Скиталочка. Куда он, туда и я

Глава 16-3

– Спасибо за откровенность, – сказала я, – но все-таки я пойду одна.

Не надо думать, что я говорила это из вредности. Хотя, если честно, разобраться в моих мыслях, моем подсознании, инстинктах и рефлексах не смог бы, думаю, и сам Зигмунд Фрейд. Но вот если попытаться поймать мелькающие в моем мозгу кусочки, то первым делом у меня возникал Ваня. Не знаю уж, почему я хотела попасть к нему именно в одиночестве, с учетом, что с ним вообще-то уже должна быть Анна… Может, как раз поэтому? Может, я подсознательно уже ревновала и не хотела устраивать сцену на глазах у посторонних?.. Крутилово-закрутилово! Олена! Ты вообще дура, что ли?

Да уж, подобные мысли мне не хотелось даже рассматривать. И я поймала другую. Мне просто было неприятно находиться рядом с Пузиком. Да еще и разговаривать с ним! А ведь если мы пойдем с ним вместе, то делать это придется. Что касается белки, то против нее я ничего не имела. Но, не зная, что именно находится по ту сторону облачной преграды, я за Белу невольно переживала. А вдруг там для такой малышки опасно? Может, и для всех нас опасно, но для маленького существа любая опасность автоматически увеличивается. Или пусть даже опасности нет, но там, например, что-то такое, где можно легко заблудиться… Кстати, а не потому ли так долго не возвращаются Ваня с Аней?.. И уж если люди могут – Бела тем более потеряется. Кстати, не факт. Скорее, наоборот. Она лихо бегает и прыгает – всюду заберется, отовсюду выберется. Но в тот момент я почему-то была почти уверена, что белка заблудится, и мы ее потеряем. Или она нас. А я к ней уже привыкла, и мне было бы жалко ее терять.

Короче говоря, как-то так. В любом случае я была настроена идти за белую стену одна. Но ни Пузик, ни Бела со мной опять не согласились.

– Я все равно за тобой прыгну, – сказала белочка.

– А я, в дудку подуть, тут один не собираюсь оставаться! – замахал руками старец. – Это как на смерть человека бросить!

– Ерунду-то не мели! – подбоченилась я. – Это еще неизвестно, где именно смерть. Может, ребята не вернулись как раз потому, что… – Договорить я не смогла, возникшая в мозгу картина сковала и язык, и челюсти. Все сковала. Крутилово-закрутилово! Ванечка с Аней и в самом деле могли быть уже мертвы!..

– Это да, – судорожно сглотнул мудрец. – Вот ведь, в дудку подуть!.. А давайте тогда вообще туда не пойдем. Никто. Или пусть все же белка сбегает. Она шустрая; ее, может, и не схватят…

– Кто не схватит? – вырвалось у меня.

– Ну, не знаю… Чудища. Голодные драконы всяческие…

– Белу я одну не пущу! – притопнула я. – И пойду туда сама. Потому что если оставаться, то здесь самые конкретные чудища схватят, а не какие-то гипотетические драконы.

– Это кто же? – боязливо завертел головой Пузик. Бела сжалась в пушистый комочек, расставив ушки.

– Это голод и жажда.

– Вот! – взвился старец. – А ты не хочешь брать меня с собой!

– Да потому что вдруг там и правда придется от кого-то убегать! Куда-то быстро лезть, прятаться… А у тебя, сам говоришь, возраст…

– У меня не возраст, – вклинилась в спор Бела. – Я все равно за тобой прыгну – хоть ты одна пойдешь, хоть с ним.

– Так! – подняла я руки. – Если не получается договориться, пусть нас рассудит жребий.

– Нет, я не согласен! – замотал головой Пузик. – Жребий – это несправедливо. Это в вашем мире, на Земле, может, работает, потому что у вас настоящей магии почти не осталось. А здесь-то все в порядке, как и должно быть. А при магии какой жребий? При магии любой чих может оказаться в пользу того или другого. К тому же, ты моложе меня, красивее…

– Льстить не обязательно, – чувствуя, как запылали щеки, сказала я. – Лучше предложи, как нам в этом случае быть.

Мудрец-выпендрец принял очень значительный вид – министр да и только. Бездельского хозяйства. Или тяжелого нихреностроения. Пошевелил бровями, почамкал губами, заложил руки за спину, выставил вперед левую ногу, быстро сменил ее на правую и глубокомысленно произнес:

– Требуется, в дудку подуть, соревнование.

– Не буду я в твою дудку дуть, – фыркнула я. – Ты ее обслюнявил.

– Про дудку я образно. Соревнование может заключаться в чем угодно.

– В чем например? – обрадовалась я. – Давай в беге! Или в плавании.

– Это изначально несправедливо, – замотал головой Пузик. – Ты определенно делаешь это лучше.

– Ну давай тогда в шахматы сыграем.

– Где ты здесь увидела шахматы?

– А где ты здесь увидел хотя бы что-нибудь, кроме земли, воды, неба и… – мотнула я головой на стену.

– Можно сразиться в словесные игры! – просиял лицом старец.

– Ага, – усмехнулась я. – Например, в города.

– А что? Я много городов знаю.

– Я тоже много. Только я знаю наши города, а ты – ваши. Мы так до бесконечности будем играть, лепя что в голову придет. Москва – Ахтыжтак – Караганда – Ахтыжэдак…

– Ну тогда… – почесал в затылке Пузик. – Тогда давай камни кидать. Кто дальше. Ты – женщина, я – мужчина, но уже не молод, так что силы примерно равны.

– Давай, – пожала я плечами.

И мы стали искать камни. Камней не было. Почва оказалась песчаной, с тонким слоем перегноя. Тогда мы встали на колени и принялись руками копать песок. Белочка нам тоже помогала. Со стороны могло показаться, что мы решили провести обряд самозахоронения. Впрочем, эта мысль не казалась мне такой уж нелепой.