Грибоедов. Кавказская линия жизни. Книга 1

Глава вторая. К Кавказу

Нынче мы направляемся к Кавказу, в ужасную погоду,
и притом верхом. Как часто буду я иметь случай восклицать:
о Coridon, Coridon, quae te dementia caepit!..

Из письма А.С. Грибоедова к Мазаровичу С. И.

28 -го августа 1818 года Александр Сергеевич Грибоедов, назначенный секретарем при поверенном в делах Персии, вместе с канцелярским служителем при миссии актуариусом Андреем Карловичем Амбургером выехали из Петербурга к месту службы. С тяжелым чувством уезжал Грибоедов. В Петербурге оставались друзья, любимый театр, литературная деятельность. "На этот раз ты обманулся в моём сердце, любезный, истинный друг мой, Степан, грусть моя не проходит, не уменьшается", - жаловался он С. Н. Бегичеву в письме из Новгорода (30 августа 1818 г.).

По пути Грибоедов решил заехать в Москву повидать мать и сестру. 3-го сентября 1818 года Грибоедов был уже в Москве. "Мать и сестра так ко мне привязаны, что я был бы извергом, если бы не платил им такою же любовью…"

12 -го сентября Грибоедов покидает Москву. Ему предстоит длинный и трудный путь в Персию по дурным дорогам на перекладных (с кратковременными остановками в Новгороде, Москве, Туле, Воронеже, Моздоке и Тифлисе). "Гейер приехал с Кавказу, говорит, что проезду нетъ: недавно еще на какой-то транспорт напало 5000 черкесов; с меня и одного довольно будет, приятное путешествие" (Письмо С. Н. Бегичеву, 5 сентября 1818 г.) .

Перед отъездом мать поэта, Настасья Федоровна, просит Андрея Карловича Амбургера постараться предотвратить возможную дуэль с Якубовичем.

В пути, Грибоедов, разобравшись в своих впечатлениях от посещения Москвы, сообщает в письме Бегичеву из Воронежа: "В Москве всё не по мне. Праздность, роскошь, не сопряженные ни с малейшим чувством к чему-нибудь хорошему. Прежде там любили музыку, нынче она въ пренебрежении; ни в ком нет любви к чему-нибудь изящному..." (18 сентября 1818 г.).

В середине октября путники прибыли в Моздок, форпост, входивший в систему оборонительных укреплений русских войск на Кавказе - Азово-Моздокскую (Кавказскую) линию. Через Моздок пролегал путь, соединявший Россию с Северным Кавказом и Закавказьем. Находясь на перекрёстке важнейших дорог, Моздок ежедневно принимал и отправлял через свои крепостные ворота военное снаряжение, оружие, провиант, а также купеческие караваны.

Первые дни пребывания Грибоедова на Кавказе произвели на него мрачное впечатление. В письме к руководителю русской дипломатической миссии в Тегеране С.И. Мазаровичу пишет: "… вот мы и у подножья Кавказа, в сквернейшей дыре, где только и видишь, что грязь да туман, в которых сидим по уши. Было б от чего с ума сойти, если бы приветливость главнокомандующего полностью нас не вознаграждала за все напасти моздокские" (12 октября 1818 г.).

В Моздоке Грибоедов был представлен командующему русскими войсками на Кавказе Алексею Петровичу Ермолову: "… в чём я еще более убедился в тот день, - сообщает Грибоедов в том же письме к Мазаровичу, - когда представлялся его высокопревосходительству господину проконсулу Иберии (так Грибоедов иногда называл А. П. Ермолова. - В. Ю.): невозможно быть более обаятельным. Было бы, конечно, безрассудством с моей стороны, если бы за два раза, что я его видел, я вздумал бы выносить оценку его достоинствам; но есть такие качества, которые в человеке необыкновенном видны сразу же…" (12 октября 1818 г.).

13 -го октября – 20 -го октября путники делают переход от Моздока до Тифлиса. "Вот уже полгода, как я расстался с Петербургом; в несколько дней от севера перенесся к полуденным краям, прилежащим к Кавказу…; вдоль по гремучему Тереку вступил в скопище громад, на которые, по словам Ломоносова, Россия локтем возлегла, но теперь его подвинула уже гораздо далее".

Во время перехода Грибоедов ведет путевые заметки. Дорожные записи заключают в себе сжатое описание пути от Моздока через Владикавказ в Тифлис и, как правило, отрывочны, лаконичны:
" Светлый день. Верхи снежных гор иногда просвечивают из-за туч; цвет их светло-облачный, перемешанный с лазурью. Быстрина Терека, переправа, караван ждет долго… Погода меняется, ветер, небо обложилось; вступаем в царство непогод… Взгляд назад — темно, смятение, обозы, барабанный бой для сбора, огни в редуте. Приезд в редут Кабардинский.
Свежее утро. Выступаем из редута… Поднимаемся в гору более и более, путь скользкий, грязный, излучистый, с крутизны на крутизну… Смешение времен года; тепло, и я открываюсь; затем стужа, на верхних, замерзших листьях иней… Орлы и ястреба, потомки Прометеевых терзателей. Приезжаем к Кумбалеевке; редут.
Пускаемся вперед с десятью казаками. Пасмурно, разные виды на горах. Снег, как полотно, навешан в складки, золотистые холмы по временам. Шум от Терека, от низвержений в горах… Владикавказ на плоском месте; красота долины…

Ночь в Дариеле. Ужас от необычайно высоких утесов, шум от Терека, ночлег в казармах .
Ужасное положение Коби - ветер, снег кругом, вышина и пропасть. Идём всё по косогору; узкая, скользкая дорога, сбоку Терек; поминутно все падают, и всё камни и снега, солнца не видать. Всё вверх, часто проходим через быструю воду, верхом почти не можно, более пешком. Усталость…еще выше и выше, наконец добираемся до Крестовой горы… Вид с Крестовой, крутой спуск, с лишком две версты. Встречаем персидский караван с лошадьми. От усталости падаю несколько раз... Наконец приходим в Кашаур, навьючиваем, берём других лошадей, отправляемся далее, снег мало-по-малу пропадает, всё начинает зеленеться, спускаемся с Кашаура, неожиданная весёлая картина: Арагва внизу вся в кустарниках, тьма пашней, стад, разнообразных домов, башен, хат, селений, стад овец и коз (по камням всё ходят), руин замков, церквей и монастырей разнообразных…"