Подготовка к суду присяжных на стадии предварительного следствия.

(часть первая)
(к части второй)
Как показывает практика, далеко не все защитники знают, как работать с присяжными, непосредственно в ходе судебных заседаний. Что уж говорить, о подготовке к суду присяжных на стадии предварительного следствия. А между тем, на этой стадии самое время подготовить почву для успеха в последующем судебном процессе...
Необходимые оговорки.Принимая решение о выборе формы судопроизводства с участием присяжных заседателей, естественно надо учитывать и соответствующие внепроцессуальные факторы которые были частично описаны в статье «Факторы влияющие на суд присяжных». Праворуб: Факторы, влияющие на решение о выборе формы судопроизводства .... 
Следующий этап подготовки дела к суду присяжных, это разработка подходящий для этого конкретного дела стратегии защиты.  На этом вопросе так же не будем отдельно останавливаться, поскольку подробно раскрыт он был здесь — Праворуб: Разработка стратегии защиты для процесса с участием присяжных ...; Праворуб: Разработка стратегии защиты для процесса с участием присяжных ....
Повторять ранее сказанное, нет никакого смысла. Поэтому в дальнейшем мы будем исходить из той предпосылки, что осознанный выбор суда присяжных уже сделан, и стратегия защиты (хотя бы и в общих чертах) — намечена.
Еще один нюанс. Ранее, раскрывая тему о стратегии защиты, у меня не было необходимости скрывать какие-то отдельные моменты. К сожалению, того же нельзя сказать о рассуждении по теме тактики защиты. Разговор о тактике противодействия отдельным следственным действиям, тема чрезвычайно интересная, но к сожалению, именно по ней и приходиться сдерживать самого себя. И дело здесь совершенно не в моей «жадности» и нежелании делиться приемами и методами с коллегами и подсудимыми. 
В некоторых случаях, раскрытие тактических секретов деятельности защитника может повлечь за собой снижение эффективности конкретного приема (вплоть до полной его бесполезности), а за использование отдельных из них, вообще можно «вылететь из адвокатуры» или того хуже- сесть. К сожалению эффективность тактических приемов защиты весьма часто находится обратной зависимости от их секретности для обвинения, а порой и от степени их законности.
Поэтому далеко не всегда можно проиллюстрировать свои тезисы конкретными примерами, причем не только из собственной практики, но и просто, абстрактными примерами, не избежав угрозы сильно снизить их эффективность или вообще свести ее к нулю, а то и получив проблемы, за их применение ранее. И если у меня нет причин секретить методы перед коллегами или подсудимыми, то совершенно не хотелось бы, что бы мои откровения стали доступны суду или обвинению. Поэтому в разделе тактики я конечно постараюсь дать некоторые (допустимые) примеры, но в ряде случаев придется ограничится намеками или чисто теоретическими рассуждениями.
Полагаю, читатель понимает, что причины этого весьма и весьма уважительны. Таким образом моей задачей становиться не столько привести конкретные приемы, методики и иллюстрирующие примеры, сколько побудить читателя думать в нужном направлении.
Добровольность и принудительность в выборе суда присяжных. Выбор судопроизводства с участием присяжных заседателей это право, а не обязанность подсудимого. При этом реализуется это право в суде, в ходе предварительного слушания, на котором подсудимый заявляет или подтверждает ранее сделанное ходатайство о рассмотрении его дела с участием присяжных заседателей. Однако, сказанное совершенно не означает, что суд присяжных начинается с предварительного слушания. О данной форме судопроизводства необходимо начинать задумываться еще на предварительном следствии.
Казалось бы, согласно действующего законодательства, выбор суда присяжных — это осознанный и добровольный выбор самого подсудимого, однако из этого правила довольно часто возникают исключения. Возможны ситуации, когда подсудимый может попасть на суд присяжных сам того не желая, и напротив, быть лишенным этой возможности, несмотря на наличие такого желания.
Не открою Америки, если скажу, что ни следствие, ни прокуратура суд присяжных не любит, а в отдельных случаях даже боится. Соответственно, если следствие и прокуратура расценивают вероятность вынесения оправдательного вердикта как высокую, то велика вероятность, что они примут все зависящие от них меры для того, что бы лишить подсудимого такой возможности и первый из числа таких методов — изменить предъявленное обвинение. Таким образом, что бы исключить процессуальную возможность для рассмотрения дела судом присяжных.
В этом аспекте, одним из стратегических вопросов для защиты становится вопрос о том, когда именно следует заявить о желании рассмотрения дела судом с участием присяжных заседателей. УПК РФ предусматривает две стадии судопроизводства, на которых официально делаются такое заявление. Во-первых, на следствии, по окончании ознакомления с материалами дела в порядке ст. 217 УПК РФ, во-вторых — на предварительном слушании в суде.
Причем, если ходатайство о рассмотрении дела с присяжными заседателями было сделано после 217-ой, то на предварительном слушании у подсудимого все равно повторно спрашивают, подтверждает ли он свое ходатайство или отказывается от него (на что имеет полное право).
