Акколада

Глава 2

Колин Хили

Солнце зашло уже несколько часов назад, на Лондон опустилась прохладная и сырая апрельская ночь. Констебль Хили возвращался домой после совершенно изнурившего его многочасового дежурства. Он уже и не помнил, когда в последний раз высыпался. Много-много дней назад, ещё до этих злосчастных и загадочных исчезновений. Голова раскалывалась от боли. Констебль покачивался, точно пьяный, чувствовал опустошение, а ещё голод. В последние дни работы было так много, что бедный молодой человек не успевал обедать.

Колин Хили был переведён на должность констебля всего полгода назад, до этого он был обходчиком, патрулировал грязные, тёмные улицы Степни. Колина радовало повышение, теперь он получал неплохое по меркам родных жалование и мог позволить хоть иногда купить младшим сестрам сластей, а самую маленькую из них, Эрин, он мог время от времени порадовать куколкой. Эрин очень любила куклы и всякий раз, когда мать отказывала в покупке новой «подружки», заливалась горючими слезами, а потом долго капризничала. В последний раз Колин дарил сестренке игрушку на Рождество и думал, что было бы неплохо порадовать её хотя бы маленькой и дешёвой куколкой. Девочка будет расчесывать ей волосы, шить для неё платьица из обрывков ненужной материи и напевать песенки. Констебль Хили обожал сестричек и дорого готов был платить за улыбки на их бледных личиках. Он знал: даже в поздний час сестры Мэри, Айлин и Эрин поджидают его у окна, прижав к мутному холодному стеклу носики, не засыпают, пока он не вернётся. И мать не спит, шьет при свете тусклой лампы, прислушивается. Когда сын вернётся, она разогреет ему нехитрый ужин, одарит ласковой, но грустной улыбкой и посоветует хорошенько выспаться.

Собирался дождь, и Колин Хили сделал глубокий вдох. Он чувствовал свежесть ночи, даже несмотря на обилие других запахов, на вонь, доносившуюся из подворотен (её источали горы неубранного мусора), несмотря на запахи гнили, дешевого алкоголя, табачного дыма, сырой одежды, развешенной над головами прохожих. Свежесть перебивала всё. Колин Хили обожал воду. Он мог часами (было б только время) стоять на мосту и глядеть на воды Темзы, серовато-зелёные, далеко не всегда приятные. Он мог смотреть на воду и улыбаться (а ведь улыбка так редко озаряла бледное и худое лицо этого измученного работой и неурядицами юноши), он мог мечтать. Когда-то он хотел стать моряком, путешествовать, когда-то он желал увидеть мир, дальние страны и бескрайний океан. Океан, поражавший дивной синевой, спокойный и бушующий, хранящий множество секретов, дарующий свободу. Море было в крови у Колина. Его прадед, его дед были рыбаками, но сам он не видел ничего, кроме неласковых вод Темзы. Его семья перебралась в Лондон за несколько месяцев до его рождения и никогда более не покидала этот город. Город, ставший для Колина тюрьмой. Его шум, пыль и грязь, казалось, истощали юношу, лишали сил. Возможно, именно они приблизили раннюю смерть отца. А ещё тяжелая работа. Беспросветная жизнь.

Семья Хили оставила родную Ирландию, бежала от голода и безработицы, в Лондоне обрела новый дом, прочную крышу над головой, но счастье словно бы осталось далеко позади. Колин знал Ирландию лишь по рассказам отца и матери, но всё равно тосковал. По далекой земле его предков, по морю, которое мог бы увидеть, по иной судьбе, к которой было поздно стремиться.  После смерти отца на Колина, тогда ещё совсем мальчишку, легли заботы о матери и пятерых сестрах, и на мечты о путешествиях не осталось сил. Не осталось сил ни на что. Ушла надежда.

Констебль Хили сохранил лишь удивительное трудолюбие и упорство своего народа, но ирландское стремление к свободе было для юноши роскошью. Он думал только о том, как содержать семью. Отправляясь на дежурство, возвращаясь домой, он думал лишь о жаловании, которое нужно разумно распределить, чтобы прожить следующий месяц, заплатить за квартирку, прокормиться, достать лекарства для хворающих в холодную погоду сестер, купить куколку, о которой грезила Эрин. Ведь должна же, должна же быть у ребёнка хоть какая-то радость в жизни! На новые ботинки Колин мог не рассчитывать. Старые же, его единственные ботинки, изрядно промокали, но молодой человек не жаловался. Вопреки тревогам матери он редко мёрз и болел. Он даже любил ощущение сырости, в этом было что-то неуловимо родное… Часто Колин просто выходил под дождь. Капли стекали по его волосам, одежда становилась тяжелой от впитавшейся в неё воды, а молодой человек больше не хмурился. Дождь точно бы забирал его усталость, тоску и печаль, придавал сил, шептал что-то на незнакомом Колину языке, что-то… ласковое. Кто-то знакомый и одновременно чужой говорил с ним. Маленькие сестры Эрин и Айлин уверяли, что это голос доброй феи, которая защищает их семью. Фея наблюдала за ними из воды Темзы и даже из глубоких луж, в которых Степни утопал после каждого ливня. Стук дождя был колыбельной доброй феи, её нежной песней. Мать злилась и недовольно поджимала губы, когда девочки вновь заговаривали о фее, но Колин, тот, кто, забывая о себе, заботился о них, никогда не сердился. Девочкам так проще. У девочек должны оставаться хоть какие-то мечты, надежды, иначе они, как и мать, как и старший брат, погрязнут в пучине печали и отчаяния.

Колин Хили родился, вырос и работал в Лондоне. Легенды Ирландии остались далеко позади. Он не верил ни в каких добрых фей. Пока однажды одна из них не появилась в его жизни, приняв облик прекрасной девушки.

Степни. Район, который констебль Хили знал так же хорошо, как и свои пять пальцев. Он вырос на этих мрачных улицах, мог с закрытыми глазами найти дорогу домой, ни за что бы не заплутал. Ист-Энд за последние годы значительно увеличился в размерах, разросся, точно огромный сорняк на зелёной лужайке. В Лондон переселялось всё больше и больше людей, они приезжали в поисках работы, лучшего будущего для своих детей, они мечтали и лелеяли надежды, выживали и выкручивались, но неприветливый город нередко обходился с ними жестоко. Кого только не встретишь на темных и грязных улицах Степни! Рабочих, приехавших в Лондон из разных уголков Британской империи, бедных художников, поэтов и архитекторов, многим из которых суждено было похоронить там свои мечты, иммигрантов, преступников и падших женщин. Людей гнилых и достойных. Людей, измученных тяжелой работой, неурядицами, болезнями, людей, опустившихся на самое дно, людей, кое-как держащихся на плаву. Колин Хили относил себя к последним. Его семья арендовала квартирку на третьем этаже одного из унылых домов с грязными стеклами, скрипучими лестницами и гнилыми полами. По утрам домочадцев будили топот ног по лестнице, крики и ругань, надрывный кашель хворающей соседки сверху. Ночью им мешали уснуть песни пьяниц под окнами, гневные окрики обходчиков, патрулирующих район, мерзкие сквозняки.