Ни слова о магии

Глава третья, в которой я приобщаюсь к искусству

Главный зал Школы Магии преобразился до неузнаваемости – центр освобожденной территории огородили плетеным заборчиком, ласково именуемым гаркнувшим на меня уборщиком «балюстрадой». Читать лекции по архитектурным терминам нервному поборнику чистоты я не стала, а молча двинулась в указанном направлении.

Пришла я почти к самому началу. Места в «партере» были заняты еще не полностью, так что удалось благополучно и почти без ругани пробраться к шатающейся оградке. Задумчиво облокотилась, оценивая устойчивость, и, недовольная результатом, закрепила заборчик заклинанием. Теперь можно и на артистов взглянуть. О, да я их знаю!

Wiind"s sone. Песня ветра. Неплохой коллектив. Белокурая эльфийка высоким голосом выводила заунывную мелодию, судя по печальным глазам и страданию на одухотворённом лице – о неразделенной любви. Темноволосая дриада помогала ей в этом нелегком деле, дотягивая последние слоги, так что создавалось своеобразное эхо. Светловолосый эльф подыгрывал им на вытянутой ребристой лютне, а единственный певец-мужчина влюбленными глазами молча поедал эльфийку, ожидая начала своей партии.

Знаменитый квартет объездил, кажется, все страны, Приморье и острова Грандского архипелага, а теперь вот добрался до нашей скромной Школы. В столице они уже бывали, и не раз, но было это много лет назад, ещё до королевского приказа об иных расах. По слухам, трое из них – двое Перворожденных и дриада – из Приморья, с подножия Шэрмских гор, а вот о четвертом барде неизвестно ровным счетом ничего, но поговаривали, что он тоже откуда-то с побережья. Впрочем, по заметной смуглости это и на глазок определить не трудно.

Но для большинства слушателей это были просто слухи, красивая легенда, чтобы подогреть интерес к исполнителям. Уверена, многие студенты и не подозревали, что перед ними выступают настоящие нелюди. Немного грима, щепотка чар и подходящий наряд мог из любой в меру симпатичной девушки сотворить эльфийку. Вот только я знала правду об их истинной природе, как и преданные фанаты – квартет выступал не первый год, а музыканты за это время ни капли не изменились. Ни один. Даже солист, наиболее похожий на человека.

Всем весом облокотившись на «балюстраду», я блаженно прикрыла глаза, погружаясь в теплые воспоминания давнего концерта, когда, еще совсем ребенком, впервые увидела представителей другой расы. Как громко хлопала, не сводя блестящих глаз с кланяющихся артистов, а отец безапелляционно уводил меня подальше от сцены, утверждая, что общение с нелюдьми к хорошему не приведет...

Песня была длинной, монотонной и настолько заунывной, что я, кажется, задремала прямо возле сцены. Разбудили меня бурные овации, я резко дёрнулась и со всего размаха заехала головой о чей-то некстати выставленный локоть.

– Не сильно ушиблись? – с искренним участием прозвучало над ухом.

– Жить буду, – буркнула в ответ, украдкой потирая ушибленный лоб. Ну вот, последние мозги выбила.

– Прекрасно, значит, можно не извиняться?

Я возмутилась и развернулась в сторону говорившего, столкнувшись с задорным взглядом поблескивающих чёрных глаз. Таких знакомых, будто не десять лет назад имела возможность видеть их издали во время короткого выступления. И я впервые смотрела на него так близко, в прошлый раз отец строго-настрого запретил приближаться. Почему, интересно?

А он совсем не изменился. Всё та же щегольская, но чуждая его лицу узкая бородка с аккуратной щёточкой усов. Медово-золотые волосы забраны в тугой хвост на затылке, успевший растрепаться от долгого позёрства перед эльфийкой, и пара прядок элегантно, будто так и задумано, спускалась на загорелое лицо.

Он чуть сузил глаза, будто припоминая. Не вспомнит, конечно. С тем количеством гастролей, которые они проводят регулярно, выловить необходимый момент, где мелькала моя невыразительная физиономия, весьма и весьма проблематично. Тем более я, в отличие от него, за десять лет изменилась, и немало.

– Келлан, – представился бард, протягивая руку для пожатия.

Я нос воротить не стала, пожала. Ладонь у него оказалась неожиданно прохладной, но твёрдой, уверенной.

– Мита.

– Такой скучный концерт, что вы заснули? – голова чуть склонилась к плечу, а тёмные глаза изучали меня с живейшим интересом всю, от лохматой макушки до подошв новеньких эльфийских сапог.

– День тяжелый.

– Тогда зачем пошли на Логику? – кивок на прикрепленный к воротнику куртки значок. Вот бездна, забыла снять ученическую бляху Тамлин. Но как ему объяснить? Да и надо ли?

– Люблю решать проблемы, кажущиеся нерешаемыми.

– Да, а... – начал Келлан, но его нагло перебили – группа адептов с противоположной стороны «балюстрады» экспериментировала с телекинезом, перемещая глиняные цветочные кадки.

Первый курс, первое практическое домашнее задание – как же давно это было. У меня самая элементарная магия начала получаться лишь к середине осени, а эти прямо самородки – в первый учебный день уже играючи жонглируют снарядами. Но не успела я как следует возгордиться талантливой молодежью, как один из студентов переборщил, вложив в заклинание слишком много энергии, и горшок с геранью, потеряв управление, на бешеной скорости просвистел через половину зала. Он мог разбиться о стену, вылететь в окно, обессиленно рухнуть на полпути, но в итоге заехал точнёхонько в переносицу белокурой солистке знаменитого квартета, скромно отошедшей в уголок сцены в перерыве между песнями.

Я сдавленно охнула. Зал замер. Только провинившийся адепт пытался тихонько смыться с места будущих военных действий, но не успел – перед ним из ниоткуда возник Ректор. Соткался прямо из воздуха, как призрак, внезапно обретший плоть. Я не почувствовала ни малейшего колебания магического фона. Высший Магистр, чтоб его.

– Уходим, – я схватила певца за руку и уверенно потащила к выходу.

– Куда? – только и спросил мужчина. Упираться он и не думал, слишком ошалел от моей поспешности – вроде только познакомились, обменялись именами, а уже куда-то сбегаем вдвоём.