Секретное счастье

Глава 20. Какой ты добренький!

Пожилой граф, владелец Розетты, хмурился, нервничал, покашливал, не мог найти себе места. Тучный, мрачный, он долго бродил по пустынным гулким коридорам и переходам замка, заложив руки за спину, – и слуги, увидев его, бледного, неуместно нарядного (он так и не переоделся после бала), – торопливо кивали и старались не сталкиваться с его непривычно тяжелым и больным взглядом.

Наконец граф вернулся в свои покои, прилег, в чем был – в расшитом сюртуке, в белоснежной блузе с плоеным воротом на топчан, прикрылся пледом – его знобило. Рука сама потянулась к синей кнопке звонка – он по обыкновению хотел позвать Генриора, который до сегодняшнего вечера казался скалой, монументом, незыблемым символом устоявшегося мира Розетты. Но тут же одернул ладонь – вспомнил, что сын Андреас с кривой ухмылкой сообщил немыслимое: Генриор, не спросив позволения, повез девочек на ночь глядя в управу, чтобы они могли повидаться с этим… с этим!

Да что же происходит, в конце концов?!

Ведь такого не может быть! Чтобы Генриор, его верный и надежный Генриор, седой, мудрый, честный, пошел на поводу безрассудной Милены, взял маленькую, глупую, запутавшуюся в подростковом бурьяне Элли и повез ее на свидание с парнем, который только что в клочки разодрал репутацию благочинной Розетты? Как же он посмел?

А Милена? Хороша красавица! «Папа, я изменилась! Я стала серьезной! Я выхожу замуж за врача!» – и потом: «Папа, прошу, не трогай Элли, не заходи к ней и никому не позволяй зайти! Я сама поговорю с ней. Я сама всё решу!»

Решила она… Умница! Подбила Генриора (и все-таки, как ей это удалось?!), впотьмах потащила сестренку в город. Так ведь надо было всё сделать иначе! Закончить дело, перевернуть страницу, успокоить маленькую принцессу. Толково, ласково, но твёрдо объяснить юной девочке: «Ты прощена, но всё, что будет происходить дальше, тебя уже не касается». Он бы так и поступил! А Милена – вон что натворила… «И как я мог ей довериться?! – ужасался и бранил себя граф. – Она же всегда была несерьезной, взбалмошной, своенравной девчонкой! Вот и решила всё на свой лад! И нисколько она не переменилась! Я еще ей скажу, скажу!»

Про Раниту граф и вовсе думать не мог – одна мысль о подлой горничной вызывала боль в сердце.

В дубовую дверь крепко стукнули. Граф, мучительно застонав, хотел было буркнуть: «Не сейчас!», но Андреас уже появился на пороге. С сыном в комнату шагнул и старина Рик – он тяжело прошествовал к хозяину, ткнулся в колени. Устало положил три головы на коврик возле камина, вильнул хвостом, притих. И граф печально подумал, что цербера в эту ночь рад видеть больше, чем родного сына, – тот, по крайней мере, не заведет неприятных разговоров.

– Что? – граф тяжело поднялся, сел, облокотившись о жесткую кожаную подушку, тревожно глянул на сына. – Есть новости? Приехал Генриор с девочками?

– Пока нет, – холодно ответил Андреас. Он был бледен, но держался спокойно.

– А что тогда? – не своим, капризным каким-то голосом протянул граф. – Я же требовал сообщить, когда они появятся, а до этого просил оставить меня в одиночестве!

– Меня это тоже касается? – вскинул брови Андреас. – Ну, знаешь ли, отец, я полагал, что сын помешать тебе не может.

Граф горько вздохнул, поправил съехавшие на кончик носа золотые очки.

– У меня болит голова, – пожаловался он. – Я хочу побыть в тишине и покое.

– Послать за лекарством?

– Нет! – граф снова начал раздражаться. – Никто, кроме Генриора, не знает, как правильно заваривать мятный чай, который мне помогает!

– А я бы не стал так полагаться на старика, – выдержав паузу, сказал Андреас, усаживаясь на высокий полированный стул с гнутой спинкой. – Ты чрезмерно ему доверяешь, а он, как видишь, своевольничает. Это всё от того, что ты никогда не указываешь ему его место!

– Ах, Андреас, я не готов обсуждать Генриора! – бессильно сморщился граф. – Кстати, когда ты был младенцем, он носил тебя на руках! Как и всех детей в Розетте!

– Ну, к счастью, я все-таки не его сын, – Андреас в ухмылке приподнял уголки тонких губ. – Напрасно ты привязан к нему, как к брату! Я всегда за порядок и субординацию. Знаю, что ты не уволишь Генриора за самоуправство – а не мешало бы! Но строгого выговора, штрафа и понижения в должности до рядового дворецкого он заслуживает. Хотя бы на время. Пусть не забывает, кто тут хозяин!

– Хватит, хватит, Андреас! – замахал руками граф. – Зачем ты меня мучаешь? Тебе хорошо говорить! Ты живешь в городе, здесь бываешь наездами. А Генриор – он всегда со мной. Он всё знает, всё может. Без него Розетта давно бы завяла! Да, сейчас он поступил опрометчиво. Но, наверное… Я так думаю… У него были на это веские причины! И он нам все объяснит.

– Ты всегда его оправдываешь, – прищурился Андреас. – Если бы он был таким уж толковым, не принял бы на работу Раниту.

– А она ему никогда не нравилась, – мгновенно возразил граф. – Это я… Я сам просил его не придираться. Элли считала ее подружкой. Мне казалось, что это так хорошо…

– Ну ладно, Генриор – это дело твое, – нетерпеливо сказал Андреас. – А как насчет этой мерзавки Раниты? Надеюсь, ее-то ты защищать не будешь?

– А что, она еще в замке?

– Нет, сбежала куда-то. Тварь.

– Андреас! Что за выражения! – всплеснул руками граф.