Однажды в Выборге

Эпилог

Год спустя

Спокойная в своем одиночестве белая пустыня казалась бескрайней, но Олег знал, что за горизонтом она упирается в плотную стену из леса. Гладкий снег еще недавно искрился в свете звезд, а теперь отдавал таинственным, зеленовато-желтым сиянием.

В небе появилась Аврора.

Величественный палантин в оттенках зеленого и желтого цвета укутал ночное небо, заслонил звезды тонкой вуалью, точно невеста спрятала лицо за цветной фатой. Ощущение нереальности, даже некоторой магии повисло в воздухе. Сияние расползлось так далеко, что казалось, оно вот-вот спустится и заберет с собой в параллельный мир.

На горизонте Олег заметил маленькую темную фигурку. Он махнул ей рукой, и та быстро задвигалась в его сторону. Через несколько минут Анита устроилась на лавочке с двумя высокими стаканчиками из «Старбакса».

— Я захватила нам кофе. По случаю Нового года милый официант добавил в него амаретто, правда совсем чуть-чуть. Говорит, «чтобы не ударило в голову», — девушка с улыбкой закатила глаза, как бы говоря: «Нашел, кого предупреждать».

— Что еще за «милый официант»? Как бы ему не «ударили в голову» в новогоднюю ночь.

Парень притянул ее за плечи и машинально поцеловал в губы. В последнее время поцелуи стали такой обыденностью, что оба перестали их замечать. Это было так же естественно, как сказать: «Привет!» или «Спокойной ночи». Но в этот раз Анита ответила долгим и непривычно требовательным поцелуем, чем застала Олега врасплох. Он даже прервался раньше положенного, чтобы спросить не без удивления:

— Я что-то пропустил?

— Ага, — девушка положила голову ему на плечо и показательно ткнула пальцем в небо. — Ты кое-что упустил. Посмотри наверх.

— Не уверен, что увижу там то же, что и ты, — но вверх все же посмотрел, разглядывая занавес северного сияния.

Вокруг было тихо, как под тяжелым покрывалом, а хруст снега или скрип скамейки звучали непривычно громко в ночном воздухе. Поляна раскинулась неподалеку от отеля, где остановились Олег с Анитой, но другие туристы сюда не пришли — должно быть, мало желающих провести предновогодний вечер на улице. Несмотря на пару глотков горячего кофе с ликером, Олег чувствовал, как ноги и руки начинают замерзать. Туристическая скамейка, где они сидели, покрылась инеем по краям и отдавала холодом промерзшего дерева.

— Садись-ка на меня. Здесь холодно.

Не дожидаясь ответа, парень отставил стаканчик, подхватил Аниту на руки и посадил к себе на колени. Та вдруг развернулась, оказавшись к нему лицом, и прижала ноги по обе стороны от его тела. Олег задержал дыхание, когда девушка приблизилась и зашептала, касаясь уха горячими от кофе губами:

— Мы сделали это. Мы здесь, в Финляндии, под северным сиянием. Вместе.

Вместе. А когда-то было иначе?

Прошлые года понемногу забывались, каждый день их заменяли новые и более насыщенные воспоминания. Поблекли в памяти Ишим, Омск, обе школы, последующая учеба, армия и даже Карина, с которой Олег виделся в последний раз в тот поворотный день в Выборге. Искалеченный, он прощался с ней в палате, переступая через мимолетное желание начать все заново. Она тоже колебалась, когда вдруг неожиданно поцеловала его на прощание, оставив на губах солоноватый вкус слез. Но оба понимали, что очередная попытка провалится точно так же, как и многие другие в прошлом.

Он любил Аниту и жил с этим чувством с самого детства. Нечто само собой разумеющееся, как нога, голова или сердце, но, в отличие от нейтральных частей тела, любовь к лучшей подруге причиняла либо мучительную боль, либо наркотическую эйфорию, когда на мгновение они оказывались вместе. Как часто хотелось избавиться от этого чувства, забыть или заменить любовью к другой девушке, что могло получиться с Кариной. По крайней мере, так он считал до переезда Аниты в Финляндию.

С пугающей ясностью Олег вспомнил вечер ее отъезда — все до момента, когда загруженный людьми и чемоданами минивэн выехал за пределы двора. Парень провожал его взглядом из окна своей комнаты, сильно сжав дымящуюся сигарету дрожащими пальцами. Он даже не заметил, как окурок догорел и обжег кожу. Едва машина скрылась из виду, как Олег, двигаясь, словно в тумане, достал из шкафа отца две бутылки виски, припасенных для чьего-то дня рождения.

«Для похорон тоже сгодится», — думал он, выпивая стакан за стаканом до полной потери сознания.

А потом режущий свет больницы, капельница, рыдающая Карина и белый, как стерильные стены палаты отец. Едва девушка удалилась, как тот подсел ближе к сыну и буркнул:

— Она, в отличие от твоей матери, не умерла. Финляндия — не потусторонний мир, и туда можно добраться.

Его слова отрезвили Олега сильнее, чем несколько дней капельниц и регулярные ободрения Карины.

И вправду — кто сказал, что они расстались навсегда? Ведь можно жить как прежде: сталкиваться на улице, видеть друг друга по выходным и праздникам, а если захочется, то заявиться в гости без предупреждения. Все возможно, достаточно лишь оказаться в одном городе.

Тогда, в шестнадцать лет, Олег еще не предвидел всех сопутствующих сложностей и сомнений на пути к новоявленной цели. Чем дольше он встречался и строил планы вместе с Кариной, тем больше отдалялась Финляндия и живущая там Анита. Были дни, когда он целовал Карину, и с каждым поцелуем чувства к подруге детства меркли, размывались в памяти, пока не становились похожими на сон: неясными и нелогичными. Татуировка на его запястье горела огнем и всякий раз будто шептала: «Есть ли смысл бежать за призраком, рискуя потерять уже обретенное счастье?»

Последний раз подобные мысли настригли его в Выборге, перед самым приездом Карины… А вместо нее, на тесной улице, куда они с ребятами вышли покурить, появилась Анита. Нескольких часов с ней хватило, чтобы окончательно сдаться и принять неизбежное.

Он никогда ее не забудет.

А потом вновь изматывающие качели на пару с подозрениями, от которых Олег порядком устал, но боялся обжечься вновь, и помешанный любовник Карины до кучи — очередная неприятная новость. Встреча с ним закончилась для Олега в больнице, с гипсами, сломанными ребрами и легким сотрясением мозга.