Не говори мне о любви 

Глава 8

Хотя начало октября в Тифлисе выдалось почти по-летнему тёплым, но и Сергей Васильевич, и Николай прекрасно понимали, что впереди их ожидают все «прелести» осенней распутицы. С отъездом пришлось поспешить, дабы успеть воспользоваться сухой и тёплой погодой, чтобы хотя бы половину пути одолеть по относительно сносным дорогам. Перед тем, как покинуть Тифлис Николай зашёл проститься к барону Розену.

- Надеюсь, Николай Сергеевич, что мы с вами ещё свидимся, но вряд ли в Тифлисе, - улыбнулся Григорий Владимирович. – Зная вашего батюшку, я уверен, что он сделает всё возможное, дабы вы остались в Петербурге.

- Признаться, я и сам желал бы вернуться в Преображенский полк, - улыбнувшись, отозвался Николай, пожимая протянутую бароном руку. – Ныне, когда моё семейное положение претерпело столь кардинальные изменения, я должен более серьёзно задуматься о будущем.

- Ну что ж, тогда прощайте, и лёгкой вам дороги, ваше сиятельство.

- Благодарю. Мне было приятно служить под вашим началом, - поспешил откланялся Елецкий.

Поначалу погода благоприятствовала им, и дорога до Ростова оказалась довольно сносной. Но после Ростова зарядили унылые осенние дожди, превратившие тракт в болото с глубокими колеями, заполненными жидкой грязью. Продвигались медленно, экипаж то и дело швыряло на ухабах, но Натали стоически переносила все неудобства. За время пути Ник не услышал от неё ни единой жалобы. Супруга его демонстрировала стойкий характер и завидную силу духа – далеко не каждая барышня способна была переносить тяготы пути в осеннюю распутицу, не выказывая при этом своего недовольства.

Единственным развлечением в дороге были разговоры, и Сергей Васильевич, расспрашивая молодую княгиню о её родственниках, общих знакомых, работе её отца, пришёл выводу, что Натали умна, хорошо образованна и весьма сдержана, и вообще полная противоположность mademoiselle Забелиной. Так что выбором сына Сергей Васильевич остался доволен, о чём не преминул сообщить ему.

На исходе третьей недели утомительное путешествие подошло к концу, и когда за окнами кареты показались окрестности Отрадного, даже Ник вздохнул с облегчением.

Радости Анны Петровны не было предела: её мальчик, её Ники вернулся! Господь услышал её молитвы, вернув ей сына. Сергей Васильевич ещё из Тифлиса написал ей, что Николай женился и теперь везёт молодую жену в отчий дом. Лично с семьёй Натали знакомства не водила, но о Волковых была наслышана, и отзывы в большинстве своём были весьма лестными, но к невестке княгиня почему-то отнеслась настороженно.

Когда немного улеглись первые волнения от встречи с горячо любимым сыном, после ужина все собрались в малой гостиной старинного особняка. За неспешной беседой Анна Петровна то и дело бросала украдкой взгляды на Наталью, пытаясь найти причину столь поспешной женитьбы, но на первый взгляд не было заметно каких бы то ни было признаков того, что Ник неспроста торопился с венчанием. Ах, как она мечтала устроить пышную свадьбу с приёмом на сотню гостей, но нынче все её мечты так и останутся мечтами. «Бог с ним, с приёмом, - думала она, - лишь бы жили ладно, да детишек здоровых Господь даровал им поскорее».

Наталья, утомлённая долгой дорогой и обилием впечатлений от знакомства с обитателями усадьбы, извинившись, почти сразу же, удалилась в свои покои и уснула, едва её голова коснулась подушки. А вот Николаю не спалось. Лёжа рядом с женой, он думал о другой женщине. Всего каких-то двадцать вёрст отделяли его от усадьбы в Романцево, где была та, что перевернула всю его жизнь. Из-за неё он бросился в самое пекло войны, потому что смотреть в лицо смерти было легче, чем денно и нощно терзаться чувством вины за её загубленную жизнь. Но Катрин, как оказалось, жива и вполне здорова, и Ник всё пытался понять, частью какого дьявольского представления был её якобы найденный у проруби салоп; впрочем, как он уже сказал отцу, она – его прошлое, и там и должна оставаться. Отец уже хлопотал о его переводе в Преображенский полк, в Петербурге начался сезон, и лучше всего будет уехать в столицу как можно скорее, подальше от соблазна увидеться.

И ещё одному человеку этой ночью было не до сна – зажимая рот ладонью и уткнувшись в подушку, в своей комнатушке беззвучно рыдала горничная Ксения.

Разбудил Николая цокот копыт у крыльца. Поднявшись с постели, Елецкий, неслышно ступая, прошёл к окну и отодвинул портьеру. Восточный край небосклона только начал светлеть, а Сергей Васильевич был уже на ногах и намеревался куда-то ехать. Ник догадался, кому собирался нанести визит отец, и душа рванулась поехать с ним, но усилием воли подавив в себе сие неразумное желание, он вернулся в постель к мирно спящей жене. Завтракали без Сергея Васильевича, и вопрос Натали, спросившей о нём, остался без ответа.

Катрин в последнее время просыпалась рано, завтракала и по настоянию бабушки в любую погоду гуляла по парку. Нынешнее утро не стало исключение. Совершая promenade под сенью липовой аллеи и завидев на дорожке князя Елецкого, Катя, насколько позволяло ей её положение, едва не побежала к нему. Сердце едва не выскочило из груди: если отец Николая здесь, стало быть, имеются какие-то вести о нём.

- Доброе утро, Екатерина Владимировна. – Князь сдержанно поприветствовал девушку.

- Доброе утро, ваше сиятельство. – Катерина пытливо вгляделась в бесстрастное лицо Елецкого-старшего.

«Неужто дурные вести привёз с Кавказа? Только бы Nicolas был жив», - мысленно взмолилась она.