Перстень для Избранной

Глава 8

-- Так вот что там лежало… Красивая вещь, дорогая! – с облегчением произнесла женщина, и начала свой рассказ.
Рассказ был короток, и, к сожалению, мало что объяснял. Коробочка эта, в мешочке бархатном, хранилась в их семье уже несколько поколений. Еще девочкой Сашенька знала, что придет время, и она будет должна ее отдать некой Вере Конных.

Что за Вера, откуда она возьмется, где ее искать, об этом было неизвестно. Однако в душе девочки жила уверенность, что она непременно найдет эту Веру и вручит той пришедший через столько лет подарок. Причем еще бабушка ей говорила, что непременно вручить его надо той на тридцать восьмой день ее жизни.

Шло время.
Чего только не случалось в жизни Саши, и временами та совершенно забывала о хранящемся в семье раритете. Но вот совсем недавно, да месяц как, она практически перестала спать. Нет, ложилась она вовремя, и засыпала практически мгновенно, но вот где-то часа в три ночи, просыпалась от тихого шепота, который разобрать могла с большим трудом, только одно имя «Вера…» ей слышалось. А поди-ка засни в таких условиях.

В конце концов женщина забросила все дела. Она поняла, что, похоже, настала активная пора поисков неизвестной Веры Конных. Поручение предков надлежит исполнять, да и спать хотелось по-черному.
Ей повезло.

Очевидно, время настало найтись девушке по имени Вера Конных. Потому что предпринимаемые Князевой, время от времени, попытки найти законную владелицу сего раритета пропадали впустую. Казалось бы, фамилия редкая, найти несложно. Однако вот поди шь ты. А тут вот за неделю, какое, дней за пять дело сложилось.
И адрес удалось найти, да и посылочку отправить. Самой-то Александре Ивановне ездить нарочной не резон. Слава богу, есть службы доставки.

-- Очень я рада, Вера, что нашла вас и передала посылочку. Уж вы извините, что не лично, -- покаялась Князева, -- не с руки сейчас мне. Возраст уж подошел такой, что лишний раз не наездишься.
Вера выслушала рассказ женщины, который ничего для нее лично не прояснил, а, скорее, запутал.

Она задумчиво посмотрела на перстень, который лениво, как кот в тепле, казалось, растекся по пальцу. Он был темен. Но не той темнотой, которая чернее ночи. Нет, совсем другой. Казалось, там, в глубине, таится свет, который до поры до времени просто не виден.
-- Что за мысли лезут в мою бедную головушку? – подумала Вера, и оторвала наконец взор от перстня.

-- Ну, спасибо вам , что доставили вещицу, -- сказала девушка и поднялась. Кресло же, не привыкшее к таковым весовым категориям, казалось, облегченно вздохнуло.
-- Всего вам доброго, поеду я. А то Петрович уж заждался, -- и Вера направилась к двери, распрощавшись с хозяйкой.

Александра же Ивановна про себя облегченно вздохнула, и с удивлением подумала:
-- А с какой это стати я вздумала уговаривать ее остаться ночевать?
Таковой добродушности и даже некоторой навязчивости не водилось за Князевой. Женщина она была строгая, сколько лет математику детям преподавала, но справедливая.

И вот так, с бухты барахты, незнакомых людей в доме не привечала, не говоря уж о том, чтобы оставить ночевать. Да не просто оставить, а просить об этом!
Князева помотала головой, будто прогоняя поселившейся в той туман. – Да и немудрено после стольких бессонных ночей, -- пришла ей вполне четкая и все странности в собственном поведении объясняющая, мысль.

Она поднялась с кресла, и,проводив девушку, с чувством глубокого удовлетворения закрыла за той дверь.
В голове у пожилой женщины потихоньку прояснялось, и она, предчувствуя, что наконец-то ей удастся выспаться, чуть не пустилась в пляс, несмотря на больные ноги.

Вера же вышла в темноту, которая сгущалась прямо на глазах.

– Брр, -- задрожала девушка, настолько после теплого помещения на улице было влажно и зябко. Она поглубже натянула капюшон, и пошла к ожидающему ее, топчащему свежевыпавший снежок Петровичу, который не усидел на кухне. Уж больно в сон потянуло мужика. А негоже засыпать вот так, в гостях, можно сказать, у своей старой учительницы. Надо держать марку, да.

И Петрович, очень рассчитывая на скорое возвращение девушки, решил глотнуть свежего воздуха. Правда, его свежести мужчине хватило минут на семь. Уж больно погоды неприятные да неприветливые в это время. Ноябрь, господа.

Так что возвращение русской валькирии, как он про себя ее назвал, вызвало у него радостную улыбку.

-- Ну вот, барышня. А теперича прямо пойдем, вот отсель как раз по лету тропинка всегда выводит, -- и подумал, что так-то оно сподручнее, и мимо барского дома идти не надо. А то мало ли чего опять вон с дамочкой приключится.

Однако Вера, поглядев на тропинку, которая едва виднелась, и пропадала чуть ли не в лесу, который был совсем рядом, с великим сомнением сказала:

-- Туда? Так там и тропинки толком не видно. Вон темень какая. Да и с какой стати, когда есть освещенная дорога?

Нет уж. Не нужно мне таковых экспериментов. Пойдем, как сюда шли, -- и она с достоинством ледокола пошла вперед. Благо фонари действительно освещали улочку, а уж мимо барского дома так и вообще было тяжело пройти.

А там уже не так далеко и застрявший агрегат Петровича.
-- А все-таки какое странное тут место, -- вдруг подумалось девушке, и она разом остановилась, -- Как же я могла забыть, что машина-то не на ходу?

Она обернулась.

Петрович, который шел след в след, чуть не угодил носом в роскошную грудь девушки, глаза которой метали молнии.

-- А скажите мне пожалуйста, уважаемый. Куда же мы с вами идем, и, главное, зачем, если машина ваша заглохла? – ее голос наливался силой, и, казалось, с каждым словом звучал все громче и громче.

Петрович отскочил от дамочки на безопасное расстояние, и оттуда успокаивающим голосом негромко сказал:

-- Вы это, не волнуйтеся так. Все путем будет. Там же трасса рядом, подберут. На тросах доедем.

Вера махнула рукой, расстроясь окончательно.