Обручённые Венецией

1.5. "Политика - не женского ума дело"

За завтраком в Генуе семья герцога вела себя крайне сдержанно и молчаливо. Каролина наблюдала за отцом и не знала, как начать беседу, которую женщине, по сути, начинать не принято. Она бросила взгляд на матушку. Было очевидно, что Патрисия чем-то обеспокоена, поскольку еда в ее тарелке не убавлялась, а только мешалась столовыми приборами.

— Матушка, вы опечалены? — тихонько спросила Каролина.

— Ну что ты, милая, все в порядке, — произнесла с улыбкой Патрисия, но с тоской посмотрела на пустующий стул Изольды.

— Вы скучаете по ней, правда? — спросила опять Каролина.

— Синьорина! — послышался строгий и порицающий бас отца. — Мне необходимо напоминать вам о правилах этикета?

Каролина смолкла и виновато склонила голову.

— В доме вашего супруга, который, я надеюсь, у вас в скором времени появится, никто на вас с одобрением не посмотрит, если вы будете вести себя подобным образом.

— Простите, отец, — тихонько проговорила Каролина, внутренне возмущаясь, что во время застолья в Милане за столом стоял неимоверный гул, и тогда отец и бровью не повел, что гости невероятно шумели.

Однако в семье да Верона довольно часто случались минуты, когда отец с самого утра был не в духе по необъяснимым для всех причинам. В это время от домочадцев герцога требовалось вести себя сдержанно и тихо во избежание бурной агрессии с его стороны.

Но, когда завтрак был окончен, Каролина не устояла перед любопытством, и желание затронуть беспокоящую синьорину тему все-таки заставило ее заговорить. Отцу ведь неизвестно, что она обладает очень нужной ему информацией, полученной на свадьбе в палаццо Брандини. Просто нужно найти подходящий момент, чтобы уведомить его.

— Прошу прощения, отец, я могу спросить? — тихонько произнесла Каролина.

— Я слушаю, — сухо ответил Лоренцо.

— Папенька... — поначалу она несмело стихла, но осознала, что отступать было некуда. — А какова вероятность, что Венецианская республика может выступить против нас? Может ли случиться война?

— Что за мысли у тебя в голове, Каролина? — возмутился герцог.

Патрисия со страхом закрыла глаза, но юная дама с ожиданием ответа продолжала смотреть на отца, пытливо и бесстрашно пронизывая его требующим ответа взглядом.

— Между державами подписан мирный договор, и никто не вправе его нарушить — ни одна сторона, ни другая. Никто сейчас не пойдет против решения прошлых правителей и самого Папы Римского! А в заключение скажу, что строго-настрого запрещаю впредь говорить об этом в моем доме! — голос Лоренцо не терпел возражений, и вокруг вновь воцарилась тишина.

Каролина, так и не получившая ответ на свой вопрос, решила, что никогда более не затронет эту тему. Если отец настолько уверен в том, что война не может начаться, то и беспокоиться ей не о чем.

— Каролина, политика — не женского ума дело, — строго промолвила Патрисия, когда оказалась с дочерью наедине. — Не смей впредь затрагивать подобные темы для беседы! В противном случае ты выведешь из себя герцога, и он, чего доброго, отправит тебя на исправление в какую-нибудь дыру с великодушными учителями.

Златовласая синьорина лишь изумленно хлопала ресницами, теряясь в догадках о том, какие меры Лоренцо мог предпринять для ее перевоспитания. Но одно она видела наверняка: матушка не шутит.

— Простите меня, маменька, — тихо пролепетала она. — Я и подумать не могла, что мой невинный вопрос может привести к таким последствиям.

— Милая Каролина, ты должна уяснить одно четкое правило, которым пользуются все дамы, — с мягкостью в голосе молвила Патрисия, взяв дочь за руку. — Никакого любопытства! И уж тем более красноречия! Ведь наличие и того, и другого свидетельствуют о падении нравственности, влекущем за собой наказание Божье.

— Боже милостивый, неужто всю жизнь нужно молчать? — вырвалось у Каролины, и она тут же сама оторопела от своих слов. Патрисия наградила дочь возмущенным взглядом, однако о ее негодовании свидетельствовала лишь слегка приподнятая левая бровь.

— Извольте полюбопытствовать, что вы хотите этим сказать, синьорина Каролина? — сухим голосом спросила она.

Каролина испуганно смотрела на матушку и молчала. Но в какой-то момент она ощутила, что сдерживать свои эмоции просто не в силах.

— Да как же... как же так, матушка? — взмолилась она. — Неужто, выйдя замуж, женщина становится безмолвной, холодной и серой, словно тень от каменной стены?

Патрисия тревожно посмотрела на нее и отошла к окну, словно стремилась к свету, льющемуся из него.

— Каролина, после замужества тебе придется стать такой, какой пожелает видеть тебя твой муж. И упаси Боже, моя дорогая, вести себя вызывающим образом, позоря его дом! — Патрисия устремила свой взор на улицу, где впопыхах бегала работающая на них челядь. — Может быть, вся твоя свобода будет состоять в возможности подойти к окну и выглянуть на улицу. А быть может, твой супруг будет более лояльным и позволит тебе участвовать в его жизни. Хотя, как правило, это женщине нужно заслужить.