рецензия: А. Курленева «Песня для тумана»

рецензия: А. Курленева «Песня для тумана»

Рецензия от Каллиопы.

«Мы будем вместе — потом, на заре времен»

Долго не могла начать эту рецензию, так как разговор об этом романе требует сосредоточенности и вдумчивости (для чтения сосредоточенность и вдумчивость не требуются, но не помешают). А именно с этим последние полгода у меня были большие проблемы. Кроме того, обратите внимание на фразу вынесенную в заголовок. Эта фраза прозвучала, когда мы с автором в блогах обсуждали критерии оценивания художественного текста. С критериев я и начну разговор (намеренно упрощая).

Можно оценивать роман, исходя из заданных представлений о том, каким должен быть роман. Так оценивается популярная литература — по лекалам формата, по структурным признакам, по соответствую\несоответствию формулам. Так оценивается так называемся большая литература, с точки зрения той или иной критической школы. И можно оценивать роман, исходя из него самого, как предлагал в свое время Мопассан, оценивать текст с точки зрения его собственных задач. Второй подход мы и задействуем, потому что первый, как я постараюсь показать, в отношении этого текста несостоятелен. Если его использовать, несостоятельным выглядит текст, а я верю, что автор более или менее знал, что делал.

Собственно, я начинала читать «Песню для тумана» как роман-фэнтези. Фактически это и есть роман-фэнтези. При том, что автор владеет темой — средневековые Ирландия, Норвегия, Финляндия — это не исторически-мифологический роман. Даже несмотря на то, что автор не остается в поле мифологического времени, это все равно фэнтези. Почему — долгий разговор, детали я опущу, да и подозреваю, что они никому не интересны. К тому же когда я называю явные признаки, сразу понимаю, что то же самое может быть и в исторически-мифологическом романе. Возможно, потому что в романе основные действующие лица — мифологические персонажи, но не реально существующие персонажи эпоса и легенд, а созданные автором на базе и в русле соответствующей мифологии. Кроме Души Ирландии — это хорошо известный и важный элемент ирландской мифологии. К тому же проработка и подача персонажей — скорее фэнтезийная, чем литературная, формульная, а не индивидуальная — несмотря на все своеобразие сюжета.

Так вот если применять к «Песне для тумана» критерии фэнтези-романа, то сюжет где-то с середины рассыпается. «Песня для тумана» начинается за здравие, а заканчивается за упокой: в завязке — одна любовная история, в развязке — абсолютно другая. Даже сложно определить, где именно одна история превращается в другую, сначала кажется, что Сигрид и Эрик — это одна линия, а королева Меб и Ульв — другая, параллельная, но нет, после середины Сигрид и Эрик перестают играть какую-то серьезную роль в сюжете, Эрик сливается совсем, Сигрид еще трепыхается, но к финалу полноценным персонажем быть перестает совсем.

Прошло уже с полгода, как я прочла роман, и по хорошему следовало бы перечитать, прежде чем говорить о нем, но времени нет, а ненаписанная рецензия застопорила все остальные и давит на совесть. Так что в некотором роде я расписываюсь в собственном бессилии оценить роман настолько полно, насколько возможно даже с учетом всей симпатичности моих пробелов в образовании.

Итак, «Песня для тумана» — фэнтези, но неформатное. Играя кубиками формул, автор создает конструкцию, которая в профиль вроде бы знакомая, но в какой-то момент становится чем-то другим. В начале перед нами вполне себе такое любовное фэнтези на материале кельтских и скандинавских легенд с вкраплением финских шаманов. Постепенно история усложняется, мифологические персоны выходят на сцену и действуют наравне с людьми, а некоторые из тех, кого мы считали людьми, оказываются  альвами и цвергами, в общем, тоже мифологическими персонажами… А потом появляются христиане с их гонениями на языческие верования местного населения — и стройная до того история ломается. В нормальной фэнтези у нас был бы роман или о любви\ о любви на фоне других событий в мифологических рамках, или же о борьбе христианства и язычества — но не обе эти истории одновременно.

Дальше — хуже, христианство наступает, Душа Ирландии старится, заводит цверга Ульва в тайный замок ирландских королей из легенд, и перед читателем разворачивается череда непонятных видений из кельтского эпоса. Неподготовленному читателю крайне сложно будет понять, что здесь происходит, и даже среднеподготовленному будет лишь интуитивно и приблизительно понятно, к чему это все. Ну и финал, который, собственно, уже за упокой и вовсе не о том, с чего все начиналось.

При этом, хочу отметить, читается все на ура, потому что написано очень живо, легким, но не пустым языком, певучим и поэтичным, события сразу цепляют, история развивается довольно быстро, она несет тебя, как быстрая, но не бурная река, укачивая обманчивой легкостью, но течение постепенно ускоряется, начинаются пороги, однако и они не задерживают продвижение по реке истории, и в конце концов, оглушенный и завороженный, ты низвергаешься в водопаде видений в омут финала. То есть роман читается, он завлекает в свои сети, как душа Ирландии — в свой туман, и уводит на другую сторону холмов, где и происходят чудеса преображения.

Наверное, при повторном и более внимательном перечитывании я могла бы уловить и показать вам, как именно кубики переставляются так, что из замка превращаются в земной шар. Наверное, туман сыграл в этом не последнюю роль.