Так вот, в большинстве случаев, если обвиняемый серьезно настроен именно на суд с участием присяжных заседателей, ходатайство о суде присяжных имеет смысл заявлять именно на предварительном слушании, но никак не в ходе ознакомления с материалами дела в порядке ст. 217 УПК РФ. Это важно по той причине, что систематически возникают ситуации, когда следствие, узнав о намерении обвиняемого пойти на суд присяжных, принимает меры по недопущению такой возможности. Какие именно?
Об этом ниже.
Возможна и обратная ситуация, когда заявление о рассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей делается на предварительном следствии именно для того, что бы напугать обвинение и вынудить его, например, изменить квалификацию на менее тяжкую. Иногда, этот маневр неплохо срабатывает, особенно в отношении таких уголовных «изысков» как, например, ст. 210-я УК РФ «Организация и участие в преступном сообществе», поскольку этот состав для доказывания в суде присяжных необычайно труден.
В то же время, заявив ходатайство на ознакомлении с материалами дела, никто не мешает обвиняемому отказаться от него на предварительном слушании в суде. Таким образом заявляя такое ходатайство на следствии обвиняемый по сути ничего не теряет, оставляя себе возможность для рассмотрения дела судьей единолично.
Суд присяжных, вопреки воле подсудимого. Ситуация, когда судьбу подсудимого решает коллегия присяжных вопреки его желанию, систематически складывается по делам в которых имеется несколько подсудимых. В этом случае возможна ситуация, когда мнение о необходимости суда присяжных у подсудимых может диаметрально различаться. 
Более того, в случае если кто-то из подсудимых будет ходатайствовать о суде присяжных, возражения остальных подсудимых на эту форму судопроизводства приняты не будут. Это надо понимать, это необходимо отслеживать и в случае необходимости — менять свою стратегию защиты адаптируя ее под ситуацию.
Конечно, закон предусматривает для следствия возможность выделить дело в отношении обвиняемых не желающих суда присяжных в отдельное производство, вот только на практике этого почти не встречается. Разве что конкретный обвиняемый заключил сделку со следствием и его дело рассматривается в особом порядке.
Вопрос о том, в каких случаях суд присяжных может быть полезен, а в каких вреден, мы разбирали ранее и нет смысла останавливаться на этом повторно. В любом случае, если у подсудимого не было причин желать суд присяжных, но его все равно втянули (или собираются втянуть) в эту форму судопроизводства, необходимо менять стратегию защиты или во всяком случае существенно ее корректировать.
Почему тот или иной подсудимый отказывается от суда присяжных? Изредка, это результат объективной оценки позиции сторон обвинения и защиты по делу, анализа имеющихся и потребных для такого процесса сил и средств. Иногда — результат внепроцессуальных договоренностей со стороной обвинения.
Но чаще это вопрос личной веры или неверия в этот институт, причем веры/неверия исключительно иррациональной, не основанной на адекватной оценке ситуации. Конечно неприятно переоценить возможности суда присяжных, понадеяться на мягкий приговор, а в итоге получить обвинительный вердикт, по всему объему обвинения.
Впрочем, имеют место и иные ситуации, когда подсудимый, попавший на суд присяжных помимо своей воли, получает от присяжных заседателей нежданный «подарок».
Так, в частности, было в деле Рыно-Скачевского (группы скинхедов, осуществивших в конце нулевых ряд громких нападений на инородцев). О суде присяжных в этом процессе ходатайствовала сторона защиты одного единственного подсудимого — Аввакумовой С., а в результате по вердикту присяжных заседателей, помимо нее был полностью оправдан еще один подсудимый. 
Еще один подсудимый — единственный совершеннолетний, который, с учетом объема обвинения, почти наверняка был бы осужден профессиональным судьей к пожизненному лишению свободы, получил снисхождение присяжных заседателей и в итоге получил не маленький, но все равно конечный срок наказания.
Аналогичная ситуация имела место и в процессе «Белых волков», когда благодаря интенсивной и активной защите подсудимых Исакина, Соловьева и Соболева были полностью или частично оправданы ряд других подсудимых.
В некоторых случаях возможны ситуации, когда не имея ресурсов для самостоятельной защиты в суде присяжных (средств на проведение экспертиз, грамотных адвокатов и пр.) подсудимый может «выехать» на ресурсах других подсудимых. Например, так произошло в первом процессе Саранского бизнесмена Ю.В. Шорчева.
Так, исключительно в силу социальных статусов, наиболее сильной защитой обладали подсудимые Ю.В. Шорчев. В то же время его «подельники» (вернее сказать, бедолаги, которых следствие определило ему в «подельники») как таковой защиты не организовывали и пользовались услугами адвокатов по назначению.
Согласно версии обвинения, Ю.В. Шорчев руководил вооруженной группой, осуществлявшей убийства криминальных авторитетов г. Саранска (зачем это ему понадобилось, обвинение выдумать так и не смогло). В процессе разработки и последующей реализации стратегии защиты, защита Ю.В. Шорчева пришла к выводу о том, что наиболее оптимальным и эффективным будет оспаривание самого факта причастности членов этой вооруженной группы (Оськина, Богачева и Сорокина) к инкриминируемым им убийствам.
При этом версии распределялись следующим образом:
