Да, я зомби, проблемы?

12.1 Глава «Болотная ведьма»

Запахло сухим мхом, запахло нечистой силой,

Дева, что плела косу, покажется красивой,

В очах прекрасных найдёшь свою погибель,

В болотистах водах она себе властитель.

Виколь Филина

***

— До сердца холод проберет, — чувствуя, как все внутри коченеет от ужаса и страха, я отдалась поэзии: — В дали от дома тьма и лед...

«Не верь же путник никому, когда идёшь ты через тьму» — продолжил тем временем дрожащим голосом инстинкт выживания и, всхлипнув, наконец-то замолк.

— Не виден путь коль скрылся свет, — тем временем не сдавалась я и пыталась успокоить внутреннюю дрожь. — Луна не светит, солнца нет...

Сбоку что-то промелькнуло и затерялось под сводами корявых деревьев.

— Тоннель исчез, остался ты, на корм болотистой судьбы, — после некоторого молчания внесла свою лепту в стихотворение я, и зеленоватая жижа забулькала вновь, отреагировав на лёгкое движение руки, ещё сильнее заглатывая меня по пояс.

Кто же знал, что мой последний рваный шаг станет для меня фатальным? А ведь всё шло довольно плавно, по крайней мере меня не съели. Да, погоня, к счастью, прекратилась, так толком и не начавшись. Не знаю, благодарить мне своего коня за это или, если удастся его поймать, пустить тварям на пробу.

Вдали что-то хлюпнуло и мелко так зашипело.

Нет, всё-таки тварям: если от бегущих и голодных монстров я бы ещё убежала, то выбраться из мутноватой лужи, куда меня благополучно засосало уже наполовину, вряд ли. Тем более надежда на то, что какой-то полоумный проходимец будет проходить мимо аномальной топи и додумается осмотреть раритетные образцы скелетов, тем самым вытащив меня из кучки проблем, превратилась в прах уже после первого часа долгого погружения.

Не думала я, что эта гадкая лошадь и одновременно украденная ходовая гарнитура бандитов успеет нагадить мне по самую шею и отыграться за своих хозяев.

— Лучше бы меня съели, — затравленно произнесла я, прислушиваясь к посторонним «хлюп», «бульк» и «ква».

Убегать от компании жутких монстров, которые, словно полицейская мигалка, с остервенением пытались меня догнать и сравнять счёты, было сложно. Сложно в психологическом плане. Потому что в те недолгие пять минут, пока мы с лошадью уносили свои конечности, моя скромная персона задалась очевидным вопросом: почему я решила спасти блондинку? Ответом послужили слова нравственного характера со стороны совести, которая твердила, что «Богом данная жизнь не может так просто...» и залилась серенадой о грехе и святости на довольно долгое время. Логика же под конец глубокомысленно заявила, что Винку мы спасли совершенно по другой причине — гид и попутчик до Вэйруса нам нужен был целый, а не выданный тварями по фрагментам, а после мельком добавила, что этим самым безумным поступком мы, возможно, искупили вину перед куртизанкой.

— И это всё? — возмутилась моя трусливая натура тогда, не желавшая так глупо умирать, а затем понеслась по пути самобичевания и самоукора.

Когда я слегка оклемалась от своего же нытья, то первое, что я увидела — проклятое болото, к которому мы активно драпали. Я пыталась свернуть обезумевшую лошадь в сторону, дёргая ее за уздечку, но копытный транспорт решил всё за двоих — эгоистично взбрыкнул и просто выбросил неопытного наездника, то бишь меня, из седла, а сам дал фронтовую, сверкая черным хвостом.

Каждый из нас, думаю, в самой безвыходной ситуации начинает верить в высшие силы — в Бога. Лихие студенты, которые с удовольствием проводят на веселе, к концу сессии начинают приходить в себя. Школьники, что прозевали весь учебный год возле социальных сетей, летом осознают, что экзамены не сдадутся сами по себе. Даже пьющий забултыга впервые оказавшись за решеткой, резко трезвеет и возвращается в реальность. Все они и остальная масса общества вспоминают, что проблемы могут решиться, если отринуть на время свои убеждения и возложить груз неприятностей на божественные плечи добра.

Как же, они ведь веруют в Бога, а значит высшим силам надобно оправдать веру смертных. Только вот Добро так не считало и активно игнорировало жалкие подначки со стороны людей, наплевав на глупые головушки с пьедестала небосвода уже со времен динозавров. Лишь единицы, которые поистине были в затруднительном положении и имели душу добряка и трезвенника, удостаивались чести окунуться с головой в котёл чудес, где могли отыскать то, о чем так грезили.

Я же, видимо, ещё с самого своего рождения находилась в черном списке божественного пантеона, где моё имя было красноречиво обведено красным. Но это ещё цветочки, ведь, вслед за моими инициалами, в закладках высшей писанины затерялась злополучная удача, решившая, что отдых на Мальдивах в моей компании ей не видать, как и своей совести, благодаря чему и по сей день жалостливо махает мне платочком с надписью «Неудачница» прямиком из райских врат. «Там и встретимся», — каждый раз едко ухмыляется постной рожей последняя и не гнушается в русских жестах.

Оставшись наедине с голодными тварями, мысли о чудесном спасении, к которому могли приложить руки добра, опасливо обошли меня стороной: вера в высшие силы погибла вместе со мной ещё в Сером лесу, удачно перекочевав в пасть мертвого губителя. Надежда на удачу канула в небытие, когда я преступила границу иноземного портала, где и затерялась. Следовательно, единственное, что осталось для моего лихорадочного разума, так это задастся перспективным вопросом: сможет ли человек выжить, потеряв пару конечностей и несколько килограммов в весе? Ответом было однотонное рычание зубоскалящих существ.

Две-три минуты судорожного бега от толпы монстров подтвердили мои опасения. Неизвестные гиены ни разу за все время не попробовали ускориться и обогнать меня, преследуя лёгкой рысцой. Они загоняли меня в угол — направляли прямиком в проклятую топь. Даже черного коня, на котором я имела честь сидеть, с самого начала нарочито специально отгоняли в сторону аномального болота. Хищные твари были разумны, что пугало намного сильнее, чем их укомплектованные в два ряда зубы. Игру, что затеяла по собственной глупосте я, изначально была проиграна.