Наследница Дома Хьюго

Глава 2. Жизнь в обмен

Сознание возвращалось по кусочкам, отдельными картинками. Тира помнила, как пришла в себя на берегу, кажется, её вынесло течением к реке и только по счастливой случайности не унесло к водопаду, и она не разбилась о камни. Хотя и так чувствовала себя сломанной — голова трещала, она с трудом дышала и все что смогла — это выползти на сухую землю. А потом снова отключилась.

Смутно помнила, как её подобрали, в несколько рук загрузили в телегу, она не узнала своих спасителей, но и они отнеслись к ней без должного уважения. Её даже не накрыли, и после ледяной воды Тиру трясло от холода и боли. Повозка направилась куда-то за горную гряду, и она силилась вспомнить, кому принадлежат эти земли. Память не работала, кажется, там жила часть слуг Милани, но они вряд ли стали бы помогать Хьюго. Впрочем, Тира свой плащ с гербом оставила у озера, а на ноже гравировка её матери, дочери дома Кастанса, наследницы драконьего пламени. Их все уважали и скорее всего именно поэтому решили помочь.

В следующий раз она пришла в себя, когда её занесли в дом — пустой, промороженный. Тут явно не жили постоянно, и от холода Тиру стало мутить, она даже не сопротивлялась, когда с неё сняли одежду и набросили тонкий плед. Тиру трясло так сильно, что зубы стучали и перед глазами плыло. Кто-то сунул ей в руки кружку с горячим клюквенным напитком, и она сразу потянулась за ней, с трудом смогла сделать несколько обжигающих глотков и снова провалилась в небытие.

Проснулась на следующее утро, за окном, затянутым бычьем пузырём, медленно поднималось зимнее солнце. Ей всё ещё было холодно, голова гудела, во рту пересохло. Приподнявшись, она заметила кружку у постели и с жадностью вцепилась в неё, пытаясь утолить жажду. На вкус жижа оказалась отвратительной, сильно пахла черёмухой и старой смолой, но другого питья не было, и Тира выпила все через силу.

Стоило отставить кружку, как к ней подсел мужчина лет тридцати, выглядел он как зажиточный горожанин, но на плечи был накинут дорогой камзол с вышивкой. При виде неё глаза Тиры расширились — мужчина носил гербовый знак Милани. Поперхнувшись ещё непроглоченным отваром, Тира закашлялась, села на постели от него подальше и натянула покрывало до подбородка, с ужасом вспомив, что не одета. Обнажённая и рядом с мужчиной.

— Как самочувствие? — поинтересовался тот вежливо, внимательно заглядывая ей в глаза, хотя взгляд его Тире не понравился.

— Как я сюда попала? — хрипло спросила она.

— Тебя брат нашёл, — ответил мужчина и махнул рукой куда-то себе за спину.

Тира, наклонившись, заметила ещё одного из Милани и страхом пронзило все тело. Ничего хуже и представить нельзя. Вряд ли Милани её отпустят живой, повезёт, если убьют сразу. Брат оказался высокий, мощный, лет двадцати пяти. Его Тира хоть и смутно, но помнила — Шон Милани учился с ней в одном колледже, как и остальные дети аристократических семей, посещал общие занятия. Но в прошлом году Милани окончательно лишились последних средств, поэтому парень больше в колледже не появлялся. Шон что-то варил у печи, готовил очередную порцию снадобья, и сильный запах, исходивший из того угла небольшой комнатушки, казался просто отвратительным.

Невольно скривившись, Тира вновь посмотрела на первого.

— Меня зовут Маори, — представился он, обходя все приличия и традиции знакомства, — второго — Шон, а самого нашего младшего, — Маори показал на окно, — Кноб. Он скоро вернётся, пошёл вешать твои вещи сушиться.

Тира кивнула. Теперь она вспомнила, хотя с неохотой изучала родовое древо своих кровных врагов. Мужчины семьи Милани никогда не были «хорошими парнями», занимаясь разбоем и набегами, они награбили себе состояние, построили замок и согнали несколько сотен крестьян. Но когда воюешь со всеми, рано или поздно начнёшь проигрывать. За прошедшее столетие земли Милани пришли в упадок, император ограничил воинские походы, запретил бессмысленные жертвы. Из преуспевающей и богатой семьи Милан превратилась в обнищавшую. А в последние годы и вовсе разорилась.

Из столицы Госталы приходили недовольные письма с требованиями выплатить долги и налоги, но Милани не из чего было платить. Тира слышала неприятные сплетни, как глава семьи принялся шантажировать соседей, но, ничего не добившись, начал продавать своих слуг, жён и даже детей. У Маори было две сестры и ещё несколько младших братьев, чья судьба закончилась в доме терпимости. Впрочем, им ещё было что терять — их имя, родословная стоили немало. Возможно, Маори найдёт себе хорошую партию и получит средства вместе с приданым невесты или в качестве подарка от императора.

Но Тира ему не подходила. Отец не даст за неё и ломаного гроша, семья Хьюго воевала с Милани не одно столетие. Им было из-за чего воевать. История обоих домов написана красным, Милани разоряли их деревни, нападали на мызы и несколько раз сжигали главный замок. Один из основателей Милани завёл традицию похищать у Хьюго женщин. Во время набегов он воровал жён и дочерей, а потом их тела вылавливали в реке.

А последний глава дома Милани убил первую супругу Лаурента, ещё до Кармелы он женился на юной девушке из порядочной семьи. Говорили, что она была его истинная, настоящая пара. Возможно, поэтому мстил до сих пор и не особо чтил Кармелу и её детей. Видно, тосковал по первой жене.

Тира читала хроники той стычки, перешедшей в настоящую войну домов. Лаурент призвал к мечу своих союзников и без пощады разорил земли врага, оставив Милани ни с чем. Вернуть своё состояние они так и не смогли.

И вот теперь Тира оказалась с тремя сыновьями Милани наедине. Девушка нервно сглотнула. Лучше бы она утонула. Все что угодно лучше, только не общество Милани.

— Где Шон меня нашёл?

— Из Сушени выловил, ты под лёд ушла, к счастью, не утонула, — приветливо улыбнулся Маори, и Тира дёргано кивнула.

Хотелось надеяться, что Милани не догадались кто она и не смогли связать её с семьёй Хьюго. Впрочем, тогда её ждала не лучшая участь. Возможно, её не убьют, но точно надругаются. Тира как порядочная девушка хранила себя для будущего супруга, кроме того считалось, что почувствовать своего истинного можно лишь невинным. Старшая аристократия не вступала в порочные связи до свадьбы, пока имелся шанс отыскать пару, парни и девушки хранили целомудрие. И только потом пускались во все тяжкие, что, конечно, никак не осуждалось. Многие главы домов даже заводили несколько жён одновременно, а некоторые семьи и вовсе придерживались старых традиций держать общий гарем.