Аритмия

Глава 53. Девятый вал

В историческом центре Санкт-Петербурга расположен сложный комплекс Государственного Русского Музея, основанного в далёком тысяча восемьсот девяносто пятом году. На сегодняшний день музей считается крупнейшим в мире собранием искусства. Выдающиеся произведения различных авторов можно посмотреть в зданиях, которые являются памятниками архитектуры восемнадцатого-девятнадцатого веков, – Михайловском, Строгановском и Мраморном дворце.

Удивительная коллекция насчитывает около четырёхсот тысяч экспонатов. Здесь можно встретить всё: от старинных икон и произведений живописи до скульптур и нумизматики. Основная экспозиция музея расположена в Михайловском дворце, проект которого разрабатывал небезызвестный архитектор Карл Росси. Туда-то на третий день пребывания в Питере я и отправляюсь. Чтобы найти нечто определённое.

Зал четырнадцать. Меня интересует «Девятый Вал» Айвазовского. Напротив неё я и замираю.

Автор-маринист изображает такое буйство красок, что на мгновение кажется, будто вздымающиеся, бушующие волны, шипящие пеной, находятся в движении, а облачный сизый туман, согреваемый красными лучами, соприкасается с ними, сливаясь воедино.

Яркое алое солнце разрывает тяжёлую завесу мрачных туч. Грозовые всполохи подсвечивают летящие брызги, переливающиеся всеми оттенками радуги.

Эта картина поистине прекрасна. Развернувшаяся стихия, чей образ отражён на ней, пугает и вместе с тем восторгает. Гребень девятого вала грозно возвышается над людьми, пытающимися спастись на обломках своего судна. Самая мощная. Самая сильная волна вот-вот накроет пострадавших. Символично, что в эту самую секунду они стремятся спасти не только себя. Но и того, кто погибает рядом.

Здесь так отчётливо чувствуется заложенный автором посыл: борьба стоит того, чтобы жить. Я плохо разбираюсь в искусстве, но думаю, именно эту мысль хотел донести Айвазовский. Каждый из нас должен верить в силу своего духа, ведь даже в самую страшную минуту над нами обязательно блеснёт луч надежды.

Вот только блеснёт ли…

Ответ на мой вопрос не заставляет себя долго ждать. Уже покинув здание, перезваниваю на неизвестный номер, настырно докучавший мне во время экскурсии.

– Алло.

– Если настойчиво звонят, следует ответить, – зло раздаётся в трубке.

– Кто это?

– Я говорю с Дариной?

– Да.

– Игорь Абрамов, – представляется мужчина, и внутри у меня всё обрывается. – Полагаю, мы знакомы.

– Знакомы. Что-то случилось? – выдавливаю из себя я, ощущая острую нехватку воздуха в лёгких.

– Случилось. И учитывая тот факт, что последние исходящие сообщения с телефона моего сына были отправлены на твой номер, к тебе это имеет самое прямое отношение.

Сообщения…

То, которое пришло посреди ночи, я так и не прочла. Не нашла в себе сил и смелости. Как могла оттягивала этот момент.

Убираю телефон от уха и дрожащими пальцами открываю мессенджер.

ЯН:

Всему ища вину во вне,

Я злился так, что лез из кожи,

А что вина всегда во мне,

Я догадался много позже… [1]

Абрамов-старший завершает наш телефонный разговор всего одной командой: «возвращайся в Москву ближайшим рейсом». Что, собственно, я и делаю. Потому что необъяснимая тревога печёт в груди с той самой секунды, как я услышала его голос в трубке.

*********

Он звонит в тот момент, когда я, уже будучи в Москве, собираюсь покупать билет на аэроэкспресс. Сообщает, что меня ожидает водитель. Присылает номер столба и номер авто. Честно, спорить я просто не в силах. За прошедшие несколько часов успела накрутить себя до такой степени, что едва дышать могу.

– Добрый вечер. Дарина? Меня зовут Михаил.

– Здравствуйте, – смущённо здороваюсь с водителем, открывающим мне дверь.

Предполагаю, что это просто входит в его обязанности, но всё равно не по себе.

Осторожно забираюсь в автомобиль, присаживаюсь, осматриваюсь и на нервной почве принимаюсь теребить шнурок от рюкзака.

Водитель занимает своё место, после чего тонированный чёрный мерседес увозит меня в неизвестном направлении. Немного успокаивает тот факт, что Михаил сразу отзванивается Игорю (как выяснилось, Владимировичу) и докладывает о том, что забрал девушку из Шереметьево и скоро доставит к нему.

Пытаюсь откинуться на сиденье, приняв удобное положение, но у меня не получается. В полутьме дорогого, изысканного салона жутко некомфортно. Абсолютно всё раздражает. И медленная, расслабляющая музыка, которая сейчас совершенно на меня не действует, и тонкий ненавязчивый аромат цитрусов, пробирающийся в ноздри.

За окном поздний вечер. Сотни машин играют в шахматы. Предновогодняя Москва равнодушно переливается яркими мириадами огней, а моя и без того израненная душа не на месте.

Ладони потеют, дрожа в неконтролируемом треморе. Тошнота подкатывает. Паника с каждой минутой только усиливается, отчего всю дорогу меня трясёт так, будто голой на мороз вышвырнули.