Пять шагов по тропе колдуна. Шаг третий.

Эпизод второй-2

Очнулся я в башне, на мягкой лежанке. Взбешенный Никодимус с пеной у рта ругался с Колдуном. Колдун щурился масляной улыбкой, как кот, нализавшийся сметаны.

- Нет, это немыслимо! Я этот полигон столько лет создавал! Всё, всё псу под хвост! Ничего не осталось! – вопил смотритель полигона.

- Пустяки! – отмахнулся Колдун, – Ещё наколдуешь! Время есть. Тем более, что Кляка, как я понимаю, придётся переводить на другой полигон.

Никодимус резко остановился, как будто на стенку наткнулся. И, вроде бы, даже слегка побледнел.

- Ты что? – спросил он затравленно, – Ты что? Он же ещё десяти лет не колдует! Ты хочешь, чтобы я его… по полной?! И в зеркальный лабиринт?! И в пространственную дыру?! И в пещеру отражений?!

- Да! – твёрдо ответил Колдун, – Этот мальчик – уже не мальчик! Не веришь – погляди в окно! Ну, может не сразу все эти твои… ужастики. По очереди. Начиная с самых мягких вариантов. Но этот твой полигон ему уже не препятствие!

Взгляд Колдуна упал на меня.

- О, Кляк! Очнулся? Молодец! Признаю, я проиграл. И всё равно, я в восторге. Ха, а в каком восторге будет Исабелла! Если ты не в курсе, то предыдущий рекорд принадлежал именно ей. Хотя она проходила полигон совсем, совсем другим стилем. Хе-хе! Но, у меня родилась идея! А давай во время своих каникул ты поможешь доброму волшебнику Никодимусу восстановить всё то, что ты тут порушил? Всё то, что ты тут вверх дном перевернул и по всей планете раскидал? Ох, только боюсь, тебе времени каникул не хватит!

И Колдун скорбно повесил голову, словно и впрямь переживал за какой-то полигон.

- Да идите вы все… с вашими идеями! – с трудом выдавил из себя я.

Говорить и даже дышать было ещё тяжело. Я прислушался к себе. Нет, вроде бы всё в норме. А всё же какая-то тяжесть не отпускала.

Я нашарил рукой край лежанки и перекинул через него ноги. Принял сидячее вертикальное положение. Вроде, полегчало.

- Чем это меня? – сипло спросил я.

- О, чем тебя только не били! – любезно ответил Колдун, – Никодимус так старался, так старался! Весь стараниями изошёл!

Колдун покосился на притихшего и помрачневшего Никодимуса.

- А задело тебя, Кляк, остатками очень вредного заклинания, в просторечии именуемого «мясорубка». Пару недель будешь чувствовать себя совсем неуютно. Ходить будешь слегка скрученным, сгорбленным, прихрамывая и слегка задыхаясь… но гордым! Ещё бы! Новый рекорд!

- Тогда я… пойду? – слова давались с трудом.

- А помощь по восстановлению полигона? – притворно возмутился Колдун, – Нет, если ты такой неблагодарный, то иди, насильно тебя держать никто не будет… Но я на твоём месте помог бы!

- Не верю! – мрачно заметил я, – Вот не верю, и всё!

- Видал, фрукт? – кивнул на меня Колдун, обращаясь к Никодимусу, – Вот и учи такого! Душу в него, оболтуса, вкладывай! А он тебе в ответ «не верю!».

Я не стал дослушивать ехидное брюзжание и телепортировался к себе. А потом передумал и представил себе дремучий, тёмный, сказочный лес, где сосны вершинами протыкают облака, но снизу этого не видно, потому что их лапы закрывают небо, где земля усеяна перепрелой хвоей, где узловатые корни выглядывают из земли и переплелись между собой, где тропинки ведут неизвестно откуда и неизвестно куда. В голове сформировался образ и – в ответ – направление. Туда я и скакнул. В смысле, телепортировался. И пошёл бродить по запутанным тропкам.

После трудных дел меня всегда манит в лес. Это я уже заметил. И дышится здесь хорошо, и мозги прочищаются. И никто не видит твоей мимики, когда ты строишь очередные планы и козни. У меня с этим проблемы. Когда я о чём-то глубоко задумываюсь, я свою мимику перестаю контролировать. Что, вообще-то, недостойно чародея и волшебника. Но, что есть, то есть. Поэтому я предпочитаю лес.

Так я и шёл, надсадно дыша. И идти и дышать было нелегко. Что за «мясорубка» такая? Надо будет посмотреть потом в библиотеке. Чтобы принять меры на будущее. А пока просто погуляю. Без мыслей, без цели. Без забот. У меня целых две недели есть, чтобы без забот гулять! Обгуляешься!

Сперва я услышал голос. Старческий, надтреснутый голос речетативом тянул:

…Не давай себе поблажки,

Не давай победы сну:

Собирай цветы ромашки,

И полыни горькой листья,

И траву пастушьей сумки,

И зелёную сосну!

Помни: ты не шаромыжник!

Дай простору ведовству:

Корни даст тебе ятрыжник,

Можжевельник вручит шишки,

Пижма даст тебе соцветья,

Горец перечный – траву!

Выбирай с умом погоду!

Не трудись в туман и дождь!

И тогда дары природы…

Тут я и вышел из-за дерева. Ага! Как и ожидалось – травница. Очень пожилая женщина, считай старушка, с корзиной, полной разных трав, листьев, корешков и прочей зелени, бормоча под нос странные стишки, стояла на коленях и обирала листья полыни, аккуратно складывая их в свою корзинку. Правильно обирала, между прочим, обрывая листья по ходу их роста. Аккуратно и бережно.