Сын Нила

7. Брачный сговор

Время течёт неумолимо, как великая небесная река. И как могучие волны, накатывающие на берега, оно точит решимость даже самых стойких. А с кого-то наоборот смывает мягкость и уступчивость, обнажая острые грани упрямства.

Нефертити с мягкостью ядовитой лозы оплетала своими речами господина Эйе, склоняя разрешать ей всё больше и больше, прогоняя мысли о "невесте Фараона". Сменхкар стиснув зубы терпел любые препятствия на пути к общению с возлюбленной. И постепенно Эйе сдавал позиции.

Приближаясь к своему шестнадцатилетию Нефертити уже побывала в гостях у Сменха, пусть и нагруженная целой кучей параллельных обязанностей, и сам Сменх добрался до должности личного телохранителя юной госпожи. И даже Теи, восхищённая стойкостью молодых людей, добилась от своего мужа обещания, что если Нефертити не будет сговорена до шестнадцати, то Сменхкару дадут шанс.

Но когда всё шло согласно планам и мечтам? А главное когда их для Нефертити не портил принц Аменхотеп? Этот самовлюблённый, холодный, мерзкий... жених.

Нефертити сплюнула бы на пол, если бы это не было так невозможно неприлично. А вокруг был праздник. Господин Эйе вернулся с очередного плаванья по городам, и привёз дары. Богатые. Свадебные. Почётные.

А в блеске даров и радости слуг мало кто замечал и бледное лицо невесты, и стиснутые кулаки её телохранителя. И даже лёгкую победную усмешку господина Эйе, из-за которой девушке впервые в жизни захотелось наорать на "отца". И только мягкие руки госпожи Теи поддерживали Нефертити в этой суматохе. Госпожа всё понимала. Но жизнь была слишком могучей и полноводной рекой, что снесла даже упрямые остроугольные камушки, оставив в победителях казалось бы отступившего уже вельможу. Время текло, унося мимолётные радости на встречу неизвестного.

— Да озарит ваш пусть сияние Ра, мудрость Тота и верность Исиды! Мы, Тефия и Тирия, жрицы храма Хатхор, клянёмся в верности будущей принцессе Египта!

Звонкий голос близняшек, внезапно ворвавшийся в размеренный гул праздника, вывел Нефертити из оцепенения. Подруги детства стояли, церемониально преклонив колени перед хозяйкой праздника. И эта клятва прозвучала для Нефертити как звук окончательно захлопнувшейся за спиной двери. Личные жрецы привилегия царской семьи. Семьи, из которой девушку никто не отпустит.

— Пусть Хатхор не оставит нас, — произнесла традиционную фразу Нефертити, подойдя к склонившимся жрицам. — Отныне наши жизни принадлежат Египту, — гораздо тише добавила она.

Праздник закончился глубоко за полночь. Уже давно удалились близняшки, отправилась отдыхать Теи, разошлось большинство гостей. Но Нефертити, как хозяйка праздника, должна была оставаться в зале. Вместе с ней был только господин Эйе, будучи названным отцом он принимал бесчисленные поздравления и небольшие дары, а так же уделял внимание посланникам принца.

Девушке казалось, что она с «отцом» на этом празднике играют роль кушари при торжественном обеде. Блюдо главное, основное, и ради него и собрались. Но как только обед переваливает за половину, то оно стоит посреди стола, рассыпавшееся, потерявшее свою привлекательность, но всё ещё центральное в этом событии.

Наконец начало светать, и первые лучи ознаменовали конец веселья. Девушка попрощалась с гостями и покинула пиршественный зал, поспешив в личные комнаты. Она слышала, как за ней кто-то быстро идёт, но лишь ускорила шаг, чтобы быстрее скрыться за дверями. Сил ни с кем разговаривать просто не было. Ни Эйе и его объяснения, не Сменхкар и его вопросы, ни даже принц и его притязания сейчас не волновали девушку. Сейчас она просто хотела остаться сама и почувствовать что-то. Хоть что-то кроме потерянности.

Но даже поздний подъём не мог, казалось, спасти девушку от объяснений и разговоров. И пусть Сменх стоял за спиной молчаливой тенью, в кой-то веки исполняя роль идеального телохранителя, но Нефертити видела во всей его гибкой кошачьей фигуре непонимание. И пусть Эйе, казалось, и не думал вызывать воспитанницу к себе, но в каждом проходящем слуге девушка замечала посланника.

Глядя на метания «дочери», Теи пару раз порывалась что-то сказать, но супруг каждый раз останавливал её и женщина только качала головой. Неизвестно сколько бы продолжалось это напряжение, если бы Сменхкар не решил наконец действовать. И во время вечерней прогулки по саду, парень начал разговор.

— Да что, во имя богов, с тобой происходит?! Нефертити, ты три дня уже молчишь. Неужели невесте принца не пристало теперь общаться с простым воином?

— Смешно. Очень. Молодец, пошутил… — съязвила Нефертити в несвойственной ей манере.

— У тебя лицо такое, будто Сехмет вернулась в мир людей. Ничего не изменилось, Неф. Ты и раньше была невестой Аменхотепа. Я и раньше был воином твоей семьи. А ещё раньше ты меня не любила.

— Я и сейчас не люблю, дурака такого. Ты как будто не понимаешь, что сейчас всё изменилось! По настоящему изменилось!

Громкий «хмык» раздался откуда-то сверху. Пара подняла голову и обнаружила прячущуюся на оливковом древе Беренмут. Юная жрица сидела на крепкой ветви старого дерева, обняв рукой дорожный мешок, и насмешливо смотрела на сестру.

— Что ты тут делаешь?! — Возмутилась Нефертити.

— Да вот, услышала о помолвке единственной сестры и сразу отправилась сюда. Поздравить хотела, все планы сбылись, все усилия окупились. А ты тут, я смотрю, и не рада совсем. Почему-то.

Беренмут склонила голову на бок, а после окинула взглядом Сменхкара, который инстинктивно загородил собой девушку.

— Ха… Ты так и не научилась решать проблемы нормально. А я ещё когда тебе говорила, хочешь, я его убью?

Глаза Беренмут на какой-то момент заледенели, и Нефертити ясно поняла, что сестра не говорит детские глупости и не шутит. Неизвестно чему обучалась в Мемфисе жрица, но вопрос был совершенно серьёзным. В какой-то момент Нефертити показалось, что сестра изменилась слишком сильно. Неожиданно сильно.

— Беренмут. Дела не решаются так.