Лед и пламя

19

На этот раз в такси Никита Сергеевич садится рядом со мной. Это сущая мелочь, но сейчас я с благодарностью принимаю любую крупицу его внимания. Словно это в порядке вещей, придвигаюсь к нему поближе и даже склоняю голову ему на плечо. Тренер не отстраняется, и я, довольно улыбаясь одними уголками губ, прикрываю глаза, смакуя этот момент близости. Возможно, я пользуюсь ситуацией с падением в своих интересах, но разве кто-то меня осудит? Говорят, что в любви, как на войне, все средства хороши – я просто пользуюсь теми, что есть в моем скудном арсенале.

Дорогой я молчу, и Вернер молчит тоже. Не представляю, о чем он думает. Но точно знаю, о чем думаю я – не хочу, чтобы этот момент был испорчен словами. К тому же, в затылке набирает силу болезненная пульсация, предвосхищая приближение мигрени, поэтому безопасное молчание и близость моего тренера полностью меня устраивают.

В этот воскресный вечер машин на нашем пути почти нет, и мы доезжаем до отеля за каких-то пятнадцать минут. Замечая за окном знакомые фасады, я с трудом сдерживаю разочарованный вздох. Сегодня я бы с радостью попала в самую большую пробку мира, только бы подлить драгоценное ощущение умиротворения, которое в уединении такси я делю с Никитой Сергеевичем. Его крепкое плечо под моей головой, тепло, которое я ощущаю даже через многочисленные слои одежды, уже знакомый пряный запах от которого путаются мысли – этого достаточно, чтобы окружающий мир перестал для меня существовать, съежившись до тесного пространства автомобиля.

Из такси Вернер выбирается первым. Собираюсь последовать его примеру, но он вновь останавливает меня твердым «Сиди»: остаюсь на месте и наблюдаю, как он стремительно обходит машину и открывает дверь теперь с моей стороны. Упиваясь его заботой, вкладываю свои тонкие пальцы в мужественную ладонь и касаюсь плечом его плеча. Даже если все это только следствие его беспокойства за мое здоровье, я не в силах отказать себе в удовольствии прикасаться к нему.

Вновь идет дождь. Чтобы я не промокла, Никита Сергеевич отводит меня под навес перед входом в отель, а сам забирает из багажника сумку с моими коньками и костюмом.

В лифте мы поднимаемся молча, но на этот раз тишина меня не тяготит. И когда наши глаза встречаются, никто из нас не отводит их в смятении или смущении – после двух месяцев изматывающей игры в прятки это ощущается как маленькая победа.

Когда лифт замирает на нужном этаже, тренер выходит первым, а я на ватных ногах следую за ним. Несмотря на то, что его номер располагается первым по коридору, он проходит мимо и останавливается у двери, ведущей в мою комнату. Да, Никита Сергеевич несет мою сумку – объяснение его поведению может быть самым простым, но мое глупое сердце начинает учащенно биться в груди, взволнованное возможным продолжением вечера.

Роюсь в рюкзаке и дрожащими пальцами достаю из кармашка пластиковый ключ. Тренер забирает его, прикладывает к электронному замку и, когда раздался характерный щелчок, толкает дверь, пропуская меня внутрь.

- У тебя есть болеутоляющее, которое выписывал тебе врач на сборах в Новогорске? - спрашивает он мягко.

От его пристального взгляда и тихого, низкого голоса меня внезапно бросает в жар. Вернулось смущение и мне приходится несколько раз быстро вдохнуть и выдохнуть, прежде чем у меня получается ответить на его вопрос.

- Должно быть... – шепчу я. - В чемодане.

- Прими его и ложись спать, - внезапно он поднимает руку и ласково проводит указательным пальцем по моей щеке.

От этого мимолетного прикосновения внутри меня разгорается пламя, а адреналин начинает стремительно нестись по венам, разгоняя кровь. В воздухе повисает томительное ожидание, но Никита Сергеевич отступает назад.

- Но сейчас только семь вечера, - вяло протестую я.

- У тебя был трудный день, - он вздыхает и нетерпеливо проводит рукой по волосам. - Да и у меня тоже.

- Вы... Хотите зайти? - спрашиваю я внезапно севшим голосом. - Может, закажем еду?

К моему разочарованию, он отрицательно качает головой.

- Позвони, если тебе что-то понадобится, - сказав это, тренер ставит мою сумку на пол и уходит.

Через несколько секунд я слышу отдаленный звук захлопнувшейся двери, но продолжаю стоять на месте, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.