Между Светом и Тьмой

46

«Всё хорошо» – примерно так Хайрэс мог бы охарактеризовать последние события, относящиеся к Векате. Больше ничего характеризовать ему не хотелось – прочие фрагменты его повседневности представлялись слишком серыми и ничтожными, чтобы уделять им внимание. А с Векатой было здорово. И что самое необычное, его ощущения жили не только сами по себе, но и отталкивались от эмоций ангела. Ему нравилось видеть её радостной и довольной – тогда впечатления от встречи с ней казались ещё ярче и насыщеннее, как если бы своим счастьем она заражала его, и их чувства переплетались, перетекая одно в другое, становясь сразу и причиной, и следствием друг друга. Ничего диковиннее наследник Тьмы никогда не испытывал – посторонние переживания всегда оставались для него чужими и далёкими и ровным счётом ничего не значили. Он не понимал эмпатии и сочувствия, но открывавшиеся ему ощущения ясно свидетельствовали, что эти вещи не выдумка светлых и не заблуждение смертных. Это реальность. В этой реальности радость Векаты вызывала у него улыбку, а грусть просто не имела права на существование, чтобы не омрачать её жизнь и не мешать ему наслаждаться светлой беззаботностью ангела. И если для этого понадобилось бы хорошенько потрудиться, он наверняка не пожалел бы для этого ни времени, ни энергии.

Судя по всему, именно это осознание подтолкнуло Хайрэса к идее сделать для неё что-то приятное. Единственная загвоздка – что конкретно?.. Он имел опыт исключительно с противоположными вещами и не представлял, с какого бока подступиться к небывалой для демона задумке. Его текущая деятельность Векату более чем устраивала (ещё бы, при ней он вёл себя, как сама невинность, а без неё максимум его похождений составляли не очень добросовестные визиты к людям, при коих он не столько склонял последних к Тьме, сколько создавал формальную активность для предстоящих отчётов), но в ней не было ничего особенного, запоминающегося, эффектного, в конце концов. А ему хотелось чего-то этакого, что поразит, воодушевит и покорит Векату, что выделит один день из череды калейдоскопа событий, чего она от него ещё не видела и в принципе не ожидала... Чего-то красочного, искромётного, блестящего, как праздничный фейерверк, распускающийся в бархатистой ночной темени сияющими пышными цветами. Как фейерверк... Который, кстати, не так уж сложно сотворить при помощи его огненного дара. Интересно, любит ли Веката фейерверки?.. Ему и в голову бы не пришло спрашивать её о подобной ерунде. Впрочем, зачем? По тому, с какой настойчивостью эта мысль засела у него в мозгу, наследник Тьмы уже понимал, что вскоре узнает ответ и без глупых вопросов.

Перед тем, как попытаться впечатлить ангела, Хайрэс несколько суток потратил на тренировки в разных уголках Земли – всё-таки ему никогда не приходилось применять магию в таком эксцентричном русле. Для него, любителя азарта и победоносных поединков, назначение врождённого дара сводились к весьма ограниченному кругу функций – качественная защита, быстрое нападение, мощный урон, высокая манёвренность и обширная вариативность применения. Возможности его пламени, бесполезные в бою и непригодные для устрашения или демонстрации силы, наследником Тьмы изначально не рассматривались и автоматически отбрасывались, как ненужные. Красота, эстетика, искусство и прочие материи прекрасного, гипотетически способные отразиться в магическом огне, казались ему чем-то совершенно ненужным, что не заслуживает его драгоценного внимания. Это пусть светлые занимаются бессмысленной чепухой – всё равно, небось, со скуки помирают в своём Раю. А ему некогда размениваться на всякую чушь, он – будущий правитель, который должен уметь сражаться и убивать. Ни один демон не склонится перед ним, если он покажет ему нелепый фокус – это ничего не стоит здесь, в преисподней. А вот если он заживо испепелит десяток-другой непокорных, остальные тысячу раз подумают, прежде чем перечить ему. Да, это – его великолепное будущее и истинная судьба, всё прочее – шелуха, о которой можно без сожалений забыть.

Словом, старый подход абсолютно не годился для свершений, к которым двигался Хайрэс, и потому без предварительной подготовки было не обойтись. Но смена курса никак не затрагивала его главных качеств – неискоренимого упрямства и несгибаемой целеустремлённости, которыми он компенсировал отсутствие опыта и провальность первых попыток. Выяснилось, что управлять взрывами, чтобы они не сметали всё, до чего дотянутся, а рассыпались более или менее безобидными искрами, не так уж и просто. Привычка и жажда разрушать до того плотно сидели в нём, что перенастроиться на нейтральный лад казалось чуть ли не проблематичнее, чем подчинить себе неведомые аспекты дара. Однако наследник Тьмы не был бы собой, если бы бросил эту авантюру, наткнувшись на какие-то препятствия. И он продолжал. Уставал, раздражался, злился, сжигал подвернувшийся под руку сор, пару раз даже пропалил собственный плащ, но пробовал опять и опять, пока не увидел, как над его руками хлопают и разлетаются послушные стайки огоньков, гаснущие ещё до того, как упасть в траву и заставить её загореться. Ещё несколько отработок, и Хайрэс решил, что пора поделиться с Векатой результатами недавних стараний.

Он от души надеялся, что в тот миг, когда он активирует её именную руну, ангел окажется в мире смертных – всё же в их способе назначения свиданий были довольно неудобные недостатки. Компенсировались они лишь тем обстоятельством, что и Хайрэс, и Веката большую часть времени проводили на Земле, отчасти потому, что ожидали вестей друг от друга, отчасти потому, что здесь простиралось поле их деятельности (для Векаты – по её же желанию, для Хайрэса – по его запросу в Управление, дабы не пришлось отправляться в рейды и провоцировать лишние столкновения со светлыми). В тот вечер удача сопутствовала наследнику Тьмы, и ангел появилась на пустыре всего через полчаса после того, как он позвал её. Её золотистый нимб сиял в сгущающемся полумраке, разгоняя темень, однако демон и без того отлично различал каждую чёрточку её лица и каждый локон, что трепал слабый, но по-ночному свежий ветерок. Он встретил её уже ставшими традиционными объятиями и, крепко прижав Векату к себе, в который раз удивился, что побуждение обнять её возникает в нём снова и снова, сколько бы он ни утолял его. Странная тенденция... Не энергию же она ему в амулет прибавляет, чтобы нельзя было прервать этот поток.