Клавдий и его жены

Глава LXIII

Агриппина стремительно вошла во дворец. Черная траурная туника грациозно колылахась вокруг ее ног. Лицо вдовы Гая Пассиена Криспа было бледным и скорбным, но умело подкрашенным. Тонкий слой румян на скулах и налет сурьмы на глазах придавали ей утонченной привлекательности.

- Где мой дядя? – спросила она у раба, проходившего мимо с амфорой вина в руках.

- В саду, домина Агриппина, – сокрушенно вздохнул раб.

- Как чувствует себя император? – она придала лицу озабоченное выражение.

- Тоскует в одиночестве. Хоть и старается изо всех сил казаться спокойным.

Ответ доставил Агриппине удовлетворение, которое она поспешила скрыть.

- Бедный дядюшка! – сочувственно пробормотала она. – Он так нуждается в утешении близких!

Именно в качестве утешительницы и явилась Агриппина. В женском собрании она часто слушала мнения опытных подруг. И пришла к мысли, что легче склонить к браку безутешного вдовца, чем разведенного или закоренелого холостяка. Последние обычно относятся к женщинам скептически. Зато первый оплакивает семейный уют, которого внезапно лишился.

Она вышла в сад. Прошла по розовой дорожке, окруженной ровно подстриженным кустарником. Кусты, с которых поздняя осень сорвала листья, выглядели печально и тоскливо.

Клавдий, сгорбившись, сидел на скамье у фонтана. Наблюдал, как желтые рыбки, жадно открывая рты, бросаются на крошки хлеба. Вздрогнул, когда Агриппина окликнула его по имени.

- Дядя Клавдий, приветствую тебя, – необыкновенно нежно прозвучал голос племянницы.

Агриппина, отметив замешательство императора, присела на край скамьи. Придвинулась поближе, изобразила на лице участие.

- Как ты себя чувствуешь, дядя? Тоскуешь? Страдаешь? – нежная, тонкая рука Агриппины коснулась крупной ладони Клавдия. – Забудь Мессалину. Она оказалась недостойна твоей любви.

- Я бы давно забыл, – сухо ответил Клавдий. – Но окружающие постоянно напоминают мне о ней.

- Прости, – смутилась Агриппина. – Я не хотела напоминать тебе об изменнице. Но поведение Мессалины возмутило меня настолько, что промолчать я не в силах. Она была глупа, если не сумела оценить счастья, выпавшего на ее долю. Ты, дядюшка, преисполнен достоинств. Ты – добр, умен, благороден, честен, мужествен. На войне с британцами ты показал храбрость и мудрость полководца. В управлении государством ежедневно являешь признаки высокого государственного ума. Чего не доставало Мессалине?! Не понимаю! – она возмущенно развела руками.

- Я был слишком стар для нее, – грустно усмехнулся Клавдий.

Именно этого возражения и ждала Агриппина.

- Ты стар?! – всплеснула она руками. – Да тебе и шестидесяти еще нет! Разве это возраст для императора, который с годами становится только мудрее?!

Клавдий недоверчиво уставился на племянницу и даже открыл рот, как в детстве, когда родственники считали его недоумком.

«Не могу поверить! – изумленно подумал он. – Агриппина, всегда с презрением относившаяся ко мне, теперь воодушевленно перечисляет мои достоинства! Умен, благороден, мужествен... Прежде она, не таясь, называла меня трусливым глупцом». Клавдий вспомнил минувшие годы. Племянники откровенно потешались над ним. Забрасывали его финиковыми косточками; проливали вино на безупречно белую тогу; сонному, надевали сандалии на руки; подкладывали сырые яйца на кресло, в которое он садился. Клавдий даже мысленно стыдился перечислять издевательства, доставшиеся ему от родственников.

Агриппина безошибочно угадала ход дядюшкиных мыслей.

- Прости меня, – покаянно вздохнула она и стыдливо опустила вниз подкрашенные глаза. – Прежде я была молода и глупа, и не сумела должным образом оценить твоих достоинств. Теперь я поумнела.

- Как давно? – спросил Клавдий с легким злорадством.

- С тех пор, как потеряла Пассиена Криспа, – голос Агриппины жалобно дрогнул. Краем траурного покрывала она осторожно, стараясь не размазать сурьму, вытерла слезу.

Клавдий замолчал и сочувственно кивнул. Как и все в Риме он знал, что Агриппина и впрямь любила покойного мужа, которого увела у свояченицы. Сплетни по поводу смерти Криспа казались императору неправдоподобными. А говорили в городе всякое. Слишком внезапно скончался Гай Пассиен Крисп, бывший консул и знаменитый оратор! Но в суматохе, поднявшейся вокруг казни Мессалины и ее любовников, никто поначалу не обратил внимания на подозрительную смерть патриция. Когда, недели две спустя, шумный скандал улегся, то Пассиена Криспа уже благополучно похоронили. Родных детей у покойника не имелось. Наследниками большого состояния были объявлены его малолетний пасынок, Луций Домиций Агенобарб, и безутешная вдова – Юлия Агриппина. Возможно, Локуста, торговка травами и отравами с улицы Субуры, знала кое-что о смерти Криспа, но молчала. А расспрашивать ее не решился бы никто.