Разум и чувство

Глава 22

Глава 22

       Несмотря на глубокий вечер, Ричард был радушно принят в доме Артура Баттона. Миссис Франческа, уже уложившая дочь, заметила озабоченность Ричарда, и после нескольких попыток отвлечь его разговорами, оставила мужчин одних, мудро рассудив, что без неё они быстрее разговорятся.

       Артур Баттон видел, что его друга что-то гнетёт, но по тому, что Ричард ничего не говорил, отдавая дань светской беседе, хозяин дома решил, что не будет лезть к нему в душу и навязывать своё внимание. Когда будет готов, гость сам перейдёт к причине своего внезапного посещения.

       Их неторопливая беседа текла о погоде, здоровье родных, политике и как-то незаметно подошла к человеческим отношениям. Здесь Ричард, помрачнев, замолчал. Но, собравшись с духом, снова поведал свою историю о последней встрече с Джулией. Артур его внимательно слушал, не перебивая, но под конец не выдержал и разразился удивлёнными восклицаниями.

Дорогой друг, вы уверены, что говорите о моей сестре? – От удивления он позабыл про свой бокал с портвейном. Ричард кивнул.

       Артур Баттон задумался. Его старшая сестра всегда представлялась ему незыблемой скалой: невозмутимой, несокрушимой, суровой, бесчувственной и целомудренной. В детстве эти её качества пугали его, хоть он и был старше. Он видел в ней заводной счётный механизм без чувств и эмоций. Став взрослее, он догадался, что у его сестры есть душа и ей не чуждо сострадание. Её помощь тогда, когда все от него отвернулись, её спокойствие и уверенность в глупой ситуации с матушкой и хлопоты, связанные со смертью отца не столько сблизили его с ней, сколько заставили уважать. Он редко видел, как она смеётся, да и просто улыбка была нечастой гостьей на этом невозмутимом лице. А тут вдруг оказывается, что его сестра не холодная скала, а спящий вулкан! Это его удивило и обрадовало. Поскольку английская сдержанность в течение всей его жизни держала его в напряжении. И именно потому, что его жена не стеснялась в проявлении своих чувств, он и любил её столь же слепо и преданно, как в первые дни знакомства. В её обществе и в обществе своей непосредственной дочери он отдыхал душой. От условностей, приличий, чопорности, намёков и лицемерной вежливости. Однако он был англичанином и понимал своего друга: эмоциональность Франчески Кавальо его тоже сначала шокировала. Но, видя её искренность, он с радостью отдался её темпераменту. И мысли о распущенности женщины его не посещали. Он обдумывал, как бы ненавязчиво подвести Ричарда к такому пониманию природы своей сестры, чтобы не шокировать его ещё больше.

И вот, мой друг, я не знаю, что мне теперь думать, - мрачно закончил мистер Сворд свой монолог. Воцарилось молчание.
Знаете, Дик, мы привыкли, что англичанки – это холодные куклы. Но ведь они люди. Более того, женщины, - наконец сказал Артур Баттон, покачивая портвейн в бокале. – То, что вы говорите, для меня весьма удивительно: ведь свою сестру я знаю с совершенно другой стороны. Стопроцентная англичанка! Однако не стоит искать второго дна в её душе. Джулия никогда не была лицемерной. И если она столь пылко ответила вам, это может означать только одно: она вам настолько доверяет, она вас любит. Даже я не смог добиться хотя бы проблеска истинных её чувств. А ведь я её брат.

       Он замолчал. Молчал и Ричард. Подобная трактовка не приходила ему в голову. После деревенских праздников он понял, что Джулия – девушка страстная и пылкая. Но не ожидал от неё столь недвусмысленных доказательств этого. И тем более, озабоченный собственными чувствами к девушке, он не задумывался, что же именно и как чувствует к нему она. То, что она может любить его так, как Франческа Кавальо любит Артура Баттона не приходило ему в голову. Он был уверен, что она относится к нему так же, как к её брату его английская жена. Это, конечно, было не то, чего хотел бы он, благодаря своей столь же пылкой натуре, но, по крайней мере, привычно и понятно. Страстность Джулии его радовала и пугала одновременно. То, что её брат не считал её поведение непотребством, а даже наоборот был рад, что сестра не ходячий кондуит с цифрами, его успокоило. Ему надо привыкнуть думать относительно этой женщины иначе, чем он привык думать о женщинах вообще. Ибо, если чувства Джулии действительно таковы, как предполагает её брат, это дорогого стоит. Подобная женщина не предаст его, будет идти с ним рука об руку по жизни «в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии», пока смерть не разлучит их. Такая женщина не поступит, как миссис Баттон, которая на склоне лет решила погнаться за ускользающей юностью. Она будет поддерживать его даже, если он сам разлюбит её.

       Придя к такому заключению, он решил на следующий день поговорить с девушкой, признаться, что вёл себя, как осёл. Что, если её привело в растерянность его предложение, то и его, в свою очередь, выбила из колеи её пылкость.

       Успокоенный, он встал и протянул Артуру руку.

Я непозволительно помешал вашим делам и отвлёк от семейных радостей своими проблемами. Прошу великодушно меня простить. И передайте мои извинения миссис Франческе. Это очень мудрая и тактичная женщина. Вам с ней повезло.

       Артур пожал протянутую руку.

Как говорит моя жена, бог даёт каждому по его заслугам. Хотя я склонен думать, что меня он одарил авансом: я ничем не заслужил такой женщины.

       Он проводил его к дверям.

А что до того, помешали ли вы или нет, не говорите глупостей: вы в нашем доме желанный гость в любое время дня и ночи. И не нужно ложной скромности или церемоний, если вам понадобится наша помощь или просто совет.