Девятая жизнь. Студенты по обмену

Глава 38. Навсегда

Ох, эти взгляды! Скользкие, липкие, залезающие под кожу, словно длинные пальцы их хозяев. Найти новую жертву для обсуждений всегда приятно, а когда жертва — еще и лорииэндовская крыса, приятней вдвойне. Поначалу Бертлисс пугалась их, как пугаются внезапно приземлившийся на рукав птичий помет. Постепенно страх перешел в скованность, скованность переросла в раздражение, после — в равнодушие с небольшим налетом усталости. Корвина же такое внимание только забавляло.

Иногда он будто специально хватал ее за руку или целовал в щеку в самый неподходящий момент, а потом, довольный, улыбался, проходя мимо оцепеневших арвиндражевцев с вмиг зачесавшимися языками. Сплетничали в основном второкурсники — еще бы, тут ведь одна из «своих». Но иногда и остальные студенты таращились на Бертлисс как на прокаженную. Особенно девушки. В такие моменты она сама хватала Корвина за руку, а он веселился еще сильнее.

Бертлисс не хотела думать, что будет после. После того, как закончатся каникулы, как подойдет к концу учебный год, как ей придется вернуться обратно в Лаксоль. Могла ли она в начале сентября подумать о том, что с жалостью будет представлять момент выпуска из Арвиндража? Едва ли. А уже через полгода между ней и Корвином будут лежать тысячи километров, и представлять это не хотелось даже на секунду.

Неделя до чемпионата пролетела слишком быстро. Иногда лорииэндовка приходила на тренировки и наблюдала с задних рядов, чтобы не отвлекать, и эти моменты очень хорошо отпечатались в ее памяти. От того, как Корвин ловко двигался на ринге и атаковал противника, перехватывало дыхание. Если академия призвана готовить к выпуску хорошо обученных воинов, которые в случае опасности смогут защитить свою страну, то Арвиндраж отлично выполнял эту миссию. Один лишь Корвин с оравой своих душ мог стать достойным противником даже дюжине вражеских солдат.

— Если вылечу после первого тура, вернусь уже послезавтра, — сообщил он, пакуя вещи в дорожную сумку. Бертлисс сидела на кровати, внимательно наблюдая за процессом. — Если пройду во второй, буду через два дня. Если повезет, и я дойду до финала…

— Через три, — закончила с ним в унисон девушка. — Я помню. И жду тебя не раньше четверга.

Корвин криво улыбнулся.

— Неужели, настолько надоел?

— Не то слово, — фыркнула Бертлисс и весело засмеялась, встретившись с наигранно-возмущенным взглядом.

Сощурившись, арвиндражевец опасно двинулся в ее сторону. Девушка хитро улыбнулась и отползла дальше, закусив нижнюю губу. Корвин предупреждающе покачал головой.

— Не играй со мной, мышка.

— А я и не играю, — она невинно похлопала глазами.

Резко схватив за лодыжку, парень рывком опрокинул ее на спину. Бертлисс негромко вскрикнула и тут же затаила дыхание, строило Корвину нависнуть сверху. В груди разлилось тепло. Кончиками пальцев она аккуратно коснулась его щеки и пробежалась ниже, заводя руку за крепкую шею. А потом смело притянула к себе, касаясь губ. Внутри все восторженно затрепетало и одновременно заныло от предвкушения скорой разлуки. Арвиндражевец будто почувствовал ее настроение и, оторвавшись от девичьих губ, лег рядом. Бертлисс удобно устроилась в теплых объятиях.

— Я буду скучать.

— Брось. Даже если мне повезет, четыре дня пролетят быстро, — попытался приободрить ее Корвин.

— Нет, ты не понял, — она зажмурилась и уткнулась носом в мужское плечо. Сердце тревожно забилось в груди. — Я буду скучать, Корвин. Очень.

Он уехал на рассвете. Перед самым уходом мышка вложила в его руку свой первый гравиаль и шепнула, что тот должен принести удачу. Парень не сомневался в этом ни на секунду — повесил на шею рядом со своим и крепко обнял сонно моргавшую девушку, поцеловав в макушку.

Консадорт находился в Гаарте, стране дра-кортийцев. Здесь было даже холоднее, чем в Лаксоле: повсюду лежали огромные сугробы, изо рта вырывались клубы пара и руки замерзали даже в теплых перчатках. Для арвиндражевца, непривыкшего к таким погодным условиям, холод был настоящей пыткой, хотя и проведенный в Лорииэнде год приносил свою пользу. Тренер тен Эйлат ворчал всю дорогу до отеля и всю дорогу до Консадорта, проклиная северную зиму, а потом вдруг выдал:

— Знаешь, Вальцмен, забудь о победе. Я буду рад поскорее отсюда улететь.

Корвин лишь предвкушающе улыбнулся.

Первый тур включал в себя три раунда: два на выбывание и один на победу и проход в полуфинал. Противников выбирали жребием, и, когда арвиндражевцу попался хилый лигаонец, радоваться он не спешил. Обычно такие вот дохляки с виду бывают самыми ловкими и проворными на ринге, с ними нужно держать ухо востро. Так и получилось — лигаонец выпускал призрачные стрелы с такой скоростью, что Корвин едва успевал их отбивать полюбившимся посохом. Заключительным стал удар длинной цепью-двухвосткой. Как итог, едва вырванная из-под чужого разбитого носа победа.

Изучить тактику обоих своих возможных соперников в третьем раунде арвиндражевцу не удалось — по правилам Консадорта бойцам не разрешалась присутствовать во время других боев. Потому своего следующего противника Корвин встретил только на ринге спустя почти два часа. Им оказался жилистый крепкий студент из Вуртварда. Но вот что-то с ним было не так, а что именно, арвиндражевец понял только после удара в гонг. Вуртвардиец был слеп. В Корвине даже не успело проснуться негодование — атаковал парень не хуже зрячих, молниеносно орудуя саблями. Один раз лезвие проскочило в нескольких миллиметрах от его лица, и арвиндражевец понял, что тактика ближнего боя тут не прокатит. Через секунду в руках появились призрачные сюрикены.