Голос из преисподней.

Глава 7.

Глава 7.

Человеческое сознание – о другом мы судить не беремся, – странная штука.

Необъяснимая. Непостижимая.

С точки зрения обыкновенного человека, которого оно  частенько покидает в мгновения высшей опасности и тревоги, а потом, возвратившись, как ни в чем не бывало, никогда не отчитывается где и в каких местах пропадало.

Словно маятник, оно уплывает куда-то прочь, увлекая за собой свет и пульс, а потом, завершая период беспамятства, возникает из темноты, включает приборы во вновь обживаемом пространстве и принимается всех расспрашивать, что же такое произошло в его отсутствие. Создается впечатление, что этот маятник крайне неустойчив, в любой момент готов сорваться с места и умчаться в неизвестном направлении. Непоседа. Как можно на него полагаться? Что мы знаем о нем? Что, если как бы наше сознание живет на несколько домов сразу, а мы привыкли считать его своей собственностью и, более того, надеемся обладать им всегда? Но кто кем владеет на самом деле?

Вот всех этих мыслей, ни одной, не возникло в хорошенькой, но слегка пострадавшей головке Лордиз, когда в нее сознание таки вернулось. Маятник просто появился из ниоткуда, мягко вошел в объем и зафиксировался на нужном уровне. Обратный ход маховика  сопровождался помехами и некоторыми перебоями в работе органов чувств. Наблюдались характерные шумы и потрескивания в ушах, с приемом изображений тоже были проблемы, картинка двоилась, заваливалась набок, а то и вовсе пропадала, однако вскоре все более-менее наладилось. Но еще до того, как коммуникаторы заработали в нормальном режиме, Лордиз почувствовала, как что-то касается ее лица, и инстинктивно попыталась отстраниться. Потребовалось несколько минут, чтобы определить, что над ней склонился Посланник Малах и производит с ее лицом какие-то манипуляции. Следом, словно вспышка, проявилось воспоминание того, что происходило вокруг нее за мгновение перед тем, как погас свет. Она попыталась сесть, но Малах ей не позволил.

– Тише, тише, – забормотал он успокоительно, удерживая за плечи в лежачем положении. – Потерпи еще немного, я сейчас закончу.

Он вновь возложил ладони ей на лицо. Его прикосновения были приятны, но что-то, что-то все больше беспокоило ее. И тут она вспомнила удар когтями. Ее мгновенно наполнило дрожью и прошибло потом. «Что с моим лицом? – заколотилась в голове мысль. – Что там с лицом?» Она должна была немедленно это выяснить. Она вновь забарахталась, выворачиваясь из-под удерживающих рук Малаха, так что он ее, в конце концов, отпустил и отступил в сторону.

– Ну что за нетерпеливость такая? – сказал с легким укором. Укором, впрочем, напускным, притворным.

Лордиз рывком села на ложе и, помедлив, со страхом,  дрожащими руками ощупала свое лицо.

Глаз был цел, но от левого уха и почти до середины лба шли три глубокие борозды. Благодаря стараниям  Малаха, раны уже не кровоточили, они совсем затянулись и не болели, но вот со шрамами он, видимо, справиться не мог.

– А-а-а-а! – закричала Лордиз. – А-а-а-а!

Она все еще не верила, что такая беда могла с ней приключиться. И, главное, за что? За какие заслуги или прегрешения ей все эти беды, что и кому плохого она сделала? Она не понимала. Помимо всего прочего, происшедшее могло означать конец ее едва начавшейся артистической карьеры. Да и как женщина – с таким-то лицом – кому она была нужна?

– Как же так, – твердила Лордиз, адресуясь к Посланнику. – Как же? Что теперь с этим делать? Ты делай. Что хочешь делай, но приведи мое лицо в порядок.

Она говорила довольно сбивчиво, поскольку в голове властвовал сумбур, но тот, кому адресовались ее слова, отлично все понимал.

– Пока это все, что я могу, – покачал головой он. – Понимаешь, эти твари – они не сами по себе, их кто-то наслал на тебя.

– И что?

– Магия. Надо разгадать магию, а это не просто.

– А мне плевать... – начала было Лордиз, сжав кулаки, но ее яростное вступление было прервано внезапным появлением Симеона.

Симеон явился во славе и во главе свиты посреди отсека, прямо у ложа. Треск, искры и другие эффекты напугали бродивших по углам ангелочков из самого лучшего во вселенной оркестра. Они вспорхнули испуганными золотыми бабочками и исчезли.

– Что тут происходит? – вопросил Хранитель. Гневно изломанные домики бровей продолжались книзу линией усов и, еще ниже, бороды. Лордиз не помнила, так ли он выглядел в прошлый раз, и вообще она уже запуталась в его разнообразии.

Взглянув на застывшую на ложе Лордиз, Симеон вспыхнул яростно и со словами – «дай-ка мы» – придвинулся к ней и наложил на ее раны десницу. Девушка почувствовала сильное жжение, треск и даже запах ей бы не хотелось говорить чего. Было больно, но, набравшись терпения – во имя своего будущего – она стойко переносила процедуру. Когда Хранитель убрал ладонь, стало видно, что шрамы почти исчезли, но именно что почти. Они значительно сгладились, но были все еще заметны.

– Ты посмотри! – не веря своим глазам, сказал Симеон, оборачиваясь к Малаху. – Ты что-нибудь понимаешь?

– Кровь, – сказал Посланник. – Волшебная сила крови. Кто-то ее использовал. А мы совсем забыли, что она – живая девушка.