Научи меня жить

Глава 10

Я начала размышлять о времени,
о том, как оно движется, утекает,
вечно катится вперед.
Секунды сливаются в минуты,
минуты в дни, дни в годы,
стремясь к единственной цели, —
поток, вечно несущийся в одном направлении.
И мы бежим и плывем вместе с ним,
поспешая, что есть сил.
Я имею в виду вот что:
возможно, вам некуда торопиться.
Возможно, вы проживете еще день.
Возможно, еще тысячу дней,
или три тысячи, или десять, столько дней,
что в них можно купаться, валяться,
пропускать сквозь пальцы, как монеты.
Столько дней, что можно тратить их впустую.
Но для некоторых из нас
завтрашний день не наступит.
И на самом деле заранее никогда не знаешь.
(Лорен Оливер. Прежде, чем я упаду)

Прежде!
На восьмой день пребывания в плену Гермиона уже не верила, что ее однажды спасут. Она перестала ждать, что друзья каким-то неведомым образом заберутся в охраняемое логово Волан-де-Морта и вызволят девушку на свободу. Они уже давным-давно считают ее мертвой и, скорее всего, ищут тело для захоронения. Никто не ждет ее живой. Никто не верит, что она сможет вернуться.
Отец однажды сказал ей, что в жизни главное, чтобы кто-то верил в тебя и ждал домой. И таких людей не может быть много. Потому что так не бывает, чтобы все любили и ждали одинаково. Всегда кто-то больше, кто-то меньше. Одинаково никогда!
«Бывает и такое, — говорил мистер Грейнджер, покровительственно держа маленькую ладошку дочери в своих больших руках, — что друзья могут предать или бросить в беде, а тот, кого всегда считала врагом, поможет. Это жизнь, она течет, изменяясь, словно река. Все мы меняемся под влиянием обстоятельств. Становимся хуже или лучше, но всегда меняемся. Никогда не закрывай свои глаза черными очками ненависти или розовыми – наивности и слепой веры. Пусть твой взгляд всегда смотрит открыто, обращаясь на каждого человека. Запомни, легко судить по обложке, но иногда, чтобы понять, следует прочитать от корки и до корки. И невзрачная на вид книга, станет твоей самой любимой, хотя ты и предположить этого не могла».
Гермиона лежала на холодном полу, свернувшись калачиком. Перед глазами стояли лица родителей, которых она не смогла уберечь от смерти. Отсрочила несколько лет, но все равно позволила умереть. Но даже до конца жизни они продолжали верить в нее. Знали, что ей, как и им, придется умереть, но все равно верили, что рано или поздно их дочь сможет одержать победу и освободиться. Но она сама в это не верила. Волан-де-Морт победил. Получил то, чего так усиленно добивался, — сломал ее. А значит, теперь вполне может убить ее. Ведь играть со сломанной куклой не так интересно, как с целой. Вроде такая же, а удовольствия и прежней радости не вызывает.
Вчера она снова убила маглорожденного. Колин Криви. Этот добрый, милый мальчик, так обожавший Гарри Поттера и все, что с ним связано. Он смотрел на нее своими испуганными наивными глазками и ожидал снисхождения, но не получил его. Два слова, зеленая вспышка и на тебя уже смотрят пустые остекленевшие глаза. Рот открыт от ужаса, словно в предсмертном крике. Но крика не было, она-то знала. Странно, но убивать действительно было легко, когда тебя уже не держат моральные и этические принципы. В целом, отнимать жизнь неприятно, но уже не так страшно. Когда внутренняя пружина морали ослабла, ее не подтянуть никакими силами, даже если пытаться это сделать. А она и не пыталась.
Дверь открылась, явив собой высокую долговязую фигуру. Малфой снова пришел ее кормить. Как будто она не дала понять, что это пустая затея, когда опрокинула на него тарелку в прошлый раз. Гермиона вспомнила, как смешно он выглядел с лапшой на голове. Это действительно было забавно, но, пожалуй, она не станет повторять этот эксперимент во второй раз.
