Сиреневый черный 4. Дракон и пепел

Часть 1.3

Несколько дней цирк матушки Миртэй стоял в дубраве у озера. Жизнь в нем текла своим чередом.

Томми и госпожа Линда вписались в коллектив с легкостью, незаметно растворившись в пестрой толпе остальных циркачей. Даже Тоги быстро привык к цирковому существованию - такая жизнь не претила ему, напротив, дарила какое-то невесомое, фантастическое чувство собственной значимости и нужности.

Каждое представление молодой дракон честно отрабатывал свой хлеб. Когда между повозками поднимался купол шатра и люди спешили к нему со всех сторон, Тоги вдохновенно метался по клетке, хлеща прутья хвостом и свирепо рыча. Зеваки охали, ахали, пялились на живого, настоящего дракона, думали да гадали, как матушке Миртэй удалось изловить его и запереть.

Томми, наряженный в новый бархатный камзол, обшитый пышными бантами и цветными лентами, привычно крутил ручку шарманки, зазывая на представление и расхваливая все диковинки и чудеса, которые можно будет увидеть.

Госпожа Линда выступала на арене. Даже Томми был поражен кладезем талантов, открывшихся в старой цирковой обезьяне. Она жонглировала, ходила по канату, крутила кольца и показывала фокусы так ловко, что даже мрачный черноволосый факир не сумел разгадать их истинной сути.

Каждый вечер Тоги беседовал с Джилл. Он приходил к ней после представлений на закате, и они гуляли, любуясь, как грузное алое солнце тонет в лазурных водах Эсимуса. Иногда Джилл брала с собой единорогов, а пару раз они с Тоги оставались на берегу вдвоем.

Джил без умолку рассказывала дракону о цирковой жизни, делилась новостями и сплетнями, травила анекдоты и байки. Тоги в основном слушал, отчасти потому что ему нравилось в такие моменты наблюдать за девушкой, а еще, потому что свою историю он оглашать не хотел. Надо отдать должное Джилл – она не стремилась вызнать о прошлом дракона, ни разу не спросила, даже не пыталась заговорить об этом…

В тот вечер они сидели долго, до самой темноты. Обычно за временем следила Джилл. Она старалась ложиться пораньше, чтобы не выглядеть во время представления замученной и уставшей. Солнце уже давно утонуло в Эсимусе, а девушка все сидела на песке, обхватив руками колени и положив на них голову.

Тоги молча сидел рядом. От нечего делать он кончиком хвоста чертил на песке эльфийские руны, проверяя, не забыл ли их.

- Послушай, а у драконов любовь есть? – спросила Джилл так внезапно, что хвост Тоги дернулся, превратив недочерченную руну «вечного танца» в бранное слово.

«Наверное» - пожал бронированными плечами, гадая, к чему мог прозвучать подобный вопрос.

- А ты когда-нибудь влюблялся?

«Нет».

- Жаль.

«А почему ты спросила?»

Тоги посмотрел на Джилл пристально и немного смущенно. Он не привык разговаривать с кем бы то ни было на подобные темы.

- Карлик Глобер позвал меня замуж. Он богат, как-никак казначей нашего цирка. Девочки из подтанцовки говорят, что лучшего мужа мне не сыскать - с моей-то фигурой и зубами. Гимнастки тоже так считают, и канатоходки-близняшки. А я не знаю, что делать, ведь Глобер мне вовсе не нравится и выходит, что я его не люблю. Но все говорят, что ждать любви глупо, а выгодный брак с богачом – бесценный шанс обеспечить себе надежный тыл…

«И?» - Тоги попытался сыграть в равнодушие.

- И тогда я спросила у матушки Миртэй. Она сказала, что слушать надо только собственное сердце. А как его слушать, если не любила никогда?

Тоги снова пожал плечами, но в груди у него все неприятно сжалось, и где-то в желудке назрел тошнотный ком.

Приняв молчание собеседника за одобрение, Джилл продолжила:

- Я долго думала, и так и эдак прикидывала, и поняла, что полюбить Глобера не смогу. Сказать честно, он никогда не был мне приятен – жестокий, расчетливый, жадный человек.

«Матушка Миртэй мудрая» - неоднозначно ответил Тоги, уходя в свои мысли.

Карлик Глобер. Тоги пересекался с ним несколько раз, но уже тогда этот маленький, хорошо одетый человек с бегающими глазами не вызвал у него доверия. А теперь, значит, он решил посвататься к Джилл. К его Джилл…

От неожиданно вспыхнувшей в мозгу мысли Тоги яростно затряс головой, пытаясь вытряхнуть из нее странное наваждение. Да с каких это пор юная циркачка стала «его»? Когда и с чего в его драконьей душе вспыхнуло это странное, совершенно неуместное чувство ревности?

- Я тоже так думаю, - обрадовано выдохнула Джилл.

«Что, прости?» - дракон рассеянно вскинулся, и она повторила:

- Я тоже так думаю, что без любви нельзя…

Странный у них с Джилл вышел тогда разговор. Тоги не мог понять, для чего юная циркачка его вообще завела. Искала мудрого совета? Наверное. Люди зачастую считают драконов великими мудрецами и умелыми советниками, наделенными неземной успешностью во всех делах. Только вот сам Тоги никогда не считал себя таковым. Хорош мудрец - так запутался в собственной жизни. Самому бы кто чего посоветовал, не то что спрашивать…

Хотя для Джилл ему очень хотелось подыскать хороший совет. Действительно умный и действительно правильный. Вот только что для нее правильно? Ждать призрачной любви? А что правильно для него, для Тоги? Посоветовать Джилл ее ждать? Разве это честно – ведь не мудростью, а ревностью будет вдохновлен подобный совет.