Второй встречный

Часть первая: Горнборг. Глава вторая: Выбор

В доме меня, как я и ожидала, встретили неласково. Мой сундук так и стоял открытым посреди парадной комнаты. Рядом, неопрятной кучей, валялись недостающие ранее шали, кружева и даже, как оказалось, белье. Вид у вещей был такой, словно их долго топтали ногами, но сперва додумались-таки снять обувь. То есть, на первый взгляд, ничего не было испорчено, но выглядело все это жалко.
Заплаканная Хильде сидела тут же, надувшись, словно ей пришлось не мои вещи вернуть, а отдавать свои, над которыми ночами не спала с коклюшками. Растрепанная Агнесс стояла у окна, явно ожидая повода поскандалить. Не став радовать золовку, молча опустилась на колени у сундука и стала аккуратно собирать вещи. Стоило бы их сперва расправить, а то и постирать..., но не до того сейчас. Уберу сундук в девичью комнату, тогда и пересмотрю, что и как сильно пострадало. Но, конечно, спокойно собрать своё мне не дали.
- Радуешься? - Агнесс, как и ожидалось, не могла смолчать. - Теперь вся округа годами будет судачить о нас. Тебе-то что, уехала и забыла. Ты Хильде в глаза посмотри! Ты ей своей судьбы желаешь?!
- Не смей! - Я, конечно, ожидала скандала, но такое оскорбление - это даже для Агнесс - перебор.
- Чего не сметь?! - Агнесс, кажется, совсем отпустила вожжи и остановить ее уже не могло ничто. - Мы тебя кормили, одевали, дрова на тебя переводили. А ты у моих девочек будущее украла! Я-то думала, ты по лесам да лугам просто так шляешься, а ты, видать, нашла там кого-то, кто тебе женихов прислал!
- Мама! - Тут уже вмешалась Хильде, - А что ей было делать? Да ты посмотри на нее, на такую мужик только после королевского приказа и позарится!
- А ты вообще молчи! - Тут уже не сдержалась я. И впервые в жизни я позволила себе постоять за себя. - Ты бы от матери чего хорошего подсмотрела, вон, она у тебя рукодельница, каких поискать, а ты только и научилась, что по чужим сундукам шарить.
- Да как ты смеешь мою дочь воровкой обзывать?! - Рука у Агнесс всегда была тяжелая, это я усвоила еще с детства. Но при матери она хоть чуть-чуть сдерживалась, а потом я просто старалась поменьше попадаться ей под гарячую руку. Теперь же, похоже, я выбрала самый неудачный момент, чтобы открыть рот.
Конечно, я пыталась защищаться, но против двух обозленных баб не выдержал бы никто. Быть мне битой! - поняла я, когда скулу обожгло болью. Однако, в следующий момент я почувствовала, как чьи-то руки оттаскивают от меня Агнесс. Опомнившись, я увидела Виллема, который стял надо мной. Агнесс стояла, прижавшись к стене напротив, а рядом с ней сидела на полу Хильде, приживая руку к щеке.
- Прекратить! - Голос брата звучал так грозно, словно на поле боя. - Вы и так опозорили нас сегодня на всю околицу. А ты, - он указал на Хильде, - Со двора ни ногой, пока не найду тебе жениха. САМ найду, потому что ты, дура, теперь распоследнему оруженосцу не нужна. Мало того, что мать Герберта все охочим рассказывает, как ты за ее сыном - чужим женихом - бегала, а ведь она вас с Агнесс предупреждала... Так посудачили бы и успокоились, а теперь вся околица уже до вечера знать будет, что у меня дочь - лентяйка (в пятнадцать лет с пустым сундуком) да еще и воровка!
Хильде разрыдалась и пулей вылетела из комнаты. Агнесс дернулась было, но Виллем напустился теперь уже на нее.
- А тебе, я смотрю, я много воли дал! Дома творишь, что хочешь, так еще и в мужские разговоры поперед мужа влезать стала. Совсем с ума сошла, с господином бургманом спорить? Иди за своей дочкой, поучи тому, чему ты ее за пятнадцать лет не научила!
