Возвращение Богов

Глава 6. Ночь на двоих и утро после

Мы не договаривались о том, где именно в «Огайо» я буду ждать ее. Если она все же придет за своим зонтом, она сама отыщет меня здесь, так ведь? Может быть, мы и в самом деле договоримся о следующих съемках.

«Огайо» - двухэтажный клуб в одном из спальных районов города с танцполом, баром и рестораном, оформленный в стиле Соединенных Штатов. По вечерам здесь часто играет живая музыка, танцуют девушки и довольно людно. Над залом проходит галерея, уставленная уютными диванчиками и журнальными столиками. Закрытую часть второго этажа занимают комнаты отдыха. Я пришел без пятнадцати восемь, взял коктейль и устроился за столиком неподалеку от сцены, на которой играла какая-то местная группа. Я сидел один, слушал слезливо-агрессивный пост-рок и разглядывал состав группы и девушек, подтанцовывавших по краям и в глубине сцены. Группа была патлата и мрачна; солист был в безрукавке с какими-то буквами и в напульсниках, из-под зачесанных на лицо волос были видны только выпученные на микрофон губы. На девушках были блестящие костюмы и полумаски. Все это вместе с разноцветными прожекторами, ломтями режущими плоть и воздух полутемного зала, и атомными солнышками дискотечных шаров создавало такой причудливый колорит, что его можно было принять за замысел владельцев клуба.

Поначалу пребывание в этих гулких стенах, теснящих тела людей друг к другу, вызывает эмоциональный подъем. Кажется, что все можешь, что любое твое желание – неоспоримый закон. А потом, как и всегда, меня не то утомило, не то убаюкало волнами шума, и я потерял счет времени. Не осталось ни желаний, ни мыслей. Только ожидание. Может быть, даже не ожидание Кристины. Просто ожидание – чего-нибудь, что придет и изменит твое состояние, потому что сам ты уже на это не способен, да и не хочется тебе ничего менять. Преждевременная старость души проступает на поверхности твоего тела, а потом обволакивает и…

И ты словно засыпаешь. Да, засыпаешь. Несмотря на все обещания.

В последнее время я почти всегда сплю. Встаю, завтракаю, куда-то иду, что-то делаю, потом возвращаюсь, обедаю, снова что-то делаю – непрерывающейся чередой мелочей тянется моя жизнь – но я все равно как будто бы сплю. Ничто меня не трогает, не задевает. Даже Кристина – вот она блеснула в тот полусолнечный осенний день – и теперь меркнет, и свет ее с каждым днем все дальше, все бледнее и бессмысленнее, он затрется буднями и однажды раствориться во мгле, и больше ничего не будет. Просто не будет… Как же я замучился жить между жаждой чуда и страхом, что оно произойдет.

Я пробыл в клубе до половины двенадцатого. За это время и музыкальная группа, и подтанцовка успели смениться. Кристина так и не пришла. Выходя из клуба, я чувствовал облегчение. Однако длилось это не долго. Стоило мне свернуть за клуб (я уже раздумывал о том, как буду добираться до дома), откуда-то сверху меня окликнули. Я поднял голову и увидел Кристину. Она покачивалась на подоконнике, высунувшись в окно второго этажа почти до половины. На пальце она покручивала что-то блестящее.

- Я прождал тебя внизу весь вечер. Что ты там делаешь?

- М-м… Ждал меня весь вечер ты весьма интересным образом: ты опять пялился на меня. Правда, иногда отвлекался на свое пойло. Что я здесь делаю? Переодеваюсь, - она помахала тем самым блестящим, что было у нее в руке, и я понял, что это полумаска. - Это окно нашей гримерки. Кстати, если тебе интересно, концертный костюм я уже сняла, но ничего надеть еще не успела.

Хорошо, что на улице было темно: только после этих слов я заметил, что Кристина и в самом деле обнажена – по крайней мере, до пояса. Сложенные руки прикрывали грудь нарочито небрежно. Я немного смутился и задал девушке, наверное, самый дурацкий вопрос, который только можно было придумать:

- Тебе не холодно?

Кристина передернула остренькими плечами.

- Неа. Тут тепло. Подожди меня, я через пару минут спущусь.

С этими словами она исчезла в окне. Напрягая слух, я мог различить девичье шушуканье и смех. Вскоре Кристина снова появилась. На этот раз одетая, она вышла из-за угла, за которым находился служебный вход в клуб. Я подумал о том, что, раз она еще учится в школе, то ей еще наверняка нет восемнадцати и ее работа в клубе может быть незаконной. Хотя, какое тут «может быть»? Конечно, это незаконно.

- Проводишь меня? – спросила Кристина.

- Да, конечно. Пошли.

Уже стемнело. Зажглись фонари, но от них, терявшихся в кронах деревьев, толку было мало. Редкие автомобили, проносившиеся на запредельных скоростях, светом фар на несколько секунд лишали зрения. Впитывая земную влагу, воздух тяжелел, было душно. Мы шли по улицам города, ночи которого не запечатлеть моей камерой. Ночи здесь вообще плохо поддаются съемке, независимо от того, какое время года, но я все равно очень люблю ночной город. Впрочем, я люблю город любым. Как личность я урбанистический продукт. Я привычен к перспективам, замутненным смогом, и кадрированным деревьям, да и улица с высоты моего роста хорошо укладывается в правило третей. Но иногда кажется, что твоя реальность смастерена все-таки при помощи фотомонтажа. Например, сейчас я чувствовал себя вклеенным в ночной пейзаж улицы, по которой возвращается домой одинокая девушка.

- Все, дальше я сама.

- Кристина?

- С тобой скучно. Ты не рядом со мной, ты витаешь где-то. Так что до встречи. Думаю, в следующий раз нам удастся поговорить более продуктивно. И не беспокойся за меня, я тут живу совсем рядом. Договорились?