Тайна архангела. Книга 1

Глава 39

В конференц-зале помаленьку собирались демоны. Стрелки часов тикали к половине шестого, и сегодня на это время Князь назначил совещание.
Он ждал аж две с половиной недели после праздника, оттягивая момент необходимой ударной работы и все это время довольствуясь переговорами с отдельными генералами.
Самуил сидел довольный во главе стола и попивал ликерчик. На стене экранами горели зеркала, но он в них не смотрел, разглядывая кольца на своих руках и мурлыча какую-то любовную песенку.
С мониторами баловался Ираклий, безостановочно переключая щелчками пальцев сцены Земли, облаков и преисподней. С левого края стола Казимир через пустые стулья громко болтал с Булатом. Варфоломей давным-давно был на месте, погруженный в собственные далекие от всех мысли.
- Ты такой сияющий ходишь в последние дни, - как бы между делом обращаясь к Князю, заметил Ираклий. – Что, не прогадал в выборе новой любовницы?
- О нет, не прогадал, - поднял глаза Самуил. – Эта крошка что надо. По-моему, я влюблен в нее.
- Ну, влюбленность – дело наживное, - хмыкнул Ираклий.
- Какой ты скептик. Не рад за меня? – повел бровью Князь.
- Почему же? Я всегда рад за своего господина, - улыбнулся во все тридцать два генерал пятой армии. Он отвернулся к экранам, скучающе наблюдая электронные события и катая по зубам жвачку.
Ираклий врал. Он не только не был рад, но и яро досадовал. Он-то пророчил в тринадцать свою кандидатуру – Ингу, надеясь тем самым добиться реализации далекоидущих планов. Уж кто как не он, генерал удовольствий, знал, сколько всего нужного может нашептать на ухо сладким голоском прелестная любушка!.. Он выбирал эту красавицу, готовил, инструктировал, натаскивал на Князя, как бульдога на мясо, и вот, когда дело уже грезилось решенным, все сорвалось из-за гнусной стервы.
Ираклий злился как черт, осыпая Княгиню всеми невозможными проклятиями. Сколько нового наслушались про нее генералы за эти недели!.. Эротические фантазии пятого генерала подлетели в цене и качестве, и он не скрывал злого блеска угольных зрачков, приходя на отчеты в кабинет самой мерзостной блондинки преисподней. Месть готовилась в его голове, и он ждал лишь ближайшей оказии.
Ингу Ираклий бросил через два дня. Больно напоминала она ему о случившемся. Да и долечить ее до конца нетерпеливый генерал так и не смог. Слишком хорош был удар Дианы и слишком непривычны шаловливые ладони к кропотливой работе по замазыванию шрамов.
- О, оставь! – воскликнул Казимир, тыкая пальцем в экран.
Он и Лопата оживились, увидев в зеркале знакомые ангельские лица. На белых облаках шаровыми молниями возникли фигуры Зарины и Уриила. Однако не прошло и пары секунд, как архангел любви, взяв подругу за руку, испарился с глаз долой.
- Черт! – Булат возбужденно стукнул кулаком по столу. – Тварюга костёрная!.. А я так хотел посмотреть, куда он пойдет!
- В стриптиз-клуб, Булатик, в стриптиз-клуб, - со вздохом проговорил Князь.
- Я так и знал, что он туда шляется! – выпалил Булат. – Еще и с женщиной, гад!..
Никто не засмеялся. Это был клинический случай.
- А неплохо бы было обзавестись такой рыженькой? – вдруг предложил Князю Ираклий.
- Наверное, - безразлично пожал плечами Самуил.
- Скажи, и я ее достану! – взбудоражился пятый генерал.
- Доставай, если хочешь. Если сможешь, - пальцы Денницы выгнулись, глаза устремились на дно бокала.
- Будь уверен, смогу, - Ираклий придвинулся к столу.
Дверь в залу отворилась. Через порог ступила женщина в длинной юбке. Талия ее была обтянута черной кофточкой, за плечами колыхались темные пряди забранных в высокий хвост волос. Ее голос громко и приятно вонзился в сонную вечернюю атмосферу.
