Я родилась пятидесятилетней (часть вторая)

Будь хоть бедой в моей судьбе, но кто б нас ни судил, я сам пожизненно к тебе себя приговорил

Я смотрел на нее устало,
меж пальцев лаская пряди.
В этом мире ее так мало,
что мне скоро ее не хватит.

Она держит меня так крепко,
не держа меня здесь и вовсе.
Наши встречи резки и редки.
Я не знаю, что будет после.

В ней скрывается столько света,
ему в солнце не уместиться.
И откуда я знаю это?
Она рядом со мной искрится.

Она рядом со мной сияет.
Я смотрю на нее устало.
Мне однажды ее не хватит.

И мне мало.
Чертовски мало.

Эвенн

Белла

Кажется, даже в дождливый Форкс пришла весна, — вяло подумала я, нежась на солнышке…

Хотя пора бы, судя по календарю. Март… Скоро весенные танцы, каникулы, Света приедет вместе с Бо… Нужно разобраться с магазином, чтобы открыть его как раз перед Пасхой… Планов было много, еще больше было сделано, но после этих выходных, после скучного понедельника я позволила себе просто расслабиться и позволить организму вырабатывать витамин D.

В воскресенье мне позвонила Джессика и преувеличенно бодро рассказала, как классно они повеселились на пляже. Информация была противоречивой, так как я не понимала, зачем покорять мелкие барашки волн, если можно легко утонуть, схватив судороги в такой холодной воде. Гитару ребята не брали, рыбу не ловили, на пикник не закупались… Я вообще не понимала цель той поездки. Ладно бы еще с местными дружили, как я… Вспомнив книгу, я решила подстраховаться и позвонила другу-сладкоежке. Джейкоб божился, что никому не травил страшилки племени, так что я успокоилась. Сэм и Пол точно болтать не будут…

В воскресенье Эдвард пришел лишь ночью. Обрадовал тем, что Карлайл заказал все необходимое оборудование и… Рассказал мне сказку, чтобы я быстрее заснула. Кажется, я так и уснула с улыбкой на лице, так как в вампирской сказке легко прослеживались параллели с нашей парой. Очень уж любознательная принцесса попалась дракону…

А утром я поняла, что в школу опять отправляюсь одна. Эдвард тоже с грустью смотрел на солнце, но потом объявил, что раз я люблю гулять в лесу, то у него есть замечательное место для пикника. Оставив мне координаты встречи, он пообещал ждать меня возле поворота на шоссе сто десять. Его глаза сияли, когда он это говорил. Золотая радужка потемнела, а кожа стала бледной.

Эдвард давно не охотился.

Я протянула руку и осторожно дотронулась до синяков под глазами. Вампир зажмурился, задержав дыхание.

Ладно, — подумала я, — он большой мальчик, и мне нет смысла напоминать ему о питании.

Сейчас же его глаза были светло-золотыми и внимательно следили, как я с почти доскональным научным интересом изучаю и пытаюсь сковырнуть его сияющую на солнце кожу. Его рука уютно перебирает мои вечно чуть спутанные кудри, в алых сполохах которых он нашёл маленький белый лепесток ромашки.

Это я гадала на любит не любит. Любит…

Кожа никак не сковыривалась и сильно напоминала переливающийся на солнце наледь на окне, холодная и гладкая… Только еще без узоров… Красиво так… Эдвард, смеясь, пояснил, что его даже щипать бесполезно, так как все блестящее находится под плотной оболочкой. Точно под стеклом иней.

— Есть идеи научного объяснения, мисс Свон?

Я фыркнула. Конечно, имеется. Уже давно, кстати…

— Думаю, мы сейчас наблюдаем явление, которое в науке зовется «фотохромизмом». — Эдвард улыбнулся шире, и я автоматически перевела взгляд на его губы.

Отвлекает что-то.

Но с мысли не сбилась. Даже мой голос не дрогнул, когда я цитировала на память заученную информацию:

— По сути, это возможность веществ изменять свой цвет под воздействием прямых солнечных лучей. Еще во времена Александра Македонского были известны вещества, которые изменяли свой цвет в зависимости от яркости дня, и это помогало определять военачальникам начало военных действий. Таким веществом пропитывали платки или нарукавные повязки, и смена цвета являлась сигналом к началу атаки. Это был и первый простейший измеритель яркости. Фотохромизм возможен в органических и в неорганических веществах, а также в биологических системах. Иногда это явление можно наблюдать в сетчатке глаза. Гакманиты из Гренландии и Квебека меняют цвет от розового или фиолетового до практически белого при воздействии солнечного света. А гакманиты из Афганистана и Бирмы меняют цвет в противоположном направлении: в темноте они кремово-белые, а под солнцем становятся розовыми, красными или фиолетовыми. С точки зрения физики, фотохромизм — результат перехода атомов или молекул из основного состояния в возбуждённое. Изменение окраски в этом случае обуславливается изменением заселённости электронных уровней и наблюдается при воздействии на вещество только мощных солнечных потоков.

— Складно, но мы не меняем цвета… — Каллен чуть потянул меня за прядь волос, от чего я приблизилась еще ближе к его лицу.

