Эра Безумия. Лабиринт Смерти

Глава 12. Начало игры

Октябрьский зыбкий ветер с гулким свистом насквозь прожигал улицы ледяным дыханием. Мгла сгущалась возле каждого лившегося на землю бронзовой лентой тусклого фонаря, желая уничтожить последние источники света. Мертвая тишина окружала старый бульвар. Казалось, город давно был заброшен. Безлюдное пространство сплеталось с тенями зданий, сумрачные и далёкие дома обвивались седым туманом, и постепенно в окнах случайных домов гасли огни. Темно-синие краски, размазанные по небу в виде тысячи густых облаков, едва ли могли затмить бледное сияние хрустальных звезд.

Начался дождь. Десятки, сотни капель, схватив крошечные горстки лунного света, срывались с туч и стремительно падали вниз, будто бы знали, что им предстоит разбиться, ударившись о сухую поверхность земли. Сверкая, они летели вниз и врезались в лакированную крышу новенького немецкого автомобиля. Нервно сжимая темно-коричневый руль, Виргилов никак не мог смириться с тем, что ему пришлось оставить молоденькую красавицу в той крошечной квартирке, больше напоминающей собачью конуру. Опустевшая дорога была его единственным спутником. Аркадий Иванович иногда посматривал по сторонам, надеясь заметить хоть кого-нибудь. Он медленно выехал на шоссе. Пространство вокруг будто было стерто, как тонкий, едва заметный штрих на загадочном рисунке великого художника. Несколько минут – и адвокат, погруженный в раздумья, был наконец-то дома.

Виргилов вышел из машины, оставив чемодан с документами на пассажирском сидении. Холодные мысли вползали в голову, и среди них обязательно находилась одна, подобная искре, разжигающей великое пламя, что сжигало изнутри. Легкие наполнял приторный аромат украшавших побережье последних осенних цветов, которым было суждено цвести еще пару дней, в лучшем случае – неделю, а потом погибнуть под гнетом редких северных ветров. Сотни неясных для человеческого слуха звуков вторгались в сознание, сливались со стуком сердца. Малейшие дуновения ветра, шорох объятых тленом листьев и стон дождя – все мелодии вселяли в душу что-то завораживающее, что-то неподвластное разуму.

Аркадий Иванович спускался к морю по узкой кривой тропинке, выложенной из гладких камней. Луна освещала ему путь. Нежно касался водной глади и лился на землю ее свет, подобный свежему молоку, пролитому молоденькой крестьянкой, милейшим ребенком минувшего века. Сверкали гигантские утесы, которые окружали маленькие острые камушки. Адвокат медленно, словно крался, ступал по влажному песку, пытавшемуся впиться в подошву лаковых туфель. Из-за прихоти капризной погоды ему не сразу удалось увидеть светлый силуэт. На высоком промокшем от дождя камне сидела женщина в бежевом костюме с широкополой шляпой, брошенной на колени. Она обхватила плечи руками, в одной из которых сжимала носовой платок.

Чем ближе он приближался к ней, тем отчетливее мог расслышать ее тяжелые вздохи и всхлипы. Серебристые, будто отлитые из стали, короткие волосы намокли и перестали виться. Она рыдала, и ее тело вздрагивало в такт каждому быстрому удару разбитого сердца. Такие, как эта дама, обычно появляются на побережье лишь с одной целью – поскорее свести счеты с жизнью. Юрист мог предположить, что ее случай не стал исключением.

– Если женщина приходит к морю в столь поздний час, значит, для этого есть причина, и, скорее всего, не самая лучшая...

Услышав за спиной слегка охрипший от холода голос, она вздрогнула, обернулась и окинула его тем самым равнодушным взглядом, что способен привести любого в недоумение. Виргилов увидел ее лицо. Доли секунды ему хватило, чтобы хорошенько запомнить основные черты. Она была достаточно молода, чтобы по глупости решиться на подобный шаг. Мужчина присел возле нее, держа черный зонт над ее головой. Осторожно коснулся щеки дамочки и смахнул смешавшуюся с каплей дождя слезу. Незнакомка улыбнулась. Было что-то очаровательное в этом, что-то умиляющее. Аркадий Иванович обратил внимание на ее лисьи глаза: правый впитал весь блеск июньской травы и крошечную каплю солнечного света, а левый отражал сияние древнего янтаря и сухость земли, опаленной летним зноем. Чудесные оттенки, каковые в любом другом случае не сочетаются, наделяли женщину волшебной ноткой загадочности. Его взгляд скользнул ниже, изучая ее впалые красные от холода щеки и пухлые губы, украшенные темно-коричневой помадой.

– Позвольте узнать: могу ли я вам помочь? – Продолжил Виргилов.

– Нет, извините... – она схватила шляпку, собираясь уйти.

– Я думаю, что все-таки у меня получится вам помочь. Следуйте за мной!

И прежде чем она успела что-то возразить, адвокат взял дамочку за руку и, продолжая держать зонт над ее головой, повел в дом. Она, определенно, полностью не отдавала себе отчет в том,что делает, зачем подчиняется приказу чужого человека. Ее лишь манил этот мужчина, хотелось повиноваться ему во всем. Незнакомка нерешительно вошла следом за юристом, придерживая ручку двери. Жар от горевшего в гостиной камина пронесся через весь дом и ударил в лицо. Женщина следила за Аркадием Ивановичем, за тем, как он складывал мокрый зонт и относил его к камину. Минута – он исчез из виду, оставив ее в хорошо освещенном холле. Дамочка сняла пиджачок и оставила его на вешалке возле входа. Остановилась перед зеркалом. Платиновые волнистые волосы превратились в серебристую копну с бледно-золотистыми нитями на кончиках. Песочные тени из-за дождя и слез стерлись и оставили лишь тонкие разводы под глазами. Она быстро достала из кармана брюк небольшой деревянный гребешок. Стараясь одновременно поправить и прическу, и макияж, она не заметила, как за спиной проскользнула тень, а через пару мгновений – появился сам Виргилов. Усмешка коснулась его скул и растворилась в завораживающем мягком оскале. Его голос пронзил тишину: "Я, для начала, хочу лишь узнать о вас больше, мисс, так что можете не стараться!"

Он накинул ей на плечи теплый клетчатый плед. Дамочка обернулась, глядя на него снизу вверх. Горячие руки, очевидно, нагретые при подбрасывании дров в камин, легли на ее спину. Дрожь прошибла тело. Мужчина сделал пару шагов вперед, заставляя ее упереться в холодную стену. Незнакомка улыбнулась, смешок вырвался из ее груди, к которой она прижала ладонь. Аркадий Иванович вопрошающе взглянул на нее. Было нечто сумасбродное в этой женщине, что-то, так привлекающее и сразу же заметное. Она казалась ему иностранкой не потому, что он раньше не видел ее в городе, а лишь по той причине, что ее поведение было слишком смелым и дерзким для местной. "Какая насмешливая гризетка!" – думал он, приближая губы к ее щеке. Со стороны дамочки не было никакого сопротивления, только заманчивый огонек в газах и нескрываемое желание узнать концовку сей игры. Виргилов отстранился от ее лица, склонившись над ней, словно ворон над добычей.