Больше не возвращайся

Глава 7

Ночью мне с трудом удаётся уснуть. Мысли вихрем проносятся в голове, не оставляя в покое. Я бы всё могла понять, но только не это.

А если бы Матвей не вернулся в город, мы бы так и жили одной семьёй со Стельмахом как ни в чём не бывало? Сколько бы он ещё протянул, ощущая себя виноватым перед бывшим другом?

Оказывается, Лев жил чужой жизнью… Ну, да. Наверное, поэтому он такой немногословный и сухой по отношению к нам с дочерью. Всё элементарно как дважда два. Мы просто чужие друг другу, несмотря на долгие восемь лет, что прожили под одной крышей в “роли” семьи.

Проснувшись утром с больной головой, ищу в домашней аптечке таблетку обезболивающего. Хорошо, что сегодня суббота и Соне не нужно в школу. С таким видом, будто по мне проехался настоящий каток, непозволительно появляться в обществе малознакомых людей.

Надев халат, выхожу из спальни. Грустным взглядом обвожу коридор: пол, стены, потолок. Я всё помню, будто вчера строители делали эту декоративную кладку на стенах; помню, как мы со Стельмахом спорили, что лучше положить на пол: плитку или ламинат. Лев тогда меня уговорил на полы с подогревом, и мы всё-таки выбрали ламинатное покрытие.

От тёплых воспоминаний щемит в сердце.

Мне просто нужна была его любовь. Пусть он не говорил мне красивых слов о любви, но до вчерашнего дня я чувствовала, что нужна мужу, что и Соня ему небезразлична.

Мотнув головой, прогоняя оттуда непрошенную вереницу воспоминаний, заглядываю в детскую спальню и улыбаюсь, увидев крепко спящую доченьку. Тихо закрываю за собой дверь. А мысли снова в голову врываются: как мы теперь будем жить? Что нас всех ждёт?

Возможно, ещё не поздно переубедить Льва, что он принял неправильное решение, но надо ли? Очень сомневаюсь.

Если бы восемь лет назад я знала, чем всё закончится, то послала бы Стельмаха с его предложением выйти замуж далеко и надолго. В благородного хотел поиграть, наигрался и возвращает своему другу – настоящему владельцу, будто мы с Соней какие-то вещи.

Ух-х… Чудовища! Они оба чудовища, каждый ужасен по-своему.

Спускаюсь в кухню на первый этаж и по привычке готовлю завтрак для всей семьи. Не знаю, как теперь Лев будет смотреть мне в глаза после всего, ведь мне в его глаза смотреть совсем не хочется.

Ощущение, что это конец, становится всё острее и болезненнее.

Малышка спускается в кухню как раз в тот момент, когда я закончила готовить омлет и салат из свежих овощей. Подойдя ко мне поближе, Соня, как и всегда, тянется с объятиями. Поцеловав дочку в щеку, обнимаю крепко малышку обеими руками, носом касаюсь тёмной макушки.

Отныне это только моя девочка. Никому не отдам: ни предателю Стельмаху, ни внезапно появившемуся биологическому папаше. Отныне мы с Соней только вдвоём друг у друга. Вместе со всем справимся: окончим школу, пойдём в институт, сыграем свадьбу и так далее.

***

Не желая в лишний раз встречаться со Стельмахом, решаю уехать с дочерью из дома. Вызвав такси, едем в гости к моим родителям.

Вчера Лев неплохо набрался, так что спать будет до обеда. А вот когда проснётся и увидит, что нас с дочерью нет дома, пусть сходит с ума от мыслей, что терзают душу, если в этом человеке ещё она есть.

Родители счастливы внезапной встрече. Ради нас с Соней папа разжигает во дворе дома мангала, а мама готовит вкусный обед.

Закатав рукава кофты до локтей, помогаю маме на кухне. В ходе болтовни мама спрашивает, какая атмосфера царит у нас со Стельмахом в отношениях. Не желая оголять душу даже перед мамой, отнекиваюсь односложными предложениями. Когда-нибудь потом я обязательно ей обо всём расскажу, поделюсь своей болью, но не сейчас. Сейчас я просто не готова к этому морально, мне нужно немного времени прийти в себя и решить, что делать дальше. Впускать в нашу с Соней жизнь Матвея – точно не хочу, но как запретить биологическому отцу отстаивать его право быть отцом – пока что тоже не знаю.

– А Ира с Витей решили развестись, – говорит мама и я напрягаюсь.

Боже, мне так стыдно. Из-за своих личных проблем, которые сыпятся на голову как из рога изобилия, я совсем забыла о младшей сестре. Уже и не вспомню, когда мы с ней в последний раз нормально общались.

– Это уже точно? – уточняю я, а у самой мороз по коже бежит от слова “развестись”. – Неужели всё настолько серьёзно, мам?

Отложив в сторону силиконовую лопатку, которой только что помешивала жареный лук в сковороде, мама выключает кухонную плиту и садится на стул. Голову роняет на руку, согнутую в локте. Ладонью упирается в лоб. Я не вижу выражение лица мамы, но хорошо знаю, что она чувствует в этот момент. Мама любит нас с сестрой больше своей жизни. Для мамы каждая наша с Ирой неудача как глухой удар в самое сердце.

– Серьёзно, доченька. Витя уже ушёл из дома, даже вещи все свои собрал, – с печалью в голосе произносит мама. – Он устал. Так и сказал твоей сестре.

Не говоря ни слова, подхожу к маме со спины и крепко обнимаю её обеими руками. Хочу сказать ей: пусть идёт этот Витя, скатертью дорога, но боюсь сделать ещё больнее. Мама не приветствует разводы, это не раз исходило из её фраз, сказанных ранее в других разговорах. Да и с папой они уже женаты тридцать три года – это действительно показатель верности и преданности друг другу, в горе и радости, как говорится.

– Хорошо, что у старшей дочери нормальный муж, – вдруг начинает мама, а у меня мурашки по коже ползут, но я не буду переубеждать маму в обратном. Два удара подряд мама может не выдержать.