Волчица с Рдейских болот

ГЛАВА 7

Никаких известий от батюшки и Саныча не поступало до десятого мая. Все это время я, как и все односельчане, сажала огород. Особых усилий это не потребовало – землю обработали небольшим трактором. Картошку, пару мешков которой притащили соседи, тоже сажали под трактор. Потом я посеяла семена на грядки, еще до этого прибралась во дворе. В общем, работала. Погода стояла замечательная – теплая, солнечная, с короткими дождями по ночам. В один из дней, ближе к обеду, ко мне зашел Саныч и пригласил в гости – на пироги.

Надо сказать, что его жена - тетя Света, была коренной псковичкой, родом из Печор, и пекла роскошные пирожки в русской печи – подовые. Очень крупные, не глазированные, а присыпанные мукой, с совершенно пресным тестом – ни сладким, ни соленым. Начинкой для таких пирогов всегда служила или слегка подтушенная капуста, или толченая вареная картошка.

Моя мама готовила иначе – на свой, украинский манер. Капусту она бы слегка прижарила, а в толченую картошку добавила бы румяный лучок. Но это были бы уже другие пироги - безумно вкусные, но не те. Непонятно вообще – что такого было в этих псковских пирогах? Но пахли они так, что … нет, не выделялась слюна, не просыпался дикий аппетит. Но это был запах ДОМА, запах пирогов, которые, скорее всего, многие века ели наши предки на всей европейской территории бывшего Союза, вкус и аромат которых служил эталоном этого продукта для нас где-то на подкорке, на генном уровне. Другого объяснения я не знала.

Поэтому приглашение Саныча и его жены приняла с радостью.

Наевшись до отвала пирогов и других вкусностей, и уже с трудом дыша, мы устроились с ним вдвоем во дворе, на уже установленной по случаю прихода весны качели. Я бы с радостью улеглась на нее сейчас, укрывшись теплым пледом, и слегка прикорнула, расслабившись. Но понятно было, что есть новости и разговор предстоит серьезный.

- Ксана, НАШ клад копать мы не будем, - огорошил меня хозяин. Я молчала, а что тут скажешь? Ждала пояснений.

- Ты сказала, что мамка твоя… она считала, что заложили захоронку наши лешие. Мы с братьями поговорили о том, что ты рассказала. Так и есть. Не только я помню колечко и бусы. Так что точно – лешие. Так вот – им и выкапывать.

Я немного не понимала: - Так нет же никого уже. Сгинули… померли.

- Не-ет, тут ты не в курсах немного. Маленькая была, тебе и знать не надо было. Жена у Прохора померла в родах и дите, - тяжело вздохнул Саныч, - это знаешь, что значит?

- ???

- Отвернулся Лес от нас, от всего рода нашего отвернулся, дочка. Тогда совпало все так – страна распалась, беззаконие, безвластие… порубки да браконьеры. Да еще и Прохору дар достался, а он музыкой бредил… скрипку даже ему отец купил, вот... Пришлось отпустить учиться.

Он оттуда жену привез – широкоплечая, плоская… в общем – не разродилась она. А Лес не помог… чужая она была, рвалась отсюда, его за собой тянула. Он забросил все из-за нее, выматывала она его, душу вытягивала. Потом болото стало наступать, дуб засох, марь подступать к селу стала… люди пропадать, ты не помнишь? Валентина… Сашка Дроздов… два мальца… Тогда и отец его с мамкой ушли. Зачем, куда – неизвестно. Похоже на жертву, так же? А может и живы где-то… А Прохор все равно дар потерял – совсем. Да и хотел ли он его тогда? Вряд ли…

А когда понял… смирился. Он сейчас в Рдейском монастыре послушником… больше десяти лет. Не принимает его постриг настоятель и все тут. Или монастырь не принимает… Туда и не попадешь просто так – Рдея сама решает кого пустить, а кого – нет. Мы тут с мужиками подумали-подумали и решили звать его обратно. Не просто так его в монахи не берут – знак это, не иначе.

Там красота, конечно, - мечтательно расслабился Саныч, – на острове кружева из красного кирпича среди такой природы… Болото, оно тоже… иногда сердце заходится – красота какая! Это хорошо, что монастырь стали восстанавливать. Они только еще начинали тогда, а он и пошел к ним. А куда еще? Я был там пару раз, так он просил не приезжать. И вот мы тут подумали – почему?

- И почему?

- Так тоскует же он! Я для него, как напоминание о всех нас. Природа там та же, а вот по людям, по родичам он тоскует, Ксана. Так что я за ним завтра еду. Расскажу, что нашли захоронку, которую отец его заложил. Пускай едет – достает. Может и дар к нему вернется – нужен же Хозяин тут, сильно нужен. И еще… даже тебе говорить боюсь, что утворил я. Ты поддержи меня, дочка, а то страшно мне что-то.

- Давайте, дядь Саша, вы мне расскажете, а я вам. Раз такое дело… - ждала я его рассказа, умирая от любопытства.

- Меня здесь десять дней не было. Ты и не заметила – работы по горло было. А я в Якутию смотался тем временем. Вот так… Слухами земля полнится, Ксанка… лешинка там живет, якутяночка. Зовут Сардиланой. Диамант, а не девка, но зараза редкостная. Замуж не выйдет никак. Младшая сестра уже год, как за мужем второе дите родила, а старшая сидит дома… беда родительская. Двадцать семь лет уже. Норовистая, как дурная кобыла.

Дядя Саша тяжело вздохнул и с отчаяньем каким-то глянул мне в глаза. А я пока ничего не понимала.

- Уговорил я ее к нам ехать, - заторопился он скороговоркой объяснять мне ситуацию, - она замуж не хочет и всем отказывает по непонятной дури. Вбила себе в голову, что нужна она только как инкубатор - чтобы дать мужу исключительное потомство. Ну, ты знаешь про лешинок…

- И что? А сюда согласилась зачем?

- Сватом я ездил, Ксана. Все рассказал, как на духу – что жениха из монастыря вытянуть нужно, что край наш пропадает. Что от нее не рожать детей требуется, а Хозяйкой в болота наши прийти, Хозяина вернуть им, к жизни вернуть его. А это не фунт изюма, да-а... Сказал честно, что он о ней ни сном, ни духом. Что не верит он в другое будущее для себя, кроме монашества… Она скоро приедет, Ксана. Согласилась. Просто женой бы не пошла, а вот воевать едет. Может, ей чего-то такого и надо было? Хороша она, как майский цвет, и цель у нее серьезная – женская.