Звезда

35

На тренировке Палыч удивил: рассказывал нашим, как я отличился. Но стоило мне появиться – я чуть опоздал, как сразу умолк, ещё и вякнул:

- А ты давай не расслабляйся. Опаздывает он! В апреле областной турнир по мини-футболу начнётся. Это тебе не мячик со школьниками гонять.

Зато в школе настал мой звёздный час. Репортаж о турнире прошёл в местных новостях, и мою сияющую физиономию показали крупным планом. Так что каждый встречный поглядывал на меня с неприкрытым восхищением, даже те, кого я вообще не знаю. А Иван Артемьевич и вовсе отчебучил:

- Наша гордость! – гаркнул он, встретив меня в вестибюле, и похлопал по плечу. – Звезда!

Даже строгая физичка сподобилась отвесить комплимент:

- Молодец, Олег!

Голубевская и раньше-то ходила со мной повсюду, а теперь вообще как приклеилась.

- Ты –  мегапопулярный! – восклицала она и радовалась.

Однако слава вещь приятная, но недолговечная. Так что через неделю от бурных восторгов остались одни воспоминания.

Близился февральский праздник, и Голубевская заранее планировала, как, где и с кем его отметить.

- Можно на турбазу махнуть, - предложил Яковлев. – Всё равно потом воскресенье.

Я в обсуждении не участвовал, потому как никуда ехать не собирался. Главным образом из-за материальных соображений. Родители дошли до того, что перестали выдавать мне даже на мелкие карманные, собственные накопления я потратил, а игры за деньги в ближайшие дни не светили.

Так что турбазы и всё такое прочее мне в обозримом будущем не по карману. Поэтому я сразу отказался, но, естественно, причину выдумал совсем другую. Не позориться же!

Но Голубевской, по её словам, безумно хотелось меня поздравить. Поэтому договорились так: сначала, часа в четыре, забуримся в пиццерию рядом с «Баргузином». Посидим там пару часиков, а оттуда они рванут на турбазу, ну а я… поплетусь домой. Грустный, одинокий, но хотя бы поздравленный.

Пиццерию выбрал, понятное дело, я, сославшись на дефицит времени, а на деле это всё, что мог себе позволить на жалкую пятихатку, которую и так-то с трудом выпросил у отца. Наташка, собственно, и не возражала: уже успела привыкнуть к заведениям уровнем пониже, чем те, что посещала прежде.

Мальцев, Потанина и Сачков тоже согласились. Доте, по-моему, вообще безразлично, где торчать в телефоне. Вот только Яковлев скривил физиономию, мол, что мы забыли в этом хлеву, забегаловке для нищебродов. Вот ведь урод!

- Ну если ты такой нежный, можешь и на улице подождать, - предложил я.

Больше Яковлев не возникал, только царапнул неприятным взглядом. Чувствую, когда-нибудь я с ним схлестнусь.

Мы облюбовали угловой диванчик. Взяли пиццу, салаты, пиво. Яковлев же ещё и первым набросился на пиццу. Потанина с Голубевской переглянулись, пошуршали пакетами и выудили оттуда праздничные свёртки: нам с Мальцевым большие, остальным – маленькие.

Мы тут же сорвали банты и развернули шелестящую упаковку. То ли девочки не желали никого обидеть, то ли фантазия не работала, но у всех оказалось одно и то же: как говорил Серёга Шевкунов, мыльно-рыльные принадлежности. Всякие лосьоны, пена, вода.

Ну, мы, понятно, изобразили счастье, расцеловали девчонок и приступили непосредственно к празднованию. И тут я допустил прокол.

Мне позвонили пацаны из клуба, и я, не подумав, оставил телефон на столе. И, как назло, не прошло и пяти минут, как сотовый снова завибрировал. Рядом со мной сидела Голубевская, которая сразу метнула взгляд на экран, где высветились имя и фото Дубининой.

В первый миг Наташка опешила, даже растерялась, но надо отдать должное её самообладанию – почти тут же взяла себя в руки.

- Ответь, - говорит.

- Не хочу, - сказал я.   Мне действительно не хотелось с Дубининой разговаривать.

- Что так? – насмешливо спросила Голубевская. – Нехорошо заставлять девушку ждать.

- Да плевать.

- Да ну! Вот если мне плевать, то у меня её номера в контактах нет. Не говоря уж о фотке. Кстати, здесь она очень даже ничего. Я даже не сразу узнала. Ты снимал? Постарался, гляжу. Ракурс такой...

Видно было, что Наташка хоть и держала насмешливый тон, но чувствовала себя уязвлённой и явно стремилась загнать меня в угол. Остальные тоже притихли, даже Сачков. Я и вскипел:

- Да, я! Я что, вчера её фоткал? Это когда было-то? Что ты устраиваешь здесь? Это было тогда, когда ты со мной даже не здоровалась. У тебя вон на Саню в телефоне тоже фото стоит – мне теперь в позу встать?

- Ой, ну только не надо. Мы-то с Веркой из-за Сани не дрались.

Я стал раздражаться.

- Слушай, если бы мне нравилась Дубинина, а не ты, так я бы и встречался с ней, а не с тобой.

- Тогда почему она тебе названивает?

- А я-то откуда знаю!

- Ну так спроси!

- То есть?

- Перезвони и спроси, нафига она тебе звонила. И скажи, чтобы отстала уже. Если, конечно, всё, что ты говоришь, – правда.

Вот так запросто загнала меня в угол. И смотрит выжидающе, и остальные тоже уставились.

- Да не хочу я ей звонить! Что за бред!

- Неужели? А может, ты просто при мне не хочешь с ней разговаривать? А может, и дел у тебя никаких нет и вместо турбазы ты решил скоротать вечерок с ней?

- Ты чушь несёшь!

И по закону подлости Дубинина перезвонила снова. Что оставалось? Ответил, взвинченный донельзя:

- Чего тебе?

- Я поздравить хотела, - растерянно пролепетала Дубинина.

- Меня есть кому поздравить, тебе, как я понимаю, тоже есть кого поздравлять.

Я сбросил вызов и повернулся к Голубевской:

- Довольна?

- Почти.

- Почти?

- Фотку её удали. Или…

- Не надо или, - оборвал я её.

Затем демонстративно удалил контакт Дубининой из телефона. Вообще-то её номер я и так наизусть помнил, но Голубевская прямо возликовала. И без разницы ей, что всё настроение мне испоганила. Чтобы развеяться, я приналёг на пиво. Хлопнул стакан, следом другой. Всё думал, когда они уже на свою турбазу свалят.