Фермер Макаров. 

Глава 3

Перед началом посевной страды, у меня состоялся серьёзный разговор с директором совхоза Киселёвым Андреем Витальевичем. Был он простым человеком, не заносчивым, как многие начальники. В возрасте сорока пяти лет, он казался мне пожилым, потому что я сам был ещё достаточно молод. Рано утром я пришёл в гараж, и он, увидев меня, пригласил к себе в кабинет для разговора. Контора совхоза находилась в старом кирпичном здании, построенном ещё в дореволюционный период. Мы поднялись на второй этаж, где был его кабинет, и он меня спрашивает:

- Зачем ты обратился в суд? Мне пришла по почте копия твоего заявления. Давай решим это дело мирно без суда.

Он сел за свой полированный стол, а я сел на стул напротив него. От Киселёва исходил винный дух. Видимо, вчера он изрядно напился, и сегодня ещё чувствовалось его хмельное настроение.

- Я согласен выделить тебе участок земли, но только после уборки урожая. Колёсный трактор, плуг и прицеп к нему тоже дам, если ты заберёшь своё заявление. А если не заберёшь заявление, то получишь самый старый трактор и без прицепа. Ну, как, остаёшься в совхозе до осени?

Я сделал вид, что долго думаю, хотя в душе радовался такому повороту событий. Так я просидел минут десять. А Киселёв терпеливо ждал моего решения.

- Ладно, - сказал я, - заявление могу забрать хоть сегодня.

- Вот и хорошо, - обрадовался он, - я как раз скоро поеду в Ярославль на совещание и могу тебя взять с собой. По пути в Ярославль заедем в районный суд. Сходи домой, переоденься и к девяти часам будь возле конторы. Поедем на моём уазике.

Домой я пришёл с радостным настроением, и Галя только что пришла после утренней дойки. Она тоже выглядела весёлой, и это понятно, на улице светило весеннее солнце, придавая людям хорошее настроение.

- Ты, Саша, во дворе ничего не заметил? – спросила она.

- Нет, а что я должен был заметить?

- Там, возле сарая, я привязала телёнка. Мне его дали бесплатно на откорм, так как он слабый и его надо выхаживать. Мы можем держать его в сарае, а дрова можем вынести на улицу. Всё равно сейчас отопительный сезон заканчивается.

После этой новости моё настроение ещё больше поднялось. Было ещё семь часов утра, и я успел вынести из сарая дрова. Телёнка я разглядел и сделал вывод, что это не бычок, а тёлочка. У меня в голове мелькнула мысль, что тёлочку можно вырастить в корову, и иметь своё молоко. Но жене я пока ничего не сказал. В сарае у нас в большой кастрюле хранилось мясо, потому что не было холодильника. Погода стала днём плюсовая, и мясо могло испортиться, поэтому я предложил Гале отвезти мясо родственникам в Ярославль. Она согласилась, оставив себе килограмм на  ближайшие дни.

По пути в Ярославль мы с директором заехали в районный суд, и я забрал своё заявление. В Ярославле я сначала поехал на автобусе к Галиной матери, чтобы подарить ей килограмм мяса. Жила она на Липовой Горе, (так назывался район Ярославля) в трёх комнатной квартире с тремя взрослыми сыновьями, которые не были женаты. Работал только один из них, а двое других были безработные. В разговоре с ними я уговорил, одного из них, поехать со мной в совхоз на работу. Нам очень требовались механизаторы, а у Никиты были права шофёра. Другой килограмм мяса мы с ним отвезли моей матери и брату.

Когда мы пришли к назначенному месту и времени, директор совхоза спросил,   увидев   меня   с   незнакомым   парнем:

- Это кто такой?

- Это Никита, брат моей жены, - пояснил я, - он хочет устроиться в совхоз на работу водителем автомашины.

- У Андрея Витальевича в глазах мелькнула радостная искорка, и он поинтересовался, женат ли Никита, и, узнав, что он холостой предложил ему место в общежитии. Так Никита стал работать в совхозе вместе со мной, но на грузовой машине. Однако мы с ним встречались в гараже часто, и он заходил к нам в гости домой.

Галя стала чувствовать себя из-за беременности плохо, и врач дал ей освобождение от работы на ферме. Но лёгкой работы в совхозе не нашлось, поэтому она находилась дома, готовила пищу, делала посильную работу. В магазин я ходил сам, и не разрешал ей поднимать тяжести.

                                                       -------------------------------------

Земля подсохла, в мае началась вспашка полей. Я пахал на гусеничном тракторе с раннего утра до позднего вечера. Обеды привозили нам механизаторам прямо в поле. Однако я выкраивал момент и бегал домой навещать жену. Беспокоился, как она себя чувствовала. Во время вспашки совхозного поля я вспахал и три гектара брошенного участка, который облюбовал для себя. Его я засеял ячменём, предполагая, что потом смогу этот ячмень продать селянам на корм скоту.

В июне, в совхозе начался длинный праздник, посвящённый окончанию посевных работ. Я воспользовался этой неразберихой, взял в сельхозбанке субсидию, и начал хлопоты по организации своего личного хозяйства.  Субсидию фермерам давали бесплатно, но тратить эти деньги на питание и другие личные нужды не разрешалось, Я для отчёта оставлял себе квитанции по расходам.  На эти деньги я купил в лесу за  низкие расценки делянку, чтобы построить сарай, и мы с братом жены Никитой бензопилой напилили деловой древесины. На эти цели тратить деньги разрешалось. Затем на его машине мы отвезли брёвна на совхозную пилораму, где за умеренную плату мне напилили досок и брусков.