Поцелуй василиска

6. Проклятие рода Мейердорф

К вечеру жутко захотелось есть. Сказывались и переживания, и пылкие ласки моего законного муженька. При одном воспоминании о них мои щеки вспыхивали, а в груди поднималась злость. Как он мог? Мерзавец! Чудовище! Как можно так поступить с честной девицей? Я останавливалась и вздыхала, прижимая ладони к полыхающим щекам. Нет, это не мое тело, а тело невинной Мэрион. Тело, еще не познавшее мужской ласки и слишком легко отзывающееся на нее. Хотя есть в генерале что-то гипнотическое, какая-то магия, от которой честная девушка теряет волю и позволяет творить с собой такое… такое! Но если тело чужое, то разум мой, собственный. И меня настоящую это чудовище не получит!

Я встряхивала головой, садилась на софу, вскакивала и продолжала кружить по комнате, как голодная виверна.

– Пожалуйста, милая Марта, – канючила я у полной служанки. – Принесите мне хотя бы булочку. Или конфетку. Ну что вам стоит?

– Нельзя, – пугливо косилась по сторонам служанка. – Его Сиятельство не велел.

– А я тебя поцелую, – я льнула к ее рукам и смотрела круглыми щенячьими глазами. Марта вздыхала, но сдалась и вскоре я уминала плюшку с ароматным чаем.

– Никому ни слова! – пригрозила Марта.

– Вот те крест! – перекрестилась я плюшкой.

Не щи с котлеткой, конечно, но на голодный желудок и это счастье.

Генерал сдержал свое слово и в покои не явился. Я засыпала, нервничая и скручивая в руках простыню, ворочалась с боку на бок, взбивала подушки и подскакивала от каждого скрипа. Приставленная ко мне Марта спала на софе, откинув голову на мягкий валик спинки, и тревожно всхрапывала.

«Нет, это совершенно невозможно!», – наконец подумала я, откинула одеяло и спустила ноги в мягкие пушистые тапочки. Теплая сорочка упала до щиколоток, потянулась за мной шлейфом. Я одернула складки и крадучись прошла по комнате. В приоткрытые шторы лился мягкий лунный свет, месяц улыбался, как Чеширский кот.

– Смейся, – проворчала я. – Тебе там хорошо, не голодно и не страшно. А я одна в этом жутком месте, всеми оставленная и обреченная на голодную смерть, как узник замка Иф.

Мне вдруг стало себя жалко, я даже всхлипнула и закусила губу, чтобы не разбудить служанку. Бедная Маша, бедная Мэрион, в теле которой я оказалась! Умерла ли она от болезни или тихо угасла после того, как я переселилась в ее тело? Или, может, ее сознание тоже перебросилось в другой мир? И теперь она вместо меня очнулась в незнакомом городе перед остановившейся «Приорой» и перепуганной Юлькой? Радует одно, если фройлен Мэрион попала в мой мир, то завалить зачет по немецкому не сможет при всем желании.

Я привычно замотала волосы в хвост, взяла со стола керосиновую лампу и двинулась к выходу.

Фитиль горел ровно, тени сновали под ногами, а в коридорах было безлюдно и жутко. Наверное, в таких замках водятся привидения. Может, даже неупокоенные души мертвых жен. Я зябко поджала ногу, подол ночной сорочки колыхался от сквозняка, и я замерла, размышляя, идти ли мне дальше или вернуться в постель и дожидаться утра.

«Ну уж дудки!» – подумала я, упрямо сдвинула брови и скользнула к лестнице. Мысль о побеге снова затрепетала в мозгу, спуститься бы вниз, оттуда в холл и на выход, мимо часовых, мимо аллеи со статуями, опустить мост…

Я вздохнула и потеребила кулон. Размечталась, Маша! Если и бежать отсюда, то продуманно и хитро. Склонить кого-нибудь на свою сторону, и сделать это до того, как генерал придет исполнять свой супружеский долг. Вот только как, как?

В раздумьях спустилась по лестнице на второй этаж и остановилась. Помнится, Кристоф говорил, что где-то здесь покои самого генерала. Я надеялась, что он не выйдет посреди ночи в уборную, где бы она ни находилась. Представляю, какой будет сюрприз: пичужка упорхнула в третий раз, да еще из его собственной клетки. Пусть злится, сколько угодно! Он не получит меня! Никогда! Хотела перегнуться через перила и посмотреть, стоят ли на страже часовые, но испугалась, что огонек моей лампы будет хорошо виден снизу.

Черт, черт, черт!

Я едва не застонала от бессилия и тут услышала шаркающие шаги. Замерла, вытянувшись в струнку, лампа в руках задрожала, фитиль затрепетал, бросая на стены пугливые тени. Надо потушить лампу и спрятаться в нише! Да хотя бы вон в той, где когда-то стояла скульптура, а теперь нет ничего, лишь голый постамент. Бросилась туда, взобралась, поддерживая длинную сорочку.

Шарк, шарк по коридору.

Кто-то шел неверной походкой, подволакивая ноги. Может, генерал напился и возвращается в постель? С него станется. Вот бы проходил мимо, тогда огреть его по макушке этим самым фонарем. Я подобралась, как дикая кошка, готовясь к прыжку. Вот подходит ближе… сейчас!

– Ах ты, мразь! Получай! – завизжала я и махнула фонарем. Огонь плеснул внутри стеклянной колбы, свет волною окатил перепуганное лицо, на стену прыгнула горбатая тень.

– Чур меня, чур, нечисть! – заорал конюх, падая ничком и закрывая голову руками. – Спаси мою душу, пресвятая дева! Сгинь!

Я замерла с поднятым фонарем, тяжело дыша и глядя круглыми глазами на хнычущего горбуна.