Я Твой День В Октябре

Часть 18 Дочь родилась

Глава восемнадцатая

Все совпадения имен, названий, событий - случайны.

Всего два события необходимо называть для любого человека главными. Всё остальное или почти не важно, или вообще не имеет значения, достойного остаться в памяти его потомков. Первое событие - случайное абсолютно, зависящее только от того, что именно вот этих двоих, будущих твоих папу и маму, жизнь случайно отловила в разных местах, достала за шкирку из многомиллиардной массы народа и прилепила плотно друг к другу. Кого надолго, кого на недельку всего. Но в результате этого финта ранее неизвестных друг другу судеб в узаконенный человечьей природой срок появляешься ты. Маленький кусочек живого, ни для чего пока непригодного крошечного тела, на  которое со всех сторон слетаются самые добрые феи - любовь, радость, счастье, вера и надежда. Кто-то из них останется с тобой, чтобы привести тебя ко второму главному событию, но уже не случайному, а единственному определённому свыше уже в первое мгновение твоего явления миру -  к смерти. И в момент, когда душа твоя уже продирается сквозь угасшую плоть на волю - в бесконечную чистую, сверкающую всеми звёздами вечности иную жизнь рядом с Создателем, провожают душу твою на тот свет другие уже феи - скорбь, печаль и  плакальщица. Хотя, вообще-то всё должно быть, по элементарной логике, наоборот. Рождаешься ты для того, чтобы весь свой срок земной продираться через дремучие леса трудностей, проблем, быстро забывающихся удач твоих и беспрестанных обломов да разочарований, а потом, рано или поздно, но закономерно отдавать душу богу.

Потому фея печали, например, должна встречать тебя в роддоме, а фея безграничного счастья обязана провожать душу твою бессмертную к воротам рая. Но так считает автор повести этой, притягивая к себе как магнит гнев счастливых родителей и мрачное негодование скорбящих по усопшим. И выходит, что жизнь, какой бы случайной и скоротечной она ни была, не является твоим, автор, собачьим делом. Да и кончина. Явления эти, считаются  в массах, объективными, а потому и надо к ним относиться как привык народ за сотни тысяч лет.

Вот если Лёху с Надеждой взять к примеру, то рождение в январе семьдесят первого года дочери  Златы было подарено им великой Судьбой, как награда за то, что могучая и явно неземная сила точно рассчитала день в октябре шестьдесят восьмого года и сделала всё так, что они просто не смогли разминуться. А как раз в момент их нечаянной встречи амур оказался рядом и снайперским выстрелом скрепил их воедино своей волшебной стрелой.

Дочь оказалась прекрасной. На седьмой день, когда Надежду вывели из роддома две веселые санитарки и передали толстый свёрток из теплого одеяла, набитого гусиным пухом, отцу. И вот  когда Лёхе вручили дитё его собственное - тут и понеслись со всего мира  от небесных высот поздравления на всех языках, многомиллионные крики «ура!» и самые добрые и верные ангелы хранители выстроились в очередь, чтобы кто-то из них достался Злате. Лёха нёс свёрток к черной «волге» в крепких, но почему-то дрожащих руках, пытался на ходу приоткрыть пелеринку, прикрывающую лицо дочери, но путался в развевающемся на январском ветерке розово-алом  банте, которым было перевязано одеяло, и разглядел ребёнка своего только в машине. Это было совершенно необыкновенное создание. Тёмные бездонные Надины глаза. В которых отражался обалдевший от счастья папа Алексей Малович. Красивые и нежные Надины губы и аккуратный Надин носик между двумя  бархатистыми Надиными щеками. От Лёхе в нежном личике дитя было только собственное его отражение  от глубоких почти коричневых глаз малышки. Факт это его не удивил. Не хватало ещё, чтобы у Златы был папин нос, рот и прищуренные серые волчьи глаза.

- На тебя похожа! - обняла Надежда мужа, не касаясь свёртка. – Значит, счастливой будет.

- Ну да! - подтвердила тёща. - Если девочка вся в отца - это счастливая девочка. Жизнь сложится удачно.

- Вот откуда суеверия такие у вас, образованных женщин? - шутливо сказал радостный тесть, ждавший первого внука или внучку так же примерно, как герой, узнавший, что его представили к высшей награде Советского Союза, ожидает, когда ему на пиджак торжественно приколят Золотую Звезду. - Она в любом случае счастливой будет. Это лично я вам гарантирую.

- И я! - крикнули дуэтом муж с женой.

- Хвастуны, - весело доложила Лариса Степановна. - Любой ребёнок вырастет неправильно, если у него никудышные бабушки. Вы этого, конечно, не знаете. А вот у Златы нашей бабушки отборные, первосортные. Это я так говорю потому, что скромная. А то бы и поярче высказалась.

Родители Лёхи ехали в другой обкомовской машине вместе с братьями Андреем и Ильёй и, наверняка, диалоги вели похожие. Мама Алексея была просто потрясена тем, что Надины родители вообще ни словом ни намёком не воспротивились тому, что девочку назвали в общем-то в честь польского происхождения Людмилы Андреевны. Звали маму Лёхину раньше на самом деле иначе, но когда ещё до войны бабушкиного мужа, офицера-белополяка расстреляли советские коммунисты, дети его и жена как-то смогли прорваться через Украину, Белоруссию и убежать за Урал. В Казахстан.

Одна из трёх сестер, правда, попутно с побегом ухитрилась выскочить замуж за советского офицера и осталась жить в Киеве. А бабушка Стюра и  тётя Панна приехали в Зарайск и сказали властям, что по дороге у них украли две сумки со всеми документами. Написали заявления и вскоре получили паспорта с другими именами, фамилиями, а по национальности стали украинками.

Но когда Надя с Алексеем, задолго до родов, выбирали разные предполагаемые имена для мальчика или девочки, то Людмила Сергеевна безо всякой надежды предложила мальчика назвать Станиславом, а девочку Златой. В честь её отца или бабушки. Когда Надя доложила версии эти своим, то Игнат Ефимович сказал.

- Ребёнок будет ваш. Вы его как угодно назовите. Хоть Махмудом или Джеральдиной. А вот воспитывайте порядочным, честным, умным и полезным для страны человеком. Маму, твою, Надежда, в двадцать третьем году Ларисой назвали. Так она на пять окрестных деревень одна была с таким именем. И на родителей её косились все. Какого черта, мол, выпендриваетесь, когда есть Марии, Марфы, Евдокии и всякие Агафьи с Акулинами?