Брат (не) моего отца

Глава 9

Дарья

— Кому же ты мстишь? – спрашиваю его, не поверив.

Его слова звучали, как вставка к киношному трейлеру, который обычно заманивает зрителей на фильм, а в итоге оказывается, что вставка была не оттуда. Не к тому моменту. В общем, полный обман.

Поэтому и слова мужчины кажутся мне наигранными. Ведь мы не в фильме или даже книге, где главный герой весь из себя такой идеальный, мстит кому-то. Обычно мстители плохие персонажи, а об Алексе я никогда бы не сказала, что он злодей. Сумасшедший? Возможно, но не отрицательный герой.

— Предателям… — спокойно отвечает.

— И кто же тебя предал? – интересуюсь с сарказмом.

— Какая разница, Дашенька. Одно знай – не тебе, — произносит, пройдясь рукой по своей бороде. – Но в моей жизни много предателей, которые заслуживают быть наказанными за то, что когда-то пошли против меня. Они думали, я сломаюсь, но на злость им я креп, потому что среди этого сброда людей, находящего рядом со мной, я отыскал тех, кто остался рядом, даже когда все направили свою злость на меня.

— Говоришь, как злодей из какого-то фильма о захвате мира, — произношу, пытаясь перевести тему в шутку. – Прекращай уже нагонять туман.

— Не нагоняю, — тянет. – Ты спросила, я ответил. Ничего более.

— Ну, тогда это страшно и как минимум бессмысленно — мстить кому-то. Мой отец всегда говорил, что месть не всегда оправдывает себя. Ты внушаешь себе, что якобы когда то, что ты затеял, сбудется, тебе станет легче, но… нет… ни капли. Это враньё. Психологический приём, которым люди себя насилуют.

— Из своего опыта делишься, или великий отец? – спрашивает мужчина, продолжая идти со мной рядом, внимательно слушая, словно я и правда рассказываю интересно.

Папа всегда так делал, показывал, что я что-то значу, мои слова имеют значение. Повышал мою самооценку и уверенность в себе. Часто беседовал не как с ребёнком, а как со взрослой, разрабатывая свою методику воспитания детей, по которой позже написал книгу, но издать так и не успел.

Я сейчас пытаюсь сама издать её, но столько волокиты с бумагами, юристами, что уже устала, а мама не помогает ни с чем, решив, что моя затея бессмысленна и никому не будет интересно читать рукописи папы.

Их у него много. Я пока решила начать с книг о воспитании, постепенно переходя на другие, но для начала надо разобраться с этими непонятными, местами запутанными договорами, лицензиями…

— Эй! Мой папа и правда был самым лучшим! – восклицаю, посмотрев на Алекса. — Ты его не знаешь, чтобы осуждать. Он бы никогда меня не бросил в этот день… Никогда бы не позволил гулять с незнакомцем в отельных тапочках… Папа бы вообще уже названивал мне каждые пять минут, волнуясь за меня, — защищаю родителя.

— И где он сейчас? Почему не звонит? – уже серьёзнее, кажется, приняв мою сторону, спрашивает мужчина.

— Там же, где и твой, — произношу и с печалью показываю пальцем в небо. – Там…

— Умер? – удивляется.

— Да… Два года назад. Болезнь забрала его у меня, — с печалью рассказываю. – Мы с ним пытались сражаться, но… врачи сказали, что поздно.

— Ты папина дочка? – с улыбкой, скорее, утверждает, чем уточняет Алекс, счастливо улыбнувшись, словно я ему в отцовской любви призналась.

— Да, до мозга костей, — тяну, одарив мужчину широкой улыбкой. — Просто мама всегда была занята, в разъездах, да и сейчас ничего не изменилось… а папа всегда был рядом. В детском саду, в школе, на улице и даже во всех моих увлечениях, — затихаю, глядя вперёд, продолжая идти к дому в компании Алекса. — Я скучаю по нему очень сильно… — шепчу.

— Вижу… — шепчет мужчина, приобняв меня за плечи. – В клубе увидел это в твоих глазах.

Оставшуюся часть дороги мы идём в тишине. Мужчина не выпускает меня из своих объятий, обдумывая то, что возникло в его голове, не мешая мне вспоминать мой первый день рождения без папы… и мамы. И вновь всё повторяется… опять я одна.

Понимаю, что ещё немного, и заплачу, переключаюсь на те дни рождения, когда мы с папой в библиотеке, сидя на полу, ели торт руками, как варвары. Запивали все соком, обязательно запачкав пол около стеллажей. Мама после приходила и долго на нас с папой кричала за свинство. Только мы никогда не понимали, почему она так злится, ведь она никогда не убирает ничего сама. Папа нанимал горничную.

Я никогда не понимала маму, но папу… всегда. Везде. Что бы он ни сказал. Как бы ни намекнул.

— Мой дом, — указываю в сторону многоэтажки в нескольких метрах от нас. – Хочешь зайти? – спрашиваю Алекса, остановившись около подъезда, взяв его за руку.

Мне так хотелось, чтобы он сказал: «Да!» и я не оказалась в квартире одна, стоит только переступить порог.

— Нет. Уже поздно, — отказывается, разбивая мои надежды на хорошее продолжение праздника. И я сейчас ни о чём неприличном, а о простом общении с этим мужчиной. Рядом с ним я не чувствую себя вновь никому не нужной.

— А мне кажется, что уже рано, — протестую, расхохотавшись. – Пять утра, — оповещаю, взглянув на экран телефона.

— Нет. Иди сама, — отсылает, одарив уставшей улыбкой.

Наверное, он устал со мной за этот вечер. Конечно, пройти такое расстояние пешком, потратив на это полночи. Замучила я его, но ведь он сам решил провести меня и пешком.

— Прощай, Алекс. Ты очень странный, — бросаю и, развернувшись, спешу к подъезду.

— Даша, — окликает меня Алекс, и я оборачиваюсь. – Береги себя. Мы ещё встретимся.

— Обещаешь? – спрашиваю его с улыбкой.

— Мне нужно забрать тапочки, — отвечает, начав смеяться. – Они очень нужны моей подруге и её мужу.

— Считай, что это подарок мне на день рождения. Спасибо, что провёл его со мной, – посылаю ему воздушный поцелуйчик и захожу в подъезд, но не успеваю закрыть дверь, как её дёргают на себя, влетая внутрь.

— Даша, — выдыхает мужчина, налетев на меня, успев схватить и не дать упасть. Теперь я стою в его объятиях, тесно прижатая, а мои губы всего в нескольких миллиметрах от его.