Нечего бояться-2

Часть 1. Глава 5

Выспаться не удалось – Елена, как истинная труженица, ворвалась в квартиру с первыми лучами солнца. Она открыла входную дверь своими ключами, хлопнула в ладоши. А когда я не отреагировала – скинула с меня одеяло и за ноги стащила с постели.

Вскоре я сидела на краю матраса, угрюмая и заспанная, а Елена отдавала распоряжения визажисту и костюмерше. Первая была молода и худощава, вторая – в летах, чуть полновата. Объединяла их немногословность: за всё то время, что женщины провели у меня, они не проронили ни слова.

— Нет, это не трогай. Да куда ты положила кисти?! Чулки должны быть на оттенок темнее. — Из рук визажиста выпала палетка, и пол усыпало всеми цветами матовых теней. — Дура, ну будь же ты аккуратнее! Звездочка, будешь кофе? — со всей любезностью предложила Елена.

Иногда мне казалось, что «звездочкой» она называла меня не из-за нового статуса, а потому, что впервые встретила на крыше здания, почти у самых небес; иначе откуда в её голосе всякий раз возникало столько напускной жалости, а в глазах читалось: «Я всё помню»?

— Цианида, — равнодушно отреагировала я под еле заметную ухмылку визажиста.

— Где же твой оптимизм? Где твое рвение к победе? Завтра особое шоу. Мы должны не просто подготовиться, а вылизать тебя от макушки и до пяток.

Пиар-агент ходила из угла в угол, и стук её каблучков бил по ушам, словно молоток забивал гвоздь в черепную коробку. На носке белоснежной лаковой туфли блестели синим песчинки теней.

— Почему? — уныло спросила я.

Завалиться бы в постель и дрыхнуть до состояния комы.

— Завтра у тебя свадьба, милочка. — Елена облизала полные губы, а костюмерша одобрительно ахнула. — Вы сходите в Зал пути, а оттуда, свеженькие и прекрасные, поедете на интервью. Люди соскучились по сенсациям. Да, женятся и актеры, и музыканты, но всё не то. Ты — спасительница, даровавшая Единству надежду, и вся наша родина устремила на тебя взор.

На этих словах костюмерша сняла шторку с напольной вешалки, которую она притащила с собой. Десятки белых платьев. От ослепительно белого до цвета кофе с молоком. Я поперхнулась от недоумения.

— Белое платье?!

Что за лютая безвкусица?..

— Возвращаем традиции. — Елена явно наслаждалась своим триумфом. — Ты как ангел милосердия, что объединила людей в месяцы страха, и ради тебя воротятся и белые платья, и даже фата. В завтрашнем телешоу ты сверкнешь неординарностью и роскошью.

Костюмер как раз достала нечто непонятное, струящееся, шуршащее, и хищно примерилась к моей голове.

— Что за хрень? — честно воспротивилась я, пятясь по кровати к стене. — В последний раз белое платье я видела в фильме пятидесятилетней давности, и уже тогда оно смотрелось уныло.

— Лариса, тебя никто не спрашивает, — радостно напомнила Елена и щелкнула пальцами. — Фас её.

И платье, и фату на меня нацепили, но чуда не свершилось. Ни рюшки, ни ажур, ни верх воротничком — ничто не добавляло образу утонченности. Елена рассматривала меня с нескрываемым сожалением; ещё бы, её проект не увенчался успехом.

— А если... — пробормотала она и дернула за фату.

— Ай!

Из глаз посыпались искры. Фата съехала, но осталась висеть в волосах.

— Да! То, что надо! Отрежьте рукава. Кромку не ровняйте. Укоротите платье до колена. Нет, выше. Добавьте асимметрии. У нас будет ангел милосердия, но вышедший из ада. Ангел Косса, вот что. И макияж... — она обратилась к визажисту. — Темным глаза, как синяки, алым губы. Тон посветлее. Но без клоунады. У нас должна получиться большеглазая мученица, обретшая счастье в семейной жизни, ибо лишь семья дарит покой.

Итог макияжа мне не показали, но Елена была довольна, из чего я сделала вывод: всё очень плохо. Меня отмыли, забрали платья и убежали так же внезапно, как и прибежали.

— Готовься блистать, звездочка, — сказала пиар-агент на прощание, перед тем, как звонко чмокнуть меня в щечку и обдать стойким ароматом духов, от которого затошнило. Слишком горький, слишком жасминовый и въедающийся в сознание. Убийственный аромат.

— Ты продалась Единству, — с укором сказала я, рассматривая себя в зеркале. На щеке сохранился след от кроваво-красной помады. — Променяла идеалы на мнимую безопасность Ника. А вдруг он мертв, а, Ларка? Вдруг все фотографии сделаны в первые дни? Может, тебе самой нравится весь этот спектакль? Признайся, а?

Девушка из зеркала пожала плечами а вместе с ней плечами пожала и я.

Безумие скребло когтями по оголенным нервам.

Остаток дня я провела в кровати, то падая в глубокую дрему, то мечась в бреду и просыпаясь с липким от пота лбом. Человек с алой лентой не покидал меня даже во снах. Смотрел с укором, шептал разбитыми губами: «Ты предала Освобождение».

Нет. Так нельзя! Я точно свихнусь.

Срочно требовалось поговорить хоть с кем-нибудь.