Ремесло Теней: Игла Дживана

Глава 34. Ремесло Теней

Первой моей мыслью было: «Неужели?». Секунды проходили в тишине, а я тупо смотрел в темноту у себя под ногами и все никак не мог поверить, что Аверре мертв. Чувство недоверия боролось с облегчением, хотя финал казался настолько неправдоподобным, насколько это вообще могло быть. Рядом надоедливым светляком плавал слабеющий световой шарик. Он трепетал и помаргивал, будто свечка на ветру, но не гас, поскольку некоторая часть моего «Я» все еще оставалась сосредоточенной на поддержании горения.

Тут я вспомнил, что не один.

Подняв взгляд к уступу, я увидел Эйтн, чей образ отбрасывал дрожащие тени в неровном свете моего энергетического факела. Ее рука, сжимавшая бластер, все еще оставалась вытянутой, а губы сурово сжатыми, и только слезинка, скатившаяся вниз по щеке, оставила за собой блестящий след, подсказав, что она сделала.

– Эйтн? – спросил я очень тихо, кажется, впервые обратившись к леди Аверре по имени.

Эйтн не отвечала, по-прежнему глядя сквозь меня, куда-то в подпространство между пластами бытия. Я догадывался о том, что она там видела, но из вежливости и сострадания спрашивать не стал. Тут нечем было помочь. И если бы слова благодарности имели какое-то значение, я бы их произнес.

Не скажу, сколько мы простояли над пропастью. В душе я радовался счастливому избавлению, но рта раскрыть не смел до тех пор, пока Эйтн не опустила бластер.

– Эйтн, мы должны выбираться. Надо посмотреть, что творится наверху. Надо… – последнюю фразу я не стал договаривать сознательно, поскольку рвался узнать, что Аверре сделал с моей мамой, но испытывал стыд за то, что из-за меня Эйтн пришлось лишиться дяди.

Сказать по правде, это был первый раз, когда я признал вину.

Вдруг высоко над нами разгорелся настоящий огненный шар, такой мощный, что осветил практически каждый уголок сырого и мрачного урочища, окатив наши продрогшие тела мощной волной тепла. И голос, прозвучавший за ним, до краев наполнил меня покоем:

– Сет?!

– Мам! Я здесь!

– Все в порядке?

Я не успел ответить. Задрав голову кверху, старался разглядеть за слепящим сиянием шара лицо матери.

– Эпине, где Эйтн? – это был Занди.

– Да тут она, – откликнулся я, бросив на леди Аверре быстрый взгляд, – рядом стоит.

– Эйтн?! – прокричал Занди. – Вы целы?

Я не ждал, что она осчастливит его ответом, но, видимо, натура Эйтн к тому моменту уже успела взять верх, и она совершенно будничным тоном произнесла:

– Да. Мастер Аверре убит, но я бы хотела, чтобы вы поскорее вытащили нас отсюда. В моем нынешнем положении весьма неудобно снова заставить эту штуку работать.

Речь, разумеется, шла о подъемнике.

– Не беспокойтесь, – тут же отозвался граф. – Я сейчас что-нибудь придумаю.

Что ж, энтузиазму Занди можно было позавидовать. В надежде, что он не предложит веревку из минновых лиан, я увидел, как мама, пригасив свет фонаря, спокойно отодвинула графа от края и спорхнула вниз. С легкостью пушинки, она приземлилась на запястье статуи рядом со мной.

– Ты цел? – Она схватила мое лицо в ладони и внимательно осмотрела.

– Мам, я нормально, ты лучшее ее осмотри, – я указал на Эйтн, при более ярком освещении, походившую на приведение.

– Тебе нужно на воздух, милочка, – заметила мама. – Занди, ловите ее.

Легким движением руки она заставила текучие потоки Теней уплотниться вокруг Эйтн подобием энергетического бутона и вознести ее наверх прямо в распростертые объятья графа.

Едва получив в руки предмет своего обожания, Занди увел леди Аверре прочь, а мы с мамой остались вдвоем. Мы и не говорили. Просто смотрели – то друг на друга, то на письмена и знаки, пестревшие вокруг на стенах. Эти иероглифы особенно заинтересовали маму.

Наконец, когда стоять, балансируя над пропастью уже не было мочи, я предложил:

– Давай убираться отсюда. Меня от этого места просто дрожь берёт.

Однако ответ оказался не таким, как я ожидал. Она сказала:

– Я до сих пор не верю, что эти существа действительно когда-то существовали… Тебя разве это не захватывает?

Я немного помялся, прежде чем выдавить:

– Не особенно. Все эти легенды и древние артефакты, конечно, интересны, но я предпочитаю разговаривать о них в более уютной обстановке.

Мама негромко рассмеялась.

– А ты не любопытен, – сказал она, спустя мгновение.

Я ухмыльнулся. Если бы она только знала… Впрочем, я рисовал перед собой массу возможностей, при которых мы могли заново узнать друг друга и, может быть, возродиться той маленькой, но прочной семьей, которой были когда-то.

– Нельзя все вот так оставлять, – между тем сказала она, заставив меня поперхнуться воздухом от недоумения.

– О чем ты, мам?

Выйдя на самую узкую часть ладони, она, присев у чаши, обернулась:

– Игла все еще внизу. Мы не можем допустить, чтобы она так там и осталась. Ее следует достать и непременно уничтожить.