Я - Ла-Рошель

Глава 27

Когда Занлар высказал пожелание не только самому впервые присутствовать на воскресной тавромахии, но и притащить на неё чужаков в лице Теора, я ещё даже не представляла, какую суматоху это вызовет среди иревейцев.

- Матерь божья! – всплеснули руками мастера, когда узнали. – Что же это… как же... Времени осталось всего ничего, чтобы подготовиться, как подобает!

Что именно под этим разумелось, мне было невдомёк. Светлейший владыка Занлар, не говоря уже о всех тех синьорах, что были до него, ещё ни разу не приходил на наши представления. А тут такое событие! Синьор Иревеи не только сам окажет честь своим появлением, но и высокородных гостей приведёт показать, чем славна иревейская земля.

Из цирковых загашников тут же достали чудом сохранившуюся деревянную трибуну. Её сколотили уйму лет назад как раз для таких случаев и так ни разу и не использовали. Увидев её, я признала, что мастер-плотник в своё время постарался на славу. Большая, закрытая от солнца и ветра, с вычурной резьбой по фронтону. Видать, струхнул знатно, как бы владыки не устыдились своего присутствия в таком сооружении. Срочным образом её вычистили и покрыли свежим слоем краски. Сверху решили натянуть пёстрый праздничный балдахин.

Засуетились и арендаторы. Прознав новость, каждый собирался взять больше мест, чем обычно. Ожидался большой наплыв зрителей, которые захотят посмотреть не столько на саму тавромахию, сколько на светлейшего владыку и его иноземных гостей.

В общем, суматоха уже загодя стояла страшная. Огюста я застала, в кои-то веки стирающего свои штаны. «Меня сам светлейший синьор лицезреть будет. Ради такого случая стоит повозиться», - вдохновенно поведал мне он. Стоило только подивиться его самоуверенности. У мальца ещё дырка в боку зияет, а он уж подвиги пред носом владыки вытворять намеревается! Я твёрдо решила, что не позволю ему и шагу ступить на арену в день тавромахии.

Накануне мастер Пал растолковал мне ряд правил:

- Гости-то важный придёт. Твоё выступление у нас, считай, кульминация. А потому нужно, чтобы первый эспада, выходя на арену, по традиции объявил, что посвящает свой танец светлейшему владыке. Положено так, в знак уважения. Боже мой, чуется мне, на моём веку никто ещё этого не делал!

Старик Пал был очень взволнован по этому поводу. Зная меня, он догадывался, что я не восприму с восторгом эту традицию. И тут он ничуть не ошибся. Выражать своё почтение перед братьями Теора, которые спят и видят, как бы прибрать Иревею к рукам и, поди, только за этим и явились, мне претит. Да даже пред самим Занларом я не буду так принижаться. Достаточно с него того, что я согласилась выйти выступать.

Несколько раз Теора вместе с Занларом и парой оборотней совершали прогулки по окрестностям дворца, проезжали вдоль полей, добирались до близлежащих сёл и деревень, где люди неизменно чуть ли не ниц падали, узрев столь чинную процессию. А по мне, так это было просто унизительно. Представляю, с какой разгорающейся алчностью думали Теора о моей Иревее после каждой такой поездки.

С ними надлежит немедленно разделаться, говорила я Занлару. Было непонятно, чего он медлит. Раз это враги наши, мои и его, так не правильнее ли будет прикончить их здесь и сейчас, пока они полностью в нашей власти, и никто им не поможет. Я расскажу иревейцам, кто они на самом деле, и народ не пощадит их, как когда-то был готов не пощадить его самого. Но светлейшего было не переубедить.

- Мы не будем так делать, Ла-Рошель. Здесь надо действовать тонко. Поэтому прошу, доверься мне, - отвечал мне он. – Думаешь, она так просты? Никто из них не является тем, за кого они себя выдают.

- Да ты сам такой же, как они!

- Да, и я такой же, - соглашался он. - С волками жить – приходиться учиться и выть по-волчьи. Среди нас лишь тебе, Ларе, это чуждо. Но не позволяй себе говорить лишнего. Не верь никому из них. Как ни удивительно, но из всех только Мартелл безусловно искренен, да и то таким его сделала ненависть ко мне.

Так что мне пришлось усмирить свой бунтарский дух, хотя я по-прежнему не разумела, чего добивается наш синьор. А что касается Мартелла, то он неуклонно избегал всяких встреч с Занларом. Пару раз снова пытался подойти и заговорить со мной, но тут уж я старалась держаться от него подальше. Всякий раз видела его неизменно мрачного, угрюмого, словно каждая минута, проведённая здесь, доставляла ему невыразимые страдания.

И вот, за день до тавромахии, во время устроенного Занларом ужина на веранде в саду ненависть Мартелла снова прорвалась наружу, и получилось так, что она на многое открыла мне глаза.

Перед ужином Занлар заставил меня напялить одно из тех платьев, которые он специально заказал к приезду гостей.

- Ты, верно, издеваешься? – было первое, что я сказала, когда увидела его. – Хочешь разодеть меня как куклу?

Платье было пышного красно-золотого кружева с длинной ниспадающей по бёдрам юбкой. Я такого никогда ни у кого не видала. Даже вообразить себе такого не могла. А уж весило оно как будто было чугунное.

- Ты моя супруга, супруга владыки Иревеи. И ты не замарашка. Все должны сразу видеть это, - не терпящим возражений тоном сказал Занлар. – Оно пойдёт тебе. Подумай, может, это единственная твоя возможность одеть нечто подобное.

- Я уже говорила, тебе стоило выбрать заместо меня кого другого, кто был бы непрочь её оценить!