Осколки ее сердца

Глава 3

Затаившись у дальней стены часовни, Хельга сжала кулаки, сама не зная, от ярости ли, восторга или надежды? Обнаружить себя она не боялась: темное платье, темный плащ с капюшоном и густо разросшийся по стене плющ скрывали ее надежно, а щели в древних стенах позволяли не только слышать, но и видеть все, что происходило внутри. Пусть и не слишком хорошо, но все же – видеть.

Бледная Фиона, на которую больше никто не смотрел, даже не плакала – глядела прямо перед собой остановившимися глазами, и ее губы едва заметно шевелились, но жалости к сестре Хельга не почувствовала. Уж такой святоше следовало бы помнить заветы Отца Всемилостивого, первый из которых как раз и гласит: «Не возжелай ни жены брата своего, ни возлюбленной»! Или кроткая голубка полагала, что к сестрам это не относится?

Хельга закусила губу, проглотила горький смешок и перевела взгляд на Реджинальда. Как же она его ненавидела сейчас – даже больше, чем днем, когда застала их с Фионой!

«И все же… - подумала она невольно. – Я готова его простить. О, Редж, согласись с отцом, женись на мне, и я… я прощу тебя, клянусь! Конечно, не сразу – о, я долго не забуду тебе измены, но ты раскаешься, обязательно раскаешься! Со временем… И тогда мы будем счастливы, вот увидишь!»

Сердце сжалось от нетерпения, и Хельга прижала к груди ладонь, уговаривая себя успокоиться. Конечно, Редж согласится! Жениться на Фионе ему теперь не позволят, а короне нужен брак с Руазонами, иначе приграничные земли, которых так алчет его величество Седрик, могут и уплыть из рук.

Ну же, Редж!

Словно услышав ее немую мольбу, Реджинальд уставился на короля так торжествующе, словно вышел из их спора победителем.

- Не жениться на девице, которая не сумела сохранить честь? – повторил он с яростным наслаждением. – Да будет так! В точности по вашему слову, отец! Я не женюсь на Хельге Руазон! Она отдала мне невинность еще раньше, чем ее сестра, да и встречалась со мной куда чаще. Женщина не бывает порядочна наполовину, не так ли? А от Фионы я все равно не откажусь, и вы не сможете меня заставить! Не женой, так фавориткой, но она всегда будет со мной!

В груди под ладонью Хельги стало так больно, как не бывало никогда раньше, словно каждый осколок сердца вспыхнул пожаром! В ту же секунду тихо застонал Дюбрей, прижав руку к лицу, а кулак его величества врезался в челюсть Реджинальда с такой силой, что принца швырнуло на пол. Реджинальд зашарил руками вокруг себя – пытаясь нащупать опору и встать, или королевский удар его попросту оглушил? – и это зрелище превратило мучительную боль Хельги в такое же мучительное наслаждение. Почти такое же, какое Реджинальд дарил ей на ложе…

- Болван! – взревел его величество, нависнув над принцем. – Отец Всемилостивый, за какие грехи ты покарал меня таким наследником?! Почему Альбин не родился первым?! – И, обернувшись к Ларошу, яростно выплюнул: - Ты хотел эту девку, виконт? Забирай! И держи ее подальше от моего сына, если не хочешь навлечь на себя мой гнев! Отец Гильермо, обвенчайте их. Немедленно!

- Но, ваше величество, - возразил исповедник так негромко, что Хельга изо всех сил напрягла слух. – Возможно, девица пожелает искупить позор иначе? Храм с радостью примет ее в свои объятия…

- И особенно ее земли! – рявкнул Седрик. – Не сомневаюсь, объятия будут горячими и крепкими, святой отец! Венчайте их, ваш король приказывает! А вы…

Он обернулся к бледной дрожащей Фионе, и Хельга, наконец взглянув на сестру, снова почувствовала удовлетворение, к которому, однако, примешалась отвратительная жалость.

«Нет, - одернула она себя. – Никакой жалости. Не к этой маленькой дряни!»

- А вы, - повторил король так холодно и спокойно, что это показалось даже страшнее его крика. – Вы немедленно дадите согласие Ларошу, слышите? Добровольно, с радостью и почтением. И будете ему доброй женой, иначе я задумаюсь, какого наказания заслуживает ваша мать за то, что вырастила сразу двух шлюх!

- И ты… упустишь ее приданое… отец?! – выплюнул Реджинальд с яростным то ли гневом, то ли презрением, тяжело поднимаясь на ноги и отступая на шаг. – А как же… земли Руазон…

На несколько мгновений в часовне стало совершенно тихо, и Хельга тоже затаила дыхание, прижимаясь всем телом к заросшей плющом каменной стене. Щель, так удачно разделившая пару грубо обтесанных глыбин, все-таки была слишком мала, и Реджинальда Хельга теперь не видела. Зато отлично различала поникшую фигурку Фионы в светлом платье, будто сестра и вправду готовилась выйти сегодня замуж. Вот уж дивная свадьба получится! Может, Ларош и выполнит приказ короля, но неужели забудет, что невеста ему досталась подпорченная? Да еще и Реджинальд открыто заявил, что не намерен ее бросить.

Хельга снова прикусила губу. Ледяная болезненная злость таяла, превратившись в жгучее удовлетворение, почти радость. Если она хоть немного знает мужчин, увлечение Лароша быстро пройдет, и он вспомнит про уязвленную гордость и пережитое унижение. О да, этот брак – лучшее наказание для Фионы! И при дворе она надолго перестанет появляться… Конечно, на саму Хельгу король тоже разгневается, но… ее-то с мужчинами не ловили! А уж представить их отношения с Реджинальдом так, чтобы оказаться несчастной обманутой дурочкой она сумеет!

- Ваше величество! – разорвал тишину отчаянный звонкий голос Лароша. – Я женюсь на леди Фионе, но не ради ее приданого! Я знаю, слухи все равно пойдут, но пусть никто не скажет, что я прикрыл чужой позор из жадности. Да, позор! Но не этой бедной девушки, а ваш позор, ваше высочество!