Переплести Судьбу 

Глава 3

Глава 3

Зал сияет. Мы с сестрой движемся по проходу, она впереди, а я сзади – придерживаю длинный шлейф ее небесно-голубого платья. Вышивка на подоле обильна и тяжела, поэтому в нее вплетено немного магии, и шлейф кажется невесомым.

Лопатки сестры в вырезе роскошного платья слегка подрагивают. Она волнуется, моя сводная сестричка. Сегодня я готова простить ее за все: за капризы, за постоянные издевки, за глупые шутки и розыгрыши, за попытки перетянуть на себя те крохи внимания, что достаются мне от окружающих.

— Она прелестна, прелестна, — шепчут гости. — Очаровательна…

Да, Виотта безупречно красива. Я искренне надеюсь, что предстоящий брак сгладит некоторую вздорность ее характера, что в восемнадцать лет магия в ее крови пробудится, и ее дети унаследуют волшебство.

Я любуюсь ее фигуркой в голубом платье. Она похожа на лепесток цветка, нежная, с фарфоровой кожей, которой редко касается солнце. Я случайно ловлю свое отражение в мраморе колонн. Мои скулы высоки, лицо немного загорело, руки сильны, как и шея. Мне легче представить в своих руках лук, чем пяльцы. Я прикрываю вызывающую зелень глаз веками. Мои глаза слишком ярки, я похожа на лесную ведьму. Мой отец был не самым знатным по происхождению человеком, но я горжусь, что похожа на него внешне. Он добыл славу, титул и любовь мамы мужеством и благородством. Он погиб, защищая свои земли от Тьмы, и мама снова вышла замуж.

Мы подходим к возвышению. Эр Алан стоит у кресла отца. Взгляд его направлен на Виотту, лицо непроницаемо, в уголках губ змеится усмешка. Тревога кусает меня в сердце, но тут же отступает. Я украдкой рассматриваю благородного эра. Они с Вит будут отличной парой. Эр красив. Его лицо… чувственно, несмотря на холодный взгляд серых глаз и шрам на щеке. У него твердый подбородок и резко-очерченные губы. Волосы Алана, темные, блестящие, крупными завитками ложатся на плечи. Он высок и крепок. Даже через рубашку видно, как сильны его руки. Крупные смуглые ладони выглядывают из-под кружевных манжет. Одна ладонь покоится на рукоятке меча.

Эр Алан прибыл к нам в замок по приказу Домина, решившего женить одного из своих лучших воинов на наследнице королевства Коэд.

Приезд его вызвал немалое волнение. Дело в том, что возрасте двух лет нас с Вит в один день отвели в Храм Оракула. Несколько капель крови из пальчиков – и слепая дева у фонтана назвала не имя, но прозвище: Воин Реки. Затем жрица сказала, что магия, сотни лет спящая в крови одной из нас, даст о себе знать только в день восемнадцатилетия.

— Они станут сестрами. Не по крови, но по судьбе и противостоянию. Одна из сестер станет Великой, другая навлечет на себя проклятие, — шептала слепая. — Первая спасет королевства Хребтов, вторая отравит себе душу ненавистью и обратит добро во зло.

Несмотря на очень юный возраст, я почему-то помню пророчество слово в слово, но каждый из присутствующих при произнесении предсказания услышал, что хотел, например, слово «проклятие». Заплатив жрице золотом, король записал сказанное. Все сбылось. Брун женился на моей маме, когда погиб наш отец. Одна из нас с возрастом превратилась в потрясающую красавицу – это Виотта. Алан из Эрмадона заслужил прозвище Воина Реки за битву со слуа (*) в устье Эмзы. Он явился в наш замок в день шестнадцатилетия Виотты, которая была на месяц старше меня. Мы встречали гостей в галерее, держа в руках букетики маргариток, по традиции сорванных в Лесу магами. Это символизировало, что даже если в нашей семье есть сильная магия, мы стоим сейчас перед гостем полностью беззащитными, потому что все, что взято из Леса, ослабляет людское волшебство.

* слуа – темное воинство, солдаты, ведомые мертвыми духами

Эр Алан с двумя оруженосцами возвращался из похода. Он был уставшим, вся одежда его была в пыли. И все же при виде него мне вдруг стало жарко, словно вся кровь возжелала воспламениться. Холодный взгляд эра, которым он окинул сначала меня, а потом мою сестру, быстро потушил этот пожар.

— Свадьбе быть, — бросил он… и уехал, даже не спешившись.

Будь он кем-то иным, отчим мог бы посчитать такое поведение оскорблением, но Алан Эрмадонский слыл любимцем императора Тиона, самым молодым воином, удостоенным звания «Непобедимого» за семь битв, из которых его «копье» вышло с минимальными потерями. Он был очень богат, так как император наделил его огромной территорией, отвоеванной у Лесов.

Эр начал бывать у нас часто. Он часами вел беседы с отчимом о военной стратегии и политике, выделяя нам с сестрой лишь один час. Вит млела в присутствии молодого воина. Я старалась не оставлять ее с ним одну, чтобы приличия были соблюдены. Меня его общество не привлекало, но честь сестры требовала строгого над ней присмотра, она была слишком легкомысленна. Мы проводили время в беседке или в галерее, наслаждаясь последними лучами теплой осени. Иногда сестра вела себя беззастенчиво, но эра ее поведение, на мой взгляд, лишь забавляло. Он скупо рассказывал ей о своих военных подвигах, милостиво принимая ее ахи и охи. Иногда его тяжелое слово перепадало и мне:

— А вы, Ваше Высочество, любите рассказы о войне?

— Нет, эр.

— Отчего же?

— Война – это смерть. Спросите у нашей кухарки, вдовы, что принесла ей война.

— Война защищает мирных людей от Тьмы.

— И я восхищаюсь воинами, сражающимися за мой покой. Но я лишь ответила на ваш вопрос. Вы спросили, люблю ли я рассказы о войне. Нет.

— Я понял вас, эрра.

Любой наш диалог заканчивался этими словами. Вит щебетала, словно птичка, рассказывая о прочитанных любовных романах и новых стихах менестрелей, продекламированных на последнем балу. А мне доставались… издевки?