На темной стороне радуги

Глава 11

11.

За каждой грозовой тучей меня ожидает радуга.

Брэд Дженсен

Гоша к обеду не вышел, у него, по словам Алены, «шел текст», и она не желала его беспокоить, отвлекать. Мы сидели за большим столом вдвоем и ели в молчании. Оно меня не слишком угнетало, наоборот – давало возможность побыть в тишине, без сестринских наставлений. Я рассеянно поглощал многострадальный суп, ставший излишне жидким, и время от времени бросал взгляды на кошку, игравшую неподалеку.

Жужа освоилась в новом доме очень быстро. Я волновался за ее душевное здоровье, хотя стоило волноваться, скорей, за здоровье Гоши. Если моя сестра легко приняла рыжую гостью, то Гошина жизнь с нашим приездом превратилась в ад. Мало того, что глаза его постоянно слезились, а нос закладывало, так еще и Жужа, чувствуя неприязнь, всячески ему досаждала. Она утаскивала куда-то его тапочки, исцарапала когтями дверь, ведущую в кабинет, разбила стоявшую на видном месте статуэтку, которую ему вручили на каком-то конкурсе, а в довершение еще и нагадила в сандалии, что он неосмотрительно забыл в коридоре. Мне пришлось извиняться, приклеивать отлетевшую от статуэтки латунную табличку с названием премии и прилюдно отчитывать кошку, которой было хоть бы хны.

Жужа чувствовала себя полноправной хозяйкой и творила что хотела. В эти минуты она занималась тем, что воевала с собственным отражением. Кухня в доме была объединена с гостиной, отгороженной от обеденной зоны диваном и условной стенкой из редких жердочек. За жердочками стоял комод, а над ним висело зеркало. Жужа крутилась на комоде, выгибая спину и шипя на свою зеркальную копию. Время от времени она вставала на задние лапы и била передними по зеркалу. Понятно, что отражение не пропустило ни одного удала, и это злило кошку неимоверно.

Мне было странно наблюдать за ее реакцией. Жужа и раньше встречалась с зеркалами – в нашей квартире и в ванной наверху, относилась к ним спокойно, поэтому сегодняшняя драка с собственной тенью казалась мне нелогичной. Можно было подумать, что она развлекается, если бы не злобные вопли и недовольно дергающийся хвост. Жужа свалила с комода расческу и опрокинула плетенное блюдо с ключами, хотя умела быть аккуратной. Чувствовалось, что она просто вне себя.

- Наверное, на нее влияют магнитные бури, - сказала Алена, проследив, куда я смотрю.

Да, магнитные бури всегда все объясняют.

После пяти пополудни из кабинета писателя послышался странный шум. Сначала громко стукнула оконная створка, потом донесся грохот, как будто уронили нечто увесистое. Я колдовал над ужином (сестра предупредила, что вечером явятся гости) и кинул беспокойный взгляд на кошку, убеждаясь, что она мирно дремлет на диване, а не доводит нашего «трансвестита» до белого каления.

Жужу шум разбудил, она зевнула и принялась потягиваться. Гоша витиевато чертыхался за закрытой дверью.

- Эй, ты там в порядке? – крикнул я, прислушиваясь.

- Да-да! Никаких проблем! – хрипло прозвучало в ответ.

Я пожал плечами и отправился в чулан, где Алена хранила в коробках лишнюю посуду, мне требовалась подходящая емкость для оливье. В момент, когда я отлучился, Гоша выполз на кухню и в один присест умял остатки холодного борща и салат, что был уже наструган и заправлен. Вернувшись, я застал полный разор на любовно накрытом столе и хозяина дома, жадно черпающего оливье прямо из алюминиевой миски.

Признаю, что не сдержался – скривил лицо. Поймав мой взгляд, «трансвестит» повинился:

- Жутко голодный! А тут все очень вкусно! Но надо было, наверное, и вам салатика оставить…

- Между прочим, - сказал я, не скрывая сарказма, - у тебя вечером гости.

- Да? – страшно удивился Гоша. – Кто?

- Агафья Юрьевна придет, ты же сам говорил, - раздался голос сестры, спускающейся со второго этажа.

- А, точно! - Гоша, даром что уже сытый, погрустнел. - Забыл совсем, заработался. Надо было предупредить!

- Ты заперся, - попеняла Алена. – И велел под дверью не вопить.

- Ну, так я работал, а запирался от нее! – Гоша обличающе ткнул грязной ложкой в сторону дивана.

Жужа презрительно фыркнула и, задрав хвост, убежала куда-то к входной двери, наверное, собралась немного посидеть на крылечке и помедитировать на облака, приводя в порядок пошатнувшуюся гармонию.

Вообще, я понимал, почему Гоша взял манеру запираться за ключ. Он боялся кошки, а Жужа, как заправский ниндзя, просачивалась везде, в любую щель, если не было замка. Сегодня я сам был свидетелем, как она открывала дверь в ванную, повиснув на поворачивающейся ручке. Такого каскадерского трюка от своей любимицы я, честно, не ожидал и потому завис на несколько минут в ступоре.

- А во сколько придет Агафья Юрьевна? – уточнил Гоша, принюхиваясь.

Пахло жаркое, накрытое кастрюлькой. Мясо должно было хорошенько отмякнуть, чтобы влага в нем перераспределилась. Я встал так, чтобы загородить зятю подступы к рабочему столу. Не хватало еще и это переделывать!

- Она придет в шесть, - ответила Алена. – Оденься поприличней!

Агафья Юрьевна была учительницей русского языка и литературы, учила некогда Гошу уму-разуму, и потому он чувствовал себя перед ней все тем же несмышлёнышем, как и двадцать лет назад. Он и Аленку приучил встречать грозную учительницу по высшему разряду.

До шести оставалось менее получаса. Я стал приводить столовую в божеский вид и готовить новый салат, а Гоша отправился наверх менять спортивные мятые шортики на брюки. Мы едва успели – соседка была по-королевски точна и столь же величественна.

Внешне Юрьевна была крепкой женщиной дородных форм, седовласая, с властным подбородком и решительным взглядом не помутневших за годы синих глаз.

- Она еще царя помнит, - пошутила про нее Алена, но так, чтобы старушенция не услышала, - я бы не удивилась, если она графа Огафьева в детстве муштровала.