Папа для двойняшек. Выбор сердца

Глава 8

Директриса решила разнести выступления заклятых соперников, чтобы концерт был сбалансированным, поэтому танец Тимура и Хелен шёл почти в начале, а Ярослава и Виолетты – ближе к концу. Виола была очень рада такому раскладу, ей всегда было легче выступать после главных конкурентов, а не перед. В тайне она надеялась, что Гаджиев станцует… и пойдёт куда подальше. Есть же у них с женой какие-то важные дела? Но прекрасно понимала, что хотя бы ей назло он останется и посмотрит их с Яром выступление. Как минимум чтобы позлорадствовать.

Объявили выход Тимура и Хелен. И снова Виолетта любовалась их танцем, следила за каждым движением и восхищалась слаженностью и абсолютной станцованностью. А уж когда на торжественном вечере они выйдут в костюмах… В общем, сейчас, про прошествии лет, да ещё и без постоянной практики, им с Яром не удастся их затмить, если они только не придумают что-то эдакое. Был бы хотя бы месяц на подготовку… ладно, хотя бы ещё пару недель, а так…

К сожалению, Виола оказалась права, Тимур действительно остался ждать их танец. С каждой минутой, приближавшей выступление, ей становилось всё хуже. Гад пялился на неё с противоположного конца зала, а у неё к горлу подступила тошнота. Неясные картины (смутные воспоминания о «страстной ночи») снова всплыли в сознании. Обычно они приходят в кошмарах, которые время от времени настигают её по ночам. Да, куда реже, чем раньше, но они всё ещё с ней. Кровать, мужские руки, откровенные прикосновения, от которых после пробуждения хочется отмыться…

Стоит понервничать, испугаться – и всё возвращается, ничто не забыто. Да что там «понервничать»! Временами бывает достаточно, чтобы незнакомый мужчина подошёл слишком близко или тесно прижался (например, в транспорте), чтобы мгновенная паника накрыла с головой. Поэтому ещё со времён учёбы Ярослав на отцовской машине отвозил жену в академию во время сессии и потом забирал, а сейчас они уже купили собственное авто.

Только Яр, лишь его близкое соседство Виола могла выдержать, да и то, пока он держал себя в рамках. Из-за всего этого учебные практики, когда приходилось танцевать с сокурсниками-партнёрами, превращались в ад. Виолетта вынуждена была накачиваться успокоительными, чтобы выдержать рядом особь мужского пола и не сбежать, хлопнув дверью, поставив крест на учёбе и дальнейшей карьере.

Да, та ночь не прошла бесследно, Тимур Виолу надломил (хотя, наверное, всё же сломал), психику вывихнул. Страх мужских прикосновений, отвращение к интиму – это ещё малая часть всех бед. Самой большой мукой были дети, живое и постоянное напоминание об отце. Знать, чьи они, смотреть им в лицо, видеть в них его черты… и любить, любить так, как ещё никого и никогда не любила, отдавать им всю себя. Парадокс, бессмыслица, ведь обычно от детей насильников хочется избавиться. Но в данном конкретном случае ей каким-то невероятным образом удалось дистанцироваться и разглядеть в них только хорошее, закрыв глаза на плохое.

Эти малыши заключали в себе все те годы, когда Виолетта незаметно наблюдала за Гаджиевым, любовалась им самим и его танцами. Когда смотрела, как он дремлет на парте во время большой перемены, как разминается на физкультуре. Он был как цветущий кактус: красивый, но трогать руками и приближаться нельзя. И действительно, должно же было быть в нём что-то положительное, если тогда, в детстве, он сумел затронуть девичье сердце!

Жаль, что того улыбчивого Тимура, который целых полгода был лучиком света в её жизни, больше нет. Он скрылся за тучу, исчез без следа. И сейчас вместо него стоит это цинично ухмыляющееся существо, которое явно ждёт, что они с Ярославом провалятся. Как ни печально, это очень даже может случиться. Целых семь лет их с Яриком пара не танцевала на публику, последний раз был как раз на выпускном. И, словно чувствуя, как её это нервирует, Гад продолжает смотреть, почти прожигает взглядом, а у неё немеют руки и терпнут ноги. Помнит ли он ту ночь? Не помнит? Как узнать?! Неизвестность просто невыносима.

Когда пришёл их черёд выходить на сцену, Виола была на грани нервного срыва. Танец походил на кошмарный сон. Она двигалась как деревянная, тело словно кто-то взял под контроль и не давал нормально им управлять. Танцевать так румбу, самый чувственный танец латиноамериканской программы, просто преступление! Хотелось убежать, спрятаться, чтобы не чувствовать на себе подавляющий взгляд Тимура, чтобы побыть одной. На воздух, ей срочно надо на воздух, иначе…

– Всё хорошо, – уха коснулось тёплое дыхание Ярослава, а ладонь крепче, чем ожидалось, сжала его рука. – Просто продолжай танцевать…

Продолжай танцевать! Да, ему легко говорить, это не у него всё внутри сжалось в тугой комок и душит, почти лишая возможности дышать. Но из объятий Яра не вырваться, он намеренно перекрывает ей выход и гипнотизирует взглядом, не даёт отвести глаз, а её тело, пока разум в смятении, автоматически вторит его движениям.

– Да-а, следуй за мной, – Ярослав вновь приблизил губы к её уху, сделав незапланированное движение, и продолжал играть на публику, мол, всё так и должно быть.

Он вовремя заметил, что Виола вот-вот свалится в обморок. Она и на репетицию-то ехала через силу, а после встречи с Гаджиевым вообще сама не своя. Слишком красноречивая реакция, слишком говорящая, всколыхнувшая все былые подозрения. Да ещё и эти пронзительные взгляды Тимура... Пока они ждали свой очереди, Ярослав закусывал губы, отрезвляя себя болью, чтобы не наброситься на соперника. Хотелось схватить его за шкирку, выволочь из зала и приложить башкой об стену, чтобы кровью своей умылся.

Яру сейчас было плевать и на танец, и на зрителей. Он взял дело в свои руки, вёл Виолу, почти управлял ею, чтобы не расклеилась прямо на сцене, чтобы продержалась. Она не должна сорваться, ей нужно закончить этот чёртов танец-катастрофу с высоко поднятой головой! Не ради тех, кто смотрит, а ради себя самой.