In nomine Anna

Глава третья

Анна взяла поднос и медленно пошла в столовую. Тело всё ещё хранило воспоминания о прикосновениях заботливых рук Вишнивецкого. Девушке от этого становилось теплее на душе, но вместе с тем она стеснялась посмотреть пану в глаза, смущение, не до конца дошедшее до неё ночью, окутало её с головой, напоминая самые личные детали случившегося.

Матиуш уже сидел за длинным деревянным столом и без особого интереса просматривал почту, скучающе постукивая пальцами по его поверхности, когда служанка подала ему завтрак. Вишнивецкий мягко улыбнулся, поднял на неё полный нежности взгляд и мимолётом коснулся её руки. Анна чуть улыбнулась в ответ и покраснела, пряча лицо. Она знала, что на них смотрят, но совсем не желала слухов среди черни, боялась стать их жертвой.

— А в сад придешь? — заговорщически шепнул Матиуш, с удовольствием оглядывая её тонкие пальцы и ладони. Ему было лениво в действительности заниматься её образованием и развитием, князь никогда не любил много работать, но его призвание, его дело вело его вперёд, он слишком жаждал увидеть прекрасный результат, слишком жаждал доказать всем и вся, что он может сделать Анну лучше, а для этого было можно потрудиться и заняться приручением. Пусть и немного позже.

— Работы много, вечером, пан, — девушка покачала головой, да и дело было совсем не в работе — она помнила своё место и считала стыдным вести себя неподобающе, жить праздно, жить, как живут шляхтянки, пусть и совсем недолго. — Я постараюсь, видит Бог, постараюсь, но я человек подневольный.

— Я буду ждать, — спокойно и сдержанно кивнул Вишнивецкий, однако не теряя к ней интереса, ведь приручение требовало терпения. — Ануся.

Служанка вернулась на кухню, как-то глупо улыбаясь своим мыслям. Мысли были совершенно неверные и бесполезные, и смешивались они с мечтами несбыточными и пустыми, никому не нужными. Перед Анной встал непростой душевный выбор: принять ухаживания самого князя и отдать ему своё сердце или же вести себя скромно и покорно, но не позволять себе чувства и веру. Любовь, да нет же, влюблённость, что родилась в ней ночью, порывалась склонить её ко второму, но разум, не раз обжигавшийся, повелевал первое и просил не бросаться в омут и не совершать дурного. Ведь разве есть в мире такое чудо, где господин не бросит свою рабу через месяц или два, не откажется от неё, как только она понесёт или наскучит, а проведёт с ней целую жизнь и даже женится? Нет, не слыхала Анна о таких делах, но как же ей хотелось, чтобы подобное случилось именно с ней. И снова рассудок говорил ей, чтобы она не тратила время попусту, а думала о Боге и слове Его, чтобы смотрела вниз, на землю, и размышляла о приземлённом, так, как и полагается простой крестьянке, но сердце звало её на иной путь и было многим настойчивее.

— Дура, — вдруг вырвал её из раздумий чей-то хмурый голос. На Анну исподлобья смотрела Злата, вторая помощница поварихи. Ей недавно исполнилось тридцать пять, она дважды выходила замуж и успела родить пять здоровых мальчишек и столько же девчонок. Житейского опыта женщине было не занимать, и Анна часто доверяла ей свои горести.

— Да отчего же? — девушка с сожалением вздохнула, но всё же стала слушать внимательно, потому что считала Злату мудрой и рассудительной.

— Влюбилась в пана, — Судовская отложила тарелку и скрестила руки на груди. — По глазам вижу.

— И что с того? — Анна принялась беспечно резать зелень. — Пан добрый, — просто сказала она.

— Анна… — Злата вздохнула и укоризненно покачала головой. — Ты девка смышленая, а попалась, как мышь в ловушку.

— Пани Злата, да что вы такое говорите? — Анна печально посмотрела на женщину, мечты грозились обратиться прахом. — Да разве вы нашего пана не знаете?

— Анна, да что ж ты такая доверчивая… паны с нами пануют. Развлекаются. Он с тобой пару ночей проведёт да выкинет, как котёнка. Ты хлопка, ты ему поиграться нужна. Знаешь, сколько у него таких? Полный двор. А в столице? Там все ясновельможные, образованные. Он им слова красивые говорит, раскланивается, а как время придет — женится на богатенькой панне и заживёт с ней. Ты ему не нужна, — Судовская отобрала у неё нож и сама закончила работу. — Иди к бабке Янине, возьми у неё травы, а то еще забеременеешь.

— Пан хороший, он ребенка примет, если Бог даст, — Анна блаженно улыбнулась, но тут же вновь нахмурилась и задумалась над своими словами, уж слишком они ей показались глупыми, сомнительными. — Его ведь кровь и плоть. А ещё он меня учить хотел. И научит.

— Еще лучше. Ты ему что собачка, как надоешь — прогонит, — Злата говорила ворчливо, но обеспокоенно. — Наживешь ты себе бед! Я понимаю, что тебе он сейчас голову вскружил, ну девка ты молодая, ну что с тебя взять. Но думала бы хоть немного.

— Пан хороший, — упорно повторила девушка, опустив взгляд. — Он честный человек, не то что прочие. Ну наверное.

— А то ты много панов видала! — женщина вздохнула. — Горемычная. Вот попомни мои слова, ещё плакаться придёшь.

Анна ничего не ответила. Да, она вовсе не знала Матиуша, не знала, что у него на уме, а потому не могла говорить так уверенно о том, что там в далёком будущем может с ними двоими случиться. Она всё-таки впустила в душу тревогу, дала волю неверию, пусть ей и было за это стыдно. Но вместе с тем она окончательно прислушалась к велению сердца, давая чувством заполонить своё сознание, чтобы хоть как-то загладить вину за свои сомнения. Так ей теперь предстояло жить.