Туманная река

Глава 18

В школьном спортзале я внимательно осмотрел нашу баскетбольную дружину. Дениска – центровой – рост метр девяносто. Колька – второй центр – метр восемьдесят семь. Остальные семь человек – от метра восьмидесяти двух до метра семидесяти семи. Я – самый мелкий, не только по возрасту, но и по росту – метр семьдесят два. В принципе, Кольку можно заигрывать как тяжелого форварда. Туго нам придется в борьбе под кольцами. Особенно, если каким-то чудом попадем в финал, как сдерживать этого Гиви с ростом два метра двадцать пять сантиметров? Но есть и хорошие козыри. Два брата-близнеца Саша и Андрюша Веревкины. Рост у обоих метр восемьдесят, хороший прыжок, и главное – за последнюю неделю парни здорово прибавили в среднем броске. Рудик Валиев также поднатаскался в дриблинге, будет меня заменять, если что. И перевод под ногой у него хорошо выходит. Вот уже, получается, можно играть двумя пятерками: тяжелой, если это можно так назвать, – Денис, Коля, близнецы и я. И легкая пятерка – Денис, близнецы, Рудик и я.

– Завтра в девять утра у нас первая игра, – начал я свою речь, – соперника я не знаю, не видел, будем ориентироваться по ходу дела. Стартовая пятерка такая: центровой – Денис, тяжелый форвард – ты, Коля. Легкие форварды – близнецы, Саша и Андрюша, я – разыгрывающий. Близнецы, сегодня отрабатываете броски с крайних точек площадки. Ваша основная функция – растягивать оборону противника. Коля и Денис сегодня работают над заслонами и бросками из-под кольца. Сейчас я вам покажу, как делать двойной заслон. Мы уже разбирали, как правильно отсечь опекающего меня, либо другого разыгрывающего защитника. А теперь – самая важная хитрость, Денис, ты одновременно с первым заслоном должен занять позицию за спиной центрового команды соперника. И когда либо я, либо Рудик пойдем в проход под кольцо, центровой соперника, делая шаг назад, столкнется с тобой и тем самым не успеет заблокировать бросок. А пока противник будет разбираться – как так, мы забиваем легкие мячи из-под кольца, и уже сможем сделать отрыв в очках. Все очень просто, давайте работать.

Меня порадовало, что ребята серьезно восприняли мои слова. И тренировка началась с минимумом причитаний, «а что этот толкается?», «а этот бьет локтем в спину». Вообще-то, то что я показывал ребятам как заслон и двойной заслон, в том, в будущем мире будет называться пик-н-ролл и стак пик-н-ролл.

– Дениска, ну, как ты ставишь заслон?! – крикнул я центровому, – ты представь, что играешь против Гиви Кипиани, у которого рост два двадцать пять и вес сто сорок килограммов.

Я подошел к Вовке Соколову, который изображал центрового команды соперников и Дениске.

– Ты, Денис, стоишь, наклонив корпус под углом в восемьдесят градусов к земле.

– Ну, а как надо? – огрызнулся он.

– Вот так, – я взял Вовку, развернул его к себе спиной и уперся в него, встав под углом в сорок пять градусов, как игрок в американский футбол, практически лег.

– В таком положении сдвинуть человека очень сложно! – крикнул я. – Вовка, давай, сдвинь меня!

Соколов несколько раз безуспешно попытался продавить мое совсем не тяжелое тело, после чего резко сделал шаг в противоположную сторону, и я со всего маху хлопнулся на паркет. Вся команда дружно покатилась от хохота.

– Чего ржёте как кони? – спросил я, поднимаясь, и растирая колено от ушиба. – В игре будет не до смеха.

Тут в спортзал как ураган влетел директор школы Владимир Семенович.

– Крутов, вот ты где! – выкрикнул он, как будто он мне – отец родной и собирается отодрать ремнем непонятно за что.

«За что, папа?» – улыбнулся я, вспомнив старый анекдот. – «Знал бы за что, убил бы».

– Срочно ко мне в кабинет! – проревел Мамонтов.

– Можно я хотя бы переоденусь? – жалобным голосом попросил я.

– Сорок пять секунд на смену обмундирования! Время пошло, – скомандовал командующий едиными учебными войсками школы номер 447.

Чем мы не солдаты? Школьная форма у нас типично боевая. Верх – гимнастерка, подпоясаны ремнем, и еще фуражка до кучи. Погоны пришить, раздать винтовки и – в окопы. Нет, кое-кто уже обзавелся экспериментальной школьной формой: пиджак стоячка. Но это единицы.

В директорском кабинете, где еще рано утром меня возили пузом по столу, сидела заведующая нашим детским домом.

– Во что ты меня втравил, Крутов? – задала нервный тон беседы она.

– Нас! – поправил ее директор.

– Это же спекуляция! – Лариса Алексеевна ткнула пальцем в договор.

– До двух лет лишения свободы с конфискацией! – поддакнул ей Мамонтов.

– Спокойствие, только спокойствие, – поднял я правую руку с раскрытой ладонью, показывая, что в ней нет оружия. – Если вы эти деньги положите себе в карман, то это действительно будет спекуляция. А если деньги пойдут в резервный фонд школы и, соответственно, в фонд детского дома, то это будет производственная практика.

– Вот если бы вы картошку копали или дрова рубили, – резонно заметил Владимир Семенович, – то это была бы производственная практика, а на гитаре тренькать – это не труд.

– Это вопрос, конечно, спорный, – спокойно заметил я, – что проще: два часа на гитаре играть, или тупо болты точить. С другой стороны, можем вообще не выступать, если за честный труд не платить ни копейки – это законно. Вот рабский труд – это то, что надо. Так?

– Нет! Прекрати буржуазную демагогию! – вскрикнул директор школы. – Хорошо, проведем получение материальных средств как производственную практику. Но ведь нужно же билеты сделать.

– У нас ведь кто-то рисует школьную стенгазету? – спросил я Мамонтова. – Вот пусть ребята и поработают немного на благо школы. Лист ватмана, он примерно 80 на 60 сантиметров, значит, если сделать один билет размером 4 на 3 сантиметра, выйдет с листа 400 штук. Нужно будет просто написать: «дискотека, школа № 447, начало в 19:00».

– Какая такая дискотека? – недовольно скривилась Лариса Алексеевна.

– Музыка, которую мы играем, – пояснил я свою идею, – это настоящая пролетарская музыка для спорта и танцев, то есть, диско.