Когда Агнесс вышла из комнаты, я тихо перевела дух. Мне казалось, что гроза миновала и я в этот раз еще легко отделалась. Но разошедшийся Виллем взялся теперь и за меня.
- Трауте, за что ты так с нами? Ну, пропала там тряпка-другая, так надо такой балаган устраивать, чтобы всю семью позорить? Можно же было промолчасть, сказала бы потом мне, так мы бы по-родственному разобрались. Все-таки, не чужие люди. Тут уж как ни суди, а права Агнесс: мы тебя кормили, поили, а ты отплатила черной неблагодарностью.
- По-родственному?! Это когда твоя Агнесс мать из дома выгнала, ты тогда тоже „по-родственному“ разобрался? - Наверное, не было самым разумным делом, ругаться с и так разозленным мужиком, но обида захлестнула меня, лишая остатков разума. - Сколько же ты меня кормил, а, братец? И полутора лет не прошло, как ты этому поместью хозяином стал, а до этого я не у тебя, я у родного отца в доме жила. А и эти полтора года ты только молчишь, словно в своем доме - не хозяин. Да мы с Ирмгард работаем, словно девки-поселянки: и дрова таскаем, и котлы моем, и шиповник обрываем. А еще штопаем, шьем, прядем... и все не себе. А ты знаешь, что мне твоя жена за полтора года клочка тряпки на юбку не дала, из приданого доставать пришлось! Это ты называешь, „договориться по-родственному?!“
Не знаю, чем бы все закончилось, если бы Виллем успел опомниться, но в комнату влетели взмыленные Айко, Хайко и господин Арвид. Оказывается, мой маленький дружок, только заслышав драку, ласточкой кинулся за старшим братом. Уж не знаю, какого шуму он наделал в трактре, но помощь привел. Видимо, вид после драки у меня был тот еще, потому что увидев мои слезы, господин Арвид молча сватился за меч. Только тут до меня дошло, что, в отстутствие склочниц, он мог подумать на брата.
- Это не он! Это не он! Это золовка с дочкой! - Лихорадочно повторяла я, повиснув на локте еще одного кандидата в женихи. Да что там, на локте жениха. Моего жениха, который не постеснялся моих оцарапанных рук и загорелого носа, который прилетел на помощь и теперь хватается за меч, готовый устроить поеднок прямо в доме... С другой стороны Хайко пытался удержать Виллема.
- Айко, воды! - крикнул старший племянник. Мелкий,не будь дурак, схватил со стола кувшин с пивом и плеснул прямо на Виллема. Конечно, с водой получилось бы лучше, но и пиво помогло. Только теперь опомнившись, Виллем посмотрел на разгром, потом на сыновей, на меня, намертво вцепившуюся в Арвида... плюнул прямо на пол вышел. Арвид дышал тяжело сквозь зубы, словно внутри у него все кипело. Я машинально поглаживала его локоть, боясь отпустить. Так мы и стояли еще несколько минут, потом он осторожно отцепил мои пальцы от рукава. Погладил по щеке (скулу снова=д свело от боли), осторожно заправил под чепец прядь волос, а потом сказал только.
- Никогда так больше не делай! - И тоже вышел.
- Ты, тетушка, совсем ненормальная! - То ли с восторгом, то ли с осуждением покачал головой Айко. - Разве ж можно рыцаря за локти хватать?! Меня бы Хайко знаешь как выпорол, если бы я на службе такое учудил.
- Я тебя и так сейчас выпорю, за длинный язык. - Проворчал Хайко, обессилено опускаясь на стул и вытирая лицо первой попавшейся тряпкой. - Обошлось, и хвала Творцу! Пойди лучше вели телегу запрячь. А ты, тетя Трауте, собирай свои вещи, отвезу тебя к Хельге с бабушкой. Тут мать тебе жизни не даст.
