Вишенка на десерт

Глава 14

Сказать, что боюсь – ничего не сказать. И хотя первыми заходят маман и Селеста, кажется, что все смотрят на меня. Смотрят, буравят взглядами, ошарашено хлопают глазами. А когда проходит первый шок, по залу прокатывается тихий гул голосов. Прикрывшись веерами, почтенные леди, не стесняясь, начинают обсуждать мой наряд. До меня доносятся: бесстыдница… рыжая… как так можно… срам…

Маман бледнеет, Селеста и Гортензия берутся за руки, а я высоко задираю подбородок. Чувствую — щеки горят, но даже не позволяю себе и на миг поверить противным оскорблениям. Представляю между собой и ими стеклянную стену. Слова доносятся, стучатся о нее и падают, рассыпаясь серым прахом.

― Леди Роуз, как приятно! — к нам подходит высокая, темноволосая женщина. Красивая и статная, как греческая статуя. Ее оливковая кожа отливает золотом в сиянии светильников и ламп.

― Очень приятно… ― рядом с ней встает высокий элегантный мужчина. Тоже темноволосый и немного смуглый. С темными, почти чёрными глазами.

― Благодарю вас за приглашение ваша светлость, ― низко склоняется маман. ― Это невероятная честь для нас.

Мы втроем повторяем за ней глубокий книксен.

И я понимаю, что это родители Торнтона. Невольно глазами ищу его, будто что-то тянет, побуждает среди десятков устремленных на меня взглядов найти один, который является порождением пронзительных светло-синих глаз.

— Какое необычное платье, дорогая, — внезапно обращается ко мне ее светлость. Отвлекает от поисков. И заставляет снова заволноваться.

Сердце стучит о ребра. Это решающее мгновение. Если хозяйка вечера отнесется ко мне и моей одежде одобрительно, считай полдела сделано. Если же нет — придется очень тяжело.

— Спасибо, ваша светлость, — пытаюсь совладать с собой. Снова вспомнить, что я в этом платье действительно выгляжу великолепно. Возможно, это поможет почувствовать не стыд, а гордость. ― Последняя коллекция. Они только входят в моду в самом Жителе... — важно говорю, как будто не слышала только что, как мой наряд обозвали вульгарным и неприличным.

― Оно невероятное. Поразительное сочетание невинности и пикантности. Не так ли, дорогой? ― поворачивается к мужчине.

— Думаю, на тебе любое платье невероятное, — галантно отвечает лорд Торнтон и слегка прижимается губами к ее виску.

Герцогиня фыркает. Но ее глаза сверкают от комплимента.

— Хорошего вечера вам, леди Роуз, и вашим очаровательным дочерям. Надеюсь, вы не заскучаете. Сегодня у нас ужин для узкого круга, так сказать, своих. Но, уверена, развлечения не подведут.

— Я тоже уверена, ваша светлость, — подобострастно улыбается маман. ― Все что не делают Торнтоны ― замечательно.

От грубой лести сводит скулы и хочется провалиться сквозь землю.

Даже краснею. Благо мы сразу же отходим к столам. В отличие от привычного ужина, здесь что-то вроде шведского стола. И мне это невероятно нравится. Музыка, легкие закуски и главное, что не приходится постоянно сидеть рядом с тем, кто тебе откровенно неприятен.

После нас объявляют о появлении еще нескольких гостей. И всех лично приветствуют Торнтоны. Мило и ни капли не высокомерно. А ведь они родственники самого короля. И если семейство Роузов от них недалеко убежало, то вот, например, те же Барроузы, как уже говорила маман, всего лишь бароны. Самая низкая аристократическая ветвь.

Леди Торнтон в этот момент как раз что-то говорит с мягкой улыбкой. Люси румянится, как барышня на выданье, и стреляет глазами в Торнтона. Тот — наконец-то мне удается его найти — отвечает ей равнодушным взглядом. Но и на меня не смотрит. Будто не узнает.

“Не стоит так играть со мной, уважаемый лорд Торнтон. Честно, не стоит… Ведь всего пару дней назад предлагали замуж…”, ― качаю головой в ответ на свои мысли. Такой легкомысленный жених мне точно не нужен.

Но он чувствует, что смотрю на него. Внезапно поворачивает голову и пронзает взглядом. Я краснею и опускаю ресницы.

— Поздравляю, Вив, — вдруг шепчет на ухо Селеста. ― Ее светлость герцогиня Торнтон одобрила твой наряд. А значит, скоро не только я буду требовать от мадам Жельбен аналогичных платьев.

Что-то ворчу в ответ и дальше смотрю в пол. Чувствую, что Торнтон все еще буравит меня своими пронзительными глазюками.

Делаю все, чтобы избежать этого удручающего взгляда. Отворачиваюсь, хватаю тарелку и не задумываясь накладываю в нее все, что попадается под руку.

— У вас очень интересные вкусовые предпочтения, — раздается где-то возле затылка.

Едва не выпускаю из рук еду. Мурашки пробегают по позвоночнику. И как он оказался так быстро возле меня? Казалось, стоял в другом конце зала.

― Почему? ― бросаю взгляд на вкусности.

И только сейчас замечаю ванильные вафли щедро политые острым соусом к отбивным. Ох, черт побери! Куда деваться от стыда?

— Ну, да... — глотаю липкий комок в горле. ― Люблю экспериментировать со вкусами, ― щеки пылают.

Торнтон хмыкает. Но ответить не успевает. Раздается мелодичный звон. Герцогиня Торнтон приподняв бокал слегка постукивает по нему серебряной вилочкой. Шум стихает.

— Мамина речь... — еле слышно произносит Торнтон.

— Мои дорогие, — начинает она. — Сегодня большой день. День рождения нашего покровителя, святейшего Патрисия. Все мы знаем легенду и чтим память этого замечательного человека, подарившего мир и процветание нашей земле. Благословившего род королей и защитившего от всех бед... — обводит сияющим взглядом гостей. ― Его мы разделяем с ближайшими людьми, с теми, кого хотели видеть рядом в такой знаменательный день.

Слышаться аплодисменты. Герцогиня салютует бокалом. Приходится салютовать в ответ, хотя и не подозреваю, как он оказался в моей руке. Кажется, где-то на середине речи, когда как раз думала, что ничегошеньки не знаю об этой легенде, мне незаметно его сунул Торнтон.

― Пейте! ― говорит шепотом.

Поворачиваю голову и замираю. Он совсем близко, кажется, еще несколько сантиметров, и наши губы встретятся.