Ведьмины рассказы

Жар-птица

Любятово спало. Деревушка, окутанная, будто одеялом, ночным туманом, казалась мрачной и безжизненной. Но так только казалось, на самом деле это была спокойная, тихая, самая обычная ночь. Почти ничто не нарушало покоя. Разве что у деда Нани лежал металлический настил, на который с периодичностью, ровно раз в минуту, что-то капало с характерным, долго гуляющим по туману, звуком. Впрочем, после происшествия со Сновидицей — это были сущие мелочи, нисколько не мешавшие счастливому сну деревенских жителей.

Откуда-то издали послышался скрип заржавевших петель и плохо подогнанной двери. Это Джек Монстролов, ведомый ночной нуждой, выбирался из своего фургончика. Несмотря на лёгкий морозец, был он только в одной рубахе, из-под длинных полов которой торчали две тонкие, кривые и волосатые ноги. В ночной темноте виднелся всего один сапог, поэтому голая нога, коснувшись весенней грязи, недоумённо дёрнулась. Не обратив на это внимания, местный герой зевнул и потянулся, разминая затёкшие из-за сна в неудобной позе конечности.

Полусонный покой Джека нарушила одна из звёзд, в ту ночь освещавшая небо над Любятовым. В отличие от прочих своих подруг, неподвижных и далёких, эта достаточно шустро и быстро скользила по небесной тверди, к тому же кругами. Она заворожила деревенского героя, полностью завладев его вниманием.

Неожиданно ночную тишину пронзила песня. Жалостливая и грустная, она шла от странной звезды. Слов в ней не было, но всё оказалось понятно и без них. Кто бы её ни исполнял, так петь можно было лишь о скорой и неизбежной утрате.

Проникновенный мотив что-то колыхнул в груди Джека, заставив задуматься и взглянуть внутрь себя. Тяжко вздохнув, он отыскал второй сапог и всё же решил справить нужду подальше от своего фургона.

***

— Мне показалось или сегодня ночью кто-то пел? — размешивая чай, отвлечённо спросила Агни.

Ведьма с утра пораньше зашла к Ликону. Работы сегодня не предвиделось, поэтому можно было и почаёвничать. К тому же ведьму вдруг заинтересовала мифология Речноземья, а во всей деревне найти подобное чтиво, как и книги вообще, можно было только у дикого мага.

Агнесса и сама не знала, что хотела там найти. Наверное, просто желала убедиться, что никакого простого решения бабушкиной проблемы не существует. Отсечь, так сказать, ложные надежды.

— А? Что ты сказала? — выглядывая из другой комнаты, переспросил Ликон.

— Ты не слышал ночью странных звуков?

— Эм, — растерялся юноша. — Ну, у деда Нани жестянка эта гремит…

— Надо будет сходить убрать, пока родственники не приехали, — записывая это дело себе во внутренний блокнот, сказала Агни.

Ликон грустно кивнул, соглашаясь с этим. То, что вскоре у Нани будет много гостей, понимали все в деревне. Увы, сам он вряд ли их уже увидит.

Зима в деревне всегда была тяжёлой порой, особенно для стариков. А уж для таких упрямых, как Нани, она могла стать, и иногда становилась, последней. Дед предпочёл замерзать и голодать, но сохранить некое «достоинство», не попросив помощи. Итог закономерен: ослабленный организм, обычный грипп и медленное, но неизбежное затухание.

Больше всего из-за произошедшего злилась Изельда, которая взяла на себя весь уход за ним. Старик при её появлении нарочно сильнее растапливал печь и выставлял на стол как можно больше еды, делая вид, что всё в порядке. Разумеется, стоило старой ведьме уйти, как всё это немедленно убиралось до следующего визита. С соседями Нани даже так не церемонился и все предложения помощи решительно отвергал из-за наглухо закрытой двери.

Отвлекая Агнессу от мрачных мыслей, в дверь настойчиво постучали.

— О! И я кажется знаю, кто именно уберёт жестянку! — довольно воскликнул Ликон, заранее зная, кого обнаружит по ту сторону.

Агни хотела скептично заметить, что нечего делать двенадцатилетнему мальчику возле умирающего старика, но не успела — Кадм уже вошёл. После происшествия со Сновидицей, он твёрдо решил, что обязан Агнессе жизнью. С решимостью, тесно граничащей с назойливостью и доступной только детям, мальчишка всячески старался ей угодить и помочь.

Кроме неё, подобное внимание Кадм уделял только Ликону, успевшему уже всему Любятову разболтать, что он теперь маг. Сегодня два его кумира были вместе, и потому у мальчика случился внеочередной праздник.

— А вы будете сегодня что-то делать? Да? Да! — полный счастья, воскликнул он.

Агни и Ликон растерянно переглянулись.

— Эм, я собиралась книжку почитать, — сообщила ведьма.

— А мне надо позаниматься и забор починить, — поддакнул маг.

Подавив смешок, Агнесса сделал вид, что не знает, как оно будет на самом деле: Ликон отвлечётся на что-нибудь и забудет про свои планы. Лучшим подтверждением этому был тот самый забор, который ждал своего ремонта третий год.

— А фея будет? — не унимался Кадм.

Вот тут Агни уже не удалось сдержать смешок. Она ожидала, что Хродгейр и Изельда быстро образуют этакий альянс на фоне чрезвычайной близости в скверности их характеров. Однако всё вышло совсем не так.

Бабушка восприняла фею в штыки, мгновенно заклеймив её ветреной особой, глюкозовой наркоманкой и бездельницей. Дело дошло до того, что Хродгейр едва не выставили вон. Оставили её на одном условии: теперь она исполняла роль личного, умеющего говорить, почтового голубя.