- Здравствуйте, мальчики! Я не помешала?.. – она остановилась у двери, оглядывая всех раскосыми черными глазами.
- О чем ты говоришь, Жашечка?.. – размеренно отозвался Князь. – Такая женщина не может помешать. Заходи, - пригласил он.
- Благодарю, Владыка. Я на секунду.
Что-то было необыкновенное, сильное и почтительно знающее цену, в этом обращении. С неизменной мощью туфли Жанны приглушенно сосчитали по полу шаги. Генералы замолкли, отслеживая ее движения заинтересованными глазами. Но Жаша этого вежливо не замечала. Она прямиком подошла к первому после княжеского месту у стола и, нагнувшись, обняла одной рукой плечо Варфоломея.
- Здравствуй, любимый, - губы Жаши коротко и жадно поцеловали старшего генерала.
- Здравствуй, - сказал Варфоломей глухо. – Вчера как раз вспоминал о тебе.
- Приятно слышать, - ответила Жанна. – Я тоже вспоминала, как было на Дне ада… - ее глаза выразительно сверкнули. – Пока вы не начали, у меня к тебе есть большая просьба, дорогой. Мне нужны два твоих элитника. Нет, это не для меня, - предупредила она вопрос свинцово косящих глаз.
- Ладно, бери, каких сама хочешь. Скажи, что я так сказал, - Варфоломей не поменял зверски искаженного выражения лица.
- Спасибо!.. Я знала: ты мне не откажешь, - негромко молвила Жанна. – Я зайду к тебе вечером, да?.. – она выпрямилась во весь рост.
- Я жду, - коротко отозвался Варфоломей. Его грязно облизывающие глаза договорили за него. Жаша знала, что так смотрит только генерал похоти.
- Но не буду отвлекать, всем до свидания, - Жанна направилась к выходу.
Она умела удаляться когда надо.
На протяжении всего ее разговора с генералом в зале не было произнесено ни слова. Все взгляды были прикованы только к ней. «Дорогой», «любимый»… Сдержанно и с достоинством звучали ее слова. «Как было на Дне ада»… И больше ничего, давая понять, как ей бывает с ним.
- Жаша, - послышался играющий голос Ираклия, - а ты свободна после вечера?.. Я абсолютно свободен.
- Я рада, что ты разделяешь мое состояние души, Ираклий, - остановилась Жанна. Ее глаза тлеюще светились из-под черного шелка ресниц.
- Не хочешь заглянуть ко мне после Варфа? – прямо предложил генерал, блестя алмазами зрачков.
- Извини, но моя свобода сегодня закончится в другом месте. До встречи, Ираклий, - ответила Жанна.
- До встречи, - одними губами произнес Ираклий.
Неприступна и распутна. Что могло быть лучше?.. Ее слова не были восприняты как оскорбление. Жанна редко шла на конфликт. И всегда обращалась по именам к тем, кем хотела быть правильно понята. Было заметно, что ее здесь уважают. В отличие от Дианы.
- А ты, Жаша, теперь только к генералам приходишь, да?.. – уже у самого выхода услышала Жанна.
Она повернулась, глядя в лицо Князя.
- Нет. Я прихожу к тем, кто ценит мой приход, - на этом аккорде она вышла из комнаты.
Князь проводил ее изваянную фигуру, скрытые за длинным подолом красивые ноги. Линии столько доставивших ему когда-то рук. Но, нестранно, мысли не возродили ушедших веков.
Прекрасно сложена. Именно такой и в этой облегающей одежде она выглядела намного сексуальнее всех перетянутых и обнаженных донельзя девиц. Умная женщина, она знала, что все в этой жизни надоедает.
«Жаша, Жаша… - подумал Самуил. – Какой же шедевр из тебя получился, моя девочка. Эх, если бы ты ушла из рая на пару веков позже, добившись в небе чего следует, не сидеть тебе в адских шлюхах. Но на нет и суда нет», - порешил он без особого расстройства.
