Второй встречный

Часть первая: Горнборг. Глава четвертая: Свадьба

Следующий день прошел в суматохе. Хотя меня и старались особо не гонять, работы хватило всем. Из города еще вчера пригнали бычка, котрого забили вечером, по холодку, чтобы уже с раннего утра приступить к готовке. А утром во дворе господина бургмана разожгли костры под большими котлами, в которых кипела вода с кореньями и наваристыми мозговыми косточками. Там же, на заднем дворе, свежевали двух баранчиков, которых утром пригнал Виллем. Около сотни яиц вбили в тесто, из которого будут печь пышные пироги с яблоками...
Глядя на такие траты я только сокрушенно качала головой. Мне хватило бы скромного обряда в храме, но господин бургман развернулся так, словно действительно родную дочь замуж выдавал. Арвиду с отцом ничего не оставалось, как открывать кубышку и участвовать в тратах, хотя эти деньги ох как пригодились бы нам на новом месте. Успокаивало то, что благодаря щедрости Анниного барона, в моем сундуке значительно прибавилось добра. И серебрянники, и украшения - эти мелочи существенно увеличивали стоимость моего приданного.
- Не переживай, Траутхен! - Привычно отметал мои возражения господин фон Хагедорн. - Я твоего орла со всей его родней погонял по пойме Ауе так, как тебе и не снилось. Если бы всю работу, которую они мне тут намагичили, оплачивать серебром, таких дорогих невест наше поселение еще не видело. Но не будь я бургман, если не попользуюсь магией, когда тут королевские маги просто так по бургу бродят!
Меня, как невесту, старались сегодня беречь от тяжелой или грязной работы. Впрочем, для грязной работы у госпожи фон Хагедорн и так были помошницы из крестьянских девок, так что особо перетрудиться мне не грозило. И все же, за суетой и хлопотами день прошел почти незаметно. Эта беготня по кругу прерывалась за день лишь дважды. Первый раз, когда Виллем, сдав работникам баранов, отозвал меня в сторону, чтобы спокойно повогорить
- Ты, Траутхен, того.... Не держи на нас зла. Не сдержался я тогда, сгоряча на тебя напустился. Зазря виноватой сделал.
Я пожала плечами. Сказать мне было нечего, поскольку зла я давно уже не держала. А рассказывать, что после той домашней склоки что-то оборвалось в душе, оставляя пустоту на том месте, где раньше была вся большая родня, было долго и бесполезно. Да и поздно. Не исправить за день того, что, оказывается, рушилось годами.
- Ничего, Виллем. Бывает.
- Бывает. - Вздохнул брат. Мы еще немного помолчали. Когда молчание уже начинало тяготить, и я стала подумывать, как найти предлог, чтобы закончить эту никому не нужную встречу, Виллем заговорил снова.
- И вообще, прости меня, сестричка. Я, дурак, все себя жалел, что наследство мало да что едоков полон дом, а о вас с Анной и Ирмгард как-то и не подумал. Анна, та молодец, сама в жизни пристроилась, да так, что нам всем не чета. И тебе-вот повезло. Уж не знаю, что там и кто в тебе рассмотрел...
- Да ладно тебе, Виллем. Что теперь вспоминать. - Ссориться с братом напоследок все же не хотелось. Я послезавтра уеду, так пусть хоть ему будет легче, что, вроде, не совсем чужими людьми разьехались. - Можно подумать, я не видела, как мы из беды в беду мыкаемся.
Снова помолчали. И снова Виллем не выдержал первым.
- Спасибо тебе, Траутхен, что Айко пристроить помогла. Конечно, руки рабочие с хутора... но ведь рыцарь он, а не крестьянин. Его доля - королю служить. Там, на Пограничье, глядишь, быстрее выслужится, чем в нашем тихом болоте. И тебе хоть какая, но защита. Не одна будешь среди чужих людей.
Ты не думай, Трауте, Айко нахлебником не будет. Мы с Хайко его приодели, что получше дома выбрали. И коня я за ним хорошего дам, двухлетку, что от отцовского боевого жеребца. Его еще учить и учить, само собой, но муж твой, он же с Кедингской земли, они там в конях разбираются похлеще кочевников. Так что разберутся. - Виллем тяжело вздохнул и добавил. - А, так, вообще, сестра... твоему мужу только на Пограничье и служить. Вот уже ж крохобор! Мимо такого не то что обоз, ни одна телега с пушниной или зерном неучтенной не проедет. Знаешь, какое он за тобой приданое стребовал?
- Нет. Откуда бы мне знать.
