Эра Безумия. Песнь о разбитом солнце

Глава 14. Марионетки

Время рушило всякие преграды, навеки уносило события бала прочь от всех свидетелей. Многие уже начали забывать о произошедшем, как о страшном сне забывает ребенок, только проснувшийся и оказавшийся на руках матери. Все менялось, все оживало. Весна, подобно магии, меняла Петербург: ледяные ручьи сменяли насквозь промерзшие от льда склоны вблизи пригородных озер, на омертвевших черных сухих ветках неожиданно распускались нежные зеленые листочки, застывший тяжелый от холода воздух наполнялся легкостью и свежестью.

Дни превращались в недели, а недели слагались в месяцы. Так прошло полгода, и настало то время, о котором так долго грезил тайный советник. Он желал как можно скорее обвенчаться с Анной Николаевной, за данный период изменившейся в лучшую сторону. Кроме плоского живота, ныне округлившегося и ставшего более заметным, изменения претерпело и лицо девушки: легкий здоровый румянец мягко покрывал ее немного впалые щеки, счастье застыло в изумрудных глазах, а губы утратили роковой алый цвет, сменив его на сочный розовый оттенок неба на закате дня. Ее огненные волосы впервые за всю жизнь потускнели и приобрели естественный отлив темного меда. Изменилось и ее поведение. Она стала несколько рассеянной, погруженной в долгие раздумья об одной ей известной теории. Красавица стала результатом коварного необдуманного, но превосходного эксперимента Александра Леонидовича, о котором он даже не догадывался сам. Смысл заключался лишь в проверке извечной человеческой привычки менять других, губить, ломать их и возрождать совсем иными. Он почти до неузнаваемости изменил Анну, прекратив ее из наивной смелой девочки в сдержанную задумчивую молодую женщину.

Однажды, где-то в конце мая, ложась в постель, Лагардов с интересом наблюдал за уставшей от долгой дневной прогулки с Алешей девушкой. Анна Николаевна сонно расплетала длинную косу, а потом охотно сбрасывала на пол ночное платье.

После этого она легла возле него, устроившись под боком, словно ища ласки. Граф поймал себя на мысли, что безумно соскучился, ибо в министерстве, где последней новостью оставался его поступок на балу Белоровых, не происходило ничего интересного. Пока красавица засыпала, мягко обхватив ручками его плечо, он решил: людям нужно расставаться хоть на короткий промежуток времени. Они любят терять друг друга, проклинать и ненавидеть… а потом, лежа в постели тихой лунной ночью, вдыхая сладкий аромат теплой темноты, притягивать к себе хрупкое создание и засыпать, чувствуя жар нежного тела подле себя…

Александр Леонидович жил каждым мгновением, проведенным с девушкой. Порою он старался пораньше покинуть министерство, забирая часть документов с собой, чтобы потом дома разобрать их. Со временем ему пришлось забыть о Белоровых, которые день за днем становились чужими друг другу. Дом их все глубже проваливался в яму ссор и обид. Тайный советник, уже месяц хлопотавший перед одним епископом за хотя бы маленькую возможность венчания с Анной Николаевной, просто перестал смотреть в сторону соседнего поместья. К концу августа графу удалось решить эту проблему, добившись того, к чему он шел все семь лет. Увы, мы живем в мире, где изгонять бесов нужно не из обычных людей, а из священнослужителей.

Тогда мужчина насовсем забыл о госпоже Белоровой и ее семье. Правда, за пару дней до венчания в небольшом письме, переданном через слуг, Лариса Григорьевна попросила его явиться к ним. Тем утром Александр Леонидович долго не мог проснуться, как бы Анна не старалась привести его в чувства. Голова его утопала в мягкой подушке, короткие темные волосы, по привычке зачесанные назад, за ночь изрядно растрепались, и короткие локоны спадали на лоб, едва касаясь острого кончика носа. Он спал, так мило и безмятежно… Девушка сразу лишь улыбнулась. Мужчина всегда так спал, положив одну руку на грудь, а другой обнимая ее за плечики. Но стоило ей коснуться губами его щек, как страх мгновенно овладел ею. Бледная кожа тайного советника показалась ей слишком холодной, слишком белой. Дыхание едва было уловимо, но этого красавица почти не заметила. Она обратилась к нему, ласково произнеся его имя, — граф не ответил. Анна Николаевна закричала — он не отреагировал. Страх… паника… Ей не хотелось верить в это. Дрожь пронеслась по телу, испуг затуманил разум. Отчаявшись, она в надежде отвесила ему пощечину и бросилась к запертой двери. Пока искала ключ, услышала мягкий шепот за спиной:

— Боюсь огорчить тебя, но я не умер!

Легкая усмешка прозвучала в его голосе, мрачная улыбка скользнула по губам. Анна Николаевна резко развернулась, прижалась еще помнящей жар ночных объятий спиной к холодной двери, невольно опустилась на пол, обхватывая руками колени и смеясь, как сумасшедшая. Раскаленное безумство подкатывало к ее горлу, смешивалось с холодным разумом, распалялось тенью тревоги и вызывало истеричный смех. Ошеломленный мужчина не сразу заметил, что просто так она не сможет успокоиться: страх, может быть, оставил девушку, но не крошечное беззащитное существо, все чаще берущее власть над ее эмоциями. Он поднялся, накинул халат и опустился на пол рядом с ней, ловкими движениями завязывая пояс. Мягкие прикосновения еще неокрепших после сна рук привели Анну в чувства. Она всхлипнула, закупила губу и протянула ему записку, в которой княгиня Белорова требовала его явиться сегодня.