В дверях Жанна столкнулась с Аланом. Посторонившись, второй генерал пропустил женщину. Они даже не посмотрели друг на друга, словно и не существовали в обоюдном внимании. Видно, перед вкусом той, которой нравился Варф, Алан был бессилен. Как и она перед любившим взбалмошную гадюку.
Алан, не здороваясь, опустился на стул.
- А ты, значит, ценишь ее приход, Варф?! – внезапно развеселился Князь.
- Я привык брать, а не ценить, - ответил Варфоломей.
- Это ты молодец!.. – рассмеялся Самуил.
В комнату ввалился Дементий.
- Я не опоздал? – спросил он, медленно поспешая на свое место.
- Нет, у тебя еще две секунды! Прогресс! – воскликнул Казимир, кидая взгляд на стенные часы.
- Хвала бездне, что Жаша не пересеклась с Дианочкой, а то представляю, какая была бы истерика, - проговорил Князь, поднимая брови. – Так, сейчас моя жена придет и можно начинать… - его глаза остановились на отсчитывающей вторую часть часа стрелке.
- Диана не придет, - подал голос Алан. – Я как раз хотел об этом сказать.
- Серьезно? Это почему? – Самуил наморщил лоб. – Ты ей сообщил, что сегодня я ее вызываю на совещание?..
- Да, сообщил, - кивнул Алан. – Она просила тебе передать, что неважно себя чувствует и не сможет прийти.
Генерал гордыни потянулся за стоящим на середине стола стаканом и графином.
- Уж не ты ли ее попортил? – шутливо поинтересовался Князь.
- Нет, не я. Сверхурочная работа, видимо, - Алан поднял на Самуила безразлично синий взгляд. Рука уверенно налила водки.
- Погоди, она так и сказала: не могу прийти, мне плохо? – переспросил Князь.
- Так и сказала.
- И при этом не добавила, что это именно от меня и моих совещаний?..
- Не припомню такого.
- Что-то мне не верится, что Диана использует подобную лексику, - засомневался Князь. Его рука оторвалась от стола, он щелкнул пальцами.
Генералы увидели, как на крайнем зеркале, где проносились фрагменты адской площади, неожиданно зажглись свечи кабинета Княгини преисподней. Алан и Диана сидели за столом друг напротив друга. Второй генерал встал со стула.
«Чуть не забыл, - донесся до всех голос Алана. – Князь просил тебя завтра в половине шестого быть на совещании».
«Просил? – Диана обострила подведенные глаза. – А больше этот блудливый скот ничего не просил?..»
Лицо Самуила скривилось в усмешке, прищурив глаза, он смотрел на супругу.
«Передай этому облезлому барану, что я плевать хотела на его завонялые просьбы. У меня работы до черта, и мне некогда нянчиться с уродскими посиделками! Пускай он один совещается со своими убогими животными!.. Косым козлом, безмозглой лопатой, трясущимся головастиком, анафродизиальным поленом и кривоногой лыбящейся музой!.. – пять пальцев Дианы демонстративно загнулись один за другим. – Скажи, что я желаю ему, чтобы после совещания они все от… его до смерти, и он бы сдох наконец и перестал мозолить мне глаза!..»
«Что-нибудь еще, прекрасная?..»
На экране застыл крупный план Алана. В конференц-зале образовалась немая сцена. Округленные глаза вперились в зеркало. Лицо Ираклия стало таким, что можно было отбивать об него воблу.
- Это у меня кривые ноги?.. – еле-еле шепнул он.
- Ха-ха-ха! Узнаю Дианочку! – Самуил расхохотался в голос. – Что ж ты, Аланчик, не довел ее слова до моего сведения? Она же так просила! Стыдно, дорогой, не выполнять, когда просит женщина, особенно красивая! – светясь от смеха, Князь порывисто потянулся за ликером и набухал себе полный бокал. Его глаза весело устремились на Алана.
