Золушка на Императорском отборе

Глава 2

Сытный, вкусный обед и приятная прогулка с верным другом смогли вернуть мне хорошее расположение духа. Но стоило мне вернуться в поместье к тому моменту, когда солнце устремилось к закату, и настроение упало ниже плинтуса.

У конюшни меня встретил наш кучер. И едва я слезла со своего коня, как тот мне взволнованно прошептал:

— Барон и ваша матушка вас обыскались. Я вас не выдал. Но они приказали передать, если вдруг вас встречу, что вас ожидают к ужину.

Я удивилась, но виду старалась не подавать. Скупо поблагодарила кучера, передала ему коня и поспешила к особняку. Интересно, с чего бы вдруг мать и отчим вспомнили о моем существовании, да еще и потребовали явиться на ужин? Обычно никого не беспокоило, если я пропускала прием пищи, на котором собиралась вся семья.

В столовую направлялась как на эшафот. Не было никакого желания встречаться с родственниками. Да и у нас сложилось негласное правило, согласно которому я старательно избегаю встреч с родней, а они делают вид, что меня и вовсе не существует. Так что же изменилось сегодня? И не связано ли это с тем, что Его Величество внезапно объявил об отборе невест?

Я не стала утруждать себя тем, чтобы зайти в свою комнату, переодеться и привести себя в порядок перед ужином. Хотелось поскорее явиться в столовую, выяснить, что от меня нужно этому семейству и спешно покинуть их неприятную компанию. А поесть я смогу потом и на кухне, как и делала все последние годы.

Когда я открыла двери, ведущие в столовую, и проскользнула внутрь, три светловолосые головы синхронно повернулись ко мне, и так же синхронно скривились. Будто в столовую явилась не дочь и старшая сестра, а деревенская челядь.

Но мне не привыкать к подобному отношению. Поэтому я лишь невозмутимо коротко поклонилась матери и барону и прошла к столу, опускаясь на стул, который стоял ближе всего к двери.

— Элизабет, могла бы вспомнить про манеры и привести себя в порядок, прежде, чем явиться сюда, — холодно отозвалась мать.

— Фу, от нее же воняет навозом, — скривила свой курносый носик Бетти, младшая из моих двух сестер.

— Конечно, ведь на конюшне ей самое место, — с важным видом ответила ей Джин.

Между сестрами была разница лишь в один год. И Джин в этом году исполнилось уже двадцать, а Беатрисе лишь девятнадцать. Но, не зная всех подробностей, их вполне можно было признать за близняшек, уж больно они были похожи между собой.

— Прекратите, — устало обратился к дочерям барон Бригс.

Но я не тешила себя ложными надеждами и понимала, что барон и, по совместительству, второй муж моей матери не стремился вставать на мою защиту. Просто его дочери были способны довести до белого каления любого, стоило им открыть рты.

Меня же их ядовитые высказывания не задевали. Я уже привыкла к тому, что стоило двум белокурым ангелочкам подрасти, и они принялись упражняться с помощью моей скромной персоны в собственном остроумии. И каждый раз старались придумывать все более жалящие оскорбления. Но всему есть предел, в том числе и их скудной фантазии, которая слишком быстро исчерпала себя. И последние пару лет в те редкие минуты, когда нам все же приходилось сталкиваться друг с другом, я слышала одни и те же язвительные комментарии.

— Элизабет, как ты понимаешь, мы с твоей матерью позвали тебя не просто так, — продолжил барон.

Я едва заметно скривилась, но спокойно кивнула, склонив голову над тарелкой. Эти люди не заслуживают того, чтобы я проявляла при них свои эмоции.

А эта женщина перестала быть мне матерью, еще тогда, когда едва успев похоронить своего мужа, она притащила в дом барона Бригса. Заявила своей пятилетней дочери, оплакивающей отца, что теперь барон ее муж, и, менее чем через год родила от этого мужчины Джин. А через год родилась и Бетти.

О том, что барон был первой любовью моей матери, я узнала лишь тогда, когда повзрослела. Оказалось, что они любили друг друга, но не могли быть вместе. Семейство барона к тому моменту разорилось, а отец моей матери настоял на договорном браке с графом Диасом.

Моего отца урожденная Карен Греат, а нынче Карен Бригс, никогда не любила. И после его скоропостижной смерти быстро нашла утешение в объятиях барона, который к этому времени сумел чудом разбогатеть и поставить баронство на ноги. И, когда после смерти моего отца выяснилось, что родитель проиграл все деньги в карты, и из всего наследства нам достались лишь долговые расписки, барон со своей щедрой руки выкупил поместье графа Диаса, в котором и поселился со своим растущим семейством.

Удивительная история любви, которая заставляла всех вокруг лишь умиленно вздыхать. Всех, кроме меня, старых друзей отца и тех немногочисленных слуг, которые служат в поместье еще с тех пор, когда этими землями еще владел граф Бредли Диас.

— Мы позвали тебя, чтобы обсудить вопрос твоей свадьбы, — продолжил барон.

Вилка выпала из моих ослабевших пальцев.

— Свадьбы? — голос дрогнул против воли, и я с сожалением подумала о том, что в этот раз мне не удалось сдержать собственных эмоций.

— Именно, — уверенно кивнул отчим.

И подняв взгляд, я сумела разглядеть злорадный блеск в глазах обеих сестер. И этот блеск мне не понравился.

Я понимала, что никто из членов семьи не собирается терпеть меня всю жизнь в этом доме. И в начале, когда я достигла дебютного возраста, искренне недоумевала, почему меня не отправляют в столицу на бальный сезон. Но мать с отчимом лишь отмахнулись от меня, объяснив свое поведение тем, что дела барона идут не лучшим образом, и лишние расходы в виде моего дебюта семье сейчас совсем ни к чему.