Истинная для Ворона

Глава 10. Поход к ведьме

Всю ночь Рада не могла сомкнуть глаз. Она закрывала их, но тут же перед ней возникал образ Равна, его прищуренный взгляд и хитрая ухмылка. Он одновременно бесил её и притягивал. Вчерашнее предложение всколыхнуло все чувства, Рада понимала, что он сказал это в шутку, чтобы позлить её, так почему же она так расстроилась, когда отказала. Измученная собственными мыслями она уснула, когда небо окрасилось розовым светом.

Сегодня с похмелья болел Стефан, красное лицо и трясущиеся руки были тому подтверждением.

– Ох, что-то я фчера перебрал, – пыхтел монах, пытаясь встать, но голова кружилась, и он оставил попытки подняться.

Равн же сегодня чувствовал себя прекрасно. Вчера он получил оплату за убитого монстра и к его трём самоцветам, запрятанным в подкладке плаща, добавился ещё один. Оставалось доделать последнее дело – навестить Торбъёрг. Когда он уезжал с острова ей уже было лет восемьдесят.

– Чем планируешь заняться? – проскрипел с кровати Стефан.

– К Торбъёрг схожу.

– О, нет! Я не должен это пропустить.

– У нас будет довольно откровенный разговор, поэтому лучше останься.

– Вот потому что ты так сказал, теперь мне точно надо идти.

– Упрямец!

– Кто бы гофорил.

– Отлеживайся, я пойду один. Помощники в разговорах с ведьмой мне не нужны.

Равн накинул плащ, проверил меч и, решив не ждать завтрака, отправился известной только ему тропкой в лес.

Избушка ведьмы расположилась у подножьи горы Хара, сюда редко кто заходил. За десять лет местность почти не изменилась, лишь молодые деревца подросли и лес в этих местах стал значительно гуще. Снежная вершина поблескивала на солнце так, что смотреть было больно, и глаза начинали слезиться. От яркого света Равн чихнул, звук эхом пронесся до самых гор и вернулся обратно.

Через несколько минут в небе появилась чёрная точка. Равн сразу узнал друга. Если услышал Э'нгыр, то старуха тем более.

"А где твоя свита?" – ворон приземлился на плечо охотника.

"Ни здравствуй, ни до свидания. Ты совсем не скучал по мне?"

"Ты сам отказался от меня".

"Я не отказывался! Просто не хотел…"

"Равн, ты можешь врать кому угодно, кроме меня. Я вижу твои мысли".

Равну пришлось согласиться. Ворон всегда сталкивал его со всеми заблуждениями, словно нашкодившего котёнка тыкал носом в собственное дерьмо.

" Лучше так, чем всю жизнь обманываться," – и снова Э'нгыр был прав.

Недалеко от колодца Равн приметил знакомую фигуру. Торбъёрг шла медленно, опираясь на палку, она несла ведро воды, постоянно останавливалась, но голову как и прежде держала высоко поднятой. Ничто не могло сломить старуху, сколько испытаний выпало на её долю, Равн всегда ей гордился и защищал. Он подошёл тихо, но Торбъёрг уже знала о его присутствии. Хотел взять ведро, но сильная хватка морщинистых рук не стала слабее. Она стукнула Равна по голове палкой и продолжила идти.

– Несносный мальчишка, – бросила она небрежно не поворачиваясь, словно и не было позади десяти прошедших лет.

Избушка совсем покосилась, на крыше местами виднелись дыры. Равн внезапно ощутил чувство вины за то, что бросил её одну. Он вошёл в дом, тусклый свет от тлеющих углей очага едва освещал комнату.

– Вот соплей мне тут не надо, – проворчала Торбъёрг, зажигая свечи. – Ну садись коли пришёл.

Равн прошёл до лавки, пригнув голову, и сел.

– Ты когда-то сказала, если меня примет мир, то поведаешь историю о моём происхождении. Вчера Тормуд устроил пир в мою честь. Слава об Аравелинге Адейре охотнике на монстров дошла в каждый уголок Срединного материка. Я приплыл за ответами.

– Не велика важность, они знают тебя лишь, как охотника. Но никто не знает кто ты на самом деле.

Старуха села рядом и посмотрела на Равна. На секунду ему показалось, что в её глазах мелькнула нежность, она отодвинула черную прядь с его лба.

– Я сам не знаю, кто я,– вместе с воздухом он выдохнул боль, которая терзала его всю жизнь.

– Ты сын великого мага и не менее великой чародейки. Но боязно мне, что остальную правду ты так и не готов ещё принять.

– Скажи! Я готов, – твёрдо ответил Равн.

Торбъёрг встала, пошевелила поленом угли в очаге.

– Я знаю лишь часть истории, что успела рассказать твоя мать, когда нашла вас в лодке, прибившую волной к скалам. Тебе было лет семь, Ларгия – твоя мать защищала тебя, словно львица.

– Ларгия, – прошептал Равн, будто пробуя на вкус родное имя.

Старуха тяжело вздохнула и села рядом.

– Я приняла вас под своё крыло, но она никогда не рассказывала, как оказалась в лодке. Только однажды она проговорилась, что спасалась от преследования, потому что твой отец из колдунов, поклонялся Г'хору. Что с ним случилось я не знаю.

– А что случилось с матерью?

– Она некоторое время жила со мной, но мы не совсем ладили. И она решила жить ближе к людям. Ваша лачуга стояла недалеко от Острого обрыва. Я ей тысячу раз говорила – дела с роглами до добра не доведут. Они ведь боятся магии, как огня, но при этом при свете луны бегали к ней за приворотами и зельями.

– Моя мать тоже была ведьмой? – переспросил Равн, от волнения у него перехватило горло и вместо громкого возгласа послышалось тихое сипение.

– Да, мой мальчик. Она поклонялась темным богам. Молилась Чакате, но вся её магия всегда была направлена на помощь. Только роглам этого не объяснить. Тебе было двенадцать, когда случился засушливый год. Урожай погиб от пожаров, реки обмелели. Единственное что осталось из еды была рыба. В тот год король раумсдальцев Болдр Великий обвинил в засухе колдунов. Каждого кого подозревали в поклонении темным, сжигали. Я ушла в горы, звала Ларгию с собой, но она была уверена, что жители Скейна не тронут её, ведь она так много для них сделала. Дым от вашего дома я увидела сразу, Э'нгыр подтвердил. Они закрыли вас в доме, подперли дверь чурками и подожгли. Когда я пришла вы были мертвы.