Небесная музыка. Луна

Глава 10.4. Экстракт вдохновения

Завтрак в семье Тейджеров сытен и прост - и не подумаешь даже, что эти люди живут в подобном элитном доме: жаренный бекон с хрустящей корочкой, воздушный как облако омлет, тосты, порезанные овощи, хлопья с молоком, а на сладкое, которого Джонатан то и дело грозит лишить племянников, - восхитительные блинчики с вишневым джемом.

- Вы сам все это готовите? С ума сойти, Саманта! - говорю я.

- Готовить – мое хобби. Я целыми днями сижу дома, должна же я чем-то порадовать мужа, - смеется она. Они с Джонатоном постоянно переглядываются, даже кормят друг друга с рук и выглядят юной влюбленной парочкой. Только мальчишки, видя как эти двое воркуют, корчат рожицы и незаметно перекладывают друг другу еду. Потом понимают, что это не очень эффективно и почему-то смотрят на меня, а спустя пять минут я понимаю, что бекона и омлета в моей тарелке становится больше. И тогда в отместку я подкладываю зазевавшемуся Элтону овощи. Это так веселит его братца, что он смеется с полным ртом, и весь апельсиновый сок летит на братца. Мальчишки едва ли не начинают драться, и Джонатан с трудом призывает их к порядку, грозя оставить на неделю без сладкого. Питер и Элтон успокаиваются, но судя по их лицам, угрозам дядюшки они не особенно верят. А потом начинают скармливать бекон кошке, сидящей под столом.

После завтрака мы пьем отменный кофе по-восточному, который варит лично Джонатан.

- Это все, что я умею делать на кухне, - заявляет он, колдуя над медной туркой – кухню от столовой отделяет лишь арочный проем. – Кроме тостов, разумеется!

Его кофе получается крепким, ароматным и с пенкой – Джонатан разливает его по небольшим чашкам и подает на стол. На вкус кофе превосходен: горечь, кислота и сладость складываются в идеальной пропорции, кроме того, чувствуются корица и кардамон. Почему-то этот кофе напоминает мне музыку композитора – в ней всего в меру, но она особенна, неоднозначна и создана кропотливо, с любовью.

Сравнивать музыку Джонатана с остальной популярной музыкой – это как сравнивать обычный кофе из «Старбакса» и его домашний кофе «По-восточному». С другой стороны, такой кофе – настоящий – способны по достоинству оценить только те, кто пробовал плохой.

Да и чтобы понять, что музыка хороша, нужно послушать много плохой музыки. И никак иначе.

Мы разговариваем обо всем на свете, и хоть знакомы совсем немного, мне кажется, что я знаю Джонатана тысячу лет – с ним легко и комфортно, к тому же у нас много общего. А когда я говорю, что обожаю Элинор Фелпс, оживляется Саманта – оказывается, они подруги с самой юности! Мне даже показывают фотографии, на которых изображены молодые Элинор и Саманта, которая все еще стоит на своих ногах, а не ездит на коляске. Что с ней – я не знаю, а спрашивать неловко. Но что я знаю точно, так это то, что эта женщина – добрая и гостеприимная, и очень любит мужа, неугомонных племянников и белую кошку, которая забралась мне на колени и с удобством устроилась, как на кресле.

- Ты очень понравилась Прелести, - говорит Саманта с улыбкой, - а ей нравятся далеко не все люди.

- Мы ей не нравимся, - обиженно говорит Элтон.

- Потому что вы ее гоняете, - строго смотрит на него Джонатан. Но эта строгость получается напускной, нестрашной. И мальчишки это отлично понимают.

- У меня тоже когда-то была кошка, - вспоминаю я. – Ее звали Колокольчик, ее подарил мне дедушка, но она сбежала… Эх.

- Расскажи о себе, - просит Саманта. – Ты родилась в Нью-Корвене?

- Нет, - отвечаю я. – Я приехала сюда учиться. А родилась я далеко отсюда и жила около моря. – И я называю родной городок, который находится на северо-востоке от столицы. Джонтан и Саманта почему-то переглянулись, но я не поняла, почему. Да и не придала этому факту никакого значения. Я рассказывала им о бабушке и о дедушке, о нашем доме, о том, как прекрасно бывает море в грозу – за всю свою жизнь я видела столько молний, бьющих в воду, что это давно перестало пугать.

- А где твои родители? – спросил Джонатан, отхлебывая чуть остывший уже кофе.

- Их нет, - коротко ответила я, потому что не хотела рассказывать ничего о том, что никогда не видела отца, и о том, что матери глубоко на меня плевать, Для меня их действительно не было. Скорее, родителями я считала бабушку и дедушку, которые вырастили меня и воспитали. Как я считаю – достойно.

- Ох, Санни, так жаль, - говорит с сожалением Джонатан. – Я тоже рано лишился родителей и их поддержки. И знаю, как тяжело без них. Ты очень сильная девочка, что не сдалась и приехала воплощать свою мечту в Нью-Корвен. Как и я когда-то, - улыбается он далеким воспоминаниям.

А потом разговор плавно переходит на конкурс. И Джонатан пытается мне кое-что объяснить, бурно жестикулируя.

- Понимаешь, Санни, - говорит он. – Мир шоу-бизнеса – сложная жесткая система. В этой системе есть свои негласные правила. И одно из них гласит, что деньги стоят дороже таланта. Понимаешь, к чему я говорю это?

Я пожимаю плечами. Сказать, что понимаю, ничего не сказать. Но при воспоминании о конкурсе «Твой рок» вновь становится обидно. Мы ведь так старались! Мы перебороли себя и играли так, как играли бы для своих слушателей – с огромной отдачей. Мы видели, как они улыбаются, слушая нас, как постукивают пальцами по столу в такт нашей музыке. Мы были уверены в себе, а потом нас резко спустили с небес на грешную землю.