— Не смотри на меня, как на сумасшедшую, — надменно сказала Гермиона, выпрямляя спину. — Хотя неважно, смотри. Я ведь вроде как и есть сумасшедшая грязнокровка, которую давно пора бы отправить на тот свет к ее маглам родителям.
— Еще немного и ты станешь, как две капли воды, похожей на мою тетку, — заметил Малфой, поставив тарелку на пол, но на безопасном расстоянии от девушки. — Тебе не мешало бы поесть.
— Жалеешь меня, да? — усмехнулась Гермиона, поджимая коленки и обнимая их руками. — Вот я вся такая правильная и хорошая, со своими принципами и внутренними устоями. А на деле чем я лучше самого вшивого Пожирателя Смерти? Правильно, ничем. Я даже хуже тебя, Малфой. Странно понять это только сейчас.
— Ты сильнее, чем думаешь, Грейнджер, — пожал плечами Драко, — но сейчас заслуживаешь жалости.
— А не стоит. Лучше продолжай, как и прежде, меня ненавидеть, жалость убивает. Теперь я понимаю, почему ты всегда добивался от нас ненависти. Вот ведь ирония судьбы, верно? Понять другого, можно лишь оказавшись на его месте.
— Не думаю, что ты на моем месте.
— Да, до твоего места мне как до Венеры пешком, — согласилась Гермиона, — грязнокровке никогда не стать на одну ступень с чистокровным, даже если она и убила парочку маглов.
— Не в этом дело, — отмахнулся слизеринец.
— Драко, убей меня, пожалуйста, — вдруг взмолилась девушка со слезами на глазах. — Это ведь несложно. Всего два слова, и меня нет. Вспомни, что я та самая мерзкая грязнокровка, так достававшая тебя в Хогвартсе. Разве ты не хотел убить меня своими руками? Представь, что все это может стать реальностью. В свое время ты не смог лишить жизни Дамблдора, но меня сможешь. Это просто. Просто подними свою палочку и скажи уже эти чертовы слова! — на последней фразе голос дрогнул, и она буквально прокричала ее.
Но ответа так и не получила, потому что за спиной Малфоя появилась еще одна фигура.
— Что, детки, вспоминаете школьные годы? — насмешливо поинтересовался Долохов. Гермиону бесило это его сюсюканье. Ведь он был убийцей до мозга костей и не мог так противно лебезить, картавя язык. Девушка помнила, как хладнокровно Долохов пытался убить ее в Отделе Тайн на пятом курсе. И тогда в нем не было ничего кроме жестокости и желания причинить как можно больше боли и страдания кучке школьников, ставших на защиту Пророчества о Гарри Поттере и Волан-де-Морте.
— У вас, что политика магловских полицейских? — не выдержала Гермиона, — игра в доброго и злого Пожирателя меня порядком утомляет. Как будто я не знаю, что у каждого из вас руки чешутся убить меня. Или пытать до тех пор, пока я сама не умру от невыносимой боли.
У Долохова отвисла челюсть от подобного заявления девушки, Малфой лишь фыркнул. Он привык к тому, что у Гермионы напрочь отсутствовало чувство самосохранения. Она не добилась смерти от его рук, поэтому пыталась спровоцировать другого Пожирателя, у которого не будет кишка тонка убить несносную грязнокровку.
— Тебе стоит попросить об этом Беллу, — пришел в себя Антонин, — она давно мечтает отправить тебя к твоим магловским родителям. А уж после того, как ты разукрасила ей лицо, так подавно. Она не откажет в твоей просьбе. А я не собираюсь лишать себя жизни, только потому, что убил тебя.
С этими словами он развернулся и пошел к лестнице, но потом повернулся и посмотрел на Малфоя:
— Что, малыш Драко, ты идешь? Или хочешь немного поговорить с нашей пленницей?
