Ведьма для Чудовища. Часть-1

Глава 3

Я повернулась, но Мортон Амгерр уже отступил и пошёл к выходу, оставив меня одну.

Вдох. Ещё один. Тише, Грез, тише. Но напрасно я себя успокаивала, всё складывалось хуже и не представишь! На глаза набежали горячие слёзы, и сдерживать их я больше не могла. Ноги подогнулись. Опустилась на пол, уронив лицо в ладони, и застыла, чувствуя, как плечи стали мелко подрагивать. Сердце болезненно сжалось, стоило только представить, что Марсу окажется в приюте. В приюте! Всхлипнула громко. Я не смогла оберечь его, защитить. Что теперь с ним будет? Как он там останется без меня? Увижу ли я его ещё? От непрерывных слёз голова разболелось ещё сильнее. Я редко плакала, почти никогда. С того времени, как погибли родители, не позволяла волю слезам, я должна была быть сильной и стойкой, чтобы выжить, чтобы прокормить нас, много работать. А он так легко решил разлучить нас. Отнял у меня. Заставил плакать! Обида и боль душили, и слёзы вновь заполонили глаза, я начала всхлипывать навзрыд, не заботясь о том, что меня мог кто-то увидеть, войдя в это помещение. Нужно успокоиться, ведь не всё ещё потеряно. Я должна делать то, что он говорит, и понять, зачем нужна ему.

«Сира, чтоб ей в землю провалиться!» Если бы она не сболтнула лишнего, то всё могло бы обойтись. Наверное.

Вытерла ладонями слёзы со щёк и, собравшись с силами, поднялась с пола. Прошла к столу, где Амгерр оставил своё верхнее облачение. Он сказал, что мне придётся с ним ещё раз говорить, значит, нужно к этому подготовиться. Самое важное — мне нужно знать, зачем он привёз меня в замок, в один из замков Сарматских холмов, и намерен держать здесь, если не собирается отдавать под суд. Я нахмурилась. Пусть тогда власти разбираются в том, что случилось между мной и Дрио! Хотя, как ни верти, а сумку с монетами я у него украла. Никто не станет слушать, что мы с Марсу остались на улице и нам не на что снять новое жильё. Никому до этого нет дела!

Я протянула руку и всё же взяла плащ, сама не зная, что делаю, поднесла к лицу и, прикрыв веки, втянула запах. От него не пахло брагой и мужицким резким потом, как разило от Дрио. Наверное, у Мортона всегда чистое тело и он ест хорошую пищу. Подумав о еде, живот сжала пустота.

Громкий кашель раздался позади. Едва не подпрыгнула от неожиданности. Бросила плащ обратно на стол — не хватало ещё, чтобы кто-то подумал, что я роюсь в чужих вещах!

В дверях стояла молодая девушка в простом сером домотканом наряде, длинная юбка спадала мятыми складками к полу, рукава белой просторной рубахи засучены до локтей, за пояс заправлен край такого же белого, но совершено мокрого передника. Серо-жёлтые глаза на немного широком лице оглядели меня внимательно с головы до ног. Она сдула с лица выбившуюся из-под платка, что был замысловато повязан на её голове, пшеничную выгоревшую прядь, поморщила веснушчатый нос, прошла к столу. Встала так, что мне пришлось посторониться. Незнакомка по-хозяйски подобрала оставленный плащ, небрежно глянула на меня через плечо.

— Пойдём за мной, — двинулась с места, виляя крупными бёдрами, закидывая плащ себе на плечо, показывая всем своим видом, кто здесь главная.

Конечно, я могла бы выказать протест, но мне ли сейчас упрямиться? Светлая Мать, и за что же мне это всё? Мало мне было Сиры и Габоры? Я молча пошла за провожатой.

Выйдя из двухъярусного дома, пошли между рядами построек, повернули налево и оказались на шумном хозяйском дворе.

— Кши! — провожатая взмахнула тряпкой, которую сорвала с пояса, отогнала бросившихся шипеть на неё жирных гусей.

Под навесом стояли коровы, а дальше тянулись конюшни. Конечно, в замке должно быть большое хозяйство, и в этом я убедилась. Пройдя двор, мы вошли в такой же двухъярусный, но уже каменный дом с черепичной красной крышей, с множеством дверей, из-за которых доносились голоса и окрики, носились из одной в другую служанки, одетые так же, как та, что вела меня в неизвестном направлении. По запаху выпечки я поняла, что мы прошли поварню со сводчатой широкой дверью, в которую я успела заглянуть, заметив несколько полных кухарок.

— Шевелись! — поторопила провожатая.

Уже скоро мы оказались в просторном помещении с высоким, закрывающим все два яруса потолком. Здесь было влажно и мокро, повсюду лохани, корыта с вещами, плетёные корзины, лотки и бадьи с водой, топилась огромная печь, на которой кипели огромные чаны. В открытую дверь уходил пар, за ней ещё две девушки развешивали на верёвки бельё. Все они ходили босыми, с заткнутыми за пояс подолами просторных юбок, две, что были внутри, обернулись на меня.

Провожатая прошла вперёд, вышла за дверь в солнечный свет. А я в неловком молчании осталась стоять чуть в стороне, чувствуя, как промокает протёртая обувь. На улице ещё холодно и потому в помещение залетал холодный сквозняк, делая воздух ещё сырее, заставляя ёжиться. Собравшиеся девушки — их оказалось всего четверо — выпускали смешки и уже откровенно оглядывали меня. А я отводила взгляд, стараясь не обращать на них внимание.

— Значит, это ты новенькая? — раздался женский крикливый голос со стороны входной двери. Внутрь вошла вполне солидных габаритов зрелая женщина. В отличие от остальных, на ней тёмно-коричневое платье с белым квадратным до груди воротником, на поясе тяжёлая связка ключей, рыже-ржавые волосы зализаны ото лба и собраны в тугую сетку на затылке. Она приблизилась, надвигаясь глыбой. От неё дохнуло жаром и едким потом.  — Ну-ка, показывай руки, — одёрнула грубо на ходу.

Я сжала кулаки, но выставила кисти маленьким въедливым глазкам женщины. Она грубо схватила своими пухлыми крепкими пальцами мои и дёрнула, разворачивая ладони вверх.

— На кухню ты не пойдёшь, останешься здесь, с такими руками заразу занесёшь.

Я встрепенулась, отняв ладони, заливаясь стыдом и злостью одновременно.

— Это мозоли, — процедила я.

Мои пальцы от чистки рыбы были вечно поранены. Женщина фыркнула, одарив надменным взглядом, вздёрнула круглый подбородок.