Сердце Севера

Пустые обещания

Не думала она, что вернется в медицинское крыло так скоро. Всего ничего прошло с того момента, как Лида радостно покинула надоевший ей лазарет, и вот, она снова тут.

Правда, причина была менее серьезной – врач, осмотрев рану, сказала, что связки и вены не пострадали, основной удар пришелся на кость. Однако наложила тугую повязку и запретила писать пострадавшей рукой, по меньшей мере, две недели.

На этом какое-либо внимание к Лидиной персоне закончилось: весть о внезапно проснувшейся девушке-вайте уже облетела всю Академию – за дверьми лазарета толпилось огромное количество студентов, однако допустили лишь Йохана с Хауком, да девушку с профессором, нуждающихся в перевязке.

Несмотря на это оживление, в лазарете было тихо: Герхард негромко переговаривался с врачом, Хаук стоял у двери палаты вайтов, а Йохан…

Лида еще никогда не видела его таким взволнованным. Более того, она никогда не видела, чтобы человек так быстро менялся: еще минуту назад он был обеспокоен нападением на нее, а стоило этому посыльному сообщить, что та девушка, Эмилия, проснулась, как парень мгновенно позабыл обо всем на свете, без предупреждения рванувшись в больничное крыло.

И эта перемена неприятно ее удивила.

Лида скучающе изучала собственную туго забинтованную руку, испытывая глухое, глубоко затаенное раздражение. Черт возьми, а ведь на нее только что напали! Не появись вовремя Герхард, Лида бы наверняка была серьезно ранена, но, в отличие от вайтов, она бы не впала в долгий сон, а всего-навсего умерла.

Хотя, кому какое теперь дело.

Она соскользнула с койки и сделала несколько шагов за ширмой. Выходить из лазарета, чтобы протискиваться сквозь толпу обеспокоенных судьбой незнакомой ей Эмилии, Лида не хотела, однако сидеть тут в полном одиночестве ей тоже не особо улыбалось.

Девушка осторожно выглянула из-за ширмы: дверь в палату была приоткрыта, и Хаук, кажется, куда-то отлучился.

На цыпочках она пробралась туда, и, прижавшись к стене, робко заглянула в комнату.

В воздухе витал едковатый запах лекарств и обеззараживающих веществ, от того особенно сильный, что в помещении не было никакого движения. Сквозь небольшие окна, расположенные почти под потолком, пробивались косые солнечные лучи.

Йохан сидел на табурете рядом с больничной кроватью, держа в своих ладонях тонкую, иссохшую руку девушки, лежащей в постели. Низко склонившись над ней, парень что-то шептал ласковым, невыразимо нежным голосом, печально, как-то вымученно ей улыбаясь.

Кажется, Эмилия тоже что-то отвечала, но голос ее был таким слабым, что звучал как шелест ветра.

Почему-то Лида ощутила, как горло ей сдавливает.

Чьи-то руки легли на ее плечи и мягко потянули девушку назад, прочь от зрелища, ей не предназначенного.

– Давай не будем им мешать, м? – непривычно тихо попросил Хаук. – Идем.

…

Они сумели выбраться из больничного крыла обходным путем: оказалось, что выйти можно было не только через парадные двери – черный ход привел их в длинный темный тоннель, выведший спутников в одну из галерей Академии.  Все время в пути они молчали, каждый, очевидно, размышляя о своем.

Лида, ставшая свидетелем той трогательной сцены, мучилась, чувствуя одновременно угрызения совести за свою бестактность и все то же обидчивое раздражение – Йохан, тот самый Йохан, который всегда ставил дело превыше каких-то сентиментальностей, сейчас тратил время на…

Она тяжело вздохнула, стискивая и разжимая кулаки.

Хаук поглядывал на нее, но разумно предпочитал молчать.

В конце-концов Лида не выдержала.

– Кто это?

Парень сунул руки в карманы и неловко дернул головой, отбрасывая длинные волосы назад.

– Кто именно?

– Ты знаешь, о ком я говорю, – стараясь, чтобы не прозвучать слишком настойчиво, произнесла девушка. – Эмилия. Вайт. Кто она?

– Просто знакомая, – Хаук пожал плечами, и человеку, не особо хорошо его знавшему, могло показаться, что парень говорит искренне, однако Лида уже достаточно хорошо его знала.

– В прошлый раз ты меня чуть не пришиб, когда я интересовалась, как ее здоровье, – напомнила она. – А еще Э… один вайт говорил странную вещь о Йохане, когда это с ней случилось, – напрягая память, Лида нахмурилась и потерла виски, чувствуя, как при этом болит рана на руке. – Нечто вроде: «как может он так спокойно себя вести». Извини, Хаук, но дело тут неладно.

– Йохан меня по голове не погладит, – попытался отшутиться парень, но Лида остановилась, здоровой рукой удерживая его за край рубахи. – Ну хорошо, – он почесал затылок. Дело в том, что Эмилия, она, как бы… – Хаук вздохнул, мысленно смиряясь со своей участью, – она была девушкой Йохана.

Несмотря на то, что Лида готовилась к чему-то подобному, это признание заставило ее сердце пропустить удар.

– Два года, – добавил парень. – Но они расстались в конце прошлого семестра, и я… я без понятия, почему. Йохан отказывается об этом говорить. Знаю лишь, что он узнал об Эмилии нечто… что-то очень серьезное. Потому что они были превосходной парой, даже конунги признавали это. И мы надеялись…

Он кашлянул и замолчал, размышляя, стоит ли продолжать, или Лида и так узнала достаточно.

– Говори, – требовательно сказала девушка. – Я хочу знать все.

– Мы надеялись, что подобный союз сможет стабилизировать ситуацию и снять напряжение между вайтами и людьми. Ну знаешь, все же любят подобные истории.

Лида усмехнулась.

– Тем не менее они окончательно разорвали отношения тогда. Йохан сильно переживал, несмотря на то что именно он был инициатором расставания. А когда на Эмилию напали и выяснилось, что кто-то еще и навредил ей своими рунами, – Хаук не сдержал многозначительно взгляда, больно кольнувшего девушку. – Он был в гневе. Даже очень серьезно предлагал ректору тебя исключить.

Лида низко опустила голову и стиснула раненое предплечье, чувствуя, как слезы давят на горло.