Авиталь

Глава 5. СВАДЬБА

Зимой Хатифу выдали замуж. Сначала свадьбу хотели устроить весной, по традиции через год после помолвки, чтобы Дафан успел подготовить дом ко входу жены. Но здоровье отца Хатифы ухудшалось с каждым днём, и по настоянию Элиашива и с согласия Дафана время торжества перенесли поближе. Родители жениха охотно согласились принять в дом угодную им добронравную невестку, пока у молодых не появится свой угол.

Хатифа, бледная и исхудавшая, в постоянной тревоге за отца, хотела было упросить Дафана перенести свадьбу ещё на год, но Элиашив отказался даже слышать об этом: ему хотелось благословить дочь на замужество, пока он был в памяти и мог ходить. Растерянная, Хатифа металась по дому и то спрашивала Авиталь и тётю, не будут ли они в обиде на неё, если она переложит уход за отцом на их плечи; то плача шла к отцу и умоляла его подождать со свадьбой. К Дафану, приходившему обговорить детали торжества, она выходила заплаканная и такая от этого похорошевшая, что тот поневоле улыбался и соглашался на все её условия.

Хана и Авиталь как могли успокоили Хатифу, дали слово быть с Элиашивом день и ночь и так сумели уговорить её довериться их уходу за отцом. Хатифа смирилась, дошила подругам положенные для торжества платья и принялась с матерью Дафана к окончательным приготовлениям — устройству пира и стола.

Все хлопоты по приготовлению к свадьбе со стороны невесты Хатифа вынесла на своих плечах. Ни больной Элиашив, ни мягкий бесхозяйственный Шамай, ни усталая Хана, занятая заботами о доме и младших детях, ни Авиталь, беспечно проведшая всю осень в развлечениях с Эламом, не помогали скромной и уступчивой девушке. Никто не догадывался даже и спросить, нужна ли ей помощь. Хатифа же вела себя так, будто родные и не обязаны были помогать ей.

Авиталь, откровенная с сестрой до знакомства с Эламом, теперь, перед её браком, почти с ней не разговаривала. После признаний в любви у дома Элиава, когда развеялись первая затуманившая голову радость и гордость, её обуяла какая-то неприкаянность, неудовлетворённость, которую она боялась невзначай обнаружить перед родными.

Элам, окрылённый своими и её словами, приносил ей по вечерам подарки, водил по городу, знакомил с новыми забавами, но Авиталь становилась задумчивей и молчаливей. До этого она хохотала над каждой его шуткой, подтрунивала над ним сама и с удовольствием участвовала во всех его затеях. Теперь же, бессознательно, она уклонялась от частых с ним встреч, а на свиданиях её тянуло домой. Но если он долго не появлялся, в ней просыпалась ревность к черноглазой и досада на его отсутствие. Дома перед родными она принимала беззаботный радостный вид, но внутри знала, что притворяется счастливой и перед Хатифой, и перед родителями.

Этот внутреннее беспокойство ещё усилилось после случайно услышанного на свадьбе разговора.

***

Праздновали свадьбу по обычаю — в доме жениха. Гостей было много: и Дафана, и Хатифу соседи любили за покладистость, доброту и готовность помочь всем, кто бы ни попросил. Шумно и весело было на пиру; даже Элиашив, в последнее время почти не встававший с постели, сидел, обложенный подушками и одеялами, в почётном углу, увлечённо спорил и пил вино со старыми приятелями. Авиталь, тоже в этот день радостная, помогала разносить посуду и угощения. Элам на свадьбу не пришёл, сказал, что его по срочному делу вызвал на работу Элиав.

Когда она проносила кувшин мимо скамьи, где сидела мать с гостьями, одна из них спросила:
— Что, Хана, скоро ещё одну свадьбу играть будем?

Авиталь не обернулась, но краем глаза заметила, как тётка Дина, родственница покойной матери Хатифы, кивнула на неё. Хана тоже посмотрела на дочь и невозмутимо ответила:

— Посмотрим. Может и скоро, а может и подождём.

Авиталь донесла вино до места и вернулась на кухню. Там она присела у стены и задумалась. О них с Эламом судачат соседи. Нет, в том, что у Элама были серьёзные намерения, она не сомневалась. Не удивило её и замечание тётки Дины: о чём ещё говорить и расспрашивать друг друга извечно любопытным женщинам, как не о чьих-то детях, свадьбах, ссорах и болезнях? Поразило вдруг совсем другое: за время их встреч Элам ни разу не заикнулся о женитьбе.

Авиталь как-то сама по себе сжилась с сознанием, что Элам с родителями со дня на день придёт к Шамаю просить её в жёны, но гнала от себя такие мысли. Где-то глубоко в сердце ей хотелось отложить этот день на завтра, на послезавтра, надолго... Вместе с тем, она втайне мучилась и тяготилась этим ожиданием: девичьему честолюбию хотелось сюрприза. Хотелось, чтобы Элам явился со сватами как гром среди ясного неба, и чтобы все вокруг удивлялись и завидовали. И никому, а себе и подавно, Авиталь не призналась бы, что сама украдкой завидует сватовству двоюродной сестры.

На П;сах Дафан увидел Хатифу с отцом в Храме. Подошёл, помог развязать тугой узел на ногах жертвенного ягнёнка, смущённо принял благодарности отца и дочери, а через месяц без предупреждения пришёл с родителями и ребе в дом к Элиашиву.

Хатифа в стареньком застиранном платье скребла в доме полы и ужасно смутилась, когда Дафан, родители и раввин, все нарядно одетые, постучались в дверь. Красная как гранат, она спряталась в своей в комнате и никак не решалась оттуда выйти, пока Элиашив чуть не силком вывел её к гостям.

И вот теперь невеста с женихом, оба честные, молчаливые и трудолюбивые, сидят за праздничным столом и светятся тихим счастьем.

Авиталь отодвинулась от холодной стены. Теперь, как показалось, ей стала понятна её внутренняя тревога: встречи с Эламом требовали определённости. Только что тётка Дина одним словом развеяла всю неопределённость, и сделала это так же просто, как в тёмную комнату вносят свечку.

Но несмотря на пришедшую ясность, Авиталь вдруг стало очень горько. Подарок, которого она невольно ждала, был безнадёжно испорчен: не Элам, а тётка Дина первой сказала слово «свадьба».