В погоне за Северным ветром

Глава пятнадцатая

Милослава

Всю неделю я просидела в светлой библиотеке на даче Романовых, погрузившись в изучение газетных вырезок, которые собирала Екатерина Осиповна на протяжении всей своей жизни. Квадратное, залитое лучами солнца, помещение располагалось на третьем этаже и занимало большую его часть, представляя собой образец семейной реликвии. Библиотека, а, точнее, информация, собранная здесь, и являлись ценностью семьи Романовых, потому что только в архивах я видела что-то подобное.

Гобелен с семейным древом украшал восточную стену от пола и до потолка, и сюда вписали всех, кто когда-то принадлежал и до сих пор принадлежит семье Романовых. На самом деле, информация поражала не древностью корней – исчисление рода велось всего-то с тысяча девятьсот двадцатого года – а именно отношением. Я не помнила своего дедушку, который умер далеко до моего рождения, моя мама, боюсь, его тоже плохо помнила. Она мало распространялась на тему своего детства, а про родителей и вовсе старалась не упоминать. Лишь однажды в споре с отцом она слезно его о чем-то умоляла, а папа накричал на нее и заявил, что дочь алкашей и продажных ничтожеств не имеет права голоса. Я запомнила те слова надолго, понимая, что воспоминания из детства у мамы не из счастливых. Здесь же, в библиотеке дома Романовых, о каждом члене семьи была собрана информация, заархивированная, как на бумажном носителе, так и на электронном. Не важно, какие отношения складывались у тех или иных представителей семьи, не важно, провинились они в чем-то или, наоборот, выслужились, сгнили в тюрьме или же достойно дожили до старости в окружении детей, внуков и правнуков. Романовы ценили свою историю, свои корни, свою семью.

Доступ к ноутбуку и жестким дискам мне никто не дал, разумеется, но Екатерина Осиповна разрешила листать приходские журналы с датами свадьбы одного из Романовых, перебирать газетные вырезки и даже ознакомиться с краткой записью семейного древа, составленного одним из самих Романов до тысяча девятьсот восьмидесятого года. Регина не понимала моего увлечения, не разделяла его и с пренебрежением разглядывала пыльный гобелен.

-Брр, не представляю, что в этом такого интересного? – она с самого утра «встала не с той ноги» и, найдя меня в библиотеке, начала ныть и действовать мне на нервы. – Милослава, пойдем на озеро! Оставь ты эти ветхие страницы, там за окном настоящая жизнь, ау!

-Ты знала, почему Светлана Романова ушла от своего любимого и, не побоюсь этого слова, обожаемого мужа, которого она буквально боготворила с первого дня их знакомства? – перебила я подругу, аккуратно перелистывая файлы с пожелтевшими газетными вырезками.

Регина фыркнула и недовольно опустилась в кресло, сложив нога на ногу и нелепо взмахнув рукой.

-Хорошо, если ты собралась играть в эту чертову игру, то давай предположим, что она застала его с любовницей в их собственной спальне!

-Как банально, - не удержалась я от язвительной улыбки. – А вот и нет, все гораздо трагичнее. На тот момент Павел Романов – молодой и многообещающий бизнесмен – владел концерном «Фабрик Продакшн», которые в девяностые годы терпел огромные убытки. Здесь написано, что именно Павел Романов отвечал за сбыт продукции – экономически важную функцию, без которой все предприятия концерна рано или поздно обанкротились бы.

-Боже, Мила, - Регина схватилась за голову. – Давай без подробностей, мне уже плохо!

Я сочувственно посмотрела на Регину и кивнула в знак согласия, облизнув пересохшие губы.

«Как она не понимает, что в моих руках сейчас доказательство трагедии семьи Романовых, в которой выросли Мирон и Бронислав! Это событие, прописанное на странице какого-то дешевого бульварного издания, популярного в те годы, перевернуло жизни стольких людей с ног на голову, разрушило их счастливое настоящее и, возможно, счастливое будущее!»

-Контрольным пакетом акций зависимых от концерна компаний на тот момент владела семья Романовых, и состоялось общее собрание акционеров, на котором Павла Романова обвинили в незаконном сбыте товаров за границу. Якобы, он связался с женщиной и через нее поставлял продукцию «Фабрик Продакшн» в Европу, а прибыль, естественно, присваивал себе. Были предъявлены фотографии, обрывки разговоров, видео и даже прямое признание той женщины, которая на деле оказалась мошенницей. Только представь, в какой хаос погрузилась жизнь молодого Павла Романова, чья жена сидела дома с маленьким ребенком и не имела понятия о катастрофе, назревающей над ее головой.

-Только не говори, что она сбежала, - зевнула Регина, - это еще банальнее, чем измена с секретаршей.

Я нервно постучала пальцами по файлам и медленно кивнула.

-Ты права, Регина, она сбежала. Но, не потому, что не поверила Павлу, а потому, что и ее обманули. Пока Павла Романова допрашивали и пока велось следование, в его дом нагрянули многочисленные родственники, которые ненавидели и не принимали Светлану – обычную художницу, девочку из бедной семьи, которую Паша встретил на свадьбе лучшего друга. Родственники нашептали бедной Светлане, что все это время муж изменял ей с той самой женщиной, через которую организовал сбыт за границу. Представь, что собственные свекор и свекровь говорят тебе о том, каким монстром, оказывается, все это время был их сын, ты бы не поверила?

-Ну, не знаю, - протянула Регина, покачав ногой и поправив полы шелкового халатика, разъехавшиеся в разные стороны. – Я бы предпочла поговорить с самим Павлом, после чего бы делала выводы.

-Что ж, Светлана не дождалась мужа, а собрала вещи и уехала со своим тогда еще другом в другой город и открыла художественную школу на деньги, вырученные от развода с Романовым. Здесь не упоминается имя «друга», но могу сказать со стопроцентной уверенностью, что он и стал отцом Бронислава.

-Какой кошмар, - потерла виски Регина, стрельнув в мою сторону темным насмешливым взглядом. – Мил, это, конечно, трагедия и все такое, но какого черта тебя так интересует жизнь Романовых? Ты едва на дух выносишь Бронислава, а от Мирона шарахаешься, как от прокаженного. Я до сих пор удивляюсь, просыпаясь третье утро подряд на их даче и не понимая, что я тут забыла?