Железный призрак

ГЛАВА 1.2

Палаточный городок для жителей колонии возвели у космодрома буквально за пару дней. Погода стояла теплая, и временное жилище пока должно было выполнять только самые базовые функции: укрывать от ночной тени, прятать от непогоды, давать ощущение приватности. Желающих вообще улететь с планеты было совсем немного, и они уже заняли каюты на корабле «Стандарта». Он должен был покинуть Цирцею в течение трех-четырех дней.

Колония будто бы опустела, и одновременно — будто бы нет. София заскочила в геокорпус в день перед отъездом и поразилась: ни одного знакомого лица, все чужаки, и такие деятельные, погляди-ка! Заняли лабораторию, где еще вчера хозяйничала Саломея, что-то меняли в технологической карте, сидя за компьютером Эльвиры... Она заглянула в кабинет начальника, почти предполагая, что увидит и на его месте кого-то с другой планеты — и нежданно-негаданно обнаружила там весь прежний состав геокорпуса, собравшийся у начальственного стола.

Там была Эльвира.

И странная, с глазами на мокром месте и затаенной улыбкой на лице, Саломея, стоящая почему-то особняком в углу.

И весь геокорпус — болтал, ел, пил из полимерных стаканчиков, как будто так было и надо.

Это было прощание только для своих, и София уже хотела унырнуть обратно в коридор, но ее заметили. Разговоры стихли. Улыбки погасли — не все, Эльвирина наоборот стала ярче, когда она приветственно махнула рукой:

— София, заходи!

И все же что-то неестественное почудилось Софии в этой улыбке; неестественное настолько, что она чуть было не отказалась сразу именно по этой самой причине. Она уже даже открыла рот для вежливого «я ищу Анну», после которого можно было бы удалиться немедленно, но тут снова посмотрела на несчастно-счастливую замершую в углу Саломею.

Причина для такого могла быть не одна, но... Неужели?

Секундная заминка — и Эльвира все-таки ухитрилась сунуть Софии в руки приятно горячий медово-ягодный напиток. А еще через секунду она уже стояла рядом с девушкой и слушала срывающийся от восторга и волнения голос:

— Не верится, что я улетаю. Они ведь одобрили мою кандидатуру в последний момент! Через три дня я уже буду на орбите, а через неделю лягу в криосон, чтобы проснуться за десяток световых лет отсюда... Не верится!

— Значит, тебя включили в программу «Стандарт», — все-таки уточнила София.

— Да, включили, не в последнюю очередь благодаря поднявшейся шумихе, — Саломея отпила из бокала, вздохнула, покосилась на мать, примкнувшую к остальным коллегам у стола. — Мама не разговаривает со мной второй день. Папа в ужасе от перспективы больше никогда меня не увидеть, но позволил мне решать все самой.

Она наклонилась ближе и понизила голос.

— Скажи: на что это похоже? Криосон. Это больно? Я читала, что нет. Ты что-нибудь видишь... тебе что-то снится, пока ты спишь?

— Мне снились звезды, — сказала София. — Много-много звезд, и я летела к ним, пока не прилетела. Кто-то утверждал, что почувствовал, когда корабль прошел через червоточину, но я просто спала и видела звезды.

Саломея, казалось, задумалась.

— Я ведь никогда не была в космосе, никогда не улетала с Цирцеи. Но посади меня сейчас на корабль до главной планеты — сяду без раздумий. А вон криосна боюсь. А вдруг в корабль ударит астероид, пока мы будем лететь, спящие, в своих капсулках?

— Умрешь мгновенно, — «успокоила» София.

— Тогда ладно, — серьезно сказала Саломея. — А что если система выйдет из строя? Что если я усну — и не проснусь? Или проснусь внутри капсулы посреди полета, но не смогу вылезти из нее? Или...

Она прервала сама себя нервным смехом.

— Я — трусиха, да? Галактика уже двести лет пользуется криосном. Без него мы бы так никогда и не выбрались за пределы Солнечной системы.

— Корабли поколений смогли.

— Это я вообще не могу представить! — призналась Саломея. — Лететь в железной коробке всю жизнь, завести детей и умереть в ней. Никогда, до самой смерти, не ступить на землю, не увидеть над головой неба, не почувствовать на лице ветер...

— Я слышала, — поделилась легендой София, — что был однажды Корабль размером с небольшой город. Он летел уже шестьдесят лет к своей цели, когда кто-то поднял мятеж... то ли не выдержала психика, то ли что-то еще. Был перебит весь экипаж, почти все инженеры, техсостав. Те, кто выжил, не смогли управлять кораблем, им пришлось прятаться от мятежников, кочевать по уровням в поисках убежища, а после — тоже выживать вместе с остальными. Когда через двести восемьдесят лет их нашли...

— Через сколько?!.. — поперхнулась Саломея.

— ...оказалось, что они напрочь забыли о том, куда и зачем летят. Мира за пределами Корабля для них не существовало, Корабль стал и планетой, и всей Вселенной. Главные двигатели встали. Вращение корабля остановилось, так что гравитация осталась только на нижних палубах. Наверху царила невесомость. Радиационная защита отключилась, часть уровней ближе к обшивке оказалась заражена. Часть выживших сгрудилась в глубине Корабля — там можно было выращивать пищу, разводить животных; те же, кому не хватило места, вынуждены были жить наверху, под жестоким излучением, без гравитации. Многие из них мутировали за это время настолько, что перестали быть похожи на людей. Когда спасатели стали выводить людей наверх и пересаживать на другой корабль, часть сошла с ума от одного только зрелища космоса в иллюминаторе. Говорят, этот Корабль до сих пор дрейфует где-то в созвездии Лебедя; огромный, темный, опаленный радиацией, полный брошенных вещей и воспоминаний. Этакий железный призрак.