- Мало ли, может, похвастался. Прижали меня со старым Роггенкампом и бургманом так, что не вздохнуть. Два серебрянника, два откормленных барашка, штука лняного полотна... Вот ты скажи, Трауте, полотно-то вам зачем? У тебя и свое в сундуке лежало, и Анна, говорят, тебя не обидела.
- Да говорю же тебе, Виллем, что понятия не имею. Может, пригодится. Может, продать захочет. Ты же не забывай, что мы, считай, на пустое место едем. Земли там много, леса, говорят, хорошие. А хозяйства нет. Ни льна, ни зерна, ни сена, ни шерсти нам в этом году с поместья не получить.
- И то так. - Почесал затылок брат. Потом кивнул головой каким-то своим мыслям, словно на что-то решился, и вытянув из кошеля монету, сунул мне в руку. - На. Держи. Ты только Агнесс не говори, или кому-то их наших... Да лучше вообще никому не говори, пусть у тебя остается.
Я раскрыла ладонь, на которой тускло поблескивала серебрушка. Немалые деньги, учитывая, что Виллем и так изрядно повыгреб запасы на мое приданое.
- Спасибо тебе, Виллем! Но, может, не надо? Ты ведь и так, наверняка, из приданого Хильде зачерпнул.
- А! - Брат с досадой махнул рукой. - Пороть ее было надо, пока толк был. Нет бы чему хорошему у матери поучиться, у меня Агнесс ведь и хозяйка, и руки из нужного места растут... А она переняла только склочный характер. Пока все не забудется, врядли до приданого дело дойдет. А там, глядишь, новый урожай пойдет, может, шерсть удачно продать получится... твое приданое, оно ведь твоему мужу достанется, а там кто его знает, как будет. Пусть у тебя будет, хоть мало, да свое.
Виллем коротко прижал меня к себе, а потом молча развернулся и ушел. Я смотрела ему вслед и думала: „Эх, непутевый ты у меня, братик, хоть и старший!“. Вроде, и мужик неплохой, но все, что в жизни не делает, все наперекосяк. Может, попадись ему жена нормальная, вроде нашей матери, был бы из него толк. А так, Агнесс, вроде, и хозяйка, а все добро непонятно куда девается. А Виллем, вроде, и работник, да толку от его работы нет. И сейчас тоже, годами молчал, молчал, смотрел только, как мы там друг другу жизнь проедаем.... А теперь вдруг оказывается, что ему есть до меня дело. Чтобы лишний раз не расстраиваться, махнула рукой и пошла обратно во двор. До свадьбы еще ого-го сколько успеть надо.
Второй раз взбудоражились не только мы, а все поселение. По дороге в поселение неспешно вьезжали крытые телеги в сопровождении рыцарей. Народ высыпал на улицу смотреть, как три новенькие, сверкающие светлым деревом бортов телеги плавно катили в сторону дома храмовника. Арвидовы телеги - осенило меня. И правда, он же говорил, что сразу после свадьбы двинемся, а у самого только поклажи, что в седельных сумках.
Телеги сопровождала четверка рыцарей. Судя по одежде, тоже из королевских, но попроще. Товарищи? Сослуживцы из тех, кто победнее? Поедут ли они с нами, или только пригнали телеги? Этими вопросами дворня меня буквально засыпала, но ответов на них я не знала. Отсылала всех к Арвиду, пусть сам расказывает. Тем более, его самого я сегодня за день так и не видела.
Вечером дошло дело и до приданого. Мы с Хельге, которая сегодня оставила своих крошек на мать и пришла помогать, и второй невесткой бургмана лепили мясные клецки. Несметное количество клецок, чтобы потом сварить их в бульоне и подать к свадебному супу. Услышав шум, Хельге выглянула из кухни и тут же замахала мне руками.
- Скорее, Трауте, скорее! Отмывай руки и беги в свою комнату, там за приданым пришли!
На ходу вытирая руки и снимая фартук, я поспешила в свою комнату. Что ж они так рано сегодня? Или это для нас время за работой и разговорами пролетело незаметно? За приданым пришли старший фон Роггенкамбп и Дирк, которых сопровождали их рыцари и целая толпа местных зевак. Почтенные старшие фру, само собой, в первых рядах.
Поскольку шкафа у меня не было, приданое было разложено на хозяйских сундуках. Мой небольшой сундук и два короба (мой и Хельге), присланные Анниным бароном, стояли тут же. Господин и госпожа фон Хагедорн гордо, словно выдавая замуж ближайшую родню, демонстрировали особо удачные штуки и следили, чтобы все укладывали по порядку.
