Не все девочки делают это

239. Учёба

В музыкальное училище Марьяна заходила в смешанных чувствах.
С одной стороны, она успела соскучиться по одногруппникам, с другой – почему-то опасалась услышать насмешливое «прогульщица!» - ведь участие в «Новой Волне» она не афишировала, об этом из «училищных» знали только трое – Ал и Алка, ну и Бурковская…

Музучилище жило своей жизнью: в фойе царила обычная суета, броуновское движение студентов с традиционными завихрениями у стенда с расписанием и окна раздевалки. Мимолётные «Привет, Романова!», «Чё там у нас по расписанию? Сольфо? Домашку сделала? Списать дашь?» - и привычные ответные кивки на них.
Её отсутствия просто-напросто не заметили.

Марьяна с облегчением перевела дух. Сквозь гул разговоров прорывались трели флейты, смех, переливы аккордеона (Аладдин, что ли, наигрывает опять в коридоре?).
В воздухе витал аппетитный запах свежей выпечки: в девять утра, как обычно, готовилась открыться студенческая столовая. Но этим утром аромат пирожков с брусникой не сильно волновал Марьяну – Влад разбудил её пораньше, накормил до отвала и даже частично проверил домашку: заставил отыграть упражнения по сольфеджио и гармонии…

Девушка посмотрела на часы над вахтой – до звонка на первую пару оставалось не больше пяти минут. После двух уроков сольфеджио – на сокращённом студенческом «сольф-о» – по расписанию значилась специальность. Дирижирование. При мысли об этом Марьяна внутренне содрогнулась – как-то её встретит Бурковская?

Хмурясь от нерадостных предчувствий, она поднялась на третий этаж толкнула дверь с табличкой «Сольфеджио» и… была встречена протяжным, уважительным:
- О-о-о! – и даже негромкими аплодисментами.
Вся группа, одиннадцать человек будущих хормейстеров, и девчата, и трое парней – таким образом поздравили её со вторым местом на конкурсе – видимо, информация об этом каким-то образом вё же просочилась в училище.
Димка Лапин даже попытался произнести какую-то торжественную речь, но был прерван вошедшей в класс преподавательницей.
Марьяна облегчённо плюхнулась рядом с Краевой и выложила на стол нотную тетрадь и ручку.
- Ты прям молодчина! – пихнула её локтем подруга. – Когда, блин, успеваешь…
- Да лан, там и соперников-то не было, - смущённо пробурчала Марьяна.
- Ага, не было! – прищурилась Краева. – Лёшка вчера в общаге рассказал…
- Так, закончили шептаться! – посмотрела на них сольфеджистка. – Сегодня начнём с мини-зачёта! Передаём листочки…
Марьяна подавила улыбку.
Можно только догадываться, в каких красках расписал Аладдин её выступление… Интересно, Алка тоже там фигурировала?

- …Взяли ручки в ручки! – скомандовала преподавательница и села за инструмент. – Сегодня пишем двухголосный диктант в соль-мажоре. Записать нотами, оформить ритмически, подписать все интервалы. На клавиатуру не смотреть! Увижу чьи-то глаза – будете пересдавать отдельно.
Вся группа старательно уткнулась носами в нотные листочки, разрезанные на четвертинки.
- Внимание. Включаем уши. Диктант прозвучит три раза! – предупредила сольфеджистка, потом, выдержав паузу, дала тон.
И спустя пару секунд проиграла первый раз.
Медленный темп, двудольный размер… даже синкоп не было!
- Капец… - обречённо пробормотала Краева, накорябав диез на верхней строчке нотоносца и ложась на листочек щекой. На большее её не хватило.
«Легкотня! – подумала Марьяна, привыкшая за десять лет в «Кантилене» петь подобные двухголосия в разных вариациях. - Простой восьмитакт уровня детской музыкальной школы, наверное!»

Маэстро часто в качестве отдыха и развлечения между распевками тренировал её на гораздо более сложные выслушивания – это было их игрой: распознать и озвучить «срединные» партии инструментов в общей оркестровке…

За второе проигрывание студентка записала верхний голос-мелодию синхронно с игрой преподавательницы – просто ставила точки на нужные строчки.
Полуминутной паузы ей хватило, чтобы пририсовать к «точкам» штили – палочки – и превратить их в ноты с нужными длительностями.
За третье проигрывание она подписала нижний голос, после расставила такты и облегчённо откинулась на спинку стула.
- Быстро, Романова, рекордсменка! – хмыкнула сольфеджистка. – Прям всё сделала?
-Да.
Почему-то это не вызывало у Анны Павловны особой радости. Она взяла её листочек, бегло просмотрела его и, кивнув, положила себе на стол:
- Всё верно. Ну тогда, пока все пишут, расскажи мне про простые формы.
- К простым – песенным – формам относятся предложение, период, простая двухчастная и трёхчастная формы! – без запинки ответила Марьяна. – Все они обладают общими свойствами: их источник – песня, музыка со стихотворным текстом, а также танец.
- Хорошо. Четыре.
- Почему – четыре? – возмущённо поднял голову Лапин.
Остальные будущие хормейстеры тоже недоумённо зашушукались.
- Потому, что четыре – это «хорошо»! – отчеканила невозмутимо сольфеджистка. – а «отлично» будет, когда и с посещаемостью будет отлично!
- Анна Павловна, да я… - начала Марьяна, но та её перебила:
- Восемь! Восемь прогулов, Романова! Это просто… неуважение ко мне!
Ребята зашумели.
- Но она всё ответила!
- И написала быстрее всех!
- Так! – хлопнула по столу ладонью сольфеджистка. – Сдаём диктанты. Следующее задание: спеть хроматические гаммы: соль-мажор и её параллельную…

- Теперь молчим десять минут, я проверю листочки! – в конце урока сказала преподавательница, усаживаясь за свой стол. – Пусть голоса отдохнут…
Марьяна подняла руку:
- Анна Павловна, вы меня ещё не спросили.
- Потому, что для тебя другое задание, раз ты всё знаешь! – ухмыльнулась сольфеджистка, холодно глядя на студентку, потом положила перед ней листочек с диктантом, перевернув его чистым нотоносцем вверх. – Напиши мне одноголосный пример периода – в ре-миноре, в размере шесть восьмых.