Песнь кобальта

Глава 3

С девушками-хохотушками она рассталась на большой излучине. Они свернули налево, по тракту, а Дэни продолжила свой путь прямо. Прошла мимо указателя деревни Горлица, к которой якобы стремилась, и отправилась дальше, надеясь встретить попутную повозку.

К сожалению, в тот день ей не повезло. Ни одной телеги, только верховые путники да шумная толпа цыган, от которой спряталась в пролеске, вспомнив истории, что рассказывала матушка.

Вперед продвигалась медленно. Неудобные ботинки натерли ноги. Она устала, хромала, и мечтала только об одном. Чтобы все это поскорее закончилось. Не важно как, главное, чтобы этот долгий путь подошел к концу. А еще хотелось есть и пить.

Фляжка пропала, поэтому и запасов воды не было. Приходилось то и дело сворачивать в лес в поисках ручья, чтобы утолить жажду. Пирог, подаренный на прощание одной из девушек, быстро закончился, и она снова принялась за поиски ягод. Один раз повезло — наткнулась на целое поле земляники. Наелась до отвала, да с собой набрала несколько горстей.

Ночевала под открытым небом, притаившись в расколотом дереве. Неудобно, жестко, всюду сновали жучки, норовя залезть за шиворот. Зато укрыта от посторонних глаз.

Спозаранку продолжила свой путь.

От Горлицы до Змеёва был еще день пути. Это если ты на телеге и тебя везут, а своим шагом ребенку и трех дней не хватит, чтобы добраться до цели.

Дэниэль упорно шла вперед, как никогда четко осознавая, что торопиться некуда. Никто ее не ждет, никто о ней не беспокоиться.

К счастью, после еще одной ночи под открытым небом, удача ей все-таки улыбнулась, и остаток пути она проделала, трясясь в разбитой телеге, которую тащила вперед старая изнеможенная кляча.

В деревню Змеёво по пыльной дороге пришла уже совсем не та девочка, что бежала из Золотых Песков. Похудевшая, осунувшаяся, бесконечно чумазая. Брела вперед, не обращая внимания на то, что творилось по сторонам. Ни на ярко светившее нежное солнце, ни на волнующийся под ветром ковер высокой пшеницы. Не замечала игривых бабочек, гоняющихся друг за другом. Не слушала веселые трели птиц.

Угрюмо поправляла пустую котомку, на дне которой болталась краюха хлеба, доставшаяся от очередных попутчиков, и, не оглядываясь, шла вперед.

В этой деревне Дэниэль была три года назад, когда отец еще пытался поддерживать родственные отношения с сестрой. Все, что она помнила — это как испугалась и ревела, впервые увидев безумную Бренну. И теперь мурашки по рукам побежали. Ведь она собиралась попроситься к ней жить!

Дом родственницы стоял на отшибе, почти у самого леса. И вела к нему тонкая, поросшая травой тропа, по которой, кроме самой Бренны, редко кто хаживал.

Поднявшись на крыльцо, девочка остановилась и с тревогой посмотрела по сторонам. Все не так! Все какое-то чужое, тревожащее. Ей здесь не нравилось, как и три года назад, только выхода не было.

Задержав дыхание, осторожно постучала в дверь и прислушалась. В доме с наглухо задернутыми занавесками стояла гробовая тишина.

Постучала еще раз. С тем же результатом. Никто не открывал.

Что, если она зря пришла? Что, если Бренны уже давно нет в живых? От этих мыслей Дэни похолодела, задрожала как осиновый листочек на ветру, не зная, что делать дальше.

Постояла на крылечке, не сводя обреченного взгляда с двери, а потом опустилась на скрипящие ступени, подперла кулачками щеки и стала ждать. Сама не зная чего. Просто ждала. Да так увлеклась этим делом, что не заметила, как заснула.

— Эк, что удумали, хулиганы проклятые! — раздался скрипучий голос, — я сейчас покажу, как на моем крыльце спать! Сейчас крапивы надеру, да так отхожу, что неделю сидеть не сможешь!

Не понимая, что происходит, Дэни спросонья подскочила на месте и не сдержала испуганный крик, увидев склонившуюся над ней старуху.

— Проваливай отсюда, пока за косу к матери не оттащила! — продолжала угрожать Бренна, прожигая ее бешеным взглядом.

— Не уйду, — прошептала девочка, пятясь от своей родственницы.

— Что ты там пищишь, как котенок малахольный?

— Не уйду! — уже громче повторила Дэниэль.

— Ах, ты, мерзавка! Ну, погоди у меня!!!

Бренна проворно поковыляла к крапиве, растущей у стен дома. Сорвала голыми руками несколько сочных зеленых веток, постоянно бубня себе под нос: "ироды окаянные, совсем житья не дают!»

Потом развернулась и с перекошенным от гнева лицом ринулась обратно, намереваясь проучить несносную девчонку.

Дэни, видя ее решительность, попятилась еще дальше, пока не уперлась спиной во входную дверь.

— Тетя Бренна, не надо! — выкрикнула она, чувствуя, как на глаза снова навернулись слезы, — пожалуйста!

— Какая я тебе тетя?! — родственница с кряхтением поднялась по ступеням.

— Ты моя тетя! — прокричала девочка, — я дочка твоего брата!