Сила истинной крови

Глава 10

Поужинала я снова у себя, и Йанна на этот раз не возражала. Сказала, что в замке все так и поступают: завтраки и обеды обычно вместе, а ужинают каждый в своих покоях.

За ужином я ещё раз продумывала всё, что произошло за этот долгий день. Ужасная прошлая ночь, потом стычка с Илеттой, разговор с Сирусом — и знакомство со служителем Арсом. Вот только... я так и не поняла, кто написал записку. Был ли это один из тех, с кем я говорила сегодня? Или это и впрямь был человек от отца, который просто не сумел застать меня в одиночестве?

Или же меня привели в сад, чтобы я в нужное время смогла полюбоваться на Эйлера с его любовницей?

Последняя мысль привела меня в раздражение, а от понимания, что Эйлер за весь день так и не нашёл возможности со мной поговорить, вообще захотелось запустить в стену тарелку с виноградом, который я лениво щипала.

Именно в этот миг находящаяся перед моим носом дверь наших смежных покоев неторопливо отворилась.

Эйлер, пригнувшийся, чтобы не задеть головой косяк, вошёл в гостиную и остановился. Его взгляд упал на меня, и от его тяжести на миг мне стало трудно дышать. Я распрямилась, положила руки на подлокотники кресла и вернула встречный взгляд: холодный и спокойный.

Вот и заблудший муж. Что-то он собирается сообщить мне сегодня?

На этот раз он пришёл один, без старухи. Я тоже уже отпустила Йанну спать, и мы были с Эйлером наедине, я только в ночной рубашке и лёгком пеньюаре поверх.

Против воли внутри поднялось волнение. Итак, он явился. Решил потребовать свои супружеские права? На этот раз — сам?

Эта мелькнувшая на грани подсознания мысль стала сильнее и крепче по мере того, как взгляд Эйлера скользил по мне, и в его чёрных глазах появлялось некое новое, плохо знакомое мне выражение. Им словно бы тоже завладела эта странная магия: молчание, осознание того, что мы здесь совсем одни, что мы муж и жена перед богами.

Я подобралась, ощущая, как внутри растёт томительный жар. Великая Мать, что я буду делать, если он и вправду потребует своего?

Я готовилась к этому весь день, придумала множество отговорок, а в качестве последнего аргумента совсем рядом с моей рукой лежал кинжал. Убить Эйлера я не планировала, знала, что не удастся, если только не перерезать ему горло во сне — только вот вряд ли он заснёт рядом со мной. Но кинжал мог стать веским доказательством моего желания остаться одной сегодня ночью. На худой конец я планировала приставить его к собственной груди. Пока я не родила Эйлеру сына, моя жизнь ему дорога. Может статься, и отступится.

И в то же время волнение горячило лоб, а взгляд Эйлера словно гнал по моему телу мучительную волну. Какое-то дикое, предательское наваждение…

Нервным движением я запахнула пеньюар на груди, и это как будто заставило Эйлера прийти в себя. Тряхнув головой, он уставился мне в глаза и сухо и отрывисто заговорил:

— Прежде всего, приношу свои извинения. Вчера я несколько поспешил.

Поспешил! Я прищурилась. Это звучало так, словно он сожалел не о произошедшем, а о том, что всё случилось слишком быстро. Да и не были его слова похожи на извинения. Скорее на очередной ход, когда игрок отдаёт противнику ненужную фишку, чтобы потом взять втрое больше.

Злость подогрела нервы, и я хлестнула Эйлера язвительным:

— Я так понимаю, для второй брачной ночи ты тоже что-то приготовил? Что на этот раз?

Это было моей ошибкой. Эйлер сразу переменился, настороженность превратилась в превосходство. Он без спроса взял кресло, поставил его напротив меня и опустился на сиденье. Закинул ногу на ногу и смерил меня снисходительным взглядом.

— Давай поговорим начистоту, дорогая жёнушка.

Это процеженное высокомерным тоном «дорогая жёнушка» безумно напомнило мне его брата, Сируса. Точно та же манера общаться, только помноженная на спокойствие Эйлера и несколько пугающее меня осознание того, что я в его полной власти.

Я ещё сильнее выпрямилась, чтобы не показать своих истинных чувств, и тоже закинула ногу на ногу. С тайным удовольствием отметила, что взгляд Эйлера скользнул по гладкой обнажённой коже. Это было странное ощущение: с одной стороны, мне не хотелось и нельзя было дразнить его, с другое — понимание того, что он реагирует, банально реагирует по-мужски, кружило голову, словно игристое вино.

— Слушаю, — проронила я, не скрывая стремление уколоть.

Даже осознавая, что сильно рискую, я никак не могла вести себя благоразумно. Ох, лезешь на рожон, Рисанна, шепнул внутренний голос. Я оставила его без внимания.

— Я знаю, тебе не по нраву этот брак, — бросил Эйлер. — Мне тоже.

Я зло прищурилась. Однако! Даже не знаю, что лучше: поблагодарить его за откровенность или сообщить, что «не по нраву» — слишком мягкое выражение. Ишь ты, не по нраву! Он хотя бы выбирал по собственной воле, его не принуждали через шантаж и осаду!

Эйлер тем временем продолжал:

— Но в виду сложившихся обстоятельств предлагаю хотя бы соблюдать добрые отношения.

— Ты убил моего брата и рассчитываешь на доброе отношение? Это как минимум оригинально!

— Оставь, — он поморщился. — Я же говорил, у меня были причины.