Балансируя над пропастью

О дожде, вдохновении, сплетнях, Ножке и любви

На выходных погода, видимо, решила расслабиться и отыграться на людях, которые были теперь вынуждены сидеть в своих квартирах, кутаясь в тёплые пледы и таращась в скучные экраны телевизоров. С самого утра небо заволокли тяжёлые графитовые тучи, горизонт раскололся молнией, и на землю обрушился стремительный поток холодной воды. Жена Леонида Степановича с молчаливым презрением смотрела, как муж надевает плащ. Она не верила его дежурной фразе «по делам», если, конечно, не считать делами его любовные похождения. Иващенко не собирался оправдываться в своей вынужденной отлучке в выходной день, тем более, что на этот раз он действительно называл вещи своими именами. Вооружившись огромным зонтом, он вышел на улицу. Во дворе было пусто и уныло. Воздух был настолько богат кислородом, что у капитана закружилась голова и запершило в горле. Он вынырнул из-под крыльца, успев заметить боковым зрением одинокую фигуру в окне второго этажа. На секунду ему стало жаль своей жены, её надежд и вот таких одиноких ожиданий. Вдруг налетевший ветер подхватил его зонт и порывисто рванул в сторону. Иващенко успел уцепиться в ручку и отвоевать у природы своё, но мысль была уже потеряна… Наверное, к лучшему… На пути к месту назначения он никого не встретил. Казалось, город вымер. Лишь его одинокие хлюпающие шаги гулко откликались в пространстве, и далёкие раскаты грома не переставали переговариваться с дождём. Уже издали капитан заметил тёмный сутулый силуэт возле скрюченной старой ивы.

– Приветствую, Алексей Петрович, – тёмная фигура дёрнулась, повернулась и блеснула железным зубом.

– Начальник, как поживаете? Не промокли? Погода нынче выдалась не променадная.

– Так мы с тобой не на прогулку собрались, а, Прыщ?

– Так-то оно так, Леонид Степанович. Только для беседы тоже настрой должен быть… Вдохновение. – Прыщ говорил медленно, растягивая каждое слово, будто облизывался.

– Ну, ты, Петрович, даёшь! Интересный ты человек. Вдохновение – это оставь для музыкантов и писателей. А доносы много таланта не требуют.

– Это ты зря, начальник. Донос доносу рознь! На одном можно дело сварганить, а другим рожу сопливую умыть. Здесь подход важен и отношение.

– Ладно, ладно. Харе философствовать. Узнал, что просил?

– Кое-что. – Прыщ уловил недовольный взгляд капитана и поспешил тут же реабилитироваться, – всё, что смог! Ты же меня знаешь, Леонид Степанович, я зря говорить не буду. Только то, что достоверно.

– Знаю. Хватит себе дифирамбы петь. Рассказывай.

– Никто ничего про такие сигареты не знает. Разве что паренёк один может ведать. Беговской Архип.

– Сын Бироева, что ли?

– Он самый, начальник. Только не сынок он ему, а пасынок.

– Один чёрт! – огрызнулся Леонид Степанович, которого невыносимо нервировала манера Прыща изъясняться. – Алексей Петрович, ты можешь не тянуть кота за яйца. Рассусоливаешь, как…

– А ты не серчай, товарищ капитан, уважение имей к старому человеку…

– Это ты-то старый? На пять лет всего-то старше меня!

– А ты не равняй. У меня жизнь ух, какая нелёгкая была, твоей не чета…

– Какую сам себе выбрал, такая и была! – перебил его Иващенко.

– Верно, а я и не в обиде… У меня всё было: и бабы лучшие, и лаве, и интерес неподдельный… Есть что вспомнить, милый человек…

– Только нечем гордиться и детям рассказать.

– А некому рассказывать. Для себя держу.

– Ты мне лучше расскажи все по моей просьбе, а о твоих заслугах я и так всё знаю. Вон в папочке каждый штрих накалякан, – улыбнулся капитан.

Прыщ погрустнел, покачай головой и полез в карман за папиросами.

– Тогда слушай и не перебивай, – наконец, сказал он, выдохнув порцию дыма. – Фарты мне поведали, что твои цигарки год как на рынке, но не в теме. Потому как мужики их не полюбляют. Мол, женская продукция. А для баб дорого. Может, кто и возит по заказу… А три года назад их точно тута не было.

– А по Архипу что?

– Ничего. С родоками за бугор мотался. В последний раз год назад был в Париже… И дружок его говорил, что длинные сигареты у него видел. Правда, не такие.

– А какие?

– Коричневого цвета. Вроде бы «Морэ» называются.

– А… Не, это не те…Эти я знаю. А давно ли Архип курит?

– Ну, ты начальник и спросил! А я почём знаю? Хотя… Они все лет с двенадцати смалят. Но Архип-то деловой, его папка крепко держал.

– А что сейчас? Попустил?

– Выгнал! Малой Бироева тоже в бега подался, так он пасынка и выдворил из дома от греха подальше. Только напрасно. Малой, как пиявка, к брату приклеился. Куда брат, туда и он.

– А сколько малому?

– Тринадцать. Роб Рой кликуха, или просто Роб.

– А по цветным таблеткам что-то есть?

– Фокус ты мне задал, начальник. Вся наркота с меня тащилась. Сказочником назвали. Разве что…

– Что?

Прыщ склонил голову и, прищурившись, посмотрел на Иващенко, будто раздумывая, говорить ему или нет.