Отречение

10.

Расставаться было тяжело. Почему-то Стефания надеялась, что после скорбного молчания Базир сменит гнев на милость и, увидев хилые постройки Тракта, поймёт, что она всего лишь ошиблась, а это ведь даже не преступление. Конечно, можно было убеждать себя и даже самого Базира, что свет не сходится клином в одном человеке, что Стефания сама справится (ведь справится?), но…

Но Стефания понимала, что без Базира ей будет тяжело. Даже если она справится, даже если преодолеет все препятствия и найдёт каким-то чудесным образом Вильгельма, даже если тот не обманет и не уничтожит её, ей будет тяжело. Потому что впервые она будет по-настоящему беззащитна и одинока.

Стефания попробовала заговорить в пути, пожаловалась:

–Ногу натёрла.

–Обидно, – согласился Базир, но не замедлил шаг. Он вообще на неё не смотрел, не оборачивался. Даже когда Стефания нарочно спотыкалась, мол. Сейчас я упаду, отреагируй, Базир! – Базир оставался бесстрастен. Его либо глухота поразила, либо он понимал, что Стефания лишь пытается обратить на себя внимание.

Как назло, путь оказался коротким и безопасным. Вскоре они вышли на Тракт, и здесь стало ещё спокойнее, дорога была уже накатанной и ноги не увязали, не путались в кореньях да сучьях. Шаг, ещё десять, двадцать… и вот они – неумолимые первые постройки Тракта.

Тракт – это всегда необычное место. Здесь говорят на многих языках, и все понимают друг друга. Здесь в ходу любая валюта, монеты любых стран, но в самой чести, конечно, золото и железо. Здесь торгуют амулетами, святыми книгами, памфлетами казнённых или отлучённых от приличной жизни поэтов, винами, редкостями, специями и всем тем, что только может заплутать в дорогах Тракта. Никто не спрашивает, откуда берётся на Тракте товар – все знают, что путей два. Либо кто-то принёс и выменял-продал на что-то, либо кто-то был ограблен или убит. Да и какая разница? Не станешь жалеть неизвестного.

На Тракте вас накормят, подкуют лошадь. Если есть такая необходимость. Предприимчивые люди, обитающие в таких местах, всегда знают, чем вам услужить. Большая часть из них скрывается от закона, но это только большая, и абсолютно весь Тракт знает того, кто вне этого закона живёт. Здесь разбойничьи гнёзда и философы, запылённые путники и отставленные от войн солдаты, которые ничего, кроме убийства не умеют. Здесь есть всё и нет ничего.

Одиночкой сюда лучше не являться. Не убьют, Тракт не любит невинной крови, но обдурят однозначно, сдерут втридорога, если не знать, как с обитателями Тракта надобно управляться и договариваться.

–Ну вот и всё! – Базир хорохорился. Ему было не по себе. Оставлять Стефанию – очевидно, было плохим решением, но он понимал, что их пути разошлись, и теперь это она выбрала, выбрала сама. Да и тяготил он её. И сам тяготился. Она – маг. Пусть толком ничего не умеющий, пусть слабый и невыученный, но маг. И это пропасть, которую ему никогда не преодолеть, и, честно говоря, не хочется преодолевать. Стефания больше не слабая, нуждающаяся в его защите. Она может решать, а если может решать, то должна и нести ответственность за свои поступки.

–Куда ты пойдёшь? – Базир шёл медленно, вглядываясь в хлипкие домики в людей, встречающихся на пути, а Стефания семенила рядом.

Люди смотрели на них, но не заговаривали. На Тракте есть поговорка: заговори первым и будешь раскрыт. Пока не сказаны даже пустые слова приветствия, ты можешь прикидываться кем угодно, но открой рот и акцент, манеры речи, мимика выдадут тебя. И Стефания с Базиром были сейчас гостями, а, следовательно, если им было что-то нужно, они должны были заговорить или свернуть туда, куда сворачивают пешие путники: на постоялый дворик.

–Не знаю, – честно сказал Базир, – куда-нибудь. К людям. Стану пахать и сеять, если придётся. Женюсь, заведу детей…

Он не знал сам, всерьёз говорит или нет. Ему хотелось нормальной, устоявшейся жизни, но мог ли Базир жить в таком нормальном мире? Это ему хотелось выяснить.

–Послушай, я прошу прощения…– они дошли до развилки. Налево путь уходил в глубину Тракта, туда, где чернела походная кузница и постоялый двор, направо путь шёл к широкой дороге, где обычно проходили торговые подводы.

Базир остановился. Стефания тоже и осеклась невольно. Символически разделялся их путь! Теперь у Стефании оставалось совсем немного времени, чтобы попытаться в последний раз остановить Базира. Собравшись с духом, она начала опять:

–Послушай, я прошу прощения! Ты всегда был рядом, ты… то есть, ты защищал меня. И я тебе благодарна. Если я тебя обидела, то есть, я знаю, что я тебя обидела, но я хочу, чтобы ты знал, что я не от зла, и что я очень ценю нашу дружбу и путь, который нам пришлось разделить.

Она выдохнула, смотрела на Базира с надеждой. Ей казалось, что сейчас его тронула её сбивчивая, нервная речь, а если тронула, то он, конечно, передумает, и тогда…

Грёзы – самые мимолётные – разбиваются на особенно острые осколки. И каждый осколок хочет достать до сердца.

–Я прощаю, – сказал Базир, – честно, прощаю. Я тоже виноват. Но так бывает. Я больше не понимаю и не хочу тебя понимать. Ты выбираешь врага.

–Я выбираю шанс! – обозлилась Стефания. – Сам подумай, ну подумай…

–Абрахам против, – Базир пожал плечами. – Он знает Вильгельма лучше. У Абрахама, конечно, тоже не все дома, но в этом случае я ему верю. Вильгельм слишком сладко поёт. Но если ты права, а я нет, то ты умная, а мы с Абрахамом идиоты.

Базир отвернулся от Стефании, но не пошёл по широкой своей дороге. Почему-то медлил.

–Прости! – Стефания заломила руки в отчаянии. Базир не шелохнулся. И тогда отчаяние сменил гнев. Почему этот Базир, как и Абрахам так оскорбились за то, что Стефания всего лишь предложила принять сторону врага в собственных интересах? Подумаешь, какие правильные и принципиальные! А что делать-то? Цитадель их порвёт, Церковь их порвёт, так вот он – третий путь! Почему бы не использовать помощь? Да, Вильгельм мерзок и отвратителен, но что с того? У них два врага и нет ресурсов. У них два врага и приближающаяся зима.