В сердце зимы

Глава 19. Нечаянно люблю

Много в нашем мире волшебства сотворено простыми человеческими руками. И разбудит тебя вдруг спозаранку звонок такого дяди Васи, который вчера обмозговал и решил в одну ночь твою «дико сложную» проблему. Ветеран-афганец, заслуженный десантник, этот человек нашёл способ «пробить» мне деньги для конкурса в городской Думе! Изумлению моему не было предела.

Вопрос финансирования моей поездки стоял в самом конце заседания Думы. Пришлось слушать все доклады. Одна пожилая дама просила разрешения открыть в Крепости музей репродуктивного здоровья. Она вдохновенно вещала о редчайшей коллекции средств контрацепции, инструментов гинеколога и других занятных вещичках. Комиссия пустила слёзки умиления и проект просительницы, коему та всю свою жизнь посвятила, единогласно одобрила. Да, такого музея нашему городу однозначно не хватало…

Время тянулось. До вокала оставались считанные минуты, а докладчики не спешили. Я написала учительнице, объяснив ситуацию, но ответа не получила. Когда настала моя очередь докладывать, со всех сторон посыпались вопросы. Отвечала я подробно и искренне, и комиссия постановила: мою часть расходов Дума возьмёт на себя, а за концертмейстера придётся платить самой.

На вокале меня «казнили». «Хозяйка» неистовствовала:

– А если ничего не возьмёшь?! Опозоришь и училище и город! Финансирование она получит! У Думы! Ага, город прославляет! Ты сначала прославь, а потом уж деньги бегай «выбивать»! Габриэль-то лучше твоего поёт, согласись, и в куда более престижных конкурсах, международных, места брал! Явно больше заслужил! И что, носится он по Думам-шмумам и комитетам каким? Ему таких наград никто не выделял! Это надо такое выдумать, а?! Звезда выискалась! Великая оперная певица!

Она ещё много обидных слов наговорила. Я с трудом удерживала слёзы и пела оттого зажатым голосом.. Это был очень неудачный урок.

– Ну, если так же на конкурсе будет, хорошо ж ты нас всех «прославишь»! – едко усмехнулась Вера Станиславовна.

Выйдя от неё, я всё-таки расплакалась.

Хорошо хоть можно спрятаться от огорчений в шелестящий книжный мир. Но даже там, погрузившись в повествование, я услышала вполне реальные шаги Зимы, заставив себя дочитать строчку, прежде чем поднять на него глаза.

– Чего это вы такие печальненькие, Алинусечка? – непринуждённо спросил Алексашка.

– «Хозяйка» сегодня ругалась… – честно призналась я.

– Неужели песню не выучили? – удивлённо приподнял он бровь.

– Да нет… На конкурс финансирование пробиваю, а она считает, незаслуженно…

– И куда это вы собираетесь? – прикусил губу Алекс.

– А позвольте вам на это не ответить, – усмехнулась я.

– Ваше право, – развёл руками любитель обращаться на Вы.

На хоре Васнецова не было, и Зима уморительно корчил рожицы, мы смеялись и тихонько болтали между собой, пока работа велась с другими голосами. Кларка уговорила нас после хора зайти в магазин за шоколадками, а потом погулять по тёмным улочкам почти Парижа.

Но когда мы оказались с Алексом вдвоём в трамвае, он почему-то перестал поддерживать беседу и вскоре окончательно утонул в телефоне. Будто специально открыл перед самым моим носом переписку с Шейлой Завидович и, глядя на меня с каким-то непонятным торжеством, записал для этой железной леди аудиосообщение:

– Приветик, Шейла! Как твой денёчек сегодня?

Она мгновенно ответила, и Санька с довольной физиономией повёл с ней светскую беседу, перекидываясь голосовыми сообщениями, словно меня вообще не существовало. Обидевшись, я отвернулась к запотевшему стеклу, рассеянно выводя пальцем узорчики, ёжиков и чаек. Потом стала писать «письмо». Алекс отвлёкся, наконец, от своих жарких онлайн-дебатов. А я начала со слов, служивших названием песне из его плей-листа. «Thousand years» (тысяча лет).

– О, я знаю такую песню! – мгновенно воскликнул Зима.

Я лишь слегка кивнула и продолжила свой рассказ на стекле. В переводе он звучал так:

«Тысячу лет назад жила на свете Осень. Она полюбила Зиму. И хотела согреть. Но Зима заморозила её сердце».

– Я с этим как-то связан? – он неопределённо взмахнул рукой.

– Зачем ты спрашиваешь? Неужели сам не понимаешь… – сокрушённо прошептала я и смело заглянула ему прямо в глаза, даже не потрудившись скрыть горечь и печаль. Может, поймёт, наконец, что его поведение иногда очень ранит…

– Я по-о-нял! – хлопнул он себя по лбу.

– Правда?! И что ты понял?

– Выйдем, расскажу…

Что-то он не то понял.

На улице небывалое волнение охватило меня. Почудилось даже, что сейчас упаду от нахлынувшего шума в ушах и головокружения.

– Полгода назад, – начал он говорить, – на этом самом месте ты спросила, нравишься ли мне. И я сказал, что как друг. С тех пор многое изменилось. Ты стала мне… лучшей подругой. Но это вряд ли изменится.

Мы в это время дошли уже до моего подъезда. Я затаённо негодовала. Какая лучшая подруга?! Да он никогда и не вёл себя со мной как нормальный друг! Или холод или странная, будоражащая сердце, фамильярность и любезность… Даже в друзья не во всех сетях добавил, зараза! Ха, ручку протянул попрощаться, обняться даже не собирается. Ну, сейчас, я тебе устрою многообещающий разговорчик! С трудом удержала я хищную улыбочку.