Ворон и радуга. Книга 4

22 В Море Времени

Казалось, уже прошла вечность.

Эл понимал, что это не так, но волнение не давало ждать спокойно. Он издёргался, метался по призрачной палубе, словно запертый в клетку зверь, порываясь пойти следом за Кайлом, корил себя, что отпустил полукровку одного.

Сквозь нереальный золотой свет и густую тьму проступали иногда смутные очертания безликого тёмного здания. Эл не мог рассмотреть его хорошенько, но ему и не очень-то хотелось.

От странного тусклого дома с уродливыми решётками на окнах веяло чем-то неприятным, мрачным, жутким. Так что он отворачивался непроизвольно, но затем снова устремлялся туда и взглядом, и душой.

Зачем закрывать окна так безобразно? Напоминает темницу…

Но не могла же Рыжая в своём мире в «колодец» угодить? За что бы её запирать? Нет, это бред…

И всё-таки неспокойно, до жути неспокойно. Скорее бы уже…

В сияющей волшебной арке мелькнула какая-то тень. Ворон чуть не свалился за борт, когда метнулся к краю. Когда увидел, как по «лунной» дорожке, рука об руку  идут Кайл и… Рыжая.

Она! Настя! Нашли!

Она улыбалась так, что сердце защемило. Пусть улыбалась она сейчас полукровке, пусть к рыцарю льнула гибкой веточкой… Разве это важно?

Нашли. Теперь она снова будет рядом. Значит, всё это было не зря…

– Добро пожаловать на борт! – Ворон протянул ей руку, помогая подняться по трапу, пока Кайл подстраховывал сзади.

От прикосновения тёплых нежных пальцев его словно молнией пронзило.

Сначала в его руках оказалась её ладонь, а потом и сама Настя. Не удержался…

Улыбаясь, как безумный, сгрёб её прямо на глазах у Кайла, к сердцу прижал…

По-дружески, ясно-понятно… Ведь дал зарок себе – не вмешиваться! Она теперь чужая женщина. Вон как светится от счастья, Кайла своего узрев живым и невредимым. Пусть так!

Он отгонял навязчивое желание поцеловать её. Поцеловать так, как целовал тогда на мельнице, до головокружения, до стона мучительно-сладкого.

Нет, он может лишь объять по-приятельски!

Но в душе-то хотелось совсем по-другому… Сейчас бы в эти сладкие губы впиться, стиснуть так, чтоб на миг позабыла, как дышать, так крепко, чтоб сразу всё поняла!

А ещё отругать хотелось… В глаза заглянуть и всё высказать.

«Что ж ты творишь, солнце моё?! Разве можно так? Ведь душа едва не выскочила и следом за тобой не отправилась. Ах, Настия, Настия, жестокое моё счастье!»

А она, будто нарочно измываясь, шею обвила, улыбнулась, как сама любовь, щекой к щеке прижалась:

– Здравствуй, родной! Ты тоже, оказывается, здесь…

«Родной»… Так ласково, так трепетно, так душевно…

Но какой гулкой болью отозвалось внутри это обращение. Сердце вздрогнуло. Эл придушил стон, насмешливо ухмыльнулся.

–  А куда бы я его одного отпустил?  – кивнул на синеглазого, играя привычную роль паяца и язвы. – Я его зря, что ли, оживлял? Хоть Кайл наполовину и «сын моря», но от мореплавания он далёк.

– А ты? – Рыжая давно научилась делать язвительные ухмылки мастерски, иногда лучше самого Ворона.

– Я тоже, – ничуть не обижаясь, кивнул он. – Но мне понравилось!

Да, эту сверкающую огнями сказку, этот волшебный корабль, он никогда не забудет.

На старости лет будет внукам про это невероятное путешествие рассказывать… Если дадут, конечно, Светлые Небеса дожить-таки до детей и внуков…

И Насте Море Времени тоже понравится – он был в этом уверен.

– Так ты в пираты подался? – Настя рассмеялась заразительно, так что он улыбнулся в ответ, хоть и не понял шутку.

– Куда? – решил уточнить на всякий случай.

– Пираты – это такие разбойники, только на море, – любезно разъяснила Рыжая. –  В старину они на таких вот кораблях грабежами занимались.

– А! – вот теперь Ворон понял, оценил и подмигнул лукаво. – Надо подумать… Хорошая мыслишка! Но поздновато подкинула. Я же завязал, Рыжая!

Отпустить её, отступить, отдать обратно в объятия Кайла – было невероятно сложно.

Но Эл в очередной раз себе напомнил, что любит она рыцаря. Рыцаря!

Ворон торопливо направился к штурвалу. Всё! Пора домой…

– Давайте-ка пошевеливаться! В путь пора. Красивая посудина, не спорю… Но меня до сих пор дрожь пробирает, когда под ноги смотрю. Так и жду, что всё это развеется, как туман. Из чего этот корабль сладили, только Светлым Небесам ведомо. Да ещё нашему другу Крису…

– Да, это невероятно, – Настя оглядывалась по сторонам с таким непритворным восторгом и изумлением. – Я не понимаю, как…

– Я тоже, – честно признался Ворон. – Но мне, признаться, всё равно. Важно, что получилось! А как… Спросишь у Кристайла и Тайлли, когда вернёмся. Хотя не уверен, что они объяснить смогут.

– Я всегда думал, что магия – это заклинания непонятные, таинственные древние вещи, вроде той Чаши, а оказалось… – Кайл, бережно обнимавший Дэини за плечи, внезапно поддержал их романтичный настрой. – Настоящие чудеса творятся в сердце!

– Точно! Вот отсюда это всё… – Эл прижал руку к груди. – Из души! Так они это и делают. Наши кристалливорские маги.

Настя улыбнулась счастливо, рыцарь ответил её такой же улыбкой, и Эливерт, неожиданно для себя самого, тоже улыбнулся.

А ещё мгновение спустя Ворон уже деловито распоряжался:

– Кайл, поднимай якорь! Дэини, держи штурвал! Только крепче! Я парусами займусь…

Ладья снова поплыла по сверкающей звёздной реке, словно огромный лебедь.

А Эл и Кайл принялись рассказывать Насте последние новости: то, что случилось после её исчезновения, и то, что разузнал Кайл у Инсфирь и Данкалнау перед самым отбытием.

После всего, что Рыжая натворила, ей было боязно возвращаться в Кирлиэс. И Настю, ясно-понято, порадовало известие о том, что все учинённые беспорядки Совет Девяти успешно свалил на происки чародейки Вальмары и её предсмертное проклятие. Как обрадовал и тот факт, что мир с Герсвальдом всё-таки был заключен, несмотря на все произошедшие жуткие события.