Муся

День 4, суббота, утро

Вау! Солнце в окна! Суббота! Выходной! Впрочем, я как-то и не устала за эту неделю. Надо построить план. По субботам я занимаюсь с преподавателем вокалом. Но сначала нужно погонять пыль в квартире. Вечером с подружкой пойдем петь песни, веселить народ! Люблю петь и выступать, и подзаряжаюсь как батарейка от этого. Потом дня два-три свечусь. Правда, не вру, просто никто не видит. Я тоже не вижу, но я знаю. Я же волшебница. У каждого волшебника свои способности. У меня такие в арсенале. Надо сегодня вечерком поволшебничать. Что-то я никак не могу пристроиться. Живу тут уже пол недели, а место так и не облюбовала. О, вот и план на день обрисовался. Можно включаться и вперед!

Но сначала нужно послать хозяйке Муськину фотку. Так получилось, что я с первого дня стала посылать им фото, чтоб не скучали и видели, что с киской все хорошо. Потом это вошло в ежедневную потребность и превратилось в обязанность, совсем даже и не обременительную для меня. С той стороны сказали, что можно издавать журнал. Я не стала сильно мудрствовать и назвала его ЖоЖ - «Журнал о жизни». О моей или о Мусиной? Как для кого, главное, что у этого издания появились свои подписчики! Вот так неожиданно я стала редактором независимого издания.

Но сделать Мусино фото оказалось не так просто, поскольку перемещалась она в пространстве со скоростью реактивного самолета и позировать явно не собиралась. Она нашла себе занятие: носилась через всю квартиру от одного окна к другому, смотрела на воробьев, подмявкивала себе что-то. Я только наводила на нее объектив, как она уже мчалась в другую комнату, и я бросила это занятие. День большой, еще успею послать отчет.

По выходным на завтрак я люблю есть овсянку. Это замечательное блюдо готовится вполне самостоятельно, если поставить кастрюльку на маленький газ. За это время можно успеть убрать спальню и привести себя в порядок. Это так обычно у меня дома. Но тут оказалось все не так. У Муси другой распорядок.

- Тотальный контроль, - говорил ее любопытный прищуренный взгляд.

Не успела я опомниться, как она взлетела на плиту и сунула нос в кастрюлю. У меня округлились глаза. Я представила себе фото на обложке в ЖоЖ: опухший Мусин нос, подгорелые лапы и хвост, голый, совсем без шерсти, победоносно торчащий кверху. Я видала одного такого кота, он облысел от нехватки витаминов и шерсть у него оставалась только на голове и передних лапах. Зрелище было бы может и устрашающим, как никак почти лев получился, если бы не хвост. Он походил на обгрызенную белкой шишку. Все косточки хвоста просвечивали через голую шкуру, а то, что должно было быть спрятано под толстым слоем шерсти воинственно выпирало наружу. В общем, зрелище не для слабонервных.

Я схватила Мусю в охапку и потащила из кухни, прихватив по дороге веревочку с мышкой. Когда-то, когда я была маленькой, меня привязывали к батарее, пока мама бегала в магазин за молоком. Когда моя сестра появилась на свет, то ее тоже привязывали, только не к батарее, а к тридцатикилограммовой гире. В моем понимании это очень надежный способ! Я перевязала Мусю веревочкой за животик, подергала, чтоб не туго было, я же не живодерка какая, и уложила на подоконник. Она даже не сопротивлялась. Я быстро убралась в спальне, потом пошла проверить кашу. Она была уже готова. Я выложила ее в тарелку и оставила остывать. Когда я вернулась в спальню, от Муси осталась только веревочка, привязанная к батарее. Каша, мелькнула мысль. Я рванула на кухню. Мусин хвост торчал из мойки, она хлебала воду из кастрюльки в которой варилась каша. У меня встали на место все органы, которые от страха за кошку опустились в пятки. Мне стало ее жалко. Кошачьи сухари, наверное вкусная еда, только вот Муся ее ест уже неделю. А тут пахнет молоком и сливочным маслом. Как устоять?

После завтрака мы с Мусей принялись за уборку. Я носилась с тряпками, шваброй и пылесосом. Муся, как обычно, активно принимала во всем участие, крутилась под ногами и гоняла пыль своим пушистым хвостом. Кошкин туалет тоже требовал генеральной уборки. Это был целый дом с дверцей, окошками и крышей. Киска в нем пряталась и делала свои дела в полном интиме. При этом наполнитель из лотка не высыпался, на хвост не цеплялся, все кругом было чисто и аккуратно, как бы сильно она там не копалась. Домик стоял в углу около туалета, свет от лампы туда почти не попадал и мне пришлось открыть дверь в туалет что бы было больше света. Я заканчивала уборку домика, когда услыхала за спиной чавканье.

- Муся, что ты делаешь? Даже помойные коты не пьют воду из унитаза, - хотела заорать я, но у меня в горле что-то перекрыло кислород и я выдавила из себя только какие-то нечленораздельные звуки, которые не только кошка, даже я сама не смогла идентифицировать.

Муся как ни в чем не бывало посмотрела на меня слегка округлившимися глазами и продолжила свое занятие. Каша подступила к горлу и настойчиво просилась наружу. Я схватилась за живот и лихорадочно стала искать глазами с чем бы по обниматься, поскольку самое то место было занято Мусей. Ближе, чем кошачий лоток ничего не нашлось. Я сорвала с дома крышу и очень вовремя… Наполнитель впитывал кашу, Муся смотрела на меня из унитаза круглыми глазами, а я на четвереньках рыдала над ее лотком. И мне казалось, что что-то незримое объединяет нас в этом действе.

Запах непереваренной каши привлек внимание кошки, она вылетела из унитаза и с явными намерениями ринулась к лотку. Оставшаяся в желудке каша второй волной подступила к горлу. Усилием воли я отправила ее обратно, схватила Мусю за что под руки попало и вышвырнула на балкон. Чувствуя свою вину в случившемся, она ушла туда надолго, слушать и нюхать улицу. Я еще немного поплакала в подушку, убрала следы преступления, подумала о том, что ЖоЖ никогда об этом не узнает. И вообще никто не узнает, о том, что какая-то там кошка ввела меня в такой конфуз. Потом я решила больше не плакать и не обижаться на бедное животное.