Но факт тот, что, отойдя от оглушенности, я стала думать. Для романа-фэнтези такая сюжетная конструкция, вернее, перестройка ее из одной конструкции в совершенно другую, ловкими руками автора-фокусника — неправильно и только мешает восприятию. Но так как я верила в автора, в то, что это «ж-ж-ж» неспроста, я стала чесать в затылке и думать о критериях. Даже не буду пересказывать, что я о них думала, но если коротко, то ничего хорошего (выжимка в первом абзаце). Табуретка явно оказалась авторской, обычная линейка к ней неприменима. Ну или почти неприменима, но это уже разговор для другой статьи.

Итак, сюжет не просто так рассыпается. Но чтобы понять, почему и зачем, надо поговорить о героях «Песни для тумана». Будут спойлеры, однако они нужны: можно сказать, что роман читается с конца.

Начинается роман с того, что молодой рыжий викинг Эрик приплывает в Ирландию, чтобы увести за собой туман, насланный королевой Меб на драккар Эрика после последнего набега. Обидевшись на Эрика, его возлюбленная Сигрид выходит замуж за странного барда Ульва. Муж с Сигрид не спит и вообще мало интересуется молодой женой. Эрик тем временем находит себе фею и спит с ней. Есть еще отец Сигрид — глава поселения викингов Альвгейр, финская старушка-шаманка, ее внук, тоже шаман. Фокус истории постепенно смещается с Сигрид и Эрика на Ульва и его безответную любовь к королеве Меб. И постепенно же все персонажи, кроме Меб и Ульва, теряют значимую роль в сюжете. Королева Меб и Ульв выламываются из истории, они единственные живые там, вокруг них крутится сюжет, они двигают историю.

Начало романа — по одну сторону холмов, со стороны людей. Конец — по другую сторону холмов. Появление христиан — это символический перелом. Закончилось мифологическое время, началось время линейное, то самое, в котором мы живем. И это помогло Ульву пересечь барьер и попасть к своей королеве. И когда все рушится, Меб отводит Ульва в замок ирландских королей, где цверг в череде мифологических видений погружается все глубже во время, спускается к корням, проходя сквозь временные слои эпоса, становясь самыми древними существами — и в конце концов получает\возвращает себе способность проницать время, смотрит и в прошлое, видит будущее — и становится тем, кем он является на самом деле, как и королева Меб. В финале Ульв и Меб творят мир, и неясно, они творят новый мир, или мы видим творение Земли в начале времен, с которого все и началось. С одной стороны, эта неясность закольцовывает историю, с другой — выводит ее на новый уровень, не мифологический, но уровень создателя. Создатель мира — творческий тандем, Женщина и Мужчина. И женщине у автора принадлежит ведущая роль, кстати.

Кстати, я только однажды встречала прием конца мифологического времени в фэнтези — в романе «Там, где нас нет» Михаила Успенского. Но, может, он еще где-то есть, а мои пробелы в образовании (вы помните об их симпатичности?) не дают этого понять.

И тут, когда мы вроде поняли, что «Песня для тумана» — это не неправильное фэнтези, а фэнтези неформатное, что роман — не плохо сколоченный серийный стул, а любовно выточенная дизайнерская табуретка, мы сталкиваемся с еще одной проблемой. Зачем? Серийный стул можно продать кому угодно, а дизайнерская табуретка — изделие штучное. В этом его недостаток с точки зрения литературы — его задачи крайне узкие, порою известные только автору, поэтому даже анализируя роман сам по себе, оценивая его собственными критериями, можно не докопаться до сверхзадачи создателя. Кто знает, что у автора в голове? Как оценить, соответствует ли воплощение замыслу, если единицы истории осмысляются автором и критиком по-разному, эстетическое чувство не совпадает, культурный багаж разнится?

Конечно, у меня есть парочка версий. Первая, по некоторому размышлению: роман — это послание одному человеку: «Мы будем вместе». Если точнее, то «Мы уже вместе, но не знаем об этом, однако обязательно будем вместе по-настоящему — потом, на заре времен».

Другая версия — показать, что творец — не мужчина, то есть не он один, создатель —  это творящая пара, — кажется мне менее вероятной, потому что тогда история развивалась бы иначе. Впрочем, не настаиваю ни на одной из версий.

Собственно, я сказала главное, что хотела. Конечно, остались вопросы, конечно, что-то осталось непроясненным, к тому же я могла ошибиться или что-то забыть. Но если суммировать, то «Песня для тумана» — своеобразный роман, ушедший с фэнтезийного поля, но не пришедший на какое-то другое литературное поле, оставшийся на фэнтезийной периферии — неформатом. Не буду говорить, что у автора есть потенциал, и он мог бы вытянуть, но не смог — все-таки по тексту видно, что автор хотел поиграть именно на этом поле, и с большим удовольствием на нем поиграл. Отличный язык, затягивающая история, прекрасное владение материалом, мастерская игра мифологическими и историческими реалиями в собственных целях, нестандартное решение… роман Анастасии Курленевой «Песня для тумана» — это крайне интересный образчик неформатной фэнтези. И у автора, конечно же, есть потенциал, и я с интересом почитаю новые вещи автора.