Мир, где меня ждут. Грани и лезвия

5.6

Господин Бланн вслед за герцогиней поставил недопитую чашку. Воспользовавшись возникшей паузой, он заговорил не сразу, и голос прозвучал несколько напряжённо.

- Герцогиня... Мне не вполне понятен ваш интерес.

Диана прямым взглядом ответила правоведу, и он отчётливо различил следы усталости на лице герцогини и синеватые тени, проступающие под пудрой. Как будто пытаясь смягчить сложившийся образ, герцогиня взяла несколько игривый тон.

- Я разъясню суть вопроса. Не далее, чем пять минут назад вы говорили о пользе предусматривать будущие ходы... так скажем, неприятеля, выстраивать линию обороны. Прекрасное суждение, но ведь теория не должна расходиться с практикой? Думаю, вы поймёте и одобрите моё устремление предусматривать все варианты, в том числе и даже особенно - самые неприятные. Одним словом, можете считать, что я приняла к руководству ваш непровозглашённый совет и тотчас начала приводить его в действие. Видите ли, как единственная наследница я непрестанно ощущаю на своих плечах груз ответственности за судьбу Кармаллора. Согласитесь - неприятная, а порой и несносимая ноша для женских плеч. И я хотела бы, насколько это возможно, облегчить её, чем раньше, тем лучше, ведь, знает Многоликая, забот у меня и без того немало. Как вам известно, в ближайший год из-за траура я не могу сочетаться супружескими узами, да и того после... Словом, я хочу уже теперь обеспечить Кармаллор будущим герцогом, более того - воспитать его таким, чтоб быть твёрдо уверенной - я передам власть человеку всесторонне образованному, любящему эту землю и её людей. Разве моё желание кажется вам странным? Если так, я, признаться, буду огорчена. Ведь я радею лишь за Кармаллор.

Господин Бланн не сразу нашёлся с ответом, внутренне изумлённый речью герцогини. На подносе источали благоухание привезённые с вечноцветущих кущ юга наполненные медовым соком фрукты и свежеиспечённая в замковой кухне сдоба, но герцогиней и правоведом решались вопросы, не позволяющие с аппетитом под легкомысленную болтовню наслаждаться простыми благами.

- Поймите и вы причину моего, признаюсь, замешательства и не сердитесь на то, что вы, возможно, посчитали признаком недалёкого ума своего покорного слуги. Ваше желание настолько разумно и достойно всяческих похвал и потому... вызывает удивление. Герцогиня, вы так молоды...

- Разве молодость - обязательный синоним беспечности? - парировала собеседница. - Господин Бланн, если тем я оправдаю своё беспокойство, напомню вам о постигшей меня утрате. Отец был давно и тяжко болен, его смерть... являлась лишь вопросом времени - разум мой это понимал. Однако доводы рассудка бессильны там, где звучит голос сердца. Его кончина глубоко потрясла меня. Все мы смертны, того хуже - не за всеми смерть приходит как вежливый визитёр, извещая о прибытии загодя. Я молода - так что с того? Болезнь или стилет убийцы - разве они поражают лишь стариков?

- Герцогиня, я преданный ваш слуга... можете говорить со мною откровенно. Вы говорите разумно и верно... однако, боюсь, голос личного чувства заглушает бесстрастную диктовку законов. Простите мою откровенность, но я считаю своим долгом... Герцогиня, вы больны? У вас имеются основания бояться за свою жизнь? Вы уже говорили с капитаном стражи? Быть может, следует увеличить охрану? Помимо того, у вас влиятельные друзья...

- Господин Бланн! Мне лестна ваша забота и я ценю её. Могу развеять ваше беспокойство: здоровье моё не внушает опасений, враги - не лично мои, но перешедшие со многим прочим по наследству - в последнее время, напротив, притихли: как вы уже заметили, у меня появились влиятельные друзья, ссориться с которыми не с руки никому.

Господин Бланн, извинившись, поднялся и прошёлся по кабинету, от волнения прихрамывая заметней. Герцогиня наблюдала за ним со спокойствием, удивлявшим её саму. Беспокойство о её благополучии со стороны симпатизирующего ей человека трогало, но Диана старалась этого не показать.

Господин Бланн верно понял, что её озабоченность отсутствием наследника имеет под собой веские причины, но не могла признаться в этом, чтобы не провоцировать ещё большего волнения, да и не могла назвать оснований. Предчувствие? Это не объяснение для законоведа. Лишь повод разубедиться во мнении о ней, как о способной мыслить женщине, и считать отныне не более чем экзальтированной девчонкой.

Диана не могла признаться практичному трезвомыслящему человеку, что затеяла с ним разговор, подчиняясь некоему тёмному зову, голосу того мистического чувства, что дремало в ней, проявляясь во снах, чувства, пробуждённого в телларионском подземелье, где коснулась Первоисточник. Оно давало о себе знать всё настойчивей и чаще, хоть Диана по-прежнему едва умела его толковать, оставалось принимать на веру. К сожалению, эта сверхчувствительность всё чаще являлась ей не доброй предвестницей, а седой ведьмой, сулящей беды.

- Практика назначать наследника прежде появления прямых потомков существует, - наконец, высказался господин Бланн, утверждаясь на твёрдой почве привычных ему понятий. - Не все и не всегда соблюдали эту формальность, но всё же. Ваш случай в своём роде исключительный, ведь подавляющее большинство герцогских семей имеют весьма разветвлённую сеть, и количество желающих заполучить наследство зачастую гораздо больше, чем просто достаточное. Уверен, для вас это назначение послужит именно формальность... если можно так выразиться, страховкой, что снимет с вас груз ответственности. Если, как вы уверяете, весомых причин для беспокойства нет... Через некоторое время наследником станет ваш первенец.

Диана с признательностью улыбнулась, также поднимаясь из-за стола, чтобы проводить законоведа.