Хозяйка таверны "Гастрогном"

Глава 1

Нотариус вызвал у меня внезапное чувство надвигающейся катастрофы, как только переступил порог кабинета, где мы — я, бабушка и мама — его ждали уже битых полчаса.

— Я вынужден вам сообщить скорбную весть, — сказал высокий худой мужчина, изобразив на лице печальную мину.

Получилось неубедительно. Впрочем, как и у нас с моими ближайшими родственницами, потому что хоронить нам было совершенно некого.

Да-да, так бывает. Скорбеть нам было не о ком, так как других родственников не имелось. Но самым слабым и непонимающим звеном в этом кабинете была именно я, ведь мама и бабуля явно что-то знали и подозревали ещё со вчерашнего дня, когда нам позвонили и велели явиться в эту контору сегодня к десяти утра.

— У нас разве есть родственники, которые могли бы оставить наследство? — задала я резонный вопрос сразу после получения настойчивого приглашения.

— Очень надеюсь, что нет и всё это ошибка, — пробормотала бабуля, теребя в руках скатерть.

— Не будем паниковать раньше времени, — поддакнула ей мама, нервно стукнув ложечкой по чашке, — вот сходим завтра и всё узнаем.

Я ещё удивилась такой их реакции. Вроде бы надо радоваться случайно свалившимся на тебя деньгам, а они надеются на недоразумение. Странным было всё это. Я попыталась расспрашивать, но все мои вопросы остались без ответа.

А теперь мои старшие родственницы сидели с такими ровными, напряжёнными спинами, что создавалось впечатление, будто их усадили на скамью подсудимых, а не деньгами осыпать собрались. Разумеется, страх начал терзать и меня.

— Не томите уже, уважаемый, — чопорно велела бабуля, и нотариус прошёл за свой стол.

Он открыл папку, пошуршал страницами и, наконец, заговорил:

— Опальный лорд Максимильян дас Камалья скончался пять дней назад, — произнеся это, он сделал театральную паузу и посмотрел на нас поверх очков.

Наверное, ждал скорбных ахов и охов, но не дождался.

— А разве его не казнили двадцать пять лет назад? — без всяких эмоций уточнила бабушка.

И вот на этом моменте я могла бы и охнуть, и ахнуть, но сдержалась, хотя мороз по спине побежал от того, что они так спокойно обсуждают такие вещи. Значит, моя бабуля знала покойного заграничного лорда-преступника. А мамочка ещё и пробурчала себе под нос «не пронесло».

Но дальше — больше!

— Нет. Владыка решил судьбу повстанцев иначе, — сухо сообщил нотариус, — казнили только главу заговорщиков — старшего брата Владычицы. Остальные лорды, в том числе и ваш ныне уже покойный супруг, получили новые телесные оболочки, новые имена и новую судьбу. Разумеется, самые худшие, какие они могли только представить.

— Увольте от подробностей, — отрезала ба.

— Никак не могу, потому что без них мы не сможем перейти к оглашению наследства, — развёл руками нотариус не слишком виновато. — Итак, ваш супруг был переселен в тело одноглазого хромого гнома и сослан в бухту Роза Миров, где был вынужден содержать таверну «ГастроГном» и ежедневно обслуживать всякое недостойное его отребье. Гордость лорда не выдержала испытаний, поэтому Максимильян в конце концов спился и умер.

— Туда ему и дорога, — пробормотала бабушка, а громче заявила: — Пусть Создатель даст ему лучшую долю в следующей жизни.

— Да будет так, — согласился нотариус.

Мне же все сильнее и сильнее хотелось прочистить уши. Владыка? Переселён в тело гнома? Я всегда знала, что моя семейка странная, но весь масштаб катастрофы всплывал именно сейчас. И, как назло, в голову лезли всякие мистические происшествия, случавшиеся в моей жизни сплошь и рядом с тех пор, как я себя помню.

— А лорд Летто? — вставила мама непонятный вопрос.

— Без понятия. Я тут не за этим, — отрезал нотариус. — Так вот перейдём к завещанию. Таверна «ГастроГном» и тысяча горинов, оставшиеся после раздачи долгов и похорон, переходят к внучке покойного Арнике Камалья дас Летто как к единственной законной наследнице.

— За что её-то?! — возмутилась мама и даже со стула вскочила. — Ники даже не было на свете в те времена!

— Именно поэтому она и есть единственная законная наследница лорда дас Камалья, — деловито кивнул нотариус. — Вы же, уважаемая леди Лаванда, с вашей матушкой леди Глицинией считаетесь в Тёмном Владычестве преступницами, сбежавшими от наказания, поэтому не имеете никаких прав.

— Спокойно, Лаванда, без паники, — шикнула бабушка на свою дочку — мою мать, — сейчас разберёмся. А если мы не желаем вступать в наследство? Может, моя внучка подписать бумаги на передачу денег и таверны бухте?

Не то чтобы я все понимала и мечтала вступить в наследство, но меня покоробило, что такие вещи решаются без меня.

— Не думаю, что город примет наследство опального лорда в дар, ведь на таверне «ГастроГном» сейчас лежит печать позора и особый налог. А вот если наследница подаст прошение и снимет с заведения его незавидный статус, то примут с дорогой душой. Но в этом случае лучше таверну продать. Зачем пропадать добру?

— Всё это можно сделать удалённо? — задала бабуля самый важный вопрос.

— К сожалению, нет. Только на месте. И лучше поспешить. Время сбора налогов не за горами, а вы знаете, как работают приставы его Владычества. Они вас и здесь найдут...

Неприятные колкие мурашки промчались по моему позвоночнику прямиком к пятой точке, сигнализируя, что дело — дрянь.

Но я вежливо спросила:

— Простите, а кто такая Арника Камалья дас Летто?

Догадки у меня и у самой имелись — слишком уж созвучно это имя перекликалось с Никой Летней — именно так меня зовут все двадцать пять лет моей жизни. Но хотелось официальных разъяснений. В первую очередь — от родных женщин, которые сейчас отводили от меня глаза, делая вид, что вопроса не расслышали.

— Вы не сообщили наследнице кто она и откуда? — не дал им уйти от ответа нотариус.

В голосе его мне послышалось осуждение, и я была с ним согласна! Как можно было утаивать от меня столько лет, что на самом деле имя моё не гордая Победа, а какая-то там Овца? Ведь Арника — это баранья трава.