Хроники Марионеток. Сила Императора

Глава 7.3.

Когда Анхельм с Фионой закружились в вальсе, у Рин буквально раскрылись глаза. Теперь ей тяжело было представить более нелепое сочетание, чем она и Анхельм. Фиона же выглядела рядом с ним удивительно гармонично, словно самой судьбой ей было определено быть вместе с ним. Вывод, к которому она пришла в процессе своих наблюдений, привел бы в бешенство Фриса и Ладдара вместе взятых: Рин видела в принцессе будущую жену Анхельма. И это открытие настолько ее не удивило, что даже страшно стало, и сердце сжалось.

Они закончили танец, герцог проводил принцессу до королевской ложи и стал высматривать кого-то в толпе гостей. В одиночестве столь завидный кавалер оставался очень недолго: буквально полминуты спустя его взяли в оборот некая дама и ее дочка. После непродолжительного разговора герцог стал танцевать с дочерью. Рин прислонилась спиной к колонне и скрестила руки на груди. Ожидание грозило затянуться: герцог менял партнерш одну за другой, и не предвиделось момента, когда бы его отпустили.

– Скучаете? – услышала она знакомый голос и улыбнулась подошедшему господину Роберту.

– Не больше, чем обычно.

– В этой одежде я едва узнал вас. Вы производите впечатление… – он замялся. Рин вопросительно приподняла бровь. Роберт качнул головой, мол, не важно, и учтиво спросил: – Могу ли я предложить вам тур вальса, леди Эмерси?

– Виновата, но не могу ответить согласием. Я должна следить за безопасностью его светлости.

Роберт рассмеялся.

– Похоже, ему и впрямь грозит опасность от той юной графини. Глядите, как она к нему жмется… Эх, молодежь! Ни стыда, ни совести. Что же, если дама не соблаговолит, не смею настаивать. Но вы многое теряете, госпожа Эмерси! Такие балы – нечастое событие. Как бы то ни было, разрешите мне сделать кое-что, что скрасит ваш вечер.

Роберт добродушно улыбнулся и ушел к столам с напитками. Вернулся он с бокалом вина и виноградной тарталеткой, на которые Рин уже давно посматривала. Ужин-то был еще вчера!

– Благодарю, – улыбнулась она и принялась за угощение.

– Не стоит благодарности. Я рад получить от вас хотя бы улыбку, если уж танец с вами получит только герцог.

– Он не может, – качнула головой Рин.

– Отчего же? Не может быть, чтобы он не пригласил на последний тур вальса спутницу, с которой прибыл на бал.

– Я не спутница, я охрана, – в сотый раз повторила Рин, уже с некоторым раздражением и досадой. – Отчего теперь мужчины не принимают всерьез женщин, служащих в армии и департаменте безопасности? Раньше такого не было.

– Раньше – это когда?

Рин неопределенно пожала плечами.

– Женщина… – вздохнул Роберт, и его лицо озарила улыбка вдохновения. – Эфемерное создание, возвышенное, из мира чувств. К чему вам, прошу прощения, бегать с ружьем наперевес и смотреть в лицо войне, когда можно танцевать и наслаждаться видом мужчин, павших жертвами ваших чар и приносящих букеты к вашим милым ножкам?

С этими словами он обвел ее взглядом, от которого Рин стало неуютно.

– Разные женщины в разные времена приспособлены к разным занятиям, – возразила она и задумчиво погладила ленту ордена Селавира. – Для одной милее роза, а для другой револьвер – лучший цветок. Я всю свою сознательную жизнь, как вы выразились, смотрю в лицо войне.

– Мне жаль это слышать.

– А мне жаль было видеть это. Война не вокруг меня, она внутри меня. На войне погиб мой отец. И мой брат. Я единственная опора для моей пожилой матушки, только в моих силах защитить ее.

Роберт взял недолгую паузу, прежде чем ответить ей взглядом, в котором, казалось, замерцало искреннее уважение.

– Вы так молоды, но говорите вещи, вызывающие искреннее уважение! – медленно проговорил он и кивнул каким-то своим мыслям. – Позвольте спросить, за какие заслуги вы получили орден Селавира? Должен заметить, что никогда не видел его вблизи.

Она улыбнулась, рассмотрела орден и рассказала придуманную Орвальдом легенду:

– За противодействие военному перевороту в Вэллисе и спасение жизни высокопоставленной персоны, чье имя я не могу раскрыть из соображений тайны следствия.

– Как почетно! – серьезно покивал Роберт. – Но все же, Ирэн, мне нестерпимо жаль, что вы тоскуете здесь одна, когда его светлость…

– Кто это здесь тоскует? – веселый громкий голос грянул над самым ухом, и Рин от неожиданности отшатнулась.

– Ян! – возмутился Роберт. – Появляешься, как горнид из леса! Ты испугал нас.

– Нет-нет, – поспешила разуверить его Рин, оглядывая юношу, которого назвали Яном.

– Виноват! – поклонился тот, и взгляд его упал на ее ордена и погоны. Большие серые глаза стали просто огромными, щеки залила краска смущения, он не знал, куда себя деть и вытянулся по струнке. – Виноват, ваше высокоблагородие! Не извольте гневаться!