Нас война соединила

Часть 2.Петр. Глава 1.

Ницца. Франция. 1938 г.

Крепче прижав к себе небольшой кожаный портфель, Петр пересек парк пансионата и, раскланявшись с сидевшими на скамейке пожилыми дамами, легко взбежал по широкой лестнице.

На входе, на секунду задержавшись у зеркала и поправив взлохмаченные ветром волосы, он улыбнулся прошедшей мимо медсестре и направился к ресепшен.

— Добрый день, Жульена. Надеюсь, месье Меньков хорошо себя чувствует?

Молоденькая француженка залилась очаровательным румянцем и, показав на щечках милые ямочки, ответила:

— Месье Пьер! Вы давно не посещали нас.

— Сдавал экзамены.

— Надеюсь, удачно.

— О да, благодарю, — Петр облокотился о стойку ресепшен и протянул Жульене небольшой букет цветов.

Девушка немного смущенно приняла подарок и укоризненно посмотрела на молодого человека:

— Это взятка? Они прелестны! Надеюсь, не из нашего сада? Месье Меньков на террасе, он спрашивал о вас. Вы очень добры, что навещаете его.

— Благодарю. Я могу пройти?

Поцеловав тоненькую ручку, Петр поправил портфель и направился к выходу в сад.

На широкой белоснежной террасе, укутанный, несмотря на теплую погоду, пледом, сидел в инвалидном кресле Савелий Кириллович Меньков. Бывший губернатор одного из огромных городов России, пересекший вместе со своей супругой океан, переживший множество потерь и утративший от многочисленных инсультов способность самостоятельно передвигаться.

С годами Савва Кириллович стал ворчлив, капризен и скуп. Он мог часами говорить о построенных им когда-то дорогах и возведенном храме в Петропавловске, со слезами на глазах вспоминал свою погибшую во время путешествия супругу, ругал немцев и, как следствие, революцию и сокрушался о бесполезности своих ног. Петр его обожал.

Еще мальчишкой, сидя в читальном зале библиотеки Полины Сергеевны и хрустя печеньем, Петр обратил внимание на полноватого пожилого господина. Мужчина всегда брал исключительно французскую литературу, часами просиживал за раскрытой книгой и, не переворачивая страниц, остановившимся взглядом смотрел на мелкий шрифт.

Однажды мальчик подошел и поинтересовался у мужчины, почему он не читает. Возможно, русский господин не знает французского? В таком случае Петр с удовольствием прочитает ему роман.

Так началась их дружба. С радостным удивлением Петр узнал, что когда-то Савва Кириллович был знаком с его отцом, Алексеем. Множество раз он просил своего пожилого друга рассказать об их встрече.

Анна Васильевна, едва сдерживая слезы и держа в своих руках теплую ладонь Менькова, всегда слушала эти рассказы.

Бывший губернатор нуждался. Он продавал свои вещи, подрабатывал ,читая лекции в институте. А три года назад Меньков попал в больницу с очередным ударом. Весть о параличе он перенес стойко, категорически отказался от помощи Анны и Петра, когда те предложили ему поселиться у них, и переехал в пансионат для престарелых.

Скучно жилось Савве Кирилловичу в этих казенных стенах. Отрадой было посещение Петра или Анны Васильевны да еще радио, которое и пытался он сейчас починить, вертя небольшой прибор и так, и эдак, ругаясь себе в подбородок.

Петр пару минут с улыбкой наблюдал за безуспешными попытками старика наладить аппаратуру, затем подошел и тихонько тронул плечо Савелия Кирилловича:

— Добрый день.

Савелий Кириллович вздрогнул, но уже через мгновение на его лице появилась улыбка:

— О, Петруша. Давненько не навещал старика. Повзрослел. Надо же! Меньше месяца не виделись, а как вытянулся. Присаживайся. А я вот, видишь, мыкаюсь с этой чертовой вещицей.

Петр сел на стоявшее напротив кресло.

— Вы позволите?

Савелий Кириллович протянул Петру радио и стал наблюдать, как тот не спеша достал из портфеля небольшую коробку с инструментами, бережно разложил их на столе и, что-то насвистывая, разобрал механизм. Длинные красивые пальцы ловко перебирали тоненькие провода, что-то подрезали, затачивали. И вот из, казалось бы, безнадежно испорченного радио полилась французская речь.

— Надо же, — усмехнулся Савва Кириллович, принимая радио, — у вас золотые руки, мой юный друг. Вы знали об этом?

— Ну что вы? Это пустяк, — деловито ответил Петр, пряча инструменты.

— Как поживает Анна Васильевна? Надеюсь, она оправилась после кончины Полины Сергеевны?

Петр сложил руки домиком и откинулся на спинку стула:

— Полина Сергеевна была нам как родная, да вы и сами это прекрасно знаете. Маме очень тяжело сейчас. Я не знаю, сколько ей понадобится времени, чтобы она окончательно смирилась и приняла смерть подруги. Надеюсь, перемены пойдут ей на пользу.

— Перемены?

— У Полины Сергеевны есть племянник, он живет в Париже. Недавно мы получили от него телеграмму. Он написал, что вскоре будет здесь, чтобы войти в права наследства.

— И что же, вы полагаете, он выгонит вас на улицу? — возмущенно всплеснул руками Савелий Кириллович.