Любимый цветок фараона

"Вылитая Нен-Нуфер"

На кухне нос закладывало от густых восточных ароматов и щипало глаза от поднимающегося над плитой чада. Сусанна приподняла крышку и отшатнулась от обжигающего пара. Лучше не лезть! Хозяйке видней, что можно, а что нельзя оставлять на огне без присмотра, а ей только ожога для полного счастья не хватало! Нет, ей не хватало хотя бы малюсенького кусочка хлеба, и можно без масла. На языке оставался кисловатый привкус бурды, именуемой пивом. Сусанна безошибочно нашла источник хлебного аромата: на кухонном столике под яркой салфеткой пряталась гора лепешек. Если отломить кусочек, никто ж не заметит… Или вообще взять целую — их тут так много!

Обернувшись на обе двери, словно воришка, Сусанна схватила верхнюю лепешку, еще теплую, и проглотила, пожалуй, вовсе не жуя. Теперь главное — не начать икать, потому что хоть на столе и стоял кувшин с водой, в котором из шкафчиков искать стакан, она не знала. Все они были одинаковыми, цвета корицы, с увесистыми ручками, но без стеклянных вставок. На кухне можно было не только есть, но даже танцевать. Однако обеденный стол выглядывал из соседней комнаты, вернее его угол, накрытый бордовой скатертью с золотыми кистями. Набрав полные легкие дурманящих ароматов, Сусанна задержала дыхание, чтобы справиться с подступающей икотой, и шагнула к двери.

Вторая комната налево… Надо успеть выскочить оттуда до возвращения братьев. Пожалуй, прошла уже целая вечность с того момента, как стих звук отъезжающего мотоцикла. Рубашка и куртка остались на ней. В чем же Реза уехал?

Сандалии звонко шлепали по напольным плиткам — надо было разуться на пороге, чтобы не пылить. Но и сейчас не поздно. Сусанна взяла сандалии в руку, прежде чем ступила на мягкий ковер, застилающий пол в спальне Резы. Вернее ковров здесь было аж три — два других лежали по обе стороны от кровати, низкой и слишком просторной для одного человека. Только времени разглядеть резное с золотой инкрустацией изголовье не хватило — на пороге ванны стояла хозяйка. Сусанна тихо выдала злосчастное «хэллоу», не в силах вспомнить арабское имя. Черное на улице, при электрическом свете платье оказалось темно-бордовым, а вот платок на голове остался черным. Женщина не улыбалась, но и осуждения в ее темном взгляде при виде куртки одного и рубашки другого сына, не читалось — даже лишенное эмоций, лицо оставалось добрым. Доброта залегла в прорезавших лоб и уголки глаз глубоких морщинах — ей точно нет шестидесяти. В общем, какое это имеет значение…

Хозяйка жестом пригласила гостью пройти в ванную, и Сусанна с ужасом обнаружила, что дверью служила лишь плотная занавеска. Сколько у нее осталось минут до возвращения братьев? Одна? Две? А хозяйка все не уходила, хотя Сусанна и без нее отыскала бы и полотенце, и… С ней поделились платьем. Оно было абсолютно черным. Наверное, хозяйка боялась предложить гостье нелюбимый цвет… Да она сейчас серо-буро-малиновый наденет, только уйдите уже наконец! И женщина ушла, продолжая подметать пол неимоверно длинным подолом. Чтобы лишний раз не пылесосить. Реза же сказал, что в дом постоянно наметает песок!

Только прежде чем залезть в огромную угловую ванну, Сусанна на мгновение выглянула в спальню в поисках зарядки для телефона. И, о счастье, нашла ее на прикроватной тумбочке. Она уже глянула на время в планшете — сестра прибьет ее за очередное послание в час ночи! И за волосы… Сусанна решила повременить с зеркалом — вода остывала, и минуты одиночества таяли слишком быстро. От одного взгляда на колышущуюся от кондиционера занавеску она согрелась, оставалось лишь ополоснуть тело от песка и страха. Только погрузившись по нос в пену, Сусанна поняла, что ванна не отпустит ее так быстро. Хотелось не думать ни о предстоящей встрече с братьями, ни об ужине, ни о том, что может последовать за ним. Но мысли дрожью бежали по скрюченному позвоночнику вниз. Не думай, не думай, не думай… Думать уже поздно. Сусанна откинула голову на подушку и поняла, что если только закроет глаза, сразу же уснет…

Ага, уснешь тут под звуки мотора и хлопающих дверей. Сусанна хотела выскочить из ванны и вытереть пену полотенцем, но в спешке поскользнулась, рухнула обратно в воду и намочила волосы, которые до того придерживала рукой. Наплевав на боль, Сусанна схватила с полочки шампунь и за тридцать секунд вымыла голову, ополоснув под краном ледяной водой — не время разбираться с горячей, и вообще перед школой бы такие рекорды ставить! Прислушиваясь к шуму в доме, она с остервенением стирала с себя остатки пены и глядела на занавеску. Нет, он обязан быть джентльменом, когда мать на кухне в трех шагах отсюда!

Платье мешком висело на ней и отлично скрывало отсутствие нижнего белья, и благодаря небольшому росту хозяйки, Сусанна почти не наступала на подол. Она вытерла волосы и опустилась на корточки перед ванной — проще вымыть весь пол, чем протереть набрызганную ей лужу. Кое-как она расправила подле ванны полотенце и потопталась на нем, приподняв подол. Как они в этом ходят! Свою одежду она скомкала и сунула в рюкзак, придавив планшетом. Теперь чуть подтянуть рукава, чтобы отыскать пальцы, и откинуть занавеску. Но лучше бы она этого не делала!

Реза сидел на кровати, держа в руках ее телефон. Он успел ополоснуться, но, наверное, забыл вытереться — по свободной футболке с длинными рукавами расползлись влажные пятна.

— Я подключил тебя к сети на случай, если ты хочешь написать родителям, что с тобой все в порядке.

Из телефона торчал провод, и ей предлагалось присесть рядом с хозяином — только куда — на подушку, до другого края кровати провод не дотянется. Реза, наверное, тоже оценил его длину и подвинулся. Теперь подушка была в безопасности, но не она. Так близко к нему она не сидела даже в такси — платью пришлось лечь на его тонкие слаксы. Какое счастье, что ткань плотная!

— Санура натворила делов, — пальцы Резы гребнем прошлись по мокрым спутанным волосам. — Но если бы ты иногда расчесывала волосы, она бы в них не запуталась.

Сусанна решила промолчать. Она взяла платье его матери, но чужую расческу брать не собирается!