Лихо

5

А волновался Слав не зря. Нелюба успела и в золе испачкаться, и пятно на подоле оставить. Застирать бы… Кинулась к бочке, а воды-то и нет! Всё на полив ушло! Пришлось хватать ведро и спускаться к речке, что неустанно крутила мельничное колесо.

Склон был крутой, неудобный. Зато течение сильное – самое место для меленки. Слав вырубил прямо в земле ступеньки, чтобы спускаться, но ночной ливень обтесал их, и Нелюба неотрывно глядела под ноги. День сегодня ровно Тенью помеченный, ещё кости переломать не хватало!

Наклонилась, зачерпнула водицы… и едва сама в речку не свалилась! Смотрело на неё из воды отражение: девка меднокосая и румяная, в новенькой понёве. А на плечах у девки – тень. И глазища сверкают!

- Щур, протри мне глаза!

Она отбросила ведёрко, разбивая отражение, но быстро смекнула, что за утерянное ведро отец не похвалит. Пришлось задирать юбку да вылавливать. Наконец, девка выбралась на берег. Отжала промокший всё-таки край одёжи, расправила. Хотела уйти, не оборачиваясь. Да какая ж девка утерпит! Ещё раз склонилась над водою.

Тень сидела у неё на плечах и широко белозубо улыбалась.

- Сгинь! – не то велела, не то попросила Нелюба.

Тень подняла длинную руку и показала шиш. Девка не на шутку рассердилась:

- Сгинь! Тьфу на тебя!

Тень затряслась от смеха и хлопнула в ладоши, а Нелюба, словно её толкнул кто, поскользнулась и свалилась в реку. Не надо большого ума, чтобы догадаться, что за нечистый приехал из Нелюдья на её шее!

Откашлявшись, девка села не берегу. Как быть?

- Лихо? – спросила она.

Тень подбоченилась, дескать, угадала. Стряхнуть его, обогнать, упросить слезть – гиблое дело. Однако Нелюба попробовала то, другое и третье, пока снова не угодила в реку и едва не захлебнулась. Вода Лиху тоже оказалась нипочём.

Девка встала на колени, уперлась ладонями в землю, наклонилась, сдерживая страх. Тень любопытно подалась к ней.

- Я т-тебе зла не чинила. Зачем со мной увязался? – робея, спросила она.

Лихо сверкнуло глазищами: будет он ещё отчитываться!

- Примешь ли откуп?

Скрестил руки на груди – упрямился.

- Ну пожалей ты меня, горемычную! Что я тебе сделала-то?!

Нелюба расплакалась. Куда бежать, кого о помощи просить? Мать с сестрицей напугаются только, отец отлупит, дзяды вообще от греха из деревни погонят…

Ведро, как живое, снова скатилось в воду. Пришлось вдругорядь его доставать и, насквозь промокшей, плестись домой. Плечам было тяжко, да на сердце всяко тяжелее. Вот тебе и суженый…