Твой. Без цензуры, маски и совести

Глава 35

Именинный пирог вызвал в душе Гордеева полузабытые воспоминания о годовщине бракосочетания с Евгенией.

В тот день бывшая предложила ему отведать похожее блюдо, с похожей надписью. Поэтому не на шутку возмутившись посетившему его ненадолго эффекту дежавю, в выборе слов для характеристики предложенной ему именинницей выпечки он проявил ещё достаточную сдержанность, когда от него можно было ожидать всего.

При виде пирога Рудаковский пуще прежнего вцепился в ножку стола, словно та была его закадычным другом. И не сводя с него испуганного взгляда, весь затрясся от ужаса.

Придя на именины с целью сделать Чеховой предложение, Вовка никак не мог выбрать подходящий момент для воплощения своей цели в реальность. И стоило ему приблизиться к имениннице с намерением заявить о своих «чувствах», как к нему тут же начинал лезть с различными поручениями Лобов-старший, предлагая то разложить закуску по свободным тарелкам, то «зашить» начиненного гуся, то помыть зелень для салата и прочее. Словом, ни минуты покоя.

В конце концов, плюнув на все, едва высвободилась свободная минута, Вовка отправился на кухню, где став напротив зеркала с намерением отрепетировать вступительную речь, пригубил для храбрости коньяка.

Выпивка порой помогала ему справиться с собственной неуверенностью, по-другому общаться с девушками на отвлеченные темы он не мог. Так что умудрившись перестараться с речью, он уронил кольцо в тесто, откуда позже тщетно пытался вычерпать его ложкой.

Ювелирное украшение скользило по дну миски, и сколько не ковырялся Рудаковский в тесте, вытащить оттуда кольцо было нереально. Тогда оставив это занятие в покое, и отложив в сторону испорченную ложку, он стремительно покинул кухню, искренне желая, чтобы это кольцо не попалось Гордееву.

Заметив, с каким бледным выражением лица взирает Рудаковский на принесенное Чеховой блюдо, Смертин поинтересовался причиной его трепетного состояния. Невольно упомянув про обручальное кольцо, тот поспешил взять себя в руки, чтобы не сболтнуть одногруппнику лишнего, но словно не ожидая услышать от него ничего другого, Смертин только усмехнулся в ответ, догадавшись о его тяжелом положении безо всяких подсказок.

— Кажется, я понял, что произошло, — отозвался он, хлопая приунывшего одногруппника ладонью по плечу. — Ты уронил кольцо в гуся? Я прав?

Ещё побледнев, Рудаковский хотел возразить. Да, он действительно его уронил, но не совсем в гуся, пусть сути дела это не меняло. Что же касается самого Смертина, то невероятно обрадовавшись, что в этот раз его догадка оказалась верной, не дав даже слово вставить одногруппнику, тут же затараторил вполголоса скороговоркой:

— Кольцо в гусе, гусь в утке, а утка в зайце, но заяц никогда бы не пошёл на такое, будучи трезвым!

— Да ну, тебя, с твоими шуточками! — обидевшись, Вовка отвернулся от него, никогда ещё не попадая в столь дурацкую ситуацию, однако стоило ему встретиться взглядом с «новоиспеченной» парочкой Гордеева и Чеховой, как вспомнив о своих опасениях, он снова затрясся от страха.

— Да, ладно, чего ты кипишуешь?! — поспешил успокоить его Толик, проследив, куда был устремлен его взгляд. — Что же ты мне раньше не сказал, что хочешь Лерку закадрить? Я помог бы тебе, чем мог. Хотя мне почему-то кажется, что против Гордеева у тебя ни малейшего шансов…

Ничуть не успокоившись от слов одногруппника, а даже наоборот, ещё больше начав переживать, как бы его планы не обнаружились раньше времени, да ещё таким нелепым образом, Рудаковский лишь отчаянно закивал в ответ, отказываясь от его помощи.

Он сам разберется с Чеховой и точка! Тем более они дружат с самого детства. Это у Гордеева против него нет шансов, а не наоборот!

Вот только Смертин был уверен в обратном, оценивая его положение как по-настоящему тяжелое. Тем не менее, даже из такой ситуации, по его мнению, можно было выйти победителем. Просто для этого надо было приложить кое-какие усилия, а там глядишь, проблема сдвинется с места и все наладится.

— Уже не знаю, что делать, чтобы привлечь её внимание, — сдавшись, пожаловался ему Рудаковский. — И ботинки новые купил по твоему совету, и костюмом запасся, — потрогал он руками ткань, словно пробуя её на прочность, — а она все равно на меня ноль внимания. Не действует твоя технология!

— Погоди ныть, Пинцет! — отрезал Толик, пытаясь убедить его в обратном. — Все ещё можно исправить. Ты рано сдаешься.

— Но каким образом? — недоумевал Вовка.

— Надо пустить в ход тяжелую артиллерию.

— Я не совсем понимаю о чем ты, — развел руками Рудаковский, у которого от одного упоминания военной терминологии начинала идти кругом голова.

— Для подобных случаев у меня всегда имеется с собой один важный галстук, — загадочно отозвался Смертин, и только сейчас обнаружив, какими серьёзными были намерения одногрупппника по отношению к Чеховой, решил ему подсобить, вытащив из-за пазухи мужской аксессуар для торжественных выходов.

— И в чем заключается его «важность»? — осторожно поинтересовался у него Рудаковский, осматривая этот предмет со всех сторон. — По-моему, галстук как галстук. Твоя методика вряд ли сработает.

— Да, на первый взгляд, это обычный галстук, — согласился с ним Толик, разворачивая сей аксессуар, — но если присмотреться к нему повнимательней… Видишь? — указал он ему на надпись. — В этом и есть вся его суть.