Ведьма для генерала

Глава 32

Ирнара нельзя недооценивать. Это стало бы грубейшей, а то и фатальной ошибкой для любого, кого сводила с ним судьба.

Генерал мог разливаться соловьём сколько угодно, плакаться о своей слабости и уязвимости при дворе и даже «откровенничать» с ним, но Арес никогда не забывал, кто был изображён на его фамильном гербе Ирнаров.

Именно поэтому он отпустил восвояси дожидавшегося его Барха, миновал улочку, сворачивавшую к гостиному дому, и в густых, напоённых запахом яблоневого цвета сумерках, пошагал прямиком к домишке на холме.

Тахтар перемигивался уютно жёлтым светом из окон домов, у корчмы шумели местные, где-то вдалеке лаяли собаки, и будто не было сегодняшней страшной находки и неожиданного визита ещё одного генерала из самой Столицы.

Кажется, тахтарцы научились справляться с волнением от валившихся на них событий. А, быть может, и всегда это умели.

***

Ворожея встретила его с привычным теплом и гостеприимством.

— Боги, что стряслось-то? Вы что тут делаете?

— Велена, ты о притолоку, что ли, стукнулась? Впусти гостя. Что держишь его на пороге?

Арес спрятал улыбку и прошёл мимо посторонившейся девчонки через сени в кухню, где его встретила Тусенна, разливавшая по глиняным кружкам травяной чай. Вкусно пахло чем-то печёным и мятой.

— Доброго вам вечера, генерал Эревин, — круглое морщинистое лицо расплылось в улыбке. — Вы присаживайтесь, не стойте на пороге. Я вот вам сейчас чаю нацежу, коврижек тёпленьких достану.

Спорить почему-то не хотелось. Совсем не к месту вспомнилась бабка Месхель, у которой они с братом ещё мальчишками проводили по-северному короткие летние дни. Золотистые пироги, варенье из рубиновых ягод и шершавые, тёплые руки…

Старая ворожея едва не силком усадила его за стол под недоумённым взглядом хмурившейся воспитанницы и, пододвинув кружку чая с блюдом, на котором горкой возвышались медовые ковриги, испарилась в глубине дома. Её внимания-де требовали и другие важные дела.

Зато Велена смотрела на него так, будто он все эти неожиданное радости жизни только что выпросил.

Арес опёрся локтем о стол, наблюдая, как она с явной неохотой присаживается рядом.

— Как поживает… Пушок?

Она бросила на него удивлённый взгляд:

— Вы это серьёзно?

— А с каких пор волк вдруг стал запретной темой для разговора? К слову, что обо всём этом думает ваша наставница?

Ворожея отвела глаза и дёрнула плечом.

— Ничего не думает.

— Вот как?

Она бросила на него взгляд исподлобья и потом вдруг склонилась к нему, понизив голос.

— Я не всё ей рассказываю. Про волка вот пока не рассказала. Не очень-то понимаю, как всё это объяснить.

И, кажется, её это действительно мучало.

— Но имейте в виду, что расскажу. Обычно я ничего от неё не утаиваю.

— Не вижу в этом проблемы. Вы имеете полное право делиться с ней всем, чем пожелаете. Мы ведь с вами не заговорщики и никаких общих тайн вроде бы не храним.

Она взглянула на него с затаившейся в уголках губ улыбкой. Её лицу, казалось, шло любое выражение, но эта улыбка наверняка заставляла плавиться не одно сердце в Тахтаре. Наверняка, какие-то ведьмовские чары. Не могла обычная женщина с такой лёгкостью покорять чужие души, всего лишь приподняв уголки губ.

— Вот ведь странность…

Ещё какая.

— Это вы о чём?

— Вы ведь и явились сюда искать заговорщиков, а теперь сами грозите угодить в их разряд.

От отхлебнул из кружки горячего душистого варева.

— Генерал Ирнар этому только порадовался бы.

— Была бы вам очень признательна, если бы вы просветили меня на его счёт. Сколько у вас в Империи генералов?

— Предостаточно. Генерал Ирнар отвечал за оборону Столицы, до которой бунтовщики так и не дошли. Но это совсем не значит, что он беззуб и неопасен. Старайтесь не попадаться ему на глаза. Если только он вдруг вам не приглянулся.

Ворожея едва не поперхнулась чаем. Её откровенно возмущённый вид порадовал его больше, чем следовало бы. Опасная дорожка. Опасная и безнадёжная. С неё требовалось свернуть куда-а-а раньше и никогда на неё не возвращаться.

Это в нём сейчас проклятое мелисенское. Определённо.

Арес отвёл взгляд от её порозовевшего лица.

— Откровенно признаться, я до сих пор не знаю истинных причин его приезда. Он мне их назвал, но есть основания его словам не доверять. Поэтому я, в общем-то, и здесь.

Ворожея отставила свою кружку, сложила руки на столе. Изящные, тонкие пальцы сплелись в замок, и он только сейчас заметил, что они все в зелёных пятнах — наверняка, от въевшейся в кожу травы для притирок или какого-нибудь зелья.

Было ли в ней хоть что-то, что в последнее время его не отвлекало и не заставляло вновь собирать воедино разбегавшиеся мысли?.. И это сейчас, в тот самый момент, когда обстановка совсем не располагает к…

— Внимательно вас слушаю.

Творец всемогущий, какое всё-таки счастье, что ведьмы не умеют читать мысли.

— Мне нужна ваша помощь.

— Вы с ним не ладите, — внезапно отозвалась ворожея.

Смысла отрицать очевидное он не видел.

— Можно и так сказать. Мы вынуждены придерживаться формальной вежливости.

Она молча приняла его скупое объяснение и ждала, когда он подойдёт к сути.

— В прошлый раз вы не захотели признаваться, откуда у вас та книга с формулами. Не передумали?

Она прикусила нижнюю губу — раздумывала. Потом слега пожала плечами, будто самой себе отвечая на заданный вопрос.

— Раз уж за это мне никакая кара не грозит. Это книга из Соловьиной Башни.

— Кому принадлежала Башня?

— Барону Аннавару Лемеру. Или так звали его отца… Честно, уже и не припомню. Жил затворником, как и все лесные Бароны. С Тахтаром у него никаких связей не было. Тут о нём мало кому известно что-нибудь конкретное. И ненамного больше о нём узнали, когда из опустевшего замка его добро растаскивали.

— Ну, как минимум можно предположить, что он был достаточно богат, чтобы спонсировать такие вот эксперименты.