Хейлика

Кн. 3 Ч. 1 Гл. 5

Глава 5

Этторн и Эледия вошли в зал, в котором их уже ждали Элгор с Эрлом и Эрри с Аллором. Эрри от желания побыстрее начать ритуал, в нетерпении чуть ли не кругами бегала по помещению, вызвав в очередной раз, гневный взгляд своего отца. Все замерли, глядя на Этторна с Эледией.

- Мы проведем этот ритуал, - глухо, с нотками ярости в голосе сказал Этторн. – Сделаем мы это не ради Хейлики, а ради нашей дочери Элиссабель. Мы точно знаем, что никакого Проклятия нет, но вы не поверите в это, если ритуал будет проводить моя младшая дочь, поскольку у всех останется доля сомнения в правильности проведения обряда. Мы не может допустить даже малейшего сомнения, даже малейшего намека на то, что Элиссабель могла совершить такой страшный поступок, мы не можем допустить, чтобы малейшая тень запятнала ее репутацию. – Все это Этторн проговаривал, стиснув зубы, окидывая присутствующих холодным враждебным взглядом. – Ритуал должен начаться в полдень, - продолжал он, - когда солнце будет в зените. Ни на ком из присутствующих, особенно на Хейлике, не должно быть никаких металлических предметов. Ждем всех в саду, возле ритуального камня, - не сказав больше ни слова, Этторн и Эледия покинули зал, все остальные ушли вслед за ними, готовиться к обряду.

Сестры помогли Хейлике переодеться, и теперь она лежала в центре цветочной поляны на сером гладком валуне, облаченная в белую хламиду. Волосы Хейлики были распущены, из-за этого стало заметно, сколько у нее уже седых прядей.

Этторн встал рядом с Хейликой, Эледия, Элгор и Аллор Эрл и Эрри встали вокруг камня, взявшись за руки. Зазвучали ритуальные слова. Их произносил Этторн, все остальные вторили ему, повторяя ключевое слово каждой фразы, тем самым усиливая эффект. Речитатив слов успокаивал, создавалось ощущение, что Этторн кого-то о чем-то просит или уговаривает. Ничего не происходило. Хейлика лежала тихо и неподвижно, видимо, убаюканная этими монотонными словами. Тональность голоса Этторна внезапно изменилась, он уже не просил, а приказывал требовательно и повелительно, и снова – ничего не менялось. Последние слова он уже выкрикивал с яростью, подкрепляя их каплями крови, из порезанной кисти, и вот тут-то все и случилось.

Тело Хейлики окружила зеленоватая дымка, которая с каждым мгновением становилась все темнее и темнее пока не стала непрозрачно черной. Потом из этого черного облака стал формироваться женский силуэт, с каждой секундой все более и более становясь похожим на Элиссабель. Вскоре ни у кого не осталось ни малейшего сомнения, что это была именно она. Эрри во все глаза смотрела на свою старшую сестру, которую никогда не видела при жизни, но с которой ее постоянно сравнивали. Женщина была невиданной красоты, это невозможно было не признать.

Черный силуэт рванулся вверх, словно желая вырваться на свободу и улететь ввысь, но потом призрачная женщина посмотрела вниз и увидела лежащее тело на камне, издала леденящий душу вой, ее пальцы превратились в длинные когти и она камнем упала на Хейлику, вгрызаясь ей в грудь и снова растворяясь в теле жертвы.

Этторн замолчал. Ритуал был закончен. Хейлика лежала без сознания, все цветы и растения не только на поляне, но и на всех ближайших клумбах превратились в черную труху. Это было Смертельное Проклятие, в этом не было ни малейшего сомнения, также, как и в том, что его наложила Элиссабель – дочь Эледии и Этторна, первая жена Элгора, мать Таллара и Эллария.

- Бедная моя девочка, - сдавленным голосом прошептал Этторн, - что же тебе пришлось перенести, если ты решилась на такое? – и он с гневом посмотрел на Элгора, требуя ответа, вот только Элгору в этот момент было не до его взгляда. Элгор не мог привести в чувство Хейлику, обморок которой, больше походил на кому. Хейлику перенесли в ее комнату, Элгор занялся ее раной, к которой Хейлика никого не подпускала, даже своего сына. Вид раны был ужасен. Она выглядела, как незаживающая язва. Омертвевшая ткань по краю, гной и воспаление. Элгор почистил раны, потом залил ее живительным эликсиром, сделанном на основе собственной крови, потом наложил мазь и мягкую повязку. Особым способом он заставил, находящуюся в беспамятстве жену, выпить целебный настой, а потом оставил ее в покое, под неусыпным наблюдением Эрла.

Он вышел из спальни жены, и только в эту секунду ощутил, тяжелую давящую атмосферу, что повисла над всем дворцом, после этого ритуала. Всем было плохо, а Этторн и Эледия просто были в растерянности. Такого поворота событий они не ожидали. Этторн собирался с триумфом и гневом смотреть на всех, кто хотел опорочить его дочь, теперь же… Нет, он не мог ненавидеть или упрекать Элиссабель. Он знал, что только черное отчаяние могло толкнуть ее на такой шаг, поэтому Этторн искал виновных. Конечно, же первым был Элгор. «Как он мог допустить, - думал Этторн, - что его жена, моя дочь была настолько несчастна? – но этот упрек Элгору сразу же разбивался о воспоминание полной растерянности на лице Элгора, когда Элиссабель неожиданно выбрала его. – Этого брака ни за что нельзя было допускать! – с тоской думал Этторн. – Во всяком случае его следовало отложить на несколько лет, пока Элгор не свыкнется с мыслью, о том, что Элиссабель его судьба, и не полюбит ее!».

Но страдал не только Этторн. Его жена – прекрасная Эледия тоже не находила себе места. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы сопоставить время, когда Элиссабель наложила это Смертельное Проклятие со временем, когда у долгоживущих перестали рождаться дети. Проклятие черпало свои силы, забирая возможность иметь детей у ее народа, и Эледия чувствовала вину, что не смогла это предотвратить, что вовремя не почувствовала, насколько ее дочери плохо, не утешила, не успокоила, не помогла ей. Но, все же, самое страшное и одновременно хорошее заключалось в том, что это Проклятие скоро будет разрушено и жизнь вернется на Земли долгоживущих, вот только вместе с жизнью не вернется ни покой, ни мир, поскольку Проклятие будет разрушено вместе со смертью Хейлики.