Дождь цвета луны: вечная любовь

Глава 5

Долго еще сон не успокаивал мои мысли, беспокойно сбивала я под собой циновки, беспокойно, то накидывала на глаза ароматные верхние одежды, то скидывала их, то, приподнималась на своем ложе, прислушиваясь к чему то, то вновь устало падала на одеяла. Были мгновения, когда считала я все произошедшее со мной сном, разве не могла я выдумать и молодого обворожительного монаха, от одной улыбки которого мое сердце перестает повиноваться мне, и как будто отделяется от разума и разум, вторя ему, заставляет грудь сладко и болезненно сжиматься от тоски и радости. Разве не могла я выдумать, потеряв разум от горя, и ритуал, который прошел успешно в неурочное время. Со страхом я несколько раз вставала и собиралась одеться и проверить, не привиделось ли мне все произошедшее со мной, но легкий шум за стеной или даже заглянувший в окно лунный свет ослаблял мою решимость, и я опять, скованная по рукам и ногам болезненной тревогой, опускала голову на постель. Когда же царство грез все же увлекало меня на свои поля, меня преследовали яркие синие глаза Рэна, который принимал форму великого дракона, и я без удивления принимала его превращение. Или же напротив, светлоокий дракон вдруг становился мужчиной, и я, не отдавая себе отчета в том, что делаю, признавалась ему в любви. Но подобные вольности иногда случаются на полях грез, и мы не в силах преодолеть иллюзии, которым полно это царство. Хотя мудрые люди говорят, что именно в царстве грез полностью обнажается наше сердце и открывает нам самим то, что в обычное время скрыто. Что ж, я и сама поняла, что мне особенно дорог этот незнакомый мужчина с самых первых мгновений нашей встречи, мы связаны с ним незримой, но крепкой нитью судьбы. И даже если завтра она разлучит нас, я все равно знаю, что эта связь между нами не исчезнет ни в этой, ни в последующих перерождениях. Он не просто коснулся моего сердца, он оставил в нем заветный нестирающийся след, и я точно знаю, что и я так же оставила драгоценный след в его сердце.

С первыми лучами солнца младшая служанка начала жестоко звать меня, шуметь, переставляя предметы для утреннего омовения и раскрывая шумно ставни, я, крепко закрыв глаза и прикрывшись верхней одеждой, пыталась не обращать внимания на эти досадные помехи моему отдыху. Но внезапно вспомнив все произошедшее истекшей ночью, я, как облитая ледяной водой, заставляющей цепенеть и тело и мысли, подскочила на своем ложе.

- Что-то случилось, Аяко? – Тревожно поинтересовалась я.

Молодая служанка подняла на меня взгляд, обитающий в своих грезах, и ровно ответила.

- Госпожа старшая жрица Минори спрашивала, проснулись ли вы, и велела меня разбудить вас, если вы еще отдыхаете.

Я запустила руку в волосы, и, отвернувшись от девушки, начала водить руками по полу в поисках снятых гребней. Пальцы мои прикоснулись к нежным, совершенно не поблекшим за ночь лепесткам вынутого из прически цветка. Сердце тут же забилось в моей груди сильнее, и я вспомнила глубокий, такой приятный, звучащий как музыка голос молодого монаха «Это цветок небесного дерева. Так ты покажешься великому дракону еще прекраснее». Мои щеки запылали, опаленные внезапным жаром, как раздутые веером угли. Я, сама не зная зачем, укрыла цветок от посторонних глаз служанки шелковым поясом, не хочу, чтобы чей-то еще взгляд касался этого важного подарка. Уже собравшись и уложив волосы, я приказала девушке выйти из моих покоев под предлогом краткого уединения для чтения утренней благодарности огненной Ками. Достав цветок, слегка придавленный шелковой тканью и прикоснувшись к нему губами, я несколько раз поцеловала нежные лепестки и только после этого спрятала все еще свежий бутон во внутренний тайный карман у самого сердца.

Только после этого я отправилась в главный зал, где по уверению Аяко меня ожидала старшая сестра. Несмотря на заботу, все сильнее тревожащую мое сердце, со стороны не один построений не скажет, что на самом деле занимает мое сердце. Когда мне становится совсем страшно, я прижимаю кончики пальцев к ткани, за которой спрятан подаренный им цветок, и вновь успокаиваюсь. Ведь самое главное я несу у самого сердца - доказательство того, что он существует, а не привиделся мне в обольстительном сне.

Когда я вхожу в широкий зал, светло освещенный многочисленными светильниками, мягко пригибающимися при малейшем дуновении ветерка, меня встречает Минори, видно чем-то обеспокоенная с нервно поджатыми губами и лихорадочным взглядом, кажется, пытающимся разглядеть что-то скрытое от глаз. Я, не начиная разговора, поклонилась, в зале уже собрались до моего прихода четырех старших жриц. Видимо, ожидают появления старшей жрицы настоятельницы. Все это кажется мне странным, для чего с первыми лучами зари вместо того, чтобы заниматься повседневными делами, жрицы собрались в этом зале?

- Как прошел вчерашний ритуал восхваления и благодарности Суи-Рюу-но-Ками? – Наконец, спрашивает сестра.

Я смотрю в сторону, делая вид, что меня совершенно не волнуют собравшиеся, и с любопытством смотрящие на меня жрицы. Судя по тяжелому, притворно-ласковому тону старшей сестры, на ум мне приходит подозрение, что она о чем-то недоговаривает. Опять прикасаясь к заветному цветку, я, спокойно, стараясь, чтобы мой голос был подобен стоячей глубокой воде, отвечаю. - Великий светлоокий дракон принял мои подношения и заклинания. Благодарю, сестра, что в твоем сердце находится место для беспокойства, но разве произошло что-то исключительное, о чем я не знаю, и что так обеспокоило тебя, и заставила жриц собраться с первыми лучами зари в этом зале. – Я спросила это, не повышая голоса и размышляя про себя, не мог ли кто-то из слуг или жриц видеть вчера ночью как я пробиралась в хранилище, для того чтобы вернуть свитки подземного царства на свои места.