Постковидный синдром

часть 28

"Я просто – хочу умереть."

(С) Jeweller

* * *

Пятое мужское отделение, Ульяновской областной клинической психиатрической больницы имени Николая Михайловича Карамзина, то самое, куда я угодил, располагалось на втором этаже среднего крыла огромного комплекса. Оно представляло собой широкий коридор с шестью палатами по бокам. Все палаты были без дверей, с зарешеченными окнами. Это была настоящая тюрьма для умалишенных, и косящих от настоящей зоны, преступников. Палаты, рассчитанные максимум на семь коек, были переполнены. В каждой палате ютилось не мене пятнадцати постояльцев. Меня поместили в шестую палату - для самых буйных пациентов. При ней на посту, днем всегда дежурила санитарка. А ночью для этой цели назначались минимум двое надзирателей из больных, основном из адекватных пациентов проходящих принудительное лечение. Из шестой палаты нельзя было выходить на прогулку в коридор никогда. Выходить можно было только по нужде или чтобы покурить в туалет, или в столовую, в которую провожали по команде.

Весь день был строго регламентирован. В семь часов подъем; поход туалет, затем прием таблеток, на который все больные выстраивались в длинную очередь. Туалет в это время должен был быть непременно закрыт на замок. Затем был завтрак в восемь утра. Туалет опять закрывали. Затем прием таблеток после еды. Туалет при этом опять держали закрытым. Свободное время до обеда, который был в два часа дня, предназначалось для прогулки по коридору. Исключением как я уже говорил, была шестая палата, постояльцам которой можно было прогуливаться только в самой палате. После обеда был тихий час, длившийся два часа, во время которого выход из палат был запрещен всем. Затем в шестнадцать часов больные полдничали. Опять-таки с закрытым туалетом. В шесть вечера был ужин. Затем свободное время до восьми, только в это время разрешалось смотреть единственный телевизор во всем отделение, который стоял в столовой. Всем кроме шестой палаты. В восемь часов вечера проводился последний прием таблеток, длившийся почти час, с закрытым туалетом естественно. Затем в девять часов из буфета всем выдавали кефир перед сном. И наконец в десять часов был отбой. После отбоя из палат нельзя было уже выходить никому, если только по нужде или покурить, санитары за этим строго следили. В общем, туда куда я угодил, сложно было назвать больницей, скорее это была тюрьма строгого режима. Но я всего этого еще не знал.

Меня поместили в палате в самом проходе на железную развалившуюся койку. Рядом с мальчиком лет семнадцати который, по всей видимости страдал умственной отсталостью или чем то вроде этого. Таких санитарки ради хохмы называли «Маугли». Пацан без конца вскакивал с кровати и смеялся, глупо на всех посматривая. Он ходил под себя, поэтому всегда был в «памперсе». По поступлению мне вкололи какой-то препарат, от которого меня потянуло в сон. Но я никак не мог заснуть, как только веки мои смеживались, Мальчик-маугли громко ржа, вскакивал с койки. Спустя короткое время я был готов убить его за это. Через некоторое время Маулги прекратил свои выходки, и я провалился в сон. Но только на мгновение. Кто-то из пациентов проходя мимо задел меня рукой. Это было не выносимо. Больные, запертые санитарами в палате, вынуждены были прогуливаться мимо меня туда сюда. А так как моя койка стояла прямо в проходе. Кто-нибудь из них то и дело непременно задевал рукой меня или мою кровать. Которая вздрагивала как молодая лань от каждого прикосновения.

Не в силах заснуть я сел на кровать, подперев кулаками подбородок. Я уже был готов бежать отсюда без оглядки. Не мигая, я надолго уставился в одну точку на полу, в глазах моих поплыли образы. Линолеум под моими ногами был весь покрыт причудливыми текстурами. Мне вдруг стали мерещится чудовища, они возникали прямо на полу под моими ногами.

- Смотри внимательно, - сказал Энтони Хопкинс голосом Еремина. – Видишь, это твои грехи Михаил!

Я вдруг увидел девичий стан с отвратительной головой чудовища.

- Это похоть, видишь?

- Вижу! – подумал я с ужасом.

- Уничтожь ее – сказал Хопкинс.

- Но как?!

- Дави ее!

Я наступил на чудище ногой. Образ исчез, но за ним, тут же появился новый. Я смотрел на пол, не мигая. Мне привиделась отвратительного вида горбатая старуха с клюкой.

- Это еще кто?! – подумал я.

- Разве ты не узнаешь? Это твоя зависть.

- Я прихлопнул старуху тапкой.

За ней тут же явилась новое чудовище. Это был стройный атлет с рогатой головой.

- Это что еще за черт рогатый? – подумал я.

- Это твое тщеславие, Михаил разве ты не узнал его? – сказал Энтони Хопкинс. – Его тебе не прихлопнуть тапкой, тщеславие – мой любимый грех.

- Кто ты! - спросил я в ужасе.

Мальчик- маугли опять громко захихикал.

- Кто я?! А ты сам как думаешь, кто я? – спросил голос. - Кто сидел в детстве у тебя под кроватью, когда ты темной ночью один трепетал от страха, кутаясь в одеяло? Кто обитает в тени, которую ты боишься с самого своего рождения?