Минерва

81 Столкновение заморочек

Дед лежал одетый на кровати. Медленно повернул голову к ним, глаза обрадовано вспыхнули. Марк-Лука помог ему приподняться в кровати. Поцеловал три раза и прижал к груди. Дед, все еще сидя, протянул руку. Марк-Лука засмеялся и отдал ему свои побрякушки, включая два обручальных браслета. Вернулся в фойе за сундуком. На кухне открыл. Оказывается, он притащил кучу сладостей и фруктов. В центр стола водрузил на блюде белую пирамидку, украшенную изюмом и орехами.

- Это еще что такое? – удивилась Мина.

- Как что? – Марк-Лука даже перестал выкладывать вокруг пирамидки крашеные яйца и посмотрел на нее недоуменно. – Пасха. Творожная. Ты разве не любишь пасху?

- Откуда я знаю, я не пробовала. У нас такого не делали. У нас пекли куличи.

Точно, бабушка Анна пекла и приносила им. Мама не любила возиться с выпечкой. У Мины Пасха пахла в детстве сдобой и домашней колбасой, а не творогом. По-другому, чем у Марка-Луки.

- А что такое куличи? И зачем на Пасху что-то печь? Пекут на Рождество, - Марк-Лука доставал из сундука все новые и новые яства. Но домашней колбасы к Мининому сожалению среди них не оказалось.

По коридору бодро затопал дед.

- Ожил! – одновременно воскликнули Мина и Марк-Лука.

Они сидели и весело ужинали все вместе. Дед налегал на пасху. Мина периодически покатывалась от хохота, глядя на Марка-Луку. Он сам смеялся, что превратился из волчары в леопарда: кожа у него пошла пятнами, возвращаясь в свой нормальный цвет.

Дед после ужина отдал Марку-Луке побрякушки. Последними – обручальные браслеты. Дед поцокал языком от восхищения, перед тем как их вернуть, Минин браслет вручил именно ей. Откуда только знал?

Марк-Лука подхватился мыть посуду. Кафтан его принял свой привычный серый цвет, кожа посветлела, волосы выпрямились, но цвет стал забавно пестрый. Марк-Лука сбросил кафтан и остался в кружевной, вышитой бутами сорочке. Дед зажег свечи и не ушел, а устроился у огня, что-то тихо бормоча под нос. Мине стало хорошо и уютно, как будто она оказалась дома, в семье со своими традициями, светом очага, запахом любимых блюд, душевными застольями. Тепло разлилось по всему телу, ни о чем не думалось. Родной любимый Марк-Лука, родной дед. На запястье медленно переливался в унисон ее мыслям браслет. Так хорошо и спокойно. Тихо.

Тихо! Мина чуть не задохнулась от приступа внезапного ужаса. От ощущения, что если ты счастлив, то значит немедленно случится беда. Повезло, Марк-Лука стоял к ней спиной и ничего не заметил. Мина нащупала открытку в кармане, смогла взять себя в руки, сдернула полотенце с крючка чтобы помочь вытирать посуду. Марк-Лука обернулся со своей неизменной улыбкой, поднял руки в мыльной пене, он не мог ее обнять из-за этого, просто чмокнул в макушку. Паника прошла. У нее есть эти минуты, у нее были другие! Получится – она их продлит, не получится – они у нее были! Были и есть!

На ночь Марк-Лука устроил ее в кухне, мол, здесь теплее. Сам ушел к деду.

- Пообщаюсь с ним напоследок.

До Мины дошло, что если Марку-Луке удастся уехать вместе с ней, то деда он видит, возможно, последний раз в жизни. Поэтому даже ревновать не стала, что проводит время Марк-Лука не с ней.

Утром Мину разбудили звуки посуды – это дед начал возиться на кухне, ставил чайник. Мина обследовала запасы, хотела помочь приготовить завтрак. Из не сладкого остались только яйца и сыр. Марка-Луки не было, обеспокоенная Мина пошла его искать, а он, оказывается еще спал. На дополнительной койке у деда в комнате. Одежду сбросил на стул. Мине показалось, что на нем вообще ничего нет, кроме странной повязки на локте. Она присела у кровати и погладила его по волосам, принявшим свой натуральный цвет. Марк-Лука открыл глаза, улыбнулся, потом вдруг спохватился и натянул сбившуюся простынку аж до подбородка. Смешной. Взрослый мужчина, а краснеет. Мина решила поддразнить и не уходила. Потянула за повязку на локте:

- Что это?

Повязка чуть не развязалась. Марк-Лука вскрикнул испуганно:

- Осторожно! Не снимай! – бросил простыню, схватился за повязку, схватился за простынку и взмолился: – Отвернись-ка.

Когда Мина повернулась, он уже стоял в штанах и натягивал рубашку, повязка с вышитым бутом валялась на кровати.

- Мне еще со всех забот не хватало без одежды остаться, именно теперь, - говорил он вроде шутливо, но тревога в глазах все еще теплилось. – Не шути так, Минька.

- Это – одежда? – подняла она повязку, похожую на батистовый платок.

- Да, для сна, для некоторых, гм, других ситуаций, - он опять смутился.

- Купаться?

- Например, - согласился он ухмыляясь.

- Прости, я больше не буду, - милостиво снизошла Мина к его заморочкам. Все-таки, она находила это поведение смешным и глупым.

- Ничего, привыкнешь со временем, - он тоже милостиво снизошел к ее неведению.

Наскоро позавтракав, Марк-Лука потащил ее к потайной «двери» в подземный ход. Но искать сейф не дал.

- Потом, все потом. Сначала давай отрепетируем наши действия! Отточим до автоматизма! – охладил он ее пыл. – Значит так, Малый Совет сидит за столом заседаний.

Громадный стол, набранный из камней, который стоял у стены с ячейками с книгами, оказался столом для заседаний Малого Совета. Неудобный, конечно. Мина не представляла, как за такой каменной тумбой можно сидеть, коленки же будут упираться. Зато красивый и внушительный.

- Большой Совет рассредоточится в зале, но проход оставят. Подписывать документ и передавать шифр я буду у стола для заседаний. Ты в плаще стоишь возле подземного хода. Я подписываю. Одну копию берут служащие из банка «Центральный», они мне обещали, что их охрана по отношению ко мне будет соблюдать полный нейтралитет.

Марк-Лука говорил уверенно, еще и показывал действия жестами.

- Потом я делаю шаг назад с твоей копией и швыряю камешки в сторону книг. Все или ринутся за ними или хотя бы посмотрят, что я там бросил. Они отвлекутся, я добегу до тебя, ты к этому моменту, смотри, ни раньше, ни позже, открываешь панель косяка, и мы прячемся внутри.