Случайная мать

Глава 7

Лев Ильин меняется в лице. Он как будто тухнет. И перестаёт быть тем раздражающим льстецом-оптимистом, который, оказывается, мне так сильно нравился.

Сердце сжимается в комочек. Мой странный босс спокойно обходит стол и садится на своё рабочее место.

Ира окидывает меня непонимающим взглядом и снова падает на стул для посетителей. Он смотрит на неё. Меня больше не видит. И я понимаю, что в его жизни не значу ровным счётом ничего. Просто он мужчина, а мне идёт это платье. И, как любой азартный человек, чувствуя моё сопротивление, Лев решил меня победить. Платье и пара поцелуев — не гарантия места в прайде. Место в прайде уже занято. Львицей.

На неё он смотрит иначе. Как любуются радугой или первым снегом, таким красивым, пушистым и медленным.

— Лёвушка, я работала, я трудились на благо великой миссии! — Ира красивее, чем я думала, она такая утончённая и нежная, подаётся вперёд, заглядывает ему в глаза, смотрит с придыханием. — Я тебе ни с кем не изменяла, мне просто нужно было вот это. Самореализация, понимаешь. Я расскажу тебе, сколького добилась, какие цели поставила, мы с моей командой достигли успеха. Но я скучаю по тебе, — опускает глаза, — и по Насте.

Лев начинает перебирать бумаги, явно нервничая.

А я не могу вздохнуть от страха. Я вдруг чётко осознаю, что сейчас меня выставят за дверь. И не с кем будет ссориться и пререкаться. И изображать мать больше нет нужды. Конец истории. И доказывать свою правоту тоже будет некому. Я смогу носить любые платья и туфли, только кому они будут нужны? Найду работу официанткой и забуду это запавшее в душу приключение? Как же резко на меня нападает осознание важности этого момента.

— Ева, выйди, пожалуйста. Нам с Ириной нужно поговорить. Действуй согласно договору.

Он смотрит на меня равнодушно. И совсем недолго. Полминуты, не больше. И отчего-то это неприятно. И даже обидно.

А я не знаю, как вести себя дальше. Технически он мой босс, и у меня есть задание. И он всё ещё козёл. И сейчас он прав. Я должна присесть в реверансе и, как любой обслуживающий персонал, исчезнуть из поля зрения. Я не злюсь на него, нет. Воздушные замки зачастую рушатся, и никто в этом не виноват. Всё мы люди, все мы человеки. Мне нужна была работа, он заплатил мне вперёд. Много, очень много заплатил. Это дело того не стоило, но он не жадничал. А теперь надобность во мне отпала. Я как будто за бортом. Но при этом всё честно, правда, Ева?

Кивнув, я разворачиваюсь на пятках. Сегодня меня уволят. Потому что, как бы он на неё ни злился, сколько бы ни считал её дрянной кукушкой, она Настина мать. Настоящая, не случайная. Она носила её в животе девять месяцев, она рожала её в муках, у них одна кровь. И любая мама лучше десятка мачех. И тем более официанток. А я вообще не умею с детьми.

Я не ела с утра, кофе так и не выпила. Но уже ничего не хочу. Сжав руки в кулаки и воткнув ногти в кожу, я медленно иду на кухню. Когда я успела привязаться к ней? К этой милой болтушке, к этой хулиганке, которая вчера предлагала сделать модельную стрижку хомяку. Которая улыбалась и пищала от пены в глазах. Она маленькая, но такая хорошенькая и забавная.

— Привет! — Подбегает ко мне Настёна и тут же запрыгивает на руки.

Я непроизвольно обнимаю её крепко-крепко. Как будто мы знакомы триста лет. Говорят, что некоторые виды любви рождаются внезапно и уже никогда не умирают. Надо же, никогда не думала, что так быстро привяжусь к чужому ребёнку.

— Как спалось?

— Мне снились гномы, а ещё я хочу поехать на автодром, ну на аттракцион, на котором можно ездить на двухместных и трёхместных машинках, сталкиваясь с другими. Я хочу чтобы ты была за рулём, а папа со мной сзади, он будет вздыхать и ругаться, потому что он терпеть не может женщин за рулём, и это будет очень весело. Ха-ха, я буду хохотать!

Я присаживаюсь на корточки и заглядываю ей в глаза.

— Ты покушала?

— Ага, эта вредная тётка заставила меня есть кашу. А бабушка сказала, что я могу насыпать туда изюма. А я чуть подсыпала цветных конфет, — хохочет Настя.

— Бабушка хорошая.

— Да, не то что эта Оксана, — закатывает глаза Настя.

— Пойдём, покачаемся на качелях. Надевай куртку.

Девчушка берет меня за руку, мы проходим мимо гостиной, где Оксана и бабушка слушают музыку.

— Доброе утро, — здороваюсь я с ними.

Они кивают одновременно.

Меня колотит. Какая-то горечь. Я хочу увести Настю из дома и ещё немного поиграть с ней. Я боюсь за сердце девочки. А если эта горе-мамаша снова почувствует тягу к великим свершениям? Вот сейчас свалится как снег на голову, и ребёнок растает, а потом она снова испарится. И что тогда будет с Настей? Она ведь не игрушка, она живой человек. Ей будет больно. Она и так трудновоспитуемая, потому что нежная детская психика уже пострадала от маминых выкрутасов.

Мы с ней чем-то похожи, обе несчастные и по сути одинокие. Наверное, поэтому сошлись так быстро.

Я переобуваюсь, беру куртку, и мы с маленьким львёнком идём во двор, носимся между деревьев, играя в прятки. Это весело и неплохо отвлекает. Настя хохочет, когда мне удаётся поймать её. Я хватаю её и кручу. Мы забавно обзываемся и толкаем друг друга, её глаза горят восторгом, и это самое главное. Пытаюсь не думать о бомбе замедленного действия, что сейчас находится в кабинете Льва.

Нам весело, нам радостно, нам смешно. Настя визжит, когда я качаю её на качелях, подбрасывая чуть ли не до неба.

А потом она перестаёт улыбаться, глядя в сторону дома, мрачнеет так же сильно, как полчаса назад потух её папа. Она сейчас выглядит вовсе не той бравой хулиганкой, какой я её знаю, а скорее совсем малышкой, съежившейся до размера горошины.

— Мама? — аккуратно сползает Настя с качелей.

Моё сердце замирает. Оно останавливается. В Настиных глазах крутятся слёзы. Это вроде бы и правильно и неправильно одновременно, я-то ей никто. А она мама.

***

Холодный ветер дует в лицо. Пока веселились с Настей, было хорошо, а тут на улице как будто резко холодает, и сразу же становится зябко и противно. И вообще, чувство паршивое, до глубины души неприятное. Словно до этого я играла в какую-то веселую увлекательную игру, и вот она закончилась. Смотрю на маму с дочкой на крыльце, и надо бы радоваться их воссоединению, да только такое ощущение, будто вокруг и внутри меня образовалась пустота.