Проснись

Глава 60

Ксюша

- Думаешь, это я виновата? – спрашиваю, сосредоточенно глядя себе под ноги.

Делаю вид, что увлечена собственными ботинками на фоне белого снега, но боковым зрением отмечаю, как Саша поворачивается ко мне.

- В чем?

- В том, что ребенка нет больше.

- Ты ведь и сама знаешь, что нет?

По интонации не совсем ясно, спрашивает он или утверждает, поэтому я замолкаю и прислушиваюсь к себе. Пытаюсь разложить беспорядочную мешанину эмоций на отдельные составляющие.

Мне больно. За себя. За малыша. И немного даже за маму. Я столько раз за последние недели сказала ей, что лучше бы этой беременности не было…разве теперь я могу открещиваться от своих слов?

Скольжу взглядом по корке льда, которая покрыла наш небольшой прудик. После недавнего холодного ливня погода уже успела смениться и припорошила все легким слоем мелкого снега, который красиво переливается в свете фонарей. Как будто с неба сыпались блестки.

Говорю:

- Я ведь этого и хотела. Думала, что так будет лучше.

- Ксю, - Саня вздыхает и крепче сжимает мою руку и тянет на себя, заставляя остановиться, - в этой теме мы с тобой сейчас на очень тонком льду. Гораздо более хрупком, чем этот.

Прослеживая за его взглядом, снова смотрю на наш пруд. Склоняю голову Саше на плечо и прикрываю глаза. Кажется, я просто очень устала.

- Наверное, мне просто нужно услышать это от кого-то другого.

- Ксюша, ты не виновата, - проговаривает отчетливо. – Твоя мама взрослая женщина. Она сама принимает решения относительно себя, своего тела и своей дальнейшей жизни. Разве ты записала ее к врачу?

- Нет. Но я говорила…

- Булка. Девочка моя любимая. Во-первых, говорят все вокруг, но решения каждый принимает самостоятельно. А во-вторых, возможно, впервые в жизни твоя мама поняла, что ребенок – это большая ответственность. Даже если ты косвенно в этом поучаствовала, никакой вины тут нет.

Я наконец открываю глаза и смотрю на дом напротив. Многие окна украшены разноцветными огоньками, а в двух квартирах видно наряженную елку. Когда у меня будет своя семья, мы тоже будем украшать квартиру к Новому году заранее.

Спрашиваю тихо:

- А если она это сделала…только из-за Леши?

- Мне так не показалось. А даже если так, это все равно ее ответственность. Не твоя.

- Я скучаю по Антошке, - говорю вдруг.

Саша опускает голову, чтобы заглянуть мне в глаза. Не отрывая взгляда, кивает:

- Я тоже.

- Хочется его забрать.

Взгляд Чигарева ползет в сторону, будто сбегает от меня. Спрашиваю:

- Что-то не так?

Саня идет вперед по дорожке и заставляет меня двигаться за ним. Поднимает наши переплетенные пальцы к губам и дышит на них теплым воздухом.

Потом произносит мягко:

- На фотографиях он выглядит счастливым.

Это простое замечание сразу попадает в болевую точку. Чига прав. Тошке хорошо там, где он сейчас живет. Наверное, мне обидно за то, что я заботилась о нем столько лет, а он обрел семью совсем в другом месте.

- Я знаю, - отвечаю нехотя, - просто его бабушка такая старенькая. Думала, что со мной ему будет лучше.

- Или хотела сделать то, что однажды не сделала твоя сестра?

У меня в грудной клетке как будто бы взрывается воздушный шарик. С громким хлопком лопаются и мои представления о самой себе.

Уязвленно молчу. Пока мы подходим к дому, пока сворачиваем во двор, я все еще храню молчание. Пытаюсь разобраться в собственных ощущениях. А потом Саша вдруг говорит:

- Оп-па…

У их подъезда стоит какая-то иномарка, которая всем своим видом кричит о том, что стоит непотребно дорого.

Во-первых, в этом дворе такие машины – редкие гости. Во-вторых, в Сашином подъезде все либо слишком старенькие, либо неблагополучные, либо просто банально бедные для таких тачек.

Так что я уже понимаю, за кем это приехали, когда вижу Веру. Со стороны водителя открывается дверь, и оттуда выходит парень в черной водолазке. Высокий, широкоплечий, а в руках букет белых роз. Господи, сколько там штук, он же огромный!

Сашина мама подбегает к нему и целует в губы, обнимая за шею. Потом отстраняется и говорит что-то, принимая цветы. Парень отвечает, потом касается губами ее лба и затем носа. Мы с Сашей беззастенчиво пялимся, застыв посреди тротуара.

Вера опускает лицо к бутонам, смеется, а потом поворачивает голову и наконец нас замечает. Сразу теряется.

- Привет, - говорит Саша первым.

- Привет, дорогой. Это…это…

- Это Гоша, - заканчивает за нее спутник и подходит к нам, протягивая Чигареву раскрытую ладонь, - привет, малой.

- Ты давно сам-то повзрослел?

Саня ворчит, но на рукопожатие отвечает. И я вижу, что этот неведомый Гоша ему на самом деле нравится.

- Спойлер: мужики никогда не взрослеют, - хмыкает парень в водолазке, а потом кивает и мне, - Привет, Ксюша.

Удивленно вздернув брови, я улыбаюсь. Наверное, Вера про нас рассказывала. Мило, что он потрудился запомнить имя.

Парень красивый и выглядит дорого. Но, что важнее, кажется каким-то положительным персонажем. И это здорово, потому что Вера больше остальных заслужила счастье.

- Мам, - окликает Саша, - сегодня не приедешь?

- Нет. Но я работаю сегодня в ночную. Гоша просто отвезет, - смущенно отзывается она.

Чигарев ухмыляется:

- Ну как скажешь.

Не выдержав, одергиваю:

- Сань!

- Ладно, мам, давай. Пиши только, если задержишься, - он чмокает маму в щеку, и мы идем к подъезду.

- Дорогой, на секунду, - просит Вера, когда мы уже стоим около двери.

Чигарев отдает мне ключи, а сам отходит к маме. Прислоняю синюю «таблетку» к домофону, подпираю железную дверь ботинком и смотрю за тем, как Саня перешептывается с мамой. Потом громко смеется, откинув голову, говорит:

- Ну, ты-то уже знаешь, что с этим делать.

А потом он идет ко мне, на ходу махнув Вере.