Город металлических людей. Книга вторая

Глава 8. Работа над лекарством

Целый месяц Экхарт изучал несчастное существо, безжалостно экспериментируя с его серебряным телом, и одновременно пытался найти отличия в крови лесной жительницы Евы и обычных людей. Для сравнения он исследовал не только свою кровь, но и взял пробы у нескольких добровольцев из поселения, чтобы выводы были наиболее точными. Его опыты подтвердили, что кровь ведьмы – другая, и ее особенность защищает таких, как она, от нападения слепней.

Долго Экхарт бился, чтобы выяснить, какой же дополнительный элемент есть в крови девушки, и в итоге нашел. Доктор очень долго рассматривал его под самым мощным и громоздким микроскопом, силясь понять, что он ему напоминает. Структура клетки была знакома, но он никак не мог вспомнить, где ее видел. В то же время он подробно расспрашивал Еву о ее образе жизни в лесу, в том числе и питании, а также о средствах, которые применяли жители дальнего леса для лечения: ведьмы использовали растения, грибы, кору деревьев и их листья для приготовления своих чудесных лекарств. Разгадка все время мерцала где-то в голове Экхарта, ответ таился очень близко, но он никак не мог зацепиться за него.

Наконец он принялся штудировать все свои старые книги о растениях леса, сопоставляя их с рассказами Евы, и все-таки выявил связь. Он обнаружил особый вид папоротника, который рос исключительно в дальнем лесу и скорее по случайности попал в его врачебную книгу, ведь люди старались избегать этих мест, не то что изучать их растительность. Лесные жители применяли этот папоротник не только в качестве лечебного средства. Они использовали его в пищу: жуткого вида червеобразные корни, по рассказам Евы, были необычайно вкусными, как и салат из листьев. Обычным людям из Города или поселений не пришло бы в голову даже взглянуть на этот сорняк, да и не рос он в других лесах. Рассказывая об этом, Ева, как показалось Экхарту, даже слегка загрустила.

«Пойти что ли в лес, нарвать ей этой травы, вдруг и правда съедобно окажется?» – подумал доктор, слушая мелодичный голос ведьмы, которая увлеклась рассказами о способах приготовления папоротника.

– Стебли тоже очень вкусные, – звенел где-то вдалеке ее голос, пока Экхарт сосредоточенно размышлял и сопоставлял данные, – если добавить сахара и кислого сока и оставить так на пару дней…

«А вдруг именно это то, что нам надо?» – подумал Экхарт и, резко вскочив, широкими шагами направился к лестнице, ведущей в лабораторию, оставив растерянную Еву одну. Она не обиделась, потому что привыкла к внезапным сменам настроения доктора, когда тот, вдруг до чего-то додумавшись, бежал в лабораторию проверять свою новую идею.

Посидев какое-то время в одиночестве, она встала, чтобы выйти во двор и поискать Эвтерниуса, который с приходом весны постоянно пропадал на свежем воздухе, но тут же услышала топот на лестнице: Экхарт возвращался.

– Собирайся! – весело возвестил он удивленной ведьме, входя в комнату. – Пойдем в лес за твоим папоротником. Кажется, это то самое, что нам нужно!

– Это папоротник защищает нас от слепней? – вытаращилась на него Ева.

– Скоро узнаем, но полагаю, да. Где Эвтер?

– Во дворе, наверное.

Одевшись потеплее, потому что в апрельском лесу было еще сыро и промозгло, Ева с Экхартом вышли на улицу, где, подставив теплым весенним лучам золотое лицо, стоял железный стражник. Ева невольно залюбовалась точеным профилем и золотыми волосами, по которым скользили солнечные блики.

***

Каждый день в лаборатории теперь буквально кипела работа. Экхарт занимался папоротником. Это было то самое растение, которое уже в течение многих поколений использовали лесные жители в своем рационе, и именно оно создало в их организме некую защитную систему, сосредоточенную в крови. Сок папоротника, если его принять в достаточном количестве, представлял собой что-то вроде естественной вакцины, которая на некоторый период оберегала человека от посягательств слепня, жаждущего крови, но этот эффект довольно быстро рассеивался. Но так как для жителей леса употребление его было в порядке вещей, то защитные свойства уже обосновались в их организмах, и это передавалось по наследству. К тому же сызмальства дети получали новые дозы этой вакцины, что только укрепляло их иммунитет к слепням. На них практически не действовал яд, вызывающий эйфорию, но главное, что их кровь была не просто непригодна для питания этих жутких существ, но и опасна, а в больших количествах еще и ядовита. Поэтому слепни давно обходили стороной становища жителей дальнего леса, выискивая себе пропитание лишь среди заблудившихся или просто одиноких путников.

Папоротника в лесу, к сожалению, почему-то было не так много, поэтому самой важной задачей Экхарта стало создать средство, содержащее в себе этот особенный сок, которое, введенное в организм человека один раз, останется там навсегда или хотя бы на долгий срок. Тем более на вкус, к изумлению Евы, папоротник в любых видах показался и доктору, и Эвтерниусу просто отвратительным.

– Надо привыкнуть, – вежливо сказал стражник, отведав запеченные корни и маринованные стебли, приготовленные лесной ведьмой.

– Не надо, – рубанул, как всегда, Экхарт. – Я придумаю что-нибудь, чтобы не пришлось это постоянно есть. Тем более, его не так-то просто найти.

– Ближе к нашим пещерам он растет намного гуще, – грустно ответила Ева. – Может быть, мы тоже нужны этому растению, как оно нам?

Надо ли говорить, что первым делом Экхарт, получив сок, тут же принялся испытывать его на своем подопытном, который до сих пор находился в лаборатории и все так же был пристегнут множеством крепких кожаных ремней? Врач лил на серебряную кожу вытяжку из папоротника в различных концентрациях, смазывал ею порезы, которые сам же наносил. Слепень каждый раз очень медленно, но восстанавливался: исчезали порезы и ожоги, нанесенные ядовитой для него жидкостью. Отрастали раз за разом пальцы, которые отрезал Экхарт, чтобы и на них проверять действие нового лекарства. Строительным материалом, как выразился однажды доктор, по-видимому, был сам слепень, поэтому что со временем его тело и конечности становились все тоньше, словно он худел.