— Иду, — ответил Малфой, сморщившись от прозвища, которым его наградил Долохов, и закрыл дверь.
Гермиона снова осталась одна. Восьмой день в темнице под присмотром Пожирателей. Только восьмой день, а ей казалось, что прошла целая вечность. И неизвестно, когда все это закончится.

Теперь!
Приняв душ и одевшись, Гермиона спустилась на кухню, где ее уже ждала тарелка, наполненная до краев разнообразной пищей.
«Пора уже сказать миссис Уизли, что не стоит кормить меня так усиленно, — обреченно подумала девушка, взяв вилку в руку, — неужели она сама не понимает, что это чересчур даже для Рона?»
— Есть какие-нибудь новости от Кингсли? — негромко спросил Гарри, обращаясь к мистеру Уизли. — Он уже должен был вернуться.
— Ничего не было, — покачал головой Артур, намазывая тост маслом.
— Если к полудню не объявится, нужно будет отправить кого-нибудь на поиски, — продолжил Поттер, оставляя свою тарелку в сторону. Он совершенно не хотел есть, потеряв аппетит после вчерашнего происшествия.
— Хорошо, — кивнул мистер Уизли.
— Что случилось? — тихо спросила Гермиона у Гарри. Джинни бросила на нее подозрительный взгляд в духе «я знаю, что ты лжешь, но не могу этого доказать».
— Если бы кое-кто находился в своей спальне прошлой ночью, как и говорил, а не шлялся, где попало, — так же тихо ответил парень, наклоняясь к подруге, — то был бы в курсе происходящего.
— Знаешь?
— Гермиона, в последнее время ты ведешь себя более чем странно, — произнес Гарри, потирая шрам, который в последнее время беспокоил его гораздо меньше, чем обычно. Гермиона знала, что этот факт не радует Гарри. Бездействие Лорда означало, что он задумал, что-то поистине грандиозное. И это пугало как самого Избранного, так и его последователей. — Куда-то постоянно исчезаешь, проводя там несметное количество времени. Что с тобой происходит?
— Все в порядке, — ответила Гермиона, стараясь не смотреть ему в глаза, — я не могу пока сказать. Просто верь мне, ладно? Неважно, что думают другие, главное, чтобы ты и Рон все так же доверяли мне. Обещаю, что не обману и не предам вас.
— Я верю тебе, Гермиона, — ответил Гарри, дотрагиваясь до руки подруги, — и Рон тоже. Но ты должна понимать, что нашей веры будет маловато, если остальные ополчатся против тебя.
— Надеюсь, до этого не дойдет, — прошептала девушка, а затем вернулась к начальной теме разговора: — Так ты мне расскажешь, что там за ситуация с Кингсли?
— После вашего возвращения на Гриммо, Кингсли сообщил, что у него имеется какая-то информация, касающаяся предателя, но прежде, чем озвучить ее, он должен все проверить. С тех пор о нем ни слуху, ни духу.
— Думаешь, шпион Волан-де-Морта уже успел приложить руку к его исчезновению?
— Ничего нельзя утверждать наверняка, но и исключать подобной возможности не следует.
Снаружи хлопнула входная дверь, заставив собеседников замолчать, и в ожидании уставиться друг на друга. А затем в помещение влетел белый, как бумага, Снейп. За ним — Кингсли, державший за ворот мантии упирающегося волшебника. Капюшон слетел с его головы, и члены ордена Феникса уставились на человека, которого никак не ожидали увидеть в штаб-квартире.
— Малфой? — севшим от волнения голосом спросила Гермиона, едва держа себя в руках, чтобы не выдать страха. История повторялась, но теперь пленником в ругах врага был сам слизеринец.
— Малфой! — Рон опоздал буквально на секунду, повторяя имя врага вместе с Гермионой.
