Книга Яда

Алена Нехищная, "Ведьмин талисман или Ловушка для архимага"

«Сносит крышу» - слишком современное выражение, чтобы органично смотреться в фэнтези. Особенно рядом с фразами типа «ты и твое чаровство клятое – ее убивцы». Между прочим, совершенно не понятно, с какой стати отец героини коверкает каждое сказанное слово, если сама героиня изъясняется вполне нормальным языком.

Из раза в раз встречаю на Литнете авторов, которые уверены, что, если в текст, написанный обычным, современным русским языком, время от времени вставлять словечки типа «жалилась» или «погостевать», то это придаст тексту атмосферности. На деле это выглядит фальшиво и неубедительно, поскольку авторов, действительно способных на такую стилизацию, можно пересчитать по пальцам.

Пролог написан от третьего лица, а первая глава – от первого лица. Еще один прием, часто встречающийся на Литнете. Ощущение от подобных «переключений» каждый раз такое же, как будто налетел на кочку на велосипеде.

Количество справочной информации, которую способен воспринять читатель, ограничено. Казалось бы, должно быть очевидно, что не следует начинать первую главу с попытки втиснуть в мозг читателя ненужные ему подробности о вашем мире или фантастической стране. И, тем не менее, многие авторы именно так и делают. Мне эти авторские экскурсы в историю (или в политику. Или в устройство местной магии…) осточертели так, что скулы сводит. Скажите, автор, неужели информацию о том, что «с частотой где-то пару раз на столетие происходит прорыв «настоящего», мощного портала…», или что «уже четвертый век Иситалья ведет торговлю и даже обмен туристами с Мейтаком», действительно необходимо сообщать на первой же странице вашей книги?! Какой интерес эти детали представляют для читателя, который еще ничего не знает о героях и сюжете?

В какой-то момент автор, видимо, спохватывается, что лекция выходит слишком нудной и затянутой, и пытается спасти положение тем же приемом, к которому вечно прибегают авторы потока второсортных книжек в жанре «иронического» фэнтези – унылым, несмешным и примитивным стебом: «Такое впечатление, что именно в эту пору все дурдомы объявляют амнистию и оттуда в Академию устремляются легионы Избранных под командованием Потустороннего-Голоса-Из-Табуретки».

Даже если отрешиться от того, как сочетаются слова вроде «дурдом» или «амнистия» с «убивцами» и «чаровством» в прологе, шутка, откровенно говоря, фиговая. Но автор по какой-то неизвестной мне причине убежден, что наделен блестящим остроумием, и продолжает в том же духе: «господин с иностранным акцентом, расспрашивающий, сколько стоит поступить в Академию; ах, Дар нужен? А где он продается, этот Дар? У Господа Бога? А не подскажете, где можно найти этого господина с такой странной кличкой? В каком смысле «На том свете»? Это что, магазин так называется…?» и т.д. Судя по количеству «смешных» вопросов, автор вгрызся в свою плоскую остроту, как бульдог, и собирается трепать ее, пока не выжмет у читателя смешок – хотя бы истерический.

Трудно представить себе что-то более неловкое, чем глупое и несмешное остроумие. Когда подобный острослов сидит у вас в гостиной, после каждой его реплики обычно повисает напряженное молчание, и всем присутствующим почему-то становится немного стыдно. Так и здесь – вроде бы не имеешь к тексту никакого отношения, и все равно становится неловко за писателя, который думал насмешить тебя вот этим.

Пас.