Притворись моим другом

Глава 3

Евангелина

– Как твои коленки, Лин? – тётя Оля заботливо затрагивает моё плечо, когда ставит чашку горячего чая рядом с тарелкой с панкейками, политыми мёдом.

– Нормально, – вымучиваю из себя улыбку и приступаю к поглощению самого вкусного завтрака.

К тому, что мамина подруга усиленно меня балует, я уже привыкла, поэтому не могу представить другого утра. Одни сырники с бананом чего стоят. Слюной можно изойти лишь от аппетитного вида, а уж от вкуса и вовсе тронуться умом. Тётя Оля очень старается сделать мою жизнь максимально привычной, хотя я сомневаюсь в этой затее, но и обидеть ее не хочу.

– Как в школе? – она присаживается на стул напротив меня и заправляет за ухо темный локон, выбившийся из прически.

– Нормально, – отрешенно пожимаю плечами, стараясь не вспоминать о том, как закончился вчерашний учебный день.

Мой трусливый побег можно было на камеру снимать и отправлять в юмористическую программу. Жаль, что спрятать разбитые коленки не удалось. Тётя Оля увидела и заохала, а мне пришлось скрыть часть правды. Запнулась, мол, с кем не бывает.

– Третья неделя пошла, – она с полуулыбкой смотрит на меня, грея руки о кружку с горячим чаем, – неужели друзей не завела?

Да уж... Есть у меня «друзья». С такими не соскучишься.

– Как-то не до них. Пытаюсь врубиться в программу.

Тётя открывает рот, но не озвучивает следующий вопрос, а их у нее много. Некоторое время мы завтракаем в тишине под мирное тиканье настенных часов. В кухне у тёти уютно. Небольшая площадь, на которой умещается кухонный гарнитур с мойкой, стол, стулья, холодильник, плита и вытяжка. Лаконичная трёшка на окраине города. До школы мне добираться далековато. На автобусе трястись минут двадцать пять, но я не жалуюсь. Конечно, я бы предпочла остаться в маленьком поселке городского типа, где мы раньше жили, только, увы, судьба распорядилась иначе.

– Папа звонил?

Отрицательно качаю головой, глядя на панкейк. Его часть проглатываю с трудом при упоминании отца. Мы не общались с того самого момента, как он посадил меня на автобус и отправил к тёте Оле.

– Ему тоже сейчас тяжело, Лина, – с тяжелым вздохом произносит тётя и поднимается, – позвонит обязательно.

Киваю в ответ и отодвигаю от себя тарелку. Аппетит пропадает так же внезапно, как и возник. Все мысли концентрируются на прошлом, которое давит на меня каждую ночь.

– Ты, – тётя Оля подходит ближе и приобнимает меня за плечи, – ни в чем не виновата, слышишь?

Слышу, но не воспринимаю. Я виновата. И эти события с моим участием уже никогда не исчезнут из памяти, как ни старайся. Я не удивлена тому, что после случившегося папа не хочет со мной разговаривать. Отсутствие бесед – самое малое, что я заслужила.

– Все наладится, Лин, – с улыбкой произносит тётя Оля и целует меня в макушку, – доедай. Поедем вместе. Мне нужно в больницу к Артёмке заскочить.

Я стопорюсь. Кажется, все системы моего организма решают дружно отключиться. Пульс зашкаливает, и дыхание прерывается. Я тянусь к кружке, чтобы погасить жажду, опаляющую рот и гортань. Жадно пью, пока тётя собирается, продолжая говорить о маленьком Артёмке. Не помогает. Чтобы успокоиться, поднимаюсь и убираю со стола, за что получаю по рукам.

– Что ж такое, Лина, – осуждающе смотрит на меня мамина подруга, которая от одного имени Артёмка расцветает, словно роза в саду, – вдруг форму измажешь ненароком. Пойдем, потом приберу.

Она подталкивает меня к выходу. Не сопротивляюсь и бреду за ней, как сомнамбула. День сегодня снова солнечный, но тётя вручает мне ветровку. Заботится. Я лишь скупо благодарю и жду, когда она выйдет на своей остановке.

Вообще у маминой подруги есть свой автомобиль, но уже два года она не садится за руль из-за трагедии, которая перечеркнула ее жизнь. Всего я не знаю, но мама говорила, что тётя Соня была беременной, когда они с мужем попали в аварию. Выжила только она. Врачи спасли мать, а ребенка не удалось. Муж умер еще до приезда скорой на место происшествия. Глядя на то, как тётя Оля улыбается и живет после этого, у меня внутри просыпается надежда на то, что и у нас все получится. Не сейчас, так со временем.

Погрузившись в размышления, я пропускаю свою остановку. До школы приходится идти пешком. В итоге я опаздываю на первый урок и не решаюсь войти в класс. Так и стою в коридоре с поднятой рукой. Нет сил стучать. Я просто отхожу к окну и набираюсь сил для встречи с «наидобрейшими» одноклассниками.

Я не была круглой отличницей. Никогда, но и до троечницы не скатывалась. Плавала между этими определениями, довольствуясь отметкой «хорошо». Родители не требовали большего. Я же старалась, как могла, но некоторые предметы попросту не осиливала. Не на то мозг заточен. Так отец говорил.

В новой школе приходилось находить общий язык с учителями. Они все были чужими и не особо обращали внимания на новенькую. Неудивительно. Столько учеников…

С одной стороны, это было хорошо. Никто ко мне не цеплялся и не пытался вытянуть. Училась, как могла.

После звонка в коридоре стало шумно, и я, чтобы не столкнуться с одноклассниками раньше времени, пошла к кабинету английского. Там заняла свое место у окна на последней парте и, поместив руки на стол, изучала пейзаж за окном. Хотелось слиться с окружающей обстановкой, как хамелеон, но, увы, не получилось. Через пару минут нагрянули ребята. Стрельников и Резников с хохотом кидали чей-то рюкзак. Я же сжалась в комок.

– А где Влас?

– Не видел его сегодня. Говорил, что придет. Опять тусуется где-то.

– Я слышал, он все лето пропадал на хате у Серого.

– Удивительно, что брательник Димона его принимает у себя после…

Их голоса затихают, как и все другие шумы в классе. Я против воли поднимаю голову и натыкаюсь взглядом на парня, который сдал меня Максиму. Он стоит на пороге, а когда шагает вперед, то Резников первым протягивает ему руку.

– Привет, бро!