Держи меня, соломинка!

Глава 4. Не все волки злые

Для создания настроения я запалила свечу, накинула на ночную сорочку бабушкину шаль, положила перед собой страницу, вырванную из тетради, и сунула кончик ручки в рот.

– Итак, она звалась Татьяной….

Я грызла колпачок и думала, с чего начать. Как-то глупо звучит: «Здравствуйте, лесной дух! Меня направила к вам ясновидящая Маруся. Помогите определиться с женихом, да и вообще с жизнью. Условия странного уравнения таковы: известен только первый кандидат на мою руку, остальных двух в глаза не видела».

– Запишем их как мистер Икс и мистер Игрек, – обозначила я для себя неизвестных членов любовного уравнения, выводя буквы латинского алфавита в уголочке листа. Подумав немного, написала на чистой странице «Здравствуйте!» и, упустив кажущееся глупым обращение, изложила сложную историю своих отношений с Андреем. В итоге я попросила не дать мне пройти мимо грядущего счастья и поделиться советом. Немного подумала и подписалась внизу: «Просто Мария». Я знала, как быстро по деревне расползаются сплетни, стоит кому-то болтливому разнюхать чужой секрет. Я обезопасила себя со всех сторон, назвавшись чужим именем.

Чуть свет я тайно покинула дом. Слышала, как Надя гремит ведрами в сарае, где топчется и ждет утренней дойки корова. Цыкнула на несушек, кинувшихся ко мне с громким кудахтаньем, думая, что я пришла задать им корм.

– Кыш, предательницы! – я едва не упала из-за бестолковых кур.

– Кто там без дела шляется? – тут же послышался грозный окрик Надежды, и я, перепрыгнув через невысокий штакетник, понеслась в сторону дубовой рощи. Как объяснить домочадцам, что я двинулась головой и спешу отыскать дерево, чтобы спрятать в нем секретное послание? Чтобы лесной дух как следует разобрался в моей ситуации, пришлось изложить подробности жизни аж на четырех тетрадных листах.

Дубовая роща раскинулась на противоположном конце, поэтому пришлось мчаться через всю деревню. Когда добежала до околицы, обнаружила выстроившиеся в ряд новенькие коттеджи. Судя по стилю и высоким заборам с камерами наблюдения, принадлежали они вовсе не простым дачникам. А я даже не слышала, что за прошедшие два-три года Медведково так сильно разрослось.

Я остановилась, чтобы перевести дух, а заодно определиться с какой стороны начать поиски дупла. Пошла по тропинке, ведущей к трем красавцам-дубам, стоящим в стороне от остальных. При этом внимательно смотрела себе под ноги. Мне хватило впечатлений, когда однажды едва не наступила змею, греющуюся на песочке.

На мое счастье один из трех дубов был с дуплом, но оно располагалось так высоко, что мне пришлось изрядно постараться, чтобы сунуть в него послание. Получилось только с подскока. Назад шла с чувством выполненного долга. Считала, что теперь я в надежных руках. Волшебный дух присмотрит за мной.

Но не тут-то было. У магазина на центральной улице меня едва не сбил мотоциклист. За шлемом не смогла разглядеть лица, но послать ему вслед крепкое словцо успела. Устыдилась, когда услышала каркающий смех. Старуха Извергиль, ждущая на крыльце сельпо, когда откроется винный отдел, показала мне всемирно известный знак одобрения – большой палец.

– Растет пополнение! – с гордостью прошамкала она, не забыв обругать «обнаглевших ***». Простонародное слово, метко характеризующее любителей однополых отношений, я никогда не рискнула бы проорать на всю улицу. Местные мужики такого баловства не понимали, а потому могли набить морду любому, кто их обозвал.

Так и случилось: мы обе застыли, когда поняли, что оскорбленный мотоциклист разворачивается и едет к нам. Извергиль со скоростью проворной белки шмыгнула за магазин, я же осталась встречать кару одна. Для уверенности уперла кулаки в бока и по примеру родственницы задрала нос на сантиметр выше положенного.

– Снежинка! Ты ли это? – мотоциклист затормозил в метре от меня и снял шлем.

– Волк?! Волчара! Какой же ты стал здоровый! – я кинулась к другу детства.

Мы не виделись лет десять, если не больше. Еще в школьные годы Волков-старший, разбогатев на фермерском деле, отправил наследника постигать знания за границей. Рассказывали, что Макс даже пытался сбежать из английского пансиона для мальчиков, но строгий отец быстро отбил охоту к своеволию. Намаявшись на чужбине, Максим вернулся, когда ему стукнуло восемнадцать, и наотрез отказался учиться где-либо, кроме России. Бабушка как-то упомянула со свойственным ей сарказмом, что после окончания аграрного университета, Волк практикует свой чистый английский с буренками иностранных пород.

– Я тебя не узнал, – он улыбался во весь рот. Темно-серые глаза лучились счастьем. – Ты стала такая… такая…

– Взрослая? – я не отставала в проявлении чувств. Губы сами разъехались в искренней улыбке. Приятно встретить старого знакомого.

– Улетная.

– Ты тоже изменился, – я потрепала его по русоволосой макушке. – В шлеме особенно не узнать. Сделался здоровым, словно бык.

– Снежинка, – он поднес руку к моему лицу и ласково провел большим пальцем по брови, – меня профессия обязывает быть сильным.

Я не думала уклоняться от неожиданной ласки, помня детскую любовь и случай, что заставил нас сблизиться. Лишь Максим имел право называть меня Снежинкой. Другим не разрешалось, поскольку это был наш и только наш большой секрет.

Однажды, когда я приехала к бабушке на зимние каникулы, Макс в порыве щенячьей нежности ткнул меня лицом в сугроб, не подозревая, что под пушистым снегом лежат ледяные глыбы. У меня до сих пор сохранилась под бровью ниточка шрама. Нас тогда обоих напугала кровь, хлынувшая из раны. Размазывая слезы, сопли и кровь по лицу, я видела, какими глазами смотрел на меня Максимка, когда фельдшер спросил, кто сотворил со мной такое зверство. Узнай правду Волков-старший, он точно выдрал бы сына. Дядя Паша был с ним слишком суров. Я соврала медработнику, что съехала головой вниз с ледяной горки.