Семья под ключ

10. Тайна поцелуев и воспитания детей

 — Вы… пользуетесь… тем… что меня… некому… защитить? — шептала я, еле удерживаясь в сознании от переизбытка эмоций и жуткого жжения в висках.

Горели щёки, горели уши. Я даже на месте усидеть была уже не в состоянии, но вот беда, нога не отстёгивалась, чтобы убежать без неё.

 — Я вас защищаю, — спокойно произнёс князь, а потом великодушно добавил: — С этого момента.

 — Что? Почему? Вы кто? И… что вы делали в моих снах?

 — Милый мой котёнок, — усмехнулся князь, поднимаясь на ноги и глядя на меня сверху вниз. — Вы так очаровательно наивны… Нога болит?

Я пошевелила ступнёй и прислушалась к ощущениям.

 — Н-нет… 

 — Вот и славно, — он улыбнулся снова, моё сердце отчаянно сорвалось со спокойного ритма, облилось кипячёной кровью и забилось втрое быстрее.

Лила поставила точку и улыбнулась своей печатной машинке, даже любовно погладила её алый бок.

—  Великолепно!

Полночи она просидела над своей первой книгой и чувствовала себя просто превосходно. Строчки идеально ложились одна за другой, просто реченькой текст лился, невероятно создавать что-то своими руками.

“Я определённо писатель!”  —  подумала она, сбила стопку исписанных листов, скрепила их и отложила в сторону.

Глаза болели, руки устали, спина затекла, но осознание собственной важности окрыляло. А ещё давил на плечи талант, вот что это всё время мешало воспарить! Талант не давал раскрыться в полную силу, нужно было сначала ему волю дать. Лила освободилась и со счастливой улыбкой рухнула на кровать, чтобы представлять, что напишет дальше.

Непременно нужно вставить где-то поцелуй, и описать зарождение чувств и выдумать кульминацию, но...

Лила коснулась пальцами губ.

—  Я никогда не целовалась...

Тут же перед мысленным взором встал единственный мужчина, который хоть теоретически мог оказаться достаточно близко, чтобы его поцеловать. Лила застыла, представляя, как это могло быть.

Он бы приблизился, посмотрел в глаза, в них бы зажглись эти его смешинки, но она бы непременно разглядела там нежность. Его рука легла бы на её затылок, чуть сжимая волосы. Не сильно, не больно, но волнующе (ну, кто бы сомневался). Потом его большой палец бы прошёлся по месту у неё за ухом, он бы приблизился и...

Лила со стоном перевернулась на живот, зарываясь в подушки. Она понятия не имела что там дальше! Как это вообще?

Непонятно.

Ещё битый час Лила думала, как заставить князя целоваться. Задача сложная! Он непременно должен сделать это сам, так, чтобы Лила была не при делах. Но и так, чтобы потом ничего подобного не повторилось. Они должны быть совершенно трезвы, чтобы не портить чистоту эксперимента. Просто случайность, в результате которой Лиле будет неловко, а князю стыдно, и они ещё пару дней будут ходить притихшие, смущаться и молчать. Идеально... правда это не совсем вязалось с образом князя.

Когда она в итоге уснула, всю ночь ей снился Самуэль.

—  Никогда больше не стану думать о тебе перед сном,  —  бормотала Лила и во сне, и в жизни.

***

—  Итак, вы хотите сказать, что мы не сможем дать объявление в газете?  —  нахмурилась Лила.

—  Нет,  —  покачал головой Густав.  —  В Дорне не печатают газет.

Они сидели за завтраком, пили кофе и ели заварные пирожные. На улице было по-прежнему жарко, и Лила снова сделала над столовой водный навес, отчего все присутствующие блаженно улыбались и запрокидывали головы, ловя губами водную пыльцу.

—  А как же новости?..  —  застонала Лила в отчаянии.

—  Ну на почте можно купить журналы из Аркаима или Бревалана,  —  пожала плечами Талила.  —  Я вот выписываю светскую хронику,  —  она чуть покраснела, но выглядела при этом вполне гордой собой, явно была довольна своим увлечением.

—  Как же дают объявления о поиске рабочих?

—  Я не искал работу последние шестьдесят лет,  —  пожал плечами Густав.

—  О, я сюда пришла на место моей старшей сестры Татты, она служила ещё княгине Турсуазе.

—  А остальные? Ну кто-то же приходил в дом со стороны? Вот вы?  —  Лила остановила мчащуюся куда-то гувернантку Эллы.

—  Что?  —  истерично взвизгнула она.

—  Вы как сюда попали?

—  О... одному дьяволу известно как!  —  неожиданно завопила она.  —  Это катастрофа! Это кошмар! Меня привёл сюда сам дьявол! Я  —  образованная женщина! Я училась в Аркаиме! Я не могу понять...  —  она стала задыхаться.  —  Больше ноги моей...  —  всхлипывать.  —  Будь проклят мой брат, который меня сюда притащил!

И пулей вылетела из дома.

—  Ну... неделя получается прошла?  —  вздохнул Густав и полез за кошельком.  —  Талила, ты меня разоришь. Как ты вообще понимаешь, сколько они протянут?