Кудряшки

2.

Двенадцать лет назад

Море осталось позади и теперь Оля вместе с бабушкой и дедушкой входила в дом. Все знакомо, все вещи на своих местах, будто и не уезжали.

-Лелик! – на веранду влетела запыхавшаяся Миленка, у которой вечно торчали «петухи» в волосах. Эх, были бы у неё, у Оли, такие прямые блестящие волосы, никто и никогда бы не посмел назвать ее пуделем. Хотя что взять с этих глупых мальчишек? Но комплекс уже был выработан.

-Там…там! – пыталась отдышаться Мила, опершись руками на свои торчащие тощие колени. – В общем, это надо видеть.

-Что? – а любопытство внутри уже разгоралось синим пламенем.

-Оля, а чемодан за тебя я буду разбирать? – строго поинтересовалась бабушка.

-Ну, Рииит! Я как вернусь обязательно -обязательно, - послала воздушный поцелуй дедушке, который кивнул, давая ей своё согласие, и сорвалась с места.

Милена еле поспевала за бегущей впереди подругой в сторону сада, который являлся общим достоянием дачного кооператива. Яблоки, которые не успевали съедаться детьми за лето, осенью собирались и продавались. Эти деньги вносили немалую лепту в  облагораживание поселка. Например, в прошлом году появился причал метров десять длиной, откуда было удобно нырять. До этого проводили освещение на улицах и даже положили асфальт, накопив за несколько лет.

Да, так и есть! Это была настоящая драка. Оля с интересом рассматривала разбитый нос Павлика и взъерошенного незнакомого мальчишку, явно на года два-три старше ее самой. Какой-то такой несграбный, ссутулившийся, явно от своего высокого роста, но красивого. Лицо его больше было похоже на девчачье с мягкими чертами и огромными голубыми глазами, которые сейчас смотрели на ребят волчонком.

-Ну, вот! Не успели, - махнула раздосадовано рукой Милка, усаживаясь на лавочку.

-Шоу закончилось! Можно расходиться, - заявил новенький.

-А чего это ты командуешь? - насупилась Оля, с вызовом ответив наглецу. Будет ещё какой-то прощелыга (девочке подумалось, что это самое подходящее определение для него) раздавать приказы.

-А то и командую, - буркнул мальчишка.

-Пашка, ты не мог ему нос расквасить? – обратился Лешка к другу.

-Или что-нибудь сломать? – озвучила свои мысли Бушмина.

-Ты что, кудрявая, здесь местный авторитет что ли?

-Я – житель поселка, - с гордостью заявила она, задрав маленький подбородок с возвышающимся над ним курносым носом.

-Житель поселка теперь я, а ты так, гость, приезжающий сюда раз в год, - ответил новенький.

И откуда эта враждебность? Тут и так ребят было не много, а парнишку, кажется, она обидела своим поведением. Хотя изначально злилась на эту его наглость. А вот мысли раскаивания одолевали ее весь следующий день. И ей становилось не по себе от своего вычурного (тоже понабралась от бабушки) поведения. Злая-злая Оля.

Вот под конец дня и стала выяснять, где он живёт. А тут такая удача – сосед. Хочешь или нет, а с соседями дружить – это обязательство.

-Выйди, - подошла к калитке, заглянув во двор. Мальчишка слонялся без дела, не зная, видимо, куда себя деть.

-Чего тебе, кудрявая? – он был  выше ее на целую голову, и явно настроен не слишком дружелюбно.

-Тебя как зовут?

-Стёпа. Степан Воейков.

-А я твоя соседка, получается. Я – Оля Бушмина. Мир? – протянула ему ладонь.

-Мир, кудрявая! – улыбнулся мальчишка.

-И ты это…не называй меня кудрявой. Иначе за глаз укушу.

Конечно, она лукавила. Голосом Стёпки даже «пудель» звучало бы не так обидно. А тут «кудрявая»…как не простить? И естественно, он ее не послушал. И всё же только ему было позволено ее так называть. И да, они подружились. Воейков отлично влился в компанию, с которой до приезда Оли воевал несколько дней. Так и началась их большая и нелёгкая дружба.

Девять лет назад.

Детство. Это беззаботное детство. С большим нетерпением Оля ждала каникул. Но только не этих морских. Видя, что внучка уже не с таким рвением несётся к морю, всё больше проводит время в одиночестве, старики решили вернуться домой раньше, сократив отпуск на целую неделю.

И снова едва в дом занесли вещи, их внучку как ветром сдуло. Мест сборов было всегда два – озеро, либо сад. Убегая обещала, что вернётся к ужину, хотя вроде только пару часов назад завтракали. Бабушка лишь усмехнулась, покачала головой, но ничего не сказала.

Внучку они воспитывали с семи лет. Когда сын с супругой собрались работать за границу, а если быть точнее, то в Штаты, Маргарита Львовна вдруг запротестовала:

-Ладно сами едите наобум, вы хоть о ребенке подумайте. Куда вы ее девать будете без языка? Вы сначала сами устройтесь. А ей осенью в первый класс.

С одной стороны Оля хотела быть с родителями, но в силу того, что с младенчества ею занималась Рита, так как мама почти сразу вышла на работу, то и бабушку бросать не хотела.

После долгих переговоров, доводы Маргариты Львовны возымели действие, родители сдались. Работа – это отсутствие свободного времени. А чтобы там обустроиться и закрепиться, им нужно было работать. И Оля тогда была балластом, который бы помешал той жизни, о которой Бушмины мечтали.