Бывшие. Вереск

Глава 1

До свадьбы оставался ровно месяц.

Длительная предсвадебная суета уже порядком достала Женьку: то сломя голову надо нестись на другой край города и срочно утверждать окончательный вариант праздничного меню и расстановку мебели в зале, то встретиться с фотографом и обсудить   план фотосессии, а затем метнуться стрелой в центр для подготовки сюрприза жениху — постановочного танца невесты с подружками…

— Мам, я больше не могу!  Нет сил и ужасно хочется спать, такая рань! — простонала Женька.

— Евгения, умей делегировать обязанности! Станислав с успехом справится с половиной пунктов по организации вашей свадьбы, которая не за горами! Кстати, ты не забыла о планах на сегодня? — строго спросила мать Женьку, допивая крепкий ароматный кофе без сахара.

— С тобой, наверное, забудешь! Ты мертвого заставишь встать и вспомнить все! —  парировала Женька и вызывающе посмотрела на мать.

Ольга Сергеевна находилась в той самой поре, когда Баба-ягодка опять…

Стильная, стройная, ухоженная!  Пастельные тона макияжа удачно подчеркивали черты лица, делали акцент на губах и серых глазах, которые излучали холодный, стальной блеск, когда ей что-то не нравилось.

— Не юродствуй! Тебе это не к лицу!

Женька промолчала, в такие моменты с матерью лучше не вступать в диалог.

— Надо с уважением отнестись к тому, что Луховицкая отменила поездку во Францию, чтобы успеть завершить твое платье.

— Я ее не просила об этом! Не забывай какие деньжищи ей платят Романовские! — нарушив молчание, ехидно высказалась Женька, ковыряя овсянку в тарелке серебряной ложкой.

— Вот-вот! Разве от тебя дождешься слов благодарности! Всю свою жизнь я положила к твоим ногам… — с особой помпезностью сказала мать, и машинально поправила рукой прядь волос благородного пшеничного оттенка, отливающего перламутром.

— Прошу, не начинай, петь старую песню…

— Рот закрой и не смей перечить матери, никогда!

— Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Высочество! Я давно привыкла к тому, что у меня нет права на голос. Ну ладно, Русалочка, по-дурости лишилась голоса ради пары красивых ножек, так и не пригодившихся для соблазнения красавца-принца! Но у меня-то он есть, а что толку?!

— Это кто-же тебе запрещает высказываться?! — строго спросила мать и сдвинула брови к переносице, изображая недовольство.

— Не буду показывать пальцем…

— Оставь глупую демагогию! К двум часам, чтобы была на примерке! Рисунок из стразов Милана будет выкладывать прямо на тебе…

— Звучит страшно…Время собирать камни! Как бы не воздвигнуть себе памятник вместо свадебного платья! И какая она к черту Милана? По паспорту Людка Иванова…

— Отсталый ты экземпляр! Сейчас эпоха звучных псевдонимов! Вот и ты, после бракосочетания, обретешь новое имя!

— Не поняла? О каком имени идет речь?

— Эжен Романовская!

— Ма, ты сошла с ума! Я Женька! Это имя мне дал отец и оно мне очень нравится! Я не буду ничего менять!

—  Не смей приплетать сюда отца! Все уже решено! Самый подходящий момент, сменить одновременно и имя, и фамилию.

— Иногда мне кажется, что я тебе не дочь! Какая мать, вот так запросто, выдаст дочь за нелюбимого…Лишит имени и голоса, — обреченно произнесла Женька.

— Не стони! Ты еще скажешь мне спасибо! Все делается ради твоего счастья! А насчет нелюбимого…Странно, что, находясь с «нелюбимым» в Венеции на зимних каникулах, не позаботилась о сохранении невинности? Могла бы и дождаться первой брачной ночи!

— Ма! Как ты можешь! Ты же знаешь, как все было…Он нагло воспользовался моим состоянием…

Женька вскочила из-за стола, слезы ручейками побежали по щекам

—  У него иная версия…— догнал голос матери в спину.

Женька торопливо поднялась на второй этаж и с силой дернула дверь в свою комнату.

«Папка! Папочка, как ты мог меня бросить? Все было бы по-другому!» — всхлипывая шептала она, уткнувшись лицом, в подушку на кровати.

— Я ушла! — крикнула мать и громко хлопнула входной дверью.

В доме воцарилась тишина.

Когда Женьке исполнилось двенадцать лет — пришла беда.

Рано утром отец подвез Женьку до школы.

— Спасибо, пап! Если бы не ты, точно опоздала! А сегодня контрольная, никак нельзя!

— Жека, всегда рад тебе помочь, обращайся! — ответил он и, наклонившись к ней, смешно чмокнул в щеку.

— Смотри, а то засыплю обращениями! — угрожающе-шутливым тоном сказала Женька и вышла из машины, послав воздушный поцелуй отцу.

— До вечера, — проговорил он.

Больше Женька живым отца не видела. Что случилось, как погиб отец, так и осталось тайной. ЦКБ, в котором работал отец, имело гриф высокой секретности…

За один вечер, мать изменилась до неузнаваемости. Горе никого не красит.