Снегурочка для детей министра

8 глава

Мэри Поппинс... точнее, няня Маша, хотя – вот ведь забавное совпадение! – Мэри и Мария – это одно и то же имя, просто в разных странах... так вот, няня Маша, которая до этого сидела возле переливающейся всеми огнями елки на маленьком детском стульчике, поднимается с места, как только Варвара и Богдан убегают за горячим шоколадом и печеньем, и подходит ко мне и хозяину дома с явным недовольством:

– Матвей Тихонович, я не знала, что у нас запланирован еще один утренник...

– Это не утренник, Мария Петровна, – объясняется перед ней мужчина, и по их общению я понимаю, что он даже как-то благоговеет перед этой статной женщиной. Возможно, ей, в отличии от родного отца, удается сдерживать маленькую непослушную банду, а это обычно восхищает.

– Тогда почему Снегурочка снова у нас в гостях?! – спрашивает Мария Петровна. – Уже почти девять часов вечера, через полчаса я планировала укладывать детей... – она явно обеспокоена тем, что мое неожиданное вторжение нарушит режим сна ее подопечных. Это очень мило, а еще я сразу покрываюсь пунцовой краской и начинаю просить прощения:

– Я немедленно уйду...

– Эльвира! – окликает меня Матвей Тихонович. – Никуда вы не пойдете, устраивайтесь поудобнее и отдыхайте, – а потом обращается к няне: – Мария Петровна, через несколько дней новый год – ничего страшного, если режим сна у детей немного собьется. Все равно сейчас нет никаких развивашек и кружков. Даже бассейн на двадцать девятое число отменился. Пусть они повеселятся, да и у меня не всегда получается побыть с ними, когда они ложатся так рано... – он поджимает губы, явно испытывая сожаление, а потом поворачивается ко мне, объясняя: – Я иногда в девять часов вечера только домой прихожу... Рабочий график у меня довольно жесткий.

Я киваю и кошусь на Марию Петровну, которая соглашается не укладывать детей прямо сейчас, а дать им время поиграть и повеселиться. Матвея Тихоновича это вполне устраивает, а я и сказать ничего не успеваю, потому что в этот момент в гостиную возвращаются Богдан и Варя: мальчик тащит большую стеклянную кружку с горячим шоколадом, а его сестра – пачку овсяного печенья с апельсиновыми и марципановыми кусочками.

– Вот это да! – восклицаю я сразу же, расплываясь в улыбке.

– Осторожно, Снегурочка, очень горячо! – важным тоном заявляет Богдан и ставит кружку на стол. – Подожди немного, пока остынет.

– Конечно, милый, – я киваю. – Спасибо большое!

– Печенье – мое любимое, специально для тебя принесла! – говорит Варя, и я беру одну дольку, осторожно надкусывая.

– Очень вкусно, Варенька, спасибо!

– Только не забывайте, что Снегурочка очень устала, – напоминает детям Матвей Тихонович.

– Мы будем тихими-тихими, как мышки! – говорит его дочка, и я невольно улыбаюсь, а потом ко мне неожиданно обращается Богдан:

– Мы с сестрой хотели собрать из наших новогодних конструкторов елку, но у нас что-то никак не получется... Может быть, ты поможешь нам?

– Дети... – начинает Матвей Тихонович с явной укоризной в голосе, но я перебиваю его и снова улыбаюсь:

– Все в порядке. Конечно, я помогу... Показывайте, что за конструктор?

Всего через пять минут мы вчетвером – я, Матвей Тихонович и его чудесные дети, – уже сидим прямо на пушистом белом ковре под сияющей огнями елкой и собираем другую елку – из больших магнитных блоков конструктора. Матвей Тихонович находит в интернете примерную схему сборки, и мы стараемся ей следовать, постепенно вырисовывая на зелено-еловом фоне треугольник за треугольником: сначала – нижний, самый большой, потом – поменьше, и так далее...

– Отлично получается! Мне нравится! – говорит Богдан, а Варя и вовсе в ладоши хлопает:

– Потом можно будет украсить наклейками!

– Что за наклейки? – спрашиваю я. – В виде елочных игрушек?

– Ага! – кивает малышка.

– Очень здорово!

Еще через некоторое время нас покидает няня Маша, у которой закончилась рабочая смена, а мне на телефон приходит сообщение от мамы:

«Почему тебя так долго нет дома, Эльвира?! Все в порядке?!»

Я быстро набираю ответ:

«Все отлично, буду через час!» – но отправить не успеваю, потому что в этот момент прямо за панорамным окном, выходящим во двор, начинается канонада праздничного фейерверка, и малыши моментально подрываются с мест, чтобы прилипнуть носами и ладошками к стеклу и, восторженно визжа, наблюдать, как в черное зимнее подмосковное небо взмывают залпы салюта, раскрываясь над головами пышными разноцветными бутонами.

Мы с Матвеем Тихоновичем тоже встаем и подходим ближе. Не скрывая эмоций, я завороженно наблюдаю за фейерверком, потому что люблю его с детства, а потом Варвара вдруг вскрикивает:

– Ой! – и прячется за отца.

– Что, очень громко было? – обеспокоенно спрашивает у нее Матвей Тихонович и мягко гладит малышку по голове.

– Нет! – девочка мотает головой. – Там просто... там кто-то есть!

– Что?! Где?! – не понимаем мы с мужчиной, но сразу начинаем смотреть туда, куда она указала пальцем, – на большой темный сугроб на заднем дворе.