Иной мир чужой души

2

Моя первая встреча наедине с моим подопечным произошла, как мне думается, вполне удовлетворительно. Поскольку я встала рано и уже успела наскоро перекусить, то направилась к нему в комнату в то время, как слуги собрались в людской, а сэр Томас и мистер Стивен – в столовой.

       Войдя, я, к моему удивлению, застала мистера Френсиса в его кресле. Правда, одет он был в коричневую шёлковую пижаму и ночной колпак. Не выказывая эмоций, я поздоровалась и попросила разрешения раздвинуть шторы на его окнах. Он буркнул что-то вроде «будьте любезны». Я прошла через комнату, подняв по дороге потёртый томик Аристотеля, и раздвинула тяжёлые и, как оказалось, пыльные шторы.

Вы читали Аристотеля? – вдруг спросил он, наблюдая за моими манипуляциями.
Нет, сэр, - спокойно сказала я.
Ну, ясно, - пробормотал он, как бы говоря, что от человека моего сословия и тем более от женщины нечего ожидать понимания философии древнего грека.
Но я читала Геродота и Плиния, - спокойно добавила я, взбивая подушки. – А «Жизнь двенадцати цезарей» меня позабавила.
Позабавила?
Его описания несколько… поверхностны. И пристрастны, сэр.
И где же такая женщина, как вы, находит время и место для столь странного времяпровождения? – язвительно спросил он, пока я снимала с него пижаму и катила его к ванной комнате. Я не сомневаюсь, он просто хотел вывести меня из себя намеренными оскорблениями. А может просто проверял меня. Признаться, книгу эту я прочитала не полностью, пока пациент, которому её принесли родственники, спал или был на процедурах.
Такую женщину, как я, - спокойно отвечала я. – учит улица и сама жизнь. А время для удовольствий находится само. Если всё время жаловаться и стенать, то не хватит времени даже поспать или поесть.

       Он насуплено замолчал. Я тоже не горела желанием разговаривать. Я молча обтирала его губкой, затем аккуратно расчесала. После этого помогла ему одеться.

Ваш отец выказал надежду, что мы подружимся, - произнесла я, зашнуровывая ему ботинки. – Однако мне так не кажется. Дружба не возникает из одного повеления дружить. И деньги её не привлекают. Потому, для спокойствия вашей семьи, сэр, давайте будем вести себя вежливо. А вне её – как вам угодно.

       Я встала, наблюдая недоверчивое выражение на его лице.

Так вы не будете лезть ко мне с разговорами про моё здоровье и причитать по всякому поводу?
За вашим здоровьем смотрит врач, сэр. А причитаний мисс Райт и миссис Стоун, пожалуй, будет достаточно. Если вам угодно, я могу вообще молчать – мне нетрудно.

       Тут он впервые улыбнулся. Странная это была улыба: нижняя часть его лица словно озарилась светом, в то время как серьёзные глаза с нависшей надо лбом чёлкой как бы оставались в тени.

И вы мне позволите заниматься, чем хочу?
Если при этом вы себя не пораните.
Тогда принесите из библиотеки мне гомеровскую «Трою».
«Иллиаду», вы хотели сказать?

       Он хмыкнул.

Нет. Лучше германские мифы о Перуне.
Перун был славянским языческим богом. Не германским, сэр, - спокойно сказала я.

       Он снова хмыкнул.

Тогда жизнеописание Генриха Восьмого и девяти его жён.
У Генриха Восьмого было шесть жён.

       Он хмыкнул в третий раз.

Ладно. Проверку вы прошли. Аристотеля мне пока хватает.
Как вам угодно, сэр, - произнесла я, и направилась к столику у окна. Я не знала, как и когда завтракает мой подопечный. Миссис Стоун сама разрешила этот вопрос, внеся поднос с завтраком.
А, мистер Френсис, вы уже встали, - удивлённо произнесла она, метнув на меня подозрительный взгляд.
Конечно. И мисс Рест развлекла меня своими глубокими познаниями в греческой философии, - язвительно сказал мистер Френсис, ехидно поглядывая на меня.

       Миссис Стоун непонимающе переводила взгляд с него на меня. Я же спокойно раскладывала книги и бумаги на столе. Если выпадет свободная минутка, я могу отдаться своей страсти рисовать. Я была неплохой художницей, могущей двумя-тремя штрихами изобразить человеческое лицо. Рисовала я только карандашом, потому как краски долго сохнут, масло пачкается, а с холстами одна морока.

Мери, - обратился мистер Френсис к миссис Стоун. – Что ты думаешь о Ганнибале?
Я не знаю этого господина, - сурово сказала миссис Стоун. – Когда познакомлюсь, тогда и выскажу своё мнение.
Ты дура, Мери. Ганнибал уже больше двух тысяч лет сгорел на погребальном огне.
Я принесу вам чай, сэр, - сказала миссис Стоун и вышла.
Это было жестоко с вашей стороны, - безразлично сказала я.
Переживёт. Её постоянное сюсюкание и навязчивая опёка мне надоели. Я не старик, одной ногой в могиле, чёрт подери! – Он сделал движение, словно хотел встать. Но снова откинулся на спинку кресла и стукнул по ручкам кулаками.
Она просто вас любит, - сказала я, с тревогой наблюдая, как на глазах краснеют его ладони. – И, чтобы вы ни говорили, вы нездоровы, сэр.
Об этом я давно догадался, - сказал он, потрясая ручками кресла.
Потому не ведите себя как капризный ребёнок.
Да что вы знаете? -  прошипел он.
Очень мало, - спокойно согласилась я. – Но и вы о моей жизни ничего не знаете.
Что ваша жизнь? Вот сидеть в четырёх стенах, когда вокруг большой мир – вот мучение!
Вы мало знаете о мире, сэр.