Доброе зло

Глава 8

Небеса услышали клятву — сорвавшись, мне на нос упала первая крупная капля, за ней вторая, третья… Через пару мгновений все заволокло серой пеленой. Дождь упруго захлестал по Салвуду, с нещадной силой молотя по крышам и ветхим домам, разогнал людей прочь — в считанные мгновения площадь опустела.

Я потянулась к капюшону, но передумала — подставила лицо холодным каплям, зажмурилась, впитывая силу.

Ливень — хороший знак. Он способен смыть грязь не только с растений, но и с людских душ. Вслед за ним приходит спокойствие, умиротворение — и надежда, что после проливного дождя все будет по-новому.

Лужи подернулись рябью, море вспенилось, вскинуло волны, чувствуя поддержку небес, набросилось на мост, будто хотело потопить камень. Несмотря на вмиг окоченевшие пальцы, я шла медленно, боясь поскользнуться и упасть. Вдалеке, возле ступеней, маячила высокая фигура — Алдуэлл встречал припозднившихся студентов.

Увидев меня, он вышел из-под навеса, подал руку. Я с благодарностью приняла помощь, забралась на ступеньки, тщетно отряхивая платье от воды — подол пропитался насквозь.

— Вы опоздали, — упрекнул комендант. — Следовало вернуться до захода солнца.

Я взглянула в ту сторону, где солнечный диск наполовину утонул в воде, спрятанный за низкими тучами.

— Солнце еще не село.

В ответ на возражение Алдуэлл поджал губы и отступил, приглашая пройти внутрь, к теплу. Бросив тоскливый взгляд на приоткрытые двери, за которыми горели разожженные камины, я спросила:

— Алдуэлл, мы можем поговорить?

— Смотря о чем, — сдержанно ответил он, проводя незримую грань.

— Я хотела бы узнать про мост. Он опускается только в воскресенье?

— Каждое утро, на рассвете. И поднимается после заката. Исключение — если ректору или кому-то из студентов требуется срочно покинуть академию.

— Без вас опустить мост невозможно?

— Совершенно верно, — вежливо сообщил Алдуэлл. — Только я и ректор могут опустить мост.

— А преподаватели?

Он покачал головой.

— Студентка Мэйнфилд, мне непонятен ваш интерес.

Я постаралась улыбнуться как можно невиннее.

— Просто знакомлюсь с порядками и правилами. Это же не запрещено?

На его лице не дрогнул ни один мускул — напротив, в ответ на мою улыбку оно еще больше закаменело.

— Нет. Преподаватели не могут воспользоваться мостом самостоятельно.

— И никакого другого способа покинуть академию не существует?

За то время, что Алдуэлл молчал, моя спина успела покрыться потом, несмотря на царящий вокруг холод. Наконец он нехотя изрек:

— По воде.

— Вплавь? — изумилась я.

— Внизу есть несколько лодок. Покрепче тех, на которых вы проходили тест, — предупреждая вопрос, ответил Алдуэлл. — Можно перебраться на них, если море спокойно. В такую погоду, как сейчас, это сделать не удастся.

— Моя сестра сбежала в учебный день. Мост был поднят, — проговорила я. — А лодки? Она украла одну из них?

— Вам лучше поговорить об этом с ректором, — комендант отступил, будто собирался сбежать. — Не могу разглашать такие сведения.

— Это моя сестра, — попробовала я надавить на жалость. — И я не знаю, где она и что с ней. Поймите, господин Алдуэлл…

— Просто Алдуэлл, — машинально поправил он.

Я осеклась, но продолжила:

— Алдуэлл, я чувствую, что Манцинелла в беде. Прошу, помогите. Ведь как-то же она должна была покинуть академию? Если мост поднят, остается лишь лодка — но Нелла не умеет грести!

При мысли, что сестра могла утонуть, став жертвой самонадеянности и жадной воды, тело похолодело. Я не могла представить рыжеволосую и огненную Манцинеллу погребенной на дне моря. Это не укладывалось в голове, но свист ветра и шум волн вокруг уверял в том, что все возможно.

Алдуэлл опустил глаза вниз.

— Все лодки были на месте, — глухо сказал он. — Но на берегу утром я заметил следы.

— Чьи?

— От чего, — вновь поправил меня Алдуэлл. — От лодки. Другой, не принадлежащей академии.

— Неллу кто-то забрал? — ошарашенно спросила я. — Приплыл к башне, сестра спустилась вниз…

— Я так не сказал. Лишь то, что видел — лодочный след.

— Но это же очевидно — в день, когда пропала моя сестра, вы обнаружили следы чужой лодки. Значит, кто-то приплыл, чтобы забрать ее, — всплеснула я руками, — потому что другого способа покинуть башню не существует!

Алдуэлл продолжал стоять на своем:

— Я не дознаватель, потому не могу строить теории. И вам не советую, студентка Мэйнфилд. Вернитесь в академию, прошу.

Он жестом указал на двери. Я помедлила, кусая губы.

— Скажите, вы помните, какая погода была в тот день?

Плечи Алдуэлла поникли. Он понял, почему я задала такой вопрос.

— Ночью немного штормило, но утро выдалось тихое, — пробормотал комендант. — Солнце светило…

Но я услышала только начало фразы.

— Штормило…

— Не буря, но волны были… Высокими, — Алдуэлл, как мог, пытался смягчить удар. — Однако для опытного моряка они не представляют угрозы.

— Моя сестра — не моряк, и тем более не опытный, — горько бросила я.

Взгляд Алдуэлла был полон вины за то, что он принес такую новость. Не в силах смотреть на меня, комендант отвернулся, словно не знал, как выразить соболезнования.

Внутри вспыхнула злость — это не могло быть правдой. Нелла не мертва!

— Да, она не моряк, — продолжила я, сжав ладони так, что ногти впились в кожу, — но она ведьма. Сильная ведьма. Никакой шторм ее бы не сломил. Спасибо за вашу откровенность, Алдуэлл.

Он промолчал. Я не видела его лица, но вся поза коменданта выражала сочувствие — плечи сгорбились, голова опустилась. Не дождавшись ответа, я прошла через высокие двери, повторяя про себя, как молитву: «Нелла не мертва».

Мне хотелось верить, что я почувствовала бы ее смерть, будь это так. Но, кроме тревоги, в душе ничего не ощущалось. Ведьминская интуиция твердила, то все не то, чем кажется — мне следует быть осторожной и как можно быстрее отыскать сестру. Оставалось надеяться, что комендант не доложит ректору о предмете нашей беседы, ускорив мое исключение из академии.