- Ну куда мне к Хельге, Хайко, - Попыталась урезонить его я. - Нельзя мне к ней. У нее семья, дети. Еще и бабушка ваша. А что Якоб ей скажет? Да и где нам всем там размещаться, у них же не поместье, а только дом.
- Не знаю, что ей Якоб скажет. А я тебе скажу, что тут тебя до свадьбы со свету сживут. Из-за тебя отец первый раз на моей памяти на мать голос повысил, думаешь, она тебе просит? И Хильде еще, а я ее жалел дуру. Она сама себе напридумывала сказок, а теперь все вокруг виноваты, что не сбылось.
- Она не всех винит, а только меня...
- Да ну... Можно подумать, что не будь твоей свадьбы, что-то бы поменялось. Про то, что за тобой приданое давать надо, мы только сегодня узнали, а Герберта его родители еще зимой просватали. Им же не сундук, им деньги нужны были, овцы или что там еще.
Я только вздохнула. Это Хайко еще по молодости лет не помнит, как Ирмгард Анну из поместья провожала после того, как та приезжала за Готой. Если бы хоть половина ее проклятий сбылась, не жить бы Анне на свете. Но не зря мать говорила, что у Ирмы язык - помело. Шуму много, а толку нет. И, все-таки, ссориться еще и с Ирмгард мне сегодня совсем не по силам. Во всем Хайко прав, а только деваться мне некуда. Хотя, как же некуда?! Не зря, видимо, господин бургман меня приглашал до самой свадьбы у них погостить, он же тоже видел, как кипела Агнесс. А какая из Виллема защита, это вся околица знает, если уж при нем родную мать из дома выгнали.
- Хайко, выноси сундук. - Решилась я. Если уж не пустят, тогда и пойду мужу племянницы в ноги кланяться. - А я остальное соберу.
- Только ты быстро, пока опять шум не поняли.
Из дома я уходила, чувствуя себя воровкой, хотя увозила только свое: сундук с приданым да небольшой узелок с повседневной одеждой. К моему удивлению, никто из хозяев на нас внимания не обратил, все были слишком заняты собой. А поселяне не увидели ничего особенного в том, что молодой господин с теткой собрался куда-то вечером. Мало ли дел бывает у господ, если в каждое нос совать, скоро без носа останешься.
Уже перед самым домом бургмана, когда телега остановилась, Хайко порылся в раскрытом вороте рубашки и вытащил оттуда маленькую подвеску на кожаном шнурке. - Держи, тебе на приданое. - Смущенно протянул мне подвеску племянник. Я взяла ее в руки и ахнула: маленькая,чуть больше пшеничного зернышка, капелька янтаря была впаяна в серебряную пуговицу.
- Хайко! - Почему-то шепотом воскликнула я, - Д а за это же, наверное, целую овцу можно купить! Откуда?!
- В прошлый раз, когда мы ездили отбывать службу, господин взял меня в свой отряд, чтоб поганять разбойников. Там как раз неспокойно стало на дороге, так он собрал пару отрядов и навел порядок. - Хайко рассказывал небрежно, но я была достаточно наслышана, как опасно для рыцаря соваться за разбойником в леса, особенно, малознакомые. Оттуда запросто можно было вернуться безлошадным, или не вернуться вообще, как повезет. - Нашли мы их довольно быстро, поймали на приманку, как лис у курятника. Прижали немного оставшихся, чтобы провели до логова. Из того, что там нашли, наш барон пару мелких вещей раздарил отличившимся рыцарям. Ну, вот, так и лежит у меня.
- А что же ты родителям не отдал? Той же Хильде в приданое.
- Если бы у нее был настоящий жених, то и отдал бы. А так, только в сундуке пылиться будет. Я спрашивал в городе в ювелирной лавке, вещь конечно, стоящая, но это для таких как мы. Настоящий аристократ такую на улице потеряет, даже нагнуться подобрать поленится. Вот я и решил, пусть побудет. Мало ли...
За этим „мало ли...“, как мне показалось, скрывалось многое. И я решилась спросить.
