(не)военная тайна, или Выжить в тайге и не забеременеть

Глава 25. Семейные тайны, те самые, которые невоенные

Следующие три дня были самыми идеальными в моей жизни. Я и представить раньше не могла, что в чьих-то семьях могли быть настолько теплые и дружеские отношения. В моей семье все было не так, отец был холоден ко всем, кроме меня, и я всегда ошибочно думала, что и любил он меня сильнее. Мама была рассудительна и тоже холодна ко всем, кроме Сени. Сеня? Ну Сеня — это Сеня.

Мы с Романом проснулись ближе к обеду под аппетитные запахи чего-то печеного.

— Сколько времени? — подскочила я, намотав на себя покрывало и стянув его с Романа. — Боже, Калинин, мне нечего надеть, — выдохнула я в испуге, когда поняла, что из одежды у меня лишь вчерашнее платье. Ну не буду же я в нем знакомиться с мамой своего мужа, в самом-то деле.

— Принцесса, без паники, — рассмеялся Роман и, поднявшись с кровати, пошел к шкафу, вытащил из него первые попавшиеся вещи и поделился со мной.

Вот в таком виде мы и появились перед его мамой на кухне. В одинаковых серых футболках и черных шортах. Только вот если последние доставали Роману до колен, то на мне они смотрелись словно бриджи.

— Мама, знакомься. — Рома сжал свои ладони крепче на моих плечах, пытаясь то ли подбодрить, то ли побыстрее запихнуть на кухню. Ведь я так и стояла на пороге, боясь даже вздохнуть.

— А дальше? — добродушно улыбнулась женщина и, подойдя ко мне, взяла за руку. — Меня зовут Елизавета Алексеевна, можно просто тетя Лиза, на маму ни в коем случае не претендую, — еще шире улыбнулась женщина и, потянув на себя, сжала крепко в объятиях. — Но если ты захочешь, то бога ради.

Сказать, что я опешила, — это все равно что ничего сказать.

Позади раздалось покашливание, и я опять почувствовала Ромины руки на своих плечах.

Это он меня так у собственной матери отобрать пытался?

— Мама, у нас новость, специально для тебя подарочком, так сказать, — усмехнулся Рома, и до меня только сейчас дошло, что у его мамы сегодня день рождения… — Извини, другого с этим со всем купить не успел, а потому чуть позже, — и замолчал.

Елизавета Алексеевна вмиг нахмурилась и как-то пристально посмотрела сначала на меня, потом поверх моего плеча.

— Ну что? Давай не томи! А то ни одного маффина не получишь.

— О, черт, прости, Настя, но ради маминых кексиков я нас с тобой сдам, — рассмеялся Рома, и я тоже улыбнулась. Напряжение, царившее во мне, постепенно рассеивалось. Все не так страшно, как могло бы быть. — Мама, лучше сядь, — продолжал издеваться над матерью Роман.

— А ну-ка, прекрати!

— Мам, ну мы с Настей вчера в ЗАГС по пути заехали, штампики поставили.

— О господи, — Елизавета Алексеевна схватилась за сердце, — Роман, ты ужасен! — выкрикнула женщина, тут же сделала шаг в сторону стола и как-то плавно осела прямиком на табуретку. — Вот так просто заехали?

— А надо было как-то сложно?

Я не удержалась и заехала локтем ему в живот.

— За что? — выкрикнул Калинин, а его мама опять начала улыбаться.

— Не переживайте, у меня даже было белое платье, — поспешила я успокоить женщину, тогда как Роман тут же запыхтел мне в затылок, вспоминая свой косяк и ошибку.

— Платье — это уже лучше, — кивнула женщина. — Конечно, жаль, что все так сумбурно и не по человечески, но коль уж это ваше решение, то куда нам лезть в вашу жизнь. — Елизавета Алексеевна постучала пальцами по столу и поднялась. — Ладно, садитесь завтракать. Заметьте, обед не предлагаю, хотя по времени самое то.

Выпив чай с шоколадными кексами, Роман сбегал за моим чемоданом, и, когда я привела себя в культурный вид, мы отправились к нотариусу, а потом за подарком Елизавете Алексеевне.

Когда вернулись домой, мне снова предстояло знакомство с новоиспеченными родственниками, помимо Роминого отца дома были его дед с бабушкой, приехавшие из Хабаровска на именины любимой невестки.

И, в общем-то, меня как взяли в оборот с порога, так и не отпускали до поздней ночи. Все время пытались накормить, расспросить, поддержать и дать нужные наставления.

На следующий день празднование юбилея продолжилось уже в ресторане, где Роман с чересчур гордым видом ходил со мной за руку и представлял всем родительским знакомым как свою любимую и единственную жену. Как будто у него мог бы быть целый гарем, а он это опровергал, каждый раз говоря: Настенька единственная у меня.

Я успела даже перекинуться парой слов с Викой, которая забежала, чмокнула в щеку Елизавету Алексеевну и, всунув той в ладонь розовую флэшку, направилась к еще одной немолодой паре. Виктория расцеловала мужчину и женщину и, сказав последней что-то не особо приятное, судя по скривившемуся лицу ее собеседницы, все же пошла на выход из ресторана. Там-то я её и поймала.

— Не хочешь мне ничего сказать?

— Поздравляю, — задорно улыбнулась Вика, тут же по-свойски взяла мою руку и, покрутив, начала рассматривать кольца. — А знаешь, Роман оказался прав. Он просил меня помочь ему с выбором колец, в итоге справился сам, от меня потребовалась лишь информация о размерах, — засмеялась Куркова, которая, возможно, совсем скоро перестанет быть Курковой. — Я советовала другое, а он молодец, настоял на своем. — Девушка обернулась, кому-то кивнула, а затем порывисто меня обняла. — Береги его, Насть, он очень хороший, иногда бестолковый, вредный и чересчур упертый, но, если ты будешь искренне с ним обо всем разговаривать, все у вас будет замечательно. Прощай, Ворон.