Практикум для Теоретика

Глава 31

***

Вечером вернулся взъерошенный Конрад. Кажется, предстоящий визит гремонского короля не только застал его врасплох, но и напугал. Поначалу он крепился, молчал. Мы поужинали практически в молчании, и только потом, утащив меня в спальню, он рискнул выговориться:

Марта, ты знаешь, что случилось?

Я улыбнулась и пожала плечами. Пусть сам всё скажет.

Послезавтра здесь будет король Гремона Его Величество Губерт Пятнадцатый. А хочешь знать, что он требует? Он желает встретиться со мной и с тобой. Что скажешь?

Хороший вопрос. Я бы предпочла промолчать, но ведь не выйдет. Стала импровизировать:

Ну, наверное, это хорошо. Сколько можно бегать от собственного брата, Кон? А так вы поговорите и, возможно, раз и навсегда утрясёте все недоразумения, которые могут быть между вами.

Но он не поддался.

Твоя позиция мне понятна. Но вот что странно: король хочет говорить не со мной, а нами обоими. Откуда он о тебе знает?

Я попыталась кокетливо пожать плечами:

Не прокатило.

Девочка моя, давай не будем валять дурака. Ты же сама подозревала Эберхарда в том, что он хочет посадить меня на престол вместо Губерта. В этом случае он должен был молчать обо мне. Не сходится. А у тебя прямо на носу написано, что ты что-то знаешь. Так что давай, выкладывай.

Раз так, молчать больше нет смысла. Я и выложила мужу всё про письмо и про визит Грегорича.

В первую минуту он возмутился:

Ты рассказала Грегоричу?

Он сам догадался. А тут уже молчать не имело смысла. Но, Кон! Я взяла с него клятву никому не говорить обо этом! Даже королю.

Конрад глубоко вздохнул и вдруг прижал меня к себе.

Девочка моя... Я понимаю, ты хотела как лучше... Но почему мне не сказала?

Я ответила честно:

Не была уверена, что сработает. Собиралась поставить тебя в известность только в том случае, если Губерт прореагирует на моё письмо. Ну вот... А если бы ты знал с самого начала, то помешал бы мне или начал придумывать разные разности...

Он рассмеялся, но как-то горько.

Ты хорошо меня изучила. Ну что ж, теперь поздно руками размахивать. Осталось подождать какие-то сутки, и мы всё узнаем. По крайней мере я на это надеюсь.

***

Утаивание правды не пошло на пользу нашим с Конрадом отношениям. Он не стал изображать обиду, не ругался, но закрылся от меня эмоционально. В эту ночь мне с ним было... никак. Хуже, чем до того, как мы соединили жизни.

Может, раньше для меня это было бы нормально, но теперь, когда я узнала, как оно может быть... Выходит, я сама себя наказала.

При этом умом я отлично понимала, что сделала всё правильно. Если бы я сказала Кону заранее, это не улучшило бы положения. Наоборот, он начал бы действовать и всё испортил.

Пример могу привести из недавнего прошлого.

Теперь, когда я во всём разобралась, мне стало ясно, что Кон был прав, скрывая ото всех и особенно от меня нюансы своего договора с Леокадией. Он не должен было ей вредить ни прямо, ни косвенно. Если бы я об этом знала, у меня бы духу не хватило припечатать гадину сковородкой. Боялась бы, не сочтёт ли магия клятвы мое поведение косвенно спровоцированным Конрадом. Мои же действия по незнанию с ним связать просто невозможно.

По большому счету мне не за что себя упрекнуть, но вот же гадство... Чувствовала я себя виноватой. В результате весь следующий день прошел бездарно. У меня все валилось из рук. Писать учебник не получалось: мозг наотрез отказывался сотрудничать. Я не могла сосредоточиться, по десять раз читала одну и ту же фразу, чтобы убедиться: в голове ни слова не задержалось. Когда после обеда Верка притащила документы, я даже смотреть их не стала.

Если я наляпаю в тексте учебника, Вольфи потом поправит, а если в финансовых документах? Тут мои ошибки могут дорого стоить.

Признав, наконец, свою полную на сегодняшний день несостоятельность, я выгнала Верку и легла спать. Это мой поступок оказался на редкость мудрым. Поздно вечером вернулся Конрад и сообщил, что король Губерт прибывает не завтра, а через два часа. Нас ждут у портальной площадки.

У самого Конрада при этом лицо было похоронное. Можно подумать, Губерт не успеет прибыть, как велит засадить моего мужа в самую темную темницу, в самую жуткую антимагическую камеру.

Что-то я в этом сильно сомневаюсь.

На всякий случай я плотно поужинала и заставила поесть Конрада. У него от нервов аппетит совсем пропал, но я всё же впихнула в него целую тарелку запеченного в овощах мяса. Пин мне помог: стоял и смотрел на Кона так жалобно, что тому поневоле пришлось доесть всю порцию.

Идея с ужином была верной: сытый Конрад разительно отличался от него же голодного. Куда делось нервное возбуждение? Он стал спокойным, как удав. Уныние, правда, сохранилось. К счастью, оно не повлияло на скорость действий и принятия решений.

Собрались мы быстро. Для торжественной встречи короля я выбрала ту же одежду, в которой уже щеголяла, встречая Эберхарда. Надеюсь, для подобного случая это достаточно нарядный костюм.

В карете, которая отвезла нас к портальной площадке, мы были только вдвоем. Конрад сказал, что Рихард уже на месте, обеспечивает портал, а Гаспар прибудет из дворца. Визит неофициальный, так что оркестра не предвидится.

Оказывается, король бросил своих придворных и Виталина с Филодором в охотничьем замке, а сам тайком прибыл в столицу, чтобы лично встретить Губерта и Хельмута. Присутствовать при этом разрешено немногим избранным. То, что мы попали в их число, говорит не о том, что Горан нас ценит, а о том, что высокий гость лично пожелал нас увидеть.