Банка без крышки

Глава 3. Александр. Подсадка два

Дождь с таким остервенением хлестал по окнам, что Александр, наскоро выхлебав большую чашку кофе, заменяющую ему завтрак, решил не рисковать, рассчитывая на вчерашнее обещание Сергея Маратова, а попросту вызвал такси.

«Ничего, не обеднеет, – подумал он о носителе. – Надо было машину покупать, а не жмотиться!»

Подумал – и укоризненно мотнул головой: нельзя думать о носителе в третьем лице. Да и вообще не нужно ни о чем подобном думать! Он теперь и есть Александр Беляев. То есть, не только теперь, а всегда – был, есть и будет. Пока не помрет, естественно.

И все-таки подсадка номер два не удержалась, чтобы не вспомнить вчерашний день носителя: глянуть, много ли накосячил его предшественник. И сразу же усмехнулся утренним мыслям «подсадки раз» насчет отсутствия у носителя машины – здесь они оказались полностью солидарны. В остальном все выглядело пристойно и «чистенько», мелкие огрехи, учитывая первое внедрение, можно было не принимать во внимание.

Хотя… А вот эта самая Ирина… Чего это он вчера на нее пялился? С чего вдруг возрастами мерился? Ведь даже и сейчас, подумав о ней, у него внутри растеклось сладостное тепло. Ну-ка, а позавчера? Или еще раньше?.. Александр стал вспоминать. Ничего. Ноль. Девчонка и девчонка. Симпатичная, не больше. Соплюха, двадцать с хвостиком.

«Так-так-так-та-а-аак, – тревожно размышлял он, уже сидя в такси. – Это плохо. Это очень плохо. Подсадка воздействовала на чувства носителя! Причем, так, что даже ночная коррекция не сработала!» – Он тоже невольно нарушал сейчас правила, думая обо всем этом «открытым текстом», но случившееся его и впрямь откровенно встревожило и даже напугало. Ведь ему нужно было выбрать теперь правильную линию поведения. Если это и впрямь накосячил его вчерашний предшественник, то следовало предпринять какие-то шаги, чтобы ситуацию выправить, пока дело не зашло слишком далеко, чтобы заинтересованность этой девушкой не переросла из состояния «она мне нравится» в очевидную влюбленность, а там, не приведи Линия, и в любовь! Однако существовала еще вероятность, что предшественник был тут вовсе ни при чем, что все это безобразие начало развиваться непосредственно у носителя, а тогда попытка «исправления ситуации» станет грубейшим нарушением, совершив которое можно вполне поплатиться местом.

Страшно? Страшно. Еще как. Но это и хорошо, что страшно. Чувство страха присуще всем, это защитный регулятор живого организма, а в подсадки вообще не берут бесстрашных. Ведь если этот природный регулятор недоразвит или плохо работает, можно совершить такие ошибки, которые потом нельзя будет исправить никакими фильтрами.

Так что же теперь делать? Какая из двух версий наиболее вероятна? С одной стороны, это случилось именно вчера, в день первого внедрения. Совпадение? Их учили в подобные совпадения не верить, во всяком случае, относиться к ним настороженно, применяя правило «презумпции виновности». Опять же, подсадка была именно первой, а при этом неминуемо происходят какие-то сбои. Но, с другой стороны, ночной коррекции данного факта не произошло. Вряд ли «фильтр» не был настроен на подобные случаи. Значит, был сделан вывод, что это «родное» чувство носителя? Или же оно оказалось настолько сильным, что «фильтр» попросту не справился с ним?.. Но разве такое возможно? Ведь чувства-то, как такового, говоря откровенно, и нет… Так, и в самом деле лишь незначительный интерес к лицу противоположного пола, что, в общем-то вполне естественно. И что, вероятно, именно таким – незначительным и естественным – и «показалось» «фильтру». Так что, может, все в полном порядке, и он поднял панику зря? Вон, и носитель уже явно насторожился, ладони сцеплены так, что пальцам больно. Как бы и впрямь из-за собственной повышенной мнительности не накосячить по-настоящему.

В итоге он принял решение не предпринимать вообще ничего и постараться без надобности не обращать на Ирину внимания. То есть, вести себя с ней так, как это делал носитель… то есть он, Александр, раньше. И прекратить наконец эту панику! Страх страхом, но во всем следует знать меру. Позитива нужно больше, позитивчику! Как он любит. Кстати, о любви этой дурацкой – именно так и надо себя вести, с юмором. Сводить все подобные недоразумения к шутке. И пусть потом разбираются!

Кому именно была адресована последняя фраза, Александр не подумал.

Но легко рассуждать и принимать какие-то решения абстрактно, издалека. Хорошо «не обращать внимания», когда объекта этого самого внимания нет в зоне видимости. Но лишь только зайдя в кабинет, Александр невольно отыскал взглядом Ирину. Едва не чертыхнувшись вслух, быстро отвел глаза, но было уже поздно. Сердце предательски дрогнуло, сбилось дыхание – в общем, все указывало на то, что дело было неладно. Напрягала еще и небезосновательная тревога, что это может заметить сама Ирина. Да и остальные тоже. Женский коллектив – страшная сила. Пойдут домыслы и сплетни – ничем не остановишь, никакие оправдания не помогут. Нужно было срочно хоть как-то исправлять ситуацию! Что он там решил? Юмор? Вот и давай, юмори во спасение!

– Доброе утро, дорогие дамы! – дурашливо оскалился Александр. И тут же изобразил испуг, попятился к двери: – Ой! Простите, я, кажется, не туда попал…

– Чего ж не туда-то, Сашенька? – неуверенно заулыбалась сорокапятилетняя Зоя Павловна, повышенное внимание к себе которой он частенько замечал.

– А наверное мы для нашего Саши нехороши стали, – печально вздохнула ее подруга и ровесница Аделаида Петровна. Тоже, между прочим, любительница пострелять глазками. – Вот он нас и не узнает.