— Что, Уизли, не рад встрече? — поднял голову Драко. Его взгляд встретился с глазами Грейнджер лишь на мгновение, а затем он ехидно уставился на Рона. — Я уж надеялся на более теплый прием.
Бомба взорвалась. Рон вскочил на ноги и кинулся к недругу, сжимая руки в кулаки. Все наблюдали, как парень замахивается, намереваясь отправить несносного слизеринца в нокаут. Как вдруг в тишине раздался спокойный голос Гермионы, которая до конца не могла поверить, что сказала это.
— Не думаю, что избиение Пожирателя приведет к положительному результату. Поэтому не опускайся до их уровня, Рон.
Но Уизли сначала ударил, а потом недоуменно уставился на девушку, вскочившую на ноги и наблюдавшую всю эту сцену со свойственным ей спокойствием. Знал бы кто, как тяжело ей давалось это напускное спокойствие.
— А ты права, — кивнул рыжий, а затем снова ударил Малфоя в подбородок. — Само собой вышло. Рука дернулась.
— Заприте его на чердаке, — приказал Гарри, даже не смотря в сторону давнего врага, — потом решим, что с ним делать дальше.
— Так ты теперь командуешь армией сопротивления, Поттер? — отплевывая кровь, спросил Малфой. Даже избитый, в плену у неприятелей, он представлял собой образец самодовольства и наглости. — Ну, оно и понятно. Король умер. Да, здравствует король. Дамблдор был бы несказанно рад такому преемнику.
— Да заткнись ты, ради Бога, — в сердцах воскликнула Гермиона.
Малфой уставился ей в лицо, словно спрашивая, такой исход она предполагала, когда предлагала ему присоединиться к сопротивлению. Девушка едва заметно покачала головой, показывая, что не этого хотела. Она чувствовала себе ужасно, понимая, что, возможно, из-за нее все это и произошло.
— Как он здесь оказался? — спросил Гарри, когда Малфоя увели под бдительным надзором Фреда и Джорджа. Рону было приказано держаться от слизеринца подальше, хотя бы какое-то время. Какие бы чувства не вызывал бы Малфой у присутствующих, допускать его убийство сейчас, было не лучшей идеей.
— Это я виноват, — ответил Снейп, обращая на себя всеобщее внимание. — Мы встретились в Косом переулке, поговорили, потом разошлись в разные стороны. Я даже не мог предположить, что он решит проследить за мной вплоть до штаб-квартиры.
— Почему вы шли пешком от самого Косого переулка? — подозрительно спросила миссис Уизли. — Разве разгуливающий по Лондону Северус Снейп не мог вызвать подозрение у случайного прохожего? Вас мог заметить кто-нибудь из Пожирателей.
— Я что должен объяснять, почему приехал на метро? — приподнял бровь профессор зельеварения. — Это мое личное дело, знаете ли. Я и помыслить не мог, что мистер Малфой решит шпионить за мной. Это так же немыслимо, как если бы сам Темный Лорд был бы на его месте.
— Если Малфою известен адрес, значит, остальные тоже могут его знать, — подала голос Джинни. — Что мы будем делать, Гарри? Искать новое убежище?
— Они и раньше знали, где находится штаб-квартира, — ответила Гермиона, все повернулись к ней, не понимая, к чему она ведет. — Не забывайте, что это родовое гнездо семейства Блэк. И Нарцисса, и Беллатриса не раз бывали в этом доме. Мы лишь окружили дом защитными чарами, но не стерли его с лица земли. Естественно, Пожирателям известно, что он где-то здесь.
— Гермиона права, — согласился с доводами девушки Гарри, — то, что сейчас дом принадлежит мне, не исключает, что представители благороднейшего и древнейшего семейства Блэк забыли о его существовании. Так что нельзя исключать того, что Малфой знал адрес и раньше, но не мог попасть внутрь. До сегодняшнего дня.
