Только моя принцесса

Глава 18

Алиса

Мне очень плохо и больно от того, что между мной и Игнатом снова произошла размолвка.

Как будто острый осколок попал в середину сердца, и ноет теперь там болючей, воспаляющейся прямо на глазах, занозой. И не подобраться никак, никак не вытащить.

Однажды, классе в третьем, я также сильно, буквально до слез, занозила ладонь, когда пыталась влезть на высокий дощатый забор. Только лишь затем, чтобы доказать мальчишкам, что тоже достойна их игр и внимания.

Я знала, что я справлюсь, потому что тренировалась целых три недели.

Скакала вокруг папы всякий раз, когда он занимался в нашем домашнем спортивном зале, и просила подсадить меня, чтобы я могла подтянуться на турнике.

Я каждый день делала отжимания от пола, словно настоящий мальчишка, чтобы как следует укрепить руки. А еще приседания для разработки мышц ног.

Я выучила все неровности на доске, запомнила каждый просвет в заборе. Где, и какой величины. Я…пыталась тысячу раз, пока не добилась того, чтобы получалось без осечек.

И вот, я еле дождалась выходных и мальчиков в гости, чтобы с гордостью продемонстрировать свое умение. Потому что высокий трехметровый забор на заднем дворе, это совсем не то, что лесенка или турник на детской площадке. Это круче.

Гораздо, гораздо круче.

Я самой себе казалась взрослой и крутой.

Уже представляла, как вытянется от удивления лицо Игорька. А на лице Игната, я, конечно же, ожидала уловить восхищение и затаенную гордость за меня. А потом предложение все время играть и гулять вместе с ними.

Но на деле оказалось, что делать что-то под взглядами мальчиков это совсем не то, чем, когда никто не видит, и вершина в твоей голове уже покорена.

Я кряхтела и пыталась, но руки и ноги словно специально именно сегодня не желали меня слушаться. Где-то на середине пути я вдруг поняла, что совершенно не чувствую тех отверстий между досками, за которые привыкла с такой ловкостью зацепляться подошвами кроссовок.

Ноги неожиданно принялись съезжать, и я заскользила вниз, стараясь уцепиться ладонями хоть за что-нибудь.

Я понимала, что с треском проваливаю свой триумф и свое право принимать участие в развлечениях наравне с мальчишками.

И тут я вдруг почувствовала резкую, отупляющую боль в правой ладони. Невыносимо больно. Мне даже показалось на миг, что я сейчас умру.

Настолько нестерпимо и болезненно это было.

Слезы непроизвольно брызнули из глаз, и я уже не думала ни о позоре, ни о последствиях своего приземления в случае, если оно выйдет неудачным.

Игорек подбежал, со смехом поймал меня, и не дал завалиться на землю. И он…не прочувствовал всей трагичности момента.

Он…сказал, что предупреждал, и это не девчачье занятие. Затем принялся отряхивать меня, и попытался обратить все в шутку.

Принялся рассказывать, что и сам также падал, да еще хуже, чуть ногу не сломал, поэтому я не должна расстраиваться. Я же просто молчала.

Делала все, чтобы подавить адскую и огненную пульсацию, а еще старалась как-то скрыть горечь своего поражения.

Игнат стоял рядом, и просто на меня смотрел. Как всегда, хмурился, и на что-то злился.

Наверное, на то, что из-за Игорька им придется и дальше терпеть рядом с собой такую неумеху. Пусть не в развлечениях, но все же мы часто общались.

Я…Избегала встречаться с ним глазами. Не хотела, чтобы он стал свидетелем моего, несмотря на тщательную подготовку, промаха.

Но что произошло, то произошло. Он стал. И вот теперь еще рука…

Сдерживалась изо всех сил, чтобы не разреветься. Но…четко решила не показывать мальчикам, особенно ему, что я поранилась. Как бы ни было больно, но они за что не узнают.

Иначе точно решат, что никаких больше игр с ними вместе, окончательно уверятся в том, что я слабачка.

Я закусила губу, и терпела, спрятав ладонь за спину, и пытаясь изобразить беззаботную улыбку.

Решила, что мне удалось, как Игнат вдруг шагнул, схватил меня за плечо, и заставил вытянуть руку вперед.

Разжал мои пальцы и…мы все трое уставились на огромную щепку, наполовину утопленную под кожей в мягкой части ладони. По касательной, но все же глубоко. На несколько сантиметров, заставляя не чувствовать руку. Снаружи торчал лишь небольшой зауженный кончик.

Шла кровь, и…смотрелось все…в общем, для меня, совершенно к такому не привыкшей, устрашающе.

- Вот, блииин, Лиса! – воскликнул брат. – И почему ты до сих пор молчишь!

Он схватил меня за здоровую руку, и сейчас же потащил в дом. В ту часть, где у нас всегда хранится аптечка. Которой, в отличие от меня, он пользовался гораздо чаще. Его колени почти всегда были разбиты, а ссадин и синяков вообще не пересчитать.

Игнат от нас не отставал, и пока Горр возился, хлопая дверцами шкафа, и вытаскивая объемистый чемодан с медикаментами, Игнат усадил меня на мягкий пуф перед большим панорамным окном, а сам…встал передо мной на колени.

То есть сел.

То есть…нечто среднее. В общем, он расположился так, чтобы ему было удобнее взять поврежденную ладонь в свои, и поднести ее к глазам.

Он рассматривал ее с совсем не со свойственным мальчикам его возраста вниманием, а я…я вдруг совершенно позабыла о всей боли.

Словно и не со мной произошло.

Вместо этого все мое существо охватило непонятное волнение.

Наконец, я могла близко и без страха быть пойманной, открыто рассматривать его. На законных основаниях сидеть почти вплотную, и наслаждаться тем, что мы соприкасаемся, и это потом никак не нужно будет объяснять.

Ни ему, ни, главное, себе.

- Так, вот перекись, зеленка и щипцы, специально для таких случаев, - провозгласил Горр.

Он подтащил чемодан к нам, небрежно плюхнул на журнальный столик, и открыл.

- Давай вначале перекись, - скомандовал Игнат. – Принцесса, будет больно, придется немного потерпеть.

Он посмотрел на меня. Я сглотнула и кивнула.

Он быстро продезинфицировал руки, а затем начал заливать мою ладонь. Не медля ни секунды, без тени сомнения принялся лить жидкость прямо на рану. Я зажмурилась. Но все равно чувствовала отчего-то не боль, а лишь его теплые, сейчас чуть влажные от перекиси, пальцы, крепко сжимающие мои.