Серебряное яблоко 

Глава 8

 Над Айронвудом стоял густой непроглядный туман, застеливший собой всё вокруг. Неизвестно, была здесь такая погода всё время в отсутствие короля или стала такой с его прибытием. Король вернулся совсем другим человеком, быть может, весь тот сумбур, что отныне творился в его мыслях, вылился в подобное погодное явление. Феликс, конечно же, не знал, что такое туман и даже за проведенные пять месяцев в мире Джейн он так не и не успел с ним встретиться. Он  осматривался по сторонам, не зная,  удалось ли ему попасть домой. Да, именно домой. Сейчас он как никогда понимал, что Айронвуд – его дом. Он шел сквозь клубы неведомого дыма, пытаясь разглядеть хоть что-то вдали. Холод и повышенная влажность, царившие в воздухе не давали ему ощущения, что он вообще куда-то переместился. Ведь в заснеженном городе, где он только что встречал Новый год, воздух был также наполнен прохладой и свежестью. Кажется, здесь значительно теплее, чем в мире Джейн, но в остальном почти ничего не изменилось.

Феликс прошел несколько метров и наконец, услышал звук  морского прибоя, такой родной и могущественный. Вместе с этим звуком он будто наяву видел лиловых крабов, обитающих в морских глубинах, гигантского спрута, покоившегося где-то в непроглядной пучине, и блестящий песок, который дал ему сил в тот последний миг. Он ощущал, как все это великолепие природы принадлежит ему. Всегда было его, но он никогда не замечал, не интересовался ничем вокруг. Он вдохнул этот новый воздух: сырой и неведомый, но все же – такой родной. Король продолжал идти вперёд, не зная, что ждёт его впереди, стараясь отгонять любые мысли. Все его шаги сопровождало лицо Джейн, когда он дал ей яблоко. Как бы он хотел пережить вместе с ней все то, что следует после этого жеста. Но он не мог терять ни минуты, он чувствовал в себе прилив сил, и боялся, что потеряет их в любой момент.

Через несколько метров среди тумана начала появляться деревня. Пестрые веселые дома, большой белый дворец, возвышающийся над своими яркими младшими братьями. Он ускорил шаг почти до бега и вот они ворота Великих Садов. Табличка с надписью деревни немного покручена, будто её кто-то грыз. В сердце Феликса всё сжалось от воспоминания о том дне. Он долго не решался заходить в ворота. В глазах стояли пустынные улицы, и он предпочитал бы никогда не заходить в деревню только бы так и не увидеть свои самые страшные опасения.

Феликс осторожно ступил на влажный гравий дорожек деревни. Вдали послышались голоса, и король побежал вглубь деревни с неудержимой неистовостью. Отовсюду на него смотрели  люди, так словно сама Мать Природы явилась им впервые за историю человечества. Женщины со слезами на глазах стали падать на землю, складывая руки для безмолвной молитвы. Всё замерло в пугающей тишине. Феликс неуклюже осматривался по сторонам, ловил взглядом каждое лицо. Они смогли выжить – его народ смог выжить! Они здесь, они всё еще существуют. А он ведь и не надеялся увидеть хоть кого-то, не верил, что они могли справиться без него. Но они справились.

Возле одного из домов, с оглушительным лязгом с огня упал казан. Бесцветная юшка потекла по дорожке прямо к ногам Феликса. Он опустил глаза на столь неаппетитную жижу. Неужели  его люди едят  подобное? Радость, которую он испытывал еще минуту назад сменилась жутким осознанием того, какой была жизнь для выживших в последние месяцы.

Никто из жителей Великих Садов не двигался и, кажется, все даже боялись сдвинуться с места или заговорить, как будто от одного шага мираж с королем исчезнет. Деян Великих Садов, тот самый, которого Феликс терпеть не мог, изрядно исхудавший, первым бросился навстречу королю:

— Ваше Величество, Ваше Величество спасите нас во имя Матери Природы, молю, — его лицо искажала скорбь.

Феликс столько лет видел надменные глаза Деяна, его гордость и показушное величие, что растерялся при виде мольбы этого человека. Он хотел что-то сказать, но его людям не нужны были слова, сейчас им нужна была только еда.

 Феликс сел на ближайший пень возле дома швеи и начал выпускать из рук картошку, пшеницу, разные овощи и фрукты. Кто-то бросился к мельнице молоть муку, кто-то хватал овощи без разбора и бежал в свои дома за кухонной утварью, но большинство впивалось зубами во все то, что можно было съесть сырым. Вокруг царила метушня, все каким-то чудом не врезались друг в друга, не спорили за продукты, каждый брал понемногу. Никто не говорил ни слова, все были заняты делом, в воздухе Великих Садов витало счастье, оно отражалось с лиц всех жителей Великих Садов и от самого Феликса. Он был счастливее всех на свете, ведь его люди остались живы, не все, но кто-то всё же смог выжить. Они дождались его, дождались.

На мгновение он перестал делать продукты: ему нужна была секунда, чтобы передохнуть. Он посмотрел в небо, а потом на своих людей и снова глубоко вдохнул сырой туманный воздух: неведомая погода навсегда отложиться в его памяти символом того, как он обрёл свой народ и, наконец, стал его истинным королём.

Жители Айронвуда неустанно готовили в своих казанах супы, пюре, кто-то просто варил овощи, жуя при этом яблоки и груши, дети бегали вокруг, смеясь и кружась. И каждый человек в этот миг вглядывался сквозь эту странную дымку, пытаясь рассмотреть своего короля, своего спасителя, когда вдруг один из них прокричал:

— Король Феликс вернулся! Наш король вернулся!

И все как один подхватили этот клич, скандируя его, что есть мочи. А по телу Феликса растекалось тепло, наполнявшее его такими силами, которыми он никогда ещё не обладал. Вот где скрывалось все его могущество – в любви этих людей. Он смотрел в лица каждого из них: знал их имена, профессии, он всегда знал их всех. Они – не безликие тряпичные куклы, нет. Они – множество граней его воли и силы, они маленькие прекрасные стекла одного большого витража, и он зажжёт солнце над этим окном, чтобы оно всегда светилось и горело.