Унесённая туманом. Тайная помолвка с драконом

27

Неожиданные воспоминания из жизни Шанталь, принесли с собой её чувства и переживания, что стало для меня довольно тяжёлым испытанием.

Сердце гулко билось в груди, ладони потели, живот сводило. Я периодически останавливалась по дороге, чтобы перевести дыхание. Постаралась отодвинуть все эмоции в сторону, благо в голове вспыхнуло одно лёгкое заклинание. Оно помогло мне отстраниться и наблюдать за чехардой картинок, словно я смотрю фильм на экране. К тому же мне сейчас необходимо сосредоточиться на учёбе. Радовало, что вместе с памятью вернулись и знания о магии, полученные в ходе обучения здесь.

Также меня удивил сам эффект, который произвело поглаживание белого волчонка. Хотелось обо всём подумать в более спокойной обстановке, а не на бегу. Может, это какой-то эффект от симбиоза лечебных капель и волшебного зверька? Но я не могла позволить себе думать в данную минуту о том, что всплыло в памяти, иначе я не смогу сосредоточиться на лекциях.

Ко всему прочему, пока все эти флешбэки мелькали перед глазами будто разорванные фотографии, разрозненные пазлы, и давали лишь смутное понимание сути того, как мачеха хотела использовать в своих целях силу и магию падчерицы. Пока я не до конца понимала, каким-то образом договорной брак должен был помочь мачехе и чем именно, но теперь точно знала, что с этим мне и предстоит разобраться, чтобы обезопасить себя.

Вбежала в аудиторию уже после звонка. Как ни торопилась, но всё-таки умудрилась опоздать.

— Шанталь Эмилисьен, вот так сюрприз, — раздался строгий голос профессора Торы Дорн. — Решила вернуться к учёбе и сразу же опоздать на мои занятия?

Преподавательница выглядела суровым и огромным гоблином, готовая в любой момент сразиться с самым свирепым орком. Грубый, громкий голос, строгое, нахмуренное лицо. Воспоминания о том, что на самом деле Тора Дорн справедливая, честная и чуткая женщина хоть и не позволили мне сильно напугаться, но в желудке всё равно неприятно заныло.

— Прошу прощения, профессор Дорн, — пролепетала я и, быстро найдя свободное место с краю, села.

Толком не посмотрела, кто находился со мной в аудитории.
Положила перед собой учебники, тетради и вскоре почувствовала напряжение в воздухе. Он на миг заискрился. Огляделась, в поисках причины, но, кроме недовольных физиономий одногруппников, ничего особого не заметила.

Никого из четвёрки парней, моих новых друзей не было. Сокурсники одаривали меня раздражёнными и в то же время сочувствующими взглядами. Странное сочетание.

Кое-кто из них переглядывался друг с другом, кое-кто усмехался.
— Адептка Шанталь, вы не считаете Историю Магии важной и нужной для вас? — сурово спросила препод, делая особое ударение на названии её предмета.
Посмотрела ей в глаза, стараясь не отводить взора, хотя этот трюк и стоил мне неимоверных усилий.
— Ничего подобного, госпожа Дорн, — ответила чуть запинаясь. — Просто я... немного...
— У неё память отшибло, профессор Дорн, — сказал светловолосый парень с издёвкой. Многие тут же тихонько захихикали. — Удивительно, что она ещё помнит ваше имя.

Я зло сощурила глаза, уставилась перед собой в одну точку. Медленно и глубоко задышала, сжала крепко губы, чтобы промолчать. Только ругаться с сокурсниками мне сейчас не хватало. Почувствовала, как загорелись щёки. Неприятненькая ситуация в целом.

Откуда, скажите на милость, они узнали об этом? Кто-то из четвёрки моих помощников проболтался? Верилось в это с трудом, но всё же... Не ректор же объявил по местному радио. Надо будет поговорить с ребятами. Зачем им меня так подставлять, я не понимала.

— Умберто Родигас, разве я вас спрашивала? — чуть вскинув бровь, холодно сказала Тора Дорн. Обвела ледяным взглядом весь класс. Смешки и перешёптывания мгновенно прекратились.

— Прошу прощения, профессор Дорн, — тут же стушевался светловолосый, и прежде чем опустить глаза вниз, успел бросить на меня быстрый, полный неприязни взгляд.

По его щеке пробежала волна серебристой чешуёй.То, что парень наг, это я уже знала, память Шанталь работала на сверхскоростях. Этот наглый и невоспитанный задира доставал в Академии не только меня, но и всех, до кого мог дотянуться своим длинным, раздвоенным языком, полным яда. Ему самое место в серпентарии Мары и её подружек.