— Богачев. На предварительном следствии он давал полностью признательные показания, хотя и формально признавал свою вину лишь частично.
— Оськин. Признавал свою вину полностью и давал признательные показания.
— Сорокин. Признавал свою вину полностью, давал признательные показания. Был осужден в порядке особого судпороизводства.
После вступления приговора в законную силу, когда он перестал представлять интерес для правоохранительных органов, ему дали возможность вскрыть в камере вены и умереть от кровопотери, под прицелами камер наблюдения.
В ходе суда Оськин остался на своей позиции. Богачев изменил показания и отрицал свою вину по всему объему обвинения за исключением одного единственного эпизода.
Доказывая невиновность Шорчева Ю.В., сторона защиты оспаривала как факт того, что он давал Оськину, Богачеву и Сорокину какие-либо указания о совершении преступлений, так и то, что Оськин, Богачев и Сорокин участвовали в каких-либо преступлениях (за исключением одного единственного эпизода). Оспаривание проводилось прежде всего за счет выявления и анализа многочисленных, принципиальнейших разногласий в описании якобы совершенных преступлений самими соучастниками.
В итоге, Шорчев Ю.В, был оправдан полностью, а Оськин и Богачев были оправданы по всему объему обвинения, за исключением единственного эпизода, вину в котором признавал на суде Богачев. Признанию Оськина на следствии и суде присяжные не поверили.
Отказ в праве на суд присяжных.Впрочем, бывают и обратные ситуации. Когда реализации права на судопроизводство с присяжными мешают не только объективные обстоятельства, но и действия стороны обвинения.
Помимо желания подсудимого, для рассмотрения дела судом присяжных должны быть выполнены и процессуальные условия. Все необходимые процессуальные требования сформулированы в УПК РФ. Там дан перечень статей по которым возможен суд присяжных и по которым о суде присяжных можно только мечтать.
Приводить этот перечень (копировать его из УПК РФ) смысла не имеет. Здесь же хочется сказать о некоторых «маневрах» обвинения, с помощью которых обвиняемых удается в реализации права на суд присяжных ограничить.
Прокуроры и судьи бояться (и не безосновательно) процессов с участием присяжных заседателей, поэтому стараются свести вероятность направления дел к присяжным к минимуму.
К числу таких приемов можно отнести вменение обвиняемому какого-то преступления (пусть и в отсутствии доказательств) выводящего уголовное дело из-под суда присяжных (и пусть потом, профсудья переквалифицирует деяние или признает его недоказанным, должный результат все равно будет получен). 
Например, если обвиняемому по ст. 105 УК РФ «Убийство» (попадающей под суд присяжных) «довменить» ст. 205 УК РФ- «Терроризм», то согласно действующего законодательство дело будет безальтернативно рассматриваться тройкой профсудей. Еще один распространенный способ, это вообще исключить из квалификации любые составы, предусматривающие суд присяжных.
Приведу конкретные примеры:
Так в широко известном деле Даниила Константинова, последнему изначально вменялась ст. 105 УК РФ. При этом идея о направлении дела в суд присяжных была озвучена стороной защиты даже не после окончания предварительного расследования и выполнении требований ст. 217-ой УПК РФ а раньше, еще на стадии следствия. 
В результате, прекрасно понимая, что ни один присяжный, будучи в здравом уме и твердой памяти не признает Константинова виновным в инкриминируемом убийстве (поскольку все обвинение строилось на честном слове одного единственного уголовника-наркомана), следствие в обвинении в окончательной редакции исключило мотив национальной вражды и ненависти (хотя в течении всего следствия настаивало, что убийство было совершено именно в силу националистических убеждений Константинова) и группу лиц по предварительному сговору (хотя в первоначальной версии событий фигурировали и соучастники.) Таким образом Константинову была вменена ст. 105 УК РФ не предусматривающая права на суд присяжных.
Еще один случай «заигрываний» следствия с подсудностью дел, произошел по делу Тихомирова, обвинявшегося в убийстве Джапаридзе. Изначально (прежде всего благодаря полученным от него в результате пыток «признательным показаниям»), действия Тихомирова были квалифицированы по ст. 105 УК РФ. 
О намерении пойти на суд присяжных, защита заявила только на предварительном слушании в Московском городском суде, так что следствие уже было лишено возможности произвести переквалификацию. 
С учетом того, что кроме вышеупомянутых «признательных показаний» у обвинения никаких иных доказательств причастности Тихомирова к этому убийству не было, в конце стадии предъявления доказательств обвинение заявило ходатайство о возвращении дела прокурору, для устранения препятствий в рассмотрении дела (основания были совершенно бредовыми), но суд тут же взял под козырек и дело вернул. Защита обжаловала это решение, но апелляционная инстанция оставила его в силе. 
В результате, когда дело попало к следователю, он перепредъявил обвинение по ст. 111 УК РФ на том основании, что после получения Джапаридзе нескольких ударов ножом, он, по показаниям очевидцев, еще прожил несколько минут (и плевать следствию на «признательные показания» в которых Тихомирова заставили подписаться под тем, что он шел убивать Джапаридзе). В итоге дело поступило в районный суд, где Тихомирову, несмотря на отсутствие доказательств было назначено наказание в виде 10 лет л.св (хотя прокурор просила 15).
