Личные местоимения (сборник новелл)

Я и Она

Доченька родимая – голубые глазки,

Я тебе рассказывать на ночь стану сказки.

А как сказки кончатся – песенку спою.

Спи, родная, засыпай, баюшки-баю.

Сижу на подоконнике, укутавшись в больничный халат, и смотрю на дверь напротив. Детское отделение. Там спит моя новорожденная дочь, и мне кажется, что отсюда я ее услышу – ну не могу же я не услышать голос своего малыша – и вовремя прибегу, возьму на ручки, успокою. Я не могу не волноваться – там столько детей и всего две нянечки, их просто не хватит на всех, физически.

Да, я, наверное, сумасшедшая мама, и я ничего не знаю и не умею, но мне так хочется стать хорошей мамой для этого малыша, любить его, быть с ним и сделать все, чтобы он был счастлив. Ведь каждый малыш счастлив, когда у него есть мама, когда она рядом…

Моей рядом не было… Вернее, она была, но я ее не ощущала.

Вот я совсем маленькая стою в детской кроватке и отчаянно плачу – мама ушла на работу, а она так нужна мне. Бабушка обнимает меня, говорит ласковые слова, она очень добрая и хорошая – моя бабушка, но мне нужна мама…

Вот я в детском саду, на даче. Мы всегда выезжали с садиком на дачу летом. Я стою у кустов смородины около нашего корпуса, одна. Я часто сбегала сюда от воспитателей, очень хотелось побыть одной и помечтать, что я – с мамой… А ночью я снова плакала в подушку, потому что хотелось домой…

Потом школа. В первый класс меня водила бабушка – родители работали, а она была уже на пенсии, и так было проще для всех. Я и жить к ней переехала, мама с папой забирали меня только на выходные. А в будни приходили вечером, быстро проверяли у меня уроки – мама сильно сердилась, когда я не могла решить пример по математике или некрасиво писала упражнение по русскому, потому что тогда мои уроки занимали слишком много времени, а у родителей были свои взрослые дела, которые они хотели успеть сделать вечером. Они ходили в кино и в театр, по магазинам и в ресторан, а мы с бабушкой смотрели телевизор, и дедушка читал мне книжки на ночь, а так хотелось, чтобы это делала мама…

Порой я плакала вечерами, глядя на мамин портрет над кроватью, теперь уже обижая бабушку, которая заботилась обо мне и очень переживала, что делает что-то не так, раз я плачу. Я пыталась объяснить ей, что мне просто нужна мама, но бабушка меня не понимала, потому что и сама практически не бывала дома, когда моя мама была маленькой. Ту воспитывала няня, домработница, бабушкина незамужняя сестра – бабушка работала в райисполкоме, и частенько задерживалась на всяких заседаниях очень поздно. Ее любили и уважали, она помогла очень многим людям, но для дочки у нее времени не было. Если я спрашивала бабушку – почему так, то получала в ответ – тогда все так жили…

А я не хотела, как все, мне нужна была мама…

Летом меня всегда отправляли в пионерский лагерь, и только если у папы выпадали съемки в каком-нибудь южном городе, он брал меня с собой, а иначе – лагерь на все лето. Родители писали мне письма, а когда они приехали на родительский день, я не захотела выйти за ворота, потому что у нас была «Зарница», и я не могла оставить свой пост. Не знаю, был ли это какой-то протест, приступ эгоизма или я в самом деле посчитала, что пост важнее родительского дня…

Когда мне исполнилось десять, мы переехали поближе к бабушке, школе, маминой работе, и я стала жить с родителями. Это был праздник. К приходу мамы с работы я старалась не только сделать все уроки, но и что могла – по дому, чтобы она могла отдохнуть и побыть со мной. Мы вместе шили, читали книжки, смотрели телевизор. Я была на седьмом небе от счастья, но это длилось недолго – не прошло и года, как родился мой брат, и теперь все внимание мамы было приковано к нему…

Мне же стали покупать хорошие вещи, красивую одежду, обувь, книги, кассеты, папа возил меня на море, казалось, у меня было все, что можно пожелать, только мамы не было…

Даже когда я болела, меня отправляли к бабушке или закрывали в комнате, из которой можно было выйти только в туалет и то, предварительно сказав, что я выхожу, чтобы в коридоре не было брата, и я не могла его заразить. Приходя вечером, папа читал мне книжки, как-то он даже принес телевизор от своего приятеля – чтобы я не сильно скучала одна. Мама же заходила ко мне в комнату только по необходимости, надев на лицо марлевую повязку – чтобы я не заразила брата…

Я как-то сразу стала старшая и большая, все время должна была с ним делиться, помогать маме во всем, а он занимал все ее мысли, ему доставались ее ласка и внимание.

Тогда я начала мстить. Нет, не ему, брата я любила, а маме, чтобы хоть как-то привлечь ее внимание: убегать из дома, неделями жить у бабушки, ночевать у подруг. Папа переживал мои выкрутасы достаточно тяжело, именно он звонил мне или приезжал, чтобы уговорить вернуться. И я возвращалась… К нему и к брату. Мне казалось, они любили меня, а мама, мама только выговаривала, что я то или другое сделала не так.

Иногда бывало, что я делилась с ней чем-то для меня важным в редкие минуты, когда она интересовалась мной и тем, что меня тревожит, но стоило мне что-то не сделать и принести плохую отметку, как мама тут же выдавала папе, а иногда просто вслух все мои секреты, уверяя, что я лентяйка, транжира, в голове только мальчики, ну и так далее…

Это было больнее всего, когда ты доверяешь человеку, а он тебя предает.

Постепенно я научилась не откровенничать с мамой, хотя так иногда хотелось…

Закончив школу, с блеском поступила в институт и переехала в общежитие – помог папин профессор – попросил, чтобы мне дали место, а когда училась на третьем курсе, умерла бабушка, и дед позвал меня к себе. На пятом курсе не стало и деда…

Больше всего почему-то запомнился …раздел имущества. Мама приехала в бабушкину квартиру и начала делить все, что смогла найти, на четыре части – постельное белье, стиральные порошки, мыло, пасту. Там много всего было – бабушка сильно запасалась – на черный день, как она говорила. Мне была оставлена одна четверть. Деньги и облигации мама забрала все… Потом прошлась по кухне и комнатам… Она брала чашки и тарелки, мельхиоровый набор и фужеры, книги, украшения, дедушкины картины. Все, что нравилось, напоминало о детстве или о чем-то еще. Я молчала, возникла один раз, когда мама захотела забрать старенький миксер – на память, хотя у них был новый.