Авантюристка 

Глава 13

Прогулка по зимнему Петербургу не обошлась без последствий. С самого утра Алёну мучил удушающий кашель, от которого в груди поселилась тянущая боль, к полудню поднялся жар, голова сделалась тяжёлой, сознание туманилось, и путались мысли. Виски, словно обручем стиснуло, всякий раз, когда её вновь начинал донимать приступ кашля, в голове что-то взрывалось пульсирующей болью.

Закрыв глаза, Алёна лежала в постели, прислушиваясь к голосам, доносившимся из будуара, но слов разобрать не могла. Прохладная сухая ладонь коснулась её лба. Хрипло вздохнув, девушка открыла глаза и увидела склонившегося над ней князя Запольского.

- Я послал за доктором, - обеспокоенно вглядываясь в покрытое лихорадочным румянцем лицо, произнёс Арсений Борисович.

- Не стоило таких хлопот, - пробормотала Алёна. – Обыкновенная простуда.

- Позвольте мне о том судить, - хмуро отозвался князь, вспомнив о том, как шесть лет назад обыкновенная простуда свела на тот свет его собственную мать.

Доктором оказался довольно молодой и привлекательный мужчина лет тридцати пяти, явившийся в дом Запольского спустя час после визита князя в спальню к Алёне. У него был приятный мягкий голос, проницательный умный взгляд голубых глаз и удивительно нежные для мужчины руки.

- Я склонен предполагать пневмонию, - вынес свой вердикт эскулап, осмотрев больную. – Заболевание опасное и обещать благоприятного исхода не могу, потому настоятельно рекомендую поместить барышню в Боткинскую больницу, где за ней будет надлежащий уход.

- Я не хочу в больницу, - испуганно отозвалась Алёнка, вцепившись в запястье Арсения.

- Не тревожьтесь. Никто вас не отправит в больницу, - поспешил успокоить её Запольский, поправляя влажные локоны, упавшие ей на лицо.

- Тогда вам понадобится опытная сиделка, - пожал плечами доктор.

- Вы могли бы кого-нибудь рекомендовать? – осведомился князь.

- У меня на примете есть одна женщина, думаю, вам она подойдёт, - задумчиво произнёс доктор, поглаживая коротко подстриженную клинышком русую бородку. – Я пришлю её к вам ближе к вечеру.

- Что понадобится для лечения? – спросил Запольский.

- Организм должен сам справиться с болезнью, можно только облегчить её течение, - вздохнул доктор. – Давайте больной как можно больше тёплого питья и следите, чтобы жар не был слишком сильным, - добавил он, прощаясь с князем.

До прихода сиделки её обязанности пришлось взять на себя горничной, чем та была весьма недовольна, опасаясь заразиться. К вечеру Алёне сделалось совсем худо. Она впадала в забытьё и начинала бредить, звала маменьку, плакала и клялась, что всё исправит. Арсений беспокойно мерял шагами будуар, изредка заглядывая в спальню, где уставшая за день горничная, пыталась сбить жар, прикладывая смоченное водой с растворённым в ней уксусом полотенце ко лбу девушки.

Наконец, появилась сиделка, и дворецкий, не мешкая, провёл её прямо в покои барышни. Сиделка назвалась Прохоровой Авдотьей Васильевной. На вид ей было немногим больше сорока. Арсений Борисович окинул женщину придирчивым взглядом. Светло-русые волосы стянуты в тугой узел на затылке, взгляд внимательный, но бесстрастный, губы сжаты в тонкую линию. Задав ей несколько вопросов, Запольский остался вполне удовлетворён ответами.

Авдотья Васильевна пятнадцать лет проработала сестрой милосердия в Боткинской больнице, имела немалый опыт в обращении с пациентами и предоставила хорошие рекомендации. Войдя в спальню, сиделка приблизилась к кровати, где в бреду металась Алёна, промокнув испарину на лбу больной, она нажала кнопку электрического звонка. Тотчас явилась горничная.

- Передай, чтобы согрели молока, и пускай добавят ложку мёда, - распорядилась сиделка, приступая к своим обязанностям.

Склонившись над больной, женщина принялась поправлять подушку, ворот ночной сорочки Алёны распахнулся, и в неярком свете светильника на шее девушки тускло блеснуло серебряное распятье. Авдотья ахнула и, подцепив цепочку пальцем, склонилась ещё ниже. Чёрный шёлковый гайтан сменила серебряная цепочка, но распятие, несомненно, было то самое.

- Сашенька, - прошептала помертвевшими губами женщина. – Девочка моя, неужели ты?

В будуаре хлопнула дверь, вернулась горничная и принесла кипячёное молоко с мёдом. Сиделка отпрянула от постели, взгляд её вновь стал непроницаемым, а лицо превратилось в маску, не выражающую никаких чувств.

Авдотья Васильевна почти неделю не отходила от Алёны, пока не наступило улучшение, что и констатировал врач, навещавший больную ежедневно. Доктор рекомендовал ей ещё несколько дней оставаться в постели, пока она окончательно не окрепнет.

Запольский несколько раз на дню справлялся о здоровье больной и каждый вечер приносил ей столь полюбившиеся эклеры, которые покупал в кондитерской на Невском. Поскольку никаких других занятий у Алёны не было, а её свобода была ограничена стенами спальни, визиты князя стали единственным развлечением.

Арсений Борисович оказался замечательным рассказчиком и собеседником. От него Алёна узнала много нового о высшем свете Петербурга. Рассказы Запольского отличались едким остроумием и незлобной иронией в адрес весьма примечательных и чудаковатых личностей, на которые столь щедро было столичное общество.