Вообще ситуации, когда само упоминание защиты о желании ходатайствовать о суде присяжных вынуждают следствие переквалифицировать деяние, повторяются с завидной систематичностью. 
Впрочем, нет худа без добра. Иногда упоминание о желании пойти на суд присяжных, становиться для защиты неплохим способом манипуляции и (вне зависимости от того, есть ли такое желание на самом деле) вынуждает следствие произвести переквалификацию инкриминируемого обвиняемому деяния.
Иллюстрацией этому может служить эпизод из практики адвоката Адвокатской палаты Мурманской области Чебыкина Н.В. Праворуб: Факторы, влияющие на решение о выборе формы судопроизводства ...:
«Несколько лет назад я защищал военнослужащего. Он со своим сослуживцем убили на территории части маргинала, вымогавшего у солдат деньги. Дело расследовали флотские следователи.
Вменяли квалифицированную 105 УК по признаку группы лиц. Причем по принципу — чем круче, тем лучше. Я тогда применил один психологический прием.
Мы с подзащитным прямо при следователе, когда расследование близилось к завершению, стали обсуждать возможность рассмотрения дела с участием присяжных заседателей и привлечения внимания общественной организации «солдатские матери» (раньше такая была). Так вот, следователь съездил в суд, рассматривающий дела с участием присяжных на консультацию, там ему сказали, что бы дела не только не видели, но и не слышали.
Следователь потом сам мне признался в этом. В итоге дело квалифицировали по ст. 108 УК, мы попросили особый порядок.»
Один из редких примеров, когда подсудимый осознанно пошел на ухудшение своего положения (добился вменения статьи УК РФ предусматривающей рассмотрение дела судом присяжных) и в конечном счете великолепно реализовал свое право на суд присяжных, приведен в книге И. Миронова «Суд присяжных. Стратегия и тактика судебных войн»:
«Будучи объективно виновным с ног до головы, благодаря суду присяжных, я вышел абсолютно «сухим». Мне вменялось, что я напал на следователя, ударил его в лицо, нанеся «суборбитальную травму» глаза, кинул в него фекалиями, за что мне грозило наказание от двенадцати лет лишения свободы. Меня также обвинили в порче документов.
На следующий день после совершения данного преступления меня вывезли из карцера в суд, где в результате моих действий вменили еще и оскорбление и насилие над судьей и прокурором, а также оказание сопротивления сотрудникам конвойного полка. Навтыкали «иголок», за каждую из которых мне предстояло отвечать перед судом.
Что бы не дать мне шанса на присяжных, следствие стало отметать или менять предъявленные статьи Уголовного кодекса на более легкие, не предусматривающие рассмотрение дела с участием двенадцати. Убрали обвинение в покушении на прокурора и судью, переквалифицировали статью «нападение на следователя», которая так же попадала под суд присяжных, на ст. 318 (применение насилия в отношении представителя власти), убрали оскорбление прокурора. И хотя теперь мне грозил срок не от двенадцати до двадцати, а только до пяти лет, но зато без присяжных, а, значит, наверняка.
Однако не все оказалось потерянным, оставалась еще одна присяжная статья, которую тоже хотели убрать — это оскорбление суда. Поняв, к чему клонит следствие, я даю признательные показания по поводу оскорбления судьи.
Следователь на радостях моего признания оставляет эту статью. И я смог выбрать коллегию присяжных, которая меня и оправдала». (Садретдинов Фаиль-Московский нотариус, обвинявшийся по делу об убийстве журналиста Пола Хлебникова. После оправдательного приговора суда по этому делу, принятого 6 мая 2006 года, был отпущен на свободу и вновь арестован через несколько дней – по обвинению в мошенничестве. 31 января 2007 года нотариус был приговорен к девяти годам лишения свободы за мошенничество с квартирами. В 2011 году был освобожден по УДО.)
Иллюстрацией «довминения» подсудимым статьи, выводящей дело из под юрисдикции суда присяжных, может служить в частности дело «НСО-Север». Так, по делу «НСО-Север» участникам группы был вменена ст. 205 УК РФ «Терроризм» (и соответственно, они распрощались с возможностью идти на суд присяжных) на том основании, что один из подсудимых, после всем известных, но официально категорических отрицаемых способов получения «чистосердечных признаний» рассказал следователю о том, что он с товарищами-де планировал устроить взрыв на одной из подмосковных электростанций, с целью добиться определенных политических целей. 
Помимо этих признаний и некоторого количества взрывчатых веществ (заведомо недостаточных для причинения серьезного ущерба) следствие больше не располагало ничем, однако ст. 205 УК РФ — была вменена. В результате наш «самый объективный и беспристрастный» признал доказанным и этот эпизод, и все остальные вмененные эпизоды (большинство из которых имело примерно аналогичную доказательственную базу).
На этом пока с примерами закончим.
Таким образом можно подытожить сказанное — первейшей задачей в подготовке к суду присяжных, на предварительном следствии, является создание необходимых условий, при которых по делу вообще процессуально возможна эта форма судопроизводства.
Общие моменты в подготовке к суду присяжных.