Взгляды присутствующих последовали за Князем. Алан сидел, молча изучая стакан. Его лицо не изменилось, лишь немного усилилась белизна щек. Ситуация сложилась аховая. Все ждали его объяснений. Стало кристально ясно, что он откровенно прикрывал Княгиню, причем по собственном инициативе. Вдобавок для непосвященных в тайны плана оставалось непонятным, что он делал в покоях Дианы. Тысяча новых слухов к ночи была обеспечена. Но не это волновало Алана больше всего.
Со Дня ада мелькнули как один миг две недели. И все видели, насколько второй генерал изменился за эти дни. Он стал рассеян, неразборчив в выпивке и женщинах, по-прежнему не смотрел по сторонам, но теперь ко всему еще и ничего не видел вокруг. Очевидно: парень чах на глазах. Оставался вопрос отчего?..
Предположения громоздились от карьеры и соперничества с Варфом до опалы Князя. Но они оказались ничем не обоснованны. И все большую популярность набирала версия, что так сохнут только по женщинам. Коридоры преисподней полнились историями о том, что Алан таинственным образом связан с Дианой. Казалось, чего еще было нужно, раз вот он ответ?.. Но доказательств не было, и чересчур сильны были позиции красавца Алана. Сплетни были обречены оставаться сплетнями, пока не случилось бы что-нибудь такое, что открыто бы опровергло репутацию недостижимо гордого генерала и заставило бы общество говорить о несостоявшемся романе самой знаменитой пары всех тысячелетий.
Изнывающие представители первой касты ждали этого, как конца затянувшегося сериала. Но Алан и словом не проговорился, ни играя пьяным в стельку в курилке, ни лежа в постели с «избранными» женщинами. Сверх разжигаемых страстей, Князь хранил во всей этой заварухе гордое молчание, будто и позабыв о своей патологической ревности к любому, кто не так посмотрит на его жену. Более других терзаемым самым святым чувством – любопытством, Ираклий не смог утерпеть. Проявив дружеское участие, он подошел к Алану наедине как старый знакомый и спросил, что же все-таки случилось. Но Алан огрызнулся на него так зло, что пятый генерал отвалил насовсем, а потом два дня мучался из-за обостренного, как у всех муз, восприятия действительности. Откуда взялось такое обращение: как будто в детстве и не бегала по райской поляне маленькая муза с длинными волосами и блестящими карими глазами и, держа в руке шарик, не уговаривала со всеми вместе слезть с яблони насупленного синеглазого ребенка. Во что бы то ни стало, генерал удовольствий решил выяснить всю подноготную.
Тем временем за шестнадцать дней прошла вся жизнь Алана. Словно и не жил он до этого вообще, не чувствовал, не видел. Оправившись за два дня от произошедшего на праздник потрясения, он взглянул вперед и в страхе не увидел выхода из лабиринта.
Впервые за дни забвенья он понял, что продолжает любить Диану. И любит ее еще сильнее. После первой неудачи он думал, он надеялся, что сможет обо всем забыть, но это было невозможно. Пойманная искра была сильнее его воли. Алан чувствовал, как она точит изнутри, разрушает его. Он осознал, что это из-за нее опустились в тот вечер его руки. И он не смог, просто не смог пойти на то, чего так желала и так ненавидела Диана, и о чем так бездумно грезил он сам… Она изнасиловала его сердце. Надругалась над его душой. Он видел, что ее злоба на него возросла во сто крат.
В первый вечер после связанного с Днем преисподней перерыва в работе, идя в кабинет Дианы, Алан прочувствовал, как смиряет его разум ощущение того, что он не властен даже над тем, чтобы больше ее никогда не видеть.
Сразу после грандиозной вечеринки настроение Княгини уже было взорвано. Оттянувшись по полной программе, она успела на следующее утро опять страшно поругаться с Самуилом. Никто не знал, что она ему такого сказала, но когда она захлопнула дверь с другой стороны, он остался в своем кабинете настолько разозленным, каким его давно никто не видел. Немудрено: Диана владела талантом всего мира женщин доводить своих мужей!..
