Рекламщик в ссылке для нечисти

Глава 15. Василий строит теории

Мелкий дождь то срывался с неба, то притихал, как будто не мог решить, идти ему или не идти. Из-за этой мороси воздух казался мутным, и лес посерел. В небе иногда громыхало — негромко, но с намёком, что может и полить.

Василий стоял на лугу, уперев руки в бока и задумавшись. Вокруг него скакал Хохлик. Спрятаться бы от дождя, но хотелось поговорить там, где никто не подслушает.

- Я, Вася, знаю, знаю! — повторял Хохлик. – Ты и есть настоящий царский сын!

- Да бред какой-то, — не соглашался Василий. – Утихни, блин, дай подумать...

Но Хохлик не умолкал и всё бегал по кругу. Василия уже начало подташнивать от его мельтешения.

- С чего ты взял, что Мудрик вообще подменыш? — спросил он. – Может, он просто родился такой... не очень. Про него больше наговаривают — мол, и сам как бочка, и слюни текут, и что говорит, не разобрать. Я думал, там реально Квазимодо, а встретил его и вообще не понял, что он и есть тот самый Велимудр.

- Да ты чего, Вася! — возмущённо сказал Хохлик, останавливаясь. – Мы-то своих завсегда примечаем! Вот ты и Тихомир — вы люди простые, а Мудрик — он не-е!

- А как вы это определяете? — поинтересовался Василий.

- А вот так: на иного глядишь, а внутре его чёрный дым колышется. То притухнет, а то воздымается и будто его всего оболокает. У Марьяши дымок лёгенький...

- Она-то здесь при чём?

- Так у ей мать из водяниц-то была! А отец из простых, вот у Марьяши дымок и лёгенький, не видный почти, пока чаровать не начнёт. Они, водяницы-то, мужиков приманивать горазды, так у ей рядом с тобой дым-то чернющий, чернющий, да к тебе тянется!

Тут Василий его прервал. И так на душе было не особенно хорошо, там всё смешалось — и стыд перед Марьяшей, и паника, потому что события начали развиваться слишком быстро. Один поцелуй — и всё, женись, а он ещё даже не решил, что хочет остаться в этом мире.

Он же ей и в любви не признавался, и вообще не особенно понял, что чувствует. Может, вернётся домой, и всё забудется, как сон. Бывает, помнишь, что во сне было здорово, а в памяти остались только бледные картинки. Перебираешь их — и ничего, никакого отклика.

А теперь ещё думай, что это не настоящие чувства, а чары...

- Вася! Вася! — окликнул его Хохлик. – Ты чего застыл?

- Да ничего, — хмуро ответил Василий. – Так ты точно знаешь, что Мудрик не человек?

- А то! Он весь будто в дым закутанный, порой и не разглядеть-то его. Кто ж ещё, ежели не подменыш? А ты, Вася, и есть настоящий царский сын! Злые чары далёко тебя забросили, а навек удержать не смогли, и вот ты вернулся, ни об чём не ведая, а подменыш да ведьма лютая решили тебя извести, нож зачарованный подсунули. Порезал бы ты им руку, да и помер!

Это уже совсем напоминало бред.

- Да блин, — пробормотал Василий и растёр виски.

- Да, да! — радостно заскакал Хохлик. – Не на того напали! Ты ж и сам теперя колдун заморский. К богам своим обратись, Окею да Пофигу, блинов им поднеси, они и помогут!

Хотелось подумать о многом, но как подумаешь, если Хохлик не затыкается? Василий раздражённо сказал, что Мудрик, может, и подменыш, но сам-то он никакой не царский сын, это уж точно. У него дома лежит альбом с детскими фотографиями.

- А ты помнишь, как тебя родили? — не отставал Хохлик. – Нет? То-то же! Забросили тебя чары в чужедальние земли, добрые люди взяли на воспитание. А куколка, а куколка? Извести они тебя хотят, ишь как бабка зыркала!

Василий задумался о другом: куда летает ворона? Есть кто-то ещё, кому она докладывает новости и просит совета? Она здесь не самая главная?

Или она сейчас творит колдовство, найдя место подальше от чужих глаз?

Что они ей сказали, что-то важное?.. Точно, Хохлик проболтался о дате открытия заповедника, а бабка вроде как была не особенно рада этой идее. Не стоило ей знать!

- Блин, Хохлик! — с досадой сказал Василий. – С тобой только в разведку ходить. Всё, короче, если ты кому-то хоть слово ляпнешь, тебе конец. Реально конец. Во-первых, я тебя прибью, во-вторых, бабка тебя в живых не оставит. Ты, дурья башка, хоть понимаешь, что это всё не шуточки? Никому ничего нельзя говорить, пока мы не поймём, кому можно доверять!

А кому можно доверять, Василий и сам теперь не знал. Выходило, что Мудрику нельзя. Неужели и Марьяше тоже? Тогда и Тихомиру лучше ничего не говорить... А от остальных много ли толка?

Вот разве что Хохлик не плёл интриги, он был слишком глуп для этого. Но с таким напарником и врагов не надо.

Василий отправил Хохлика посмотреть, не золотая ли монета блестит вон там, на дальней кочке, а сам пораскинул мозгами в тишине. Когда Хохлик возвращался, запыхавшись, Василий говорил, что он не добежал, а нужное место дальше. Так и гонял его туда-сюда, пока не придумал, что делать.

- Лютики! — выдохнул Хохлик, вернувшись, и протянул смятый букетик. – Фу-ух! То лютики желтелись, а не монета.

- Жалко, — сказал Василий. – Вот что, возвращайся к дядьке и лишний раз из дома не выходи. А я буду работать как обычно, чтобы не вызвать подозрений.

- Так я тебе помогать-то хочу!

- А ты и поможешь. Если со мной что-то случится, ты всем расскажешь, кто виноват. Но для этого никто не должен подозревать, что ты об этом знаешь, а то они тебя изведут. Понял?

Хохлик согласился, но у Василия легче на душе не стало.

Ещё и погода, как назло, стояла мерзкая, промозглая. В такую хорошо бы сидеть в натопленном доме, за столом, например, и чтобы на столе жареная рыба, и репа, томлёная в чугунке, и кислое молоко, и хлеб с солью или со сливками. А то и яичница с салом, капуста с грибами, и ревень, и зелёный лук с грядки. И чтобы Марьяша рядом, и сытый Волк дремал у печи...

Тут Василий понял, что первой ему на ум пришла почему-то эта картина, а не диван в его собственной квартире, не коробка с пиццей и не какой-нибудь сериал на экране. Он даже сам себе удивился.

Конечно, тут такие продукты, которых дома не попробуешь. Если магазинное молоко скиснет, то станет горьким, такое только выбросить, а местное он пил бы и пил. А сливки! То, что он иногда покупал себе к кофе, было вообще не сливками. Вот кофе, жалко, здесь нет, но если заварят чай из смородины, мяты и вишнёвого листа, тоже вкусно. Или там ромашка сушёная, липа... На природе самое то. И Марьяшины пироги, конечно, в сто раз лучше пиццы с чёрствым краем, неясно когда сделанной и уже остывшей, пока её довезли. На весь Южный была одна служба доставки, выбирать не приходилось.