Наложница для советника, или Любовь в сердце пустыни

Глава 14.2

Танцы в Кромленсе отличались от тех, к которым я привыкла в столице, и поначалу я действительно не справлялась. Несколько раз наступала на ноги своему партнеру, путалась в юбках и спотыкалась, но каждый раз Аль-Кайрам невозмутимо поддерживал меня и вел дальше. Вскоре я целиком доверилась ему и практически перестала ошибаться. Как и десяток других пар, мы закружились под странную южную музыку, сочетающую в себе звук флейт и барабанов.

— У тебя неплохо получается, — шепнул мне на ухо Аль-Кайрам, и кожу обожгло мурашками от его дыхания. — Ты схватываешь все на лету!

Я отвернулась, смущенная его похвалой и близостью. Мой взгляд невольно упал на зрителей, стоявших вокруг, и вдруг среди них я выхватила фигуру Каусарии. Как и все гости, она была в маске, но я смогла узнать ее по тому изумрудному платью, ткань для которого она выбирала с леди Альфией. Я не могла видеть ее выражения лица, но губы девушки оказались брезгливо искривлены, и она не отрываясь следила за мной и Аль-Кайрамом. Под ее взглядом я почувствовала себя неуютно и передернула плечами. Повернулась к Аль-Кайраму, желая хоть как-то успокоиться. Быть объектом столь неприкрытой ревности оказалось тяжело.

— Почему ты надел кремовый камзол? — не удержалась я.

— Потому что так мы с тобой смотримся вместе гораздо лучше. — он расплылся в довольной улыбке. — Посмотри, как все наблюдают.

— Твоя мать будет недовольна.

— Разве она узнает? Ты в маске.

Он был прав, хотя отчего-то я все еще чувствовала себя ужасно неуютно.

Однако с каждым танцем мое напряжение спадало, а щеки заливал румянец. Аль-Кайрам улыбался мне, и я на время позабыла все свои печали, отдавшись на волю танца и своего партнера.

Когда мы наконец устали, он пригласил меня к столу с закусками. Я неуверенно поглядела на какие-то местные сладости: вдруг опять аллергия начнется? Аль-Кайрам увидел мои сомнения.

— Пожалуй, я лучше принесу нам вино, — произнес он. - Подожди здесь.

Он быстро растаял в толпе гостей, а я в одиночестве осталась стоять у стола. До тех пор, пока ко мне не приблизилась знакомая дама в изумрудном платье.

— Ты делаешь большую ошибку! — глаза леди Аль-Нур метали молнии. — Лучше бы ты оставила в покое Авира, он предназначен не для тебя!

Ее слова вызвали во мне бурю смеха. Авир? Да зачем он мне нужен! Я использую его для того, чтобы добыть информацию о своем отце — мы деловые партнеры. Между нами ничего нет! Однако позлить самодовольную девицу хотелось, поэтому я надменно взглянула на нее из-под ресниц и произнесла:

— О чем вы? Мне казалось, сегодня он ясно дал понять, в обществе кого из нас предпочитает находиться.

Каусария едва не искрилась от гнева, ее сжатые в кулаки руки комкали юбку платья. Это вызвало во мне доселе неизвестный восторг. Я знала, что поступаю плохо, но остановиться уже не могла: ее злость словно подпитывала меня изнутри, и мне хотелось увидеть больше ее отчаяния.

— Неужели вы так опечалились, что ваше платье не подошло к его наряду? — усмехнулась я, в притворном сочувствии поднося руку ко рту. — Ах, бедняжка! Должно быть, вы очень привязаны к Авиру, раз вас так это беспокоит.

Лицо леди Аль-Нур побагровело то ли от ненависти, то ли от смущения — под маской не было видно.

— Да будет вам известно, что я его официальная невеста, — бросила она мне. — Месяц назад Авир сделал мне предложение, и совсем скоро я стану его полноправной женой.

Я остолбенела. С недоверием заглянула в глаза соперницы, пытаясь понять, правду ли она говорит. Однако даже если это была ложь, Каусария была уверена в своих словах. Я отшатнулась, развернулась и врезалась лицом в грудь как раз подошедшего Аль-Кайрама.

— О, девочки, вы встретились! — беспечно улыбнулся он. — Я бы представил вас друг другу, но увы, наши праздники просят придерживаться анонимности, пусть это даже традиция. Потом познакомлю вас как следует.

Я с ненавистью посмотрела на него: почему он ничего не сказал мне раньше? Если бы я знала, что Каусария на самом деле его невеста, то я бы... Я не успела завершить свою мысль, и оттолкнула мужчину так, что часть содержимого бокалов в его руках расплескалась и на его камзол, и на мое платье. Однако сейчас мне было все равно.

— Эй, постой, — опомнившись, Аль-Кайрам попытался меня окликнуть, но я не обернулась.

С трудом протиснувшись между гостями, я покинула праздничный дворик, едва сдерживая слезы обиды.