Не та невеста

Глава 3. Новый знакомый

Если еще недавно Кэрри считала, что нет ничего хуже, чем целыми днями развлекать гостей и делать вид, что рада видеть своего новоявленного супруга, танцевать с ним, сидеть рядом во время трапез, отвечать на его вопросы, и непрерывно улыбаться, до боли в зубах, то с отъездом последнего гостя она убедилась в том, как глубоко заблуждалась.

Проводив гостей, Кэролайн вернулась в гостиную. Она с облегчением вздохнула, села на софу и стала смотреть в окно. Усталость от бесконечных разговоров и постоянного лицемерия, казалось, давила ей на плечи. Она завернулась в плед, и подтянула ноги, не желая абсолютно ничего, счастливая, что наконец-то осталась одна.

Впрочем, одиночеством Кэрри наслаждалась только первые несколько часов. Привыкшая к большой семье и дружеской обстановке, вскоре она снова ощутила себя маленькой девочкой в огромной зале. Она приказала принести себе чаю и пирожных и с аппетитом съела одно. Жаль, что Сьюзан еще мала и не может составить ей компанию. Кэрри осмотрелась. Огромный дом подавлял ее, огромная зала, с затянутыми золотистым шелком стенами, картинами в массивных рамах, казалась ей золотой клеткой. Вышколенные слуги скользили, словно призраки по дорогим коврам, и ничем не походили на добрых служанок миссис Линг, которые были девочкам скорее нянями, чем прислугой. Лакеи молча открывали двери, убирали посуду, вносили подсвечники и казались ей скорее предметами мебели, чем людьми. Она даже не была уверена, что они умеют говорить что-то более, чем “да, мэм” и “слушаюсь, мэм”. Горничные так же тихо скользили по дому, стараясь не попадаться миледи на глаза, и Кэрри не знала, сколько их и не могла различить в лицо. Экономка, вызванная ею наутро, пришла с большой амбарной книгой и стала зачитывать Кэрри смету расходов и меню на две недели вперед, спрашивая обо всем ее мнение, чем привела бедную хозяйку в полный ужас. После двух часов подобных разговоров, Кэрри поняла, что никогда больше добровольно не пригласит эту строгую даму в белоснежном чепце на свою половину. Что ей все равно, как ведется хозяйство и что подадут на ужин.

Лорд Эдвин появился только к обеду. Они сидели друг напротив друга за огромным столом и ели в полном молчании. Разговаривать было бы невозможно, даже если бы Кэрри имела такое желание. Чтобы вести беседу за этим столом, им пришлось бы говорить очень громко, что было совершенно неприемлемо. Смотря на красивое и совершенно бесстрастное лицо мужа, Кэрри чувствовала, что ненавидит его и его огромный пустой дом всеми фибрами души. После трех таких обедов лорд Эдвин, видимо, посчитал, что уделил жене достаточно внимания, и стал есть в своих покоях. Кэрри, дважды просидев в полном одиночестве за огромным столом в окружении не менее десятка слуг, тоже отказалась есть в столовой. Гораздо приятнее было обедать в маленькой гостиной на своей половине возле раскрытого окна, слушая пение птиц, доносящееся из сада в присутствии всего одного лакея и всего двух служанок.

В огромном пустом доме Кэрри оказалась предоставлена самой себе. Лорда Эдвина она видела только мельком, и он неизменно был вежлив с нею. Он подходил к ней, кланялся чуть ли не до земли, и интересовался, как ее дела. Кэрри отвечала тоже вежливо, хотя больше всего ей хотелось врезать ему в нос правым хуком. Ежели же к лорду Эдвину приезжали друзья или партнеры, то леди Кэролайн должна была присутствовать на обеде, и сидела, как украшение стола, не менее вежливо отвечая на ничего не значащие слова гостей.

Спасением ее от скуки были книги. Она брала книги в огромной библиотеке лорда Эдвина, стараясь не сталкиваться с ним, и читала, уходя в глубины парка. Первое время она надеялась, что мать, Сьюзан и братья будут наносить ей визиты, но они уехали в Лондон, а позже, как следовало из письма матери, собирались совершить путешествие по Шотландии, чтобы немного развеяться.

Кэрри отчаянно хотела в Шотландию. Она хотела бродить по горным тропам со Сьюзан, читать вечерами шотландские сказки братьям, и, засыпая, целовать на ночь мать. От разочарования и обиды она прорыдала два дня, но облегчения слезы не принесли. Зато о ее состоянии доложили лорду Эдвину, и он явился в гостиную, чтобы узнать, что произошло и чего не хватает в этом огромном богатом доме его молодой жене.

Он стоял перед ней, красивый и холодный, как каменная статуя. Рука заложена за отворот фрака, темные волосы уложены по последней моде, и темный завиток небрежно падает на лоб. Не знай, что он за человек, Кэрри позавидовала бы сама себе. Иметь такого мужа - это мечта любой девушки. Любой. Но не Кэрри.

-Мне доложили, миледи, что вы расстроены, - сказал он без всякого выражения.

А ведь это их первый разговор с того момента, как уехали гости, подумала Кэрри. Она с ненавистью смотрела на него, с трудом сдерживая абсолютно неприличное для леди желание плюнуть ему в лицо.

-Ничуть, - соврала она, - но у меня вызывает неприязнь желание ваших слуг совать нос в мои дела, следить и шпионить.

