Предначертано судьбой

Глава 5.

5 лет спустя...

Не стоит опускать руки, ведь впереди тебя ждёт столько поводов опустить руки, а ты уже их опустил.

Последний семестр... впереди дипломная работа... - когда мне всё успеть!? - я со злостью отбросила от себя десятый скомканный листок с неудавшимся планом дипломной... Вот что я за человек? Все нормальные люди в последнем семестре уже сидят и спокойно ждут экзаменов и сдачи дипломной, заранее сделав её или купив, на крайний случай, а я?!

Я же принципиально отказалась покупать, но и дотянула до последнего... а теперь рву на голове волосы, потому как ни одной толковой мысли по теме "Пробелы в кодексе гражданского права" я придумать не могу ... хотя, что тут придумывать, тут знать надо, а я и "рядом не стояла"...

Да, совсем не так я себе представляла свою жизнь, когда поступила на юридический факультет московского вуза. Конечно, он был не в Москве. Тут был лишь областной филиал.

Да, мой институт не был одним из самых престижных в стране, да что там в стране, - в городе, но он был аккредитован и диплом я получала вполне себе настоящий. Что в принципе, мне и нужно было.

Я думала, что закончу, спокойно пойду работать в юридическую контору. Пусть даже сначала на смешные деньги, а потом дойду до статуса адвоката, и вся моя жизнь поменяется... но пока впереди был диплом, а позади пять лет учебы.

Над выбором специальности, если честно, я долго не думала. После всего того, что предшествовало моему появлению в этом областном институте, я вообще мало что понимала, поэтому посоветовалась с мамой.

А мама, зная мои способности, сразу определила меня в гуманитарии... оставалось выбрать между специальностями психолога, лингвиста и юриста... и выбор пал на последнюю...

На удивление, как и писала бабушка в последнем письме, у меня не возникло никаких проблем с поступлением.

По всем документам, которые она мне приготовила, я теперь звалась Верой Александровной Калининой.

И, сказать, по правде, к новому имени, было очень сложно привыкать. Но я понимала всю серьезность ситуации, выбора у меня не оставалось... я просто полностью доверилась бабушке, я знала, что она не подведёт.

И теперь, Вера Александровна Калинина училась на пятом курсе юридического факультета, подрабатывала в баре официанткой, иногда, замещала бармена и жила в доме, оставленном бабушкой. Жила, кстати, совсем одна...

Ну как одна, не совсем, конечно. У меня был мой друг, кот Махоуни. Он приблудился к моему участку как раз тогда, когда мне было совсем тошно от одиночества. И стал моим утешением и спасением.

А Махоуни я его назвала, просто из ностальгии по детству.

Если честно, я не сразу пошла работать в бар. Как и любой человек, который тешит себя какими-то надеждами я ходила на множество собеседований, связанных с юридической работой. Я хотела устроиться работать по будущей специальности, набраться опыта, познакомиться со сферой деятельности ближе, но… никому я оказалась не нужна. И вот, когда я была уже в отчаянье, мой одногруппник Дима предложил мне работу в баре. Он сам там работал и он знал, что в баре есть вакансия.

Вот так я и стала работать там. Честно сказать, поначалу было трудно привыкнуть к этой работе. Но вскоре, я адаптировалась и даже стала получать хорошие эмоции. Теперь общение, пусть и такое условное, у меня было.

Мама моя, уехала через два года, после того как мы переселились в этот дом. Сказала, что пора двигаться дальше. И что, когда она устроиться, то заберет меня с собой. Но я понимала, что этого не произойдет. Моя внутренняя чуйка, говорила мне, что с мамой вместе мы жить больше не будем. Да я и не хотела.

За эти пять лет, которые прошли с тех ужасных событий, я сильно поменялась. Я стала смотреть на мир по-другому. Розовые детские очки были теперь сняты и я ощутила, что значит полностью отвечать за себя. Я теперь работала, училась и приходила каждый день в свой дом. И никто мне не помогал, никто не гладил по головке, не утешал меня, когда мне было грустно. У меня не было поддержки, и поделиться мне больше было не с кем. Первые пару лет мне было очень тяжело, а теперь я привыкла. Смирилась. Стала жить по-другому. Теперь мне наоборот было сложнее говорить о чем-то серьезном, чем молчать. Я полюбила тишину.

Мама моя долго переживала и оплакивала смерть отчима. Пыталась узнать, что все же произошло, но, естественно, информацию получить было не так и просто.

Мы не могли теперь открыто появляться в городе, не могли звонить, и старые контакты пришлось порвать... иначе могло бы быть худо...

Для меня, на тот момент шестнадцатилетней девчонки, это было просто невообразимым горем. Казалось, что жизнь закончилась, и я больше никогда не смогу радоваться хоть чему-то.

В один вечер я лишилась всего: отчима, имени, дома, подруг... всей своей жизни. Это было ужасно.

И если бы не бабушкины уверенные строчки в письме, я бы, наверное, не выдержала...

Сколько раз я перечитывала их, когда становилось совсем невыносимо и сказать сложно.

Письмо уже совсем поистрепалось, но выбросить его у меня рука не поднималась, в нем было написано, как заклинание, что "всё будет хорошо" и это держало меня и давало надежду...

И в итоге, я привыкла... я действительно срослась с мыслью, что все изменилось и дальше как прежде уже не будет. Прошло. Почти отболело. И теперь я строила новую жизнь. По крайней мере, пыталась...