Старшая Дочь

5. Дневник Анны

          Когда они пришли в номер, Маша сразу села за стол под лампу, стала осматривать и зашивать свою порванную одежду. Блузку вовсе пришлось выбросить, а две верхние пуговицы пальто оказались потеряны безвозвратно. Одна из них была вырвана, что называется, «с мясом», от чего на вороте появилась дырка, предательски броская при первом же взгляде. Маша нервничала. Она тяжело переживала нанесенное ей оскорбление, хотя ни за что бы не призналась в этом, спроси ее кто-нибудь прямо.

          - Да чтоб тебя! – буркнула она, когда в очередной раз порвалась нитка.

          Анна отлично все понимала. Сидя в постели, она уже полчаса рассеяно расчесывала волосы. Синяки на груди Маши были видны, как бы она не старалась скрыть их под ночной рубашкой. Анна машинально провела рукой по своей груди, но не нашла цепочки с кольцом, которую в последнее время часто теребила в моменты грусти. Нет колечка, пусто. Так же пусто, как внутри. Ей вдруг вспомнилось, что этим колечком она заменила церковный оберег в форме солнца. Анне сделалось ужасно совестно перед высшими силами.

          «Это меня Солнце наказало, - подумала она, - Отобрало у меня мою святыню, отобрало у меня все, но зачем-то вернуло этого человека. Зачем? Почему именно сейчас?..»

          Анна еще раз взглянула на Машу. Она ведь совсем ничего ей не рассказывала, как и матери или кому-нибудь еще. Говорят, рассказав, можно облегчить душу… Нет, не стоит. Это только ее тайна, только ее чувства, и никому она их не откроет.

          Говорить совсем не хотелось, поэтому, когда Маша отчаялась починить пальто и швырнула его на пол, Анна легла и притворилась спящей. Маша несколько мгновений смотрела на нее, а потом тяжело вздохнула и тоже легла спать. К Анне сон не шел. Она перевернулась на спину и открыла глаза, потому что всякий раз, стоило ей их закрыть, в памяти всплывали события трехлетней давности.

          Как будто постучали в дверь, но очень осторожно. Анна замерла, даже перестала дышать. Шорох за дверью повторился. С упавшим сердцем Анна поднялась, накинула на плечи косынку и отперла замок. На пороге стояла Алекса. Всего лишь Алекса. Хотя неужели она ожидала увидеть кого-то еще? Анна вышла в полутемный коридор, чтобы не тревожить Машу.

          - Простите, что разбудила, - сконфуженно прошептала девушка, - но вам тут просили передать, - она протянула Анне клочок бумаги.

          «Я буду ждать на улице, у дверей. Прошу тебя.» - Анна немедленно узнала этот почерк.

          - А который час? – спросила она Алексу.

          - Начало двенадцатого.

          - Так поздно, - пробормотала Анна, и ничего не объяснив, скрылась за дверью. Она бесшумно скользнула обратно в постель, но на спокойный сон уже не было и надежды. Кровь так громко стучала в ушах, что невозможно было терпеть. Забыв страх, стыд и все остальное, что положено чувствовать в такие минуты, руководимая одной своей непомерной гордостью, Анна снова встала и начала отыскивать в темноте одежду. Маша спала очень крепко и не слышала, как подруга ушла, закрыв дверь снаружи.

*    *    *

          С моря дул обжигающе холодный ветер, почти ураган. Под светом мутного рыжего фонаря в воздухе носились крохотные кусочки снега и дождя. Врезаясь в человеческую кожу эти маленькие снаряды почти царапали ее. Фред стоял у самых дверей на узком крыльце, подняв воротник шинели от ветра. Растянутый серый шарф, накрученный в несколько раз вокруг шеи, ни капли не грел. У Фреда не было часов. Если бы кто-нибудь спросил, как долго он уже стоит на этом собачьем холоде, он ответил бы – примерно две скуренных папиросы.

          Несмело толкнув дверь вышла Анна. Их взгляды встретились. Она смотрела на него, будто все еще не веря.

          - Здравствуй, Аннушка.

          - Здравствуйте, Ваше Высочество.

          Снова повисла тишина, нарушаемая только шумом проезжавшей мимо запоздалой пролетки. Анна наклонила голову и ухмыльнулась.

          - Тебе смешно? – он внимательно вглядывался в ее лицо.

          - Нет, просто никак не могу взять в толк, как вам в голову пришло нарядиться в нищего студента. Даже, вон, шинель на локтях лоснится.

          - Чтобы никто не узнал во мне иовелийского принца. А на студента разве совсем не похож?

          - Ни капельки.

          - Странно, Карл сказал – будто здесь и росло.

          - Карл вас обманул. Вы не представляете, как вам не идет. Из вас такой же нищий студент, как… как из меня княжна Раевская! – она болезненно расхохоталась.

          Он потушил папиросу о стену гостиницы и бросил в снег.

          - Аннушка, я ведь поговорить хотел…

          Анне сделалось тесно в слабом замерзающем теле. Невиданное прежде чувство криком вырывалось из глубины легких. Она вскинулась, резко, так, что платок скатился с растрепанных волос, приблизилась к нему и заговорила горячо, почти исступленно:

          - Молчите! Довольно я вас наслушалась, начиталась ваших лживых речей. Теперь вы меня слушать будете! Представляете, я же почти два месяца прожила во дворце. Да хотя чего вам представлять, опять же не поверите! Это просто уже шутка какая-то, ведь я снова ничего вам не могу доказать! Видимо правда, не похожа я на княжну Раевскую, не идет мне этот светлый образ, раз уж даже государь решил, что мне там не место. А ведь и правда! Чего я мучилась – не идет и все! Я вам всегда правду говорила, вам лгать невозможно, только вы мне не верили!