"Конфетки, бараночки..."

Глава 5. Званый ужин

С улицы дом Ляпуновой выглядел гораздо наряднее и больше, чем могло мне казаться в тесных, заставленных комнатах. Частые окна имели деревянные подзоры с затейливой сквозной резьбой, ставни выкрашены голубой и белой слегка облупившейся краской.

На втором этаже красовался единственный балкончик, видимо, вел из спальни хозяйки, а на крыше высился задорный деревянный конек. Милая старина. Сколько мне придется гостить в этом теремке? Удастся ли найти блудного деда и попасть домой? Гоню прочь сомнения, кутаюсь в пуховый платок, продолжая изучать усадьбу.

За домом располагался небольшой огородик, укрытый почерневшим ноздреватым снегом, и несколько деревьев с кустами. Вот тебе сад и курятник, а дальше сенник и конюшня.

Оказывается, не я одна прибедняться умею – при своих скромных доходах Ляпунова держала лошадку для выездов и колясочку с откидным верхом. Наверно, дворник ее и за конюха справляется и на козлах сидит.

Дорожки, ведущие к амбару, широко очищены и завалены свежей щепой, вижу - пожилой бородатый мужик в расстегнутом зипуне укладывает в поленницу дрова. Помогает ему дюжий русоволосый парень лет двадцати – высокий и статный, разрумянился от трудов, недаром из-под шапчонки взмокший вихор торчит. Чем-то Иванушку из «Морозко» напомнил. Глазищами синими на меня сверкнул и потупился.

Я рассмеялась в лисий воротник и звонко крикнула старшему:

— Не вас ли, дяденька, Федором кличут?

— Так и есть, - важно ответил он.

— Простите, не знаю, как по батюшке величать… Бог в помощь! Откуда дровишки?

— Благодарствуем, барыня, - важно отвечал Федор. – С рогожинских рядов нынче привезли. Первый сорт.

— А помощник ваш тоже служит у госпожи Ляпуновой? – я открыто любовалась молодым красавцем, который не смел больше на меня глядеть.

— Васятка-то? – Федор насмешливо покосился на смущенного парня. – Он у Григория Кузьмича Артамонова при лавке в работниках. С Покрова в Москве, не обвыкся еще городской жизни. Пестуем помаленьку. Народ в нашей стороне разный шляется, недолго с доброго пути свернуть на кривую дорожку. Слыхали, как бабушку Пирогову возле Горячевских бань ограбить пытались? Еле дубовым веником отбилась.

Нагулявшись вдоволь, я воротилась в дом и крепко задумалась насчет вечернего сборища. Не хочется при стародавних мужчинах выглядеть форменным чучелом, попрошу Анисью волосы заколоть повыше - поинтересней, поищу в дедовых закромах браслетик или медальон. В шкатулке под кроватью полно занятных безделушек с камешками. Заодно пересчитаю в сумке свои "бешеные деньги" и отложу пару десятков тысяч на банковский вклад и завтрашний променад.

Держись, Кузнецкий мост, Алена Дмитриевна наряжаться желает!

Посмеиваясь над своим азартом и храбростью, я завалилась на кровать и принялась рассуждать.

"Может, ну - его, Перекатова, еще чваниться начнет над моим незнатным происхождением. Откажет - не расстроюсь, а лучше спрошу в Москве солидное охранное агентство, где можно также нанять детектива для поиска одного престарелого купца из Сибири".

За планами и мечтами незаметно время перевалило за полдень.

"Эх, Шарапов, сейчас бы куриного супчика, да с потрошками!"

За обедом я окончательно разгадала секрет пышного стана Ольги Карповны. Вкусная еда, пожалуй, была главным удовольствием ее размеренной жизни. Не комнатное убранство, не женские туалеты и украшения, ни общество кумушек или кавалеров не привлекали ее так сильно, как обильно накрытый стол несколько раз в день.

Сладко вздремнув после завтрака, Ольга Карповна сейчас держалась несколько бодрее и особенно оживилась, когда я от души похвалила горячий ароматный суп.

— Рассольник сегодня отменный, вы правы, Алена Дмитриевна. Расстаралась Анисья.

Потом я узнала, что супов с потрошками издревле существует на Руси великое множество. А также по турецким и немецким рецептам.

— И на сливочках, и с грибами, и гороховый…

Мы же сейчас употребляли некий традиционный вариант, когда куриные желудочки, сердечки, печенки и шейки нежнейшим образом соединялись с поджаренными луком и морковью, перловой крупой, корнишонами и картофелем.

— Причем, печеночку следует закладывать в бульон в самом конце и обязательно коренья всякие присовокупить, сушеную зелень, да еще поперчить круто. Вот так я люблю.

— Да-а… - размечталась я, - со сливками было бы вовсе недурно.

— Верно вы судите, - понимающе вздохнула Ляпунова. – Однако же третья неделя Великого поста идет. Мы, правда, не слишком правило блюдем, мне по малокровию даже врач не советовал увлекаться диетой. Потому вынуждена и мяско и молочко употреблять понемножку, яички свежие – свои, авось не велик грех для болящей вдовы. На церковь я всегда жертвую, сирым да убогим копеечки подаю. Бог милостив, авось и простит.

Далее мы перешли к слоеному пирогу с телятиной. Тут уж разговаривали мало, целиком занятые процессом. Ляпунова, кстати, отдавала должное и постным блюдам, например, пареной брюкве с брусникой и яблочному узвару.

Бабушка Пелагея не сей раз обедать в гостиную не вышла, сославшись на ломоту в костях, а по моим догадкам, боялась оскоромиться при таком изобилии.