Порхание в небытие

IV

Ранее мартовское утро предшествовало началу череды тёплых деньков, пришедших на замену серым и морозным. Пустынная улица озарилась лучами мягкого солнца и начала цвести. На каждой ограде редкие побеги молодых деревьев покрылись многочисленными бутонами. Прибавилось работы в огороде: посадка, сборы, но, к счастью, хотя бы птиц теперь не стоило так оберегать от холодов.

В эти невзрачные, похожие один на другой, дни Адриана невольно задумывалась, что прошёл ровно год, с той поры как начался этот сумасшедший дом с выдачей себя за другого человека. Однако, она принципиально не вдавалась в воспоминания о том, что было до этого злополучного дня, кем и где она была, не копошилась она и в пережитых в Льорет де Маре моментах, отгоняла мысли о своей неудачной помолвке, жмурила глаза если всплывал образ Долоресов или Кобреро. Даже в том, что касается Фернандо, она ограничивалась недолгими "ванильными" фантазиями, которые отвлекали её от повседневной рутинности, но вспоминать их, теребящие чувства, разговоры, встречи тайком в Жардинс де Таронья, его саркастические шуточки, взгляды – ох, нет, это всё было задвинуто в дальний чулан памяти, а дверь за ними громко захлопнута.

На то имелась одна объяснимая причина – воспоминания и обдумывания занимали слишком много энергии, которой девушка не могла рисковать, ибо выпады сеньора Перес, нередкие побои по ту сторону двери, ступоры и оплошности Матильды, периодические недомогания Мии – итак забирали слишком много от неё. Выдерживать свою обособленность от остального мира и целые дни проводить работая, не покладая рук, Адриана могла лишь концентрируясь полностью на настоящем моменте. Вот сейчас она сядет и будет муторно шить до полуночи, а утро начнёт с готовки, дай Бог тесто подойдет к тому моменту, а потом... нет, думать так далеко она столь же принципиально отказывалась. Сперва она поразмыслит о своих планах на весь следующий день, потом на всю неделю, потом она прикинет как проведёт следующий месяц и так по цепочке, пока девушка не дойдет до того, что будущее её столь размыто и туманно, что хочется кричать во всю мочь.

У неё на руках нет сбережений, сеньор Перес любезно оставил её лишь до лета, а там поприезжают арендаторы и ей найдётся работка, а что будет потом, когда лето закончится? Опять подаваться в пешие путешествия Бог весть куда? Нет, ещё один такой побег она не вынесет. Это невероятно тяжело приходить на новое место, где тебя никто не знает, и начинать с нуля, а потом бросать всё и снова становиться белой вороной где-то в другом месте. Нет, Адриана намеренно не анализировала всё происходящее, хоть это и было свойственно её натуре, и, закрывая глаза, жила целиком и полностью этой секундой.

За нелёгкий зимний период от беспрестанной работы, возни в воде, земле и у плиты, её руки потеряли свой изнеженный облик: кожа обсушилась, местами красовались небольшие ожоги, местами порезы от неумелого шитья, а ладони покрылись мозолями. Чтож скрывать, в ней самой происходили значительные перемены. Лицо Адрианы поблекло и осунулось, свежесть немного округлых щёк заменилась выделяющимися скулами в паре с мешками под глазами. Волосам не было больше необходимости ежедневно придавать парадный вид, теперь они почасту свисали в густой косе или были собраны на затылке. Её фигура потерпела немалые изменения: от недоедания и скудности рациона, девушка сбросила около пяти килограмм, а под корсажем платьев всё заметнее выделялись ключицы и рёбра. Расстраивалась ли Адриана по этому поводу? Нисколько, ибо перестала рассматривать себя по зеркалам. Да, она ежедневно причесывалась возле них, поправляла фартук, чепец, но её взгляд скользил быстро, метко, не задерживаясь на чём-то и не давая повода для размышлений, что так упорно избегались.

Наполнив бидоны с молоком, Адриана тихонько проскользнула по лестнице, пройдя почти на цыпочках в детскую комнату. Миа снова лежала в кровати – утром она едва не упала в обморок. Девушка осторожно присела на край кровати, заботливо поправив одеяло.

— Опять ты увиливаешь, Сара? — тихо произнёс ребёнок заученное от матери слово, открыв свои уставшие глаза.

— Ну как не стыдно, маленькая сеньорита! — она постаралась придать себе возмущенный вид, но вышло как-то коряво, и они обе приглушенно засмеялись. — А я хотела рассказать, что видела на нашем берегу.

— На нашем, или которое отобрали у нас черепахи? — подхватила игру в "полёт фантазии" Миа.

— На нашем, которое начинается от скалы в форме бегемота и кончается возле рыжего дома. Так вот, я видела, как по воде плыл кораблик. Ни за что не поверишь, кто там был! Нет, не Питер Пен. Нет, далеко не принц Эрик. Давай, подумай ещё. Ах, нет, это принцесса Тиана, которая превратилась в лягушку. Вот так вот, ты столько всего пропускаешь. Больше не пугай нас так и вставай побыстрее.

— Ты присматривала за моим домиком?

— Конечно, — уверенно ответила Адриана, вспомнив полуразрушенный от ночного ветра шалаш из пожелтевших пальмовых листьев, который сама утром перестраивала. — Но если ты и дальше будешь валяться, то его разберут наши злющие враги, — при этом слове она заговорщики сузила глаза, и произнесла почти шёпотом, — капитан Крюк и Урсула.

— О нет, этого мы им не позволим! — Миа привстала на кровати, но кашель дал о себе знать.

— Ну всё, моя сладкая, ложись, — испуганно заговорила девушка, выйдя из образа, — выздоравливай, а не губи себя. Мне нужно идти, пока никто не заметил, но я постараюсь ещё зайти.

— Стой, — с улыбкой обратилась девочка, — дай мне нашу книгу. Она вон в том ящике, Сара, да-да в этом. А теперь прочитай мне пожалуйста Ариэль.

— Ну негодяйка, — нарочито возмутилась Адриана, прислушиваясь к каждому шагу, — разве у меня есть время на сказки?

— Ладно, только мою любимую часть, — сделав одолжение, Миа надула губки.

— Хорошо, — она быстро пролистала посеревший и немного истрепанный самодельный блокнот, — так: Ариэль села за королевский стол, в окружении придворных дам и господ. Принц сел рядом и велел подать блюда, но обнаружив возле себя вилку, Ариэль принялась расчёсывать ею волосы. Она так радовалась, ведь вилка была одной из тех человеческих штучек, что она хранила в своём тайном месте. Герцог очень удивленно посмотрел на неё. Расчёсываться вилкой, за столом! Принц Эрик сперва удивился, а потом рассмеялся, ну прям как ты сейчас, Миа. Всё, я слышу ворчание сеньора, мне пора.