Время Обречённых

35

Сейны-6, Сувальская губерния. 15 августа 1938 г.

Когда с плаца стал доноситься барабанный бой, возвещающий о построении на ужин, Авестьянов растёр утомлённые долгим чтением глаза. Сегодня пришлось засидеться в кабинете, разбирая нескончаемые рапорты, докладные, приказы и графики. И при этом весь день на телефоне, третируя по защищённой линии начальников дивизий и отдельных бригад, слушая их доклады о проведённых мероприятиях. Разносов он им не устраивал – не за что было, люди и так старались, рук не покладая. Другое дело, что третьего дня от командующего армией получил разнос сам Авестьянов. Прав ли был генерал Малиновский, срывая голос на нём? ‒ Григорий вынужден был признать, что скорее прав, тем более в условиях перевода войск из повышенной боеготовности к объявленной военной опасности. Да, многое и он, и офицеры Управления сделать успели, но и отдельные недочёты имели место, да и запоздания в развёртывании соединений по полному штату. Да, многое объяснялось объективными причинами, такими как соблюдение мер скрытности и чрезмерная загруженность железных дорог Менского Военного Округа. Но в конечном итоге он, генерал-лейтенант Авестьянов, ответственен за всё, что делается в корпусе, а значит нечего пенять на давнюю неприязнь с Малиновским, перешедшую лет девять назад во взаимно отчуждённые и подчёркнуто служебные отношения.

Авестьянов задумчиво размял пальцами папиросу и сунул в губы мундштук. Чиркнул зажигалкой, затянулся. Раздался тройной стук в дверь и он машинально ответил:

— Войдите.

В кабинет зашёл начальник шифровального отдела Управления корпуса. Вытянулся в струнку и доложил:

— Получена кодограмма, господин генерал-лейтенант. Подписана Малиновским.

— Давайте её сюда.

Главный шифровальщик положил лист на стол и, получив разрешающий уйти кивок, развернулся кругом и вышел.

Авестьянов прочёл кодограмму. Дважды крепко затянулся и прочитал ещё раз. Вот и началось, подумал он. В войсках 2-й армии объявлялась полная боевая готовность. Конкретно 18-му мехкорпусу с завтрашнего утра предписывалось начать выдвижение к рубежам сосредоточения войск второго армейского эшелона.

Сбив пепел, Авестьянов взял трубку внутреннего телефона.

— Дежурный Управления корпуса штабс-капитан Распадников, — доложили на том конце провода.

— Вот что, капитан, вызывайте ко мне Колохватова и… в общем, всех офицеров Управления и начальника контрразведки.

— Есть!

Григорий положил трубку и докурил, глядя в окно и не видя пейзажа. Среди вороха мыслей, крутившихся в его голове, самой яркой была, что события начинаются как-то слишком буднично, как на учениях.

Стары Юдзики-2, 16 августа 1938 г.

Где-то далеко на горизонте сверкнуло. Вечернее небо затянуло тучами, погода стояла безветренная и немного душная.

— Пахнет грозой, — Ирина втянула носом воздух и покрепче взялась рукой под локоть Елисея.

Они не спеша шли из кинотеатра, сеанс закончился, когда уже начало темнеть. Разлетелись шумные стайки великовозрастных девчонок и мальчишек, на улочках остались лишь взрослые – в основном молодые пары. Ещё полчасика и зажгутся на перекрёстках фонари.

— Может в гости зайдём? — предложил Твердов, глянув на часы. — Время не совсем позднее, а Сергеевы давно приглашали.

— Ой, не хочется что-то, — нахмурилась Ирина, больше всего сейчас желавшая оказаться дома с супругом и чтобы весь мир оставил их в покое. — Давай не сегодня, ладно?

— Ладно. Как скажешь. Только когда же ты начнёшь вживаться в образ гарнизонной дамы?

Ирине показалось, он улыбается. И точно! Сверкает зубами как в тот день, когда она повторно и вполне серьёзно дала согласие на его предложение руки и сердца. Только тогда его улыбка выглядела немного ошарашенной. И если в их первую встречу в парке всё можно было принять, в известной степени, за шутку, то повторное предложение (Ирина подозревала, что тут в проявленной настойчивости Елисея не обошлось без участия папочки) было самым что ни наесть серьёзным.

— А что «гарнизонная дама»? — отдарилась она улыбкой. — Успею ещё. Просто сегодня хочется побыть вдвоём. Знаешь… чую что-то такое, что и объяснить не могу.

— Ну, хоть не худо какое чуешь? — вмиг посерьёзнел Елисей.

— Не знаю… Нет, кажется.

Она прильнула к нему и Твердов был вынужден остановиться.

— Сон мне вспомнился, — встревожено прошептала она Елисею на ухо. — Башмаки снились. Мне когда обувь снится, всегда куда-то ехать приходится.

— И только-то? — он сразу повеселел. — Пустяки, Ириш. Может, съездишь в Белосток?

— Нет, что я там забыла? Да и в департаменте только обрадовались, что я после стажировки вместо Белостока в гарнизон попросилась. А потом, когда за тебя выскочила, им и крыть нечем стало.

— Выскочила? — ухватился за слово Елисей, чтобы сменить тему, и притворно поднял бровь, глядя ей в глаза. — Прям так и выскочила?

— Ну, хорошо… Всё семижды обдумала и вышла.

Он коснулся губами её щеки, благо, что никого вокруг не оказалось и они не рисковали выглядеть неприлично.

— Выходит, ты ещё и раздумывала? — в его вопросе звучала ирония.

— Чуть-чуть! — она хихикнула. — А если взаправду, то и не думала почти. Я в тебя давно врезалась.

— Ну, ещё бы! — он продолжил движение, увлекая и её. — Попробовала б ты не врезаться, я же парень хоть куда!

— Ах, ты! — она со смехом ухватила его за нос пальцами. — А ну! Немедленно признавайся, что любишь!