Я стала матерью злодея

Глава 5. Богатое на события утро

Я проснулась от чьего-то хождения по комнате. Пока спросонья мне было лень отчихвостить разбудившую меня маман, этот кто-то дошёл до штор и распахнул их. Глаза даже сквозь закрытые веки заслепило от света, и я натянула на голову одеяло, сама утыкаясь носом в подушку.

— Ах, какое прекрасное утро! — донёсся до меня знакомый голос.

— Ещё пять минуточек… — застонала я, не желая вставать.

— Мадам, уже десять! Пора вставать!

Это «мадам» порядком отрезвило меня. Я резко села в подушках, вмиг осознавая, что это не мой дом и не моя мама меня будит.

Роза стояла перед кроватью, уперев руки в боки, и выглядела недовольной.

— Надо же, вы встали. Думала, вас опять не добудиться.

— Да какое уж там… Ты такая шумная и энергичная… — Хихикнув, я потянулась, заламывая руки за спину. Потягушки-потягушки…

— Я рада, что вы сегодня в настроении, — расплылась в улыбке Роза. У неё появились очаровательные ямочки на щеках. — Желаете на завтрак чего-то определённого?

Я задумалась. Обычно мне хватало на завтрак йогурта и чая, но Виола такая тощая. И как только грудь не сдулась? У неё выпирали рёбра, а ручки были худенькими, точно палочки. Того и гляди переломятся. Надо нарастить мясца, а учитывая, что у меня культ еды… Повторюсь: надеюсь, Виола не расположена к полноте.

И тут у меня под боком что-то закопошилось. Я от неожиданности встрепенулась, откидывая одеяло в сторону. С Розой мы почти одновременно охнули в удивлении.

— М-мадам?.. — Роза, прикрыв в шоке рот ладонью, смотрела на меня.

— Э-э-э-э-э-э-двард! — вместо этого повысила голос я.

Мило сопящий в обе носопырки Эд подскочил и сел на попу, оглядываясь по сторонам. Его и без того непослушные волосы вихрами топорщились, изображая взрыв на макаронной фабрике. Уставившись на меня, дитё радостно заулыбалось и кинулось ко мне на шею.

— Мамочка! Доброе утро!

Я схватила его за уши. Оттаскала.

— У-у, больно! Мама, за что?! — обиженно возопил Эд.

— Молодой господин, пожалейте слуг… Я уверена, в главном особняке все сбились, обыскавшись вас, — озвучила мои мысли Роза.

Всё ещё держа Эда за покрасневшие уши, я про себя взвыла. Чует моё сердце: этот непоседа попьёт моей кровушки и расшатает нервы. Но пришлось пожалеть ребятёнка, в чьих глазах уже начали скапливаться слёзы. Вздохнув, я отпустила его ушки и потрепала Эда по голове.

— Эд, милый. Если хочешь ночевать с мамой, то будь добр предупреждать об этом. Договорились?

Эд принялся растирать ушки, обиженно сопя. Избегая взгляда, он смотрел себе на колени, обтянутые ночной сорочкой.

— Эд? — еще раз позвала я. — Ты меня слышал?

— Да, — пробухтел он себе под нос. Я еле расслышала.

Мои нервы, прощайте. Я буду вас помнить и бережно хранить эти воспоминания. Всем матерям приходится так сложно?

— Роза, подай нам завтрак на двоих, — распорядилась я, сама думая, что делать с Эдом. — И сообщи в главный особняк о том, что Эдвард сейчас с матерью. Чуть позже я отошлю его обратно.

— Как прикажете, мадам, — поклонилась Роза и поспешила исполнять мои поручения.

Эд же продолжал обиженно дуться, походя сейчас больше не на щенка сенбернара, а на хомяка с набитыми зерном щёчками. Ну и что мне с ним делать? Виновна тут только Виола, эта нерадивая мамаша, игнорирующая своё чадо. Эд наконец-то добился к себе внимания, вот только я и предположить не могла, что он проберётся ко мне в ночи.

— Эд? — уже мягче позвала я.

Он поднял на меня свои серо-голубые глаза, но дуться не перестал. Лишь молчаливо глядел.

— Я не злюсь, но ты ведь и сам понимаешь, что не прав?

— Да, понимаю, — размашисто кивнул он, а в глазах так и стояли слёзы. — Я был не прав. Прости, мама. Я больше так не буду.

У меня всё внутри скрутилось узлом. Я всегда была мягким человеком, из которого можно верёвки вить. И, видя такое искреннее раскаяние, мне самой захотелось плакать. Я заключила Эда в объятия, нежно гладя его по спине.

— И ты прости свою маму. Я была слишком резка.

— У-у-у… — внезапно разрыдался Эд, сминая пальчиками мою ночную рубашку. На груди стало мокро.

— Тише, тише, милый. Поплачь. Сегодня можно.

Ребятёнок и правда плакал навзрыд, а я только и могла, что гладить его по спине и волосам и ждать, пока он не успокоится. Сколько же он, бедняжка, вытерпел? Такой кроха. Ему только четыре! Из-за того, что он так хорошо говорит и ведёт себя взрослее своих лет, я позабыла об этом. Он такой маленький, и всё это время рос без матери.

Эд успокоился незадолго до прихода Розы. Когда она пришла, то я утирала его слёзы краешком ночной рубашки. Роза не стала это никак комментировать, зарабатывая в свою копилку кармы от меня жирный плюсик.

— Мадам, молодой господин, вот и ваш завтрак, — указывая рукой на тележку с едой, сказала она. — Изволите поесть в постели или мне накрыть на столе?

— Накрой нам, — решила я.

Роза расставила тарелки с едой, разлила чай по чашкам. Лёгкий салат, немного фруктов и разнообразная выпечка. Там даже десерт был — пудинг, политый карамелью. Держа под рукой поднос, Роза, поклонившись, жестом предложила нам приступать к трапезе.

— Пойдём кушать? — спросила я у Эда.

— Да! — энергично сорвавшись с кровати, он понёсся завтракать.

Я же с трудом опустила ноги в домашние туфли, словив приступ головокружения. Роза подорвалась ко мне и помогла подняться. Под ручку с ней мы дошли до кресла, и я рухнула в него без сил. Было такое ощущение, словно я пробежала эстафету.

— Мамочка, тебе всё ещё нездоровится? — щедро намазывая хлеб клубничным джемом, спросил у меня Эд.

А ну да, суициды Виолы подавались как болезненность госпожи. По всеобщему мнению она слабенькая здоровьем, только часть доверенных слуг этого особняка знают правду.

— Да, милый, — согласилась я. — Мне всё ещё нехорошо.

— Не болей! Как иначе мы с тобой будем играть? — тыкая в меня изгвазданным в джеме хлебом, воскликнул Эд.