Амелия. Повёрнутое время

4

Она лежит на холодном полу, её тело сотрясают предсмертные судороги, рот открыт в беззвучном крике, зрачки закатились вверх, видны только белки с красными прожилками мелких сосудов.

Это были последние секунды жизни Амелии Ричардс, но мозг её ещё продолжал работать, а перед внутренним взором мелькали мгновения жизни. Такие чёткие, словно они снова повторяются в настоящем времени.

Вот она ещё совсем маленькая. Девочке всего пять лет. Папа держит её на руках и несёт к воде. Он ступает босыми ногами по золотистому песку, залитому ярким светом, а впереди видна бескрайняя водная гладь. Небо невероятно синее и огромное. Порывы ветра играют с волосами, треплют рыжую чёлку девочки. Волны с тихим шелестом набегают на берег, касаются папиных ног и, пугаясь, отползают обратно. Папа такой сильный, добрый и надёжный!

– Вода очень тёплая, – слышится рядом нежный голос мамы. – Амелия, тебе, несомненно, понравится море.

– Нет! Я не хочу в воду! – пугается Амелия и цепко хватается за папину руку.

– Не надо бояться, милая, – ласково говорит мама. – Папа тебя держит. Он никогда и никому на свете не позволит обидеть свою «Рыжую тыковку». Никогда…

Видение тускнеет и сменяется другим. Она уже в своей детской комнате. Нянюшка Агата пытается загородить своим телом дверь, но Амелия на четвереньках шустро проползает под её подолом, выскакивает в другую комнату, а затем в коридор. Няня что-то кричит вслед, но девочка не слушает. На её глазах слёзы.

Она бежит босиком по холодному полу к маминой спальне, и хоть знает, что мамочки больше нет, девочка будет стучать в двери и звать её, надеясь на чудо…

Воспоминание пропадает. В памяти возникает зелёная лужайка и гнедая кобыла с блестящими умными глазами. Девочка слышит, как мисс Торндайк отчитывает конюха. Если Амелия сказала тогда, что чувствует себя плохо, остановило бы это гувернантку или она не стала её слушать?

Перед мысленным взором вспыхивает следующий кусочек памяти. Амелия сидит на кровати, а доктор Вудс и горничная выходят из комнаты, неплотно затворив за собой дверь. Слышится их невнятное бормотание. Девочка забирается на кровать с ногами и смотрит на настенные часы.

Это уже было, и Амелия точно знает, что доктор войдёт в комнату только через пятнадцать минут. Можно успеть дойти до двери и узнать, о чём он говорит с мисс Торндайк. Но девчонка на кровати всё сидит и боится встать. Амелия видит её словно со стороны – видит себя саму. Это так странно – рассматривать себя. Можно сосчитать все веснушки на лице, можно заглянуть в глаза и разглядеть выражение испуга. Амелия была сейчас словно бесплотным духом, душой, которая вернулась на несколько минут назад и застала себя на прежнем месте. Только эта девочка, сидящая на постели, не знает, что будет дальше, а Амелия знает, что доктор Вудс вернется через несколько минут, всыплет какой-то порошок в лекарство и заставит девочку выпить. И потом ей будет очень плохо. Надо попробовать вселиться в неё, как это произошло в прошлый раз.

Бесплотная сущность Амелии приближается к напуганной девочке. Ближе… ещё ближе. Расширенные детские глаза заслоняют собой весь обзор. Амелия чувствует, что проникла в тело. Она уже ощущает руки и ноги, может двигаться.

Голосок девочки в голове что-то испуганно бормочет, но Амелия мысленно успокаивает её: «Не бойся. Так нужно. Я должна занять твоё тело, чтобы спасти нас». Голосок звучит всё тише. Он смирился, принял её, словно слился в одно целое с сознанием Амелии.

Как это произошло? Почему воспоминание вдруг стало реальностью? Амелия совершенно не понимает, как такое могло случится. Может быть, сейчас она всё так же лежит на полу, трясётся в предсмертных судорогах, а всё происходящее – это только видение?

Девочка ущипнула себя за руку. Больно! Похоже, что всё взаправду. Наверное, милостивый боженька услышал её молитву и сделал так, что она вернулась на час назад. А может мамочка с небес помогает ей?

Амелии как-то удалось освободить своё сознание, свою душу, и с помощью воспоминаний перенестись во времени. И не просто перенестись, но и вселиться в своё же тело. Может быть, позже она подумает об этом, а сейчас нужно узнать, о чём говорят гувернантка и мистер Вудс.

Амелия пошевелила кистями рук, покрутила головой. Тело слушалось её, как и раньше. Она взглянула на часы. Доктор вернётся в комнату через двенадцать минут. Надо спешить.

Девочка опустила ноги на пол и попробовала встать. Её больная нога, действительно, оказалась короче другой – это было заметно даже из-под подола длинной ночной рубашки. Амелия сделала шажок, получилось очень неуклюже. Ей пришлось опираться на всю стопу здоровой ноги, а вот другой ногой она могла касаться пола только подушечками пальцев, приподняв пятку выше. Ещё шаг… Кажется, что в распухшей лодыжке что-то «хрумкает». Это болезненно и неприятно отдаёт во всю ногу. Ничего, до двери не так далеко.

Вытянув руки в стороны, чтобы сохранить равновесие, девочка, словно канатоходец, стала потихоньку продвигаться к выходу из комнаты. Голоса теперь слышались громче, но слова всё ещё разобрать не удавалось. Надо подойти ближе. Амелия добралась до двери, ухватилась рукой за косяк и вытянула вперёд шею.

– …Но ты же говорил, что был доктором, – голос мисс Торндайк перемежался всхлипами и хлюпаньем носом. – Неужели нельзя что-то сделать с её ногой, чтобы исправить перелом? Наверное, ты неправильно накладывал бинты.

– Я никогда не утверждал, что был доктором, – громким шёпотом отвечал мистер Вудс. – Я говорил, что работал в Бетлемской королевской больнице. Я был санитаром. Но с ногой девчонки ничего нельзя было сделать - у неё закрытый перелом со смещением кости. Чтобы выправить её нужен профессионал. Ты ведь не могла позвать хирурга, Джорджия? Разразился бы скандал и приехала полиция! У тебя не было выбора, кроме как позвать меня. Я сделал всё, что мог, а ты ещё и недовольна! Вот какова твоя благодарность! И после этого, ты ещё говоришь мне о каких-то чувствах.