За рулем чужой жизни

ГЛАВА 13

Имейте терпение!

Пусть грязь осядет, и вода станет чистой,

тогда правильные решения будут напрашиваться сами собой.

ВЕРА

Сколько солнц вы видели в своей жизни?

Я видела три. Первое было большое. Слишком большое, чтобы суметь расправить плечи под его тяжестью. Оно провожало меня в тот пасмурный октябрьский вечер, когда бинты сменились наручниками.

Второе оправдало своё определение - газовый шар. Оно не согревало меня, не освещало путь. То солнце просто обволакивало меня, словно туман, холодом пуская по всему телу импульсы, заставляющие двигаться, чтобы не застыть навсегда ледяной статуей.

Третье впервые подарило мне тепло. Оно казалось странным, словно из чьей-то чужой жизни. Солнце заиграло с моими каштановыми волосами, которые за семь лет достигли середины бедра.

Я так и не согласилась их состричь. После того письма, в котором говорилось о переезде Ларского, жизнь снова потеряла краски. И только одна вещь напоминала мне о том, что я жива - волосы. С каждым годом они становились все длиннее и сильнее, напоминая, что и я так могу, потому что они - это я.

- До свидания, - я кивнула двум охранникам, дежурившим у выхода.

- Дура, здесь такого не говорят, - тот, что толще, как-то слишком грубо рявкнул в мою сторону, но за годы, проведенные в этих стенах, я научилась пропускать чужие слова мимо ушей. - Прощай!

- Прощайте…

Последнее время я все чаще задумывалась, а какая на вкус свобода. Мне казалось, что стоит мне выйти без надзора охраны, как что-то изменится. Я не понимала, что, но знала, что-то изменится.

Ошиблась. Ничего не изменилось. Воздух остался тем же. Может, со временем это изменится? Наверно, я просто не адаптировалась к этой самой свободе.

У выхода меня уже ждал Вадим. Он стоял, оперевшись спиной на капот своего блестящего чёрного джипа. Его вид вызвал у меня улыбку. За эти годы ему пришлось пройти трудный путь, чтобы вернуть то, что было до той аварии, и ещё больше возрасти в сфере хирургии. Но ещё большую работу ему пришлось проделать над собой.

В первое время Вадим сильно упирался, но я уговорила его посетить психолога-нарколога, чтобы справиться с его алкоголизмом. Он постепенно вставал на ноги, и сейчас уже не было темных кругов под переливающимися, как жидкий шоколад, глазами. Вместо пивного животика и провисшей кожи, появились кубики и выступающие мышцы. И его улыбка снова сияла так, что заставила меня тяжело вздохнуть и вспомнить, что этот привлекательный мужчина мой старший брат.

Увидь его кто сейчас из инвесторов, не признали бы в нем владельца и директора самого крутого Центра хирургии в стране. Спросите почему? Так его вид разбивает все стереотипы о директорах. На ногах идеально белые высокие кроссовки, за которыми прячутся концы рваных чёрных джинс. Белая футболка свободно висит вдоль его торса, но даже сквозь неё был виден рельеф крепкого тела. Поверх футболки Вадим надел чёрную кожанку, в карманы которой спрятал руки. Как-никак на дворе стоял апрель, хотя солнце уже начинало прогревать землю. Последним элементом прикида брата были очки, которые в тот момент он приподнял наверх, так что они слегка примяли его наверняка уложенные муссом волосы.

- Поехали домой.

Одна единственная фраза заставила кровь быстрее циркулировать по венам. Домой… сейчас мне больше всего хотелось там оказаться.

Я села на переднее сиденье с опаской. Вся уверенность испарилась, когда я увидела белые кожаные кресла, словно могла испачкать их своей “грязью”.

- Давай смелее! – улыбнувшись, позвал брат с водительского места. – Вперед в новую жизнь!

Мы тронулись, но мне все еще было некомфортно, и это не укрылось от Вадима.

- Эй, одуванчик, ты чего? Где твоя сумасшедшая улыбка?! Не, так не пойдет!

Брат потянулся к радиоприемнику и повернул звук на полную мощность. Вибрация пронеслась по всей машине. Вдруг все окна начали опускаться вниз, пропуская волну свежего воздуха, которой я чуть не захлебнулась, плотно прижавшись к спинке кресла.

- А-а-а! – закричал Вадим, высунул левую руку в окно. – Одуванчик, давай!

И я послушалась. Расправила руки, позволяя воздуху играть с тканью моей одежды и прядками, выбившимися из лохматой кички. Вадим с силой вжал педаль газа, позволяя машине нестись по практически пустой трассе на полной скорости. И я закричала вместе с ним. Но не от страха. Я кричала от счастья.

Больше я не одна. Рядом был мой старший брат. Осталось только забрать Анечку, и тогда я больше никому не позволю нас разделить.

Дом встретил нас тишиной, которую мы быстро нарушили. Вадим подхватил меня на руки и закружил в холле, так что я завизжала, вцепившись в его шею.

- Эй, поставь меня обратно!

- Нет уж! – засмеялся брат. – Сегодня ты в моем распоряжении! Так, сейчас я тебя накормлю своими фирменными макаронами…

- Вадим!

- Прости, но ничего вкуснее я готовить не умею. Зато какие у меня получаются макароны болоньезе! Пальчики оближешь! – Вадим, наконец, поставил меня на пол и чмокнул губами в воздухе, при этом сделав пальцами жест, словно взорвался салют. – Потом мы с тобой заглянем в салон и прогуляемся по магазинам! Я куплю тебе все, что захочешь! Можешь считать, что сегодня твой второй день рождения!

- А ты точно мой брат? – прищурилась я.

- Только твой, - уверено кивнул братишка. – А сейчас за дело!

Макароны, и правда, оказались божественно вкусными. Хотя думаю, что вся еда после колонии покажется сладким медом, но об этом я не стала говорить Вадиму.

К концу обеда вся кухня была закидана макаронами. Клянусь, он начал первым! Он доложил мне еще половину сковородки, после того, как моя тарелка опустела. Но я же предупредила его, что объелась! Нет, он посчитал, что я тощая, как спичка, за что и получил макарониной в нос.