Наследники Шамаша. Том 1. Тени и пыль

Глава 29. Хранитель Атии

Улицы Тиры были столь многолюдны, что одинокой крытой карете беспрепятственно проехать по дороге не представлялось возможности. Близилась война, и город гудел всё громче с каждым днём. Два дня назад из западных границ пришли тревожные известия: Кунабулу сильно трясло, и в соседской Керберре рухнуло несколько домов. В Акидии, рядом с Керберрой и в землях полнхольдского Мернхольда видели кунабульских демонов. Сомнений не оставалось – Иркалла просыпался, как и было предсказано Провидицей.

Весть о гибели принца Марка и исчезновении двух герцогских дочерей разнеслась по Карнеоласу подобно грому. Одна за другой. Королева Альвария слегла в горячке. У короля отнялась речь, и кронпринц Дарон взвалил на себя нелёгкую ношу отца. Он почти не спал и не выезжал из дворца, без устали занимаясь делами государственной важности.

Люди уже не стеснялись утверждать во весь голос, что отряд, отправленный в Заземелье за загадочными и никому не нужными фавнами, потерпел поражение. Поговаривали, что все младшие Рианоры погибли. Вся надежда возлагалась на старших и на мощные армии Карнеоласа, Понхольда и Нодрима.

Акме Алистер ехала в простой крытой карете по забитым улицам Тиры, стиснув пальцы, сложив руки на груди, мрачно глядя перед собой. Несколько дней назад к ней и герцогу пришел глава атийской церкви и сообщил, что в Эридане намереваются служить панихиду по Ишмерай и Атанаис Алистер. Герцог мертвенно позеленел и застыл, но Акме не стала молчать. Впервые, будучи герцогиней, она позволила себе раскричаться. Она рычала, вопила и угрожала расправой над теми, кто посмеет помолиться за их упокой. Она приказала отменить все поминальные службы в Атии.

«Если желаете молиться за них, молитесь как за живых! – грозно рычала она. – Но никак за мертвых! Ибо они живы! Все трое!»

Акме не получила никаких знаков от дочерей и племянника, подтверждавших, что они живы. Она слышала лишь голоса Кунабулы, которые отныне терзали её и день, и ночь. Как двадцать лет назад. Но она твёрдо верила, что ещё не все потеряно, что дочери ее и племянник живы. Она не могла верить в иное, ибо безумие завладеет ею. Может быть, даже принц Марк был жив? Просто им донесли что-то не то.

Получив страшную новость, Гаральд, находившийся с королём в Кеосе, засобирался в Атию, чтобы лично отдать какие-то распоряжения. Он намеревался выехать в Заземелье и во всём разобраться самостоятельно. Но накануне отъезда герцога в Атию яростный спор супругов разлетался едва ли не по всему дворцу. Они то упрашивали друг друга, то угрожали, то ласково шептались, то неистово кричали. Один не пускал другого в этот страшный поход.

Акме едва не обезумела от отчаяния, когда Гаральд заявил, что соберет своих атийцев и поедет в Авалар. Он просил супругу остаться в Атии и хозяйничать в герцогстве от его имени, ибо из всех своих помощников и министров он доверял только ей. Если он не вернётся, она должна была научить Гаспара всему необходимому. По началу Акме упрашивала его не ездить в Авалар, но, увидев, что мольбы ее тщетны, заявила, что ни за что не вернется в Атию, но вместе с ним отправится в Заземелье.

«Ты – жена правителя Атии! Ты – её правительница! – угрожающе рычал герцог. – Ты останешься в герцогстве и станешь его защитницей!»

«Две наши дочери и племянник в смертельной опасности! – яростно возражала Акме. – Мне нет дела до Атии и до своего титула! Я должна защитить своих детей!»

«Тебе нет дела и до нашего сына? – холодно осведомился Гаральд. – Здесь остается Гаспар! Я оставляю его здесь под защитой Атии и ее герцогини. Сам же я отправлюсь на защиту Ишмерай, Атанаис и Акила!»

Осознавая всю справедливость слов мужа, Акме бросилась к нему на шею и от угроз перешла к отчаянным мольбам. Но герцог был тверд – он все же умчался в Атию, а Акме была тверда в ответе – она не поехала с мужем, но в тайне от него отправилась в Тиру, навстречу с выехавшим из Брока братом.

Весь Кеос шептался о том, что герцог Атийский не мог покинуть Архей в столь тревожное для него время. Покинув его, он пошатнет свое влияние в Карнеоласе, и король, так нуждавшийся в нем, отвернётся от него. Но Арнил, потерявший сына, пообещал Гаральду любую помощь.

Голова Акме гудела от тревожных мыслей. Сердце разрывалось на части. Только она могла противостоять просыпающейся Кунабуле. Но ярость и отчаяние звали её в Заземелье. Она была готова изрыть там все города и страны, чтобы отыскать дочерей. С этой страшной новости прошло несколько дней, но Акме все еще не могла осознать весь этот ужас.

«Как коцитцы!.. — в отчаянии думала она, вспоминая свой плен в Куре. – Мне нельзя было выходить замуж и дарить Гаральду детей! Все, кто любит меня, страдают! Я прокляла детей своих этой отвратительной силой. Я должна была умереть тогда на полях Кунабулы. Мое спасение – чудовищная ошибка и проклятие всем, кого я люблю!»

Карета остановилась, и дверца открылась.

— Ваша Светлость, мы приехали, — тихо произнёс атиец Карим.

Акме надела капюшон, завернулась поплотнее в саван, вышла из кареты и огляделась.

Над Тирой нависло дождливое небо. По улицам гулял сильный прохладный ветер, грозя бурей, и герцогиня поежилась. Карета осталась в тихом маленьком переулке, где не было ни души, и Акме с Каримом, скрыв лица капюшонами, направились на окраину безлюдными кривыми улочками. Акме надела простое темное платье и выбрала самый простой и надежный саван. О том, что она уехала в Тиру, знали только король, кучер и Карим.

Карим, светловолосый, еще довольно молодой, но очень бдительный, мрачно сверкал своими быстрыми глазами по сторонам.

— Вы уверены, что можете доверять этому человеку, Ваша Светлость? – обеспокоено прошептал Карим. – О нем не знает даже Его Светлость герцог.

— Не знает, — спокойно ответила Акме. – И я не уверена в его верности. Мы можем и должны доверять только самым любимым.

— Тогда зачем вы идете туда? – тихо воскликнул Карим.

— Он верно выуживал для меня самые тайные сведения много лет. И до сих пор я ни разу не пострадала от нашей дружбы. Благодаря ему я смогла уберечь мужа и его драгоценную Атию от неприятностей.