Слово Ветра

Глава 6. Пожар

Марьяна.

Последние недели августа — удивительное время! Концентрированный сироп из летнего тепла и ностальгии. Отчего-то в преддверии осенней хандры начинаешь по-другому смотреть на мир. Наконец, замечаешь все прелести лета и до щемящей грусти не хочешь его отпускать… Правда, от твоего желания ничего не зависит. Это как в жизни. По крайней мере, в моей всё именно так…

— Марьяна! — голосит из комнаты Осин. — Я запутался! Выручай!

В родные края мы вернулись почти сразу после того неловкого поцелуя. Уже за завтраком Влад выдумал кучу несуществующих дел, чтобы запудрить Чертòву мозги, ну а я подыграла.

Пусть ненадолго, до сентября, пока решается вопрос с опекой над Марусей, нам всё же удалось отсрочить переезд к старику, и я безумно этому рада.

Выключаю воду, отложив в сторону намыленную тарелку, и, промокнув влажные руки кухонным полотенцем, спешу на зов мужа. Я застаю Влада сидящим на полу возле окна.

Обложившись разношёрстными дощечками и зажав под мышкой шуруповёрт, он сердито смотрит в помятую инструкцию по сборке детской кроватки и отчаянно мотает головой.

— Ерунда какая-то! – на полном серьёзе хмурится парень, а я не могу сдержать улыбки. Такой он забавный в роли будущего папаши. — Как я должен понять, какая из этих досок «2А», а какая «4С»?

—Осин, ты же строитель! — хихикая развожу руками, а потом подхожу ближе. Со спины оперевшись на мужские плечи, с деланным любопытством рассматриваю схему сборки.

— Марьян, открою тебе страшную тайну, — Влад задирает голову и смотрит на меня лукаво. — Архитектор и сборщик мебели — это совершенно разные профессии.

— Да брось! — я снова смеюсь. — Это же элементарно! — Пытаюсь дотянуться до инструкции. — Смотри, на «2А» должно быть два отверстия, а на «4С»только одно.

– Ага, — с долей иронии хмыкает Влад и поднимает с пола две с виду одинаковые дощечки. — А что делать, если нет ни одного?

— Значит, нам продали брак, — прижимаюсь своей щекой к немного колючей щеке Влада, чтобы хоть как-то снизить градус его волнения.

Уже завтра мы заберём Марусю домой, и Осин не находит себе места. Переживает. Ну и я за компанию…

— Значит, брак, — вздыхает парень, сжимая челюсть. — И что теперь делать? Не сдавать же в магазин? Может, мне начертить новую схему?

— У меня есть предложение получше, — чмокаю Осина в щеку и подхожу к окну. Золотистым сиянием закатных лучей летний тёплый вечер так и манит выбраться из четырёх стен и вдохнуть последние минуты августа полной грудью. — Пошли гулять!

— А пошли! – отчаянно машет на груду досок Влад и поднимается следом за мной.

Уже через полчаса мы бредём по тенистой аллее, вдоль ухабистого проспекта Мира. Отчего-то у администрации нашего города никак не доходят руки его отремонтировать, и автомобилисты в большинтсве своём объезжают это гиблое место за версту. С другой стороны, для пеших прогулок – это как нельзя кстати. Влад рассказывает, как днём навестил Марусю. Впервые за долгое время его пустили к дочери и, вижу, как непросто сейчас Осину сдержать эмоции. Он так увлечённо описывает улыбку малышки, её пока невнятные слова и с упоением вспоминает, как держал дочку за руку, что не замечает ничего вокруг: ни сгущающихся над головой туч, ни чёрного внедорожника с наглухо затонированными стёклами, уже метров триста с черепашьей скоростью следующего по пустынному проспекту. И только, когда кожи касаются первые капли дождя, Влад замолкает и растерянно смотрит на меня.

— Дождь, — он пожимает плечами, а потом начинает осматриваться в надежде найти укрытие, но максимум, что попадает в поле его зрения, это раскидистый дуб почти у самой обочины. Покрепче сжав мою ладонь в своей, Осин тянет меня под крону дерева, а после прижимает к себе, чтобы не вымокла.

Смотрю, как лихие капли скатываются с жёсткой листвы, и усмехаюсь: старый дуб — такое себе укрытие от непогоды. Между тем дождь становится только сильнее, мутной стеной окружая со всех сторон.

— Вот мы попали! — ворчит Владик, смахивая с лица влагу. — Погуляли, называется!

— А я люблю дождь! — подставляю раскрытую ладонь под крупные капли и снова замечаю тот чёрный внедорожник неподалёку.

— Странно, — пытаюсь рассмотреть, кто сидит за рулём, но мешает дождь.

— Ты о чём?

— Видишь, возле пешеходного стоит чёрный автомобиль?

Влад вертит головой и кивает.

— Ага! И что?

— Такое ощущение, что за нами следят, — делюсь с Осиным своими подозрениями, но тут же понимаю, что сморозила глупость: кому мы нужны, правда?

— Думаешь, Ветров? — зато на лице Влада ни намёка на улыбку. Чёрт, и почему я сама не подумала про Саву.

— Зачем ему за нами следить? — стараюсь рассуждать здраво, а у самой дыхание спирает. — Да и твой дедушка сказал, что Ветров улетел.

— А вот это мы сейчас и проверим, Яшка, — немного нервно Осин теребит кончик носа и продолжает всматриваться в даль. Но судя по выражению его лица, как и я, не видит ни водителя, ни номера тачки.

— Подойдём ближе и заглянем в салон? — смеюсь немного нервно. От одной только мысли, что Ветров сейчас находится в нескольких метрах от меня, бросает в дрожь.

— Велика честь! — хмыкает Осин и сильнее прижимает к себе. — Просто покажем ему, что у нас всё хорошо.

— Как это?

— Сымитируем поцелуй? — подмигивает Владик. — Нам не впервой!

— Не впервой, — нерешительно киваю, мыслями уносясь во времена своей юности. Тогда, в одиннадцатом классе, мы тоже играли с Осиным в любовь, чтобы от меня отстали, перестали перемывать кости и распускать слухи. Помню, скольких усилий мне стоил тот поцелуй с Владом у ворот лицея. Как слёзы обжигали кожу, а сердце ныло от саднящей боли… Но тогда этот шаг был оправдан гнилыми сплетнями и беспрерывными плевками в мою сторону от поклонниц Булатова и его прихвостней. А сейчас?

— Зачем? — шепчу, теряясь в разодранных чувствах. Я и сама не знаю чего хочу: чтобы Сава видел меня счастливой с другим, или понял наконец, что, кроме него, моё проклятое сердце никого не способно полюбить.