Мне тебя заказали

Глава 13

Она все еще не могла поверить, что это происходит с ней здесь, наяву. Но даже стрессовый рваный сон не принес исцеления.

Всего лишь несколько взглядов этой женщины, сталь в ее обволакивающем голосе, ранящие слова – этого оказалось достаточно, чтобы сознание отбросило иллюзии и впитало в себя всю суть нового Лизиного положения.

Пусть ей удалось уснуть, даже в этом сне она ни на миг не забыла о том, что жизнь изменилась.

Открывать глаза не хотелось. Знала – новый день со стопроцентной вероятностью сломает ее, шансов избежать уготованной участи нет. И чем позже она откроет глаза, тем сильнее лишит сил неизвестность.

Хотелось разрыдаться. Это бы позволило снять напряжение и, может быть, вновь пробудить в себе надежду на то, что отец ее обязательно найдет, а Томаш приедет уже сегодня и отпустит домой.

Томаш. Томаш, поцелуи которого не так давно свели Лизу с ума, заставив желать большего и трепетать в предвкушении. Какая же она была дура!

А ведь он сам как будто давал ей знаки. Знаки, которые глупая девочка на заре своей первой влюбленности не то что не хотела замечать – она находила в них что-то греховно-романтическое и манящее.

Как легко опытный монстр поймал ее в свою ловушку, отрезав пути к отступлению!

Когда жизнь вот так вот, за один миг переворачивается с ног на голову… Или вообще проходит в полушаге от смерти приходится повзрослеть очень, очень быстро.

Лиза уткнулась лицом в подушку, чтобы скрыть слезы и не показать пронзительным глазкам камер, что проснулась. У нее не было никаких радужных иллюзий по поводу будущего. Больше не было.

Не придет эта рыжая тетка и не скажет, что это был розыгрыш. Не зайдет следом Томаш с букетом из ста и одной розы. Не приедет отец на своем автомобиле, не прижмет ее к своему плечу, как тогда, после долгой разлуки…

«Нет… Нет… Нет…» - шептали ее губы в прохладный шелк.

Почему она не была так глупа, как окружающие ее подруги? Было бы проще. Может, даже появились бы азарт и предвкушение: разве не чудесно, когда тебя похитил от большой любви тот, в кого ты сама почти влюбилась?

И не было бы в этом сценарии далеких от романтических сценариев картин, где ее несостоявшийся убийца превратится в галантного рыцаря. Надсмотрщица вчера ясно дала понять, что взрослому здоровому мужчине нужно от молодой девушки. Девушки, которая полностью в его власти. Девушки, которая – это неоднократно подчеркивалось – по гроб жизни теперь ему обязана…

Всхлипнула.

Сжалась.

Стон потонул в подушке… оттого и не услышала звук открываемой двери. Почувствовала чужое присутствие спинным мозгом. Мерзкое ощущение – будто за невидимые нити тянули вверх, принуждая тотчас же встать с постели.

Нет, не может быть. Это все ее страх. Лучше притвориться спящей…

Боль в затылке ошеломила. Казалось, натянулся скальп, и волосы остались в чужом кулаке.

- Подъем, спящая красавица!

Лиза вскрикнула и непроизвольно потянулась за рукой, стараясь не смотреть в глаза своей экзекуторши. Но та, усадив ее на постели, тотчас же развернула лицом к себе. Ее пальцы впились в щеки Лизы, надавливая.

Девушка задрожала. Этот цепкий взгляд пробуждал в ней неведомый ранее ужас. Если женщина способна вызывать подобный, то у Лизы просто сердце остановится, когда она узнает Томаша таким…

- Последний раз я увидела слезы и сопли. Ты будешь это делать только в том случае, если Он заставит тебя рыдать и потребует показать эти слезы. Ты будешь улыбаться. И мне, а тем более – Ему плевать, если тебе при этом хочется выть. Ты должна смотреть на него, как на бога, подарившего тебе жизнь!

Ответа, впрочем, никто от Лизы не ждал. Как и не собирался увещевать либо пояснять что-либо.

Только ультимативный, безапелляционный, приказной тон. Переговоров не будет. Будет дрессировка.

- Поднялась с постели, руки за голову.

Руки тряслись, как и губы Лизы. Если еще совсем недавно она относила себя к бойцам, сейчас была готова сделать все, что требует эта тюремщица, понимая – никто здесь шутить не будет. Это не Карина, с которой можно было пререкаться сколько душе угодно.

Правда, теперь сомнений не было – новый виток в ад в судьбе Лизы был как раз делом рук мачехи.

- Спину выпрями! Впрочем, я знаю способ, как закрепить твою осанку. В модных журналах ты такого не прочтешь, уж мне поверь… - это явно была угроза.

Лиза прикусила губу и застыла, хотя плечи под действием стресса распрямились с огромным трудом.

- Теперь быстро отвечать, никаких попыток уйти от ответа. Иначе я сделаю тебе очень больно. У тебя кто-то был?

- Был, - хрипло ответила Лиза с шаткой надеждой, что теперь от нее отстанут.

- К счастью, для Него твоя девственность имеет второстепенное значение. Ты занималась оральным сексом?

- Нет…

- Придется поработать над этим вопросом тоже. А теперь хочу посмотреть на тебя. Разделась.

Лизе в этот момент почему-то показалось, что проще будет обнажиться перед Томашем. Она до конца не осознавала, насколько сильно ее пугает эта женщина. Внутри что-то сжалось в тугой и почти болезненный узел.

- Нет, я… я не могу…

Откуда пришла резкая боль, опоясавшая ее бедра и поясницу, Лиза даже не поняла. Охнула, отступив, но тюремщица сильнее рванула ее за волосы, затем так же оттолкнула, продемонстрировав разорванные трусики в своей ладони. След он их кружевных бортов еще горел на ее теле, обещая оставить следы.

- Когда кто-то из нас скажет тебе «делать», - несильно хлопнув пленницу по щеке, отчеканила это помощница Дьявола, - ты не смеешь открывать свой хорошенький ротик, за исключением того случая, когда надо взять в него. Поняла меня?

Внутри Лизы поселился цепкий, леденящий душу ужас.

Эта стерва еще не сделала ей по-настоящему больно. Но такой, как она, хватило бы самого обещания причинить боль, а Лизе – прочувствовать угрозу, таившуюся в ее плотно стиснутых губах и лишенных сострадания глазах. Хотела бы она предположить, что все угрозы – блеф, но понимала: никто с ней в этот раз в игры играть не будет.