Князь моей души, или Игра по правилам

Глава 3-3

Заскакиваю в дом и бегу наверх. Там в шкафу на самой верхней полке лежит мой телефон. Хватаю его в руки, включаю. Беда, зарядки почти нет, в любой момент может вырубиться. Но не это сейчас главное, лишь только я его включаю, сразу приходит новое сообщение. Как такое возможно, ведь сети по-прежнему нет. Дрожащими пальцами тыкаю в сенсорный экран:

«Мамочка, родная. В это трудно поверить, и мы бы не поверили, если бы нам не показали короткое видео. На нём ты в своём новом доме, обедаешь, работаешь в огороде, лечишь какую-то зверушку. Ты похудела родная, но это точно ты и тебе это идёт. Нам сказали, что ты скучаешь, но у тебя всё будет хорошо. Мы тоже очень скучаем, но главное ты жива и здорова. Нам разрешили выслать тебе на память наши фотографии. Сказали, что твой домовой, поможет их тебе сохранить. У тебя правда есть домовой?

Мы тебя так долго искали...

Тётя Таня от расстройства даже в больницу попала, но ты не переживай, её уже выписали.

Мам, ты, правда, в другом мире? Нас не обманули? У тебя, правда, всё хорошо? У нас столько вопросов.

Мам, мальчишки тоже приехали, мы тебя все вместе искали. И сестра твоя и племянники. Все.

Мы в этот лесок ездили как на работу. Каждый камушек, каждое дерево в лицо теперь знаем.

И дальше бы искали, но нам сказали, что тебя здесь уже давно нет. Кстати, нам сказали, что, вполне вероятно, кому-то из нас повезёт и у него будет шанс повидаться с тобой. Правда, не сказали, кому и когда это будет.

Но мы будем ждать этой встречи, родная.

Очень любим тебя и скучаем. Целуем тебя и обнимаем. Будь счастлива мамочка!

За нас не беспокойся, у нас всё будет хорошо»

И фотографии: внучки, сыновья, дочка, сестрёнка с семейством и даже бывший муж. Общее фото и по отдельности.

Родные мои! Боже, я так по вас соскучилась. Как же мне сохранить ваши фото?

— Дёма!!! — ору я и оседаю на пол, заливаясь слезами.

Рядом возникает силуэт домового, не в силах произнести ни слова, сую ему в руки телефон. Я не вижу, что он делает, буквально ослепла от слёз. Через пару минут слышу: — Маш, Маш, ну, хватит уже, а! Как эта штука включается, я не всё успел...

Он суёт мне в руки разряженный телефон, я хватаю и судорожно пытаюсь его включить. Бесполезно. Разряжен в ноль. Теперь это просто бесполезный кусок пластика. Честно говоря, мне непонятно, как зарядка держалась столько времени, и каким образом дошло сообщение. Жаль я не сумела, ответить.

Я снова плачу. Но эти слёзы какие-то светлые, они вымывают из души горечь, вселяют надежду на будущее. Я прощаюсь со своим прошлым. Для меня главное — знать, что дети не винят себя, что плохо искали. Что они знают, у меня всё в порядке. А там даст бог, может, и действительно удастся свидеться.

В этот день я работать не могла. Забралась наверх в мансарду, лежала там, прижимая к себе портреты, непонятно каким образом сделанные домовым. Зацеловывала любимые лица и плакала почти весь день. Леший и домовой меня не трогали. Вот только Михась летал рядом, несмотря на то, что должен был спать и обиженно бормотал: — А меня значит, не любишь, да? А я для неё... А она...

Обиженно забивался в угол, а потом снова принимался наворачивать круги: — Ну, Маш, хватит Маш... Меня она, значит, не целует. Ты меня не любишь Маш?

И столько горя и обиды в его голоске, что я не выдерживаю и, шмыгая распухшим носом, сажусь и тяну руки к шантажисту.

— Ну, иди сюда, мой недолюбленный. Ну как же я могу тебя не любить? Ты же мой сладкий мышонок...

Он ныряет в мои руки и жмётся, радостно сверкая глазёнками: — Правда, я у тебя самый-самый лучший?

— Правда...

— Маш, пошли чай пить с пирогом. Я с грибами испёк, — домовой возник рядом со мной неожиданно, заставив меня вздрогнуть.

— Дёма, так ведь и до беды недолго. Будешь так появляться, помру ведь когда-нибудь от разрыва сердца, — выговорила я отдышавшись.

— Ну, извини, больше так не буду. Так, что чай идёшь пить? Целый день голодная сидишь здесь, — он неодобрительно посмотрел на меня. А у меня в животе в подтверждении его слов громко заурчало.

— Надо будет повесить фотографии на стену, — сказала я, спускаясь вслед за ним.

Дементий, Лексей и я пьём чай, на столе пышный пирог с начинкой из грибов с картошкой. И молчим, думаем каждый о своём. Потом леший как ни в чём не бывало спрашивает меня:

— Что Маш, завтра за липой идём? Отцветает уже или тебе уже хватит?

— Да откуда же я могу знать, хватит или нет? Идём, конечно, запас карман не тянет. Сами же говорите, что зимой потянутся из деревень, за травами. А зимой самые распространённые болячки, это простуда.

В разговор подключается и Дёма, просит ещё набрать грибов для сушки на зиму. Я прекрасно понимаю, что мужчины дипломатично отвлекают меня. Делаю вид, что не замечаю этого, а в душе́ разливается тёплое чувство. «Мои ж, вы хорошие, как же хорошо, что вы у меня есть».