Екатерина Гусева: «Никакой гонорар не покроет сердечных вложений»

– Поздравляем с прошедшим праздником: на днях был ваш день рождения. Многие не любят отмечать этот день. А вы как к нему относитесь и как обычно празднуете?

– В детстве день рождения было сплошным расстройством, ведь в июле все мои друзья и одноклассники разлетались. Поэтому этот день стал для меня исключительно семейным праздником. Сейчас это уже не мой праздник, а моего мужа, моих детей, моей мамы, сестры – близких мне людей. В этот день мы стараемся собираться вместе, если есть такая возможность. Помпезных мероприятий не устраиваем, даже в круглые даты ограничиваемся тихим, семейным кругом. И этот год не стал исключением.

– Те, кто не хотят отмечать дни рождения, часто переживают из-за того, что становятся старше, поэтому и праздновать не желают. Вы как относитесь к своему возрасту?

– Легко. Согласно паспортным данным мне 46, но никто не верит. Моему сыну 23, а я рядом с ним как старшая сестра.

– Еще одно важное событие последних дней – премьера спектакля «Рабочий и Колхозница. Гала. 85 лет любви». Расскажите, пожалуйста, об этой постановке.

– Сам спектакль – это история любви многотонных железных великанов советского времени – рабочего и колхозницы. Нашей миссией было очеловечить монумент, чтобы он «задышал». На легендарной площадке Зеленого театра ВДНХ великий памятник – скульптурный шедевр ХХ века – буквально ожил. Это было грандиозно, масштабно, незабываемо.

Из интересного: я открыла для себя, что Вера Мухина, которая ваяла скульптурную группу «Рабочий и колхозница», вдохновилась реальным человеком – на параде в Парке Горького Вера увидела девушку, откатчицу метростроя – молодую, сильную, крепкую. И фамилия у нее была Мухина – как у скульптора. Внутри этого спектакля я – и Вера Мухина, скульптор, и стальная Мухина.

– В каких других захватывающих проектах вы участвовали в последнее время?

– В начале лета в широкий прокат вышла историческая драма «Аманат» Антона Сиверса и Рауфа Кубаева, которая рассказывает реальную историю любви, разворачивающуюся на фоне войны на Кавказе в России начала XIX века. В Петербурге сняли удивительные по красоте сцены, а живописная природа Кавказа показана так, что, кажется, сам побывал в этих краях. В ближайшее время также жду выхода комедии «Я хочу! Я буду!» режиссера и сценариста Павла Воронина. «Я хочу» и «я буду» – между этими фразами пропасть, но для моей героини – один шаг.

– Получается, вам удается совмещать работу в театре и в кино. Какой вид искусства вам ближе?

Это две разные профессии – как два светила, Луна и Солнце, которые сменяют друг друга. К ним требуются абсолютно разные подходы, две разные манеры существования. Кино – это навсегда, а театр – он сиюминутен, это здесь и сейчас. Сегодня есть спектакль, а завтра его сняли с репертуара, он просто упоминается где-то. А кино смогут и правнуки посмотреть. Музыка в моей творческой жизни тоже занимает огромное пространство. Наверное, это три ипостаси, как раньше говорили, три кита. И я не могу сделать выбор, не смогу сказать, что мне ближе или что мне больше нравится.

– Сейчас в России очень непростой период у кинотеатров. Как вы считаете, это будет таким толчком к тому, что люди больше заинтересуются театром, станут чаще посещать его? Может быть, люди уже сейчас стали больше ходить на спектакли?

– Сейчас действительно колоссальный интерес к театрам. Я это чувствую, потому что иногда даже просто физически невозможно пригласить близких, друзей – нет билетов. Я вынуждена им отказывать. На поклонах после спектакля я имею возможность увидеть зал: люди стоят, аплодируют, благодарят. Почему? Может быть, сейчас такое время визуализации. Все уже подустали от гаджетов, телефонов, компьютеров, видеоряда. А театр – это живое дело, поток живой энергии.

Время сейчас сложное, время перемен. Людям нужна в жизни опора, надежда на лучшее, мы хотим разобраться, что с нами происходит и почему. Ищем ответы на вечные вопросы. Кто-то в театре ищет ответы, у Шекспира, у Достоевского, Толстого… А многие идут в церковь. Во многих храмах по воскресеньям служат две Божественные литургии – раннюю в 6 и позднюю в 10 утра. Людей много.

– Как вы вообще работали во время пандемии? Снимались ли в кино?

– Пандемия была испытанием для всех нас. Театр четвертовали: сначала совсем закрыли на полгода, а потом мы играли на четверть зала: на 25% зрителей, когда в зале вместо тысячи человек 200. На съемках был такой момент. Снимали застолье, чаепитие, пока всех актеров рассадили, выставили две камеры, одна статичная – крупные планы снимает, а вторая – панорамная, выложили рельсы вокруг стола, потом артистки завизжали – осы налетели на вишневое варенье, стали отгонять. Второй план – крестьяне косят сено, дети играют в лапту, у озера пасутся лошади. Это очень сложно: выстроить план, глубину, кадр. Требуется нескольких часов, подходящая погода, не прямое солнце. И вот наконец, когда все уже готово, прозвучала команда «Мотор!», мы сняли один дубль, и вдруг режиссер говорит: «Стоп! Группа, смена закончена. Оставайтесь на своих местах, сейчас вам вынесут маски».

Среди нас оказался зараженный ковидом артист. Тест пришел с запозданием. И все полностью свернулось до лучших времен. Кино – это огромный бюджет, это большие риски. Поэтому очень долго в период пандемии просто боялись вообще что-то снимать.

Сейчас я получаю сценарии, но пока все мимо меня. Обычно я очень активно работаю в театре с сентября по май, а летом всегда снимаюсь в кино. Но этим летом я ничего для себя интересного не нашла.
>

– Сейчас появился еще один формат для актеров – фильмы и сериалы для онлайн-платформ. Предлагали ли вам роли в проектах, которые снимаются специально для таких сервисов? Может быть, что-то уже в работе?

– Для меня это какая-то воронка, Бермудский треугольник. Работа «в никуда», пусть и за гонорар, меня не греет. Она не покрывает моих сердечных вложений. Мне хочется от людей отклик получить зрительский, результат своей работы увидеть. Отдаешь месяцы своей жизни, а в кино никого не пригласить на премьеру, и мама по телевизору не посмотрит.

Часто проекты для неких интернет-платформ не проходят мой внутренний ценз. Мне стыдно уже на второй странице – порой так, что хочется перекреститься. Все, что запрещено на телевидении, в прокате, на сцене, можно встретить в сети. Поэтому интернет-предложения, как правило, ниже пояса. За редким исключением.

Сейчас вообще появились другие задачи. Мир изменился кардинально. И искусство – музыка, литература, театр, кино – как раз и нужно сейчас для того, чтобы не разрушать, а созидать, помогать жить. Я в это верю. Помню, в кинотеатре «Октябрь» я смотрела первую серию «Шерлока в России» – его в рамках ММКФ показывали. Качественно, дорого, зрелищно и динамично. Трюки как сняты, крупные планы, звуковой ряд, а актерские работы какие! Все на десять из десяти. Но: остальные семь серий смотрите в телефоне или дома на плазме. А я считаю, что хорошее большое кино достойно большого экрана.