Два лика Ирэн

Глава 6

Питер каким-то привычным жестом почесал затылок, изрядно растрепав свои кудри, а потом спросил:

— Может, госпожа Ирэн, в часовне посидим? Отец Карпий-то уже того… С утра ещё начал, — он абсолютно недвусмысленно шлёпнул по горлу двумя пальцами — так что и не придёт сегодня больше, сами знаете.

Ирина согласно кивнула головой. Освещая ей путь факелом, Питер долго бродил по коридорам и лестницам и, наконец, привел её к тяжёлым двойным дверям с резными крестами на створках. Внутри было темно, сухо и прохладно, в два высоких узких окна заглядывала темнота, еле разгоняемая крошечными огоньками трёх лампадок возле икон. Специфический запах ладана, воска, ещё чего-то, не слишком понятного, но связанного в памяти Ирины Викторовны именно с церковной службой.

От входной дверей, налево и направо, стояло по четыре широких скамьи. У передней, самой удобной, со спинкой и подушечками на сидении, он остановился и, показав Ирине рукой, что сесть нужно сюда, закрепил факел в кольцо на белёной стене. Садиться сам не стал, стоял и смотрел на госпожу, ожидая приказаний.

— Садись, Питер. Долго говорить – устанешь стоять.

На скамью мальчишка не сел, выдвинул из-под неё небольшую табуретку и устроился у ног Ирэн, вопросительно поглядывая на неё.

— Питер, ты слышал, о чём я говорила с лордом Берритом? — называть мужика папенькой без нужды Ирина не хотела. Как-то уж слишком нарочито звучит, непривычно ей.

Питер помялся-помялся, потом, всё же, сознался:

— За дверями я стоял, ждал, пока говорить закончите…
— Значит, слышал и понял.
— Да не очень, госпожа Ирэн. Вроде как, головой вы треснулись? И от этого всё забыли?
— Да, так и есть.
— Но ведь меня-то узнали! —  и потыкал пальцем себе в тощую грудь.
— Питер, я тебя узнала, когда лорд назвал. А сама – так не могу вспомнить. Поэтому лорд Беррит и приказал, чтобы ты всё время был при мне и тихонько подсказывал, кто и что. И на вопросы отвечал. И, упаси бог, никому об этом не говори! Иначе – сам помнишь, чем лорд грозился – выпорют тебя…

Думал Питер не слишком долго. Всяко, эта работа будет и ещё полегче, чем у лорда. Так-то, с девками, хоть и высокородными – проще, чем с пьяным хозяином. Ну, а на вопросы ответить – и вообще не сложно. Пущай спрашивает, ежели чего забыла. Но первый же вопрос ввёл его в ступор:

— Питер, почему в гардеробе на стенах одежда висит? Там же пахнет дурно очень.

Питер подозрительно уставился на госпожу Ирэн. Смеется она, что ли?! Да нет, лицо вроде обычное, серьёзное… А так-то, если разобраться – какая ему, Питеру, разница, что госпожа спрашивает? Может она и правда, как дурочка теперь?! Хоть и не слишком похожа на юродивую Фимку, но кто знает… Но госпожа Ирэн сидела тихо, в голове не копалась, вшей не искала, не хихикала страшным голосом, да и ущипнуть его не пыталась. Проще уж объяснить, что она там спрашивать будет, чем думать разное…

Одежду в гардеробе хранят для избавления от моли и блох. Потом, конечно, её проветривают, перед тем как надевать. И ничего она не воняет! Все так делают, и его, Питера, матушка – тоже так платья бережёт. Только у неё мало что висит в гардеробной – одежда больших денег стоит.

Госпожой можно звать только незамужнюю женщину, а ежели замужем дама за владетельным лордом, то следует ей говорить – леди. Владетельный лорд – это тот, который имеет и земли, и крестьян, и свой замок. Ежели замком владеет вдова лорда, то про неё говорят – леди, в полных своих правах. Ну или просто – леди в праве. А дочь – она просто госпожа, пока замуж не выйдет.

За кого выйдут госпожа Ирэн и госпожа Санти – знает только лорд Беррит. Он, так-то, очень сильно доволен браком. Даже гордится и говорит, что: «Удачно девок пристроил!». Нет-нет, госпожа Ирэн, я-то, конечно, не посмею вас и госпожу Санти девками обозвать! Это лорд мой так говорит! А ещё говорит, что мужья у вас – владетельные лорды будут. Владетельный – это когда земля своя есть и дом большой или, там, замок, например. Ещё какие бывают? Да всякие! Вот у него, у Питера, отец просто лорд. Замка нет своего и крестьян нет, а из земли – только огород. Но он – тоже лорд! Только не пэр. Иначе бы Питера и не взяли в услужение!

Тут Ирина Викторовна сделала маленькую паузу в расспросах. Пусть в голове хоть что-то отложится. Главное она уже поняла – кто богат, тот и владетельный лорд. Значит, её муж будет богатым.

Сейчас на улице зима и конец месяца дженуария, потому так и темнеет рано. Страна наша зовётся – Англитания, а правит король – Эдуард V. Его ещё в народе зовут Красавчик. Сказывают, что красивый очень и храбрый.

