Шутка Немезиды

2. Начало

Утро выдалось на редкость серым и промозглым. Смена погоды произошла как-то резко, хотя вполне ожидаемо.

Заблудившаяся в осени теплынь прошедшего лета смирилась со своей участью и тихо угасала, даруя миру последние ласковые солнечные деньки. Каждый такой день согревал душу, а уж та была готова расстараться, почти стихотворными строками воспевая красоту природы, и прекрасные чувства, пробуждаемые её силой.

Сорокин Николай Петрович, один из заместителей главного конструктора предприятия, выпускающего сковородки и прочую продукцию двойного назначения, в нерешительности замер, как только железная дверь подъезда клацнула магнитным замком за его спиной. Для своей должности он был чрезвычайно молод - не прошло и десяти лет, как он защитил диплом по одной фигне, единственной ценностью которой было то, что она открыла ему квалифицированную дорогу в мир за институтскими стенами. Но, как говорится, на безрыбье и сам интересной позицией озадачишься. Таковой для него оказалась должность начальника почти пустого отдела из не успевших сбежать специалистов, а по совместительству очередного зама главного конструктора непонятно какими судьбами свалившейся к ним опытно-конструкторской работы.

Неудивительно, что все коллеги называли его просто - Петрович, одни в силу своих преклонных лет, а вторые в силу уважения к его должности. Это его нисколько не обижало, а порой даже вводило в смущение, потому что накидывало сверху возраста еще как минимум десяток неправедных лет.

В это утро поэтические строки сначала застряли у Петровича в горле, подпёртые холодным воздухом, а потом вырвались наружу надсадным грудным кашлем. Он поднял воротник сразу ставшей слишком лёгкой для такой погоды курточки и задумчиво посмотрел на мутное небо, тщетно пытаясь разглядеть на нем облака.

Серая мгла утопила в себе все небесные тела, подменив собою небосвод. Действительно, назвать небом сползающую сверху сырость не поворачивался язык. Скорее, это было одно большое облако, проглотившее сонный город, и медленно обволакивающее его липкой нутряной влагой.

Если бы сегодня был не первый день метеорологического безобразия, Петрович, не задумываясь, взял бы зонт. Да и вместо легкомысленной курточки сейчас бы на нём красовался плащ.

Но память хранила воспоминания о гораздо лучших днях, а дух, воспарённый на их волне, потребовал бунтарского протеста против оккупировавшей город мерзкой осени. Решив, что человек - это звучит гордо, Петрович смело ринулся по полусонным улицам, навстречу начинающемуся трудовому дню. Немалую долю уверенности ему придавал тот факт, что до места работы было всего полчаса пешего хода, которые он надеялся проскочить в скором темпе, минуя транспортный коллапс, парализующий город в эти часы.

Городишко, по улицам которого поспешал Петрович, был невелик по своим размерам. Как и большинство старинных городов, он был основан на одной из самых значительных рек в своей местности. Древняя русская река величаво катила свои воды, рассекая его на две части, придавая особенный шарм, свойственный отстоящим от Москвы городам.

Эта же река была и главной бедой города, жестко разрезав его транспортные артерии. Мосты, построенные на послевоенных плечах строителей коммунизма, обветшали, а у современной России заботы были иного порядка, не совпадающие с чаяниями провинциального электората. Зато этим на полную катушку пользовались выборные власти, с задумчивым видом фотографируясь на набережной на фоне картинки будущего моста и каждый раз обещая решить уже давно назревшую и перезревшую проблему связи между берегами. Но власти менялись, а проблема оставалась, переходя по наследству следующим потомкам господина Манилова*.

Петрович рысцой пересёк продуваемый мост, в очередной раз поражаясь количеству мёртво ставшего на нём транспорта, затем перебежал через проезжую часть, лавируя между машинами, и заскочил в тёплый холл предприятия. Машинально отметив, что непогода сократила его время пребывания в пути на целых десять минут, он степенно миновал проходную, наслаждаясь обнявшим его теплом, и поспешил на рабочее место в надежде перехватить горячего чайку перед началом рабочего дня.

Толстая обитая железом дверь помещения отладочного стенда тягуче проскрипела, издав стон ржавой пилы, и замерла, удерживаемая с одной стороны новым посетителем, а с другой стороны мощной пружиной, загудевшей от напряжения и в предвкушении предстоящей жертвы. Образовавшаяся щель была вполне достаточна, чтобы в неё мог протиснуться Петрович, но, как всегда, он нерешительно замер, собираясь с силами для рывка через порог.

Но и на этот раз удача его не покинула. Дверь разочарованно хлопнула за его спиной, лязгнув железом по косяку и замерла, придавленная пружиной.  «Когда-нибудь, она найдёт себе жертву», - подумал Петрович, пробираясь среди рядов техники.

- Привет, ты чего в такую рань? - удивился он, увидав за компьютером Юлю.

- Доброе утро, вы же сами говорили, что нужна сборка под новую астру**, - удивилась в ответ девушка. - На сегодня намечены отладочные испытания… Забыли?

«Забыл», - растерянно подумал Петрович, но в ответ сказал другое:

- Так я думал ты еще вчера её сделала.

- Не-е-е, вчера новая операционка обругалась на Колину программу, а он в отпуске, - Юля вздохнула, - В общем, новые исходники я получила только утром на почту.

- Ты поосторожнее с почтой, - Петрович непроизвольно покосился на дверь. - Безопасники прознают - выплеснут столько, что не отмоешься.