Первоначально может возникнуть вопрос — как вообще можно готовиться к суду присяжных, когда дело еще находится в производстве следователя? Уверяю вас — можно и нужно. Да, конечно, возможности такой подготовки по делу существенно ограниченны, поскольку по любому расследуемому делу активная роль как правило принадлежит прежде всего следствию, а сторона защиты в большинстве случаев выполняет функцию «догоняющего», однако это не означает, что их нет совсем.
Помимо стандартной во всех случаях деятельности защитника не предварительном следствии, суд присяжных требует и определенных специфических действий по подготовке процесса.
Во-первых, стадию предварительного расследования защите надлежит использовать для сбора, фиксации и приобщения к делу доказательств защиты именно с учетом последующего суда присяжных. Далеко не каждое доказательство защиты может быть предъявлено присяжным. Прежде всего в отношении таких доказательств предъявляются завышенные требования по относимости.
Например, отказать в предъявлении доказательства защиты по причине того, что они устанавливают обстоятельства не подлежащие выяснению в суде присяжных, либо «порочат» свидетелей обвинения, это любимый маневр любого судьи. Требования к доказательствам используемым защитой в суде присяжных — это отдельный большой вопрос и он будет рассмотрен в самостоятельной публикации.
Во-вторых, следует уделить внимание планированию хода суда с присяжными. Подготовка и режиссура предъявления доказательств защиты, оспаривания доказательств и утверждений обвинения, используемые для этого приемы, методы, играют в суде присяжных не меньшую роль, чем сами доказательства. Надлежит продумывать как доносить до присяжных ту или иную информацию, как допрашивать свидетелей защиты и обвинения (с учетом специфики суда присяжных), на какие доказательства и как именно следует обратить внимание присяжных заседателей.
В-третьих, в ряде случаев, по делу находящемуся еще на стадии следствия вообще можно начинать составлять черновик речи в прениях, записывая приходящие в голову аргументы, анализируя имеющиеся в материалах доказательства защиты и обвинения. Это тем более полезно, поскольку в ходе написания защитительной речи становятся видны недоработки защиты и пробелы в доказательственной базе, которые будет возможность восполнить в ходе судопроизводства.
В-четвертых, предварительное следствие — это стадия на которой можно и нужно уделить внимание подготовке самого обвиняемого, к допросу в присутствии присяжных заседателей. Дать подзащитному элементарные понятия о правилах публичного выступления, предупредить и отработать действия в случае саботажа его показаний со стороны суда и прокуратуры.
При указанном планировании необходимо учитывать как серьезные процессуальные ограничения на объемы и тематику доводимых до присяжных сведений, так и личности самих присяжных заседателей, как лиц, не обладающих специфическими юридическими знаниями, не разбирающимися в юридической терминологии и нормах права.
Объем действий защиты на предварительном следствии сильно ограничен в сравнении с ее полномочиями в суде. К числу наиболее часто встречающихся действий защиты на предварительном следствии (которые мы и рассмотрим ниже) можно отнести:
— сбор и приобщение к делу разнообразных документов,
— участие вместе с подзащитным в следственных действиях и прежде всего таких как проверка показаний на месте, следственный эксперимент, очная ставка, опознание, осмотр.
— обеспечение допросов свидетелей защиты, их нахождение, подготовка к допросу (ничего незаконного, просто инструктаж о том, какая конкретно информация представляет интерес для защиты и следствия), и обеспечение их явки к следователю для дачи показаний (прежде всего задача добиться согласия на допрос от самого следователя).
— наконец самое объемное и, вобщем-то сааме важное действие в котором приходится принимать участие адвокату на предварительном следствии, это допрос самого обвиняемого.
Можно сформулировать несколько общих требований к доказательствам защиты предназначенным для суда присяжных.
Во-первых, доказательство должно быть понятным для широкого круга граждан (то есть для присяжных) оно должно требовать минимум объяснений, а лучше не требовать их вообще.
Во-вторых, доказательство должно быть убедительным, вызывающим доверие. К сожалению, нынешняя процедура судопроизводства отучает участников сторон от необходимости быть убедительным, подменяя его требованиями формального соответствия доказательства закону. С присяжными все иначе. Присяжные не могут (да и не испытывают большого желания) решать вопросы допустимости доказательства. Куда важнее для них, насколько доказательство убедительно, достоверно.
В-третьих, доказательство должно быть направлено на доказывание или опровержение фактов и содержать минимум апелляций к процессуальным аспектам.
Это общие требования, а вот о конкретике поговорим ниже.
Подсудимый признает вину.
Признание вины и сотрудничество с обвинением на следствии, лишает смысла последующее заявление ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных. Суд присяжных тем и ценен, что в рамках этой процедуры, гораздо больше шансов оспорить доказанность обвинения в целом или его части, чем у профсудьи. Какой же резон идти к присяжным, если подсудимый свою вину полностью признает?
Иные же способы защиты — апелляция к каким-либо процессуальным аспектам или упор на наличие смягчающих вину обстоятельств в суде присяжных никаких преимуществ перед рассмотрением дела профсудьей никаких преимуществ не имеют, скорее уж наоборот. 
