Король, который (не) умер

Глава двадцать пятая

Снаружи клокотала толпа.

Людовик наслаждался этим звуком – и тем, что ему удалось уведомить людей о выступлении короля так, чтобы здесь не собралась целая толпа дворянства и церковников. Луи не сомневался в том, что они присутствовали где-то в толпе, смотрели на собирающийся люд, словно коршуны, из узких бойниц и окон своих домов, храмов и монастырей. Король чувствовал их ненависть и непонимание. Они не сомневались в том, как именно сюда пришли все эти люди. Зов магии…

Зов их короля.

Людовик растянул губы в довольной улыбке.

- Вы считаете, - герцог Д’Арсан остановился совсем рядом, у окна, и спокойно смотрел на толпу измученных, уставших от голода людей, - что вольны принимать такие решения в обход вашего совета? Это довольно смело, Ваше Величество.

Людовику хотелось разбить окно, выглянуть наружу и заорать, чтобы эти люди, пришедшие сюда, наконец-то сняли маски. В каждом из них течет капля магии. Все сплетены тесными узами тайного, скрытого ведьмовства. Однако никто из них не решался это признать. Людовик знал, насколько трудно людям будет открыто, глядя правительству в глаза, признавать собственную одаренность; он не сомневался в том, что сила, которая течет в жилах пришедших сюда людей, гораздо больше, чем сила стражей, которые могут попытаться им помешать, но не стоит забывать о главном – о том, что им могут захотеть помешать, а люди не организованы, люди глупы…

Гость из Объединённой Державы, разумеется, тоже думал об этом. Он же видел, как его приняли в этом замке. Конечно, и ему, и сопровождающим его женщинам выделили богатые покои, к ним приставили стражу, но Людовик не сомневался: враг может таиться где угодно. Кажется, его гости прекрасно об этом знали. Риан не расставался со своей шпагой, и Луи чувствовал клубившуюся вокруг него магию, поднимавшуюся волнами и оседавшую на все поверхности вокруг. Девушки, сопровождавшие его, ни на миг не оставляли свои магические амулеты.

На них косились. Когда утром они присутствовали на торжественном завтраке, остальные дворяне с трудом заставляли себя есть. Кардинал Тома демонстративно удалился к себе в молельню, чтобы возблагодарить Небеса за их терпимость к человеческим грехам. Людовику было смешно, потому что небеса – это всего лишь что-то над их головами, и он очень сомневался, что специально для магов там выделены какие-то особенные молнии.

Однако Его Высокопреосвященство не мог нарушить то, что проповедовал. Он так демонстративно подчеркивал собственную верность религии, что отступить сейчас означало проиграть.

Но кардинал Тома не догадывался о том, что его будет ждать сегодня. Он смотрел на толпу из окна, и люди всё прибывали и прибывали. Сегодняшний день мог бы походить на день массовой молитвы, если б только Луи не затевал всё это с совершенно другой целью.

- Вы очень смелый человек, - отметил маршал. – Не знаю, как вы на это решились. Вы ведь понимаете, насколько это опасно?

- Опасно – собрать народ, чтобы обратиться к нему? – изогнул брови Луи.

- Не стоит притворяться, будто ничего не происходит, - мягко рассмеялся Риан. – Мне понятно, что вы собираетесь сделать. Вы хотите, чтобы народ был с вами.

- Разве это противоестественное желание для короля?

Маршал вздохнул.

- Отнюдь. До определенного времени мне казалось, что завоевать людей – это главный путь к успеху. Да что там! Единственно возможный. Я искренне верил, что нет других путей. Но мир меняется, и политики, знаете ли, тоже. Ваш подход оценили бы мои предки. Вы знаете, что король Шэйран умел повелевать людьми, ему достаточно было только выйти к ним и посмотреть на толпу. Его магия накрывала всех, и он мог вынудить подданных сделать всё, что ему вздумается.

- Его ненавидели за это?

- Отнюдь, - возразил Риан. – Его любили. Он редко использовал свой дар против людей. Они делали всё, чтобы ему не приходилось этого делать…

- Были покорны?

- Были верны. Это разное, Ваше Величество.

- Да, - согласился Луи. – Это абсолютно разное…

У него вдруг пересохло в горле. То, что он собирался сделать сегодня, могло разрушить судьбы этих людей. Тем не менее, он не собирался отступать и всё ещё надеялся, что у него всё получится. Это было наивно, да…

Очень наивно.

- Но в нашем мире мало завоевать народ, - промолвил вдруг Риан. – Я прежде считал, что это глупости. Их любви будет достаточно. Мой сын доказал мне, что это не так. Он сам ещё не уверен в том, что делает, но я не сомневаюсь в том, что он достигнет успеха. Некоторые правители, оставаясь в тени, имеют власти больше, чем те, кто выходит к народу… И произносит написанные ему на листике слова. Величие не только в магии. Величие в духе. Величие в том, чтобы вести свою страну… Вне зависимости от методов, которые выбираешь.

Луи хотел ответить какой-то дежурной уважительной фразой, но внезапно понял, что не может выдавить из себя ни слова. Сын? О каком сыне говорил Риан? Он же был бездетен… Впрочем, Луи знал, что маршал женился на вдовствующей королеве Объединенной Державы и правит страной, пока юный принц ещё слишком мал, чтобы взять бразды правления в свои руки. Будущему Шэйрану Второму всего пять. Вряд ли Риан говорит о нём.

А потом Людовик вспомнил о синих-синих глазах советника Шантьи. Сын свинаря… Дитя, в чьих жилах течет кровь древних королей. Почему-то Луи показалось, что Акрен далек от своего отца, просто знает о своем происхождении, но только сейчас он допустил, что кто-то может сознательно отринуть свою кровь. Зачем? Зачем это может понадобиться?