Опять Новый Год, Соколова!

22 глава

Ребята все посмотрели на меня. Гордо подняв подбородок, я криво улыбнулась. Никто не узнает, что по окончанию этого вечера я разобьюсь ещё раз и он точно будет больнее, чем другие.

От взгляда Грушевского в этой комнате явно повысилась температура потому, как он сейчас поджигал меня, а я хоть и не смотрела на него, но чувствовала, что ноги дрожат.

- Фил, ты мне поможешь на кухне? – Настя натянула улыбку и посмотрела на своего парня. Нужно быть дурой, чтоб не понять, что на самом деле скрывается за этим взглядом.

- Я помогу – вызвалась я, делая шаг к ней и улыбаясь, замечая, что взгляд Фила в этот момент переместился за мою спину точно на Грушевского. Он поджал губы, легко мотнув головой, а взгляд его говорил сам за себя. <Мы хотели помочь> - говорил он ему.

- Нет. Мне нужно… - она замялась, испугано посмотрев на Филиппа, который в свою очередь напряжённо смотрел на неё.

Как же сильно они хотели помочь, да только мы с Грушевским вряд ли сможем правильно воспользоваться этим временем, поэтому смысла разговаривать не вижу. Мы были чужими, ими и останемся.

- Я помогу. Умею всё от гаек до пирожков – вновь так же оптимистично вызвалась я, будто не понимала, что всё это лишь предлог.

Настя сглотнула и поочерёдно посмотрела сначала на Фила, потом на Грушевского, наконец показав свои напуганные глаза.

- Ну пошли тогда – тихо промямлила она, осуждающе посмотрев на Грушевского.

Проследовала за будущей хозяйкой до кухни, где ароматно пахло запечённой курицей. Наверняка она получилась у неё очень вкусной.

Настя резко остановилась, а я чуть не врезалась ей в спину.

- Ты реально ничего не поняла? – наконец спросила она в лоб, надеюсь у неё была ещё и прямолинейность в достоинствах.

Всё я поняла, просто есть ли смысл разговаривать с человеком, когда всё уже сказано? Нужно ли тратить время на пустые разговоры, которые ничего не поменяют? Наше время было крайне коротким, но я рада, что он был со мной.

- Что ты сказала бы ему? – поинтересовалась я, чувствуя, что на глаза накатываются слёзы.

Эта девушка была мне абсолютно посторонним человеком, но порой проще открыть душу незнакомцу, чем близкому человеку, я тоже придерживалась этого правила.

- Правду – задумываясь ответила она и присела на столешницу, устало склоняя голову набок. - Вы оба молчите об одном.

Оба молчите об одном…

Закинув голову назад, я улыбнулась, но скорее, чтоб скрыть разочарование и боль, которая после приобретённого за неделю счастья была чем-то всеразрушающим.

Как люди могут молчать об одном и том же? Я люблю его, а он никогда не полюбит меня в ответ! Никогда! Я молчу потому, что знаю всё. Знаю его правду.

- Так с чем тебе помочь? – наконец посмотрела я на неё, скрыв потоки слёз лучистой улыбкой. Не хочу загружать её.

- Не порть праздник. Если Грушевский сегодня вечером не выйдет из этого состояния, все парни тупо напьются и завалятся спать ещё до курантов – так уже было, поэтому сейчас я позову Фила, чтоб он помог мне передвинуть стол, а ты пойдёшь к нему. Не знаю, что ты скажешь ему, но он сегодня должен улыбаться – выслушав нравоучения от абсолютно незнакомой для себя девушки я понимающе кивнула.

Я не согласилась. Нет. Я не должна была соглашаться на это, но я услышала. Не думаю, что моё поведение стало причиной плохого настроения Валеры, а значит не мне его исправлять.

Ещё мне не нравилось то, что эта девушка указывает мне, сто нужно делать, хотя мы едва знакомы.

Боже, да кому я вру?! Я боюсь этого разговора потому, что после него моё сердце разлетится на миллионы осколков, вряд ли я его соберу. Проще жить, не зная, о том, что он меня не любит.

- Фил! Помоги мне стол передвинуть! – Настя среагировала быстрее меня, кинув на меня многозначительный взгляд. <Действуй> - кричала она газами, а сама уже стояла рядом с Филом против меня.

Вот парочка! Прям друг под друга. Мозг – Настя, а Фил лишь исполнитель её прихотей. Вот что я называю здоровыми отношениями. Сразу видно, что он её любит.

От иронии на лице возникла улыбка, которая для Павлова была чем-то вроде оскорбления. Он двинулся на меня, а потом своими сильными ручищами выгреб из кухни в гостиную, закрывая дверь.

- Павлов… - прошипела я, вскипая от злости, стоя спиной к своей погибели.

Казалось, что я чувствую, как он сейчас смотрит на меня, испепеляет своими злым взглядом и готовится растерзать на кусочки, но всё было совсем не так.

Набравшись смелости, я обернулась и застала Грушевского, смотрящего в окно на тёмный лес. Нет. Он смотрел не на лес. На меня смотрел. Изучал. Внимательный взгляд был виден в отражении.

Весь он был расслаблен, лишь глаза напрягались в поисках нужных слов, нужных действий. Ему было всё равно. Руки его были скреплены в замок за спиной.

Сейчас весь он выглядел, как большой босс, сосредоточенный на мне.

Чёрная водолазка без горловины разрешала рассмотреть его мышцы, которые были тугими узлами завязаны под одеждой и рассредоточены по всему громоздкому телу.

Соблазн был велик. Почему я смотрю на него, будто без него жить не могу? Наверное, мой взгляд рассказал ему уже всё, так как я блуждаю им по массивному телу в поисках хоть чего-то неидеального, чтоб отвести взгляд, но мне нравится в нём всё.

Это болезнь или наваждение, но я делаю уверенные шаги к нему. Мне всё равно, что произойдёт дальше. Он нужен мне. Нужен больше целой жизни. Если он скажет остаться друзьями – приму, если скажет, что нам никогда не быть вместе – переболею, но сейчас я хочу быть рядом.

Хотелось обхватить любимое тело руками и сжать так, чтоб выжать всю дурь из него, заставить полюбить меня, но я лишь подошла к нему, становясь рядом.

Теперь в окно смотрели двое. Смотрели в окно, а видели друг друга. Мои глаза скользили по его лицу в поисках хоть каких-то эмоций, но эта глыба камня рядом продолжала быть безразличной.