По воле короля

Глава 7. Уроборос

Насколько герцог Гренстон поначалу медлил, настолько же стремительно затем шагнул вперёд и взял руки навязанной невесты в свои. Так быстро, что от его движения заколыхался подол жемчужного платья Лиссандры.

Руки мужчины были сухими и тёплыми в отличие от холодных ладошек девушки и влажных рук её отца. От контраста по коже предплечий принцессы пробежали мурашки, и она резко выдохнула, осознавая до конца своё положение. Ничего изменить нельзя. Разве что Единый вмешается. От этой мысли, больше похожей на самообман, в груди вдруг сжалось сердечко. И Лисса с отчаянной надеждой посмотрела в равнодушные глаза жениха.

— Велик Единый! — отчетливо и торжественно начал свою речь старый жрец. В руках он держал белые ленты. Перед жрецом на алтарном камне стояла хрустальная чаша с прозрачной жидкостью и лежал серый хлеб. — Сегодня, в третий день месяца серпа одна тысяча восьмой с полтиной сотни от сотворения Срединных земель, герцог Эрик Гренстон — глава рода, прозванный Беспощадным за неотступность в делах ратных, берёт в жены герцогиню Лиссандру — старшую дочь герцога Аугусто Наурийского. Поднимите руки.

Пара стояла лицом друг к другу и боком к алтарному камню и к свидетелям.

Эрик смотрел прямо на невесту и пытался понять, что он чувствует рядом с этой девушкой. Внешне она его не привлекала, но и не отталкивала. У герцога был свой эталон красоты, и он понимал, почему брат так хотел взять в супруги младшую принцессу. Хрупкая блондинка, нежнейшая и чистая, казалась недосягаемой звездой, что упала с небес на землю. Только руку протяни, и мечта станет явью. Вот и дома у него было такое же нежное ласковое создание. А не этот опаляющий огонь, Рыжее чудовище! Руку протянешь — или опалит, или откусит. Ему хватило одной встречи и нескольких фраз брата, чтобы понять: домашнее прозвище принцессы «Рыжее чудовище» связано с характером девушки, а не с внешностью. Совсем не женским.

Но Эрик сам был воином, жил рядом с воинами, поэтому давно загрубел и на многие вещи смотрел иначе. Знал одно — дома ему нужны ласка и покой, чтобы почувствовать контраст. Напитаться этими чувствами, чтобы не двинуться головой от бесконечной жестокости. Сражения дома ему не нужны. В Клотильде он был уверен, что та никогда не начнет ругаться первой. А вот принцесса могла. Поэтому стоит ещё дорогой объяснить ей, что приемлемо, а что нет.

Эрик потянул руки Лиссандры вверх и, согнув свои руки в локтях, раскрыл  ладони. Принцесса отзеркалила жест и плотно приложила ладошки к мужской руке так, чтобы соприкасаться подушечками пальцев.

Лисса с удивлением отметила, насколько разнится мужская и женская рука. Её белоснежная кожа, оттенённая загорелой рукой мужчины, казалась ещё бледнее, а размером была вполовину меньше, хотя сама девушка считалась рослой и миниатюрностью не отличалась.

Жрец обошёл алтарь и, подойдя к ним, стал попарно связывать их руки. Две белые ленты тугими витками оплели предплечья, связывая пару между собой.

— Как вас связала лента, так пусть ваши нити жизни свяжутся между собой, чтобы разделить супружескую жизнь на двоих и дать начало новой.

Жрец отступил.

— Герцог Гренстон, готовы ли вы произнести слова обета перед лицом Единого?

— Готов, — без заминки ответил мужчина, не спуская глаз с девушки. Своё слово брату он держал. Но видя решительный блестящий взгляд зелёных глаз в обрамлении густых длинных медных ресниц, сомневался, что принцесса не выкинет фортель. Ждал в напряжении, как перед наступлением. — Перед лицом Единого клянусь, что беру герцогиню Лиссандру Наурийскую в свой род. И с тем отныне нарекается она Лиссандрой Гренстон. С новым именем войдёт она в новый дом, и станет мой дом нашим. Отныне её будут знать, как герцогиню Гренстон из Стоунберга, королевства Вайтэрда.

— Да останется имя герцогини Лиссандры Наурийской в девичестве. Да будет рядом с её именем в книге рода Наурийских вписано имя супруга — герцога Гренстона! — провозгласил жрец.

Лиссандра с силой закусила нижнюю губу, до острой боли, чтобы собраться с силами. Ритуал состоял из нескольких частей. Саботировать его было глупо. Единый так и молчал. Ни единого знака! Брака ей всё равно не избежать. А герцог Гренстон виделся ей меньшим злом. Настаивать на близости он не будет. Так что этот вариант лучше, чем те, которые подыскивал отец. То, что придётся лечь с ним в супружескую постель сегодня — это неизбежно и можно перетерпеть. Чему-чему, а терпению она за свою жизнь научилась. Да и Единый говорил, что за большим терпением следует большая награда.

— Отныне, миледи Лиссандра, мы будем делить хлеб на двоих.

С этими словами герцог потянул их связанные руки к алтарю. Лиссандра знала, что за чем следует. Видела на свадьбах придворных. Но почему-то после ритуала гости не помнили, как нужно выполнять задания. И каждая пара перед алтарём сама придумывала решения.

Первым делом им нужно было отщипнуть по кусочку хлеба и накормить друг друга. Руки были связаны так, что кисти могли двигаться, но всё равно сделать это было не так просто. Герцог поднёс их руки к караваю и остановился, обдумывая, как лучше взяться. Лисса сориентировалась быстрее. Она сжала кисть в кулачок и по максимуму отогнула руку в запястье, тем самым почти полностью освобождая кисть Эрика. Он тут же отщипнул кусочек хлеба и поднёс к губам девушки. Она покорно приоткрыла розовые губы и аккуратно обхватила кусочек, слегка касаясь кончиком языка его пальцев.

Ту-дум! Сердце Эрика стукнуло как-то особенно сильно, разгоняя кровь куда-то вниз. Чем его зацепило её действие, он так и не понял. Но это выглядело так вдохновляюще!