Поцелуй северного ветра

Глава 6

Глава 6

1

— Скорее, вы должны помочь мне, — приказывала я своим бывшим фрейлинам в последний раз.

Внутренним чутьём знала, что как только выйдем и смешаемся с остальными девами, прошлое исчезнет. Мы все станем ничтожно равными.

А пока я могла повелевать и не ощущать себя такой бесполезной. Расставаться с Силой — это как затушить пламя на вечном алтаре.

— Госпожа, мы не можем прислуживать вам больше, — спокойно ответила Эрина, коснувшись руки Виктории, уже готовой по давней привычке прийти на помощь. — Извините нас. Здесь за это накажут. Вы сами говорили, что мы должны не выделяться.

— Верно, я всё это знаю не хуже вас, — ответила я излишне резко, пытаясь справиться с поясом нижней юбки. — И всё же вы должны оказать мне эту последнюю милость. И тогда, возможно, я не забуду о вас, когда забудут все остальные.

Я всегда умела обнажить самые сильные страхи в душах собеседников. Боги, те, прежние, наделили меня властью проникать в сокровенные помыслы своих подданных, но это было словно вспышка, озарение. Вот как сейчас.

Не говоря ни слова, девушки подошли и помогли облачиться в непривычный наряд. Я стояла смирно и смотрела в настольное зеркало на своё отражение, но никак не могла поверить, что всё это происходит наяву.

Вот я, совсем не рыжеволосая, лишённая пышных, расцвеченных золотым шитьём нарядов и ожерелий из драгоценных камней, надеваю свободную рубашку-платье без подъюбников.

У нас дома даже служанки носили корсет, а тут предлагалось его подобие, подчёркивающее талию, но совсем не делавшее её тонкой, как у статуй девиц-храмовниц.

— Это надевается поверх платья? — спрашивала Эрина, вертя в руках сарафан стального оттенка с незашитыми боками.

— Да, — Виктория уже облачилась в подобное одеяние и поэтому уверенно взяла из рук Эрины деталь моего туалета и помогла завязать её на поясе длинным шнуром синего цвета.

Эрина поморщилась и отвернулась. Остальные девушки, которых успели увидеть, носили другие платья, рядом с ними наши наряды выглядели как одежды послушниц Храма Богини-Матери, которым уготовано вскоре отречься от мира, а значит, и одеваться красиво им необязательно.

И всё же отличия в наши одеяниях было. Я выбрала для себя вырез в виде острия копья, направленного на грудь. Мне показалось это символичным: Небодержатели направили на меня свой гнев, но я выстою. И не забуду о том, что назад дороги нет.

— Достаточно, — мягко остановила я Викторию. — Я завяжу пояс сама. Пусть Эрина одевается, медлить нельзя.

Через четверть часа мы были готовы и вышли в общий коридор. Остальные девушки уже ждали у дверей своих комнат, сцепив пальцы в замок и опустив взгляд в пол. Карлы прохаживали мимо, сердито посматривая на фронн, словно те провинились.

— Скорее, опаздывать на обед нельзя, — карла Сольхерд хлопнула в ладоши, и девушки подняли головы, построились вереницей и медленно пошли вперёд. По знаку одной из карл мы пристроились позади шеренги.

Идти долго, к счастью, не пришлось. Я старалась запоминать дорогу, да это было и несложно. Поворот направо, два пролёта и снова направо.

Не знаю, зачем мне это знание, ходить поодиночке фроннам не положено. Как не положено и многое другое: общаться свободно за исключением часов досуга, оторванных от занятий чтением Священной книги, рассказывающей легенды Севера и о происхождении местных Богов. Надо же, когда-то и Они были людьми, а потом обрели Силу, вознёсшую их над остальными смертными.

Я думала обо всём об этом за обедом, ужином, завтраком и работой. Нас заставляли убирать свои комнаты, карлы говорили, что это ненадолго и исключительно с целью смирения. Были фронны, живущие на втором, третьем этаже, мы видели их украдкой, их уже избрали придворные ярлы, и вскоре девушки отправятся навстречу своей судьбе.

— Какой? — жадно спрашивала у всех Виктория, и я только поражалась её воле к хорошей жизни. Моя бывшая подруга старалась завести новые знакомства среди фронн, угодить всем разом, включая суровых карл, строго следящих за порядком и обучением новому письму.

Запомнить все точки, завитушки, чёрточки и линии, образующие красивый, сложный и непонятный узор на плотной бумаге, стало для нас, не привыкшим пользоваться для письма золочёными кисточками, от которых чуть что, на бумаге расплывались жирные кляксы, сложной задачей.

Нерадивых и нестарательных наказывали и заставляли убирать клетки волков карлы Ильмы. Перестилать солому, помогать человеку, чья должность называлась «ловчий», осматривать зверей.

Касаться их нам не дозволялось, да никто из фронн не горел желанием добровольно протянуть к ним руку. Как бы мы ни были бесшумны, а нас учили и этому, волки оборачивались в нашу сторону, стоило кому-нибудь залюбоваться серебряными переливами густой шерсти.

Я попадала в помощницы к ловчему чаще остальных. Но не нерадению.

Письмо золотистыми чернилами давалось мне легче прочих занятий. Рука всегда была тверда, я слушала своё сердце, и оно направляло руку так, чтобы из-под неё расцветали узоры, за которые хвалили карлы и благосклонно позволяли мне оставаться с ними, когда прочих отправляли по комнатам.

Я слушала разговоры прислужниц, которые они вели, собравшись за дубовым столом, в конце дня. Никто не стеснялся моего присутствия, потому как карлы переходили на диковинное наречие, принятое на Севере для общения с ледяными великанами и Богами. И теми, кто достоин слушать и понимать его.

И снова я обнаружила, что понемногу улавливаю суть разговора. Чаще всего за ужином карлы говорили о текущих делах и сплетничали о скальдах, живших при дворе конунга.

С удивлением я узнала, что среди прислужниц попадались и те, кто сами в прошлом приехали из других земель. Они-то и красили волосы в светлый цвет и сильнее прочих старались усердствовать в строгости с нами, пришлыми, запуганными девами, брошенными своей землёй.

— Как считаешь, Ильма, этих всех заберут? — спросила как-то Сольхерд свою госпожу, когда остальные разошлись спать. Я прислуживала им за столом, но в основном, была распорядительницей ужина, показывая служанкам, скользившим тенями и не смевшими поднять глаза, куда что ставить и когда убирать.