Черт. У него после охоты даже губы стали ярче. Нет, надо сейчас о них, иначе гормоны взбесятся. Я помотала головой, выбрасывая из нее ненужные мысли, а потом решила, что лучше на Эдварда вообще не смотреть. Легла на плед, закрыла глаза, привела дыхание в норму, вот после этого излагать теорию стало в разы проще:

— Спорный вопрос насчет цвета, однако… Ваша кожа не меняет цвет, как минералы, но в вашем теле приходит в это состояние жидкость, заменяющая вам кровь, я так понимаю, именно она отвечает за переработку выпитой крови. Твои кожные покровы порозовели после сегодняшней охоты, значит, процесс распада и заражения новой крови вирусом идет полным ходом… Так вот, эта жидкость начинает настолько быстро циркулировать по организму, что это выглядит как сияние.

— Да, возможно… После охоты действительно кажется, что ты оживаешь. Возможно, так воспринимается внутренний ток. И если бы кожа вампиров была идеально гладкой не только снаружи, но и изнутри, мы бы получили легкие переливы, похожие на перламутр… Однако все дело в том, что наша кожа имеет четкую кристаллическую сетку, и некоторую закономерную неровность, несравнимую ни с какой алмазной огранкой. — Эдвард задумчиво рассматривал собственную руку, как будто видел ее впервые. — В итоге, мы не меняем цвет, но переливаемся как снег на солнце.

— Или бриллианты, — я в шутку предприняла последнюю попытку отцарапать себе алмазной крошки.

Каллен закрыл глаза, не мешая мне.

Скоро придется возвращаться… Я окинула взглядом уютную поляну. Хорошо здесь. Тихо, красиво… После того как я подкрепилась, в корзине пикника наверняка появилось свободное место…

— Можно я тут поработаю газонокосилкой? — спросила чисто для проформы, вставая с широкого лоскутного пледа.

Эдвард посмотрел на меня с недоумением, и я решила пояснить:

— Тут много интересных трав растет: вербена, ромашка, лютики… Хочу собрать для отваров…

Каллен рассмеялся.

— Маленькая ведьма, — ласково подразнил он. — Лютик и вербена — ядовитые растения, ты в курсе? Зелье Джульетты было приготовлено именно из лютика, чтоб ты знала…

Не обращая внимания на его слова, я начала собирать яркие соцветия. Вербену, кстати, вырывала прямо с корнем.

— Таки можно подумать, шо я ещё буду слушать какого-то старикашку… — ворчала я как настоящая еврейская травница, придирчиво рассматривая фиолетовые цветочки.

Да с этого богатства такие взвары можно нацедить для волос, такие масочки для лица, для рук… О, подорожник! В следующий раз отдельно еще корзинку возьму… Святые мухоморы, да тут клондайк для зельевара!

Эдвард наблюдал, как я, восторженно бухтя, вандалю его особенное место и улыбался с умилением. Не соврала ромашка… Любит…

Наверное, помня о терпении Каллена, я решила попробовать то, от чего моему книжному прототипу стало дурно. А, возможно, вампир просто предложил это с таким сияющим лицом, что я не нашла в себе сил отказаться. Да и любопытно же.

Эдвард заранее заботливо укутал меня в плед, чтобы мне не дай бог не прилетело веткой по открытой коже. Я не верила, когда он сказал, что мы доберемся до машины за минуты три. Однако…

Скорость была феноменальной! Я даже не слышала, как хрустят ветки под ногами Каллена. Он будто не касался земли, а летел! Мои легкие горели, и запоздало я вспомнила, что нужно сделать вдох. Картинки мелькали, деревья, кусты, земля, все слилось в причудливом калейдоскопе, смазалось, а я мертвой хваткой вцепилась в шею Каллена, широко распахнув глаза. Чувствовала себя улиткой, которую запустили в космос.

Но мне понравилось. Выброс адреналина был получше чем на русских горках. Я с трудом удержалась от предложения: А давай еще разок!

Эдвард только улыбался моему восторгу и обещал обязательно покатать в следующий раз.

Моя большая реактивная черепаха…

— Ты ведь не первый раз так передвигалась, знаешь?

Я удивленно посмотрела на вампира. Его чуть смущенный вид заставил меня занервничать.

— Не помнишь, как мы встречали рассвет недавно?

Тут помню, тут не помню…

— Я была уже спящей во время транспортировки, — на последнем слове я запнулась, а взгляд Эдварда переместился на мои губы.

Мне кажется, что я покраснела.

Этот момент очень сильно напоминал мне книжную сцену первого поцелуя девушки и вампира, и я была откровенно не готова к тому, что Эдвард решит попробовать… Попробовать… Короче, меня попробовать.

Сглотнув вязкую слюну, я пожалела, что не умею так быстро бегать. Хотя далеко ли убежишь от самой себя? Симпатия, нежность, ревность… Я же видела, к чему меня ведут собственные чувства.

Мое смущение не осталось незамеченным, однако, было растолковано по-своему.

— Мне кажется, тебе не стоит садиться за руль сейчас, Белла, — Каллен кивнул на то, как я разминала затекшие руки.

Слишком судорожно вцепилась в его шею… Вздохнув, я бросила Эдварду ключи от своего Астон Мартина.

Если бы я знала, во что это выльется…