Мой пятый принц

Глава 3

Дверь в спальню принца оказалась приоткрытой и из-за неё тянуло то ли благовониями, то ли жжёной травой, то ли тем и другим одновременно. Но вот войти Ирвин не сумела, потому что дорогу ей перегородил Кровный страж, так и не снявший маски. И хотя ростом он был чуть выше помощницы, а в плечах разве что на пару пальцев шире, ладонь на рукоять меча мальчишка положил весьма намекающе.

– Господин, – Ирвин, набрав воздуха и терпения, поклонилась, вытянув сложенные руки. – Не могли бы вы передать его избранному высочеству, что мне требуется с ним поговорить.

– Я передам, госпожа… – парень смущённо осёкся и, просунув палец под маску, поскрёб щёку, – вернее, мистрис. Только чуть попозже, ладно?

– Благодарю, господин, – помощница снова поклонилась. – И если вам будет угодно, зовите меня по имени, Ирвин.

– А вы меня Ийур и без всяких там «господ», – явно обрадовался принц. – Слушайте, а у вас платка не будет? Ну, или тряпки какой-нибудь?

– Будет. Вам что нужно, тряпку, платок или бинт?

– У вас всё, что ли, есть?

– Вы скажите, зачем нужно, а там сообразим, – пообещала Ирвин серьёзно.

– Издеваетесь? – додумался мальчишка, но, кажется, не обиделся. – Да вот, чешется жутко, – признался, потерев под маской лоб. – Жарко.

– А снять? – уточнила помощница, протягивая чистый платок.

– Да вы что! – тяжко поразился принц. – Нам их теперь до самого Вознесения снимать нельзя даже во сне. И мне, и Рэну, и Мар’рату.

– Простите, я не знала.

– Да это понятно, – невнятно буркнул парень, пытаясь подсунуть платок под край маски. – Вы же человек?

– Точно, – слегка удивилась Ирвин, которую Крылатые обычно за альва принимали, девушка полагала, что господа просто не подозревали о существовании других.

– А я про что! Значит, прошлого раза не видели. Если что, вы меня спрашивайте, расскажу.

– Спасибо, обязательно. А его избранное высочество сейчас очень занят?

– У него Смирение.

– Ну вот, – улыбнулась помощница, – сразу и спрашиваю. Я не знаю, что такое Смирение.

Принц явно заколебался, комкая платок, но всё же сдвинулся чуть в сторону, давая заглянуть через приоткрытую дверь в спальню.

Комната оказалась совсем небольшой и в ней на самом деле пластовался сизоватый дым. А ещё здоровенная кровать была кривовато, небрежно сдвинута к стене и на ней боком, будто его просто бросили сверху, лежало кресло. На полу же светлели знаки, , кажется, нарисованные мелом, курились три медные жаровни и посвёркивало что-то – Ирвин не сразу сообразила, что это осколки толстого стекла, рассыпанного густо, почти ковром. А на нём, на этом «ковре», коленями стоял пятый принц. Одет его избранное высочество был лишь в светлые тонкие штаны или вовсе в подштанники, что ли? Мокрая, словно водой облитая спина, масляно блестела от пота, распущенные волосы липли к хребту. На коленях ткань брюк тоже щедро намокла тёмным, красным.

Рэн, до этого неподвижный, словно и неживой, сгорбился, едва не коснувшись лбом бёдер, напряжённо выпрямился, так, что валунками вздулись мышцы, застонал глухо, сдавленно, как сквозь сжатые зубы, начал раскачиваться, наклоняясь сильнее и сильнее, давя коленями осколки. Ткань лопнула, обнажив иссечённую кожу и тонкие кровавые дорожки.

– Это что? – ошарашено пробормотала Ирвин.

– Смирение, – будто бы даже с завистью пояснил Ийур. – Мы так огонь смиряем, иначе плохо придётся.

– Огонь?

– Ну да, – пожал плечами мальчишка, – огонь. Которое в крови.

– Все? То есть все Крылатые так делают?

– Нет, конечно, – снисходительно хмыкнул принц. – Только потомки первого Властителя, у кого истинно пламенная кровь.

– То есть и ты тоже?

– Нет, – вздохнул Ийур, – я нет. Во мне пламя ещё не проснулось. А может и никогда… У меня же мать только наложница и не из самого важного Дома. Конечно, половина Властителя важнее, она победит. Должна победить.

Пятый принц в комнате снова застонал, только тише и глуше. Согнулся, почти коснувшись лбом кровоточащих коленей, опёрся ладонями о стекло. Мышцы на его спине ходили ходуном и вовсе не слажено, а будто под кожей перетекали кольцами огромные змеи. Странно вздыбившиеся лопатки горбились двумя углами, кожа натянулась до пергаментной тонкости. Невесть когда успевшие отрасти когти на пальцах скрежетнули по доскам, по стеклу. Новый приглушённый стон продлился низким, угрожающим рыком и выдохом. И снова почти звериный вой сквозь сцепленные зубы.

– Ему больно? – прошептала Ирвин.

– Ему нет, он же Избранный, – не слишком понятно отозвался Ийур. – Просто… ну, нехорошо. Рэну ж досталось, да ещё и вымотался. Хотя я бы, честно говоря, тоже взбесился. С поста сняли, демобилизовали, на почётную пенсию проводили, видите ли, медальку какую-то всучили. Это Рэна-то! Оно ему надо? Эта дура его кинула. Отец вообще сделал вид, будто ничего такого не случилось. Потом свара там, в храме, и шествие идиотское. Кому, вообще, такое нужно? Нет бы…

– Так это что, злость? Он просто… бесится?