Барыня поневоле, или Я выбираю тебя

Глава 11.

Средь шумного бала, случайно,

В тревоге мирской суеты,

Тебя я увидел, но тайна

Твои покрывала черты.

Лишь очи печально глядели,

А голос так дивно звучал,

Как звон отдаленной свирели,

Как моря играющий вал.

Мне стан твой понравился тонкий

И весь твой задумчивый вид;

А смех твой, и грустный и звонкий,

С тех пор в моем сердце звучит.

В часы одинокие ночи

Люблю я, усталый, прилечь, —

Я вижу печальные очи,

Я слышу веселую речь;

И грустно я так засыпаю,

И в грезах неведомых сплю…

Люблю ли тебя — я не знаю,

Но кажется мне, что люблю.

© «Средь шумного бала».

Слова гр. А. Толстого; Муз. П. Чайковского, 1884.

Серёжа негромко напевает, прислонившись спиной к копне сена. Вечереет. Закат окрашивает горизонт в невероятные цвета. Если бы были у меня навыки, расписала бы такими красками всю нашу улицу!

А Серёжа всё поёт, что сердце заходится в плаче. Красиво и нежно, и о любви.

Я таких песен и не слыхивала, а он другой, он много чего знает.

— Понравилось?

— Понравилось, — льну к нему, удобно сворачиваясь в любимых руках.

Сергей находит длинную соломинку и прикусывает её, устремляя взгляд вдаль.

— Когда вместе будем жить, я тебя разным песням научу. Этой меня дед обучил. В доме, где он служил, любили музыку.

— Как её можно не любить? — удивляюсь.

Все любят! Женщины за работой поют: одна заведёт, и другие подхватывают.

И я тоже люблю, но другие песни, простые, которые от бабки мамке передавались, от мамки детям.

У нас только Маруся не поёт, головкой кивает в такт.

— Уже скоро? — уточняю, забыв два дня как вытащить соломинки.

Забегалась, да и матушка нас гоняла, срываясь. Потеря коровушки горе горькое, новую нам взять негде.

— Сильно мамка кричит? — Сережа, как обычно, настроение моё чувствует.

— Сильно. И за косы таскает, ежели кто попадётся. Вот мы и не высовываемся.

Я и сегодня-то сбежала. Варварушка покрывает, как договорено. Есть у меня времечко вдвоём с любимым побыть до наступления ночи.

Но быстро уж вечер пролетает, а мы все сидим и молчим.

Нам хорошо молчать вдвоём, мы привыкли. Только вот не целует сегодня любимый. При встрече, а потом задумчив стал, погрустнел.

А я и спросить-то боюсь, чтобы не навредить да не обидеть. Не знаю, слова какие подобрать, поэтому прикасаюсь к руке горячей и глажу тихонечко, чтобы лаской заботу передать.

— Сам готов время гнать, — вдруг нарушает тишину шёпот. Громко говорить не хочется, чтобы не нарушать природную музыку: сверчки, ветерок, шелест деревьев.

— Зачем? — не понимаю. Поднимаю голову, чтобы лучше рассмотреть родное лицо.

В его тёмных сейчас глазах отражаются первые звездочки. Завораживает.

— Чтобы с тобой быть. Ночами мне снишься, Верушка. Обнимаю тебя ночью, дышу тобой, ясочка ты моя. Целовать хочу, но нельзя сейчас. Кровь кипит, а тебе время нужно...

Краснею, когда понимаю, про что он. Про нашу поляну и нашу любовь.

Но разве для этого нужно время?

Не решаюсь, молчу...

— Если б не матка твоя, забрал бы к себе. Да хоть бы к бабке Матроне наперво, а потом бы могли и там дом поставить. Детишек хочу с твоими глазами, чтобы ты и дочка, две колдуньи мои были.

Улыбаюсь, а внутри тепло-тепло становится от его слов.

Жмусь ещё ближе, руку его к груди своей прислоняю.

Тоже к нему хочу, но я и так уж нарушила все запреты. Если узнает кто, убьют. Строга мама, а я чистоту свою замарала, но не жалею. Люблю всей душой своего Серёжу и знаю, что только с ним счастлива буду.

Только с ним, в его руках замираю с улыбкой, радуюсь каждому моменту!

— Молчишь?

— Думаю, что ждать недолго осталось. Надо уважить, чтобы как у всех. А так я бы за тобой куда угодно бы побежала.

Открываю душу и не боюсь, что засмеется. Любимый смотрит внимательно, словно хочет выжечь мой образ в своем сердце, как и я его.

Смотрим, а потом бросаемся вперед и целуемся, будто в последний раз. У меня даже слезы вытекают, придавая губам горько-соленый вкус.

— Не плачь, моя ясочка, не плачь, родная! Вместе будем. Ты и я. И дочку мне родишь первую. Аллочкой назовем.

— Красиво!

— Красиво. Сынишку еще хочу, если подаришь.

Я подарю! Подарю, если только захочет. Сережа самым лучшим отцом будет. Веки прикрываю и представляю, как бегут наши детки через поле, а Сергей смеется, подхватывая их на руки. Кружит, да к сердцу ближе прижимает, чтобы слышали, как для них оно бьется.

***

Крадусь вдоль изгороди, царапая ноги. Не успела вернуться вовремя, а теперь надо мышкой проскользнуть, чтобы из сестер никто не заметил. Надя-то может маме рассказать, чтобы себя в лучшем свете выставить, поэтому ей на глаза попадаться нельзя.

Серёжа сзади идет, никогда одну не отпускает. Уж я просила не рисковать, но он сам решает. Я и благодарна ему, и боюсь. Хоть уж в деревне и знают про наши чувства, а его матушка не относится благосклонно ко мне. Она другую невесту сыну хочет, не такую, как я. Но Сережа не отступится! И я тоже!