Марианна

Глава 17. Сомнения ведьм

Амалия негодовала. Во-первых, ее заставили нарядиться по последней моде, затянули в корсет до хруста костей. Во-вторых, принудили целый вечер следить за Георгом, хотя она и так не выпускала его из поля зрения. Очевидно, это было просто попыткой племянницы удержать ее на расстоянии от их с регентом разговоров. Ведьма была почти шокирована переменами, произошедшими в обожаемой Анне. Это был уже не смешливый добродушный комочек любви к жизни. В ее глазах хотя и горело пламя, но подлинного интереса в нем, пожалуй, не было. Куда подевалась девчонка, с такой жаждой познававшая мир, было совершенно непонятно.

Сияющая уверенностью и мрачной решимостью принцесса теперь заняла ее место. В ней было больше интереса к делам государственным, чем к устройству мира. Амалию искренне удивляли регулярные споры Анны с Оливером обо всяких малопонятных проектах, процентах по вкладам, строительству дорог, ратушей, обсерваторий, даже театров. Они вроде бы пытались вникнуть в какие-то медицинские нововведения, чтобы обеспечить больницы и университеты необходимыми инструментами.

Ведьма только хлопала глазами, когда Анна вдруг влетала под руку с регентом в библиотеку и начинала копаться в отложенной стопке книг.

― Смотри, вот здесь, в книге, которая находится в открытом доступе, между прочим, написано абсолютно все о прежней стратегии борьбы с горными племенами. Зачем ты пытаешься повторно сделать открытие? Может, уже возьмешь себя в руки, Оливер?

― Эти методы устарели, я отказываюсь по ним работать.

Регент недовольно качал головой, отталкивая навязчиво протягиваемую книгу.

― Скажи на милость, как же ты работаешь сейчас? Да ведь страховка была придумана много лет назад, а ты опять пытаешься что-то невообразимое сделать.

― Не переноси проблемы моего графства на проблемы королевства.

― Ты так во всем поступаешь, ― не унималась Анна. ― А что ты сказал на прошлой неделе на совете министров?

Ведьме все это претило, она хотела оказаться вдали от малопонятных и совсем не приятных для ее свободолюбивой натуры споров. Она обладала незаурядным умом и способностью чувствовать людей, но, как оказалось, во дворце этого мало, более того, это бывает даже вредным. И если поначалу ее сопровождало ощущение, что она способна помочь племяннице с Оливером, теперь оно растворилось. Ею еще не тяготились, но уже и не радовались ее присутствию. А будущее было столь туманно, что даже ее способности не помогали разобраться в тех туманных намеках, что оно слало.

Анне совсем не требовались ее советы, хотя она по-прежнему была самым родным человеком, единственным, кто связывал ее с прошлым, с ее памятью о матери и прежней жизни. Теперь принцесса не стремилась провести свободное время с тетушкой, пресытившись событиями первых дней, и это ранило ведьму в самое сердце. Чего она могла ожидать после того, как оставила племянницу одну на долгие годы, предоставила самостоятельно разбираться с проблемами, которые даже не ей самой были созданы? Оставалось только пожинать плоды, наблюдать со стороны, что вылепил по своему образу и подобию из Анны регент, что осталось в ней от прежней девочки.

Так и должно было случиться, это было неизбежно, по крайней мере, так говорила себе Амалия, глядя, как Анна, перевесившись через подлокотник роскошного трона, шепчет что-то склонившемуся к ней Оливеру. Регент старательно косился в глубокое декольте, насмешливо улыбался и кивал.

Как ему было не кивать, если Анна, невероятно притягательная в белом нешироком платье и изумрудном жилете в пол без пуговиц, в кои-то веки с ним соглашалась в вопросах, не имевших отношения к ним. Она поддержала пару его проектов, призванных оказать помощь талантливым изобретателям.

― Почему ты так редко стала меня поддерживать? ― смеясь, спросил он.

― Чтобы ты не позабыл спрашивать моего мнения, когда станешь королем, ― Анна тоже принужденно растянула губы в улыбке. ― Правда, что ты пригласил Фелисити на бал? Вся знать только об этом и говорит.

― Что? ― Оливер опешил, с недоверием всматриваясь в ее лицо. ― Я не был у нее уже несколько недель, даже не представляю, что с ней и где она.

Неподдельная боль на нежном, тонком лице Анны заставила его колени вдруг стать ватными. Под ложечкой засосало, и Оливер сам на себя обозлился за такую детскую реакцию на ложные обвинения. Он нахмурился, но тут же взял себя в руки и предложил Анне руку.

― Извини, Оливер, я уже приглашена на следующий танец.

И он так и остался глупо стоять с протянутой рукой, когда принцесса соскользнула с возвышения и поспешила к уже дожидавшемуся чуть в стороне кавалеру. Ладонь непроизвольно сжалась в кулак, и регент вновь отступил за спинку трона. Сам виноват, заставлять принцессу унижаться, просить его о браке, порождать в ней недоверие, не разорвав окончательно отношения с постоянной любовницей, было недальновидно. Но все же что он мог поделать, если все уже сложилось так. А этого унижения перед всем двором он так просто ей не простит.

Чуть развернувшись, он увидел подпирающую стенку Амалию и решил, что скучать в одиночестве вовсе не обязан.

― Даже не надеялась, что вы с принцессой когда-то отойдете друг от друга хоть на минуту, ― хихикнула ведьма, с удовольствием принимая приглашение на танец. ― Загрустил, Оливер?

― Нет, небольшое недопонимание, не более, ― он непринужденно улыбнулся, не отвлекаясь от собственных мыслей.