12 моментов грусти

Глава 61. Каравелла всех надежд

Каравелла всех надежд

Роберт не спал всю ночь, ворочался, прокручивая в памяти все самые яркие моменты, проведенные с Яной. Сердце замирало в сладком томлении. Он вздыхал, выходил на улицу, смотрел на звезды, дышал влажным теплым летним воздухом и думал, думал о ней… Она тоже не спит сейчас, веселится, празднует свой выпускной и день рождения, но все же какое-то закравшееся чувство тревоги не покидало его. Почему-то казалось, что с наступлением утра что-то должно измениться… Роберт снова ложился, его мысли путались, глаза слипались, он пробовал заснуть, но это противное чувство тревоги занозой впивалось в душу и подбрасывало его на постели.

Встреча с Дашей оставила в нем чувство досады, смешанное с жалостью. Какая же она дура! Зачем, зачем она поступила так с ним? Почему ничего не сказала? Испугалась тогда, после драки с Янкой, что он ее возненавидит? Просто исчезла с глаз, он о ней и забыл совсем. Ну, а если бы все же знал, чтобы смог сделать? Запретил бы ей рожать? Бред, бред какой-то! Что если Яна узнает? От одной этой мысли внутри все похолодело. Он даже не мог думать о том, что может потерять ее… От этих мыслей в голове темнело, руки опускались, глаза застилались слезами отчаяния. Боже, что же делать? Смутная, тягостная нервозность никак не отпускала. Ему стало казаться, что он барахтается в густой серой трясине, увязая все глубже и глубже в грязном болоте. Еще немного — и погрузится с головой.

Роберт резко сел на кровати и открыл глаза, тяжело дыша. До рассвета еще далеко. Нескончаемо длинная ночь! Он приподнял подушку, прислонился к ней головой и так, полусидя, начал дремать.

Вдруг он почувствовал, что происходит нечто необычное, и внимательно вгляделся в окружающее его темное пространство, не сводя глаз с распахнутой двери в комнату. Затуманенному сном взору все виделось неясно, очертания привычных предметов расплывались, словно двигались и шевелились в темноте. Напряжение все возрастало и еще больше усиливалось из-за невозможности ясно видеть окружающее.

Каким-то шестым чувством Роберт осознал: что-то происходит, и это что-то заставило его проснуться. Но пошевелиться он не мог, его словно парализовало, он испытывал неимоверную слабость. В голове зашумело, в ушах возник звон, волосы буквально стали дыбом. Что-то происходило в доме. В темноте за дверью ощущалось какое-то движение… Именно ощущалось, ибо он ничего не слышал и не видел. Кто-то приблизился к двери и замер за ней в непроглядной тьме.

— Кто здесь? — хотел было крикнуть Роберт, но голос и язык не повиновались ему. Его взгляд был неотрывно прикован к распахнутой двери. От предчувствия чего-то непонятно ужасного, нервы натянулись, как струны.

Из темноты возникла неясная тень. Воздух в комнате сгустился и заколебался, и ему показалось, что это происходит еще от того, что что-то двигается по направлению к нему. Роберт прищурил глаза, вглядываясь в темноту, и вдруг его стальными обручами охватил невероятный ужас. Это было так страшно, как будто наступили последние секунды его жизни. К нему на четвереньках полз человек, но вместо лица у него была крысиная морда с огромными красными глазами… «Это Ворон», — пронеслась мысль. Роберт хотел вскочить, но страх был как шок, быстро перешедший из мозга в тело и ноги. Весь он покрылся испариной от напряжения.

Ворон медленно поднялся во весь свой огромный рост и молча кинул ему чистое белое полотенце. Роберт содрогнулся. Когда он первый раз вошел в камеру, его избили мокрыми полотенцами, а потом объяснили, что ему нужно очиститься от вольной пыли и грязи, а затем вытереть ноги об это полотенце.

«Что это, предупреждение?» — подумал Роберт, прежде чем открыть глаза и окончательно проснуться. Его не покидало ощущение того, что должно произойти нечто ужасное. Приподнявшись на подушке, он постепенно приходил в себя, возвращаясь к реальности. За окном уже занимался рассвет. Сквозь узкие щелочки между шторами проникали слабые лучи. Роберт почувствовал, как внутри него поднимается тревога, и поморщился. Успокаивая себя, он старался думать, что этот неприятный осадок на душе, скорее всего, вызван тревожным сном и что все хорошо, но это ему не удавалось.

Он вышел на кухню, поставил чайник и посмотрел на почту, которую не разобрал вчера. В пачке газет он обнаружил конверт. Это была повестка в милицию, на прием к следователю Мирошниченко Евгению Львовичу.

__________

Яна не помнила, когда она последний раз спала так крепко и сладко, как в это утро после своего дня рождения. Проснувшись около двух часов дня, она зевнула и с наслаждением потянулась, как кошка. Сразу же подумала о Роберте. Совершенно странно и неясно, почему этот человек занимает столько места в ее мыслях. Почему-то просыпаешься — и уже думаешь о нем. Идешь по улице — и думаешь. Ложишься спать — и думаешь.

Следом Яна вспомнила поцелуй Сташевского, вспыхнула и резко села в кровати. «Боже мой! Что же я наделала?» Она в ужасе закрыла лицо руками. Потом прислушалась к своим ощущениям, но почему-то никаких угрызений совести не испытала. И сама себе удивилась. Думала, будет хуже. Впрочем, какой смысл волноваться об этом: что сделано, то сделано. Как же она относится к Алику? Яна никак не могла понять, что за раздвоение произошло с ней, а главное, не у кого, да и стыдно было спросить и посоветоваться. Но она дала себе слово, что будет избегать Сташевского и больше никакой надежды ему не будет давать и себе тоже.

Звонок телефона в прихожей был настолько резок, что Яна вздрогнула от неожиданности.

Роберт стоял в телефонной будке и ждал, пока она ответит… В канун ее дня рожденья он объездил все магазины, поднял на ноги всех знакомых в поисках подарка, достойного ее. И нашел. Золотую цепочку с кулончиком в виде сердечка с маленьким бриллиантиком посередине. Этот медальон смотрелся очень трогательно и нежно, от него веяло такой невинностью и чистотой, что он не раздумывал ни секунды.