Жена самурая

Эпилог

Хоши вздохнула и провела ладонью по гладкому, блестящему шелку. Одно из трех кимоно, что ей предстоит завтра сменить, лежало перед ней на татами, и она все водила и водила по нему рукой, словно проверяла: не исчезнет ли оно? Не снится ли ей все это?

Завтра состоится свадебная церемония, и она войдет в клан Асакура. Но она никогда не перестанет быть Минамото. Никогда. В ней течет кровь ее отца. И она никогда не забудет того, что глава Асакура сделал с ее матерью.

Хоши закусила губу. Лучше, если она не будет думать об этом сейчас, потому что иначе взыграют эмоции, и она не сможет сдержаться и скажет резкость, или сделает что-то похуже в день своей свадьбы.

Отец настоял, чтобы церемонию проводили в их родовом поместье, и жених – уже муж – увезет ее отсюда в новый дом, а не она сама поедет к Асакура – испуганная, одинокая девчонка-невеста. Потому что к Асакура никто не смог бы ее сопроводить – ни отец, ни мать.

И вот теперь Хоши ждет жениха. И отца. Они оба – и Такеши, и Санэтомо-кун – возвращались из Камакуры. Отец отсутствовал почти два месяца – сперва объезжал с Сёгуном неспокойные земли, а после участвовал в заседаниях бакуфу.

Ее жених отправил гонца, еще когда только пересек границы Минамото, и был должен приехать к полудню, и Такеши сопровождал его на пути. Эта мысль вызывала у Хоши улыбку, ведь ее жених боялся ее отца. Боялся и уважал больше, чем кого бы то ни было в жизни: больше, чем родных отца и деда.

- Хоши? – двери ее спальни слегка приоткрылись, и в образовавшуюся щель просунула голову ее двоюродная сестра по матери. – Матушка просила передать, что вода для тебя готова и она тебя ждет.

- Спасибо, Сарада, - она кивнула девочке, и та помедлила у дверей, с любопытством разглядывая разложенное на татами кимоно. – Хочешь посмотреть, маленькая сестричка?

Ее свадебные одежды шили в Камакуре – те же мастера, что шили кимоно для Сёгуна и его семьи, и их совсем недавно доставили в поместье, и потому Хоши и сама толком не успела их рассмотреть.

Сарада с воодушевлением закивала, подошла и опустилась на татами рядом с Хоши, и не без трепета протянула руку, чтобы коснуться гладкого шелка. Кимоно мягко переливалось в солнечных лучах, заполняющих комнату сквозь распахнутые настежь седзи. Вышивка вспыхивала яркими всполохами каждый раз, когда кто-то прикасался к шелку и тревожил застывший узор – огромные бутоны распустившихся серебряных цветов, парящие золотые журавли с широко раскрытыми крыльями и тонкие ветви, что оплетали все кимоно и соединяли разрозненные кусочки в единую композицию.

- Тебе страшно? – спросила Сарада, сверкнув взглядом.

О грядущей свадьбе говорило всё поместье уже какую неделю, и девочка, постоянно крутясь подле слуг, наслушалась немало сплетен.

- Почему мне должно быть страшно? – Хоши дернула плечом. – Я не боюсь ни свадьбы, ни своего жениха!

- Ну, - Сарада смущенно потупилась, - про клан Асакура всякое говорят...

- Как и про моего отца, - Хоши с деланным равнодушием махнула рукой. – Если верить всему, что болтают, можно вовек не выйти из дома от страха.

- А мне было бы страшно, - вздохнула Сарада. – Но я совсем не такая смелая, как ты, и побоялась бы уезжать так далеко от дома.

- Все девочки когда-нибудь уезжают. Наши матери тоже уехали однажды.

Сарада тихонько выскользнула за двери, и их негромкий шелест заставил Хоши вздрогнуть. Усилием воли она приказала себе отогнать тягостные мысли прочь и встала. Нужно идти к Ханами-сан и готовиться встречать жениха. И проследить за слугами – чтобы все было сделано вовремя.

Спеша, Хоши почти бежала по коридору, но замедлила шаг, проходя мимо одной из дверей. Комната Томоэ.

Вот кого Хоши по-настоящему хотела бы видеть завтра среди всех многочисленных гостей! Она никого не ждала так, как ждала Томоэ. И ее названная сестра, вместе с которой она росла, обещала приехать. Во всяком случае так она сказала в последнем письме, которое Хоши получила от нее еще месяц назад.

Она приедет, если Мусасибо-сама отпустит ее. Вместе с монахом-отшельником, который обучал их нагината-дзюцу, Томоэ преодолевала сейчас один из горных перевалов – тренировала выносливость и стойкость, потому что больше всего на свете хотела быть похожей на мать, которая выросла в горах в маленьком суровом клане, и это закалило ее на всю дальнейшую жизнь.

Хоши вдруг вспомнила, как в далеком детстве одним утром ее мать нашла Томоэ, стоящую босой по щиколотку в выпавшем ночью снегу. Томоэ решила, что это поможет ей стать более выносливой. Матушка тогда жутко всполошилась, а отец отчего-то улыбался, особенно когда Томоэ подхватила простуду после прогулки по снегу.

Погладив ручки плотно закрытых дверей, Хоши с нежностью улыбнулась и продолжила свой путь по коридору. Ей будет очень, очень не хватать Томоэ, но она верила, что та обязательно приедет на церемонию. Если ее сестра дала слово, то ни за что от него не отступится.

Тетушка Ханами вместе с парой служанок ждала ее в комнате с очагом. Тут же стояла широкая дубовая бочка, наполненная водой, с поверхности которой в воздух поднимался пар.

- Что-то ты долго шла, девочка, - тетушка Ханами недовольно нахмурила брови. – Опять Сарада заболталась по дороге.

- Нет, тетушка, сестричка Сарада не припозднилась. Я задержалась, потому что захотела показать ей кимоно.