Анна в тридевятом царстве

Глава 17

Глава 17

Гости покинули замок Вайсов уже в новом году. Из-за обсуждения работ пришлось задержаться, пока в головах мастеров новые идеи не отложились должным образом. Заодно отметили и Анин день рождения в новом мире, о котором она случайно проговорилась. Мужчины сначала расстроились от того, что не смогли подготовить достойный подарок, но Воронцова махнула рукой –все нормально! Жива, здорова – куда больше! Ванда, узнав о событии, тоже охала, но сообразила быстрее: испекла пирог, запекла гуся и подарила платок, давно лежавший у нее в закромах –для себя берегла! Вайсы отдарились серьгами из наследства Хенрика, а мельничка стала даром Шмидтов. В общем, все прошло хорошо.

Правда, пришлось Анне Николаевне снова петь – генерал настоял. Репертуар был прежним, но попаданка спела и более оптимистичные «Ты ж мене пидманула», «Смуглянка», ну и еще всякое. Вечер был очень теплым от душевной атмосферы и выпитого алкоголя. Ванда утирала слезы в углу – давно в замке не было так душевно! Хенрику приходилось кратко излагать суть песен, но слушателям, если честно, это не требовалось. Пение, интонации были понятны и так.

Уезжали Шмидты одновременно озадаченными и вдохновленными. Информация о новых заказах распирала мозги, а желание скорее приняться за интересную работу – грудь. Эмоций добавляло и отношение хозяев: такими значимыми кузнецы себя не чувствовали давно, если не никогда! Шутка ли–их, простолюдинов, мало того, что принимали в помещечьем замке, так и за стол сажали как равных, и за работу благодарили искренне, и мнение их выслушивали, и советовались!

-Ну, сынки, работы нам до весны хватит! Придется постараться! Генерал мне заплатил остаток уговоренного и дал еще – на материал! Андрис, ты уж мельничками этими займись, фрау Анна просила парочку сделать по-раньше, этому Шульцу надоть! – Ханс ехал и вел разговор с детьми. – Петер, что она там про винт-то толковала? Ты памятью не обижен, держи в уме все, что слышал! Вот ведь баба-то какая! И говорит ясно и понятно, даром что чудно! У меня прям голова пухнет от думок! Это сколько всего можно наделать? Ну, с мясорубкой делов-то много: отливку сделать, потом шлифовать, резьбу ладить. Вот даже и додуматься не смог бы сам до такого! И как делать будем?

Молчавший до этого Петер повернулся к отцу и сказал:

- Отец, неужели же мы втроем не сообразим, как? Пусть не сразу, но сделаем! Работы сейчас мало, денег нам дали, интерес аж жжет! Думаю, начать надо со скрепок – проще всего! И пружинок этих. Ты ведь дядьку Ансельма помнишь, у него лавка в городе, бумагу и книги он продает? Вот с ним и потолкуй для начала. Пружинок мы с Андрисом навьем, а он пусть эти, блокноты, собирает! Или скрепки? А может, лучше с дырокола начать? Андрис, что думаешь?

Младший помолчал несколько минут, а потом выдал:

- Нет, я думаю, надо с мельничек и турок начинать. Фрау Анна что говорила? На них спрос скоро пойдет, этот их Шульц точно будет кофэ рек-ла-ми-ро-вать! И богатые захотят у себя иметь такую штуку, да за хорошие деньги – мол, у меня должно быть! Зерна-то и в столице продают, только варить не умеют! Шульц непременно похвастается перед знатью, тут-то ему наши приспособы и понадобятся! Фрау Анна обещала ему мыслю подкинуть! Может, нам меньше достанется, но уж имя наше узнают! А насчет скрепок и пружинок – я считаю, рановато. Она говорила, должно быть гибко, немарко, чтоб на бумаге следов не оставалось. Вооот! А бронза с латунью нами еще так не опробована. Чтоб не зеленело – чем покрыть, вы думали? Надо с каким чудаком из алхимиков потолковать аккуратно, лак какой сообразить. Нет, отец, давай не будем торопиться, займемся кофем и мясорубкой – тоже труда вложим ого-го! И еще – пилой двуручной и теркой для капусты. Или валки для отжима белья. Они быстрее выйдут у нас, я надеюсь, и сразу попробуем соседям предложить. Мне кажется, возьмут. Да и спиритус этот.. Генерал еще закажет, уверен.

Ханс Шмидт погрузился в осмысление сказанного сыновьями, и обратная дорога не казалась ему скучной и долгой. Братья тоже размышляли, вертя и так, и эдак идеи Анны: скрепки, пилы, венчик, плуг и лопаты, новые возможности металлов. Требовалось время, чтобы все уложилось в голове, и только тогда принимать решение. Утешало одно: все задумки известны только им. Надо знаниями распорядиться с умом и осторожностью. Зависть – гадкое чувство, негоже его в людях пробуждать.

И только о личности фрау Анны Шмидты молчали, даже не договариваясь, нутром чувствуя, что об этой женщине упоминать даже между собой не стоит. От греха! Убивать курицу, несущую золотые яйца, дураков нет! А еще – доверие генерала подводить не хотелось. Так и осталась женщина только в мыслях троих Шмидтов.