Проверка на отцовство

Глава 11

— Роды? — не глядя на меня, спросила женщина.

— Одни, — быстро ответила я и тут же поправила себя: — Вторые будут.

— Беременность?

— Тоже вторая, — тише ответила, внутренне сжимаясь и надеясь, что врач не задаст еще один коронный вопрос всех гинекологов, и тут же прозвучала именно ожидаемая мной фраза:

— Со скольки лет живете половой жизнью?

— С восемнадцати, — облизав губы, ответила ей и тут же скосила взгляд на Глеба, он сидел на соседнем стуле и задумчиво разглядывал круглый календарик-брошюру, которую взял на столе врача.

Обычно по таким штуковинам перинатологи расписывали графики предполагаемых обследований. Точнее, все обследования и сроки были там уже написаны, оставалось только покрутить картонку, чтобы в нужное окошко встала дата начала беременности, и тогда во всех остальных появлялись нужные даты и сроки.

Я вздохнула с облегчением оттого, что Вавилов не прислушивался к словам врача, и продолжила отвечать на стандартные вопросы. Все было бы проще, если бы я принесла с собой не только обменную карту, но и ту, которую на меня завели в женской консультации. Возможно, и анализы сдавать бы не пришлось, но мне опять выдали уйму направлений на кровь и прочее.

— А теперь давайте поговорим, — выдохнув, женщина сложила ладони на столе и внимательно на меня посмотрела. — Я в очень редких случаях веду беременность с таких маленьких сроков. Обычно лишь после тридцатой недели, но, возможно, так будет лучше: чем раньше ко мне обращаются роженицы, тем им проще довериться мне во время родов.

— Вы принимаете роды? — удивленно спросила я и только тогда поняла, к чему именно вела женщина.

Ну конечно, в нашей женской врач-перинатолог всегда был один, а роды принимал кто-то другой, с кем повезет и в чью смену попадешь.

Здесь же…

Я опять осторожно глянула на Вавилова, но тот по-прежнему крутил в руках календарик и то ли совсем нас не слушал, то ли старательно делал вид.

Здесь были связи и деньги.

— Да, я буду принимать у вас роды. Если, конечно, никаких форс-мажоров не случится, но не будем об этом. Давайте пока разберемся с тем, что есть. Судя по УЗИ, у вас все хорошо, но я бы посоветовала вам бросить кормление. Понимаете, приход молока сопровождается сокращением матки, а это может спровоцировать угрозу выкидыша.

— Что? Как бросить? — Я сжала ладонями колени и чуть спокойнее продолжила: — Моя дочь еще слишком маленькая.

— Да, я все понимаю, — с теплой улыбкой кивнула женщина, — но многих с полгода переводят на смесь. В этом нет ничего страшного.

— Но сейчас же у меня все хорошо? Так?

— Так.

— Тогда я не понимаю, — замотала я головой. — За два месяца ничего не случилось, почему сейчас должно случиться? Тем более я читала, что многие кормят всю беременность, а после рождения кормят уже сразу двоих, и ничего страшного, — я начала частить, но, встретившись с мягкой улыбкой и с уставшим взглядом женщины, поняла, что занимаюсь ерундой, убеждая ее в чем-то.

— Олеся Игоревна, это рекомендации. Мы всегда стараемся максимально обезопасить течение беременности. Даже если нет никакой угрозы, лучше перестраховаться, — женщина говорила со мной, словно с неразумным ребенком, и я с трудом сдержалась, чтобы не ответить на ее высказывание с грубостью, но все же хотела отстоять свою точку зрения. Открыла рот, желая возразить, когда раздался голос Вавилова:

— Мы вас услышали, Елизавета Максимовна.

Я посмотрела на мужчину и, встретившись с ним взглядом, почувствовала, как сердце начало стучать в ушах. Вавилов смотрел на меня с решимостью. Черт! Не хватало мне только его тирании. Я упрямо поджала губы и отвела взгляд.

Мы с ним не перекинулись и парой слов. Вчера он сбросил сообщение с временем приема, а сегодня, стоило мне показаться из подъезда, он вышел из машины, поприветствовал меня кивком головы и открыл пассажирскую дверь.

Все.

Больше мы не общались. Весь путь до клиники мужчина смотрел на дорогу. Я тоже не спешила обмениваться с ним любезностями, но вопрос по поводу няни так и горел у меня на языке, грозя сорваться в самый неподходящий момент.

— Можно ли ей поднимать на руки ребенка, ведь, насколько я знаю, тяжести для беременных табу? — голос мужчины был холодным и задумчивым, а я мысленно пожелала ему заполучить несварение, лишь бы он только отстал от меня со своим контролем. Контролем, который он даже не пытался замаскировать под заботу.

— Вообще, да, три килограмма. Максимум пять. Но мы же с вами прекрасно понимаем, что ребенка, который еще не ходит, приходится часто носить на руках. Конечно же, это лучше минимизировать, но исключить нереально.

— И еще, я хотел у вас поинтересоваться, какой вред могли нанести ребенку противозачаточные таблетки? — Мужчина вцепился взглядом в Елизавету Максимовну, словно это она сама наносила тот самый вред, а я прикрыла глаза, желая провалиться сквозь землю. Или еще дальше.

— Существенный, — сухо ответила женщина и, судя по всему, тут же обратилась ко мне: — Как долго вы принимали таблетки?

Я так и не открыла глаза. Мне было страшно говорить правду при Глебе, и в то же время я прекрасно понимала, что соврать врачу не могу.