Проклятие для мага или сердце на троих

15 - 5

Запершись в своих комнатах, она принялась мерить их нервными шагами, только тогда заметив, что босая. Это маленькое неудобство стало той самой последней каплей, после которой из переполненного сосуда начинает изливаться его содержимое.

Перед ней выплывали, выкатывались и стремительно выстреливали картины прошлого. Вот Ян расчесывает ей волосы, напевая что-то себе под нос, вот переносит ее через лужу, танцует с ней на балу, зашнуровывает ее платье... Реальные воспоминания и вымышленные образы слились в одно полотно, напоминающее картины Босха – столь же безумные, сколь и прекрасные.

Дея чувствовала, как рушится все, что составляло ее жизнь. Кирпичик за кирпичиком обваливалась стена неведения – та самая преграда, за которой таилась любовь ее друга. Сейчас ей казалось, что весь мир разверзся прямо у ее ног, и она летит в эту чернеющую, расползающуюся щель отчужденности и непонимания.

Она не могла найти себе места и стремительно пересекала комнату снова и снова, пока не пришло понимание того, что на самом деле ее так встревожило. Его пугающая проницательность – вот, что это было! Она сама еще не знала, что будет выбирать между ним и Владом, а он уже это предвидел. Он настолько досконально ее изучил, что знал наперед, как она поступит. Она не знала, а он знал. Вот как он исследовал ее душу!

Осознание того, что от Яна не скрыться, и что он распознает каждый ее будущий шаг, сделало Дею такой беспомощной и хрупкой в собственных глазах, что ей стало страшно.

– Что же это такое? – бормотала она, в отчаянии заламывая руки, – Отчего же все встало с ног на голову? Как так случилось, что мне вдруг захотелось укрыться от того, кто всегда был защитником и опорой? Что же теперь с нами будет?

Невероятная усталость накатила, словно волна, она села на кровать и беспомощно заплакала, закрывая лицо руками.

Так она и просидела в своей комнате до самого вечера. На маленьком столике в гостиной лежал клочок бумаги, на котором так и не появилось ни одной строчки. Ян оказался прав, она действительно была вынуждена выбирать. Встретиться с Владом – причинить другу боль. Отказаться – не удовлетворить своего любопытства.

Подумав еще с минуту, она встала и, решив, что тянуть больше нельзя, отправилась прямиком к Вайесу.

– О-о-о... – протянул удивленно Вайес, открывая двери своего кабинета. – У вас, наверное, что-то чрезвычайно важное, моя дорогая, раз вы так торопились, что позабыли обуться.

Он с интересом разглядывал Деины босые ноги. Сам хозяин кабинета был одет по-домашнему: в длинный халат и уютные тапочки.

– Я извиняюсь, что потревожила вас, к тому же без предупреждения, – объяснялась Дея, – но у меня действительно срочное и довольно щекотливое дело.

– Ну, что ж, проходите, – Вайес впустил ее внутрь, – прошу прощения за мой вид, я, честно говоря, не ждал гостей, – проговорил он, убирая со стола бумаги. – Садитесь, пожалуйста, – он указал Дее на кресло возле камина, излишне резко вскинув руку, чем выдал свое волнение.

Покончив с бумагами, он уселся напротив и, сцепив пальцы рук, покоящихся на груди, уткнулся в них подбородком. Эта характерная его поза свидетельствовала о глубокой сосредоточенности, и Дея приступила к рассказу без лишних вступлений.

– Сегодня утром на улице мастеров я повстречалась с Владом, – начала она, превозмогая волнение. – Он просил меня о встрече.

– В самом деле? – встревожился Вайес.

Дее показалось это странным, ведь не далее, как вчера, он сам предполагал, что Влад очаровался ею. Что же такого тревожного он мог узреть в назначенном понравившейся девушке свидании? Может, здесь не принято так ухаживать за юными особами? Может у них, как в средневековье – сначала необходимо полгода погулять в саду в обществе нянечек или старшего брата, затем попросить руки у родителей или опекунов и только потом добиться свидания наедине?

– Вам кажется это странным? – спросила она.

– Пожалуй, нет, – неуверенно ответил Вайес.

Дея внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, что же он не договаривает. Его явно встревожила эта ситуация, но чем именно?