Двойная сплошная

Глава 9.

Едва шагнув на территорию кухни, Олеся плюхнулась на стоящий ближе всего ко входу табурет и сложила печальную головушку на стол, подложив под нее одну руку.

- Тебе, может, чаю с ромашкой? – спросила я, снимая с огня кастрюлю со своим сегодняшним обедом, и усаживаясь на соседний стул.

Леся помотала головой, не отрывая ее от столешницы.

- У меня еще шоколадка есть, - добавила я шепотом, склоняясь ближе к ней. – Если открыть ее сейчас, можно даже с Артуром не делиться.

Подруга негромко вздохнула, но не ответила, отчего на душе моей стало только тревожней.

- Нелька! – услышала я приглушенный голос брата из ванной. – Кто там? Это не ко мне?

- Не к тебе, мелюзга! – отозвалась я.

- Эй! Тебе же нельзя ни с кем общаться!

Послышался скрип открывающейся межкомнатной двери.

- Тебе родители запретили… - возмутился он, резко останавливаясь в проходе. – Леся? – перевел он взгляд с меня на мою подругу, подающую слабые признаки жизни, и обратно. – Что с ней? Она плачет?

В этот момент брат показался мне куда более взрослым, чем обычно. Наверное, потому что интерес его сопровождался не привычной издевкой, как это бывало каждый раз, когда он становился случайным свидетелем моих слез, а вполне себе здоровым человеческим участием. На секунду даже стало немного обидно. Этот малявка всегда относился к моей подруге с куда большим трепетом, чем ко мне. Но оно и понятно – первая неразделенная любовь она такая.

- Без сопляков разберемся, - шикнула я на него. – Бери обед и тащись в свою комнату.

- Ее кто-то обидел? – будто не слышал меня он. – Я могу друзей позвать и...

- И пойти играть в войнушку?

Брат еще раз взглянул на Олесю, нахмурившись.

- Твои пельмени на плите.

- Пельмени? – воскликнул он еще громче. – Я же просил приготовить мне борщ!

- Хочешь борща – готовь его сам. И только попробуй сказать маме, что я тебя не кормила, - я приподняла все еще находящуюся под рукой подушку, и погрозила ей.

Артур надул губы и вышел из кухни, дыша при этом как разъяренный дракон.

Снова вернув свое внимание к Елагиной, заметила, что она уже вновь подняла голову, и подперла кулаком подбородок. Уставилась в окно, находящееся напротив и опять вдруг вся искривилась, выдавая новую порцию соленой жидкости.

«Да что ж такое?»

Молча поднявшись со своего места, я все-таки решила заварить ей ромашковый чай. Меня он, конечно, никогда не успокаивал. С моей хронической нервозностью мне нужна была куда более мощная артиллерия. Но в случае с Олесей это вполне могло бы сработать. Она ведь в отличие от меня всегда была самым обычным смертным человеком с совершенно нормальным восприятием реальности и здоровой психикой, так что чудодейственные травки могли бы возыметь над ее нервами какой-никакой успокаивающий эффект.

Только когда я громко стукнула чашкой по столу перед ее носом, девушка отлепила взгляд своих серых глаз от окна, и уставилась на плещущуюся перед ней жидкость.

- Пей, - строго сказала я.

Подобный тон обычно был мне не свойственен. Вот только смотреть, как подруга страдает, больше не было никаких сил.

На мое удивление Леся без какого-либо сопротивления повиновалась, и тут же сделала большой глоток из кружки. На секунду сморщилась, узнавая содержимое, а затем сделала еще один глоток, вроде бы понемногу приходя в себя.

- Какая же гадость эта ромашка, - севшим от рыданий голосом произнесла она.

- Заслужила, - ответила я, возвращаясь на свое место. – Теперь я жду от тебя объяснений.

Губы подруги дрогнули. Уголки их медленно пошли вниз.

- Так, стоп, - перехватила я ее кружку, вновь поднося к ее лицу. Подруга тут же встрепенулась, и отодвинула от себя ароматную настойку.

Снова понуро опустив голову, тихо произнесла:

- Мы расстались.

- Правда? – с радостным воплем вбежал к нам Артур.

Еще бы. Елагина всегда была для него пределом мечтаний, обладая симпатичным личиком, и при этом отлично разбираясь в различной технической ерунде, до которой мне не было никакого дела. И по его личному мнению только Влад, которого мой брат просто на дух не переносил, мешал его маячащему на горизонте счастью.

Оглянувшись на Артура, Олеся удивленно на него уставилась. О его чувствах она до сих пор не подозревала. Зато я прекрасно обо всем знала с тех самых пор, как несколько лет назад обнаружила у него в комнате распечатанное фото моей подруги. Вообще-то это было мое фото из выпускного альбома, который я делала собственноручно. Этот негодяй стащил его и покромсал, беспощадно избавившись от моего и Виленкиного лиц.

Вторую мою подругу он, кстати, тоже не выносил. Как впрочем, и она его. Поэтому как-то раз они сошлись на мнении, что им вообще лучше не пересекаться. Уже в детстве Вилена была боевой девчонкой, так что на откровенное хамство моего братишки отвечала таким же откровенным хамством, что порождало бесчисленное количество стычек между ними. И только милосердная Олеся, которая могла продолжать мило улыбаться, списывая все на детские шалости, служила их личным белым флагом. В отличие от меня, стоящей в стороне и скромно посмеивавшейся в кулак, она всегда старалась примирить этих двоих, чем вызывала у Артура лишь еще большее к себе уважение.

- Брысь отсюда, - махнула я брату в сторону выхода.

Он, конечно же, не послушался. Только с глупой улыбочкой прошел к плите, заглядывая то в кастрюлю, то в заплаканное лицо Елагиной.

- Я может быть передумал. Хочу покушать вместе с вами свои любимые пельмени.

Я грозно зыркнула на него. Но брат, сделав вид, что ничего не заметил, плюхнул в свою маленькую тарелочку пару горячих пельмешек и, как ни в чем не бывало, уселся рядом со мной.