Когда боги смеются (отмеченные богами)

Глава 5-3

Мы прошли по дороге с полмили, когда Гуда неожиданно свернула на узкую тропинку, ведущую в лес. Я последовала за ней, поднырнув под густые ветви ели, уронившей на землю комья снега. Деревья обступили нас со всех сторон - величественные великаны с вечнозелеными кронами, сквозь которые едва пробивался свет. Тропинка петляла зайцем, увлекая нас от дороги. Она оказалась довольно заросшей. По ней явно мало ходили – на снегу не было заметно человеческих следов. Только отпечатки лисьих лап, почти заметенные хвостом, да раздвоенные, кабаньи, пересекавшие в нескольких местах тропку.

Но неожиданно лес закончился, и мы оказались на вершине скалы. Мимо с громкими криками пролетела белоснежная чайка, а я застыла, глядя на синюю гладь, простиравшуюся вдаль, насколько хватало глаз.

Гуда немного постояла рядом, любуясь морем, а затем повернулась ко мне.

— Это моё тайное место, - призналась она. - Я часто прихожу сюда, чтобы подумать, помечтать, или просто, когда хочу, чтобы меня никто не тревожил. Сюда мало кто ходит, и думаю, ты это и сама поняла. Поэтому это место для меня и ценно. Вот, погляди, - она вскинула руку, указывая на далекий горизонт, - с вершины открывается просто поразительный вид на море.

Мы подошли к краю скалы. Гуда, бесстрашная, как сам север, не опасаясь свалиться вниз, стянула с плеч безрукавку из шкур и бросила на камни. Затем села и поманила меня присоединиться.

- Не бойся. Не упадешь, - рассмеялась она.

Я села рядом, но не чувствовала той свободы, какой дышала моя новая подруга. Более того, мне даже стало немного не по себе от высоты, насколько опасной, что, казалось, загляни вниз и море с ощетинившимися зубьями прибрежных скал, притянет меня, велит пригнуть. А вот Гуда чувствовала себя вполне свободно. Она смотрела вдаль и улыбалась, словно сидела не на краю обрыва, а на мягкой траве, наслаждаясь теплыми лучами северного солнца.

Бросив взгляд вниз, я сглотнула и поежилась от страха: прямо под нами бушевало море. Острые иглы скал походили на зубы хищника. Волны с яростью набрасывались на них и, с ревом растекаясь, возвращались в глубину. Там они вновь набирались сил, чтобы с удвоенной яростью обрушиться на берег. Налетевший ветер теребил пряди моих волос, я неловко посмотрела на Гуду, поражаясь ее храбрости. Северянка некоторое время молчала, потом повернулась ко мне и заговорила:

- Нравится ли тебе наша страна, Руд?

Я пожала плечами. Лгать не хотелось, но и скажи я, что мне близки холод и льды, и это пугающее, пряно пахнувшее, море – это обидело бы девушку.

- Я привыкну, - ответила, решив, что такой ответ подойдет лучше всего.

Гуда оценила. Кивнула и снова обратила свой взор вдаль. Казалось, ее завораживала синева простора, и эти волны, которые даже у линии горизонта бушевали, пенились, вздымались белыми барашками.

- А мои братья? – спросила девушка. – Нравятся ли они тебе?

Я удивленно моргнула. При чем здесь вождь и его брат?

- Что думаешь про Эйрика? – Гуда не собиралась сдаваться и решила распытать меня.

Я помялась. А что Эйрик? Красивый, молодой мужчина. Он понравится любой. И мне нравился, да только не как тот, за кого хотелось бы выйти замуж и для кого хотелось бы родить детей.

Но я не могла не признать его красоту, хотя бы потому, что знала – Гуде будет приятно услышать добрые слова о своем родном брате.

- Он красив, - произнесла я.

- А еще добр и из него получится хороший муж, - она улыбнулась. – Но, возможно, тебе нравятся другие мужчины? Такие, как Даккон?

- Я не знаю его, - ответила я. – Не знаю и причины, по которой Даккон привез меня сюда.

- Его мысли мне не подвластны, - сказала северянка. – Он живет так долго, знает так много и не привык делиться своими планами даже с близкими людьми. Хотя, - она вздохнула, - я знаю его всю жизнь. Когда я родилась, он уже был и такой же, каким ты видишь его сейчас. Сильный, молодой, красивый. Когда умер мой отец, Даккон, державшийся в стороне от власти, взял на себя заботу о нас. Вырастил, обучил. Поставил на ноги. За это я ему благодарна. Вот только он всегда оставался немного чужим. Его угнетало бремя. Ты должна понять, - Гуда посмотрела на меня.

Я кивнула, но не смогла полностью понять, каково это жить вечно.

- Вчера Даккон унес тебя прямо с праздника, - продолжила девушка. – Он ведь не обидел тебя?

- Нет, - ответила я и, наверное, покраснела. А как тут не стать словно маков цвет, если перед глазами вспыхнула картина, на которой мы с вождем целуемся?

Сердце застучало быстрее.

- Эйрик пошел за вами. Я видела, - Гуда прищурила глаза, - кажется, ты нравишься ему. Если хочешь узнать мое мнение, то я не буду против, если ты станешь мне сестрой, которой у меня никогда не было.

- Я… - проговорила, но северянка подняла руку, молча требуя, чтобы я выслушала ее до конца.

- Позволь мне дать тебе совет на правах подруги, или просто человека, который желает тебе счастья, то я скажу. Если твое сердце столкнется перед выбором, кого принять и впустить в душу, то пусть это будет Эйрик. Мы просто женщины, Руд. Нам не нужны боги. Нам нужен мужчина, который подарит нам детей и с которым мы встретим закат своей жизни на равных. С Дакконом этого не будет. Да и не умеет он любить, так как этого хочется женщине.

Я вздохнула.

- Ты говоришь странные слова, Гуда, - сказала тихо.

- Я говорю правильные слова, - ответила она и снова посмотрела вдаль. – А ты подумай. Потом, когда придет время, сама поймешь, что я была права.

Она замолчала. Мы продолжали сидеть, слушая как поет ветер, забираясь среди еловых крон. Как шумит море, ворча, то будто древний старик, то заливаясь звонким смехом. И как кричат чайки, ложась на крыло и паря в синеве, опрокинутой над нашими головами.

Я думала над словами северянки. С чего она вообще взяла, что я нравлюсь Эйрику? За время нашего путешествия он был добр ко мне, но больше ничего с его стороны я не замечала. Да и прежде считала, будто это Даккон попросил брата приглядеть за неловкой девушкой, которая впервые плавала на корабле.