Сильнее времени

Глава 14. Жизни и судьбы в сухих архивных строчках

Несмотря на близость Нового года и всеобщее праздничное расслабление, Аня смогла попасть в архив. Телефон, записанный на бумажке рукой доброго отца Сергия, принадлежала прекрасной женщине по имени Галина Михайловна, которая работала в архиве много лет. Она сразу поняла, что нужно Ане и разрешила заглянуть в хранилище в частном порядке. Вооружившись коробкой вкуснейших конфет, через день после поездки Аня стояла на крыльце архива.

Удивительно, но прожив столько лет в маленьком городке, Аня знать не знала, где находится всеобщее хранилище документов. Обычно в архив не приходят на аудиенции, это же не ЗАГС, а потому мало кто вообще знает, где он находится, если нет необходимости в него обращаться.

Вот и в архиве их городка было тихо и пустынно. Только множество комнат, сплошь заставленных шкафами, в которых хранились всевозможные документы - истинные свидетели времени. Оставив Аню возле нужной полки, Галина Михайловна отправилась пить чай с конфетами, принесенными девушкой.

В архиве даже пахло по-особому. Постаревшие папки с документами, пожелтевшие края страниц справок, выписок, рекомендаций. На отдельной полке хранились метрики всех уездных церквей. Аня нашла нужную книгу и открыла её на первой странице. История метрических записей Никольской церкви была обширной, но записи велись грамотно и в хронологическом порядке. В конце концов, последовательно пробегая взглядом каждую страницу, Аня наткнулась на фамилию Тереповых.

Записи ожидаемо были сделаны по дореволюционным правилам, но опыт работы гувернанткой у Ильинских облегчил Ане задачу. Она почти не замечала «ятей» и других утраченных ныне букв, читая и осмысливая информацию, которую обнаружила.

Первая запись, которая заставила её вынуть телефон и аккуратно, без вспышки сфотографировать документ, гласила: "Въ лѣто 1884 г. отъ Р. Х. въ мѣсяцѣ октябрѣ, числа 17 повѣнчаны ротмистръ, графъ Тереповъ Алексѣй Георгіевичъ на дѣвице Наталье". Аня аж поперхнулась! Выходит, она нашла запись о том, что брат Порфирия Георгиевича женился в Никольской церкви в собственном имении на какой-то Наталье. Ещё через несколько страниц бесконечных записей о смерти, рождении и венчании, Аня увидела ещё одну запись, которая показалась ей интересной. Она гласила, что 11 апреля 1885 года в этой же церкви была крещена дочь Тереповых, нареченная именем на букву А. Дальше виднелась огромная клякса и невозможно было разобрать, что написано дальше. Но ясно же, что речь шла об Аське. Сердце ее забилось трепетно от одного только осознания, что Аня прикоснулась к истории. Надо обязательно показать Аське, наверное, ей будет приятно увидеть фото с такой информацией. Аня ликовала. Но радоваться было рано. Вся эта информация была жутко интересной, рассказывала о знакомых ей людях, но Ане нужна была информация о других ветвях генеалогического древа графского семейства. Но как ни искала, никаких других записей Аня не нашла.

Кроме того, Аня наткнулась еще на одну любопытную запись. В протоколе происшествий, судя по всему из какого-то полицейского отчета, значилось, что в 1887 году усадьба Тереповых горела. Насколько серьезен был пожар, пострадал ли кто-то в нем указано не было.

Никогда Порфирий Георгиевич об этом не упоминал, но может, просто не представилось случая? Аня призадумалась и сфотографировала и этот документ. Больше она ничего не выяснила.

Расставшись с хранителями архива, которые настойчиво пытались напоить её чаем, Аня отправилась домой. Факты, обнаруженные в архиве, были интересны, но ничего значимого ей это не дало. Надо говорить с мамой, пришла к выводу Аня. Может, она всё-таки прояснит некоторые обстоятельства пропажи отца.

Эх, чувствовала девушка, придётся надавить. Плохо это - трепать нервы родной матери, но ей очень надо было узнать подробности того дня рождения, откуда на ее крестике вензель и куда делся отец.

***

Санкт-Петербург, наши дни

Ася постучала и услышав заветное "Entrez" от дядюшки на секунду замерла, представляя весь разговор в деталях, но тут же собралась с духом и вошла в кабинет Порфирия Георгиевича. Тот копался в своём безразмерном ящике, перебирая в руках удивительные и порой совсем незнакомые даже Асе инструменты.

Дядя собирал музыкальные инструменты разных народов и называл себя концертмейстером. Иногда он ездил в экспедиции, из которых привозил новые интересные экземпляры - витиеватые дудочки, рожки, губные гармоники, а иной раз и вообще замысловатые вещицы.

- Ты что-то хотела, душа моя? - Спросил Порфирий Георгиевич, отвлекаясь от своего богатства.

- Да, дядя, - поговорить. - Ася была встревожена.

Порфирий посмотрел на неё поверх очков и отошёл от ящика. Инструменты — это важно, конечно, но племянница всё же дороже.

- Что заставляет тебя грустить? - Недоумевал дядя.

- Понимаешь, - выдохнула розоволосая. - Я - лгунья и я тебя обманула. Я всех обманула.

Концертмейстер удивлённо уставился на племянницу.

- Изволь объясниться. - Попросил он.

Ася медлила. Порфирий Георгиевич строго смотрел на неё, а у Аси аж коленки подкосились. Нет, она не боялась дядю. Он добрый и мудрый. Девушка боялась того, что натворила. Когда совершала свой проступок, она даже не подумала, что подставляет тем самым Аньку. А ведь та точно также, как и сама Ася, из любви к своему графу Ильинскому решилась отдать кольцо. Да кому? Преступнику, человеку, который долгие годы охотился за ними.