Кукла

Глава 40

После визита Вивьен, Кэй стал измерять свой индекс каждую неделю. 366 упрямо не хотели опускаться. Как-то он снова сделал тест и не поверил своим глазам: 323. Он повторил: 323.2. Довольный, вновь уничтожил всё, сделав лишь пометку в своих шифрованных данных. Ему было чертовски хорошо. Он летал и не отрывался от Лоры, шутил с Линдой, играл с Лео. Почти поверил, что выздоровление, а с ним и нормальная жизнь возможны. С Лорой и Лео, его будущей женой и сыном.

В тот вечер, когда Кэй заговорил с Лорой, как с куклой, он понял, что ужасно голоден. Ночью пробрался в лабораторию и женщина, не вовремя проснувшись, чуть не застукала его. Он сделал тест: 702. Он повторил, но цифра осталась той же. Третья попытка так же ничего не изменила. 702 упрямо светились на табло его аппарата. Увеличение в два раза. Не может быть. Нормальные особи уже отправились бы на тот свет, а он даже не особо и чувствует. Есть только голод, жажда и непреодолимое желание спуститься вниз.

«Значит, вычисления Лоры верны, после рецессии скачок и… Ты станешь опасным для всех. На острове им от тебя не сбежать. А в своём безумии, ты пойдешь на всё, чтобы достать их. И тебе будет мало.»

В ту ночь Кэй твердо решил больше не жить ожиданиями.

«Зачем мучать надеждами её и себя.»

Он еле дождался утра, сослался на дела, отправил Эдо под каким-то предлогом подальше из дома и спустился на кукольный этаж. Там он появлялся два раза в сутки, стараясь брать понемногу. Поддерживать хорошую форму, цвет лица, глаз. И не попасться. Благо под гипнозом девушки едва соображали и стереть само воспоминание о его визите не представляло для Кэйя никакого труда. Главное, чтобы Эдо и Лора ничего не заподозрили, пока он готовит свой план. Особенно Эдо, тот знал Кэйя, как облупленного — нужно быть очень осторожным, чтобы провести его. Кэй довольствовался малыми дозами, перепрограммировал браслеты, манипулировал своими данными и показателями кукол.

Сначала он избавился от самых дорогих. Записал сообщения и забил на таймер. Это должно было их успокоить, так он выиграет время. Он очень надеялся, что его агония продолжится не больше двух, максимум трех недель.

После того, как Лора с сыном улетели, следующими были его куклы, персонал, военные. И так, пока весь остров не опустел.

Кэй остался один.

*****

С балкона Кэй смотрел, как поднимается последний корабль и исчезает в небе. Облетел на своем шаттле остров, чтобы убедиться, что уехали все, зашёл в пульт управления, включил систему защиты. Он прошелся по саду, обошёл ту часть острова, где находился его дом и спустился вниз к морю. Разделся и долго плавал в прохладном море. Потом вернулся на платформу. Надел брюки, вошел в лифт. И подъемник бесшумно доставил его наверх. Мужчина вышел, недоуменно взглянул на рубашку в своей руке и уронил её на землю.

Кэй вернулся в дом, поднялся в спальню и направился в лабораторию. Достал хирургические инструменты, включил приборы, которые использовали Эдо и Лора. Неуклюже, глядя в зеркало, он открыл и вырвал заглушки на спине и принялся за живот. Избавившись от металла там, он приступил к ране на лбу, отвинтил антенну, скрежеща зубами отстегнул заглушку-ромб и щипцами постарался вырвать остатки вживлённого металла. С передышками, и временами рыча, как раненный зверь.

*****

Окровавленный Кэй — с оголенным торсом, в приспущенных брюках и босиком — стоял перед зеркалом и смотрел на своё отражение: белый, с развороченным лбом. Сукровица вперемешку с ядом тонкой струйкой стекала вниз. Его глаза посерели и стали матовыми.

«Как после плена.»

Он чувствовал себя, как тогда…

«И зачем нужно было столько лет оттягивать это. Хотя… ты помог Лео. Может быть, всё это и было не совсем зря… Но теперь хватит. Ни Барби, ни кукольного храма, ни хай-тек штучек от Вивьен.»

Он смахнул пот, коротко приложил полотенце ко лбу и направился в гостиную. Взял бокал, бутылку виски, чуть задержался и, захватив вторую, вышел на балкон. Он сел на пол и наполнил бокал.

Солнце клонилось к горизонту и оставляло за собой кровавый след. Багровое полотно тянулось по небу, пожирая дневную синь. Где-то внизу о прибрежные скалы бились волны. Но не так неистово и неумолимо, как в обычные дни. А, скорее, по привычке: безразлично, устало, лениво засыпая. Там, вдали, морская поверхность уже успокоилась, застыла, выровнялась и напоминала теперь слегка колышущийся от вечерней прохлады малиновый пудинг. Мимо с пронзительным криком пронеслась чайка. Розовая сверху и серая на животе. Расправив крылья и застыв словно неживая, она спланировала вниз на волны. Превратилась в маленькую светлую точку, сверкнула солнечным зайчиком в полумраке и исчезла. Всё затихло. Остров был пуст. Ни души, ни движения, ни шороха.

Рука Кэйя безвольно упала на пол, звук покатившегося бокала разрезал тишину. Но мужчина не пошевелился. Он сидел, прислонившись к стене и задрав голову вверх. Его широко раскрытые глаза были устремлены ввысь, а в светло-серых зрачках играли багровые отблески заката.