— Что мы будем делать с ним? — задала разумный вопрос Полумна. — Держать его на чердаке вряд ли хорошая идея.
— Предлагаю допросить, а затем отправить в Азкабан, — вставил слово Рон. — Там он быстро заговорит. Присутствие дементоров сделает его шелковым.
Гермиона поежилась от этого предложения. Вспомнился день, когда рассматривалось решение отправить туда ее. Официально Азкабан принадлежал Министерству Магии, а значит Волан-де-Морту, который держал это самое Министерство в ежовых рукавицах. Дементоры перешли на сторону Реддла, сея ужас на улицах Лондона. Но какая-то часть все же осталась присматривать за волшебной тюрьмой.
И каким-то образом Орден получил возможность помещать своих пленников в Азкабан, полностью контролируя тюрьму по своему усмотрению. Видимо, Лорду он без надобности, поэтому великодушно был отдан на усмотрение Ордена. Да и зачем нужна волшебная крепость, если волшебников убивают без суда и следствия. Просто по прихоти.
— Я поговорю с ним, — сказал Гарри, направляясь к двери, — Кингсли, подготовь людей для переправки Малфоя в Азкабан. И спасибо, что проявили бдительность.
Кингсли кивнул, принимая благодарность. А затем подозвал мистера Уизли и Люпина. Северус присоединился к ним, поняв, что его новости откладываются на неопределенный срок. Сейчас зельевара больше волновало, что ждет Драко Малфоя. Снейп винил себя за то, что привел бывшего подопечного в беду. Похоже, он начал терять хватку, раз не заподозрил слежку. Гермиона посмотрела на Рона, который был крайне доволен собой. Давненько он не выглядел таким счастливым, как сейчас.
— Пошли, нужно поговорить, — Гермиона схватила парня за рукав и потащила к выходу.
Добравшись до комнаты Сириуса, девушка захлопнула дверь и наложила на нее оглушающие чары. Усевшись на стул, она уставилась в окно в ожидании Гарри, который, как она знала, тут же явится сюда. И не прошло и десяти минут, как Поттер открыл дверь и вошел.
— Молчит, — пожал он плечами, встретившись взглядом с Гермионой, — это ведь Малфой. Кроме гадостей я от него ничего дельного не добился.
— Посидит в Азкабане заговорит, — мстительно произнес Рон, меряя шагами пол. — Дементоры быстро обработают нашего Хорька. Уже завтра будет рассказывать обо всех планах Реддла.
— Не думаю, что он посвящен в его планы, — заметила Гермиона, — не забывайте, что Малфои находятся в опале. Им не доверяют. А Драко тем более.
— С каких пор ты стала звать его по имени? — подозрительно прищурился Рональд, сложив руки на груди. — Или я что-то упустил?
Гермиона промолчала, не отводя взгляда. На самом деле ей было что сказать, но она снова предпочла замолкнуть. Уже который раз приходилось срывать с языка признание. Девушка все еще боялась, что друзья не поймут ее после этого. Вряд ли убийства можно оправдать состоянием аффекта. Но больше всего Гермиона боялась не друзей, а как на все это отреагируют другие члены Ордена. Если Гарри и Рон еще могли простить и принять, остальные вряд ли будут придерживаться той же точки зрения.
— Не захочет говорить, — произнес Гарри, — придется заставить.
— Поддерживаю, — согласился Рон, взявшись за ручку двери. — И я собираюсь сопровождать вас в Азкабан. Хочу своими глазами посмотреть на Хорька за решеткой. Надеюсь, ему подберут самую ужасную камеру.
— Тогда я пойду с вами, — вызвалась Грейнджер, подавшись вперед.
— Думаю, тебе лучше остаться здесь, — заметил Гарри, наблюдая за Гермионой. — Рон, тебе тоже. Мы сами справимся. — и он ушел, оставив друзей в комнате.