То есть ситуации, когда на суд присяжных попадает подсудимый добровольно признающий свою вину (если не брать в расчет ситуацию полной невменяемости обвиняемого и его защитника), возможны только в вышеописанных случаях «за компанию». А это в свою очередь свидетельствует о противоречии стратегии защиты подсудимых. А отсюда, прямой путь к коллизионной защите.
Вот об этом и надо помнить, готовясь к предстоящему суду присяжных.
Прежде всего, узнав о наличии желания пойти к присяжным у кого-то из подельников, или же просто «высчитав» такую вероятность путем здравого размышления над материалами дела, следует задаться вопросом — «Нет ли необходимости скорректировать свою позицию по делу?». В описываемой ситуации выходов для обвиняемого не желавшего суда присяжных – два. 
Либо скорректировать свою стратегию защиты таким образом, что бы рассмотрение дела судом присяжных могло бы пойти на благо и ему, опровергнуть какие-то эпизоды инкриминируемых преступлений, либо, если такой возможности нет, хотя бы получить от присяжных заседателей снисхождение. Конечно и снисхождение со стороны присяжных, требуется подсудимому далеко не всегда.
Порой его, куда успешнее, заменяют негласные договоренности со стороной обвинения и судом. Я — вам нужные показания, вы — мне минимальное наказание. Вот только этот аспект мы в этой статье вообще рассматривать не будем, поскольку он слишком специфичен, индивидуален и в определенной степени «интимен».
Первый случай (изменение стратегии защиты) мы рассмотрим ниже, а вот второй — прямо сейчас. Если стратегия защиты предусматривает в дальнейшем получение снисхождения присяжных заседателей, соответственно необходимо доводить до их сведения (в том числе через протоколы следственных действий) информацию, которую они посчитают достаточным обоснованием для принятия требуемого решения. А для этого, необходимо убедить присяжных заседателей в своем искреннем раскаянии и безвредности для окружающих. То есть, даже намереваясь признавать вину, все равно лучше это делать с учетом специфики суда присяжных.
Вообще такой информацией может быть что угодно, что так или иначе может вызвать у присяжных сочувствие, жалость, уважение к подсудимому. Прежде всего можно указать на смягчающие вину обстоятельства, перечисленные в ст. 61 УК РФ. Нет, конечно разговор идет не о том, что бы сухо и формально перечислить присяжным эти самые смягчающие вину обстоятельства, которые содержатся в материалах дела в отношении подсудимого.
Во-первых, такой чисто процессуальный подход к вопросу будет скорее всего запрещен председательствующим, во-вторых, само по себе формальное перечисление смягчающих вину обстоятельств вряд ли произведет на присяжных какое-либо впечатление. Задача защиты донести эти сведения до присяжных таким образом, что бы это вызвало в них соответствующую эмоциональную реакцию, склонило их к мнению о том, что подсудимый утратил свою общественную опасность (а говоря человеческим языком — не опасен для них, присяжных) и заслуживает того, что бы нести наказание в уменьшенном объеме.
Присяжным важна именно суть обстоятельств, а не их формальное название. Так же надо учитывать тот факт, что рассказ воспринимается не профсудьей, а присяжными, а значит излагать их надо не сухим юридическим языком, а доступно для восприятия человеком не имеющим юридического образования.
Однако, мало сказать в суде о смягчающих вину обстоятельствах, надо зафиксировать их в материалах дела на стадии следствия. В противном случае сторона обвинения может этим воспользоваться, заявив, что это выдумка и попытка избежать наказания. Сообщая смягчающие вину обстоятельства, необходимо прочно увязывать их с обстоятельствам однозначно подлежащими выяснению в присутствии присяжных заседателей.
Одним из серьезных поводов, дающих основание рассчитывать на снисхождение присяжных, является факт сотрудничества конкретного подсудимого со следствием. В частности, именно факт сотрудничества с правоохранительными органами послужил основанием дать снисхождение участникам убийства зам. Председателя Центробанка России Козлова- Белокопытову и Погоржевскому. Это выигрышно смотрится на фоне других подсудимых, вина которых очевидна для присяжных, но тем не менее не признающих свою вину.
Однако сотрудничать со следствием тоже надо уметь. Далеко не всегда активное сотрудничество с обвинением гарантирует снисхождение присяжных.
Это должно выглядеть именно как раскаяние, чистосердечное и искреннее, а не как попытка выторговать себе поблажку в приговоре. Соответственно, еще со стадии предварительного следствия следует готовить материалы, указывающие на деятельное раскаяние и сотрудничество со следствием.
Явки с повинной, признательные показания зафиксированные в протоколах различных следственных действий, заявления с просьбами провести те или иные следственные действия (например проверку показаний на месте), с тем, что бы сообщить следствию дополнительные обстоятельства происшествия или позволить выявить новые факты преступных деяний и пр. Причем с обязательным указанием благородных, вызывающих симпатии у окружающих, мотивов этого решения.
Однако оглашение показаний в суде, данных обвиняемым в ходе следствия, сопряжено с известными процессуальными ограничениями.
