Наперекор богам

Глава 13

Ночь Корочуна. Самая долгая ночь. Ночь, когда слуги Морены и Чернобога приходят в мир, и нет от них спасения никому живущему, коли наметили они себе жертву. Мало мест, где можно было бы укрыться от них. Единственная ночь в году, когда светлые боги бессильны перед тьмой, когда всесильны Морена и Чернобог.

Несколько дней Дану мучил лишь один вопрос – переживет ли она эту ночь. Или Чернобог придет за той, что так и не подарила Перуну голову урманского воина, не сдержала своей клятвы. Пусть крепки стены святилищ, но оберегают их обычные люди. Пусть свята земля, но не часто боги ступают на нее. А в такую ночь богам других дел хватает. Что им одна жизнь, когда должны они оберегать весь вверенный им мир.

Но пришла заступа откуда не ждали. Принесли служители Велеса и Лады весть, что томиться богиня в велесовых чертогах, светя белого не видя, речи людской не слыша. И решил Велес подарок ей сделать – на седмицу приведет к ней любого смертного, на кого укажет она. Выбор Лазоры пал на Дану. И пусть предстояло ей провести долгих семь дней в царстве Велеса, слугам Морены Чернобога нет туда ходу.

С радостной улыбкой спускалась девушка по ступеням святилища. Пусть обрядили ее жрицы в одежу женскую, не было у пояса перевязи с мечом да кинжалом, а на голову возложили венок из колосьев да трав сухих. Девушка знала, что боги дают ей шанс. Знать бы только для чего. Для мести, али для свадьбы.

Вот он, зимний покой Лады, всего несколько ступеней осталось до него. Обычная горница, выложенная бревнами. Разве что окон нет, да дверь в потолке. Лавки вдоль стен да сундуки, стол, полки с утварью да печь. Но еще шаг, и перед Даной открылась совсем другая картина. Уже нет перед ней горницы. Раскинулись белокаменные палаты, залитые золотистым светом. На стенах картины вышитые, на них звери да птицы дивные. Вдоль стен сундуки узорчатым железом окованные, лавки с резьбой по ножкам да спинкам. На столе рукоделие разное. Сама Лазора сидит на лавке, а на коленях у нее кот спит. Да не просто кот – а рыжий в черную да белую полоску. Присмотрелась Дана, а не кот это – котенок еще. Под потолком птицы в клетке сидят разноцветные, на разные голоса кричат.

Увидев Дану, Лазора поднялась и пошла ей навстречу. Разбуженный звереныш недовольно мявкнул, потянулся, и девушка еще раз подивилась необычной раскраске.

– Здрава будь, матерь Лада, – поклонилась ей Дана.

– И тебе поздорову, воительница, – улыбнулась девушка.

– Проходи, располагайся, – повела ее Лазора вглубь чертогов. Зверек, прихрамывая, побежал следом, периодически тычась носом ей в ноги. – А тигреныша не бойся. Мал он еще. Велес принес, просил выходить, да только так и не смогла я ему полностью лапку залечить.

– Хорошенький, – Дана наклонилась и погладила котенка. В ответ он довольно заурчал.

Лазора показала девушке ее покои, а после они вернулись в первую горницу. Рукоделие со стола уже было убрано, на расшитой цветами скатерти стояли блюда с разнообразной едой. Девушкам были поставлены блюдца поменьше, дабы могли они себе понравившуюся еду накладывать, лежали расписные деревянные ложки да небольшие, но острые, ножи.

Не заметила Дана, как пролетела седмица и настала пора возвращаться в мир людской. Все ждала она, когда жрица заговорит с ней об урманине, но та словно не замечала ее вопрошающего взгляда. Они гуляли в саду, игрались с тигренышем, пряли, шили, вышивали, вели беседы о богах, князьях, землях ведомых и неведомых, зверях чудных, птицах дивных. О многом могла поведать ей Лазора. Но лишь о самом заветном, о чем сердце болело, молчала. Лишь прощаясь, произнесла странную фразу.

– За своим сердцем следуй, касатка, не обманет оно тебя, – тихо промолвила не Лазора, но Лада, на прощание обнимая девушку.

На сем и простились до весны. Лишь месяцы спустя вспомнит Дана эту фразу, да задумчивый и немного грустный взгляд вошедшей в тело своей жрицы богини.

В конце зимы Всеслав велел готовить ладьи к долгому походу. Из полюдья князь вернулся с возами, груженными мехом, воском, медами да льняными тканями. Наученные новоградским торгом купцы, горели желанием самим отправиться в чужие земли. Нутро их чуяло богатый прибыток. Всю зиму велись о том долгие споры, с новой силой вспыхнувшие после возвращения князя с данью. Не по нраву старикам было отпускать соплеменников в земли неведомые. Грозили, что не вернуться люди оттуда. А коли вернуться – не они это будут, а злые духи в их тела вселившиеся. Те, кто моложе и бойчее, напротив, рвались в путь. Хотелось им мир посмотреть, себя показать, товары диковинные привезти.

Решили спросить совета у богов. И каково было изумление, когда те в один голос указали – плыть купцам в варяжские земли, сулили прибыток и успех. Когда же стали жрецы Морены спрашивать, кому плыть – лишь трем десяткам богиня смерть показала. Но как только вопросили, что ждет тех людей, останься они в Полотеске, ответ был тот же самый – смерть. Не стали жрецы имена людей открывать, не решились омрачить ожиданием беды последние дни людей. Лишь поведали князю, что не все назад возвернуться, ибо судьба такова. Выслушав жриц и жрецов, Всеслав велел смолить ладьи и готовить товары.

Дана в приготовлениях не участвовала. Свою долю она получала в гривнах, и остававшиеся от покупки одежды и оружия деньги отдавала жрицам Макоши, лишь немного приберегая для себя. Жила она при дворе князя, там же и столовалась. Разве когда пряником али орешками себя тешила. Да много ли на то надобно. Да и кроме того княгиня сказала, что от себя не отпустит. Нечего девушке в чужедальних землях делать. Хоть и хотелось Дане с прочими воями отправиться, да перед княгиней сам Всеслав отступал. Пришлось девушке смириться. Лишь одно утешение сулило – обещался урманин этим летом в Полотеск вернуться.