Мавкины заботы

Мавкины заботы

Возвращение Марфы из болотного царства домой в Дивнозёрье отмечали бурно и радостно. На пир собрались все: мавки озёрные и речные, водовики и водяницы, а также певуньи-бродницы, селящиеся у бобровых плотин. Да что там говорить — даже сам батюшка Водяной заплыл на минутку, чтобы поздравить её с возвращением.
Они гуляли три дня и три ночи — так, что вода в заново облагороженном Марфином озерце ходила ходуном и выплёскивалась волной на берег. Стол ломился от всякой снеди — мавки-подруженьки не поскупились на дары: принесли и рыбку, и салаты из водорослей, и даже свежую лягушачью икру.

Марфа поверить не могла, что друзья её до сих пор помнят и любят. О заболотившихся мавках обычно старались даже вслух не говорить, потому что знали — из топей не возвращаются. Марфе просто повезло.
Как только она увидела Майю — свою названую сестрицу, — вмиг поняла: да, тут её ждали! Заболоченное озерцо расчистили, дно выложили камешками, весь мусор выгребли, насадили жёлтых кубышек и даже поправили покосившийся Марфин домик (у каждой мавки на дне её водоёма было жилище — кто-то строил его из песка и гальки, кто-то — из ракушек и речного ила, иные — из коряг, в общем, каждый обустраивался на свой лад).
— Я так рада видеть вас всех! — Марфа улыбалась во весь рот и смотрела на друзей восторженными зелёными глазами.
А уж сколько подарков ей надарили! Больше, чем на именины! Сестрица Майя принесла чудесные бусы из рыбьих чешуек и омытых речной водой «куриных богов» — камешков с дырочкой; водяница Веселина сама набрала ракушек (в одну из них можно было даже дудеть!); мавка Глафира притащила целое лукошко улиток и водомерок, её дочка Луша наплела браслетов из конопляных верёвочек, окрашенных в разные цвета соком трав и ягод, а синеволосая бродница Дана шепнула по секрету, что к завтрему Марфе доставят дар от самого Водяного хозяина — чудесный мшистый валун.
— Можно поставить его в центре озерца, — счастливая мавка хлопнула в ладоши, — чтобы он возвышался над водой. А я буду сидеть на нём долгими лунными ночами и смотреть на звёзды.
В общем, жизнь налаживалась!
Волосы Марфы из тускло-зелёных стали снова рыжими и даже немного завились, болотные пятна начисто ушли с кожи. Казалось, она будто выздоровела после долгой болезни, но на душе всё равно было тревожно: а долго ли продлится это счастье?
И, надобно сказать, она как в воду глядела!

На исходе третьего дня пирушки водяные духи не могли уже ни есть, ни пить, ни даже танцевать, а все новости были пересказаны уже по третьему кругу, Марфа задремала, когда вдруг на грани сна и яви почувствовала, будто бы вкус воды изменился. Сон как рукой сняло. У неё защипало глаза, запершило в горле. Встревоженная мавка высунула голову из воды и опасливо огляделась.
Она сразу же заметила мальчишек, которые, хихикая, сливали из ведра какие-то мутные помои прямо в воду. По поверхности озера плыли хлопья мыльной пены. Марфа набрала водицы в рот, надула щёки и окатила маленьких негодяев струёй, как из шланга. Те отпрянули, всё так же хохоча. А несчастная мавка потом ещё пару часов вычёрпывала мутную пену, мучаясь от невыносимого зуда в ладонях.

На этом её злоключения не закончились. Мальчишки повадились шастать к озерцу каждый день. Они кидали в воду фантики от конфет, консервные банки и прочий мусор. А однажды Марфе даже досталось по лбу сломанной пластмассовой расчёской. Ох она тогда и разозлилась!
Мавка пробовала пугать маленьких хулиганов, поливала их водой, даже пыталась явиться и вразумить, но те её не слушали и не боялись ни капли.
— Вот дождутся, утоплю я их! — со слезами на глазах жаловалась она Майе и Глафире.
Подруги с двух сторон гладили её по трясущимся плечам, утешая.
— А и притопи, — Майя недобро сверкнула глазами. — Не до смерти, а так, чтобы знали! Может, не будут больше расчёсками в честных мавок кидаться.
— Так нельзя, Майюшка, — охнула Глафира. — Они же дети!
— И что? Значит, им можно быть свиньями, что ли?
— Вот ты так говоришь, потому что у тебя своих деток нет, — Глафира обиженно надула губы. — Когда будут, поймёшь!
— При чём тут это? — Майя скривилась. — Я так думаю: Марфе надо взять хворостину покрепче да надрать этим хулиганам мягкое место так, чтобы неделю сесть не могли. Ну и мусор весь прибрать, конечно, чтобы снова болото не развести.
— Не слушай её, Марфушка. Лучше я тебе помогу. Сама все бумажки-фантики соберу и с ребятишками этими потолкую, чтобы не озорничали, хочешь? А ты отдыхай. Тебе опосля болотного житья-бытья в себя приходить надобно.
Ну конечно, Марфа этого хотела!
Только она не поняла, почему Майя вдруг обиделась и ушла — даже водорослевые рулетики с икрой не попробовала.

Глафира слово своё сдержала: на некоторое время хулиганы и впрямь притихли. А Марфа не могла нарадоваться на милую подруженьку.
— Ты иди, погуляй пока, — говорила та с милой улыбкой. — Насиделась, небось, на своих гнилых болотах, намаялась, бедненькая. Мы тут с Лушенькой-душенькой пока похозяйничаем: и приберёмся, и обед приготовим, и кровать пухом рогоза выстелим, чтобы тебе помягче спать было.
И Марфа гуляла. Ходила по гостям (её везде привечали: всем была охота послушать про жизнь в болотном царстве, поцокать языком и втайне порадоваться, что беда случилась не с ними), любовалась закатом, сидя на камушке, и, конечно, училась играть на ударных, потому что дала себе слово осуществить заветную мечту. Правда, вместо барабанов у неё пока были пеньки, вместо палочек — веточки орешника, а вместо тарелок — крышки от кастрюль, но ей вполне хватало и этого.
Жаль вот только, с Майей они так и не помирились. Та наотрез отказалась приходить в гости, пока там крутится «эта несносная Глафира».
— Ты к ней несправедлива, — Марфа хмурила брови: она не любила, когда её лучшие подруги не ладили между собой. — Глаша бывает немного навязчивой, это правда. Но она же не со зла! Это просто забота такая.
— Душная у неё забота, — вздыхала Майя, качая головой. — Помяни моё слово, ты ещё хлебнёшь с ней горя горького!
— Ты просто ревнуешь, потому что я дружу с ней больше, чем с тобой!
— А ты уверена, что мы всё ещё дружим?
Вот так слово за слово — и пробежала между ними чёрная тень, будто холодной водой за шиворот плеснули. Видимо, правду говорят: речные мавки озёрным не товарищи — слишком уж они разные. Эти речные вечно носы задирают! Раньше-то Марфа думала, что сестрица Майя не из таких, но нет — все они одинаковые. Хорошо хоть подруженька Глаша из своих, озёрных. Может, потому и жили они душа в душу?