Операция «спасти кота» 

28. Фиолетовый петух

Проснулся Сеня под крики петуха. Потрошитель так надрывался, что парень начал догадываться, почему Соня дала ему такое имя. Пять утра, а солнце уже заглядывало в окно и слепило сквозь веки – сон кончился.

Сеня встал, умылся и бесцельно бродил по участку, ему нравилось наблюдать пробуждение природы. На траве блестели капли росы, жужжали насекомые, стрижи резали воздух чёрными крыльями, куры суетливо бродили вдоль ограды, а Потрошитель гордо расхаживал рядом, косился на гостя.

Хотелось кофе, но Сеня не пошёл на кухню, боясь кого-нибудь разбудить, сел под яблоней и наблюдал за природой, но вскоре из дома показалась бабушка Сони, тут же взялась за вёдра и потащилась к курам. Сеня обрадовался хоть какой-то деятельности и пришёл ей на подмогу, выполняя распоряжения: наливал курам воды и насыпал зерно, потом быстро полил грядки с огурцами и помидорами, и затребовал от старушки новых заданий, но она развела руками и предложила  вместо работы позавтракать.

— От кофе не откажусь, – признался Сеня.

— Шустрый! Я обычно по два часа поливаю, но куда мне спешить...

Зинаиде Павловне было уже семьдесят два, она ходила медленно и неспешно, и так же разговаривала, чем-то напоминая мудрую черепаху. Сеня всё порывался сам сделать завтрак, но она резким «Сиди!» пригвоздила его к стулу и начала рассказывать про Соню.

— Софа будет хорошей женой. Из ней хорошая хозяйка получится, она деятельная, но непоседливая. Ты на неё шумни, она и успокоится, – неторопливо шелестела старушка, насыпая по чашкам растворимый кофе. – Её нужно тормозить и следить за ней. Только отвернёшься, то одно высадит на огороде, то другое, – всплеснула бабушка руками. – Спаржу мне в том году посадила. Отродясь не знала, что это за растение. Мятой своей чуть не пол-огорода заполонила. В этом – морковь какую-то непонятную. Спрашиваю: «что за сорт, ранний, зимний?» Она не читала. Ей, видите ли, название понравилось.

Сеня еле сдерживал улыбку, слушая возмущения и наставления Зинаиды Павловны.

— Так что ты держи Софу в узде! Чуть зазеваешься, она тебе артишоков, прости Господи, в цветочный горшок насадит. Неугомонная девица! – старушка покачала головой. – А в детстве вообще что учудила, – на лице Зинаиды Павловны отразилась добрая улыбка. — Нашла на чердаке чернила мои. У меня их много было ещё с советских времён, когда в школе работала и писали чернилами. Были красные, синие, фиолетовые. Сначала они с Карой рисовали ими, а потом, смотрю, Софа петуха поймала и раскрасила. Всего! И клюв, и перья, и гребешок!

Сеня прыснул от смеха, представив себе фиолетового петуха, но старушка тоже посмеивалась.

— Я как увидела: «Софочка, да как же так?! Да зачем ты его так?!» – Зинаида Павловна поморгала, припоминая. – Имя ему ещё тогда дала странное «Брюссель… Бордель...» – прищурилась она, но махнула рукой, так и не вспомнив. — А Софа мне и говорит: «Зато он теперь красивый, его будут любить все курицы в округе!» Цыплят потом фиолетовых ждала, а ко мне все соседи ходили смотреть на это чудо.

Что в восемь лет, что в двадцать, по историям бабушки казалось, что Соня не сильно изменилась. Потом рассказ плавно перешёл на Карину, та, как выразилась Зинаида Павловна: "собрала тем летом всех кобелей у ворот", и старушка принялась ворчать, как гоняла парней на мотоциклах и не пускала девушку гулять по вечерам.

— Красивая, но свистушка, – вздохнула бабушка и покачала головой. – Сашка не держит их в узде, Лариска пытается воспитывать, да поздно, они уже друг друга воспитали.

В это время на кухню вышел отец семейства, и, умывшись, присоединился к завтраку, за ним подтянулись и остальные.

— Сень, а поехали на речку! – загорелась Соня.

— Я с вами! – встряла Карина.

Вода была холодная, и Соня заходила в реку, наверное, полчаса. Сеня уже переплыл реку дважды и порывался обнять девушку или обрызгать, но она сказала, если он так сделает, не будет с ним неделю разговаривать, но он всё равно приложил ледяные руки к спине девушки, и Соня взвыла так, что птицы на деревьях разлетелась в разные стороны, а уши заложило. Карина даже не стала пытаться залезть в воду, но валялась в купальнике на берегу, и услышав душераздирающий вопль, сразу же вскочила и начала вохмущаться. Сеня смеялся, но девушка, похоже, и правда обиделась на него и тут же выбралась на берег.

Сеня театрально раскаивался в своём проступке, говорил, что нет ему прощения, обещал искупить вину поцелуями. Главное, что Соня рассмеялась, и хотя сначала стеснялась сестры, но потом без зазрений совести целовалась даже на глазах у Карины.

Соня ловила закат уже в городе у реки, и следом Сеня отвёз девушку домой:

— У меня последняя неделя учёбы, нужно курсяк дописать и сдать, потом сессия начнётся, – с тоской делилась планами Соня.

Она будто спрашивала разрешение у Сени подготовиться к сессии, хотя было понятно, к чему она клонит. Парень забрал всё свободное время у Сони, она стала меньше спать, а перед экзаменами сказала, что вряд ли получится увидеться, ведь будет ночевать у Крыши и готовиться с ней.

— Хорошо, сдавай свою сессию, – вздохнул он. – Пиши, когда будешь свободна.

— Ты вообще ко мне не приедешь за эти три недели? – заволновалась Соня.

— В следующую субботу приеду, но к вечеру, после смены отосплюсь, – прикинул Сеня свой график.

— В субботу вечером у меня свадьба, – поджала губы Соня.

— Пригласишь? – косился на неё с улыбкой Сеня.

Она опять вспыхнула смущением и принялась оправдываться:

— В смысле буду петь на свадьбе.

— Тогда до воскресенья!