Обещание на закате

Глава 19. Разговор

Ее нареченный жених был таким же, как в ночь, когда им предстояло обменяться клятвами. Высокий старик с седыми волосами и сухой кожей. Правда, теперь вместо торжественного смокинга на нем были синие джинсы и белая футболка под тонким джемпером. Зори пожалела, что не переоделась во что-то более закрытое. Короткие шорты и обтягивающий топ казались неуместными. Если Блум и разделял эти мысли, то виду не подал. Он сидел в элегантном бархатном кресле у камина, где, несмотря на июль, жарко горел огонь. Комната — больше, чем спальня Зори — ощутимо прогрелась.

— Мерзну. Одно из неприятных последствий преждевременной старости.

Блум тяжело оперся на подлокотники из темного дерева и привстал навстречу гостье. Зори проглотила нервный комок, прикрыла дверь и тесно прижалась к ней спиной.

— Проходи же, присаживайся.

Он принялся торопливо, насколько мог, придвигать к огню еще одно кресло. Девушка хотела сказать, что совсем не замерзла, но, глядя на его старания, не решилась. Она так привыкла к нему в образе ночного сумрака, что встретив вживую, неожиданно оробела. Тем не менее осторожно опустилась на мягкое сиденье и благодарно кивнула. Когда Блум, кряхтя, вновь устроился на подушках, обоих сковало томительное молчание.

— Я все помню, — первым заговорил он и, увидев недоумение на ее лице, пояснил: — Ты просила дать знак, если я вспомню о том, что произошло.

Новость принесла немало облегчения, но Зори смутилась. Значит, не забыл и утренний поцелуй. Она отвела взгляд и тихо выдохнула:

— Ага.

Старик напротив уже не пугал, и все же... Это был не тот Блум, которого она успела узнать. Не тот, кто подарил ей цветок накануне церемонии обмена клятвами. Не тот, кто примчался за ней на Лунный остров. Не тот, кто оберегал в поездке к Эдмунду, а потом утешал по дороге в поместье. В образе сумрака Блум, как две капли воды, походил на свой портрет с фото. Сейчас от этого сходства остались лишь глаза. Большие, карие, они отражали пламя камина и блестели не по-стариковски ярко, выдавая внутреннюю молодость. За это Зори и уцепилась.

— Как ты узнал, где я? Как попал на Лунный остров? — откашлявшись, спросила она, стараясь игнорировать неловкость из-за его внешнего вида.

Блум ответил сразу, будто ждал любого вопроса, чтобы только начать разговор.

— Я не знал. Когда ты убежала, в поместье поднялся страшный переполох. Все рванули за фонарями и лишь время даром потратили — он вздохнул. — Я понял это, когда мы с твоим отцом прыгнули в машину и отъехали от замка метров на пятьсот. Ты бы не успела убежать так далеко. Тебя кто-то перехватил. Нетрудно догадаться, кто, — он стиснул кулаки. — Дальше я искал вслепую. Днем на машине, а ночью в образе сумрака. Бродил наугад в темноте, пока не наткнулся, — он замолчал, подбирая слово, — на свет.

— Какой еще свет? — не поняла Зори.

— Вообще, это и не свет даже был, а, скорее, луч с неба. Такой необычный, яркий и густой. Никогда подобного не видел, решил посмотреть ближе. Представь, как я удивился, обнаружив, что вблизи это оказалось дорогой. Самой настоящей, только идущей не по земле, а по небу. Она привела меня к тебе.

— Лунная дорожка, — на автомате сказала изумленная Зори.

— Что? — переспросил Блум.

Она не ответила, впав в недоуменное оцепенение. Это чудо, что Блум набрел на лунную дорожку, о которой говорила Сильвена. Вот только как? В комнате снова стало тихо. Блум-старик задумчиво тер сухие ладони и рассматривал ковер под ногами. Зори, чтобы заняться хоть чем-то, решила осмотреться. Не считая камина, спальня будущего хранителя сумрака была примерно такой же, как и ее. Кровать, пара тумбочек, шкаф, зеркало. Помещение в темно-синей гамме было мрачноватым, но уютным.

— А Сильвена нас не найдет?

Не самый насущный вопрос, однако тишина начинала нервировать, а это первое, что пришло в девичью голову.

— Нет, — мягко ответил Блум. — В поместье мы в безопасности. Нас охраняют дурман-цветы — их аромат отпугивает злые силы.

Зори кивнула, подумав, что до сих пор толком не знает о местных верованиях. Судя по отдельным фразам мамы, Анахеры и Блума, островитяне не только почитают культ Солнца и Луны, но и верят в силы природы. Кажется, это тоже часть треклятой традиции. Сидевший напротив Блум словно прочитал ее мысли.

— Тебе, верно, хочется узнать о традиции побольше?

Зори невесело улыбнулась.

— Если честно, мне хочется о ней забыть. Желательно навсегда.

Блум потупился.

— Понимаю. На твоем месте я бы тоже не хотел связывать судьбу с таким, как я.

Гостья покраснела. Неловко вышло.

— Я имела в виду другое, — поспешила объясниться она. — Хотела сказать, что за последние пару недель на меня столько всего свалилось. Жизнь буквально встала с ног на голову. Как ни крути, виной всему эта идиотская традиция. А меня и прежняя жизнь, признаться, устраивала.

Он кивнул с таким подавленным видом, что Зори окатило чувством вины. Окончательно смешавшись, она тихо добавила:

— Я вовсе не хотела сказать, что не желаю связывать с тобой судьбу. Просто обстоятельства обескураживают.

Блум отвернулся и молча уставился в окно. Обстановка в комнате стала почти невыносимой. Девушке мучительно захотелось к себе. Зря она решила, что раз они неплохо справлялись, когда он был сумраком, то смогут поладить и теперь. Она уже готовилась уйти, когда Блум обернулся и без тени обиды спросил:

— Ну, и какие мысли?

— Без понятия, — призналась Зори с облегчением оттого, что он в норме. — Думала, у тебя будут идеи.

В ее голосе прозвучала робкая надежда, но тот отрицательно покачал головой, и она испарилась. Девушка с тоской откинулась на спинку кресла. Новая попытка найти решение, и опять мимо.

— Как ты стал сумраком?

Пусть это было не самым важным, Зори хотелось узнать хоть что-то. Блум, не спеша, вытянул ноги и впервые с начала разговора улыбнулся.

— Это интересная история! — он сложил пальцы домиком. — Она случилась, когда мне было тринадцать. Мы с отцом тогда вышли в море порыбачить. Долго выбирали погожий день, хотели отойти подальше, попробовать новое место. Но с прогнозом все-таки просчитались. Налетел шторм, дико похолодало. Яхту таскало по волнам, пока мы отчаянно пытались развернуть ее к дому. От качки я свалился за борт. Отец и капитан судна вытащили меня и кое-как доставили на берег. Жизни ничего не угрожало, но от стресса поднялся жар. И тогда, — Блум повернулся и смешливо посмотрел на Зори, — я увидел сон. Теплая летняя ночь, яблоневый сад, фейерверк и маленькая девочка со светлыми волосами. Такая красивая, что захотелось коснуться ее. Но когда я попробовал, обнаружил, что руки превратились в ночной сумрак, а тело словно растворилось в темноте. Это было так ошеломительно, что, честно говоря, повергло в ужас.