Параллели

Глава 12.

Август уступил место осени — прекрасной, тёплой, покрытой золотыми и алыми красками листьев. Солнечные лучи по-прежнему грели землю, а ближе к вечеру пропадали, сменяясь прохладным алебастровым туманом, окутывающим улицы, словно саван, погружающим их в покой до следующего дня. Океан, не умолкающий ни на минуту, набегал на берег, пенясь на камнях и дождём солёных брызг прогоняя стайки птиц, сидящих на громадных валунах.

Дни становились короче, и по вечерам в Сан-Франциско всё раньше зажигались уличные фонари. Некая сонливость накатывала на жителей города: осенняя пора для многих была началом рутинных будней, обрамлённых чувством некой грусти с ярким привкусом недосыпания. У каждого времени года своя атмосфера: весна — время пробуждения и очищения, время избавления от старых, ненужных вещей, время цветочных ароматов; лето — время загара, шипучего лимонада и запаха раскалённого асфальта вперемешку с солёным запахом океанского бриза; осень — время грусти, кожаных сапог, больших зонтов и травяного, согревающего чая; зима — время чистоты, предвкушения праздников, запаха свежей хвои и мандаринов, корицы, имбирных печений и горячего глинтвейна.

Вы можете заметить всё это, если присмотритесь хорошенько и напряжёте свои чувства. Можно легко различить время года по запахам, можно услышать в дуновении ветра подсказку, можно закрыть глаза и почувствовать. Но порой мы слепы, полностью погруженные в свои проблемы, которые извечны. Одна сменяет другую, и так череда за чередой — время проносится мимо, как скорый поезд, конечная остановка которого всем известна. А мы вздыхаем и грустно подытоживаем: жизнь так коротка.

Это был очередной день, когда все спешили на работу рано утром, безбожно ругаясь, стоя в пробках, допивая горячий кофе, чтобы разлепить глаза, подкрашивая губы или поправляя душащий галстук, чтобы выглядеть если не идеально, то очень близко к этому, чтобы никто не подумал и не увидел, насколько всё осточертело. Где-то на тихой улице, обрамлённой пышными кронами деревьев с двух сторон, в небольшой, но уютной квартире на самом последнем этаже жилого дома, в комнате, где царил так называемый, творческий беспорядок, на кровати лежала светловолосая девушка, с открытыми глазами уставившись в потолок. Раздался писк телефона, оповещающий о входящем сообщении, и девушка, протянув руку, прочитала смс. На немного заспанном лице тут же расцвела нежная улыбка.

«Проснулась, зеленоглазая?»

А в центре города, в одном из элитных районов в огромном небоскрёбе, крыша которого терялась в облаках и тумане, на самом последнем этаже — в пентхаусе — в кожаном кресле сидел темноволосый парень, держа в руках телефон, легко пробегаясь пальцами по сенсорной клавиатуре. На обычно спокойном и равнодушном лице тоже промелькнула улыбка, когда телефон в руках ожил, завибрировав.

«Нет, ещё сплю.»

Эти двое так отличались от большинства погрузившихся в рутинную жизнь людей. Если бы кто-то увидел их в этот момент, то подумал бы, что и парень, и девушка просто сошли с ума. Быть может, так оно и было. Среди множества человеческих чувств существуют те, которые могут охмелить рассудок похлеще любого алкоголя или наркотика. Важно здесь помнить одно — ничто не вечно, и всему всегда приходит конец. Поэтому нельзя бросаться в омут с головой, полностью растворившись в чувствах, нужно всё же сохранять рассудок.

Но мало кто прислушивается к предупреждениям разума. Когда дело касается сердца, чувства берут верх. Это всем известно.

КАТАРИНА.

Я сидела на шпагате, закрыв глаза. Полупустой штаб погрузился в тишину: в последнее время заданий было всё меньше и меньше, а потому я была немного удивлена, что одним прохладным, осенним утром мне позвонил Брайан и вызвал к себе. Пришлось отпрашиваться с работы, наврав, что срочные дела. Как-то странно — отпрашиваться с одной работы, чтобы прийти на другую, но ничего не поделаешь, Большой Босс сказал, что дело срочное. Придя сюда, начальника я не обнаружила. Брианна, бездумно щёлкающая пультом в поисках интересных каналов по телеку, увидев меня, лениво зевнула и сообщила, что Брайан ненадолго отъехал, сказав, что скоро вернётся и что я должна ждать его здесь. Наверное, мой напарник тоже приедет, но пока его нигде не было видно. При мысли о Купере я невольно улыбнулась. Прошло уже две недели с того самого ужина на крыше, и моя жизнь повернулась в другую сторону. Кто бы мог подумать, что со временем не пройдет ни дня, чтобы мы не общались, пусть нечасто — вживую, но стабильно каждый день, по перепискам и звонкам? Кто бы мог подумать, что кто-то из тех людей, что я сторонилась столь долгое время, сможет пробудить в стальной Катарине Дерри какие-то новые, неизведанные чувства? Нет, мы с Купером не встречались, как обычные парочки — ну, знаете: цветы, кино, домино и всё такое, прилагающееся к этому. Наши характеры были как огонь и лёд, мы часто ругались и спорили, как два идиота-мазохиста, получающих какое-то дикое удовлетворение от споров. А затем мирились — по-своему, может, непонятно и нелепо, зато искренне. Чтобы потом вновь столкнуться лбами в каком-то вопросе. Вечное противостояние. Иногда мы гуляли, проводили вечера в машине Брэндона, говоря ни о чём и в то же время — обо всём, не делая попыток лезть в жизнь друг друга, хотя часто парень углублялся в своё прошлое, рассказывая мне некоторые вещи про себя и свою семью. И в такие моменты я видела, что золотой мальчик и не золотой вовсе.

«Я не умею испытывать хороших чувств. Я — жёсткий человек. Внутри меня лишь лёд и Зверь, требующий слишком многого...»

Вспоминая эти слова, я в который раз улыбаюсь, понимая, что Купер — просто человек, который носит маску. Но разве я теперь могу осуждать его за это? Ведь моя маска ходит со мной везде и всюду.

После того поцелуя на крыше, Брэндон больше не делал попыток к близости, ограничиваясь тем, что держал меня за руку, изредка целуя ладонь, легко касаясь скул, а я…