Гермиона вышла из комнаты и поднялась на этаж выше, где был заперт слизеринец. Пусть ей запретили идти в Азкабан, она может поговорить с ним и здесь. Все равно раньше полудня Малфоя не переведут. Дверь охраняли Перси и Оливер Вуд. Завидев Гермиону, они в изумлении уставились на нее, но, тем не менее, не отошли.
— Я могу с ним поговорить? — спросила девушка, придав себе деловой вид.
— Гарри ничего дельного не добился от разговора, — сдвинул очки Перси, — вряд ли ты сможешь.
— И с чего ты вообще взяла, что Малфой захочет говорить с тобой? — поинтересовался Вуд, — насколько мне известно, он раньше не особо с тобой церемонился, а сейчас его характер вряд ли улучшился.
— Особенно под постоянным влиянием Волан-де-Морта и Беллы, — добавил Перси. — Прости, Гермиона, но не могу тебя пропустить к нему. Гарри строго-настрого запретил какие-либо посещения.
— В целях твоей же безопасности, — закончил Вуд.
— Просто я подумала, что со мной он может быть хоть чуточку разговорчивым. — замялась Гермиона, не зная, что еще сделать, чтобы ее пропустили, но при этом не выдать того, что знает Малфоя куда лучше, чем они все предполагают.
— И с чего ты это решила? — раздался позади сердитый голос Гарри. — Я же просил не лезть в это дело, Гермиона. Почему ты никогда не делаешь того, о чем тебя просят? Где твоя любовь к дисциплине и правилам?
— Иногда мне кажется, что ты мне не доверяешь, — опустила глаза в пол девушка.
— Ты даешь поводы не доверять тебе, — слишком резко ответил Гарри. — И с каждым разом их все больше. Или ты мне скажешь, зачем хочешь говорить с Малфоем, или даже не думай о том, что когда-нибудь сможешь это сделать.
— Когда я попала в плен к Пожирателям, то Малфой был одним из тех, кто приходил ко мне в камеру, — на одном дыхании выпалила Гермиона. — И я подумала, что оказавшись в аналогичной ситуации, он захочет поговорить, если к нему приду я.
Гарри с сомнением посмотрел на подругу, вздохнул, но потом все же махнул рукой:
— У тебя десять минут. Но сначала отдай мне свою палочку.
— Знаешь, это уже слишком, — возмутилась, Гермиона пятясь назад. — Я не сделала ничего такого, чтобы заслужить твое недоверие.
— Но ты и не сделала ничего, чтобы я продолжил тебе доверять. Выбирай.
— Да, пожалуйста, — пробурчала девушка, вытаскивая палочку из кармана, — пусть тебе будет стыдно, что ты меня в чем-то подозреваешь.
— Пропустите ее, парни, — разрешил Гарри, поворачиваясь спиной к подруге, — я буду в гостиной на первом этаже.
Взмахнув волшебной палочкой, Перси открыл дверь и пропустил Гермиону. Оказавшись внутри, девушка нащупала рукой выключатель и включила свет, тускло озаривший пыльное помещение. Малфой сидел в углу с закрытыми глазами.
— Не делай вид, что спишь, — сказала ему Гермиона, облокотившись спиной о стену. — Я знаю, какого это сидеть запертым в плену у неприятеля и не знать, что тебя ждет. И сон последнее, что можно ожидать.
— Все-то ты знаешь, — усмехнулся слизеринец, но глаз не открыл. — Удивлен, что тебя вообще ко мне допустили. Продала душу Поттеру?
— Тебе лишь бы ёрничать, Малфой, — Гермиона опустилась на пол напротив него и скрестила ноги в лодыжках. — Тебе кто-нибудь говорил, что это тебя совершенно не красит?
— Вроде ты мне говорила.
Они замолчали, думая каждый о своем. Потом Гермиона слегка подалась вперед, упираясь ладонями в пол. Она смотрела в лицо парня, пытаясь понять, зачем он совершил такой ход. Подвиг это или безумие?
