Цена молчания

Глава 17

Если бы у девчонок спросили, есть ли жизнь после роддома, то осмысленно ответить они смогли бы, пожалуй, через полгода примерно. После того, как прошли период адаптации, период колик и прорезывание первых зубов. О, зубы резались у малышек так, что и их мамы, и их бабушки спали в полглаза пару недель – синхронно, с морем слюней, капризами и температурой. Но как-то они это всё пережили. Да, бабушки помогали – настолько, что почти жили у «своих девочек», отпуская их то в магазин, то на работу, а то просто поспать.

Но всё проходит, и самый тяжёлый (казалось) период – младенчество собственных детей – прошёл. И тогда выяснилось, что с детьми сложно всегда. Не физически, так эмоционально или морально. Девчонки продолжали дружить настолько тесно, что у каждой в квартире имелись посуда и сменная одежда для дочки подруги и даже запасной горшок. Они чётко знали количество зубов, проставленные прививки и любимые игрушки Дины и Риты, размер одежды и размер ноги обеих. Смело покупали в магазине два набора чего бы то ни было, с поправкой на размер и даже, по необходимости, подменяли друг друга при походе в больницу. Было такое пару раз. Однажды Юлька была измучена трудным случаем в Лабиринте, её мама закрутилась в клубе с подготовкой какого-то концерта, а прививку нужно было поставить прямо сегодня и больше никогда. Тогда Алька взяла обеих малявок за руки и смело отправилась в больницу («Тётя Ая дава ябоко вкусае, я и не пвакава!», - Рита по первости замещала и теряла некоторые буквы). Впрочем, там уже все знали, что эти мамы взаимозаменяемы, и особо не возмущались. В другой раз Альке позвонили из детского сада и сказали, что у Дины поднялась температура. А она принимала груз и не могла сорваться сию минуту никак и Лина Георгиевна приехать немедленно тоже не могла, дорога до них занимала почти час. А Юлька могла бросить все дела и сорваться за заболевшей девочкой, сводить её к врачу и после этого вручить встревоженным маме и бабушке вместе со списком назначений («А тётя Юля обещала, что когда я поправлюсь, мы пойдём кататься на лошадках!»).

Так они и жили – по сути, одинокие мамы, а по факту – совершенно не одинокие, окруженные любящими и любимыми людьми и совершенно счастливые. Дети росли, работа радовала (особенно доходами). Алька даже съездила пару раз на концерт Любимова. Да, он знал, что у неё есть ребёнок и относился к этому спокойно. Как-то даже слишком спокойно, что её немного обижало. Впрочем, он объяснил ей как-то, что не имеет права что-то от неё требовать, потому что ничего не предлагает.

А время шло. Юля и Арина чувствовали друг друга сёстрами, а дочку подруги – племянницей. И относились соответственно. Да и девочки прорастали друг в друга не меньше, чем мамы. Но если, в начале осмысленного возраста, они выбирали всё по принципу «лишь бы там были они обе», то чем старше, тем ярче проявлялась индивидуальность. Дина была гуманитарием, как и мама – Рита в уме вычисляла большие числа. Дина занималась в конно-спортивной школе – Рита ковырялась в моторе байка Серого в надежде покататься и всерьёз планировала потом получать права. Дина училась играть на скрипке – Рита ходила в художественную студию. Но на праздники, в поход, в отпуск они отправлялись традиционно вместе. И в классе их так же считали сёстрами.

Школа – это вообще отдельная история. Алька и Юлька по-честному разделили предметы, с которыми будут помогать детям – и занимались по очереди. Ещё и Лина Георгиевна подключилась. Результатом стало полное отсутствие необходимости в репетиторах. Девочки после обстоятельных (а порой и вовсе дотошных) объяснений неплохо разбирались в темах и сами. Пустяк, а приятно.

И не верьте тем, кто говорит, что чужие дети быстро растут. Свои растут нисколько не медленнее. Казалось бы, вот только недавно им вручили в роддоме маленькие тёплые кулёчки, а уже рядом гордо шагают абсолютно самостоятельные и невероятно взрослые девочки.

- …а там в пещерах есть место, где нагибаться надо, ну помнишь же?

- Ну.

- Даже я нагнулась, а девчонки спокойно прошли, - Юлька изо всех сил сдерживала смех, рассказывая подруге, как с девочками съездила на экскурсию в пещеры. Естественно, дети отжигали там. – Говорю им: «Хорошо, что вы мелкие, везде пройдёте!», а они начали возмущаться: «Мы, говорят, не мелкие уже, не называй нас так! Мелкие мы лет пять назад были, наверно, а сейчас уже большие!». Представляешь?! Большие они!

- Нууу, а чего ты ждала? Десять лет уже, и правда же не мелкие, - начала говорить Алька серьёзным тоном, но не выдержала и захохотала вместе с подругой. – Ох, что они нам ещё выдадут?

- Вряд ли что-то прям плохое, мы же их, всё таки, воспитываем! Но будет страсть как интересно!

- Это точно!

Так и жили. Возили девчат (и себя) по разным интересным местам. То все вместе, то – кто был свободен. Чем старше становились девочки, тем проще было с ними справляться в одиночку. Девочки росли на редкость адекватными и сознательными, что было не удивительно, учитывая, сколько сил вложили в них мамы и бабушки. Ну, гены тоже не стоило сбрасывать со счетов. Отцы, хоть и были практически случайными мужчинами, плохими не были точно, ни асоциальными, ни дегенеративными, ни глубоко пьющими – наоборот, оба с хорошим образованием, работой, квартирой и статусом. Но совершенно посторонними для этих маленьких дружных семей. Если честно, Юлька с лёгкой паникой ждала, что Денис проявится через пять лет. Но нет, не появился, наверное, его жизнь тоже устроилась – где-то там, подальше от неё. Это радовало. Как-то стало совсем лишним для обеих подруг это всё. Мужчина в доме должен быть опорой, защитой и каменной стеной. А они вполне неплохо справлялись и сами. Дочки знали, что отцы у них есть, но никогда их не видели. Отцы о дочках даже и не знали. С Кириллом они даже встречали пару раз, на концертах и фестивалях. Даже как-то пили кофе в кофейне. Он поинтересовался, ездит ли она всё ещё за своим Любимовым и грустно усмехнулся, услышав ответ: «Мог бы и не спрашивать». А под конец встречи и вовсе заявил, что вот были бы у неё дети, и вышла бы из головы разная дурь типа дальних поездок. Вот у него уже сын. Алька как-то странно глянула на него и обиженно ответила, что, вообще-то, она растит дочь, после чего расплатилась за себя, попрощалась и ушла. Он же остался сидеть и думать. И после ещё долго возвращался в мыслях к этому разговору.