Мой личный враг

20

Номер встречает меня мрачной тишиной и беспорядком. Каждая вещь, лежащая не на своем месте, немым укором смотрит на меня, и, кажется, даже воздух, тяжелый и душный, наполнен осуждением.

Саши нигде нет, но его вещи на месте. Это слабое утешение, но, по крайне мере, теперь я точно знаю, что он не уехал без меня.

Подхожу к балкону и распахиваю дверь, чтобы пустить внутрь предрассветную свежесть, а потом прижимаюсь разгоряченным лбом к холодному стеклу. Поразительно, в какой хаос превратилась моя простая и ясная жизнь всего за десять дней.

Оказавшись вдали от чарующей притягательности Даниила Благова, я начинаю в полной мере осознавать, что натворила. Нет, я все еще ни о чем не жалею, но понимаю, что справится с последствиями этой ночи будет куда сложнее, чем поддаться искушению.

В этот момент на телефоне срабатывает будильник, и я вдруг чувствую отчаянное желание послушать его и сбежать. С холодной решимостью открываю чемодан в тот самый момент, когда в номер входит Саша. Не сговариваясь мы на несколько секунд замираем, настороженно изучая друг друга, а потом он первым отводит взгляд.

Выглядит он... слегка безумно.

В его поведении, в резких движениях, когда он идет к бару и наливает себе стакан воды, есть что-то такое, что заставляет меня поежится. Замечаю, что под глазами у него залегли тени, веер тонких мимических морщинок стал заметнее, а губы скривились в гримасе. И это только подтверждает мои мысли о том, что прошедшую ночь он тоже провел без сна. По моей вине.

Саша никогда не был мастером скрывать эмоции, а может быть мы просто знаем другу друга так хорошо, что я не задумываясь читаю его как открытую книгу. Сейчас эмоции сменяются на его лице со скоростью света. Я успеваю заметить боль, отвращение, злость, печаль и еще какой-то едва уловимый проблеск облегчения, словно он и не надеялся увидеть меня здесь вновь. И от осознания этого мое чувство вины разрастается до устрашающих масштабов.

Нетерпеливым жестом Саша ерошит волосы, а я вижу свежие ссадины на костяшках его пальцев.

- Что случилось, Саш? - спрашиваю тихо. - Твои руки...

- Неужели тебя волную я? - его голос слегка дрожит от едва сдерживаемой злости.

- Саш...

- А меня вот больше волнуешь ты, - обрывает он меня. - Ты была с ним, - неприязненно шепчет он. - Всю ночь.

Мы никогда не лгали друг другу. И отрицать это бессмысленно.

- Ты искал меня? - опускаю голову и невидящим взглядом изучаю узор ворсинок на ковре.

Он неискренне смеется грубым, неприятным смехом.

- Если бы искал, я бы нашел. Да и зачем мне это? Чтобы прервать ваше душещипательное высокоинтеллектуальное общение?

- Саша...

- Что Мира? - он не позволяет мне вставить и слова, но меня тревожит не это. За злостью в его голосе я различаю муку, и это делает все в миллионы раз сложнее, потому что я не знаю, что сказать, чтобы ее облегчить. - Мне бы хотелось знать, что ты делала после того как заявила, что никогда не станешь встречаться с ним?

В три шага Саша пересекает разделяющее нас расстояние и нависает надо мной со столь угрожающим видом, что я инстинктивно делаю шаг назад.

- Мы встретились случайно, - мой голос дрожит, но не от страха. Все это чересчур сложно, и у меня не получается совладать с собой.

- Очень вразумительно.

Саша хватает меня за руки, вынуждая поднять на него глаза. Его челюсти крепко сжаты, взгляд темный и видно как перекатываются мускулы под тонким свитером. Пальцы сильнее сжимают мои запястья, причиняя боль, и мне приходит в голову, что он сейчас борется не со мной, а сам с собой.

- И что же? - выдыхает он.

- Что «что же»? - непонимающе повторяю я.

- Что же ты с ним...

Совершенно неожиданно из моего горла вырывается всхлип. Я выдираю руки из крепкого захвата и прижимаю ладони ко рту. Саша воспринимает мой жест по-своему.

- Он обидел тебя? - выдыхает он тихо, так тихо, что мне становится жутко. - Он тебя тронул?

Я отрицательно мотаю головой, но Саша словно не замечает этого.

- Убью его, - рычит он, срываясь с места, словно его подгоняет собственная ярость.

- Нет! - кричу я. - Нет, он не... - я запинаюсь. - Между нами ничего не было. Только поцелуй. Честное слово.

Саша замирает у двери, готовый в любой момент броситься на поиски Даниила.

- Уедем, - чтобы не допустить их стычки, я готова умолять его. - Прямо сейчас. Все кончено. Пожалуйста, Саш.

Несколько бесконечно долгих секунд он молча смотрит прямо мне в глаза, а потом резко кивает. Мы молча расходимся по комнатам собирать вещи.

***

В аэропорту нас встречает отец. Едва заметив его высокую фигуру в толпе, бросаюсь навстречу и утопаю в надежных объятиях. Я на пределе, и поддержка родного человека мне сейчас жизненно необходима.

С Сашей все сложно. Всю дорогу в машине, а потом и в самолете мы молчали. И это молчание, тяжелое и непреодолимое, разделяло нас не хуже глухой каменной стены. Вымотанная этой неестественной тишиной, собственной виной и ожиданием звонка Даниила, я чувствую себя морально раздавленной.

- Соскучился по тебе, малышка, - бормочет папа, целуя меня в макушку. - Как долетели?

- Все в порядке, пап. Как вы? Как мама?

- Мама хорошо, - он вздыхает. - Завтра вместе отвезем ее в клинику. Дома она чересчур активная, и меня совершенно не слушает. Хочу, чтобы послушала врачей.

Папа выпускает меня из объятий и здоровается с Сашей, который стоит чуть поодаль. Он хмурый, лицо как восковая маска, и хотя он всегда находил общий язык с моим отцом, сейчас все его жесты подчеркнуто отстраненные.

Я вздрагиваю, будто от физической боли. Глупо ожидать, что папа не заметит напряжения, от которого едва ли не трескает воздух, но он деликатно обходит эту тему стороной.

- Ну, поехали, - прерывает он неловкое молчание, забирая у меня чемодан. - Надеюсь, проскочим до пробок. Саш, тебя до дома подбросить или ты сразу на базу?