Леди Беррит третья жена лорда. От первой у него госпожа Санти, от второго – вот вы, госпожа Ирэн, а леди Беррит ему сыновей родила. Один пять, вроде, лет назад появился. Только он помер, до года не дожил. Говорят – слабый очень был. Так она ещё одного родила. Сейчас ему полтора года. И зовут его лорд Андре Беррит. Питер тогда ещё дома жил, как он народился, потому подробностей и не знает, но и так понятно, что быть ему владетельным лордом и пэром.

Пэр? Ну, это, госпожа Ирэн, совсем просто! Пэров в стране семьсот семьдесят семь. Сами знаете – божье число! И батюшка ваш – пэр. Он каждый год в столицу ездит по осени и там его сам король принимает! Этой осенью, должно быть, и пажа туда возьмут! Вот там он всё-всё рассмотрит! Но, конечно, пэром быть – очень дорого!

Отец Карпий – противный очень. Как из запоя выйдет, со злости на всех ептимью накладывает. Один раз всем повезло, со злости наказал он лорду Берриту вина не пить аж три месяца! Так-то бы и всегда! Ну, больше так не везло. Какую обычно накладывает? По-разному. Вот Питеру обычно земные поклоны достаются. Один раз аж двести пятьдесят отбил – шишка на лбу была и колени болели. Ну, нет, конечно, до стольки-то Питер считать не умеет, но очень-очень много. А вам обычно – «Отче наш» читать или, например, «Богородице, дево, радуйся». Раз пятьдесят подряд… И вовсе не для благочестия он так, а просто, со злости! И ещё всегда норовит за ухо схватить и выспрашивать разное. А я, вот крест святой, в жизни не воровал у лорда! Я даже почти не подслушиваю, что говорят они с леди. Вот крест святой!

А госпожа Сания, она такая… Ну, себе на уме, вот какая. Так про неё отец Карпий говорит! Она и не спорит никогда с ним, и на исповедь ходит, и всё, что положено делает, а вот не любит он её. А вас – любит! Говорит, что вы, госпожа, сердцем чистая и умом скудная, как высокородной деве и подобает!

При словах – «умом скудная» – Ирина Викторовна поморщилась. Так ей и муж покойный несколько раз говаривал. Особенно, когда рыжую свою завёл. Уж потом, после смерти, поняла Ирина Викторовна, что насмехался он. Да как бы она могла подумать-то так худо про него?! Чай, не чужой человек, считай – жизнь бок о бок прожили. Не мальчик уже был… Из всего, что было – вот эта вот насмешка, пожалуй, и была самой непростительной. Пусть она и наивная, и даже доверчивая дурочка в чём-то, а смеяться и пользоваться таким – мерзко. Предательство это, вот что. Только сейчас, находясь неясно где и ещё не слишком понимая, как тут выживать, она вдруг ощутила, как ворохнулась в груди жгучая… Нет, не обида. Горечь… И понимание, что не стоил её забот покойный Андрей. Первый раз так подумала и испугалась…

На самом деле, очень страшно в конце жизни осознать, что всю её, эту самую жизнь, ты принесла на алтарь человеку, который тобой просто пользовался. Мысль эту Ирина Викторовна попыталась отогнать подальше, но преуспела в этом не слишком. Вцепившись клещом, она всплывала поверх всех остальных, гораздо более нужных и важных сейчас – «Как выжить в этом непонятном мире?», «Как не обнаружить своё незнание самых простых вещей?», «Как вообще такое могло получиться?!». Машинально махнув рукой Питеру, чтобы помолчал, Ирина Викторовна расплакалась…

Расплакалась так, как на похоронах мужа не рыдала…

Растерянный Питер, вскочив с табуретки, неловко топтался рядом, боясь коснуться руки – не дай бог, госпожа оскорбится! Что делать с рыдающей девушкой, он не знал совершенно. А потом вспомнил, как поучал старшего брата отец, когда его дочка мельника отшила:

— Баба, сынок, хоть какая, а всегда про красоту свою помнит. Ежели ты ей, скажем там, колечко подаришь, то она, конечно, посмотрит на тебя благосклонно. Только в другой раз уже серёжки потребует! Так что лучше и не начинай, дурное это дело! И то сказать, она селянка простая. Ей за счастье должно быть, что на неё рыцарский сын посмотрел, а она – кочевряжится. Ищи другую, пусть сама тебе в глаза заглядывает. А ты только говори, какая она раскрасавица, да как ты на неё любуешься всегда. Тут-то ни одна не устоит!

— Госпожа Ирэн, у вас вон и глаза уже покраснели! Этак вы от слёз подурнеете совсем. Посмотрели бы сейчас на себя!

Госпожа неловко размазала слёзы по лицу рукавом, посмотрела на Питера припухшими глазами и спросила:

— Питер, а где есть зеркало?

Ну вот, теперь-то, конечно, она успокоилась – подурнеть они все страшно боятся. Только вот где он ей зеркало-то возьмёт?! Питер привычно поскрёб затылок и сказал:

— Ежели только к леди Беррит прогуляться? Может – пустит?

В покоях леди не было, зато в нише у входа, под двумя факелами, ярко горящими на стене, сидела женщина лет сорока и что-то сшивала из двух кусков ткани — фиолетовой и красной. Не понять, очередной безумный туалет леди Беррит или лорду шьёт? Впрочем, Питеру было всё равно.

— Нерка, где леди Беррит? Госпоже Ирэн она надобна. Срочно надобна! — Питер был деловит и настойчив.
— Дак ужинает в покоях лорда… — Нерка отложила шитьё, встала и поклонилась Ирэн.
_____________________________________________________