Рессатский Реабилитационный Центр

Глава 41

Утром я вскакиваю в четыре часа. Не сам проснулся, снова из-за боли.

Стискиваю зубы, поднимаюсь с помощью телекинеза. Стараюсь не делать резкие движения, так как резкие движения причиняют еще более интенсивную боль, это я уже успел уяснить.

Что-то нужно с этими утренними побудками делать. Чай что-ли заказывать в палату с вечера? С пригорошней обезболивающих таблеток, вместо завтрака? А что, это идея!

Раз с вечера никаких распоряжений ночной смене РРЦ я не оставил, решаю, что сегодня могу обойтись без их помощи, благо что таблетки на этот раз "уводить" тайком не требуется: Ольга озаботилась тем, чтобы обезболивающее лежало на моей тумбочке рядом с больничной койкой. На расстоянии вытянутой руки.

Остаётся приготовить чай...

Телекинезом я давно уже в РРЦ балуюсь, все привыкли. Поэтому я ничуть не сомневаюсь:  в ОДМН никто из работников РРЦ сообщать о том, что я плевать хотел на правила для всех телекинетиков обязательные, (кроме меня, конечно), не будет. Никто не захочет ябедничать, и не потому, что это моветон. Просто персоналу РРЦ меня жалко.

Всё же большинство людей на Рессате ко мне относится с уважением, даже сейчас, когда я (в последнее время, из-за ранения и заражения лихорадкой Леднёва) устраиваю истерику за истерикой.

Наверное, "задел уважения", который складывался годами, просто так не обесценить.

Слишком много спасенных мною жизней на одной чаше весов. На другой чаше весов покамест находится "испуганный операциями мальчишка". А не капризный и наглый мажор, каким себе представляюсь я сам.

Одним словом... мне многое прощается. Я вначале думал, что из-за того, что эти люди получают неплохую зарплату, условно говоря из моего кармана.

Но каково же было мое удивление, когда я однажды набрался смелости (или наглости?) и проверил телепатически, что именно движет этими людьми. И что они обо мне думают.

И финансовый фактор оказался совершенно не важен. А вот "героический" - очень даже.

Работники реабилитационного центра меня оберегали, жалели, прощали капризы... вовсе не потому, что я был и остаюсь мажором (*с точки зрения меня и Сэма), оплачивающем счета рессатского реабилитационного центра.

Просто эти люди считали меня героем... Не только за ликвидацию аварии много лет назад. Но и за то, что я всегда искал пропавшие в гамме корабли. И находил. Тоже всегда. Даже тогда, когда коммандор-капитанский корпус объявлял "потеряшек" погибшими, я находил корабли и людей. Живыми. Так как альфа - там свои законы пространства и времени. Странно, что даже сейчас, когда я, вроде бы, на положении инвалида, люди подспудно ждут от меня проявления героизма. А я ещё и "шоу" всем в реабилитационном центре устроил, с последним найденным мною кораблем. Уже после ранения...

От мыслей о героизме отвлекает кипящий чайник. Ольга делает вид, что мои телекинетические игры её не касаются. Хотя по закону она обязана задокументировать, что я опять нарушаю все мыслимые и немыслимые правила для телекинетиков.

Ну, условно нарушаю. Все же то, что я заставил чайник пролевитировать к крану с водой, наполнил его водой с помощью телекинеза и включил также с помощью телекинеза, никто, кроме Ольги и Иссина, не видел. Значит, нарушение не такое уж и серьёзное. Зато уже через минуту будет чай.

Ольга внимательно меня разглядывает. Я напрягаюсь.

Не нравится мне, когда меня вот так оценивающе разглядывают. Особенно, когда это делает медиколог-эмпат. Чувствует Ольга, что мне больно? Ведь наверняка чувствует! А у меня сегодня вылет с ребятами. Душа сразу отправляется в пятки. Вдруг Лисёнок меня сегодня решит оставить в РРЦ? Хотя мы же договаривались, что днём я буду на учёбу ходить... вне зависимости от моего состояния. Но это в теории. А как будет на практике - непонятки. Ведь у Давида Ольга допуск отобрала. И почему Лисёнок уже на ногах? Она что, всю ночь не спала, возилась со мною? Мою панику она наверняка уже заметила. Смотрит на меня успокаивающее, улыбается... и капельницу с терапией убирает. От греха подальше!

Пугаться этой капельницы, мне, вроде как, поздно.

Просто потому, что два часа обязательной ежедневной пытки я благополучно проспал. И, судя по хитрой и донельзя довольной физиономии Иссина, он на пару с Ольгой нашёл сочетание "терапия плюс снотворное плюс обезболивающие", которое меня не будит "в процессе применения"! И это сочетание допускает, что я могу спать, пока Ольга меня лечит. Что меня очень даже радует: не нужно будет два часа бодрствования тратить на "терапию", стараясь сдержать рвущийся из глубины легких крик боли.

Ольгу, видимо, тоже устраивает правильно подобранная для меня терапия. Так как на ее лице - спокойная такая, самоуверенная улыбка. Хоть и вкупе с уставшим, измотанным лицом.

Сколько она из-за меня не спит уже? Чувство вины обрушивается на меня внезапно.

- Оль, спасибо, что ты меня опекаешь, но даже биотелекинетик не вечен. Тебе бы поспать бы, - стараясь не рассердить Лисёнка говорю я.

Затем вижу, что она не сердится и уже с большей уверенностью ставлю ультиматум: "Обещай, что поспишь сегодня днем, пока я в колледже на реабилитации".

Ну, это уже наглёж. Ольга усмехается, я на всякий случай замолкаю. Отношения у нас с Лисёнком всегда были такими: то она мне ставит ультиматум, то я ей.

Сэм в такие моменты обычно говорил "не кипишуй". В смысле, не волнуйся. А я всегда, если кто-то из медикологов был недоволен тем, что я сказал или сделал, если хоть что-то может быть "не так" с точки зрения медиков - психую. Наверное, я от этого чувства незащищенности перед медицинским персоналом никогда не избавлюсь.

Чуть что - и снова страх сжимает сердце холодной когтистой лапкой. Это называется "память тела".

- Имплицитная память, - заявляет Иссин, - Но теперь твоя память тела навредить тебе не сможет. Ольга подобрала тебе схему терапии.

На Иссина сердиться невозможно. Я даже не пытаюсь. Вот ведь всезнайка-зануда! Ага. Понятно. Значит, вчера я вырубился не самостоятельно. А потому, что Лисёнок подключила капельницу со снотворным. И сейчас внимательно изучает мою реакцию на то, что терапия проводилась ночью.