Литерный "А": ставка на жизнь

Глава 1 Валерий

ВАЛЕРИЙ

"Хороший летчик умеет делать все то же, что и плохой, но, кроме этого, достоверно знает, чего нельзя делать".

Михаил Громов, летчик-испытатель Герой Советского Союза

Одного взгляда на синоптические карты было достаточно, чтобы понять — погода на всех этапах предстоящего полета будет идеальной.

Чашка крепкого кофе и сигарета. Комната для курящих в офисе Специального Летного Отряда на территории Внуково-2. Пять минут тишины после предполетного брифинга с экипажем.

Вдох-выдох: глоток ароматной горечи. Кофе Валерий давно пьёт без сахара. Научился у местных арабов, когда молодым и зелёным вторым пилотом был направлен в Сирию, работать в команде "заклинателей дождя" в засушливый сезон.

Они ежедневно летали на набитом аппаратурой Ан-26. Искали в знойном иссушенном небе полупрозрачные одиночные облака, обстреливали их йодистым серебром и те, словно по мановению волшебной палочки, превращались в отяжелевшие от влаги черные тучи.

Валера помнил узкие извилистые улочки Латакии, где их разместили в бывшем армейском госпитале. Ещё, вездесущую рыжую пыль и густой аромат восточных приправ, которыми щедро сдабривали готовившиеся блюда: мутабель и жирный плов.

Представители всех религиозных конфессий жили здесь в то время в мире и согласии, чужие боги и верования никому не мешали. А теперь там война и разруха.

Вдох-выдох: В комнату ворвался долговязый Петрович – главный инженер отряда – раскрасневшийся и взъерошенный, словно только что устраивал разнос подчинённым. Завидев Валерия, он приветственно взмахнул рукой, вытряхнул сигарету из пачки, устроился рядом и закурил. Однако заводить разговоры не стал, отлично зная, что перед литерным рейсом шеф-пилот президента любит побыть в одиночестве.

Годы совместной работы учат людей уважать привычки друг друга.

Вдох-выдох: стаканчик обнажил картонное дно, рыжий огонек на сигарете приблизился к фильтру.

Память вернула Валерия во вчерашнее утро. На литерный рейс «А» с первыми лицами государства экипажи – основной и резервные – обычно приезжали за сутки.

Возвращаясь в свой номер после завтрака, Валерий застал комнате отдыха мило беседующую парочку.

Сердце ёкнуло, сбился размеренный шаг: Анеля?!.

Девушка проводила время в обществе Сергея Хитрука – второго пилота резервного экипажа – высокого, статного, с мягкими чертами лица и обезоруживающей гагаринской улыбкой.

Бывший летчик-испытатель, Сергей, служил в отряде чуть больше двух месяцев и успел зарекомендовать себя как классного специалиста, но сейчас без устали травил анекдоты, с каждой новой шуткой стараясь придвинуться к девушке поближе. Анеля смеялась заливисто и звонко, но аккуратно отшагивала назад, оставляя дистанцию меж ними неизменной.

Вдох-выдох: «Как давно Сергей её осаждает, и сколько ещё она будет сдерживать этот напор?  С другой стороны – хорошо – об отношениях шеф-пилота президента и молоденькой бортпроводницы Хитрук ни сном, ни духом. Не только он, никто в отряде».

Ещё бы, встречались в глуши Подмосковья. На старой даче, которую втайне от жены Валерий приобрел у бывшего сокурсника. И приезжали туда по отдельности, заранее условившись по специальному телефону.

Сим-карта запретной связи и теперь лежала в специальном отделении бумажника, как волшебная дудочка в рукаве заклинателя змей. В подобных делах Валерий всегда был очень осмотрительным, а Анеля – кроткая, нежная и податливая – правила игры принимала безропотно.

Отбрила только однажды.

Размолвка случилась прошлой зимой, в конце рождественской недели. В напыщенной, сверкающей огнями столице трещали лютые морозы, а они предавались страстям в рассыхавшемся от старости домишке на отшибе цивилизации.

Черт дернул за язык, не иначе, но отдыхая после очередного витка, Валерий привлёк Нельку к себе и сказал:

– Пани Анеля так хороши! Вас надо бы выдать замуж.

Мгновенно меняясь в лице, девушка подхватилась с постели и заметалась по тесной комнатушке.  Искала запутавшиеся в одеяле кружевные трусики, спешно натягивала джинсы и свитер, одним только взглядом пресекая все попытки объясниться, задержать, остановить!

Одевшись, сдёрнула с вешалки полушубок и, схватив сумку, бросилась в сени. Валерий догнал, сгреб в охапку, сжал что есть силы.

– Пусти, мне больно! – отрезала Анеля, скользнула из рук и юркнула за дверь.

Сбитый с толку Валерий выскочил на крыльцо нагишом. Сообразил, что на нем ничего не надето лишь когда мороз ожег разгоряченную кожу.

Анеля бежала к калитке напрямик, по расчищенной им с утра тропинке.

Валерий выкрикнул вдогонку:

– Нелька, не дури, возвращайся! Я пошутил!

Она обернулась, на бледном осунувшемся личике горели только глаза, огромные точно у охранявшей огниво собаки из сказки.

– Пошутили?! – Голос сорвался. Нелька безотчетно взмахнула рукой и растянула губы в жалкое подобие улыбки.  – Что ж, видите, я смеюсь. Смеюсь, Валерий Сергеевич, разве вы не видите?

Вдох-выдох: Анеля не отвечала на звонки долгих три месяца.