Хулиганка и бунтарь

5

Всё воскресное утро четырнадцатого февраля Хордин, презрев отсутствие у себя всякого художественного таланта, рисовал валентинку.

Витомир проявлял свой творческий потенциал иначе — к несчастью для тонко чувствующего музыку Андрея, он собирался на работу, настойчиво напевая переделанную песню «Куда уходит детство»:

— Куда уходит мозг мой, в какие города?

    И где найти мне средство, чтоб вновь попасть туда?

    А он уйдёт неслышно, пока весь череп спит,

    И писем не напишет, и вряд ли позвони-и-ит!

    И зимой, и летом небывалых ждать чудес

    Будет где-то мозг мой, но не здесь…

Хордин старательно переписывал с экрана компьютера стихи.

— Ты чего там пишешь?

— Поздравления в стихах.

— Зачем из Интернета брать, когда рядом с тобой живой поэт ходит?.. — проворчал Витя. — Подожди, а что, сегодня праздник?

— День святого Валентина.

— А-а… Это когда все дарят друг другу всякую хрень, которая завалялась от прошлых праздников?

— Нет, это когда дарят конфеты и сердечки. — Хордин встал. — Ну я пойду.

— Пошёл к своим близняшкам?

— Нет, только к Насте, — уточнил Андрей.

— Слушай, как ты их различаешь?

— У Насти волосы короче, а у Аси — юбка. Вообще они ужасно разные — как «лёд и пламень». Не все даже сразу замечают, что они близнецы.

Дома у Волкодавов было непразднично. Настя читала Рюрика Миньяр-Белоручева «Как стать переводчиком?», Ася прихорашивалась у зеркала, собираясь на свидание. Хордин со своим тортом в виде сердца и цветами был как-то мало актуален.

— М-м-м, тортик… — Ася бросила на кондитерское чудо взгляд, полный порочного желания. — Нет, я вчера и так с шоколадным рулетом согрешила. Суки, с вами не похудеешь…

— Не переживай, я позабочусь о том, чтобы тебе ничего не досталось, — рассеянно заметила Настя, отбирая у Хордина букет.

Ася, напевая, продолжила наводить марафет. В школе она учила немецкий, но очень любила петь на исковерканном английском:

— Лец ком тогезер

    Ригхт нов,

    Ох ех,

    Ин свет хармони…[1]

От непереносимого «удовольствия» Настя скрипела зубами. Андрей тщетно пытался разрядить обстановку:

— Настюш, отлично выглядишь.

— Я просто накрасилась.

— Это она, чтоб на моём фоне слишком бледной не казаться, — вмешалась Ася.

— Зато ты из-за злоупотребления косметикой быстрее состаришься, — отбила Настя, наполняя вазу водой.

— Лучше быть красивой сейчас, а не в старости.

— Лучше быть умной, чем красивой, а ум ты себе не нарисуешь.

— Если ты такая умная, что ж ты со мной, дурой, живёшь? — с сомнением улыбнулась Ася.

— Не волнуйся, это ненадолго.

— Да будь у тебя хоть немного ума, ты бы давно продала отцовские стволы и купила себе квартиру.

Не стерпев посягательства на святое, Настя резко обернулась.

— Да я лучше тебя продам!

— Девчата, может, чаю? — Андрей снова попробовал толкнуть в дело свой торт.

— «Отойди от меня, сатана! Ты мне соблазн!»[2] — прошипела Ася и умчалась вон.

— Истеричка, — удовлетворённо пробормотала Настя, утопив букет в вазе. — Молодец, Хордин. Пошли чай пить.

— Настюш, я хотел тебя с праздником поздравить. — Андрей засмущался и быстро вручил ей валентинку.

— Ага… — Настя не глядя сунула открытку в карман. — Только у нас розетка, в которую чайник включается, оторвалась. Хордин, подшамань.

— Хоккей, — вздохнул Андрей и пошёл за инструментами.

— Андрюх, ты ведь уже подписывал сегодня валентинку.

— Это как бы… для другой девушки, — честно ответил Хордин.

— Так ты у нас ещё и Казанова? — удивился Витомир.

— Да нет, просто Настя — моя официальная девушка, а люблю я на самом деле другую.

— Её сестричку, да?

— Нет, к Асе у меня другие чувства, не такие возвышенные. Я люблю Катю.

— Понятно. Хочешь Асю, любишь Катю, а встречаешься с Настей, — рассудил Витя. — Как-то запущенно у тебя всё, Андрюха.

— Причём особая запущенность наблюдается с Катей. Мы с ней даже не друзья. Так — переписываемся иногда да по телефону общаемся.

— Хордин, твоя любовь в удалённом режиме — это всё фигня, древний формат отношений. Будь мужиком, меняй ситуацию под себя.