Развод по драконьим правилам

Глава 2. Ночная прогулка

Сад вокруг замка был огромным. Днем Матильда много раз гуляла в нем, но ночью она опасалась приходить сюда. Во всяком случае, до сегодняшней ночи. Что за сила влекла Матильду вперед, манила и подталкивала? О чем думала принцесса, легко ступая босыми ногами по садовой дорожке?

Ступнями Матильда ощущала мелкий гравий — это было не очень приятно. Мягкая земля клумбы оказалась предпочтительней. Но это лишь потому, что перед террасой был разбит цветник с лилиями. Король нежно любил эти цветы, они напоминали ему об умершей супруге.

Принцесса плохо помнила мать. При мыслях о ней у Матильды возникал образ с портрета. Молодая прекрасная женщина, светлокожая, без тени румянца на лице, с черными, как смоль, волосами, серыми глазами и алыми губами. И невероятной красоты руками. Изящные кисти, длинные пальцы с благородными ногтями, формой напоминающие ядрышки миндаля. Великий художник, приглашенный из Италии, так искусно прорисовал на полотне руки королевы, что они стали самой запоминающейся деталью.

Парадный портрет висел теперь в спальне короля. Матильда подолгу рассматривала картину. Королева была изображена в полный рост. На фоне мраморного грота. Светло-серый мрамор хорошо сочетался с зеленым бархатным платьем. А у ног королевы пышно цвели лилии.

Матильда не раз спрашивала отца, где этот грот. Существует ли он на самом деле. Но король отмалчивался. За всем этим крылась какая-то тайна!

Принцессу не оставляло предчувствие, что именно этой ночью произойдет нечто особенное. Может быть, даже волшебное! Она все шла и шла вперед, было темно, на небе светили звезды. Взошла луна, и холодные серебристые тени упали на садовые дорожки, оживили мрамор вазонов и статуй, до бесконечности расширили пространство сада. Во мраке, в гуще деревьев уже ничего не было видно. Но в цветниках мерцали голубыми огоньками светлячки. Они перелетали с цветка на цветок, словно искорки звездного света. Как тут было не поверить в эльфов и фей? А что, если тот грот с картины существует? Что, если он где-то здесь, в саду?
Матильда ускорила шаги. Ей хотелось побежать вперед. Скорее подальше от дворца! Она почувствовала себя свободной, как светлячок. Стало так легко и радостно.

Принцессе казалось, что у нее обострился слух — так хорошо она слышала каждый шорох в ветвях деревьев, и собственные шаги по гравию дорожки казались такими громкими, просто оглушительными.

Матильда, конечно, помнила все, что ей рассказывали о саде. И о том, что находится за его пределами. За садом начинался лес, Матильде говорили, что он полон недобрых существ, но принцесса никогда не видела их и считала все это пустыми сказками. С другой стороны, она ведь никогда не бывала в лесу, так что и отрицать не могла.

Любой другой на месте Матильды уже повернул бы назад, но только не она. Принцесса была любознательна, к тому же скука, которая одолевала ее в замке, настолько обостряла тягу к неизведанному, что Матильда уже не могла остановиться. Она шла и шла вперед, не обращая внимания на то, что дорожка уводит её все дальше от замка. Сад становился все более глухим и запущенным, и огни замковых окон уже давно исчезли из виду. Если бы не яркий свет все выше поднимающейся луны, Матильда давно бы шагала в кромешной тьме. Но луна и светлячки, и приятный ветерок, не холодный, но освежающий, усыпляли тоненький голосок рассудка, который все-таки звучал где-то в глубине сознания принцессы.

— Матильда, что ты делаешь? Матильда, вернись, пока не поздно! Матильда, ты найдешь приключения на свою красивую, но безбашенную голову.

— Почему это безбашенную? — возражала Голоску Матильда. — Ты вправду считаешь, что у меня голова должна быть размером с донжон? Какие глупости!

— Не глупости, а здравый смысл, и я выражаясь фигурально, — возражал Голосок. — А вот если бы ты хоть немного подумала тем, что у тебя в голове.

— Некоторые называют это мозгами, — любезно подсказала Матильда.

— Я знаю как меня называют! — Рассердился Голосок. — Но я не тот студень, которым набит человеческий череп. Я — нечто гораздо большее!

— Не знаю насчет черепа, но мозговые кости очень вкусные.

Вот про это точно не стоило говорить! И даже думать. Потому что вспомнив об ароматной мозговой косточке из супа, Матильда захотела есть! После раннего ужина ей запрещали даже думать о еде. Иначе ни один корсет не затянулся бы. Это только крестьянки могут жевать когда им захочется. И есть хлеб!

Ах… свежеиспеченный, горячий, душистый, с корочкой. Принцесса мечтательно вздохнула. Но Голосок не позволил ей отдаться мечтаниям, живо вернул с небес на землю. Вернее из воображаемой замковой пекарни в реальный темный сад.

— Так вот! Если бы ты пошевелила тем, что называют мозгами, то поняла бы, что принцессе бродить ночью по саду не пристало. Тем более в таком виде. Посмотри на себя! Босиком, в ночной рубашке. А если тебе встретится какой-нибудь знатный господин.

— Не встретится! В саду по ночам дежурит стража.

— А если это будет кто-нибудь из приближенных.

— Они все спят.

— А если военный министр?

— Фу-у-у! Не хотела бы его сейчас встретить!

— А если сам король? — Голосок благоговейно задрожал.

— Вот еще! Король! — фыркнула Матильда. — Папочка спит и видит десятый сон. Вот уж кто не страдает бессонницей, так это мой венценосный родитель. Ему не нужно считать барашков, не то, что мне. Поэтому замолчи! Пока я не попросила об этом более грубо.

— То есть ты хотела сказать “заткнись”, — возмутился Голосок.

— Именно! Зат… За-мол-чи! И не мешай мне наслаждаться прогулкой.

Упрямство — одна из худших черт характера. Матильда знала за собой этот недостаток. И даже пыталась бороться с ним, но увы не преуспела. Вероятно, из этого самого упрямства, и, чтобы доказать Голоску Разума, что он не прав, принцесса с независимым видом и истинно королевским достоинством продолжала идти по главной аллее. Все вперед и вперед, потом свернула на дорожку, что вела к заброшенным фонтанам. Здесь она все еще неплохо ориентировалась, потому что днем ей случалось забредать и в эту отдаленную часть парка. Он не походил на регулярный, и нравился Матильде гораздо больше.
Луна уже не стояла так высоко. Тени, что деревья отбрасывали на дорожку, удлинялись все больше. Если пойти по тропинке, можно сократить путь. А потом, от заброшенных фонтанов вернуться к птичнику и через лабиринт — к замку. Матильда снова повернула направо, потом налево. Под босыми ступнями теперь был не гравий, а мягкая влажная трава. Корни деревьев кое-где вылезали из-под дерна. Принцесса уже два раза споткнулась и один — чуть не упала. Она остановилась, огляделась. Заброшенные фонтаны должны быть тут.