В сердце зимы

Глава 44. Логике не поддаётся

Новая неделя началась тоскливо. Несмотря на все старания, мне поставили «6» за экзамен по фортепиано. Драгунова снова затащила меня в фонотеку и долго уныло отчитывала. Её слова о том, что я постоянно «смотрю в вечность», не выполняя требований, что у неё уже были такие ученики с фенечками, сектанты какие-то с «особым чайком», терялись в липком тумане. Я слышала, но не слушала. Не могла понять, чем виноваты нитяные браслетики и как могли они или какие-то там чаи повлиять на мой экзамен. Вырвалась из противной каморки, шатаясь, дотащилась до конца коридора и бессильно опустилась в кресло возле столовой. Долго сидела, понурившись, пока из кафе не вышла Ирена Завитовская и, заметив меня, незаметно пристроилась рядом. Своим мягким грудным голосом она сказала, коснувшись моей руки:

– Ты молодец, большую работу проделала с момента первого прослушивания! Волнение, конечно, сказалось. Но ничего! Подай заявление, пересдашь на хорошую оценку, и всё будет хорошо!

Из-за сгустившихся туч забрезжило солнце. Ободрившись, я сбегала к секретарю и написала заявление на пересдачу.

Вчера обе подруги, с которыми регулярно переписываюсь, устроили «допрос с пристрастием», и я, не называя имени, обрисовала ситуацию. Они в один голос утверждали, что «уж объятий-то этот тип точно недостоин». Обзывали его подлецом. А какой из него подлец?! Так, подлещик какой-то… Но самоуверенные слова: «я знаю, что я ей нравлюсь» до сих пор выводили из себя. Так что на восторженное приветствие Лжепринца Первого я ответила сухо. Он уже ко мне белы рученьки потянул, собираясь обнять, но у меня имелся план перехвата в буквальном смысле слова. Перехватив его правую руку, уже посягнувшую на моё плечо, отскочила на полметра и просто пожала её с официальным видом, засмеялась и убежала. А его недоумевающее лицо так и стояло перед глазами. С началом этой боевой операции он весь олицетворял знак вопроса, а широкая улыбка незаметно таяла на удивлённом лице. Хорошо, что я успела упорхнуть, а то пожалела бы такого ранимого мальчика…

«А я будто не ранимая, да? Меня, значит, можно страдать заставлять?» – возмущалась внутри меня маленькая обидчивая Алинка.

Хор снова проходил в зале. Алекс явился позже всех, но я и бровью не повела при его появлении. Слишком много чести. Когда мы отрепетировали, подошла к креслу, где оставляла вещи, и взяла сумку. В тот же миг откидное сидение заняло вертикальную позицию, разметав листы с нотами и папки по полу. Сознание уже отключалось от голода, и я медленно, как во сне, нагибалась за каждой бумажкой, когда чьи-то руки вручили мне всю кипу бумаг и сиреневого ёжика – талисман на все экзамены. Не в силах взглянуть Александру в глаза, я молча убежала из зала.

И всё-таки до трамвайной остановки мы шли со Светой Арбузовой, Василисой и Александром. Сашка всё разговаривал с Васей, а когда Арбузова свернула на остановку, воскликнул:

– А я Васю провожу!

Меня укусила ревность, и я заявила, что пойду пешком. На прощание Василиса обняла меня, а Алекс не рискнул.

И шла как дура в печальном одиночестве, всё сильнее ощущая голод и досаду. Его лицо мелькнуло в окне проезжающего трамвая. Но он бы никогда не выскочил и не помчался мне навстречу. В этом я была уверена. Просто в тот раз осуществила свою мечту для него… Уверена, Сашка тогда догадался. Хоть и не стоило тешить его самолюбие. Обидно быть какой-то фанатичной поклонницей в его глазах. Эх, разбили человеку сердце, а он продолжает тянуться к тому, кто разбил. Логике это не поддаётся.