Мирон - сын Мирона

Глава 5

Глава 5

На следующий день он опять пришёл к ней вечером. Аэлла встретила его на ногах: она встала попить свежего мятного отвара с мёдом, что недавно принесла Эл с кухни. Аэлла повернулась к нему и улыбнулась устало. Сейчас на ней была только длинная до пола белая рубашка, а по спине и груди до колен рассыпались светлые волосы.

– Как ты? – прошептал Мирон.

Аэлла пожала плечами, разрезая на дольки ярко-красное яблоко, шепнула:

– Лучше...

– Голова?

– Кружится чуть-чуть... и в ушах шумит...

– Я всё-таки вызову врача! – Он решительно дёрнулся к двери всем телом, но Аэлла успела преградить ему путь, воскликнула:

– Не надо, пожалуйста!

– Почему? – Мирон искренне удивился, глядя сверху.

– Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал...

– Что ты болеешь? – он перебил её шёпот.

– ...что мы вместе... – она договорила то, что хотела, а он помешал ей. Мирон промолчал, раздумывая, потом добавил негромко:

– Я могу найти твою служанку, и пусть она сама позовёт врача, я могу сам этого и не делать...

– Не надо. – Она отрицательно повела головой, пряди её светлых волос приковывали взгляд, и глаза Мирона охватывали её всю: лицо, волосы, шею, растерянную улыбку-просьбу. – Будут вопросы, взгляды... Я не хочу, чтобы кто-то даже догадывался...

– Почему? – он шепнул недоумённо.

– Не хочу и всё... – Она настойчиво поджала губы.

Идвар пожал плечами, согласился:

– Как хочешь...

Аэлла убрала в вазу нож и разрезанное яблоко, до этого они были у неё в руках, достала лишь одну дольку, откусила неторопливо.

– А лечиться?

– Завтра уже всё будет нормально... Вот увидишь.

– Ты ела что-нибудь, кроме своих яблок?

– Я ничего не хочу... – Она опять откусила от яблока.

– Ослабнешь...

– Я всё наверстаю... потом...

Идвар ближе подошёл к ней, осторожно взял пальцами одну из прядок волос, покрутил, навивая на костяшку пальца, смотрел, как сверкает она на изгибах при свете свечей. Прекрасно, до чего же красиво! Он поднял глаза, глядя исподлобья, и встретил взгляд девушки. Смутился. Отпустил, быстро распутывая палец.

– Извини...

– Да нет, почему же, если тебе это интересно, если тебе нравится... – Она улыбнулась мягко.

– Я скучал по тебе... – он прошептал ей в глаза, осторожно взял за локти и подтянул к себе, ища губы для поцелуя. Аэлла привстала на цыпочки, подняла лицо навстречу. Он целовал её, целовал губы, пахнущие яблоком, лоб, глаза, шептал, щекоча кожу горячим дыханием: – Я скучал... Я так хотел... так хотел обнять тебя... Любимая... Милая моя... Так хотел...

Через тонкую шерстяную рубашку он чувствовал её тело, так близко, такое доступное, горячее, аж голова шла кругом, дыхание перехватывало от одних лишь поцелуев, оттого, что чувствовал ладонями её тело через тонкую ткань. Ему было так мало надо, чтобы возбуждение вскружило голову, чтобы от страсти задрожало всё тело.

Идвар мягко подтолкнул её чуть вперёд, сталкивая в сторону вазу с фруктами. Аэлла отступила, упёрлась в стол, но Мирон чуть подсадил её, не отпуская от себя, ласкал спину, утопая пальцами в волосах. Аэлла вынуждена была раздвинуть бёдра, чтобы позволить ему быть близко, поэтому подол рубашки поднялся вверх, открывая ноги. И Идвар ласкал горячими ладонями её колени, поднимаясь всё выше. Добрался до живота, груди, касался плеч, тонкой светлой кожи на внутренней стороне рук. Она сводила его с ума, завораживала, он уже и думать не мог ни о чём другом, кроме, как о ней, о тех чувствах, что она в нём рождала, о тех наслаждениях, причиной которых была только она...

На этот раз он не торопился, был аккуратным, прижимал её к себе, чувствуя, как пряди волос её скользят по рукам, касаются лица, обнажённой груди, освобождённой от одежды. Разве такое можно терпеть? Разве это в силах человека?..

Аэлла кусала губы, сдерживая хриплый выдох, закрывала глаза, запрокидывая голову, покорно отдавалась его страсти, его напору, дрожала всем телом.

Он утонул лицом в её волосах, прижимаясь щекой к шее под ухом, до скрипа стиснул зубы, зажмуриваясь, молча перетерпел и хрипло выдохнул. Аэлла обнимала его за шею и чувствовала, как стучит под пальцами его сердце. Замерла в ожидании.

– Проклятье... – прошептал Мирон чуть слышно.

– Что?.. – Она заглядывала ему в лицо, ловила взгляд.

– Опять... не успел...

Она осторожно коснулась пальцами его лба, убрала мокрую прядку волос, ставшую ещё чернее. Шепнула:

– Не убивайся так...

Он хрипло усмехнулся на её замечание, скривил губы, отвечая:

– А если ребёнок?.. – спросил многозначительно, и Аэлла стушевалась, она и не думала об этом, а ведь, в самом деле, всё теперь может обернуться и так. А что она может сделать, если она и о своей будущей жизни-то ничего определённого сказать не может. А ребёнок – это ответственность, тогда ей придётся жить ради него, и заботиться о себе ради него.