Круг двенадцати душ

Глава 2

До поместья добрались ближе к вечеру, когда гроза отгремела, а дождь превратился в мелкую водную пыль. Сторм-Делл походил на непреступную темную скалу. Тяжелое, мрачное строение в четыре этажа словно вросло в землю, заявив свои права на все окружающее. Невзирая на то, что размеры не поражали воображение, впечатление оно производило гнетущее. Сквозь кованое ограждение просматривался сад с небольшим мраморным фонтаном, у которого раскинулись клумбы алых роз. Там же стояли несколько скульптур, покрытых налетом времени – не то нимфы, не то бескрылые ангелы. По одной из лицевых стен дома вился плющ, тянущийся от земли до самого верхнего этажа. Посыпанная гравием тропинка вела к входу, где массивная темно-вишневая дверь надежно охраняла покой обитателей поместья.

Мне казалось, сам воздух здесь напитан тоской и немой безнадежностью. Поместье словно оплакивало что-то ушедшее, и душа его с каждой секундой приходила во все большее запустение. На этих землях царствовал холод – не тот, что бывает в снежную зиму, но тот, который ощущается и летом, сжимая тисками внутренности и проникая в самое сердце.

Ворота нам открыл высокий, крепко сбитый молодой мужчина, исполняющий обязанности садовника. Перед этим он был занят подстриганием кустов, но как только увидел подъехавшую карету, тут же прекратил свое занятие и поспешил навстречу.

-Миледи, с вами все в порядке? – вывел меня из оцепенения голос Бекки.

Я медленно кивнула и, дождавшись, пока Дженкинс откроет дверцу, вышла из кареты. Стоило оказаться на улице, как неприятные ощущения усилились. Липкий чужеродный страх прополз по позвоночнику и вязким комом подкатил к горлу. Я чувствовала магию. Она, подобно невидимой паутине, опутывала особняк и сад, ползла по коротко стриженной траве и заполняла каждую частицу пространства. Любому другому человеку она была бы незаметна, но предо мной – обладающей способностью видеть незримое, представала отчетливо.

Ворота скрипнули и закрылись – подумалось, что это захлопнулась дверца клетки.

В холле нас встретила женщина, судя по всему являющаяся экономкой. На лице ее доброжелательности было ровно столько, сколько требовалось, чтобы должным образом поприветствовать гостей. Каштановые волосы были собраны в строгий пучок, бордовое платье сидело идеально, подчеркивая стройную фигуру. Для своей должности женщина была довольно молодой, и это натолкнуло на мысль о том, что заняла она ее не так давно.

-Леди Кендол, мы ждали вас, - губы ее тронула легкая улыбка, но глаза остались холодными. – К сожалению, хозяин не может встретить вас лично. Комнаты уже готовы, прошу за мной.

Вслед за нами на второй этаж поднялся садовник, несущий мой багаж. Отсутствие лакеев показалось несколько странным, но я не стала заострять на этом внимания. Судя по всему, лорд Баррингтон предпочитал жизнь в уединении, и штат прислуги был совсем небольшим.

-Через два часа в столовой накроют ужин, - сообщила экономка, когда мы вошли в отведенные мне комнаты. – Если что-то понадобится, пусть ваша горничная даст знать. Полагаю, будет лучше, если сейчас вы отдохнете с дороги, а дом осмотрите несколько позже.

С этим я была полностью согласна. После непривычного занятия в виде толкания кареты, чувствовала себя ужасно грязной, и хотелось скорее привести себя в порядок. Что примечательно, горячая ванна для меня была уже подготовлена, словно слуги с точностью до минуты знали, в какое время я переступлю порог этого дома.

После того как дорожная пыль и следы грязи были устранены, я на некоторое время отпустила Бекки, которой также требовалось некоторое время провести наедине с собой. Перед тем как уйти, экономка сообщила, где находятся комнаты для прислуги, и сейчас горничная отправилась туда.

Оставшись в одиночестве, я внимательнее осмотрела помещение, где находилась. Все здесь было выполнено в темных тонах: резная мебель, включающая массивную кровать, мягкий уголок, стол и гардероб; пол, стены и занавески. Более светлый оттенок отличал лишь потолок. Из окна открывался вид на задний двор, где имелся небольшой пруд, заросший камышами и покрытый налетом зеленой тины. Через него тянулся каменный мостик, словно созданный для того, чтобы, стоя на нем, кормить прилетающих на пруд лебедей. Не знаю, почему вдруг на ум пришла такая ассоциация – сейчас никаких птиц там не было. Рядом возвышались потрескавшиеся мраморные статуи – такие, как перед домом, и скрюченные сухие вязы.

Горячая вода сумела снять усталость и напряжение, но не избавила от гнетущих чувств. Я словно наяву видела, как дом наполняет нечто неприятное, тяжелое, прочно въевшееся в стены. Постаравшись отрешиться от возникших ощущений, я прилегла на кровать и закрыла глаза. Всего на секунду, но этого оказалось достаточно. Сон охватил внезапно, утащил в свои бездны и незаметно вырвал из реальности.

Образ явился тем же: хорошо знакомым, но по-прежнему непривычным. Сколько раз я стояла, не в силах пошевелиться и, смотря в широкую мужскую спину – не счесть. Но каждый раз был словно первый. Скованная ужасом, беспомощная, я слышала извечный бой часов, отсчитывающий уходящие прочь секунды. Снова леденящий душу ветер, глухо шуршащие лепестки и ползущие безмолвные тени.

Но теперь что-то изменилось – появилась новая деталь. Едва открылась темная воронка, и мужчина в центре зашептал имя, как воздух сделался тучным. Я видела, как через него постепенно проступают очертания женской фигуры, облаченной в белые одежды. Вскоре поняла, что бело не платье – бела сама женщина. Полупрозрачная, воздушная, будто сотканная из тончайшего мерцающего шелка. И только глаза – неестественно синие, печальные, затянутые проволокой безнадежной тоски.