Тени прошлого. Начало

Глава 7. Законы физики

* * *

Я сразу заметил её, когда прогуливался по одной из центральных улиц Лос-Анджелеса: небольшая открытка с высотными зданиями и шумной улицей.

«Именно то, что нужно, — подумал я, отдав деньги продавцу небольшого магазинчика с прессой и получив в руки заветную карточку. — Ей точно понравится. Осталось десять дней…»

Да, всё дошло до того, что я даже считал дни, если не часы, до своего возвращения в дождливый Лондон. Я уже обо всём договорился с профессором Гэйнсом, который был невероятно удивлён тому обстоятельству, что я был готов так легко расстаться с солнечным Лос-Анджелесом и с головокружительными перспективами и не менее головокружительной зарплатой. И мой начальник, пропитавшись уважением к моим способностям и отчаянному безумству, обещал лично написать мне характеристику, чтобы главный врач госпиталя, в котором я безвылазно пропадал почти шесть лет до этого и, ко всеобщему удивлению, в том числе и меня, хотел пропадать и дальше, не смог отказать мне в трудоустройстве. И я просто сгорал от предвкушения предстоящей скорой встречи со своей наставницей, и когда представлял в мыслях выражение её лица, когда она увидит меня в кабинете главного врача, то на моём лице расцветала настолько яркая улыбка, что с лёгкостью могла затмить испепеляющее калифорнийское солнце. «Осталось десять дней…»

На самом деле, это было так забавно — отсчитывать дни, что я даже понимал чувства своего бывшего преподавателя, когда она с почти таким же нетерпением зачёркивала дни в календаре в ожидании того момента, как я получу лицензию нейрохирурга и покину Лондон. Она даже собственноручно купила билет на самолёт в бизнес-класс одной из лучших авиакомпаний и вручила мне с нескрываемой радостью за неделю до моего отъезда. А в мой последний день мне уже начало казаться, что профессор Д’Лионкур запоёт от безграничного счастья, когда я блестяще сдал все экзамены и получил долгожданную лицензию. Я бы расстроился этому её злорадству, если бы у меня, во-первых, не было крайне коварного запасного плана, который просто не мог не сработать, а во-вторых, ей настолько шла улыбка, что я был готов сделать всё что угодно, даже уехать, лишь бы она подольше побыла на довольно красивом лице моей наставницы. Но в долгу я оставаться абсолютно не хотел, поэтому решил, что открытки будет недостаточно, и спустя несколько дней приобрёл небольшую фигурку невероятно милого котёнка, почти такого же, что был изображён на том самом календаре, который отсчитывал прошедшие дни моей учёбы. И нетерпение усиливалось тем больше, чем меньше дней оставалось до моего возвращения… домой.

Когда я сидел в кабинете главного врача, только что позвонившего моей новой начальнице и искренне меня заверившего, что сделает всё, чтобы я работал именно в том отделении, в котором хотел, моё сердце, казалось, выпрыгнет из груди. И на несколько коротких секунд оно буквально остановилось, когда я услышал скрип входной двери, свидетельствовавший о том, что профессора Д’Лионкур наконец вновь оказалась рядом со мной. Я никогда не жаловался на недостаток воображения, но даже в самых смелых фантазиях не смог бы представить выражение лица своей наставницы, что было в тот волшебный момент, когда она увидела меня… снова. Когда она поняла, что я всё-таки добился желаемого. Именно ради этого невероятного момента я и терпел все шесть лет её издевательства, её крайне требовательное отношение ко мне, её ядовитую улыбку. И я могу абсолютно точно сказать, что этот момент стоил шести долгих лет. В этот момент я был бесконечно и безгранично счастлив. Я был отомщён в полном объёме, и свидетельством этому служили те невероятно крепкие выражения, которыми профессор Д’Лионкур описывала меня своему непосредственному начальнику, пытаясь выразить всю свою «любовь» ко мне.

Правда, в тот момент я абсолютно не думал о мести. В тот момент, когда я, трансгрессировав, оказался в нейрохирургическом отделении и вошёл в ординаторскую, уже переодетый в рабочую одежду, я думал лишь о том, как же хорошо было вновь оказаться здесь. И в доказательство тому, что я не ошибся с выбором, меня чуть не сбила с ног профессор Найт, только увидев мою фигуру в дверях. От её искренней радости видеть меня я и сам не смог сдержать эмоций и тоже крепко обнял её. А потом и профессора Байера, тоже невероятно искренне обрадовавшегося моему возвращению. В лукавом взгляде бывшего заведующего этим отделением я прочитал, что он прекрасно понимает, зачем я вернулся сюда, но я абсолютно не хотел об этом думать. Я всего лишь хотел вернуться домой и приложил немало усилий, чтобы добиться этого. И вот я здесь, в окружении людей, искренне обрадованных моему присутствию. Никогда до этого я не ощущал таких эмоций, даже в Хогвартсе. И нигде больше меня не ждали так, как здесь.

Да, мне были рады почти все люди, работавшие в этом отделении, за исключением человека, непосредственно руководившего им. И снова увидев искреннее отчаяние на лице своей наставницы, пришедшей в ординаторскую через пятнадцать минут после меня, видимо, в надежде излить всю свою желчь подруге, я получил новую дозу этого наркотика под названием «счастье».

«Что ж, профессор Д’Лионкур, теперь настал мой черёд отыграться за все эти годы… — ехидно подумал я, вручая ей открытку, а потом и свой маленький подарок уже в кабинете заведующего нейрохирургией. И в качестве объективных признаков всепоглощающего отчаяния своего бывшего преподавателя мне на глаза попался почти пустой стакан, в котором до этого явно был крепкий алкоголь, выпитый совсем недавно, скорее всего, за несколько минут до моего прихода. — Всё-таки есть счастье в этом мире! И оно сейчас находится где-то поблизости!»

И счастье не просто было где-то поблизости, оно буквально преследовало меня по пятам, особенно во время той невероятно короткой, но такой захватывающей экскурсии по родному отделению, в котором я знал каждый закоулок. Но мне было очень важно присутствовать на ней, поскольку в тот день все сотрудники, на глазах которых все эти годы разыгрывалось наше противостояние, наконец могли догадаться, кто всё же выиграл в нём, по триумфу, написанному на моём лице, и по отчаянию, написанному на лице профессора Д’Лионкур. Да, этот прекрасный день я буду всю свою жизнь вспоминать с широкой улыбкой на лице.