Нет, нет и ещё раз... да!

Глава 34. Погубила жадность

Удачный рабочий день близился к концу. Пошито и продано было больше тысячи платков. Карина продолжала пребывать в приятном шоке оттого, сколько удалось заработать всего за три дня. Она понимала, что уже завтра, после завершения праздника, атрибутика никому не будет нужна и станет не так просто зарабатывать на хлеб, но главное, что удалось создать денежный запас — подушку безопасности.

Завтра можно будет выкупить кулон. Хотя почему завтра? Может быть лучше это сделать уже сегодня? Карина подозревала, что Торбьон вот-вот выздоровеет и кинется её искать. Было бы хорошо, если к тому времени, как он её найдет, кулон был бы уже при ней. Тогда она устроит торг: Торбьону — артефакт, Карине — свободу.

В её плане всё было хорошо, кроме одного момента. Время от времени к ней возвращалось то смутное видение, похожее на воспоминание, которое посетило её однажды во время грозы — как Торбьон надевает ей на шею кулон. Карину оно тревожило. Казалось, в этом видении есть нечто важное. Ведь не просто так подсознание подсунуло ей эту картинку.

Самое интересное, что Карине нравилось прокручивать в воображении эпизод снова и снова. Чувства, которые она при этом испытывала, были волнующими, похожими на влюбленность. Ей нравился тот Торбьон. С тем Торбьоном она готова была долго стоять под дождем, наслаждаясь контрастом между холодными струями и теплом его рук. От того Торбьона она рада была принять в подарок кулон.

Странные видения и странные чувства. Хотя в истории с кулоном всё странно. Как он оказался у Карины? Что если Торбьон и вправду когда-то ей его подарил? Просто она забыла. Бывает же, что у людей выпадают из памяти достаточно внушительные фрагменты. У неё родилась безумная догадка. Карина всегда считала, что между тем моментом, как она однажды отключилась от дикой головной боли в своём земном ателье, и тем, когда очнулась в женской обители, прошло всего одно мгновение, в течение которого она и перенеслась между двумя реальностями. Но что если это не так? Что если между земным ателье и женской обителью было что-то ещё? Несколько часов, дней, недель, которые выпали из памяти?

Сомнительно, конечно. Очень уж неправдоподобно. Да и если они с Торбьоном уже были знакомы, почему же он ведёт себя с Кариной так, будто увидел её в обители впервые?

Как бы то ни было, Карина посчитала верным решением выкупить кулон прямо сегодня и желательно немедленно. Она предупредила сестёр-модисток, что отлучится на час, и отправилась в ломбард.

Совье проводил очередного клиента до дверей и глянул на часы: не пора ли закрывать ломбард? В будние дни он завершал работу в восемь вечера. Стрелки часов показывали, что рабочий день закончится через пятнадцать минут — видимо, посетителей сегодня больше не будет. Можно было сверить все записи в книге учёта и запереть кассу и витрины на ключ.

Совье устроился за конторкой и углубился в работу с цифрами, но в какой-то момент его отвлёк шорох, доносящийся из дальнего угла холла. Он оторвался от записей и неожиданно обнаружил, что в помещении ломбарда есть посетитель, который рассматривает содержимое одного из стеллажей. Удивительно, как Совье мог не заметить его появления.

— Господин, чем могу быть полезен? — он поднялся из-за конторки и направился к незнакомцу.

Посетитель развернулся к нему лицом, и Совье сразу же понял, с кем имеет дело. Увешанный амулетами на него смотрел бесцветными немигающим глазами северянин-колдун. Совье ощутил, как у него холодок побежал по спине. Он побаивался северян. О них говорят много нелестного.

— Хотите оставить какую-то вещицу под залог? — спросил Совье.

Несмотря на неприязнь к колдуну, в нём взыграл профессиональный нюх ростовщика. Совье совсем не отказался бы заполучить один из северных амулетов.

— Нет, напротив, я хотел бы приобрести одну вещицу, которая оставлена под залог.

Северянин говорил тихо. Его голос был такой же бесцветный, как и взгляд. Но на Совье такая манера говорить нагоняла жуть.

— Какую?

— Родовой артефакт Дак'Кастеров.

Вот теперь Совье по-настоящему стало страшно. Откуда колдун знает об артефакте?

— Мой господин, — заискивающе произнёс ростовщик, — милостиво прошу простить, но у этой вещицы время залога ещё не истекло. Я не могу вам её продать, когда за ней ещё может прийти хозяйка.

— Хозяйка? — переспросил колдун безэмоционально, и Совье понял, что проболтался.

Долг ростовщика велит сохранять инкогнито того, кто оставил вещь под залог. А он выдал, что это была женщина.

Теперь он уже жалел, что связался с ней. Он ведь чувствовал, что с юной красоткой что-то не так. Кем она приходится Торбьону? Почему у неё его артефакт? Разве не должны были эти вопросы его остановить? Ростовщиков считают скользкими и не щепетильными, Совье таким и был — мог принять даже краденые вещи, но когда чутьё подсказывает: не связывайся, себе дороже выйдет — к нему нужно прислушиваться. Однако Совье погубила жадность. Он знал, что сможет очень хорошо заработать на кулоне, если красотка не выкупит его в срок. Вот и соблазнился.

— Сколько ты за него хочешь? — спросил колдун, будто не слышал, что кулон пока не продается.

— Господин, мне жаль, но…

Совье было трудно сформулировать отказ. Долг ростовщика велит не продавать вещь раньше срока, оговорённого в закладной. Обманешь клиента — о тебе пойдёт дурная слава и твоему делу — конец. Однако, как перечить северянину, от которого холодом сковывало грудь?

Колдун дотронулся до одного из своих амулетов, и Совье сделалось совсем нехорошо. Под взглядом ледяных белёсых глаз он попятился к стене. В голове роились панические мысли, что колдун может сделать с ним всё, что пожелает.

— Хорошо, хорошо, я продам его вам, — прошептал Совье обескровленными от страха губами.

Всё равно юная красотка вряд ли придёт за кулоном в срок. Однажды она ведь уже оставляла ему под залог одну любопытную вещицу и опоздала с выкупом.