(не) читайте, это – для ёжиков!

Глава 8

Как только ушастик в зелёном жилетике объявил об окончании трапезы, невесты, словно по команде, поднялись из-за стола и дружно поклонились. Я запоздало последовала их примеру, чувствуя себя Д'Артаньяном, не принятым в мушкетёры. Причина вышколенности невест стала ясна минутой позже, когда в зал вплыла "надсмотрщица" – домина Чидике. Ей девы поклонились ещё ниже. Я осталась стоять с гордо поднятой головой и приветливо махнула рукой, увидев шёлковые одежды Конана, маячившие за тяжёлым бархатом Чидике – мой "надсмотрщик" вошёл в зал следом. Чидике величаво прошествовала к возвышению, присела в реверансе с видом, будто делает августейшим особам огромное одолжение, и повернулась к притихшим невестам. Тогда девушки, слаженно, будто репетировали это сотню раз, одна за другой двинулись к выходу. Причём, каждая останавливалась напротив возвышения с балдахинами, приседала в глубоком реверансе и, насколько могла тоненько, пищала:

- Ave, augusti! Gratias ago, princeps meo![1]

После чего разворачивалась и семенила к двери. Я растерянно глянула на Конана, но он только чуть заметно кивнул и улыбнулся. Невесты породолжали своё паломничество к возвышению: третья, четвёртая, пятая... И я занервничала. Нужно сделать, как они? Тоже выйти, поклониться... Шестая, седьмая, восьмая... Хотя бы запомнить, что они говорят... А, может, просто выйти молча? Я ведь – хомос, какой с меня спрос? Девятая, десятая, одиннадцатая... Моя очередь! Вдруг вспомнилось недавнее "выступление" перед переполненной студентами аудиторией – я защищала реферат. Всегда ненавидела публичные "обращения", а тут ещё обращаться пришлось на немецком – языке, которым владела далеко не в совершенстве. В общем, голос, когда произносила тему реферата, дрожал, как заячий хвост, а колени подгибались так, что в самый раз было пуститься в присядку... И зачем только я вспомнила это сейчас?! Вот и возвышение – сама не заметила, как к нему подошла, мордочки августейших ёжиков и почти панический взгляд Ээрикки... и во мне шевельнулась злость. Этот увешанный драгоценностями кактус будто не сомневается в моём провале, хотя речь идёт о простом реверансе и благодарности за еду. А ведь я даже учила латынь… когда-то. И уж точно смогу произнести что-нибудь подходящее случаю! Краем глаза видела, как Конан снова ободряюще кивнул и легко взмахнул рукавами. И тогда я лучезарно улыбнулась, присела в реверансе и на одном дыхании выдала:

- Ave Caesar, morituri te salutant![2]

В то же мгновение лепестки, прикрывавшие мои плечи, "вспорхнули", словно бабочки, и закружились вокруг. Я вдруг осознала, что изрекла, кажется, покраснела, развернулась и ходко направилась к двери. Лепестки шлейфом устремились за мной – часть их так и осталась в "Зале Живота", когда дверь за мной захлопнулась. Выражаясь языком моего любимого профессора, "Вот это faux pas[3]!". Хотя... пожалуй, теперь меня отсеют точно.

- Домина, домина!- послышались тоненькие голоса со всех сторон.

Охнув от неожиданности, я вдохнула несколько кружившихся вокруг лица лепестков, закашлялась, раздражённо выплюнула лепестки и попала слюной на край одежды материализовавшегося рядом Конана... В первый момент он явно опешил, а я, залившись краской, сдавленно пробормотала:

- Извини... лепестки попали в рот...

Он прощающе улыбнулся, махнул рукавом, и ши, словно ждали команды, набросились на меня и поволокли куда-то по коридорам.

- Что за...- начала я.- Могла бы идти сама! Куда вы меня тащите?

- Показ...

- ...уже скоро, нужно...

- ...подготовиться, а времени...

- ...совсем мало...

- О Боже, ещё и этот показ!- простонала я.- Совсем о нём забыла... А как меня готовить? Ведь уже одета!

Невесть откуда возникшая на пути дверь распахнулась за мгновение до столкновения с моим носом, и вот я – в просторной комнате, не моей. Вокруг – множество зеркал, с потолка свисают отрезы ткани разной длины, совсем как в лавке тканей на восточном базаре – не то, чтобы я когда-нибудь в такой была. И отовсюду слышиться шум – будто треск множества швейный машинок. Но всё это перекрыл звенящий яростью вопль Ээрикки:

- Ты в самом деле вздумала меня погубить?!

Ши, испуганно запищав, разлетелись в разные стороны, а я даже подскочила.

- Ты... откуда здесь взялся?..

- Не твоё дело! "Приветствую тебя, идя на смерть"?! После того, как перессорила всех претенденток и довела их до драки!

- Никого я ни до чего не доводила,- перевела дух и обиженно нахмурилась.- И сказала: "Идущие на смерть тебя приветствуют", сразу видно, в латыни ты не силён.

- Боги, дайте мне сил не придушить её на месте!- взвизгнул Ээрикки.

- Ещё и верещишь, как девчонка...

Видимо, не найдя нужных слов, Ээрикки встал на задние лапки, замахнулся передней, но, в последний момент передумав, снова опустился на все четыре и жалобно заскулил - совсем по-человечески:

- За что боги так меня наказывают! Принцепс уже спрашивал о тебе, и я... я... был вынужден сказать, что... что...

- ...избрал девушку-хомоса, пленившись её красотой,- из-за свисавших с потолка "балдахинов" как всегда бесшумно выступил Конан.