Госпиталь моего гетто

Глава 1.3

Суетясь вокруг Эбигейл, словно наседка вокруг своего единственного цыпленка, новоиспеченный специалист с неоконченным высшим образованием, Этан Гиббз бегал к столам и обратно, таская ей различные деликатесы. Тем временем его однокурсник Патрик Фарелл ухаживал за блондинкой Бриджит, рассказывая ей всякие прибаутки. И только одной Мишель не повезло с ухажером.

Сегодня за ней во всю увивался Дерек. И как ни старалась она под различными предлогами избавиться от его компании, застенчивый, но очень настырный юноша то и дело находил повод остаться с ней наедине, навязывая ей свое общество. И словно интуитивно чувствуя, что он хочет поделиться с ней чем-то очень важным, как никогда настаивая на уединении, в меру своих возможностей Баррингтон старалась не поддаваться его уговорам, увиливая от ответов на поставленные им вопросы. Завидуя втайне Патрику, который никогда не терялся в общении с девушками, Дерек чувствовал себя свободно только в компании решительных натур наподобие Джессики Чендлер, бравших инициативу в любом деле. А стоило ему остаться наедине с Мишель, как все заранее заготовленные для неё комплименты вылетали у него из головы, и общаясь с ней, он начинал так сильно волноваться, не в состоянии справиться с эмоциями, что в дальнейшем не мог связать между собой и двух слов. Ему хотелось быть таким же смелым и бесшабашным, как Фарелл, но чем больше он пытался придать себе непринужденный вид, тем более неловко чувствовал себя в обществе понравившейся девушки.

Выждав наконец момент, когда его спутница больше не могла отвертеться от продолжения интересующего его диалога, он придвинулся к ней поближе и, направив на неё свой близоруко сияющий взор, заикаясь, еле слышно пробормотал:

— Послушай, Мишель, я вчера весь вечер думал об одной вещи и наконец-то принял решение…

Перестав обмахиваться веером, Баррингтон вопросительно на него посмотрела. Сраженный наповал её лучезарной улыбкой, юноша потерял на миг дар речи. Увы, если он не признается ей в чувствах сейчас, то не признается уже никогда. Поэтому как следует набравшись храбрости, он позволил себе за наглость взять в свои руки её ладонь, и, трясясь весь от переполняющего его волнения, словно собирался поделиться с ней своей самой сокровенной мечтой, еле слышно пролепетал:

— Если вдруг начнется война, я пойду на фронт в качестве военного врача.

Ожидая услышать от него что-то другое, девушка с облегчением выдохнула. Значит, он все-таки не собирался признаваться ей в любви. Да и окружающую обстановку вряд ли можно было считать подходящей для подобного рода заявления. Было бы хорошо, если б Дерек вообще никогда не признался ей в чувства, потому что она вряд ли сможет когда-нибудь на них ответить, даже если ему придется ради неё расшибиться в лепешку. Увы, следующие его слова, которые она желала вообще пропустить мимо ушей, разбили её чаяния в пух и прах.

— Это ещё не все, — смущенно доложил он, собираясь с духом. Мишель едва терпела его присутствие рядом. И будучи не в состоянии придумать ничего более достойного, что могло бы послужить доказательством глубины его чувств, юноша затараторил как в горячке:

— По правде сказать, я должен признаться тебе ещё в кое-чем. В общем, Мишель, я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой.

От слова «жена» у девушки возникло ощущение, будто ее приложили чем-то тяжелым по голове, заставляя, таким образом, спуститься с небес на землю. И растерянно взглянув на парня, которого все это время она считала своим лучшим другом, Баррингтон ещё долго не могла подобрать подходящих слов,  чтобы ответив ему отказом, не слишком ранить его самолюбие. Поэтому оттягивая момент с ответом, сложив свой веер, она посмотрела в сторону толпы, и едва её взгляд задержался на фигуре сводного братца, обсуждавшем что-то с коллегой своего отца, машинально нахмурилась.

В каждом жесте Дэмиена сквозила элегантность и следя за тем, с какой легкостью ему удавалось расположить к себе собеседников, с нарочито почтительной улыбкой отвешивая им поклоны, она не переставала удивляться его умению маскировать за обходительными манерами свой цинизм и презрение, которое на самом деле он испытывал ко всем этим людям, считая коллег своего отца, и остальных сторонников Конфедерации, нелепыми идиотами, не спеша заявлять об этом в открытую. Впрочем, у Гилберта была своя манера общения с окружающими.

При желании он мог быть столь же обходителен с людьми, как и его отец, но преследуя при этом сугубо свои корыстные цели. Дэмиен чувствовал, когда и что надо было сказать для поддержания разговора, чтобы добиться от собеседника необходимых сведений, или наоборот, устроить скандал и вывести кого-то на эмоции, если получить желаемое, несмотря на принятые меры, не получалось все равно.

Будучи самодостаточной особой, он не сильно нуждался в обществе себе подобных, а если ему не хватало сильных эмоций, он знал, где найти людей, от которых все это можно было получить, не собираясь довольствоваться минимум. С людьми Дэмиен общался ровно столько, сколько те были для него полезны. В остальное время представители «гомо сапиенс» его мало интересовали. Удел одиночества юношу не пугал. Куда больше он опасался остаться наедине с собеседником, у которого был ограниченный кругозор. Впрочем, сами люди редко когда навязывали ему свое общество, а у самого него желания тратить свое время на посторонних без особой на то необходимости как-то не наблюдалось. Порой даже Патрику, прослывшем самым болтливым парнем в округе, было сложно общаться с Гилбертом, потому как Дэмиен, без личной заинтересованности даже не пытался создать видимость своей расположенности к собеседнику, продолжая думать о чем-то своем. И какие мысли одолевали его голову в такие моменты, оставалось только догадываться.