Объятая сном

Глава 2. Акт 8. Покупатель

Утром приехал покупатель. Это был стройный, богато одетый мужчина лет пятидесяти. Он представился Николаю Фёдоровичу как Виктор Сергеевич. Они осмотрели поместье, договорились о цене, и, когда настал час подписать бумаги, пригласили наследницу поместья.

Ольга не спала всю ночь, её продолжали мучить головные боли, никакие травы и снадобья не помогали. Чувствовала себя она ужасно, но природная красота брала своё - выглядела довольно сносно для неутешно горюющей вдовы. Причёску делать Ольга Дмитриевна отказалась, так и вышла к гостю в траурно-чёрном платье и с распущенными волосами, простоволосая, словно русалка.

Покупатель, увидев Ольгу, вдруг побледнел и рухнул в кресло за ним, позабыв про все приличия и этикет.

— Как вас зовут? — Только и смог вымолвить он дрожащими губами, и, не дождавшись ответа, шёпотом спросил — Оленька?

— Да, — безразлично бросила она, — а вы откуда знаете? Муж говорил?

Виктор Сергеевич и Ольга Дмитриевна, на радость свёкра, быстро подписали все нужные бумаги, и покупатель выписал вексель на сумму, даже большую, чем договаривались изначально партнеры. Николай Фёдорович тут же поехал в банк за наличными, оставив покупателя и бывшую хозяйку наедине.

Ольга смотрела на всё отрешенным взглядом. Боль не проходила, да она уже к ней привыкла, несостоявшейся вдове всё было безразлично.

— Оленька, вам нехорошо? — Поинтересовался новый владелец поместья Зарецких.

— Да, мне нехорошо. Я осталась ни с чем, деньги за дом я отдам свекру, они ему очень нужны. Мои сыновья, скорее всего, будут жить у родителей мужа. А я? Что будет со мной, я не знаю. Да мне уже всё равно.

Ольга встала и хотела уйти:

— Прощайте, завтра я съеду отсюда. Владейте!

— Подождите, я понимаю, что вы горюете по погибшему мужу, но мне нужно с вами поговорить.

— О чём?

— Видите ли, мне нужно знать, кем были ваши родители.

— Заречные. Это дом моих родителей, вы и так знаете.

— Нет, нет. Понимаете, вы очень похожи на одну женщину…из леса под Ольховкой.

Оленька заинтересованно перевела взгляд с настенных часов на нового владельца поместья.

— Понимаете? Настя! Вы на неё очень похожи. Она звала меня Иваном. А вы Оленька. Так звали дочь Насти, мою, нашу с ней дочь! Доченька, я тебя сразу узнал! — Виктор Сергеевич по-отечески обнял молодую женщину. Он вынул из внутреннего кармана сюртука перышко от ее оберега и вложил ей в ладонь. — Вот, прихватил на память перед уходом из леса.

Ольга Дмитриевна рыдала в голос, по-бабьи. Её плечи вздрагивали, слёзы ручьями текли по щекам, подбородку и даже рукам нового отца, который пытался их вытирать. Эти прикосновения больших рук с длинными тонкими пальцами были ей знакомы. Сразу же прошла головная боль, стало легче.

Звягинцев оказался очень состоятельным человеком. Он всю свою жизнь искал Ольгу. Уже отчаявшись, решил скупить все поместья в округе, чтобы хоть где-то отыскать следы дочери. Его счастью не было предела!

Новый хозяин первым делом распорядился наладить жизнь крестьян, уволил управляющего и всеми делами занимался сам. Прихватов, уходя из дома злобно крикнул:

— Эти ваши бедненькие крестьяне ограбили и убили чету Заречных, а вы всё их жалеете. И вас прибьют, вот увидите. — Особенно язвительно выделил слово “бедненькие”.

Он сказал правду про смерть Заречных. Люди так изголодались из-за жадности управляющего, что действительно напали на своих хозяев и убили их. Думали, что всё зло в них, но ошиблись. Вор давно обкрадывал Заречных.

Прихватова выгнали с позором, разрешив взять с собой только самое необходимое. С ним уехала и Матрёна, в деревне ей бы спокойно жить не дали. После их отъезда нашли несколько схронов, сделанных воровливым управляющим в саду, с золотом и драгоценностями. Их продали и справили людям одежду, накупили еды.

Николай Фёдорович тайком отправил сына за границу, дав с собой достаточно большую сумму наличными.

Виктор Звягинцев обосновался в поместье, дочь Оленька с сыновьями и племянником Никитой окончательно переехала к нему, в дом, где она выросла и была счастлива в детстве. Однако, после всех перипетий, она часто страдала от мигрени.

Однажды, вернувшись из города, отец приехал не один. Ольга с сыновьями читала книгу. В гостиную вошел мужчина средних лет, блондин, с волосами до плеч, довольно редкая прическа для мужчин их круга общения.

— Алексей, — мелькнула мысль в голове Оленьки.

Да, это был художник из Ольховки. Только сейчас он выглядел, как состоятельный деловой человек, был одет «с иголочки», говорил четко и коротко.

Но, стоило ему увидеть Ольгу Дмитриевну, мужчину, как подменили!

— Оленька, я уж не чаял! Какое счастье снова видеть вас!

Никита увёл мальчиков в детскую. В гостиную вошёл отец, следом Макар занёс картину, упакованную для перевозки.

— Ну что, Алексей, это она, ваша муза?

— Да, я так вам благодарен!

— Себя благодарите, точнее, свой талант! Так реалистично написать ряд портретов моей дочери не смог бы сам Господь Бог, как мне кажется.

— Ряд портретов? — Вмешалась Ольга.

— Да, да! — подтвердил Виктор Сергеевич — Представляешь, зашёл на выставку к очень известному художнику, как мне порекомендовали этого гения, а там все стены увешаны твоими лицами! И сидящая, и лежащая, и даже спящая! Ну, я к художнику, откуда, мол, знаете эту женщину, и всё такое. А он мне так в лоб и отвечает: "это любовь всей моей жизни, моя муза", говорит, "если бы не она, не был бы я известным портретистом". А я отвечаю: "Правда? Какое совпадение, это и моя муза тоже. И любовь всей моей жизни". Вот такая весёлая история.

Оленька смотрела, не отводя глаз от Алексея. Ее улыбка говорила за нее, лицо светилось тем редким светом счастья, который появляется в исключительных случаях.

И теперь уже всё пережитое было неважно. Они смотрели друг на друга и молчали.

Сонечка распаковала портрет. На картине была изображена спящая девушка. Она лежала на правом боку, плечи были обнажены, волосы рассыпаны по подушке, а в руке была зажата любимая Оленькина игрушка «Добрый сон».