Два жениха и один под кроватью

Глава 6

В КОТОРОЙ ГЕРОИНЯ ЩЕДРО ДЕЛИТСЯ ПРЯНИКАМИ

От бессилия хотелось рычать, поэтому я затеяла уборку у себя в комнате. Рогль, сложив уши, опасливо поглядывал на меня с платяного шкафа, не понаслышке зная, на что я в таком состоянии способна.

Начать я решила с подоконника, на котором ещё с прошлой весны подыхало выросшее из лимонной косточки деревце. За свою недолгую жизнь бедный росток атаковала тля, мороз, потоп, засуха и, наконец, просто дурной характер. Потому что сволочное растение ни в какую не хотело порадовать хозяйку красивыми зелёными листочками, а торчало из треснувшей с боку фарфоровой ступки хлипким прутиком с тремя пожелтевшими листочками на макушки.

– А я предупреждала, что рано или поздно моё терпение лопнет! – злобно напомнила я и переставила вредный цветочек на пол, к помойному ведру. – В мусоросборнике теперь привередничать будешь.

Вытерла пыль и, несмотря на зверский холод снаружи, вымыла окно. Перебрала корзину с бумагами, безжалостно выкинув все те «нужные» бумажки, которые за каким-то демоном хранила ещё с первых курсов. Погладила лежавшее вторую неделю бельё. Выкинула труп красной розы, подаренной на пятнадцать лет одним симпатичным однокурсником. Не то чтобы я была в него влюблена, но розу зачем-то хранила.

Заглянула в холодильный шкаф…

– Кхм, – несмело напомнил о себе Рогль, и стало понятно, что там порядок навели без меня. Идеальная чистота и стерильность. Ни полупустых склянок, ни сухой колбасы, ни покрытого плесенью кусочка сыра. Вообще ничего. – Мы всё спросить хотели, Хозяйка. Насчёт премии от ректора.

– Утоплю, – прошептала я и сморгнула скупую слезу, вспоминая купленные на воскресной ярмарке солёные грибочки. Ароматные, хрусткие, в глиняном симпатичном горшочке… Горшочек, впрочем, остался. Пустой.

– Грибочки, если что, мы съели, – сообщил Рогль, внезапно уверовавший в собственное бессмертие. – Так себе грибочки были. Ничего особенного. У нас в амбаре…

Хлоп! И горшок разлетелся над тонким серым ухом. Демон испуганно охнул и растворился в нашкафье.

Кстати, там я ещё не убирала.

Бормоча под нос проклятия в адрес совсем потерявшего страх Рогля, мстительного ректора, императора-освободителя, боевиков-затейников и женихов, которых я в гробу видала, ухватилась за край столешницы и потащила столик к отполированным до блеска дверцам. Столик скрипел, бренчал посудой, шипел котелком, но я сдаваться не привыкла, дотарабанила его до нужной точки, сдула с лица выбившиеся из-под ободка волосы и, вооружившись мокрой тряпкой, устроилась между сахарницей и хлебницей, недоумевая, почему не сняла весь этот скарб до вынужденной мебельной миграции.

– Только не тряпкой! – увидев меня, запищал и заметался вдоль стены Рогль, ловко маневрируя между осколками от горшочка. – И не за уши! И хвост не трогай! И не тряпкой… Мы страх до чего мокрую тряпку не уважаем!

Не уважают они…

– Из-за каких-то недосоленных грибов тряпкой? Да у нас в амбаре таких грибов пять бочек. Нет, семь! Нет…

– Лучше заткнись. Не доводи до греха. Утопить, может и не утоплю, но точно помою. С брусничным шампунем.

Как и все демоны, Рогль больше всего на свете боялся воды. Не уважал. Вреда она ему никакого не причиняла, но это не мешало ему впадать в истерику каждый раз, когда на горизонте появлялась ванна, дождевая туча или Хозяйка с мокрой тряпкой в руках.

Демон застыл, сложив уши, и вместо того, чтобы исчезнуть, растворившись в воздухе, как он это не раз проворачивал, протяжно и жалобно завыл, будто я и в самом деле убивать его собиралась, а не пыль и осколки со шкафа убрать… И в этот трагический момент со стороны входной двери что-то оглушительно грохнуло, а меня плотным коконом опутала чужая магия.

Папенька всегда говорил:

– Если кто-то применяет к тебе магию, не спросив разрешения, то сначала бей, а потом разбирайся, что к чему.

А я всегда была очень послушной дочерью – Ледяной молнией жахнула так, что стены задрожали. Ну а после того, как Рогль превратился в невидимку, оглянулась, чтобы узнать, кто это там так цветасто и витиевато ругается.

Знаете как говорят? Чем бы студент ни тешился, главное, чтоб заклятия в родном доме не тренировал? Так вот. К общежитию эта поговорка тоже отлично подходит. Потому как двери у меня больше не было, зато был обуглившийся косяк и валяющийся за порогом боевик, потирающий лиловую шишку на лбу.

И пока я соображала, как вернуть всё на место, в предел оборзевший жених выругался.

– Какого демона ты творишь? – рявкнул он. – Совсем с кукушкой не дружишь?

От такого невиданного нахальства я откровенно растерялась. Даже подумала на миг, что Даккей не ко мне обращается, и оглянулась. За моей спиной, как и ожидалось, была крыша шкафа, покрытая черепками и пылью.

Кажется, пришло время для небольшого уточнения.

– Я?

– Ну не я же! – отбрил этот хам, поднимаясь на ноги и вытирая тыльной стороной разбитые в кровь губы. Это хорошо я его приложила.

Моя молния растаяла от соприкосновения с магией Огня, плотно облепив тело Алана Даккея влажным белым батистом. Красиво. Почувствовав внезапное смущение, я выдохнула, отводя взгляд.