— Хватит гипнотизировать меня, — наконец, сказал Малфой, поморщившись. — Хочешь услышать душещипательную историю о том, как я проникся твоей вдохновленной речью и пришел сдаваться Ордену, дабы перейти на сторону добра? Так не услышишь. У меня и в мыслях этого не было. Я следил за Снейпом. У меня давно зародились подозрения, что он всецело на стороне Дамблдора, но доказательств не было. А когда ты сказала, что ожидала нападение на Биггсов позже, я понял, что среди Пожирателей действительно есть предатель. Осталось сложить два и два, чтобы получить имя. Я не настолько глуп, как вы всегда считали, Грейнджер.
— И кто еще знает?
— Никто, — пожал плечами Малфой. — Ну, конечно, теперь вы можете меня убить, как единственного свидетеля.
— Почему ты не рассказал Лорду о своих подозрениях? — тихо спросила Гермиона.
— Потому что я не служу ему с той фанатичной преданностью, какую от меня все ждут, — ответил парень, вычерчивая пальцем на пыльном полу магическую руну. — Но и Ордену служить не собираюсь. Я придерживаюсь своей стороны, Грейнджер.
— И в чем же она заключается? — усмехнулась Гермиона, дочерчивая рядом с его другую руну, — сидеть, сложа руки, в своем домике?
— Там отличное собрание сочинений, на которые можно убивать время, вместо этой нелепой войны интересов. Пожалуй, этот вариант мне нравится гораздо больше, чем помахивание волшебной палочкой в попытке доказать, кто лучше ей владеет.
— То есть ты признаешь эту войну интересов нелепой? — приподняла бровь Гермиона. — Не значит ли это, что ты отказываешься от своих прежних убеждений, что только чистокровные волшебники имеют право жить в этом мире?
— Да плевать мне на эти убеждения, — заявил парень, — как я уже сказал, участие в войне утомляет меня. И я собирался выйти из нее с наименьшими для себя потерями, но сглупил. Кто мог знать, что Кингсли заметит меня на подходе к Гриммо?
— Почему ты не стал разговаривать с Гарри?
— А почему я должен с ним разговаривать? — вопросом на вопрос ответил парень, включая высокомерного слизеринца.
— Со мной же ты разговариваешь.
— Удивительно, да?
— Ты просто невыносим, — простонала Гермиона, запуская пальцы в волосы. — Неужели ты не можешь хоть раз в жизни вести себя, как нормальный человек. Нет, надо же показать, что тебе все ни по чём. Раньше ты чуть что бежал к папочке, теперь демонстративно ведешь себя, как сформировавшаяся сволочь. Не понимаю, как твои друзья ладили с тобой. Ты всегда хочешь показать, что управляешь ситуацией. Даже если это не так.
В дверь постучали, а затем раздался голос Перси:
— Десять минут вышли.
— Ладно, мне пора, — поднялась на ноги Гермиона и проследовала к выходу. — Они и так дали мне слишком много времени, чтобы подождать еще немного.
— Грейнджер, — лениво окликнул ее Малфой, когда она уже поворачивала бронзовую ручку, — я управляю ситуацией даже сейчас, когда вы все думаете, что я повержен. Я оказался прав, живая ты мне куда полезнее, чем мертвая. Ты ведь помнишь, что должна мне?
— Ты просто мерзавец.
— Расчетливый мерзавец, — поправил ее парень. — Не путай.
Выйдя в коридор, Гермиона не обратила внимания на любопытные взгляды гриффиндорцев и прошла по коридору к лестнице. Ей не терпелось поговорить с Гарри и узнать, что ждет плененного Малфоя. И какие виды на него имеет Орден.
— Так что он сказал тебе? — окликнул девушку Оливер, когда она уже стала спускаться вниз.
