Прививка от любви

Глава 11

Пробираться по каменной гряде в темноте – то ещё развлечение. Сначала отблески уходящего дня давали какую-то возможность хоть что-то разглядеть, но потом сгустилась тьма, и ни яркие звёзды, ни тусклый серпик голубой луны её не разгоняли. Двигаться приходилось почти наощупь.

В принципе, карабкаться на всякие возвышенности нас тоже учили – вот только никогда ещё мне не приходилось использовать эти навыки в настоящих горах. Что ж, всё когда-нибудь случается впервые. Главное, что объяснили мне когда-то, и что я теперь торопливым шёпотом повторила Фредерику, не забывать проверять надёжность опоры, прежде чем перенести на неё весь свой вес. Это замедляет движение, однако торопыги из гонки быстро выбывают. Вот и теперь мы почти ползли на четвереньках, стараясь держаться подальше от края, но всё равно то и дело на нём оказываясь. В одном месте вообще пришлось спуститься вниз, потому что удержаться на остром гребне оказалось невозможно, и несколько метров проползти по почти отвесной стене, упираясь ногами в трещину и цепляясь за свисавшие сверху пучки стеблей, к счастью, оказавшиеся крепкими.

И всё-таки мы двигались вперёд. Обвязавшись верёвкой, иногда оскальзываясь, но судьба, или собственная предусмотрительность, хранили нас от падения. Я шла впереди, выбирая дорогу, Фредерик следовал за мной, и так мы преодолевали метр за метром.

Позади раздался едва слышный возглас, и тут же вниз с шорохом и стуком полетел камень. Я оглянулась, убеждаясь, что с моим ведомым всё в порядке, и замерла, прислушавшись, прежде чем двинуться дальше. Растительность шелестела под руками и ногами, и я то досадовала на неё, когда путалась в переплетении стеблей, то благословляла, когда обретала в них дополнительные возможности уцепиться. Время от времени я приостанавливалась и пыталась по едва угадывавшимся в темноте контурам скал и долины понять, где именно мы находимся. База не освещалась, ни один огонёк не выдавал её присутствия, должно быть, они опасались обнаружения с воздуха. И это тоже вызывало двойственные чувства. С одной стороны, темнота нам друг, особенно когда мы будем спускаться и окажемся внутри. С другой стороны, освещённая база послужила бы нам маяком.

Выступ, который я только что добросовестно ощупала, прежде чем встать на него, пошатнулся. Я поспешила слезть, но опоздала: казавшийся надёжным камень вдруг распался на части, ноги лишились опоры, я плюхнулась животом на шершавый, щерящийся зубьями край и судорожно вцепилась в подвернувшийся стебель. Слава тебе, господи, он выдержал. Иначе пришлось бы уповать только на страховку и на то, что неожиданный рывок не сдёрнет Фредерика следом за мной.

Весь путь мы проделали в молчании, слышно было только наше тяжёлое дыхание. Несмотря на ночной холод, мне было жарко, и одновременно зябко, когда налетавшие порывы резкого ветра продували даже сквозь куртку и пропитавшийся потом свитер. Иногда приходилось останавливаться и возвращаться, если я понимала, что этим путём дороги нет и надо взять в сторону. К тому же я всё время опасалась наткнуться на снайперское гнездо, но видимо, их тут всё-таки не было. Ещё один уступ, ещё один камень, скалы начали явно забирать вверх… Так, стоп, а что это там внизу металлическое блестит?

Я осторожно легла на неровный камень и свесилась через край. Так и есть, внизу угадывался силуэт одного из вездеходов. А вот это расплывчатая линия почти прямо под нами – наверняка ограждение. Мы пришли. Я кинула взгляд на фосфоресцирующий циферблат у меня на руке. Почти час ночи. Мы шли больше четырёх часов. Но пришли ведь!

Раздался шорох, стук подошвы по камню, и Фредерик вытянулся рядом со мной, так же вглядываясь в темень под скалами. Я шепнула:

– Спускаемся.

Он кивнул и приподнялся, разыскивая, к чему бы прикрепить трос. К счастью, вакуумная присоска на конце нашу задачу изрядно облегчала. Она прилипла к более-менее ровному участку камня с едва слышным хлюпающим звуком, я на всякий случай проверила, как держится, но держалась она хорошо. Производители уверяют, что и трос, и присоска выдерживают до двух тонн. Я прикрепила верёвку к поясу и снова повернулась к спутнику:

– Я спускаюсь первой. Если всё будет в порядке, посвечу снизу фонариком.

Он не стал спорить, слава богу, всё-таки какое преимущество – умный человек рядом. Я перевалилась через край и начала спуск, оказавшийся легче, чем всё, что мы делали до этого. Спускаться по верёвке, когда можно ногами упираться в скалу – упражнение для новичков. Правда, в паре мест отвесный склон из-под ног всё-таки уходил, и приходилось скользить вниз так, но не больше пары-тройки метров. Я была уже на середине спуска, когда внизу и в стороне вдруг вспыхнул свет.

Я замерла, прижимаясь к скале. Свет загорелся у главного корпуса базы, у огромных раздвижных дверей. В следующую секунду эти двери с негромким гулом, говорящим о хорошем состоянии механизма, раздвинулись, и наружу выехали два гусеничных мотоцикла, подходящих для передвижения по пересечённой местности. На каждом из них сидело по три человека. Мотоциклы пересекли двор, приостановились у внешних ворот в ограде, те распахнулись, и мотоциклы, набирая скорость, унеслись в ночь по тропе в сторону того самого прохода в скалах, от которого пришли мы. Обе пары ворот, и в ограде, и в здании захлопнулись, свет погас.

Ясно, нашего снайпера наконец хватились. Либо вышли сроки, в которые он должен был подать сигнал, что всё в порядке, либо к нему пришёл сменщик и обнаружил труп. А ведь мотоцикл не вездеход, сквозь ту щель в скалах вполне пройдёт. Оставалось только надеяться, что Альма спряталась достаточно надёжно и её в ближайшее время не найдут. И всё же следовало поторопиться – раз уж поисковая партия выехала, не факт, что даже планируемый мной переполох заставит её повернуть обратно.

И всё-таки дорого бы я дала за то, чтобы узнать, сколько здесь Стрелков, сколько их среди тех шести, что только что уехали, и сколько ещё осталось.