Особый вздох вызвал кошель, из которого господин бургман высыпал и прилюдно пересчитал монеты. Была там малая толика моих, вырученных от продажи кружев еще в те времена, когда мать старалась выделять нам хоть что-то из общего добра. Были там и монеты, полученные от Анны и от Виллема. Всего вместе набралось на вполне приличное по нашим меркам приданое, с которым можно было замуж выходить и без шкафов и сундуков, ни один жених бы не обиделся.
- А куда приданое сносить-то? - задал вопрос один из прибывших рыцарей.
- На вторую повозку сноси. - Ответил ему Дирк. - Да смотри, так укладывай, чтобы еще и для молодых место осталось. Госпоже Трауте в ней до самого Пехова ехать.
Дюжие молодцы подхватили сундук и короба понесли их в сторону дома храмовника. Благо, нести было совсем недалеко, через два дома на той же улице. Деньги и шкатулку с украшениями оставили на столе, их Арвид заберет завтра, после свадьбы. Хоть и все свои в поселении, а нечего бесхозному серебру людей смущать. После этого помогать меня уже не пустили, отправив в комнату с лоханью, отмываться и наводить красоту перед свадьбой.
Отказавшись от помошниц, я разделась и от всей души наслаждалась теплой водой, разбавленой отварами ароматных трав. Искупавшись, села у заботливо протопленной печки, частым гребнем расчесывая волосы. Как там говорил Арвид: „Липовый мед“? Надо же было так слова подобрать! А мне мои волосы всегда казались бесцветными. Да что там волосы, я и сама себе до недавнего времени казалась бесцветной, незаметной под поношенными кофтами и застираными чепчиками. Парни, даже те, что и сами не считались особо завидными женихами, при встречах смотрели не на меня, а просто мимо. Сейчас же, принарядившись по случаю, отдохнув от постоянных попреков, я вдруг почувствавала себя чуть ли не красавицей.
Задумавшись, не заметила, как гребешок запутался в прядях и зашипела, больно дернув себя за волосы. Надо было спешить, пока волосы не высохли, окончательно превратившись в паклю. Опомнившись, стала осторожнее разбирать подсыхающие пряди, думая о том, что ждет меня завтра. Поймала себя на мысли, что хочу, чтобы завтрашний день пролетел как можно скорее. Все-таки, не зря девушек замуж принято выдавать так рано. Вон Хельге, та перед свадьбой все носилась по хутору, всюду совала нос, смаковала все мелочи, по триста раз перемеряла то платье, то головной убор... А я сижу у теплой печки и мечтаю, чтобы свадьба поскорее осталась позади и можно было начать просто жить.
Расчесав волосы, оставила их пока досыхать, наслаждаясь долгожданным покоем. От нечего делать рассматривала узоры на плитках, укращающих печь. Надо сказать, господин бургман не поскупился, ремонтируя доставшийся от родителей дом, даже в непарадных комнатах заменил обычные плитки на фразские. В свете свечи глазурь привлекала взгляд переливами цвета, играя тенями, словно обещая рассказать интересную сказку...
Снова замечтавшись, в себя пришла от громкого стука за окном. Судя по ругани, раздавшейся вслед, кто-то куда-то не посмотрел и что-то уронил. Бывает. Это еще они не слышали, как в таких случаях ругается Агнесс. Хотя, а что ей остатся делать? Хорошо, когда собрав осколки опрокинутого горшка, просто заменяешь его другим. Хуже, когда с этими осколками сметаешь в совок свой недельный труд, чью-то надежду на новую ленту или ярмарочный пряник... Интересно, а что я бы сказала, если бы это был мой горшок и мое хозяйство?
Задумавшись о хозяйстве, тут же вспомнила, что распрашивая Арвида о поместье, доме и скотине, сосем забыла спросить о посуде. Нам там хоть будет из чего поесть? Если что, еще не поздно завтра послать кого-нибудь из работников на ярмарку, пусть купит с моего приданого хоть с полдюжины ложек да пару мисок. Тряхнув головой, отогнала непрошенные мысли и быстро заплетя волосы в нетугую косу улеглась в постель. Затушила свечу и, наскоро пробормотав Творцу благодарственную молитву о благополучном завершении дня, закрыла глаза. Завтра будет суматошный день, успеть бы выспаться.
Волнения и заботы предыдущих дней все-таки сказались. Привычка вставать с петухами сегодня меня подвела, поэтому проснулась я только тогда, когда неугомонная племянница вломилась в комнату меня будить.
- Вставай, тетушка! Будем тебя замуж выдавать!
- А? Что? А-а, замуж... Хельге, чего ж ты так кричишь? Чуть меня заикой не сделала в качестве свадебного подарка.
- Так ведь я в комнату вошла, а ты даже не трепыхнулась. А, вроде, и девичника не делали, посуды не били. Почему, кстати?
