Когда благотворительность начинает вредить?

Когда благотворительность начинает вредить, поскольку система начинает «расслабляться»? Как волонтерским организациям не становиться «костылями» государства, а помогать ему выздороветь? Почему иногда государству выгодно, чтобы волонтеры выполняли определенные функции вместо него? Как меняется роль волонтерства в зависимости от окружающих условий?

Несколько лет на добровольных началах занимался дорогами в селах вокруг нашей агрофирмы - насыпал, ремонтировал их. Не могу точно ответить, почему я это делал. Просто меня всегда раздражали плохие дороги. У меня была техника, я связывался с главой района, предупреждал, что мне нужно две недели покоя от контролирующих органов - чтобы набрать гравия из реки, плюс грейдер с автодора, который я заправлю. Асфальт класть для меня было слишком дорого, поэтому ограничивался гравием. Конечно, от крестьян я никогда не слышал благодарностей. Однажды я подвозил бабушку, которая мне сказала: «Вот же это наш председатель сельсовета! Ему дали миллион долларов на дорогу, а они деньги украли, а дорогу гравием засыпали». И что ты ей скажешь?

Последние годы в Украине показали, что когда государство не способно самостоятельно выполнять определенные функции, за них может взяться общество. Волонтерство сегодня является очень распространенным явлением. Начинается все, как правило, с «точечной» помощи, но постепенно масштабы увеличиваются, а сама концепция волонтерства меняется от «затыкания дыр» к системным изменениям. Так, например, случилось с проектом «Patriot Defence».  

  

Ульяна Супрун, соучредитель этой организации и директор гуманитарных инициатив Всемирного Конгресса украинцев, делится своим опытом: «Каждое большое дело зарождается из искры. Наш проект начинался так: мы знали об определенной проблеме - отсутствие у наших военных индивидуальных боевых аптечек - и взялись за ее решение. Закупили 200 аптечек образца НАТО (они являются лучшими, по мнению экспертов). Но когда привезли их в Украину и передали военнослужащим, сказали, что не знают, как пользоваться аптечками, как с помощью имеющихся там вещей оказывать первую помощь. Тогда мы поняли, что необходимы не только аптечки, но и обучение.  

  

В результате инструкторы НАТО приезжали и показывали нашим военным, как пользоваться аптечками. Наша программа стартовала в мае, а первое обучение состоялось уже в начале июня. С того времени мы научили почти 12 тыс военных оказывать первую помощь с аптечками образца НАТО. Обучение мы проводим не только на базе, но и выезжаем в зону АТО. Сейчас есть более 150 миссий по всей Украине.  

  

Сначала мы приглашали иностранных инструкторов, но, во-первых, это дорого, а во-вторых, они не владели украинским или русским языками. Тогда мы начали программу тренировки тренеров. Пригласили людей, которые уже имели определенный опыт, скажем, были инструкторами в «Красном Кресте» - и начали их переквалифицировать. Если раньше они работали с гражданскими, то теперь мы учили работать с военными (ведь тактическая военная медицина сильно отличается от гражданской). Мы уже имеем 40 собственных инструкторов, которые сотрудничают с нашей программой - это первый шаг.  

  

Следующим нашим шагом было научить инструкторов от Национальной гвардии, Вооруженных сил, добровольческих батальонов и многих других, чтобы они могли дальше обучать военных. Он также уже реализован. Например, СБУ уже имеет пятнадцать своих инструкторов и покупает аптечки своими силами. Батальон «Азов» имеет двух инструкторов, которые еженедельно обучают 20-25 военных, и мы им посылаем свои аптечки.  

  

Когда мы передавали первые 200 аптечек, то даже не думали, что так сильно повлияет на ситуацию с тактической медициной в Украине. Тогда мы были новичками - но потом систематизировали нашу работу. И теперь наше дело - это уже даже не только про тактическую медицину. Речь идет об определенной модернизации военных структур в Украине».