В связи с этим, возникает изрядное количество трудностей, например, в доказывании присяжным факта раскаяния и сотрудничества со следствием. Так есть немалая доля вероятности, что обвиняемому не дадут возможности обратить внимание присяжных на тот факт, что о каком то событии он рассказал раньше остальных подсудимых, либо о том, что именно благодаря его показаниям и сотрудничеству со следствием, следствие получило дополнительные доказательства или провело следственные действия давшие доказательства. Это необходимо помнить, и необходимо продумать, как именно можно обойти указанные ограничения.
Так, например, если обвиняемый решил сделать признание или сообщить информацию, которая ранее следствию не была известна (и ссылку на это обстоятельство защита собирается использовать как основание для снисхождения присяжных), логично будет оформить это в качестве заявления или явки с повинной, а не, например, в протоколе допроса. Поскольку заявления и явки с повинной суды оглашают в качестве иного документа, в то время как с оглашением протокола допроса могут возникнуть осложнения.
Так же разумно будет прямо указать в явке или заявлении, что данная информация ранее следствию известна не была, и в настоящий момент обвиняемый ее сообщает поскольку раскаивается в содеянном и хочет загладить причиненный вред и т.д..
Говоря о других обстоятельствах могущих повлиять на принятие присяжными решения о снисхождении, следует сказать, что не может быть и речи что бы надеяться на законных основаниях довести до присяжных сведения об имущественном положении, составе семьи, характеристиках с места жительства и работы и пр. обстоятельства, которые в принципе могут положительно повлиять на мнение присяжных о снисхождении. 
Эту информацию придется «вбрасывать» в процесс крупицами, маленькими фрагментами, одной двумя фразами в допросе или протоколе следственного действия с тем, что бы не дать председательствующему среагировать на нее и оборвать еще до того, как факт будет доведен до сведения присяжных.
Для каждого смягчающего вину факта, необходимо подбирать свои способы и формы донесения до присяжных. Так, факт принесения извинений пострадавшему и компенсации ему причиненного ущерба можно вполне органично и встроить в допрос самого потерпевшего (если речь идет о допросе в зале суда) или в протокол очной ставки (если разговор идет о фиксации этого факта материалами предварительного следствия). Соответственно, работа на следствии должна прежде всего ставить перед собой задачу задокументировать (причем в доказательствах, подлежащих доведению до сведения присяжных) смягчающих вину обстоятельств.
Ну например, для обычного суда вполне хватило бы положительной характеристики с места работы подсудимого. Однако, такой документ, никто и никогда перед присяжными не огласит. Соответственно, что бы обойти этот запрет, неплохо было бы пригласить для дачи показаний кого-либо из сослуживцев, для дачи показаний по какому-нибудь, пусть и малозначительному, поводу. В ходе допроса «вплести» в его ход вопросы (для получения заранее отработанных ответов) характеризующих подсудимого с положительной стороны.
Естественно, что такие ответы надо старательно (загодя) «размазать» по тексту допроса. Вот таким образом довести нужную информацию шансы значительно повысятся.
Ну а для того, что бы суд допустил этого свидетеля до допроса перед присяжными, было бы неплохо допросить его по требуемым обстоятельствам еще на следствии.
Сотрудничество со следствием, это конечно хорошо, но далеко не всегда достаточно для получения снисхождения присяжных. Крайне желательно привести присяжным разумное, вызывающие доверие объяснение (причем по уважительным причинам) почему обвиняемый пошел на преступление, а в дальнейшем решил сотрудничать со следствием. Но и здесь могут подстерегать трудности.
Например, если подсудимого заставили (или «заставили») участвовать в преступлении, велик шанс, что рассказ об этом будет сопряжен со значительными трудностями, поскольку формально это не относится к предъявленному обвинению. Так же придется проявить изобретательность, что бы донести до присяжных факт принесения извинения потерпевшим или выплаты им компенсации за причиненный ущерб, поскольку и это не относится к предмету доказывания в суде присяжных.
Так же надо понимать, что раскаивающийся и признающий вину подсудимый, в большинстве случаев становиться объектом атаки со стороны тех подсудимых, кто не признает вину. Как правило, так или иначе перед присяжными озвучивается мысль о том, что признающийся, просто напросто выторговывает себе смягчение наказания и ради этого оговаривает и себя и остальных подсудимых. 
В другом случае, сотрудничество со следствием сделает конкретного обвиняемого объектом скоординированной «атаки» со стороны остальных подсудимых, которые начнут дружно давать показания на него (не важно, имеющие отношение к действительности или нет). Этот момент тоже необходимо просчитывать и учитывать при планировании защиты.
Вообще коллизионной защите, а речь здесь идет именно о ней, будет так же уделена отдельная публикация.
Естественно, что сотрудничая или «сотрудничая» со следствием, важно что бы показания даваемые обвиняемым были правдоподобны. Не следует сомневаться, что сторона защиты других подсудимых, в ходе суда вытряхнет из показаний «сотрудничающего» все противоречия. Так что сотрудничая, следует все-таки не слепо идти на п

