Своя чужая свадьба

2.8.

Так и не притронувшись к салату из рукколы, я отложила вилку и, позабыв о манерах, даже не извинилась, выскакивая из-за стола. Просто шла, не откликаясь на своё имя, звучавшее за спиной разными голосами; шла, не разбирая дороги из-за застилавших глаза слёз, пока не очутилась на площадке, что была расположена на крыше. Эту площадку когда-то давно сделал для меня дядя Аарон, чтобы я могла с высоты дома любоваться красотами, простиравшимися вокруг, насколько хватало глаз.

Не обращая внимания на то, что могу испортить платье, уселась прямо на прохладный дощатый пол и смотрела в никуда, потому что ничего не видела. Когда первая волна эмоций схлынула, я просто сидела, вдыхая чистый ночной воздух, позволяя слезам беспрепятственно заливать моё лицо, которое сейчас наверняка жутко опухло.

Прошёл не один час, когда за спиной послышались тихие, но уверенные шаги. Судя по тому, что волосы на затылке незамедлительно откликнулись и встали дыбом, позади был именно Фабиан. Он присел на корточки и слегка сжал мои плечи горячими ладонями.

– Ты замёрзла, – недовольно проворчал он, принявшись растирать мои предплечья.

Я закрыла глаза, собираясь сказать то, что, возможно, в корне поменяет характер наших отношений.

– Не хочу, чтобы ты уезжал.

Мой голос по силе напоминал скорее шелест ветра, но Фабиан умудрился расслышать и замер. Краем сознания отметила, что и сама затаила дыхание в ожидании ответа.

Но ответа не последовало. Вместо этого я почувствовала, как губы мужчины коснулись моих волос на макушке. В этот раз не было даже намёка на страх с моей стороны; почему-то новость о том, что до самой свадьбы мы, скорее всего, больше увидимся, подействовала на меня так, как обычно действует на родственников больного известие о том, что член их семьи скоро покинет этот мир. Вероятно, поэтому и страх теперь казался чем-то абстрактным и глупым. Ведь именно по моей вине мы потеряли столько времени, которое могли бы провести друг с другом.

– Хотел бы я остаться, но не могу, – услышала я наконец.

Фабиан, последовав моему примеру и наплевав на одежду, уселся напротив. Глаза пришлось открыть, потому что хотелось максимально точно запомнить каждую чёрточку на его лице, которое я теперь неизвестно когда увижу.

Словно в замедленной съёмке наблюдаю, как поднимается его рука, чтобы в следующую секунду коснуться моей щеки.

– Не знаю, когда увижу тебя снова, – шепчет он, как будто читает мои мысли, и придвигается ближе. – Ну же, Махидевран, подари мне один поцелуй. Помоги пережить разлуку...

Я смотрю в его глаза и вновь чувствую, как текут слёзы. Никакие уговоры собственной совести на меня больше не действуют. Именно поэтому я послушно подаюсь вперёд, и на полпути губы Фабиана встречают мои.

По ощущениям это было похоже на столкновение двух нефтяных танкеров в открытом океане, – неизбежно, сжигая всё вокруг, и за всем этим следовал атомный взрыв. Не уловив сопротивления с моей стороны, Фабиан осмелел ещё больше (хотя куда уже), и под его натиском мои губы раскрылись, робко отвечая на этот тайфун эмоций и ощущений. Я пропустила момент, когда оказалась на его коленях, прижатая к тёплой груди. Поцелуй всё не прекращался, и мне показалось, что прошла уже целая вечность с тех, пор, как мой будущий муж появился на площадке.

Поборов собственное стеснение, обнимаю мужчину за плечи, позволяя пальцам запутаться в его волосах, и чувствую приятное тепло внутри, когда в ответ Фабиан стискивает меня ещё сильнее. Теперь я немного начала понимать, почему его раздражало «правило неприкосновенности невесты»: если бы я знала, что даже простой поцелуй настолько приятен, возможно, тоже испытывала бы раздражение.

Когда он отстраняется, моё сердце восторженно замирает, потому что я вижу на его лице ту самую улыбку, которую хотела увидеть, – искреннюю, открытую, нежную и принадлежащую лишь мне одной.

Всю ночь мы с Фабианом провели на крыше; правда, сидеть там в одном платье мне не позволили, укутав нас обоих пледом. Мужчина просто сжимал меня в объятиях, не отпуская ни на секунду, и я безропотно позволяла целовать себя всякий раз, как он тянулся к моим губам.

Ранним утром следующего дня машина членов моей будущей семьи отъехала от «Сомсаравар», мигнув на прощание задними фарами, а я, не переставая, теребила подвеску, подаренную Фабианом, и надеялась, что не придётся дать полгода до нашей следующей встречи. Чем больше отдалялся автомобиль, тем сильнее я чувствовала разливающуюся внутри тоску.

Неужели я влюбилась?