Долг. Книга первая

Глава 10

‡Глава 10‡

По приказу Бэрлиэля Азали отправилась в его покои для проведения уборки. Она понимала почему он разговаривал с ней в приказном тоне, по-другому и быть не может, но ей было от этого больно и она не могла ничего с этим поделать. Азали придумала себе сказку и готова была в неё верить до последнего, она дала себе слово, что будет сражаться за него хоть с самой смертью. Она полюбила его с первого взгляда, он стал для неё лучиком света во тьме, одним единственным ради которого она готова умереть. Но он отказывался видеть кого-то кроме Никэлии, будто бы она заколдовала его.  
Азали зашла в комнату Бэрлиэля. Окна были заперты на затворки и прикрыты занавесями. В ней было темно и чувствовался пыльный запах. Она поставила миску с водой и отворила окна −поток свежего воздуха ворвался в комнату вместе с лучами светила. 
—Так гораздо лучше! – сказала она. – А теперь примемся за уборку.  
Азали взяла тряпку и намочила её в миске с водой. Первым делом она протёрла оконные рамы, затем прошлась по поверхностям стен и столиков. В самую последнюю очередь она протёрла пол. Комната была не большой и потому вся уборка заняла не более получаса. В углу комнаты стояла пустая ваза и она решила, что так быть не должно. Азали взяла миску с водой и вышла из комнаты заперев за собой двери. Спустившись по лестнице, она вышла на задний двор замка, где вылила грязную воду под ближайшее дерево. Положив миску рядом с ним, накинув на неё тряпку, она пошла по тропе ведущей в лес ища подходящие цветы. Разгулявшийся ветер развивал её белоснежные волосы и ей приходилось постоянно их заправлять за ухо. Земля была мокрой от дождя, обувь её промокла и казалось будто она идёт босиком, подол платья был изрядно испачкан, но это вовсе не портило ей настроение. 
— Вот вы где! – сказала Азали, найдя свои любимые амараллисы огненно-красного цвета. Она сорвала несколько цветков и поспешила обратно. Ей хотелось порадовать Бэрла внеся краски в его угрюмых покоях. 
Азали зашла к себе в домик, находящийся не далеко от замка, для того чтобы сменить грязную обувь. Он был небольшой, в нём было две комнаты, одна из которых была на тот случай если к ней наведаются гости. Дом был наполнен различными цветами и потому запах в нём был соответствующий. Она очень любила цветы и потому разводила их в своём доме, а после высаживала в лесу. Он был светлым и уютным хоть в  нём не было и намека на роскошь, но для неё это было не главное, важно было лишь то, что он был воплощением её мечты. Переодев обувь, она поспешила в покои Бэрлиэля, захватив с собой цветы и кувшин с водой.  
Зайдя в его комнату, она подошла к вазе, налив в неё воду и поставив цветы вдохнув их сладкий аромат.  
— Так же гораздо лучше и уютнее. – сказала она. – Осталось только привести постель в порядок и работа закончена.  
Азали подошла к его постели и стала её заправлять. Последним штрихом стало взбивание подушки, но как оказалось она была достаточно увесистой в отличие от многих, и она быстро нашла этому причину, нащупав внутри что-то прямоугольное.  
— Что это такое?! – она расстегнула подушку и достала изнутри книгу. – Почему она в подушке, а не на столе как полагается… Посмотрим. – она раскрыла книгу и оттуда выпал листок. Она подняла его и стала читать… 

Сегодня я вспомнил день нашей встречи и понял… Я не могу забыть тебя. Твой голос, глаза, смех… Я так давно не слышал его, он грел моё сердце, но оно окаменело с тех пор как я… Я виноват перед тобой! Прости! Я должен был что-то сделать, но я струсил… Я глуп и как много многоточий и мне не хватает слов выразить все то, что я чувствую к тебе− МОЕ СЕРДЦЕ! МОЙ МИР!  
Я перестал дышать и забыл, как это делать. Воздух отравлен, отравлена вода и все живое утратило смысл бытия… Мир пуст, пуста моя душа если я всё ещё живой, но нет! Мёртвые не умеют дышать, и я разучился с тех пор как мой мир настиг мрак! Ты моя вселенная! И снова, и снова я готов воспевать тебе любовные оды… тебя не вернуть и я не знаю что сказать, только прошу не оставляй меня хотя бы в снах! Прости за возможно глупые слова, глупцы безумны и я давно сошёл с ума… Я так по-детски наивен в словах… Я не отпущу тебя, мой чернокрылый ворон!  
С искренней любовью, твой верный слуга 
Бэрлиэль! 

Прочитав письмо, она вложила его в книгу. Азали услышала шаги за дверью поняв что не успеет вложить книгу обратно, спрятала её в карман фартука. Она быстро подошла к двери и отворила её. 
— Вот ты где! – это была Габриель, главная управляющая слугами замка. – Работы невпроворот, а ты все ещё покои господина Бэрлиэля прибрать не можешь!  
Габриель была высокой седовласой эльфийкой, служившей в замке много лет. Ещё при короле Тагнерике она была нянечкой Никэлии и Лернэлиэля и хранительницей королевских тайн. Хоть об этом и не говорилось вслух, но все понимали, что кто как не приближённая прислуга будет знать всю подноготную своего хозяина. Так же всем было хорошо известно о её материнской любви к королевским детям, в особенности к Никэлии, ведь своих детей у неё никогда не было. С тех пор как на трон взошла Никэлия Габриель усилила свой контроль над слугами и делала всё возможное для создания уюта и комфорта в замке, а так же пресекала любые начинающиеся сплетни.  
— Я уже иду, только вот…– сказала Азали. 
— Если ты не справляешься с такой работой, то я быстро найду тебе замену! Живо за работу если не хочешь оказаться в конюшнях!  
— Больше такого не повториться. – Азали заперла за собой дверь и пошла вслед за Габриель забыв положить книгу на место.  
— Ты подала завтрак в обеденный зал, как я приказывала? 
— Господин Бэрлиэль пожелал самолично отнести завтрак, но мне не ведомо… 
— Господин Бэрлиэль не единственный кто завтракает в нашем дворце! Меня больше интересует её Величество!  
— Он попросил приготовить три порции из чего я сделала вывод что это для госпожи Никэлии, господина Локи и Бэрлиэля… 
— Всё приходиться делать самой! И где вы только свалились на мою голову! Ступай за работу, я наведаюсь до госпожи Никэлии! Живо, живо! 
Азали поспешила на кухню, а Габриель направилась в покои Никэлии, обеспокоенная нерасторопностью своей подопечной. Со вчерашнего дня её сердце наполнено тревогой, будто бы что-то должно было случиться или же уже случилось и потому посетить свою воспитанницу было для неё почти что материнским долгом. В глубине души она надеялась на то, что это всего лишь возрастное беспричинное волнение.