Послание из прошлого

Глава 9

2010 год

После похода к участковому, Виктор прилег, чтобы осмыслить случившееся и слегка задремал. Ему приснился сон, который постоянно снился ему в колонии.

Он находится на стадионе «Локомотив», чашу которого ровно пополам делит свет и тьма. Едва различимые на противоположной стороне арены фигурки бегунов двигаются удивительно синхронно, как марионетки. Странный мужчина, наклоняющийся к тете Оле так близко, словно он желает ее поцеловать… или схватить зубами за шею, и, наконец, три быстрых удара гонга, возвещающих последний перед финишем круг. Все это он видит резко и отчетливо, словно под увеличительным стеклом.

Первый номер – Шаров бежит легко, плавно и грациозно. Но вот яркое солнце на миг ослепляет его, он беспомощно оглядывается, однако резкая тень мешает уловить рывок соперника, который, будто демон, возникает из тьмы и как одержимый несется к финишу, прилагая для этого поистине нечеловеческие усилия.

Взмах флажка арбитра… Пронзительный свисток…

Стремительная тень заволакивает стадион. Витя встает со своего места, чувствуя, как шорты от жары прилипли к пластиковому сиденью.

Ни ветерка, ни дуновения.

Он оглядывается на тетю Олю, думая, что это ее рыхлое тело отбрасывает такую густую, почти черную тень, но женщины нигде нет.

Стадион совершенно пуст.

Ровные ряды сидений уходят влево и вправо насколько хватает глаз и от этой картины ему становится страшно.

Огромное светодиодное табло, до того момента пустое и застывшее, вдруг озаряется ярким светом.

Витя силится разглядеть победителя: вытягивает шею, часто моргает, будто бы тьму можно прогнать взмахом ресниц.

Невыносимая ватная тишина окружает его. Но, как ни старается, разглядеть победителя ему не удается.

Табло начинает моргать, искрить и шипеть, будто бы внутри его корпуса произошло электрическое замыкание. Витя чувствует запах гари. В этот момент он видит, как на большом экране медленно появляются большие цифры:

"13:37:59"

Он ждет, что сейчас эти пятьдесят девять обнулятся и время потечет вперед, но этого не происходит. Секунды будто заклинило. Время остановилось.

***

Пронзительный звонок заставил его сердце вздрогнуть.

Он резко вскочил, озираясь – чаша стадиона исчезла, вместо нее непонятно откуда взялась тесная конура – здесь не было ни белого, ни черного, ни тьмы, ни света – все выглядело одинаково серым, таким, что поначалу Виктор лишь дико вращал глазами, пытаясь понять, где он находится.

Через минуту, когда сознание с трудом совместилось с реальностью, он понял, что кто-то звонит в дверь квартиры.

Виктор медленно поднялся, будто боясь расплескать еще клубившиеся в голове обрывки странного сна и направился в прихожую.

Лязгнув замком, он поймал себя на том, что забыл посмотреть в дверной глазок.

Но кто и что у него можно украсть? Усмехнувшись, он откашлялся, прочистив горло и открыл дверь.

– Витя… – в темную створку просунулось худое изможденное лицо тети Оли. Она смотрела робким, виноватым взглядом и он не узнавал в ней ту прежнюю, боевую тетю Олю. – Витенька, извини, что беспокою… у меня дома свет погас… старый утюг, зараза, давно надо было его выкинуть… Ты не посмотришь? Я в этом совсем ничего не смыслю…

Виктор кивнул, сунул ноги в шлепанцы и не запирая двери, пошел за женщиной.

Извечная проблема нашего дома, – подумал он. Мама сама умела менять пробки, он же в старших классах научился делать жучки, хотя знания применил всего один раз, едва не спалив весь дом. Выручил все тот же почтальон, Николай Степанович.

Воскресным вечером во время стирки выбило пробки, пропал свет, а запасных, как назло, не было. Он быстро соорудил жучок, вынув сгоревшую пробку, примотав к ее концам медный провод по верху и закрутив назад. Откуда он это узнал? Все очень просто – те самые гаражи, по крышам которых он так любил лазать с пацанами. В крайнем, у самого забора ряду, где огромные кусты бересклета и калины скрывали дыру в сетке, через которую можно было попасть на территорию кооператива, практически дневал и ночевал странный мужичок, которого все звали Гром. Витя не знал, как его зовут по имени-отчеству и стеснялся спросить. Да это было и не нужно. Все звали его дядя Гром. Низенький и коренастый, весь в бородавках, с приплюснутым, как у жабы лицом и жиденькими волосками, выбивающимися из-под засаленной кепки. Поговаривали, что на груди у него татуировка молнии точь-в-точь повторяет огромный шрам, похожий на молнию. Оттуда и кликуха пошла.

Отвратительный с виду, производящий самое ужасное впечатление при первой встрече, Гром, тем не менее, был добрым, хотя и немногословным мужиком. Он-то и показывал пацанам всякие полезные и даже опасные штуки и фокусы при случае, приговаривая при этом: "Учитесь, в жизни всякое пригодится..."

Чем он там занимался, постоянно чумазый и грязный, в своем гараже, больше похожем на берлогу, заваленном горами инструментов, мотками проводов, электрическими приборами, о назначении которых можно было только догадываться, Витя не знал, да и не задавался этим вопросом.

Мама всплеснула руками, когда в дом вернулся свет, а ротор стиральной машины "Сибирь" снова начал вращаться.

Утром Витя ушел в школу, мама на работу и только Николай Степанович, разносивший газеты, почуял неладное. Он позвонил в дверь тете Оле и так как у нее был ключ от квартиры Крыловых (а запах гари шел именно оттуда), пожар удалось предотвратить.

Виктор вошел в квартиру тети Оли со смешанным чувством. На него тут же нахлынули воспоминания, но тех самых ощущений жгучего любопытства и загадки не возникало. Словно ушло что-то очень важное, близкое, уютное, родное. Ушло навсегда.

Он потряс головой, смахивая наваждение.

– Держи, вот, – тетя Оля сунула ему в руку пробку. – Раньше я Машу просила, сама как огня боюсь электричества, – виновато сказала она.

Виктор быстро поменял пробки, щелкнул выключателем и комнату заполнил неяркий желтоватый свет.