Олигарх. Ты не купишь меня

29. Презумпция невиновности

- Твое здоровье, Игорь! Мы плохо расстались, и я долгие годы сожалел о том, что нам не удалось поговорить. Ты слишком быстро уехал, и я не знал, что произошло. Увидев тебя с этой скромной красавицей, мои сомнения развеялись…

Игорь с видом победителя смотрит на меня. Если бы это было возможно, он закричал бы в полный голос: «Я же говорил!»

- …Я твердо понял: ты решил подставить не только меня, но и ее.

Разумовский так и стоит с бокалом в руке, смотрит на ошарашенного Игоря с презрительной усмешкой. Ждет, что ответит ему бывший друг и коллега. Я недоуменно перевожу взгляд с одного на другого, что происходит? Все должно быть совсем по-другому!

Игорь молча вытирает губы салфеткой. Затем, с грохотом отодвинув стул, встает. Он собран и уравновешен, но я сижу рядом и вижу, как потемнели от гнева его глаза. С огромным трудом сдерживается, чтобы не нагрубить. А уж грубить он умеет! Ох, не зря он ездил на прежнее место работы, как чувствовал, что нужно отпустить ситуацию, чтобы разрешить дело миром. Или не чувствовал, а знал, что случиться конфликт?

- Николай Сергеевич, - глухо начинает Игорь, - все, что я сейчас скажу, будет звучать, как оправдание. Перед собой я честен. А верите ли вы мне или нет, это ваше дело.

Разумовский со злостью брякает бокал обратно на стол, опирается на стол двумя руками и опускает голову, пряча взгляд. Я вижу, как Разумовского слегка потрясывает от ярости, он не может сдержать эмоции.

- Много лет назад ты предал меня, и я согласился на эту встречу, чтобы посмотреть тебе в глаза. Ты являешься в мой дом со своей женой, чтобы показать серьезность и миролюбие. Это похвально, но я жду извинений. Из уважения к этой девушке, не буду сейчас сыпать оскорблениями, я только хочу спросить у нее, в курсе ли она, с кем связалась?

- При чем здесь Вероника? – тихо хрипит Игорь.

- Почему же, очень даже причем. И я с удовольствием отвечу, Николай Сергеевич! – неожиданно для самой себя, я тоже отодвигаю стул и встаю. Теперь мы все втроем нависаем над столом, а взгляды обоих мужчин направлены на меня. – Я в курсе с кем связалась! С честным и порядочным человеком, которого глубоко уважаю. Первое место, куда он привез меня – это был ваш НИИ…

- Вероника, не надо! – встревает Игорь, привлекая к себе внимание.

- Почему же, - хмурится Николай Сергеевич, - пусть говорит.

По тени, мелькнувшей в его глазах, вижу, что он в смятении. Усадил за стол, чтобы красиво и пафосно унизить человека, которого считает своим врагом. Только устраивать шоу в собственном доме большого ума не надо. Чтобы разобраться в ситуации и признать свою неправоту, нужна смелость. Надеюсь, она у него есть. Я продолжаю свою сбивчивую защитную речь. Мне так хочется, чтобы Разумовский понял, что я говорю искренне.

- Игорь благодарен вам и верен всей душой, а вы позволяете себе бросаться обвинениями. Вы даже не выслушали его! Он же сбежал, чтобы не чувствовать вашего презрения. Он… Он считал вас честным и порядочным, нашел в себе силы, чтобы прийти к вам. А вы… - Не выдержав эмоций, осушаю бокал до дна и, не обращая внимания на удивленный взгляд Игоря, продолжаю.

- Из уважения к вашему возрасту не буду сыпать оскорблениями, но хочу спросить, что, если вы ошибаетесь? – зеркалю его вопрос. – Впрочем, можете не отвечать. Я думаю, нам пора! Не хочу оставаться в доме, где нелепо обвиняют моего мужа. Спасибо, утка была очень вкусная.

Выхожу из-за стола и дерзко цокаю по мраморному полу к выходу. Оборачиваюсь. Мужчины так и стоят, застыв, и молча смотрят на меня.

- Подожди, Вероника, - рявкает Разумовский. – Присядь.

Я смотрю на Игоря, он едва заметно мне кивает.

Нехотя возвращаюсь за стол и сажусь. Николай Сергеевич грузно опускается на свое место. После недавней эмоциональной вспышки он бледен, видимо ему тоже нелегко далась эта встреча. Куда делся прежний веселый колобок? Передо мной сейчас пожилой и больной человек.

- Хорошо, - тихо кивает Разумовский. - Презумпция невиновности распространяется даже на отпетых негодяев. Я знал, что ты придешь рано или поздно. Ждал искренних извинений…

Игорь в изумлении изгибает бровь, ему не за что извиняться, я-то знаю! Догадываюсь, что ему сейчас нелегко, и тихонько сжимаю его руку под столом, чтобы физически почувствовал мою поддержку. Он пожимает мою руку в ответ.

- Вы можете задать мне любые вопросы, готов на них ответить. Но извиняться или оправдываться не собираюсь, – с достоинством говорит Игорь.

- Справедливо. – Николай Сергеевич устало откидывается в кресле. - Предлагаю перенести наш разговор на завтра, а я слишком разнервничался. Уже поздно, не хочу, чтобы ты вез эту эмоциональную девушку по темной дороге. Софья Игнатьевна приготовит вам комнату. Надеюсь у вас нет планов на сегодняшний вечер и завтрашнее утро?

- Соглашусь с вами, поговорим завтра. Я тоже устал.

Игорь сильнее сжимает мою руку под столом, чувствует мое смятение. А в моей голове теснится целый ворох мыслей. Как же Светка и как я объясню маме свое очередное отсутствие? Она же с ума сойдет, если я расскажу, что не могу выбраться из какого-то замка. И что значит, нам приготовят комнату?

Рука Игоря действует успокаивающе, и бокал вина, который я так отважно залпом в себя влила, наконец-то приятным теплом разливается внутри.

И я так сильно устала! Словно сквозь ватную пелену слышу, как Разумовский отдает распоряжения по поводу комнаты, прощается с нами. Затем мы с Игорем идем за Софьей Игнатьевной по широкому светлому коридору и меня уже не удивляет богатый декор и обстановка.

Да будь, что будет!