В сердце зимы

Глава 39. Девушка с альтом

Зачёт по фортепиано мадам Драгунова гордо именовала экзаменом и мариновала учеников с соответствующей жестокостью. Но мне удалось пережить это мероприятие совершенно магическим образом, так что уже в полдень я шествовала по коридору свободная и счастливая. Возле хорового класса, прямо на полу, пригорюнившись, как сестрица Алёнушка, сидел грустный братец Санюшка. Он поднял на меня такой пронзительный взор, что оставить его там в одиночестве показалось тяжким преступлением. Я присела рядом с ним на корточки, и Зима с обречённым видом продемонстрировал свою тетрадь по хоровой литературе. Его почерк чем-то напоминал мой: такие же завитушки кое-где, наклон вправо и худенькие угловатые буковки.

– Года Праздников Песни, – Алекс провёл ногтем по колонке дат, – всё это нужно знать. И это тоже, – перевернул страницу, демонстрируя аккуратный списочек терминов.

– «Детонация – небольшое повышение или понижение интонации относительно надлежащего звука» – прочитала я по-латышски, – ну, да, спел неправильную ноту и сдетонировал. Особенно у Васнецова. Попробуй сфальшивить: сразу на воздух взлетишь! – Наш дружный смех слышали, наверно, даже в подвале.

– Так, что у нас тут ещё? «Дивизия» – знакомое словечко! – улыбнулась я.

– И что же это? – спросил он, прикрывая тетрадь и мою ладонь в ней.

– У нас в оркестре часто партия вторых скрипок раздваивается, и я играю нижний голос.

Что-то уютное было в этом разговоре. Видимо, сидя на полу, как-то эмоционально сближаешься с человеком…

– Правильно! Подождёшь меня здесь? Я быстро! – заглянул мне в глаза Зима.

Я кивнула. Даже если бы его задержали там до глубокой ночи, да хоть до утра, я бы дождалась. Ещё и завтрак бы раздобыла.

Из хорового класса он вышел какой-то весь зелёный, но упорно молчал. Надеюсь, зачёт ему поставили…

Учительница по гармонии заболела, и за оценками нас послали к Альбине Стеблинской. Молодая женщина восседала за столом в безупречно-строгой одежде, волосы ровным каре едва касались плеч, белёсые голубые глаза смотрели холодно. На задачу мою она даже не взглянула. Ещё рассердилась, что я к ней явилась, хотя две оценки в журнале уже стоят. А может, я хотела повысить средний балл дополнительной работой?! Зима же так переврал мою работу, пытаясь скрыть её происхождение нелепыми ошибками, что Стеблинская лишь покачала головой.

– Александр, поскольку я тебя по гимназии польской знаю, ничего за этот ужас не поставлю, в аттестации, так уж и быть, нарисую «четыре»…

Алекс выдохнул и со спокойной душой направился к выходу, зачем-то придерживая меня за локоть, будто у меня могло появиться нездоровое желание остаться здесь.

Следующим наши зачётки должен был заполнить Васнецов. В классе его не оказалось.

– Тогда все мои усилия тщетны, – трагически изрёк Зима.

Хормейстер обнаружился в гардеробе: чинно надевал плащик. Я легонько подтолкнула Санечку к его ночному кошмару. Всё заняло пару минут, и Алекс упорхнул сдавать ещё какие-то долги. А я застыла посреди фойе, пытаясь привести в чувства телефон, который снова безбожно чудил.

– Давай сходим в магазин и выберем тебе новый? – предложила Василиса, – Как бы ты ни берегла свой «кирпичик», видимо, пришло время перемен!

И уже через час я обзавелась новеньким сенсорным телефоном.

Вернувшись к машине, я забежала в училище. Желудок подавал сигналы бедствия, но еды в моём шкафчике не осталось. Под пальмами сидела Людмилка Кривиня с однокурсницей. Пока я копалась в шкафчике, к ним подошёл Алекс, и они весело зачирикали.

– Ребят, у кого-нибудь есть еда? – задала я им главный вопрос вечно голодных студентов.

Все молча замерли, давая понять, что только и ждут моего ухода. Людмилкина подружка аж глазищи закатила. Они так и не ответили, и я смущённо ушла. Ребята тут же продолжили оживлённую беседу. На душе было как-то мерзко. Только выехала с парковки, Алекс выпорхнул из училища, что-то нашёптывая ненаглядной Людмилке. О, как я злилась на неё, на Зиму, на себя и на весь белый свет. Кажется, даже зубами скрипнула, проезжая мимо них нарочно медленно.

***

Я должна была петь дуэт с выпускницей на экзамене, и приехала утром нарядная и воодушевлённая. Припарковавшись возле училища, заметила спешащую ко мне Клару и помахала ей, выходя из машины. И тут моя «Лада» медленно и неумолимо покатилась на меня! Инстинктивно я выставила руку вперёд, будто могла остановить её таким образом. Догадавшись, что забыла установить ручной тормоз, я мгновенно вскочила в салон, и вскоре машина стояла в своей парковочной ячейке, не изъявляя желания прокатиться. Клара всё это время безудержно хохотала и очень пожалела, что не сняла мой «эпический выпад» на видео.

Но хотя бы дуэт удался. Поставили «восьмёрку». И это было идеально, учитывая глубокий срок беременности моей напарницы, о котором наивный Санечка спросил:

– Пять недель или месяцев? – Все присутствующие улыбнулись.

А вот у Клары к вечеру настроение скатилось в яму. Я нашла её в коридоре плачущей. Села рядышком, приобняв её и стараясь понять, что случилось. Оказалось, что объединять училище с университетом – задача не из лёгких. Немудрено, что нервы у Клары не выдержали такого давления и нагрузки.

– О! У тебя новый телефон! – Клара даже подскочила.