-Мне доложили, что вы рыдали два дня подряд. О вас недостаточно заботятся? - спросил он, пропустив ее слова мимо ушей.

-Вполне достаточно, милорд, - ответила Кэрри.

Лорд Эдвин молча смотрел ей в лицо, и глаза его были совершенно холодны, настолько, что Кэролайн повела плечами, будто на дворе стоял январь, а не август.

-Тогда сообщите мне, если вам чего-то не хватает. Возможно, вы хотели бы заказать новые платья? Если так, то вы можете вызвать модистку из города.

Глаза Кэрри вспыхнули.

-Я бы хотела..., - почти прошептала она, охваченная безумной надеждой, - я бы хотела поехать в город, милорд, чтобы выбрать... чтобы выбрать себе новые ленты...

Казалось, ей удалось его удивить. Лорд Эдвин поднял красивые брови.

-Вы не обязаны спрашивать у меня, миледи, если хотите отправиться в небольшую поездку. Сообщите о своих желаниях кучеру.

Он поклонился и ушел, видимо, посчитав инцидент исчерпанным, а Кэрри - дурочкой, мечтающей о лентах. Кэрри же смотрела ему в след, сама не понимая, почему за все это время не догадалась, что она теперь замужняя дама и может позволить себе выезжать из дома без сопровождения? Эта мысль так захватила ее, что уже утром она сидела в коляске, несущейся по полям, и наслаждалась неожиданно свалившейся на нее свободой.

...

Городок Энфорд, располагавшийся в нескольких милях от Остхилла, Кэролйн знала достаточно хорошо, так как несколько раз была здесь с матерью и Эмили.

Ходить по магазинам одной было не так интересно, как с сестрой, но за последнее время Кэрри привыкла к одиночеству. Она накупила шляпок, лент и новых перчаток, купила красивую изумрудную газовую ткань для нового бального платья (хотя, когда она еще попадет на бал?) и новые розетки для бальных туфелек в тон газу. Довольная, она вышла на мостовую, и ее лакей согнулся под пакетами и картонками, которые ему вручили продавщицы.

-Отнесите покупки в коляску, я же пойду в кафе к Ратуше, - сказала Кэрри, и, услышав неизменное, “да, мэм”, медленно побрела по улице, глазея на витрины.

Впервые за долгое время она оказалась без всякого присмотра, без вездесущих глаз и ушей, шпионящих за ней. День был солнечный, ясный, и настроение ее тоже было такое же солнечное. Она шла, опираясь на парасоль, и улыбалась прохожим, когда зонтик вдруг выскользнул из ее руки и со стуком упал на камни. Кэрри хотела поднять его, но ее опередил молодой человек, ловко подхвативший красивую вещицу и вручивший ее с поклоном Кэрри.

-Ваша парасоль, миледи, - улыбнулся он, и Кэрри тоже улыбнулась ему.

-Благодарю.

-Роджер Лейсон к вашим услугам, - он снял шляпу и снова поклонился.

Кэрри замерла, разглядывая неожиданного собеседника.

Это был совсем молодой человек, наверное, годами тремя-четырьмя старше нее самой, светловолосый и сероглазый. На нем был фрак жемчужного цвета и зеленый галстук, завязанный оригинальным узлом, от чего Кэрри решила, что мистер Лейсон прибыл из самого Лондона.

-Благодарю вас, мистер Лейсон, - сказала она, беря зонтик в руку.

Говорить на улице с незнакомцами ей не позволяло воспитание, но мистер Лейсон вдруг пошел рядом.

-Я не могу позволить вам ходить одной по городу, миледи, - сказал он, - разрешите проводить вас до вашей коляски.

-Мы не представлены, мистер Лейсон, - тихо проговорила она, - да и идти мне недалеко.

-Официально - не представлены, - отозвался он, - но никто не мешает вам назвать свое имя, а официального представления подождать несколько дней.

Кэрри рассмеялась.

-Меня зовут леди Кэролайн Фицжеральд.

Мистер Лейсон снова поклонился. Лицо его на секунду выразило разочарование, но он тут же снова заулыбался.

-Рад знакомству, миссис Фицжеральд.

Она улыбнулась. Наверное, за последние дни это были ее первые искренние улыбки. Вне стен дома ей дышалось намного легче, а молодой человек, что шел рядом, казался ей прямой противоположностью лорду Эдвину. Бывают такие люди, с которыми легко даже молчать. Роджер Лейсон был одним из таких людей. Они молчали, но у Кэрри вдруг стало легко и спокойно на душе.

Когда площадь Ратуши показалась в конце переулка, мистер Лейсон откланялся.

-Если вы позволите, миледи, я бы желал представить вас своей сестре, - сказал он.

Кэролайн ухватилась за эту возможность вновь увидеть его. Она уже позабыла, что они так и остались не представлены, что она впервые видит этого человека, но тепло его улыбки растопило ее сердце, столько долгих дней скованное холодом Остхилла.

-Конечно, мистер Лейсон, - проговорила она, - я буду рада познакомиться с вашей сестрой. Завтра я приеду на примерку и обязательно посещу кондитерскую на площади Ратуши. В это же время.

Он снова улыбнулся.

-Моя сестра будет рада видеть вас завтра, - сказал он.

Всю обратную дорогу Кэролайн ехала, как в тумане. Перед ее внутреннем взором стояли серые глаза мистера Роджера Лейсона и его теплая улыбка.

Завтра! Завтра она снова увидит его!