Снежный трофей адмирала

Глава 4. Не тот принц

Снежана

Предновогодняя вечерняя Москва похожа на чудесный сказочный мир. Центр города щедро украшен разноцветными электрическими гирляндами, большими искусственными елками в необычных ярких “нарядах” и затейливыми праздничными скульптурами, арками, беседками. Идешь по Никольской улице или Старому Арбату, а над головой сияют тысячи огней. И только успевай фотографироваться возле каждой новой красоты, встречающей тебя буквально на каждом шагу...

Жилье мне досталось не лучшее, но за ту мизерную цену, которую взяла за месяц хозяйка квартиры, вполне даже приличное. Спать приходилось на раскладушке посреди замызганной кухни, кишащей тараканами. Неопрятная старуха, большая любительница выпивки, и не думала морить насекомых. Я покупала недорогие приманки-ловушки, но тараканий поток не иссякал. Сама хозяйка жила в комнате, забитой грязной одеждой и разным бытовым хламом, спала на проваленном диване. По мере сил я старалась хоть немного прибраться в ее квартире, но за много лет сами стены настолько сильно пропитались этим духом, что спасти положение мог разве что капитальный ремонт.

С легкой руки Зинаиды Семеновны мне посчастливилось устроиться на работу в пекарню, которой владела доброжелательная и отзывчивая женщина. Звали хозяйку Надежда Ивановна. Полная, румяная, склонная к шуткам-прибауткам, она приветливо встретила меня, выйдя за порог своего солидного, по словам наших деревенских жителей, а на деле очень маленького и скромного заведения, и сразу же позвала к столу попробовать вкуснейшую выпечку. За обедом расспросила о том, что я умею делать по хозяйству, не склонна ли отлынивать от работы, насколько люблю готовить. Внимательно выслушав ответы, сказала, что лучше мне попробовать испытать себя в роли пекаря-кондитера, тем более у продавца зарплата меньше, и уж эта должность точно никуда от меня не убежит.

Аня, дочь Надежды Ивановны, по лицу и фигуре мало походила на свою маму. Невысокая, худенькая, с резкими чертами лица, она в двадцать лет могла сойти за девочку-подростка. Еще и волосы почему-то красила в ярко-рыжий цвет вместо того, чтобы выбрать один из спокойных “взрослых” оттенков.

На первых порах Аня много помогала мне в работе, объясняла малейшие тонкости и хитрости. Не думаю, что без ее участия мне удалось бы с такой легкостью и быстротой научиться готовить кексы, булочки, пирожные и печенье. Я с детства любила стряпню, но домашние пирожки и красивые изделия на продажу – совсем не одно и то же. На продукции частной пекарни, дорожащей многолетней доброй репутацией, не положено виднеться и малюсенькой черной подгорелой корочке.

Мы с Аней быстро подружились. Она устраивала для меня маленькие экскурсии по центру города, водила в музеи. Посещение картинной галереи навело на меня тяжкую тоску. Пейзажи разных времен года не увлекали взор, казались безжизненными и унылыми. В выражениях лиц знатных дам и господ, окруженных атмосферой роскоши и безделья, читалась усталость от житейских тягот. Не радовали их пышные балы и конные прогулки.

Печально становилось тому зрителю, кто рисковал заглянуть в их недовольно сощуренные, скорбно прикрытые или испуганно вытаращенные глаза. Ни генерал, ни принц, ни графиня, не выглядели счастливее дворцовой прислуги или крестьянки. И даже маленькие дети смотрели с тех картин необычайно взрослым взглядом, исполненным тревоги или печали.

Совсем другие, гораздо более приятные впечатления подарил Дом-музей Михаила Булгакова. Я с радостью согласилась, когда мне Аня предложила сходить “в гости” к автору одной из самых моих любимых книг – “Мастера и Маргариты”. Приятная домашняя атмосфера, простенькое, без раздражающей вычурности, убранство квартиры, милые старинные вещицы – у каждой из них своя необычная и, пожалуй, немножко мистическая история.

Я невольно задержалась у огромного зеркала, как будто мое запечатленное в нем отражение попало в плен и теперь не позволяло ни на шаг отступить назад или в сторону. На миг мне почудилось, что зеркальная поверхность колеблется, по ней бегут мельчайшие волны, и грани пространства изменяются, открывается путь в другой мир.

Аня окликнула, и я очнулась от странного наваждения. Подруга настойчиво мне вручила гелевую ручку и тетрадный лист. Рассказала, что я могу написать письмо с желанием и опустить его в специальный ящик “Почта любви”.

Затаив дыхание, я дрожащей рукой написала письмо великому Мастеру с просьбой помочь моей маме выздороветь и только собралась свернуть листок, как меня словно кто-то легонько тронул за плечо. Я почти не испугалась, и вдруг поняла, что о любви тоже нужно добавить пару строк. Приписала в уголке листа скромную просьбу о счастье в личной жизни и чтобы муж мне достался заботливый, а не такой злобный хулиган, каким был покойный отец.

По пути к станции метро мы с Аней вновь разговорились о моей маме и знаменитом докторе.

– Как я раньше не вспомнила?! – подруга хлопнула себя по лбу. – Мой однокурсник Виталька Кольцов работал айтишником в клубе Гарика Погосяна и хорошо его знает. Гарик – сын того врача, который может вылечить твою маму. Вдруг если его попросить, он уговорит отца по знакомству сделать большую скидку на операцию. А еще, насколько я слышала, Виталик пока не женился. Может, он чудесным образом дожидался тебя, сам того не зная. Мы должны вместе прийти к нему. Вечером позвоню Виталику, а завтра после работы отвезу тебя на очень важную встречу. Договорились?

– Большущее тебе спасибо! Вы с мамой так много делаете для меня! – я не знала, как отблагодарить этих замечательных людей.

– Да не за что, – Аня хитренько улыбнулась. – Ты сама молодчина. Не ленишься и любишь учиться. Не боишься трудностей. Вместе мы спасем твою маму. Не переживай.

Слова московской подруги утешили, помогли вернуться доброй надежде. А еще веру в чудеса подогревала необычайная легкость, поселившаяся в моей душе после посещения маленького музея и особенно после того, как я опустила письмо-желание в почтовый ящик.

На следующий день мы с Аней пришли в гости к тому самому Виталику, знакомому с сыном доктора Погосяна. Обстановка квартиры его родителей так и кричала о роскоши. По виду мебель, светильники, и даже обои стоили немалых денег.