- Хайко, миленький, ты ведь, наверное, для фройляйн какой-то ее сохранил? Оставь, я уж как-нибудь обойдусь. В одном твоя мать права была, у Арвида - приказ, он на мне так или иначе, но женится. А тебе еще выкуп за невесту платить.
- Тетя Трауте, какая теперь уж невеста. - Хайко безнадежно махнул рукой. - Мало, что за полунищих, так еще и к такой свекрови, как мать. Да нам дочку отдаст разве что совсем негодящий какой-нибудь отец. Ты бери, не переживай. Господин у нас не жадный, не как король, конечно, но если кто в деле отличился, не обижает. Я бы еще в прошлом году на долгую службу попросился, но за хозяйством присматривать надо. У отца как-то все из рук валится, сам не пойму, как. Вроде же, делает все то же и все так же, а все вкось и вкривь. Вот Айко подрастет, тогда уйду на пару-тройку лет, заработаю и на выкуп, и на дом. Вернусь завидным женихом. А там, глядишь, и новые невесты повырастают, получше нынешних.
Я только грустно улыбнулась. Прав Хайко, не хозяин наш Виллем, не хозяин. И отец таким же был. В чем тогда разница? То ли мать умела поправлять отцовские ошибки потихоньку, а не как Агнесс, что вся округа знает. То ли от деда оставался еще какой-то запасец, да поистратился... Захирел некогда славный род фон Дюрингов, вот уже и молодому хозяину невесты не сыскать.
- Ничего, Хайко. Поустроимся на новом месте, я попрошу Арвида. Может, заберем кого-нибудь из младших девочек, да там и сосватаем, если получится.Все ж тебе полегче будет.
- Хельге говорила, - ответил Хайко, - что бабушка несколько раз писала тетке Анне. Просила взять кого-нибудь из девок. Только тетка не захотела. И правильно не захотела, я думаю. От такой как Хильде только бы стыда понабралась. Еще неясно, что бы теткин барон про такую родню сказал. Так что и ты тоже не спеши.
Вот, если бы получилось Айко на службу пристроить. Может, научился бы чему, да и подзаработал. Я уж тут как-нибудь, а ему - второму сыну - вообще ничего не светит. Но, все равно, не торопись. Обживитесь, присмотрись к Арвиду, хоть и хороший он мужик, вроде, а мало ли... А мы не пропадем. Раньше же не пропали.
С этими словами он слез с телеги и пошел стучать в двери бургнманского дома. А мне было стыдно, что не я - старшая тетка - поддерживаю и утешаю его, а наоборот.
В доме господина фон Хагедорн меня приняли хорошо. Даже ничего не спрашивали, видно, господин бургман успел предупредить жену о наших домашних склоках. А если и не успел, то все стало понятно, как только я вошла в освещенную гостинную. Госпожа Биргит ахнула и тут же послала девок в ледник и на кухню за травами. Вот же ж! Хоть на службу завтра не ходи. Интересно, это меня Агнесс так приложила или Хильде? Хороши мы будем завтра с племянницей, ничего не скажешь.
Меня усадили в удобное кресло и, пока служанки готовили гостевую комнату, заняли беседой. А Хайко, сославшись на срочные дела, вернулся домой. Проводив Хайко, гоподин бурман вернулся в комнату и присел у стола.
- Да-а-а, хороша невеста! - Недовольно пробурчал он, оглядев меня еще раз. - Это кто ж тебя так приложил?
- Не знаю. - Честно призналась я. - Мы с Агнесс поскандалили, и с Хильде. А кто попал - я не заметила.
- Ну, хоть не Виллем, и то дело. Совсем своих баб распустил, негодник. - Господин бургман был явно очень недоволен. Оно и понятно, никому не охота на чужие домашние склоки смотреть, а уж влезать в них - распоследнее дело.
- Спасибо Вам, господин бургман, что приняли. - Решилась наконец-то сказать я. - Я даже не знаю, как бы я без Вашей помощи...
- Пустое. - Отмахнулся господин фон Хагедорн. И, помолчав еще немного, спросил.- Ты хоть знаешь, за что твоего отца в поселении так уважали?
