Русалочка и хромой

Голос русалочки

-Фейерверки! Салют! – заволновалась нарядная толпа, услышав, что распорядители праздника приглашают гостей на улицу. Всем хотелось своими глазами увидеть невероятное зрелище, обещанное мастерами огненного дела.

Поток людей хлынул через широко открытые двери, позабыв на время о ночном морозе: даже зима не могла бы согнать с лиц столь жаркий румянец. После душного павильона воздух казался пьянящим как игристое вино, которого в ту ночь было выпито немало.

И только ловкий танцор в сине-золотом наряде, уворачиваясь от чужих локтей и перебегая от колонны к колонне, двигался в обратную сторону, словно ему не было никакого дела до огненных забав. За ним покорно следовала хрупкая маленькая фигурка в искрящемся зеленовато-синем платье. Иногда рыжая головка растерянно поворачивалась вправо-влево, словно девушка искала кого-то взглядом, позабыв, зачем здесь оказалась и куда ее ведут. Но никому не было дела до ее сомнений и страхов – все стремились наружу, к ночному небу, которое вот-вот должно было разгореться тысячами разноцветных огней.

-Славно мы всех обхитрили, - засмеялся принц, когда они с русалочкой очутились в пустом темном зале, где догорали последние свечи. – Наконец-то мы одни!

И он торопливо, властно поцеловал Бекко, притянув ее к себе.

-Знаешь ли ты, мой найденыш, что я ценю в людях прежде всего? – спросил Эрик оторвавшись от нежных губ девушки и снимая с ее бледного лица полумаску. – Последний год многому научил меня, и я понял, что главное в людях – верность. Ты предана мне всем сердцем, я знаю это. Мы встретились на берегу моря, и я понял, что никогда и никто не смотрел на меня с такой любовью. Рядом был твой муж, но эти глаза говорили мне, что позови я тебя – и ты пойдешь со мной куда угодно, без сожаления оставив прежнюю жизнь. Все в твоей жизни ничтожно в сравнении с любовью ко мне – такой дар может предложить не каждая девушка. Ты часто вспоминалась мне после той встречи. Ведь я чуть не потерял тебя – и вновь нашел, словно сама судьба предназначила нам быть вместе. Ты простишь мне все, и будешь рядом, даже если твои ноги будут в крови, как сегодня. За это я люблю тебя, и буду любить всегда – даже когда женюсь, ведь твое сердце вынесет все – даже необходимость делить меня с кем-то еще. О, это редкое сердце, равного которому нет – словно бриллиант среди стеклянных безделушек, оно никогда не даст трещину, как не испытывай его на прочность!..

Он не заметил того, что взгляд русалочки давно уж стал отсутствующим – она опустила голову, словно смутившись, но вовсе не стыд заставил ее отвернуться. Что-то мрачное, недоброе зарождалось в глубине огромных глаз Бекко - вовсе не таких покорных и восторженных, как запомнилось принцу, - и теперь они походили на море, обманчиво спокойное перед приближающимся штормом.

-Ну же, иди ко мне, - рассмеялся принц, прижимая ее крепче. – Я знаю, что ты могла меня ждать вечно, но зачем же медлить сейчас?..

Но Бекко внезапно отстранилась от него, и шагнула назад, глядя угрюмо и зло.

-Что с тобой? – принц подался вперед, чтобы взять ее за руку, но девушка вновь попятилась. – Ты испугалась? Но чего? Здесь нет никого, только ты и я, и никто нас не увидит… Ваноцца знает, что ты любишь меня, и не будет гневаться – ей так нравятся твои прекрасные волосы и твое личико, что она, пожалуй, согласится даже на то, чтобы ты спала в нашей супружеской постели!..

Но Бекко решительно покачала головой, и повернулась, чтобы уйти.

Эрик, растерянный и раздосадованный, схватил ее за руку, выкрикнув что-то злое: отказа он не ждал.

-Что за капризы? – спросил он, тряхнув девушку так, что та едва не упала. – Разве не ты сама хотела, чтобы это случилось?

Бекко дернулась, пытаясь высвободиться, но у нее не получилось – Эрик держал ее крепко.

-Если это была шутка, - процедил он сквозь зубы, - то она слишком затянулась для того, чтобы казаться смешной. А я не люблю, когда кто-то портит веселье, к которому я так хорошо подготовился.

За окном полыхнули первые отсветы фейерверка, грохот и шум смешались с радостными криками. А горла принца Эрика коснулось тончайшее лезвие хорошо наточенного кинжала.

-Я ваш советник, - негромко произнес Ленне, стоявший позади принца. – И дам сегодня вам свой самый ценный совет, ваше высочество. Оставьте в покое мою жену. Она не желает, кажется, вашего внимания, а я, каюсь, приучил Бекко к тому, что к ее желаниям прислушиваются.

-Хромой! Не настолько велик мой долг перед тобой, чтобы ты сберег после этого свою голову! – прошипел принц, захлебнувшись от злости, но не решаясь двинуться с места. – Не думаешь ли ты, что я прощу тебе эту дерзость?!

-Не думаю, - спокойно отвечал Ленне. – Но мне, признаться честно, наплевать. Жизнь с недавних пор стала мне надоедать. Жены моей вы сегодня не коснетесь – в этом я могу поклясться. А что будет далее – не столь уж интересно. Иди, дочь моря. Ты свободна.

-Не убьешь же ты меня в самом деле, - сдавленно рассмеялся принц, нехотя разжимая пальцы, оставившие на белой коже русалки кровоподтеки. – А поутру тебя повесят, слышишь?

-Слышишь, Бекко? У тебя есть время до утра, - Ленне не удостоил его ответом. – Торопись. Мир не так уж тесен, и если ты не обрела счастья со мной или с ним – найдется что-то иное, поверь.

Русалка, освободившись, замерла, глядя на хромого, и он прикрикнул на нее, совсем как тогда, когда приказывал беречь больные ноги:

-Иди! Мне без нужды твои страдания, и жертвовать ради меня ничем не нужно, поняла?

-Ты покойник! – снова засмеялся Эрик. - Тебя казнят за государственную измену, обещаю!

Эти слова, казалось, помогли Бекко очнуться: она согнулась, словно ее ударили в грудь, а затем закашлялась, держась за горло. Мало-помалу она выпрямилась. По подбородку ее текла струйка крови, а глаза светились: мертвенно-синий фосфорный ободок, кораллово-алый зрачок – злые, нечеловеческие.