Эйнит

Глава 7 "Чужой завтрак"

— Эй, Ведьма! — тихо позвала Эна, приоткрывая дверь лишь настолько, чтобы кошка могла пройти в дом.

Она увидела её через окно двери, когда заваривала себе утренний чай. Неужели кошка просидела под дверью всю ночь? Но разве могла рыжая гостья ответить? Она молча прошествовала через кухню в гостиную и вверх по ступеням в комнату Эны, чтобы свернуться калачиком на подушке. Да, Эна была уверена, что застанет кошку именно в том месте и в той позе. И не ошиблась, только тревожить не стала. Тихо взяла флисовую кофту и вернулась вниз.

Мать вновь отправилась бегать, не вняв предупреждению соседки, и после этого смеет упрекать дочь в упрямстве! Чай оставался горячим. Эна осторожно сделала глоток и вернула чашку на столешницу. На завтрак хотелось тоста с джемом. Только не было ни того, ни другого. Но вечером она обязательно поджарит себе купленный Диланом хлеб. Оставалось лишь напомнить матери про наличные, чтобы расплатиться с ним. Если вообще у неё остались евро.

Зазвонил телефон. Матери мог звонить только отец. Эна решила не сообщать ему, что та бегает — к чему отцу лишние тревоги. Солгала, что мать спит и, конечно же, перезвонит, когда проснётся. Эна была рада услышать голос отца. Только вот на языке крутились лишь банальные фразы — как погода, как еда в самолёте и хочет ли он спать? Ответы она знала заранее: солнце и жарко, еда — дрянь и безумно хочется спать, потому что отец так и не научился засыпать в кресле самолёта даже на полчаса. Напомнить матери, что завтра привезут машину? Конечно, напомнит. Люблю. Целую. Пока.

Эна откинула телефон в сторону, и тот проехался по столешницы аж до кофеварки, на дне которой плескались остатки вчерашнего кофе. Глаза защипало от безысходности ирландского заточения, но Эна сдержала слёзы. Надо продержаться рабочую пятницу, но заниматься совсем не хотелось.

— Отец звонил, — бросила она матери, когда та через четверть часа лёгкой рысцой вбежала в кухню.

— Знала, что пропущу звонок!

Мать схватила телефон, а потом махнула рукой и опустила обратно на столешницу.

— Ты позавтракала?

— Да, — солгала Эна, вдруг почувствовав привкус желчи от одной только мысли о хлопьях, а овсянки не хотелось ещё больше. — Кошка к нам в дом снова забралась. Пойду отнесу её соседям.

— Брось, сама уйдёт. Или Дилан вечером заберёт. Кстати, как он тебе теперь?

Мать наградила дочь многозначительным взглядом, но Эна не отвела глаз.

— Что значит твоё «как»? — проговорила она жёстко.

— Забудь! — махнула мать рукой и потянулась к кофеварке. — Странное состояние. Добежала до озера, глянула в воду и разревелась. Представляешь, как ребёнок! А что я там увидела? Не красоту леса, нет… Себя увидела и вдруг так горько стало, не знаю отчего…

— Таблетки выпей, — зло бросила Эна и побежала наверх. — Пойдём домой, — сказала она кошке, и та нехотя сползла с подушки и пошла по кровати прямо к ней в руки. — На руках нести? — Кошка согласно замурлыкала, потираясь о протянутую руку. — Старушка тут тоже нашлась!

Делать нечего, с кошкой на руках Эна спустилась вниз и направилась к двери, не оглядываясь на кухню.

— Все-таки пошла! — крикнула ей вслед мать, но не остановила.

Эна спустила кошку с рук, чтобы надеть безрукавку, но кошка не отошла и на шаг, крутясь у самых ног девушки. Весила она прилично, и потому дорога показалась Эне нескончаемой. За это время она успела позлиться на мать за то, что та была на озере и не перезвонила сразу отцу, на себя, что не наябедничала на мать, чтобы отец дал той втык, и наконец на кошку за то, что та не оказалась пушинкой.

Но вот и соседский дом. Эна осторожно приоткрыла калитку, вросшую с обеих сторон в два пышных куста. Дом оказался белым с бордовой крышей и такими же наличниками на окнах. Приоткрытая дверь лежала прямо на земле, потому что у дома напрочь отсутствовал фундамент. Все три окна на фасадной стене в это прохладное утро оказались нараспашку. Между ними висели кашпо с какими-то вьющимися растениями, раскачивающиеся на ветерке. Дом мог насчитывать, как и их собственный, века два.

У стены красовался велосипед. Эна обрадовалась возможности увидеться с Диланом до школы, но тут же помрачнела, вспомнив загадочное лицо матери. Пусть не думает там ничего. Дилан ей почти что брат! Однако эта мысль ещё сильнее подпортила утро, потому что тут же вспомнился Джеймс, а с ним и тост с арахисовым маслом пополам с джемом, отозвавшийся в животе глухим урчанием.

Эна сильнее прижала к груди кошку, которая даже в собственных владениях не думала вырываться, ускорила шаг и постучалась, стараясь не заглядывать без спроса в дом, куда её не приглашали. Что-то бухнуло внутри, должно быть, в кухне, и торопливые шаги стали приближаться к двери. Эна сначала обрадовалась, что откроет не отец Дилана, но потом всё равно напряглась, и кошке стало ещё более неуютно, и она спрыгнула с рук в тот самый момент, когда мать Дилана возникла на пороге, вытирая о фартук руки.

— Я кошку принесла! — будто оправдываясь, начала после приветствия Эна, но хозяйка лишь рукой махнула, глядя вослед улепётывающей Ведьме.

— Заходи, чего стоишь!

— А Дилан дома? — Эна продолжала переминаться с ноги на ногу, скашивая глаза в сторону велосипеда.

— Нет, нет, нет! — вновь замахала руками женщина. — Этот велосипед сломался. То ли Дилан в канаву угодил в темноте, то ли ещё чего… Он на старом поехал, минут на десять разминулись. Но всё равно заходи. У меня для тебя кое-что есть.

— Я просто кошку принесла.

Но от приглашения отказаться не получилось. Впрочем, было любопытно вступить в гостиную с такими же белыми стенами, что и снаружи дома — каменными, без отделки, как и в их доме. Только вот в камине на удивление стояла чёрная печурка, которую явно недавно топили. Расколотое пополам бревно служило каминной полкой. На ней одиноко стоял кувшинчик с цветами, а за ним красовалась большая картина на библейский сюжет с девой Марией в центре. По одну сторону камина — напольная ваза с камышами, по другую — бирюзовое кресло-качалка, а рядом под деревянной этажеркой с книгами — странный квадрат из соломы, не больше двух футов стороной, с четырьмя дырками — должно быть, для горшков. Эна так внимательно успела всё рассмотреть, потому что запуталась со шнурками кроссовок, которые затянулись в противный узел.