- Уважали? - Я удивилась. За споследние пару лет только ленивая хозяйка не ткнула нас носом, что отец выпивал.
- Уважали. - Подтвердил господин бургман. - Наверное, есть и моя вина, что молодежь уже подзабыла. Придется, видимо напомнить. А тебе так никто и не рассказывал? Ладно, вижу, что нет. Пока там Биргит хлопочет, ты послушай.
Рассказ бургмана поразил меня до слез. Даже синяк болеть перестал.
- Это было давно, ваша Анна тогда только родилась, а вас с Ирмой вообще не было. Король призвал нас на очередную войну. Выступили единым отрядом от поселения, как обычно. В этот раз воевали на южной границе. Плохо там для рыцарей, то горы с пригорками, то леса. Однажды наш отряд был в ночном дозоре и наскочил на передовой отряд тургнцев.
Да, жестокая получилась сеча. Но тихо прорваться к нам во фланг у них не получилось. Твой дед тогда погиб, мой отец, меня зацепило, не сильно, правда, но заметно. Я тогда еще совсем желторотым был, только-только из оруженосцев. Да, собственно, у нас тогда целых из двух десятков рыцарей человека три осталось. И из других отрядов, что на шум подтянулись, тоже много раненых было. А целитель - один на всех. Их и сейчас на всех не хватает, но, хвала Его Величеству, побольше стало. А тогда - на все войско десятка два, или даже меньше, было.
В общем, целитель бился-бился над нами, что мог - полатал. А потом сказал, что он больше работать не может, силы закончились. А у нас - тяжелые, на телегах до города не довезли бы. Целитель говорит, что если бы нашелся в отряде маг, чтобы с ним силой поделиться мог, он бы дальше лечил. А так, если начнет, то выгорит совсем, больше лечить не сможет, а то и вовсе умрет. А где мы ему в лесах под утро мага найдем? Думали, все уже, пора могилы копать. А твой отец, он тогда здоровый мужик был, это к старости усох немного, возьми да и спроси, только ли магическая сила нужна. Может, мол, обычной хватит.
Оказалось, что может и хватить, если кто-то добровольно жизненной силой делиться будет. Ну, представь, Трауте, это как годами жизни с соседом поделиться, а то и с вовсе незнакомым товарищем. - Господин фон Хагедорн на миг замолк, качая головой своим каким-то мыслям. А потом продолжил. - Мы тогда до города всех, даже четверых самых тяжелых, довезли и сдали лекарю. А твой отец и еще два рыцаря из здоровых, что целителю помагали, поседели за одну ночь.
- А что король? - спросила я. - Нежели, он даже не заметил, как вы его армию спасали?
- Почему не заметил? Заметил, конечно. Меня тогда в столичный гарнизон забрали, учиться военной науке, чтобы сам мог отрядом командовать. Целителю и троим героям ордена дать хотели. Только целитель не взял, сказал, хочет взять деньгами, чтобы свою лечебницу открыть. А твой отец тогда тоже взял деньгами, чтобы поместье расширить.
- Расширил?
- Да, он тогда поллуга докупил, так что у вас теперь до самой Ауе ваши земли доходят, и лес дубовый. Раньше поместье еще меньше было. Хотел чуть подкопить и докупить еще поля, но как-то не держались деньги у твое отца. Пить он потом уже начал, поначалу только чуть выпивал. Зато щедрый был мужик, у нас после той войны много сирот было в поселении, так он каждого норовил чем-нибудь побаловать, хоть твоя мать и ворчала.
А потом видишь как получилось. Мало землей владеть, ею еще и распорядитсья уметь надо. Когда я вернулся сюда уже бургманом, семью перевез, твой отец уже больше времени проводил в карчме, чем в полях. А молодые, чьи деды с ним воевали, уже не помнили ничего. Надо было их носом потыкать, чтобы помнили, кому жизнью обязаны... Но твой отец, хоть и любил поговорить о старых временах, но тот бой и ту ночь не вспоминал никогда. Я сунулся к нему как-то, так он строго настрого велел молчать, словно стыдился чего-то. Может, что выжил.