- Хельге, ну что ты, как маленькая. Какой в моем возрасте девичник? Кого собирать, если у бывших подруг дочки скоро невеститься начнут? Устала просто, замоталась немного...
- Задумалась. - В тон мне подхватила Хельге. - Наверное, до самого рассвета вертелась на подушке, все переживала, как оно вечером будет? - Молодая нахалка весело подмигнула.
- Да чего там переживать? - Деланно беспечно отмахнулась я. - Будет, как у всех.
- Э не-ет, - рассмеялась Хельге. - Как у всех - это когда оставляют тебя в одной комнате с мальчишкой-соседом, а вы потом полночи смущаетесь, не зная, как бы начать. А с твоим мужем должно быть все по-другому.
- Он мне еще не муж. - Привычно отмахнулась от Хельгиных подначек.
- Ну так вставай и пойдем делать его твоим мужем. Вставай, вставай! А то такой красавчик долго в храме один не застоится, уведут.
Так, с шутками и прибаутками, племянница вытащила меня из постели и начала помогать одеваться. Собственно, одеться я вполне могла бы и сама. Дома мы только волосы друг другу убирать помогали, да и то, в будни обходились простыми чепчиками. Но Хельге вертела меня во все стороны, бегала сама вокруг и вообще, радовалась, словно ребенок. От ее задора и я невольно начала улыбаться.
Справились мы довольно быстро. И вот уже я пытаюсь рассмотреть себя-невесту в небольшом настольном зеркальце. В который раз разглаживая руками складки на новой юбке и щедро прошитому кружевами фартуке, я вспомнила, как еще пару недель тому назад сомневалась, что эти вещи мне вообще когда-нибудь пригодятся. А теперь, в сочетании с подаренной госпожой фон Хадегдорн бархатной кофтой и украшениям - подаркам деверя и Хайко - даже простое платье смотрелось роскошным нарядом.
В гостинной нас уже ждали господин бургман с семейством. Одобрительно кивнув, они с госпожой фон Хагедрн открыли свадебное шествие. Вообще-то, фон Хагедорны всегда ходили в храм пешком, считая напрасной тратой времени закладывать повозку из-за растояния в три дома. Но сегодня украшенная лентами и поздними цветами повозка стояла у ворот. Она повезет нас с господином бургманом и его женой до храма, остальная семья подет пешком, как обычно.
Чтобы дать сельчанам вдоволь полюбоваться на невесту, кучер повез нас не прямо, а сперва по Длинной улице, потом свернул к рыночной площади, а уже потом, сделав почти круг по поселению, подьехал к храму. Из-за этого получилось, что когда мы подьехали, Хельге с семьей и остальне фон Хагедорны уже были на месте. Так же, как и фон Роггенкампы.
Увидев Арвида в храме, я впервые за эти дни пожалела, что не рискнула на скорую руку кроить дорогой шелк. Но что сделано, то сделано, и мне оставалось только вздыхать, глядя на своего уже почти мужа. По меркам нашего поселения Арвид никогда не выглядел оборванцем, вся его одежда была добротной, мастерский сшитой и даже рабочие вещи не выглядели заношенными. Но сегодня, одетый в камзол с бархатной отделкой, меня в храме ожидал почти настоящий вельможа. Идя к нему, я то и дело ловила на себе завистливые взгляды молодых поселянок.
Я не винила девочек. Глядя на Арвида, я сама не понимала, как могло случиться, что настолько завидный жених достался нищей старой деве. Тем более, этого не могли понять малышки - ровестницы нашей Хильде. Для них завидным женихом казался уже какой-нибудь восемнадцатилетний Герберт, чьими главными достоинствами были обеспеченные родители и, воистину, воловье упрямство. Здесь же и сейчас эти девочки видели взрослого, зрелого мужчину, который, будучи не первым и не единственным сыном у родителей, многого в этой жизни добился сам. И, конечно же, не одна из них вздыхала тайком, сожалея о приказе, лишившем его выбора.
Встретившись глазами с женихом я глубоко вздохнула и расправила плечи. Как бы там ни было, но этот мужчина достался именно мне. И если на то была воля господина наместника, значит, так нужно. И, может, я и не стала моложе за эти две недели, но уж нищей, спасибо родственнникам и добрым людям, меня теперь точно никто не назовет. Наша с Арвидом свадьба - первая, кстати, в этом сезоне - и так у всех сплетниц на языках. Не стоит давать им еще один повод для рассказов, как я „хотела сбежать прямо с собственной свадьбы“. Мои метания не прошли незамеченными, и Арвид, сохраняя необычайно торжественное и серьезное выражение лица, задорно мне подмигнул.