Слабость Его Величества

23.01.2024

Бывший помощник натянул поводья, и Мышка опасно поравнялась с Лихом номер два. Сегодня конюх тарра Берка не показывался, а в какой-то из повозок впереди во все горло распевали дарансийские путевые песни, но Эрн все равно не рискнул говорить слишком громко:

– Про тарра Сиборжа Берка – или про его компаньона, который должен присоединиться к каравану на перекрестке?

– Про кого сможешь расспросить, не привлекая внимания, – решила я.

Знала бы, чем обернется для меня это путешествие, взяла бы с собой тарра Аргена! Вот уж у кого неизменно получалось разузнать всю подноготную так, что человек даже не подозревал о расследовании...

Но тарр Арген, увы, оставался в Назаварре – как и почти все люди, на которых я привыкла полагаться при поисках сведений. Здесь и сейчас у меня не было другого выбора, кроме как надеяться, что мое неповторимое Лихо номер один не станет расспрашивать караванщиков в лоб.

– Как прикажете, золотая атисса, – с готовностью отозвался Эрн.

Мейтнерия наверняка заподозрила, что интерес тарра Берка был не таким уж искренним, и теперь хмурилась. Но молчала – меня это устраивало всецело.

***

Караван, как и ожидалось, расположился на стоянке возле Стемпьезы. Перекресток торговых путей был вовсе не таким оживленным местом, как можно было подумать: южный тракт использовался редко – только когда нестерпимая жара сухого сезона отступала, позволяя пескам на краткое время ожить под скудными дождями. Держать здесь постоялый двор было попросту невыгодно; большинству караванов хватало колодца, едва прикрытого чахлой зеленью, да места для костра.

Жечь, правда, здесь было нечего, кроме сухого навоза да того памятного сена, которое должно было отпугивать пустынных тварей. Теперь я была уверена, что только пустынных, – потому что и костер, и мы сами пахли так, что твари дарансийские старались держаться подальше что от нас, что друг от друга. Одного только дрихву Дрена, кажется, не смущали это чудовищное амбре – так что в сумерках он как ни в чем не бывало пришел к нашей повозке и беспрепятственно уселся у огня.

Я с неохотой отвлеклась от письма для Улы (то есть, конечно, на самом деле для Аурелиса, но формально – для нее). Эрн с неохотой отвлекся от попыток подсмотреть в письмо. А Ярин с Мейтнерией, кажется, были готовы заключить временное перемирие – лишь бы было с кем побиться об заклад, удастся ли Лиху номер один выведать что-нибудь не предназначенное для его глаз, не нарвавшись на напоминание о том, что вообще-то он должен шнырять по стоянке и расспрашивать караванщиков о тарре Берке.

– Глава каравана готов продать мой контракт, – изрек дрихва Дрен, и не подозревая, сколь эпохальному соглашению помешал своим появлением, и озвучил сумму – отчего-то в полтора раза ниже моих ожиданий.

Торговаться я не стала – и в награду получила ворох новостей, которые полагалось бы разузнать Лиху.

Повозка с козырьками действительно должна была присоединиться к нам на этом перекрестке. Глава каравана узнал об этом уже в пути, буквально вчера, и был крайне недоволен, но владелец повозки предложил такую плату за беспокойство, что никто не стал ни перечить, ни задавать вопросы.

– Полагаете, с козырьками будет что-то не так, золотая атисса? – настороженно предположила Мейтнерия.

– С козырьками? – я криво усмехнулась. – Что с ними может быть не так? Вот с их хозяином... – я замолчала.

Вердам Дрен не знал, почему я так опасалась торговцев и незнакомцев, и объяснять ему что-либо на этот счет я не горела желанием. Сейчас вопрос был в другом.