Требуется невеста, или Охота на Светлую

8.4

И я пью, глоточек за глоточком, исподволь поглядывая на Хороса. Закончив с сервировкой, он раскладывает по тарелкам ещё не успевшее остыть жаркое. Роется в холодильнике и, отыскав в его недрах баночку икры улуги — деликатес, который я уже забыла, когда в последний раз ела, щедро намазывает ею ломтики хлеба. После чего усаживается за стол рядом со мной (нет бы напротив!), наливает в пузатый бокал вина и ставит его передо мной, разве что салфетку у меня на коленях не раскладывает и не тянется за моими столовыми приборами, чтобы начать кормить меня с ложечки.

С губ срывается нервный смешок.

— Думаете, если продолжу пить, быстрее дойду до нужной для подписания договора кондиции?

— Думаю, так вы быстрее расслабитесь и успокоитесь. Ешьте, Эления, пахнет очень вкусно.

— Спасибо, — почему-то смущаюсь и ныряю взглядом в свою тарелку, соседствующую с тарелкой Хороса. Мы с ним тоже, можно сказать, соседствуем. Сидим так близко друг к другу, что ни о каком расслаблении не может быть и речи. — Надеюсь, что и на вкус тоже окажется ничего.

Я люблю готовить, хоть не всегда успеваю. В основном в будние дни ужином занимается Дина, зато в выходные я отвожу душу и балую себя с Литой всякими вкусностями.

Хорос на миг прикрывает глаза, явно от блаженства, а прожевав, одаривает меня комплиментом:

— Вы прекрасно готовите, Эления. Наверное, феи просто не способны что-то делать плохо.

И снова я ловлю в его голосе те насмешливые нотки, которые появляются всякий раз, когда он заговаривает о Светлых.

— Умеем и плохое, — буркаю, продолжая сверлить взглядом жаркое.

— Не верится… Разве что когда пытаетесь без разрешения воздействовать на чужое сознание, — припоминает мне вчерашний инцидент со своей невестой, но, к счастью, не зацикливается на этом щекотливом моменте, переключается на другую тему. — Так что вас не устроило в договоре?

— То, что на время его действия я фактически превращаюсь в вашу собственность.

Хорос закатывает глаза:

— Не драматизируйте, Эления. В Грассоре нет рабства, и вы принадлежите только самой себе.

— А кто совсем недавно мне популярно объяснил, в чьих руках находится моя жизнь?

Сильра с вином на полупустой желудок — гремучая смесь. Не скажу, что помогла расслабиться, но осмелеть (или охаметь?) точно. Вон с каким вызовом смотрю на Тёмного и больше не отвожу взгляда. Не то, потому что вдруг действительно стала смелой, не то потому что меня цепляет серебро его глаз. Меня после сильры с вином цепляет, а значит, это не считается.

Мы продолжаем играть в гляделки, и я понимаю, что имею все шансы выиграть в этом соперничестве… если не опущу взгляд на его губы. А хотя! С чего мне вообще смотреть на его губы? Мне они совсем не интересны, как и его глаза, и весь он в целом.

Этот самоуверенный хозяин жизни, который вдруг тяжело сглатывает (может, косточка какая в горло попала?) и тянется за бокалом:

— Хорошо. Я готов пойти на некоторые компромиссы, но и вам тоже придётся мне уступить.

— Согласна на компромиссы с вашей стороны, — заявляю радостно, но под жёстким прищуром высшего со вздохом добавляю: — И я тоже постараюсь уступить вам, сонор Хорос.

Странно, но его взгляд, вместо того чтобы хоть немножечко просветлеть, наоборот, становится на несколько оттенков темнее.

— Ну то есть не постараюсь, а уступлю вам, — поправляюсь спешно. — Вот прямо сейчас и начну… уступать.

— Рад это слышать, сонорина Лэй, — с какой-то непонятной хрипотцой в голосе произносит Хорос.

А я тем временем задаюсь вопросом: а мы вообще сейчас о чём?

Больше я к вину не притрагиваюсь, от греха подальше. На Тёмного не смотрю, только на жаркое, которое быстренько уничтожаю, чтобы скорее перейти к фазе компромиссов и уступаний… уступлений?.. В общем, не важно!

Следующие полчаса, а может, и целый час мы с ним спорим и бодаемся по каждому пункту. Вместо того чтобы хоть немного протрезветь, я кажется, ещё больше хмелею, потому что спорящая и бодающаяся фея (особенно спорящая и бодающая с Тёмным) — это аномальное явление.

— Сонорина Лэй, если вы так будете общаться с моим братом, он бросит вас ещё на подлёте к Аликантару.

— Сонор Хорос, а вы женщина?

— Что простите? — Тёмный забавно хмурится.

Мне сейчас всё кажется забавным, особенно его попытки учить меня, как вести себя с охотниками вроде Ксанора.

— Нет, вы не женщина, — успокаиваю его и терпеливо объясняю: — А значит, мало что понимаете в искусстве обольщения.

— При чём здесь это? — Теперь он морщится, а меня при взгляде на него почему-то тянет улыбаться.

Нет, всё-таки он действительно забавный. После стакана сильры с бокалом вина. Без них — ужасный и кошмарный, и завтра я обязательно об этом вспомню. Но сегодня, конкретно сейчас, мне хочется улыбаться. Лита спит, самое страшное позади, меня больше не допрашивают и не грозятся сдать в полицейский участок. Всё хорошо. По крайней мере, сейчас, а это значит, что я могу свободно дышать.