Всегда твой, но сегодня чуть меньше

Часть VII. Поиграй в пастуха

Грудную клетку заполнял раскалённый кислород. Неимоверная жара пританцовывала с влагой вдали, а редкие тени были спасительным оазисом. Голову напекло и оставалось только молиться, чтобы не свалиться с солнечным ударом. Я проходил полупустую улицу по пыльной дороге мимо уютный домиков. Некоторые были облицованы профнастилом, некоторые оставались со старой обделкой, краска с которых отлупливалась. Я пытался вглядеться за высокие заборы, в уютные дворики с самодельными оградами для цветов, где дети резвились в импровизированных бассейнах, редко гоняя сброд куриц или уток; где взрослые тёти веером из утренней газеты пытались сдуть испаринки выступающие от работы в огороде, пока их мужчины, поймав третье дыхание, трудились на сенокосах.

Я замечал в отсветах окон, как бабушки утруждённо месили тесто каждый раз отвлекаясь на прохладную воду только что набранной из колонки неподалёку. Как интересно, что от жары в любом случае не спрячешься, и чтобы хоть как-то охладиться, нужно излиться потом. Конечно, внутреннее водоснабжение было почти в каждом доме, но в такой засушливый период из крана вытекало три капли и всё равно приходилось выходить в изнемогающую, почти кричащую от агонии, улицу и пару раз нажать на раскаленный под лучами рычаг колонки с водой.

Первую половину ведра ты выливаешь на себя, вторую – выпиваешь жадно, словно телёнок материнского молока. Хоть и под пожаром погоды ощущалась тягота, в целом я чувствовал себя в этом теле свободно, сбросив порядка лет. Боль в спине снялась, желудок вновь очистился, не раздражая горло кислой изжогой. В помолодевшем теле чувствовал прыгучесть каждого шага. Голова немного побаливала, чесалась изнутри от новых гостей.

– Скоро дойдём. Свернёшь налево. – командовал голос в голове.

– Да что ты? – иронизировал над ним я.

И в правду: проходя по продолговатой улице я почти был у цели. Нужно было пройти ещё пару метров и завернуть налево, к жёлтому домику с зелёной крышей. В груди никак не проходило ноющее чувство, которое я не чувствовал лишь когда было лень выйти за пачкой сигарет.

– Неужели я уже в это время курил? – удивлялся я.

– Уже год как, – припоминал голос в голове, – тебя учили как раз за баней.

По пути я порылся в кармане, вытащил упаковку жвачки, что слиплась между собой, помятую пачку сигарет с арбузной кнопкой и горячую мелочь. Внутри пачки лежали зажигалку и одна перевёрнутая сигарета.

– Не густо, – с обидой сказал голосу я. – Слушай, а почему в тебе нет той формальности? Я уже так привык к ней.

– Чисто теоретически, – рассуждал голос, – сейчас я являюсь частью тебя. Внутренним голосом, если угодно. Поэтому могу перенять удобный для тебя стиль общения.

– И как мне тебя звать теперь? Всё ещё Морозом? Как-то глупо.

– Можешь звать меня... Семён.

– Интересный выбор. Семён, как зарождение чего-то нового. А вот эта вибрация по черепу, когда ты болтаешь, как скоро пройдём? Уже невыносимо.

– Остаётся привыкнуть.

Я не утруждал себя глобальными вопросами. Во-первых, ответа я бы всё равно не получить, как ни старайся, а во-вторых, был не в состоянии собрать их и осознать до конца. Всё-таки, придём к ним к концу нашего путешествия. Под разговором я чуть не прошёл дальше положенного – родное место, что в детстве казалось укрытием от всех бед – будь это пугающая гроза или разъярённые гуси, что пытаются тебя цапнуть, – он всегда был способен отстоять тебя и твою честь. Как старый мудрец, способный ответить тебе на всевозможные вопросы, он стоял и глядел не на тебя, а вглубь, в самое сокровенное.

Так я и пялился на него пару минут, пока жара не уколола мою голову. Нужно было скорее прятаться в прохладу внутренностей и выпить все запасы воды, что хранил дом. Я запутался в воротах, не способный открыть жёсткий замок. К нему всегда нужно было приноровиться заново. Будучи пятилеткой, я просил никого не закрывать дверь, а когда про это забывали, прищемлял палец, пытаясь войти во двор. Сейчас история повторялась и через некоторые попытки я всё вошёл. Во дворе, где обычно парковался отец, было пусто. Только клумба цвела и пахла в углу.

Я проходил дальше, высматривая, кто есть дома, когда подошёл к входной двери, на ней висел замок.

– Вот так встречаете значит. – злился я, вытаскивая телефон с кармана.

Сеть еле ловила одну палку, но ещё пытал удачу. Нашёл номер Димы – двоюродного брата, что точно должен был быть в деревне, но кроме гудков не слышал ничего. Меня расслабляло только то, что я мог спрятаться от пепелища солнца под аркой и хоть немного развеяться. Я осматривал весь внутренний двор, пытаясь вспомнить, куда кладут запасной ключ, но мерзкое жжение в груди не давало покоя. Я прошёл в огород, спрятавшись за баню. Из сарая было слышно, как между собой переговариваются курицы, видимо обсуждая, кто сколько снёс яиц, вытащил печального вида пачку и закурил. Сладкий дым прошёл к лёгким, а после и поплутал по крови, что немного дурманило напёкшую голову.

– И что дальше? – обращался я к Семёну, своему новому соседу в голове.

– Пока всё по плану. – строго отвечал Семён. – Всё идёт по плану, просто следуй ему и найдёшь ту истину.

– Значит не скоро я всё узнаю. – постукивал я по сигарете, сбрасывая пепел.

– Всё, что я могу посоветовать – отключи голову. Всё придёт.

– Отлично. Подписался на хрен пойми что. А что с моим телом, там, считай в будущем?

– Не переживай о нём.

Меня повеселил такой ответ, но я не стал ничего отвечать. Докурив до фильтра, я всё решил выйти на улицу – всё же ловило там лучше. Но проблема была скорее не в отсутствии сети, а в том, что Дима полностью игнорировал мои дозвоны. Ухо моментально покраснело, пока я выслушивал хрустящие гудки. Дима не брал. Я обзвонил всех: отца, мать, даже звонил дедушке, но только слышал, как звонит домашний телефон в доме. Я фыркнул от обиды, и всё же решил спрятаться внутри, во дворе. Там по крайней мере было прохладнее, а ждать кого-нибудь пришлось бы долго. Минуты видимо солнце тоже сплавило – они вязко тянулись, как битум под открытым солнцем. Мой досуг раскрашивал телефон, но и он, разгорячённый, быстро потерял весь свой заряд. Я провёл, сидя у двери, более часа (но казалось больше) и не выдержал скуки и сухости во рту, решив пройти к ближайшей колонки, чтобы освежиться, а как только вышел, вдали послышался рёв мопеда. Вглядевшись, я сразу узнал его: чёрный, китайский, купленный с третьих рук, что ремонтируется каждое лето от износа, весь оттюненый и выкрашенный. Он мчался в сторону нашего дома и благодарил Господа, что сумел дождаться, не умерев ни от скуки, ни от обезвоживания.