— Ничего такого, что могло бы заинтересовать Орден Феникса, — ответила Гермиона.
Гарри и Рон были в гостиной одни, рассматривали свитки с донесениями, доставленные кем-то из внешней разведки. Гермиона знала, как друг ненавидит заниматься жалобами на тех, кто сначала сбежал заграницу от войны, а затем решил тайком вернуться. Как будто у них других дел не было, как искать этих волшебников и отправлять обратно к семьям.
— Что опять герои-недоучки объявились? — поинтересовалась Гермиона, прислонившись к дверному косяку. — Почему мы вообще продолжаем разыскивать их по всему Лондону? Они знали, на что идут, когда пересекали границу. Мы не можем спасти всех.
— Что сказал тебе Малфой? — не поднимая головы, спросил Гарри. Рон, напротив, уставился на Гермиону своим пытливым взглядом верного пса. Девушку бесило, когда он на нее так смотрел. Почему парень никак не мог понять, что их отношения никогда больше не поднимутся на прежний уровень? Что ей еще нужно было сделать, чтобы доказать отсутствие прежней любви?
— Только то, что подозревал Снейпа в измене Темному Лорду, но не имел никаких доказательств.
— Теперь они у него есть, — заметил Гарри, нахмурившись, — но и рассказать о них он не сможет. Поместим его на недельку в Азкабан, и уже вскоре будем знать обо всех планах Волан-де-Морта.
— И ничего не добьешься этим, — возразила Гермиона, скрещивая руки на груди. — Как я уже сказала, Малфою ничего неизвестно о планах Волан-де-Морта. Он знает лишь то, что ему сказали. Но и за достоверность этой информации нельзя ручаться.
— Почему у меня такое чувство, что ты его защищаешь? — нахмурился Рональд, подскакивая на ноги. — Что спелась с ним за то время, что он приходил к тебе в камеру?
— Смотря что ты подразумеваешь под этим твоим «спелась»? — холодно отозвалась Гермиона, делая шаг навстречу пунцовому от злости Рону. — Ну же, договаривай, что ты хотел сказать?
— Ты ведешь себя странно с тех пор, как вернулась из Малфой-мэнора, — вступился за друга Гарри, — это не только мы заметили. Все время куда-то исчезаешь, хранишь все в секрете, хотя раньше мы всегда доверяли друг другу. А теперь вдруг выясняется, что во время твоего пребывания в плену, вы с Малфоем общались.
— Это трудно назвать общением в прямом понимании этого слова, — пожала плечами Гермиона, — но, пожалуй, можете даже считать нас приятелями по несчастью.
— Скажи спасибо, что Кингсли тебя не слышит, — ответил Поттер, продолжая подозрительно пялиться на подругу.
— А иначе отправит меня в Азкабан? — усмехнулась Гермиона, — Боже, Гарри, это, в самом деле, смешно подозревать меня лишь на основании того, что со мной Малфой стал говорить, а с тобой нет. Я думаю, что дело только лишь в том, что ты для него больший недруг, чем я.
— С каких это пор Хорек стал любезничать с тобой? — выкрикнул Рон, — он всегда ненавидел тебя, звал этим чертовым словом, которое я даже вслух произносить не хочу. А теперь вдруг даже поговорил с тобой. Не нравится мне все это.
— Мне тоже, — согласился Гарри, — поэтому отправление в Азкабан состоится незамедлительно. А тебе, Гермиона, запрещается еще когда-либо навещать Малфоя в тюрьме. Нарушение прямого приказа будет считаться изменой. И тогда будешь сидеть рядом со своим приятелем по несчастью. Понятно?
— Понятно, — сказала, как отрезала девушка, — не стану больше отвлекать вас от великих дел.
И она отправилась в свою комнату, совершенно не представляя, как собирается отдавать долг Малфою, если ей даже подходить к нему запрещено. Придется что-нибудь придумать, пока еще не стало слишком поздно.