Маренго

Глава 4.1 Галя

На следующий день на Зеленодольск обрушилась обещанная метель. Ветер свистел в проводах, снег моментально замел дорожку от крыльца к калитке, и папа несколько раз выходил чистить снег. Галя позвонила Фаине, рассказать ей новости о дяде Сергее, и та была огорчена не меньше, хотя сначала при упоминании фамилии Антона скривилась, как будто съела лимон. Галя постаралась этого не заметить.

— Да ты что, мама сказала, я сама в шоке. Так жалко. — Она помялась. — Мама и папа спрашивали про тебя. Папа сказал, ты не звонила им с конца декабря.

— Ага. — Фаина отвела взгляд. — Позвоню.

Галя решила было не настаивать, но потом все-таки не выдержала:

— Ты позвони. Мама же волнуется.

— Да. Позвоню, Галь. Позвоню завтра вот, поздравлю с праздником. — Фаине явно не хотелось говорить о родителях, и Галя перевела разговор на более безопасные темы.

Она бы никогда не подумала, что будет стесняться говорить с сестрой о семье. Что будет чувствовать себя неловко, просто обсуждая с Фаиной домашние дела: мама все экспериментирует с хлебопечкой, которую купила недавно, папа устает на работе, а недавно у него опять обострился радикулит, и маме в отсутствие Гали пришлось делать уколы. Папа смеялся и говорил, что слышал, как в его «мягком месте» хрустит, когда мама втыкает иглу. Мама делала вид, что обижается и говорила, что больше никогда не будет его лечить.

Но Галя знала, что мама лукавит. Она всегда боялась уколов, но когда Галя поступила в медицинский колледж, буквально упросила ее научить. У папы тогда начало скакать давление из-за нагрузки на работе: резко сократили рабочих в «кэрээске» (прим. — речь идет об организациях, занимающихся капитальным ремонтом нефтяных скважин, сокращенно КРС), и папе пришлось трудиться и за себя, и за мастера, и за того парня, то бишь за операторов. К счастью, в том году по какому-то тендеру их маленькую организацию продали большой, и папа стал заниматься только своей работой.

Ей пришлось держать мамину руку, когда та делала свой первый укол, и папа посмеивался и говорил: «Не промахнись, мать, оставишь меня без ноги», пока Галя рассказывала маме, куда можно делать инъекцию, а куда нельзя. Но вскоре мама наловчилась.

И еще не так давно они с Фаиной бы тоже посмеялись по-доброму над их храброй трусливой мамой, но где-то с год назад Галя заметила, что что-то между сестрой и родителями не так.

Она обратила внимание во время зимних каникул. Фаина не прилетела домой на четвертое ноября — сказала, очень трудные занятия, и строгие преподаватели, — но приехала на Новый год, уставшая, довольная собой и экзаменами, которые почти все сдала на «отлично».

— Только у Вагнера «четверка», по праву. Ну ничего, это не профильная, на диплом не повлияет, — сказала она, когда они ехали с вокзала домой.

— И как он тебе? — Гале было любопытно.

— Поначалу непривычно, — призналась Фаина, потерев друг о друга, видимо, озябшие с мороза ладони. — Открываешь учебник, а его автор стоит перед тобой... А у тебя как учеба?

— Поначалу непривычно, — призналась Галя с улыбкой, и сестра тоже улыбнулась. — Особенно в морге.

— Ой нет, не рассказывай! – торопливо попросила Фаина.

— Да нечего рассказывать, — пожала Галя плечами. — Мы там были всего два раза. Мы же не институт. Зато в больнице практики много, и я теперь умею с закрытыми глазами накладывать электроды для ЭКГ.

— А я знаю совершенно точно, что мой телекинез — это еще цветочки в сравнении с тем, что есть у других, — сказала Фаина мрачновато. — Моя одногруппница сожгла дом своего парня пирокинезом, когда они поссорились, представляешь?

— Ничего себе! — ахнула Галя. — Кого-то зацепило?

— Нет, но, ясное дело, парень к ней не вернулся...

Мама в тот день накрыла на стол, и папа по-семейному налил всем по пять капель, но разговор, который в другое время бы не утихал, все не клеился. Мама казалась обиженной, когда Фаина едва притронулась к курице и сразу после ужина ушла к себе в комнату, сказав, что устала. Галя была удивлена, но папа как будто ничего не заметил.

Фаина пробыла совсем недолго, и в следующий раз приехала домой уже летом, в середине июня, и на этот раз все было даже более странно, чем зимой. Она говорила с папой и мамой, смеялась и шутила, но Галя чувствовала во всем этом какую-то игру... и что было совсем непонятно, кажется, ее правила знал и папа.

Похоже, между Фаиной и папой что-то произошло, что-то, что отдалило их друг от друга, но Галя, от природы не любопытная, хоть и переживающая за семью, которая для нее всегда стояла на первом месте, не решилась расспрашивать ни одного, ни другую.

Она злилась на себя за то, что тоже приняла эти правила и этой зимой, когда Фаина приехала снова, делала вид, что ничего не замечает, но ей просто не хватало силы духа подойти к сестре и спросить открыто.

О том, чтобы поговорить с папой, Галя и не думала. О том, чтобы задать ему вопрос о чем-то, что касалось только его и Фаины? Нет, никогда.

Папа и Фаина обязательно разберутся. Папа любит ее, а она его, и что бы ни случилось, ведь они — одна семья. Семья — самое важное, что есть в жизни, единственное, за что стоит бороться и ради чего стоит идти на компромиссы.