Каменный дьявол

глава 17

1

Утро для вора стало наконец таки добрым, вопреки долгим летам угнетений, лишений и трудностей. Впервые за жизнь он проснулся в неизвестном месте под деревом, от криков уток, плескающихся где-то на уровне взгляда.

Рядом с ним была Вифен, мечтательно положившая голову на грудь своего спутника.

-Знаешь, утро - это замечательное время. Кто бы мог подумать?

-Вы романтик, мсье каменщик? И не стыдно?

-Ни чуть...

Полежав в ногах у огромного ствола дерева, парочка пошла назад к дому, стараясь не вспоминать о прошлых часах своего крайне занимательного времяпровождения.

В имении всё было по прежнему: Колин работал, хмурил брови и расстроенно вздыхал при виде Вифен с немного опухшими ногами, а Анатоль всё также спал, только в этот раз без носков, без рубахи, и носом в салате, прямо за столом. Услужливая добрая женушка его не отнесла, а Ванессе было совестно будить дорогого гостя.

После ещё одного неприятно проведённого вечера в компании сжимающего кулаки при виде Кестиса, Колина, и после ещё одной ночи, которая частью прошла в леску с медовухой первого сорта, пара на своих энергичных отдохнувших коньках решила вертаться домой, в город.

Конечно были проводы, просьбы остаться на подольше и увещевания в том, что в городе всё и так без этих двоих пройдёт нормально.

Кестис ничего на это не говорил, может потому как сказать было нечего, а девушка объясняла родичам, что отпуск был четырёхдневный и ехать ей надо уже сегодня.

После грустных слёз Ваннессы, тяжелых( особенно тяжёлых близ каменщика) хлопков по спине от хозяина дома, наставлений Анатоля и стишков сестры Вифен, лихая пара не менее лихо поскакала прочь с всё такой же солнечной приветливой деревни с хорошими, но немного перерабатывающими сверх меры и от того тяжёлыми на подъем, людьми.

К позднему вечеру кони в яблоках привели Вифен и Кестиса назад в город, где они, впервые для вора, прошли в город по прямой, минуя канализацию, каналы развалины, прорехи, лестницы, и ночной бег с веревочным канатом над стенами.

Дядя встретил Кестиса не очень приветливо, иногда расстроено поглядывая на радостную Вифен, которая действовала на родственников красной тряпкой.

-Вифен, как там всё... у родителей? - Спрашивал Гус чисто ради приличия, на самом деле думая суровые думы по поводу предстоящей, неотложенной и явно неоспоримой никем и ничем, хоть самими богами, свадьбы с неизвестным каменщиком, который пожирал припасы с скоростью света, любил тратить чужие деньги, заунывно болтать с племянницей и рубиться в карты.

Последний талант узнался после хорошей вечерней игры за ужином, когда молодые люди пили вино, не смущаясь дяди, который пить вина не разрешал, но который с какой-то стати просто боялся открыть рта.

От нечего делать, в десятом часу после трудной поездки Гус предложил рубануться в картишки, желая расслабить мозг и получить удовольствие от игры. В итоге купец проиграл пять монет чистейшего золота, обозвал будущего мужа племянницы шулером, обманщиком и подлецом с невозможной удачей. С опустевшем кошельком ушёл несчастный обыгранный Гус с гостиной, наверх, впервые за месяц. Конечно ушёл ради того, чтобы думы думать, портвейн пить и плакать по поводу судьбы родственницы, которая, сама не замечая того, влюбилась, втюрилась по уши в бывшего, а то и в настоящего бандита с татуировками, тихой походкой, набитым кулаком и умением играть во все виды карт: в девятку, в козла, в дурака, пасьянс, тридцать три, покер на две, на пять... бедный униженный Гус даже принёс лото и там проиграв, достал таки пыльное домино, что не принесло ему удачи: в гнусном "домине" ему довилось проиграть по меньшей мере пять раз.

Но Вифен, глупая душонка, всего за чуть более недели просто смотрела гаду в рот и чуть ли не кормила того с ложки, дожидаясь, судя по развратному похабному взгляду, того, как дядя уйдёт и они начнут лобызаться. Но дядя назло не уходил и играл до полуночи, прежде чем окончательно проиграл все деньги и не оскорбил мастера игры, сбежав к себе наверх.

Не убирая карт, молодые люди целовались у дивану, смущая стоявшую и подслушивающую близ коридора кухарку.

Лишь самым поздним вечером, вдоволь посушив губы, пара рассталась, ведь как известно - секс в малом доме при свидетелях и соседях - не самое лучшее в доме дяди, что с строгим видом спал почти у двери.

Ночью вездесущий Блайс, чуть ли не угрожая, приказным тоном требовал начинание расширения подвала, по его скромным расчётам - прокопанный ярд земли вперемешку с камнем и дыра окажется прямо близ замурованной в землю гробницы, что защищает с единственного входа страж-голем с каменным, потрескавшимся от возраста и возложенной нам него задачей, лицом.

Вор внял просьбе( что и не просьба вовсе) Блайса и с утра, опять же расцеловавшись, пообещав даме всякой чуши и прочего, начал работу, к странно огромной, просто гигантской радости жадюги Гуса, что и не чаял ремонта и расширения своего мелкого, сделанного чисто для вида, подвальчика с парой глухих бочек кислого терпкого вина с ужасным могильным послевкусием, отдающим землёю чёрной породы.

Дело ладилось, даже слишком, по мнению Кестиса, который тянул свою работу, тянул до невозможности. Его кирка, выданная Блайсом, редко входила в податливый камень и рыхлила почву, редко подымалась и ещё реже сильно била.

Кестис злился за медлительность этой кирки на саму кирку, что было как-то не очень культурно по отношению к бедному невиноватому ни в чём инструменту с новым деревянным кайлом.

-Бух! Бух! - Сыпались удары, сыпались вместе с пылью, что залетала в слезливые глаза нечего не понимающего в работе с камнем и пыльными подвалами, каменщика. По идее сам каменщик должен был лишь слегка отбить стены и уложить плитку, давно ждущую в мятых старых коробках близ каменной, облупленной и лишённой кусков кирпича, лестницы, в которой проживали все виды грызунов, так ненавидимые брюзгой вором.

-Бух! Бух! - Ещё один вальяжный и не в меру слабый удар врезался в стену и всё таки отколол кирпич.