Уважаемый Александр Витальевич, спасибо за очень полезную статью, она поможет многим коллегам правильно сориентироваться и выбрать правильную тактику подготовки к суду присяжных (handshake) 



Уважаемый Иван Николаевич, да, тоже думаю, что поможет… если дочитают :D 



Уважаемый Александр Витальевич, спасибо за просвещение! Статью дочитал, не пойму, почему текст обрывается? (giggle) 



Уважаемый Игорь Викторович, ох задрало меня это форматирование. На сайте ограничение на количество знаков. Чуть менее 40000. То есть в окошко публикации можно любой текст засунуть, но местный текстовый редактор его втихоря обрежет. У меня текст получился на три публикации- две полноценных и один огрызок на три абзаца. Вот пытался его «всунуть», сокращал до двух публикаций. А в результате все равно «обрезается». Не углядел. Буду завтра, на свежую голову в порядок приводитью 



Уважаемый Александр Витальевич, очень полезно и доходчиво. Как всегда с интересом вникаю в суть суда присяжных. Спасибо, что делитесь такими советами! 



Уважаемый Александр Валерьевич, ну что-ж, мне Вам тогда остается пожелать процесса с присяжными, ну, что-б не за зря читали (giggle) 



Уважаемый Александр Витальевич, спасибо! (handshake):) 



Спасибо Вам, уважаемый Александр Витальевич, в свете надвигающихся изменений очень полезная информация. 



Уважаемый Сергей Равильевич, да уж, главное, что-б изменения не сорвались. 



Уважаемый Александр Витальевич, спасибо Вам большое за публикации, посвященные суду присяжных. Именно в этой публикации для меня стало открытием, что Говоря о других обстоятельствах, могущих повлиять на принятие присяжными решения о снисхождении, следует сказать, что не может быть и речи что бы надеяться на законных основаниях довести до присяжных сведения об имущественном положении, составе семьи, характеристиках с места жительства и работы и пр. обстоятельства, которые в принципе могут положительно повлиять на мнение присяжных о снисхождении. В суде присяжных я ни разу не была и даже не думала, что присяжным нельзя выдавать данную информацию. Искренне удивлена!(bow) 



Уважаемая Алёна Александровна, да, запрещают, причем исходя из прямо противоположной нормы права, запрещающей доводить до присяжных информацию личного характера, могущую… опорочить подсудимого. 



Уважаемый Александр Витальевич, очень захватывающе изложили свой профессиональный опыт участия в суде присяжных. Спасибо и удачи. 



Уважаемый Павел Васильевич, Спасибо. Скоро еще чего нибудь отпишу по теме присяжных. 



Уважаемый Александр Витальевич,  спасибо за Ваш труд и предоставленную возможность общения и повышения своего профуровня.(bow) 



Уважаемый Валерий Михайлович, так это Вы ВС Мордовии благодарите (rofl) 



Уважаемый Александр Витальевич, да уж. Ждём изысканий в ином составе ВС. 



Уважаемый Александр Витальевич, статья очень основательная. Чувствуется Ваш большой опыт участия в судах присяжных. У меня есть ряд вопросов. Я согласен с Вами, что тактически верный ход, заявить ходатайство о рассмотрении дела коллегией присяжных заседателей на предварительном слушании. А как быть если Вы заявили при ознакомлении с материалами дела ходатайство о проведении предварительного слушания, а суд его не удовлетворил? Ведь если заявить ходатайство о проведении предварительного слушания без предусмотренных законом оснований такое может случится. Либо Вы заявляете его по иным основаниям (к примеру просите признать доказательства недопустимыми или иное основание), а потом заявляете про присяжных? 



Уважаемый Михаил Владимирович, Вообще в моей практике, в ходатайстве о предварительном слушании не отказывали ни разу, Ну а так, если вдруг будет такая угроза, то да, будем фантазировать, говорить о том, что собираемся ставить вопрос о недопустимости доказательств или о возврате дела прокурору. 



Уважаемый Александр Витальевич, бывает так, что обоснованное ходатайство, о проведении предварительного слушания, например в связи с необходимостью исключения доказательств не удовлетворяется, а его потом не обжаловать. Было такое не очень давно (2016 год). 



Уважаемый Сергей Равильевич, не, ну от правового треша никто не застрахован. На то адвокат и нужен, что-б искать нестандартные выходы из стандартного беззакония.