Господин фон Хагедорн закончил рассказ и остался сидеть, подперев щеку рукой. А я только кусала губу, стараясь не разреветься вголос. Оказывается, мой отец не всегда был старым эгоистом, как его однажды со зла обозвала Анна. Он был плохим хозяином, но доблестным рыцарем и славным соседом. Мог вернуться со славой, а предпочел деньги. Заботился о чужих сиротах, но не позаботился о своих дочерях. Научил Хайко и Айко быть рыцарями, но не сумел научить Виллема...
Госпожа фон Хагедорн, вернувшаяся в гостинную во время рассказа и тихо все это время стоявшая, прислонившись к двери, молча утерла щеки и, так же молча, подошла к резному дубовому буфету, стоящему у дальней стены. Достав оттуда маленький графинчик и небольшие корт-рюмки, 2 сама подала на стол, налив из графинчика по глотку сладкого ликера из цвета бузины.
После таких рассказов наши домашние склоки показались мелкими, настолько, что даже говорить о них не хотелось. Поэтому остаток вечера провели мирно. Господин и госпожа фон Хагедорн попеременно рассказывали веселые истории из своей семейной жизни, а я слушала и мечтала, что когда-нибудь так же буду сидеть за столом в своем доме и развлекать гостей своими историями.
Уже поздно вечером, засыпая на хрустящих от новизны льняных простынях, я попыталась еще раз представить себе, как будет выглядеть моя жизнь с каждым из возможных женихов. Представить получилось дом и хозяйство - я совершенно точно знала, какие занавески я сделаю для кухни и что посажу в палисаднике у дома.... Только Дирка в этом доме мне представить никак не получалось. Каждый раз, когда я думала о нем, я представляла его таким, как при нашей первой встрече: на коне, в дорожной одежде или в легком доспехе, гордого, красивого... чужого, рыцаря Его Величества.
А когда я пыталась представить мужчину в придуманном мною доме, мне все время представлялся Арвид. В рубашке с закатанными рукавами, помогающий мужикам чистить водостоки. Или с мечом в руке, бросающийся защищать не просто не жену. Еще даже не невесту... Как я там говорила: „К двадцати пяти годам хоть столько-то ума уже должно быть“? Может, ум - он и есть, почему бы не потешить себя такой мыслью, но сердце, похоже, уже выбрало само. Уже засыпая, я прижалась щекой к подушке, впервые за многие годы разрешая себе помечтать, как это будет, когда под щекой вместо подушки окажется мужское плечо.
Утро выдалось тяжелым. Не хотелось вставать, не хотелось выходить из уютной комнаты, чтобы снова столкнуться с окружающим миром. Не хотелось, но деваться было некуда. Так повелось у нас в поселении, что только самые больные пропускали службу. Даже дряхлых стариков дети и внуки привозили в повозках, оказывая тем самым заслуженное (или не очень) почтение. Я прекрасно знала, что нашу семью и так будет обсуждать вся округа: от почтенных фру до последней посудомойки. Если же я рискну не пойти, мне этого не забудут до конца моих дней. Вздохнув, я в последний раз прижалась щекой к такой удобной подушке, а потом резко откинула одеяло. И пусть никто не скажет, что у старого фон Дюринга уродилась трусливая дочь!
Уже одев рубашку и юбку, постояла немного над сундуком, выбирая кофту и чепец. Сегодня перед службой мне предстояло дать ответ господину фон Хагедорну, кого из его сыновей я выбираю. Так решили затем, чтобы уже на этой службе храмовник обьявил наши имена. Ведь до осени оставалось всего-ничего, а впереди еще дорога. Благодаря Арвиду я знала, что дорога нас ожидает совсем не в Хагедорн, но и до него остальным нашим гостям предстоит добираться не менее двух недель. Думаю, поле долгих недель службы, они тоже обрадуются скорому возвращению домой.