Погруженный в сумрак собственных размышлений, Алан уперто терпел и тускло огрызался на сыпавшийся на него град колкостей. Однако даже впавшему в любовную безысходность души, через два часа ему захотелось ее убить. Он поднял глаза, пряча в них обручившуюся с ненавистью неразделенную влюбленность, такую сильную, что было впору умереть, и взглянул в горящие, насмешливые зрачки ведьмы. Но когда он близок к тому, чтобы ответить ей таким образом, дабы заткнуть ее рот насовсем, внезапно, как град с весеннего неба, на него нашло озарение. Он проник и разглядел в глубине ее синих глаз ту причину, по которой Диана себя так вела. Это оказалось до боли просто: она поссорилась с мужем, он послал ее вон, она ушла, шарахнув дверью. И теперь минимум неделю после короткого меда объятий, он будет игнорировать ее присутствие, выказывая, что нету у него никакой жены. Алан воспринял вдруг, что Диана боится. До колик боится и негодует, что генерал гордыни был прав насчет ее супружеской жизни и что теперь он сможет унижать ее, напоминая о разговоре в этой комнате. Она знала, что ее отношения с Князем уже до хрящиков облизаны языками военачальников и любовниц, и жаждала самой горячей яростью, чтобы они замолчали навсегда и не смели трогать то, что было создано только для нее.
Когда Алан понял все факты как Божий день, то ощутил, что больше не может злиться на нее. Он любил ее, и любовь медленно поглощала все неприятные чувства. Не ответив ничем на оскорбление, он неожиданно заговорил с ней как ни в чем не бывало, легко и непринужденно, откалывая нехитрые шутки по пустякам. Диана сильно удивилась: Алан меняет тактику?.. Но для чего? Ужели, чтобы снова подобраться к ней, пока она в ссоре с мужем?.. Но попытки соблазнять не повторились, как она не выискивала их за словами и взглядами. Диана приняла игру. В конце концов, им было вместе работать.
С тех пор отношения их потекли ровные и успокоенные, словно и не происходило никогда и ничего. Но Алан ощущал: происходило. И вдруг каждый день работы с ней он стал запоминать до мельчайших подробностей. Его восприятие обострилось: каждый закуток ее комнаты он видел в самых ярких красках. А ее платья, ее посадка, ее манера говорить сделались величайшими событиями его души. Он переживал внутри себя метаморфозы, которые оставались за кадром для других. Как и та боль, что они доставляли, заставляя его заливать свежие порезы сердца целебным коньяком…
Алан сам не уразумел, зачем только что такого наговорил. Оглобля ударила по его голове, возвращая в мир реальности. Его придавило навесом требующих глаз, и он чувствовал, как холодеет под ребрами и свинцом наливается грудь.
Князь обычно не вмешивался в жизнь в адских комнатах. Во-первых, он был слишком занят собой; во-вторых, это считалось дурным тоном. Но он был Владыкой ада, и речь шла о его жене. И надо думать, что его приспичило не просто так. Хотя с того дня, когда он изобразил сцену ревности в комнате Дианы, подобного больше не повторялось, однако Самуил был не такой дурак, чтобы надеяться на порядочность второго генерала. О слежке же, установленной за Княгиней стражниками, не знал никто.
Алан едва удержал спокойное выражение лица, усилием воли справляясь с норовившими выступить каплями пота. Если Самуил заметит его замешательство сейчас, то все пропало. Он, наверняка, решит проверить все записи совместной работы, и тогда не сносить головы ни ему, ни Диане. Мысль о том, что Князь может сделать с женой, повергла Алана гораздо в больший ужас, чем желанный конец собственных мучений. Но не только это кинжалом прорезало его грудь: осознание того, что эти бараны, окружающие его, эти жадные до чужих страданий скоты услышат его признание, увидят его чувства, сотрясло основания души своей отвратительным паскудством. Стервятники на живом мясе!.. Они готовы были все превратить в падаль, и Алан не мог этого перенести: это было слишком. Казалось, никогда он не был так далек от них, как сейчас.