Нюрка

12

Несмотря на усталость, спалось ночью мне плохо. От духоты не знала куда деться, крутилась с боку на бок, мяла подушку.

Все форточки в доме по открывала, а толку нет. В воздухе парило, видимо днём ожидается хороший дождь.

Откинула одеяло, прижалась к стене, и под утро все-таки забылась глубоким сном.

Казалось только прикрыла веки, а будильник уже вовсю надрывается, да так противно, что кажется по мозгам стучит своими маленькими молоточками.

Встала. Выключила будильник.

Эх! Как не стало моего живого будильника петуха, приходится заводить вот этого монстра, чтобы не проспать ненароком.

Делать нечего, пошла умываться. Взглянув в зеркало ужаснулась. Глаза красные, мешки под глазами, щека смята, волосы торчком.

Накачала ведро холодной воды, налила в таз и умылась. В голове просветлело, ушла вся тяжесть. Лицо покраснело от холодной воды, но отёки ушли. Привела себя в порядок, причесалась. Позавтракала на скорую руку творожком со сметаной. Сходила к Милке в новый сарай.

Пастух вчера говорил, что погуляла моя красавица. Весь день на неё быки прыгали. Значит скоро затяжелеет, придётся в запуск её отправить. Новая жизнь в новом сарае.

Смешно стало мне и грустно. Может и мне свой сарай поменять нужно, чтобы новая жизнь ко мне пришла? Устала от одиночества сил нет. Как любой бабе хочется семью свою создать, ребёночка родить.

Мысли прервал звук заведённой машины со двора соседа. Я вышла во двор. Колькин брат заводил подаренную им брату, не за долго до пожара машину.

Увидел меня, вылез поздоровался. Поговорили немного. Оказывается, Колю брат вчера схоронил в закрытом гробу на городском кладбище. Ему так было удобнее. Дом и машину брата, по истечении сорока дней собирался продать. Говорить долго было некогда, скоро на работу, то что нужно было я узнала.

Небо хмурилось. Солнце едва проглядывало сквозь серую пелену. Тёплый ветер набирал обороты, гоняя по улице у кого-то отобранные пакеты.

Я на всякий случай одела калоши и плащ-дождевик. Снять если что не долго. Вскоре подъехал грузовик с бабами. Я с радостью заметила, что Валерка не поленился натянуть брезентовый полог, на случай дождя над кузовом.

Я забралась внутрь по навесной лестнице. Внутри было темно, но неунывающий бабий хохот, придал бодрости. В любую погоду наши хохотушки находили тему для веселья. Я села с краю, напротив Тони и Любы. Почувствовав на себе неприятный взгляд, подняла глаза.

В углу сидела Лилька. Недовольная чем-то, зыркает на меня своими глазами, будто разорвать меня на куски собирается.

Я поежилась от неприязни. Вот прилипчивая баба. Опять чего-то надумала и злится сидит. Странно, что она в угол забилась, не похоже это было на неё. Обычно Лилька всегда на центральную скамью садилась и хохотала громче всех.

А между тем, бабы новыми сплетня и делились. Кто-то свадьбу скоро играть будет, после сбора урожая. Соседа моего Кольку помянули и про председателя не забыли.

Тут я стала внимательно слушать. Лилька тоже отвернулась от меня придвинулась ближе к Гале, которая говорила:

-А вы слышали бабы, что председатель наш вчера письмо жене отправил? Скоро приедет. На конверте имя есть – Раиса!

-Точно, - согласилась Люба, - он и кровать вчера купил. Большущая такая. Во-о-о-от такая!

Люба постаралась показать руками размер кровати, на сколько ширины её рук хватало.

-Спинка резная, ножки витые толстые. Красное дерево какое-то. Матрас толстый, дорогой очень. Вся лаком покрыта. Мой Санька вчера заносить помогал. Привезли почти к вечеру.

Бабы охали и вздыхала завистливо, а мне вдруг так тошно стало. Посмотрела на Лильку. Сидит, на меня смотрит и ухмыляется, будто мысли мои читает, и сама на той кровати спать собирается. Что ж, быстро она про Ваньку своего забыла. На городского красавца потянуло.

Едва закончили дойку и сели за стол попить чаю, подъехала машина председателя. Бабы все повыпрыгивали со стола и давай суетиться, рабочую атмосферу изображать. А мне почему-то было стыдно, что-то придумывать, так и сидела за столом, держа в руках горячую кружку с чаем.

Виктор Андреевич поздоровался со всеми и пошёл прямо в мою сторону. Блин! Список! Вот я голова садовая, забыла.

-Здравствуйте Анна, - сказал он, садясь напротив меня за стол. А у меня лицо горит, вижу ведь, как бабы на нас смотрят, локтями друг друга тыкают, хихикают.

-Здравствуйте Виктор Андреевич.

-Я заехал, как обещал за списком. Всё готово?

-Нет у меня списка, извините. Я про него как-то забыла совсем, мямлила я, разглядывая его белую рубашку в синюю полоску.

-Ну не беда. Пишите сейчас. Я подожду.

-Да нет. Я тут подумала… Не хочу я больше такое хозяйство вести. Мне моей коровы хватит. А по весне курочек снова заведу и всё.

-Уверенны Анна?

-Да. Конечно. Хотя, если у вас есть время. Я бы быстренько заявление написала и отдала вам, чтобы в контору не идти.

-Какое заявление? - спросил он, вставая из-за стола.

-Об отпуске. Я по графику десятого августа иду. Надо было раньше написать, но как-то не получалось.

Мне показалось, что председатель выдохнул облегчённо. На лице промелькнула улыбка.

-Знаете Анна. А поедемте со мной до конторы. Там спокойно напишете своё заявление. А мне с вами поговорить надо.

К тоже председателю откажет? Надо, значит надо!

Я сняла с себя рабочий халат, взяла свою сумку и пошла за ним к машине, под усилившееся бабье шушуканье. Теперь точно сплетен не оберешься. Весь остаток дня мне эти язвы кости мыть будут.

***

Утро встретило Виктора в привычном для мужчин состоянии, после которого срочно нужно было идти в душ. Всю ночь ему снилась златокудрая Анна, то в злополучном халатике и манит его к себе, то в купленном им пеньюаре, лёжа на его новой кровати, призывно улыбаясь.