Пока тлеют последние угли

Пока тлеют последние угли

Митя всегда мечтал стать пожарным: разматывать рукав, крепко держать в руках брандспойт, усмирять разбушевавшуюся огненную стихию. С замиранием сердца он прислушивался к звуку любой сирены за окном: «Где-то пожар! Скорее спешите! Тушите!» Мальчик мысленно подгонял бригаду и хотел бы оказаться на месте происшествия, но, увы, рядом с его детским домом ничего не горело.

Время шло, а восторг у ребенка перед красными машинами пожарной охраны не утихал. Митя молчал о своей мечте, да и какое кому дело до детской мечты: «Непослушный мальчик». «Некультурный!» «Плохой!» – с раннего детства только и слышал он. «Я хороший! – хотелось возразить, и хоть как-то доказать всем, что они не правы. – Я стану пожарным, буду спасать и меня будут любить!»

В то лето в поселке городского типа, в соседней деревне, где жил Митя, разразился пожар. Через неделю стало понятно, что огонь загорается неспроста – в селе появился поджигатель. По ночам то тут, то там вспыхивали дома и сараи. Деревянные, сухие: они охватывались огнём, как карточные домики. Люди, кашляя и задыхаясь, выбегали в «одних трусах», кричали, звали на помощь, на шум сбегались соседи, помогали тушить. А спустя время, завывая сиреной, приезжали пожарные и заливали догорающие остатки зданий водой.

Люди стали дежурить, перестали спать, поджоги временно прекратились, но стоило лишь немного усыпить бдительность, как снова загорался чем-то дом или сарай. Кто орудует в деревне оставалось загадкой – летом приезжало много дачников, деревня бурлила жизнью, но в поджогах не появлялось никакой закономерности.

*

Уже целый месяц Митя с восторгом наблюдал за слаженной работой пожарных, их четкими и быстрыми действиями. Он запоминал каждый их шаг, каждое движение, а после, пока ещё тлели последние угли, и пожарные собирались в депо, мальчик усколькользал из деревни по пересохшей болотистой тропке. Прятал в условленном месте бутылку с бензином, перебирался по дереву через забор детского дома и под рассвет забирался в свою кровать.

Но не проваливался сразу же в сон. Всё прокручивал в голове яркие образы сильных и отважных мужчин в униформе, и в своих мечтах засыпал. Так он учился у них на живом примере.

Лето подходило к концу, мальчик до сих пор оставался незамеченным и спалил к концу лета около двадцати строений. Конец августа выдался дождливым и люди хоть на неделю смогли спокойно выдохнуть.

Болотные тропки в лесу размокли, разбухли, напитавшись влагой, и Митя уже не рисковал пробираться ночью по ним, но жажда увидеть, как пожарные тушат огонь не давала ему покоя. Пожары стали его одержимостью.

Мальчик выбрался из своего укрытия и бродил ночью по своему селу, подыскивая "жертву". Как для него сторожа забыли запереть амбар, а может ждали новую партию пшеницы и ячменя с полей, но двери деревянного амбара были настежь распахнуты. Внутри пахло зерном, оно лежало в темном углу грудой тугих мешков.

И Митя решился, уж что-то, а амбар пожарные точно приедут спасать. Мальчик сбегал за бутылкой бензина, вылил всё, что у него осталось осталось прямо на мешки, и бросил спичку. Мешковина и зерно горели плохо, они совсем не горели, лишь тлели и дымили. Митя даже пожалел, что поджог их, а не само здание. И только он собирался выскользнуть за ворота, как его осветил фарами подъезжающий грузовик. Машина проехала мимо на взвешивание, но второй водитель спрыгнул из кабины и пошёл к амбару, даже не заглянув внутрь, он, что-то крича своему товарищу, закрыл ворота на засов.

Митя остался со стихией один на один. Кричать и звать на помощь он не мог – за поджог его точно не похвалят. Зерно в мешках тлело, заполняя амбар едким дымом, кусающим лёгкие изнутри. Медленно, но верно кислород выгорал в душном амбаре. Митя кашлял и задыхался.

Мальчик расплакался, попытался потушить тлеющее зерно: оно больше коптило, чем горело. Митя начал развязывать мешки и засыпать угли чистым, сухим зерном. Он уже почти не чувствовал кожу на ладонях, почти не видел ничего из-за дыма. Словно на автомате брал и сыпал, брал и сыпал... Не останавливался. Ему хотелось выжить, спастись, и потушить тлеющее зерно – это был его единственный шанс. Воздуха не хватало, мальчик постоянно кашлял, задыхался, но продолжал быстро набирать сухое зерно в ладони и сыпать на тлеющие угли. Глаза щипало, горло пересохло и драло от дыма и кашля.

Митя потерял счёт времени. Он остановился лишь когда не увидел ни одного тлеющего мешка. Стоя по колено в пшенице, перемазанный сажей, задыхающийся, он вдруг разрыдался, у него тряслись руки – только сейчас его охватил запоздалый страх. Хотелось пить и дышать. Митя подполз к щели ворот, пытаясь глубоко вдохнуть едва просачивающийся в щель свежий воздух, но потерял сознание.

Нашли "поджигателя" утром, отвезли перемазанного сажей и пылью мальчика в больницу, долго выясняли чей он и откуда. Но когда Митя пришёл в себя, первым его посетили сотрудники полиции. Отпираться не было смысла, все улики оказались "на лице", и пришлось всё рассказать правоохранительным органам.

Митя остался в больнице, полицейские сказали, что ещё придут поговорить, но мальчика больше всего волновал самый важный вопрос. Со слезами на глазах, с отчаянием и мольбой он спросил полицейского перед уходом:

— А если я стану хорошим, меня возьмут в пожарные?!

01.07.2019

Спасибо за внимание!

Эту и другие рассказы и миниатюры можно найти в сборнике