ак

В соавторстве приходится работать регулярно. И внезапно я задумалась над тем, что с каждым из замечательных соавторов мы «пишем вдвоем» совершенно по-разному.  Естественно, я взялась наблюдать за другими соавторами и кое-какими наметками решила-таки поделиться.

Итак, как же все-таки пишут вдвоем…

1-я поза: «Сегодня Жан мой муж, а Поль – друг семьи, а завтра Поль – мой муж, а Жан – друг семьи».

Переходящее знамя текста достается в руки одному, а второй грызет ногти в ожидании своей очереди поработать над общим детищем, выглядывает из-за плеча и ругается, что все не так. Потом соавторы меняются местами, заждавшийся радостно накидывается на правку написанного, черкает, вымарывает, переписывает, и добавляет свой фрагмент, который в свой черед рвет когтями товарищ по написанию нетленки. В результате имеем жутко исчерканный текст, который нравится обоим, «усталым, но довольным» его авторам. В этом текстовом сокровище совершенно бесполезно искать, кто  какой фрагмент писал, потому что в нем после всех драк и драм не остается даже двух слов подряд, написанных одной рукой.

Минус: В процессе перемены поз соавторы почти всегда умудряются разругаться, помириться, и снова разругаться. Главное, чтобы текст закончился в тот момент, когда они уже помирились, но пока еще снова не рассорились.

2-я поза: «Воскресный папа».

Здесь уже никакого равенства. Жесткое разделение литературных полов. Причем в реале текстовая мама и текстовый папа могут быть совершенно любого пола. В один прекрасный день эти замечательные люди смотрят друг другу в глаза и решают: нам пора завести общий текст. На волне вдохновения и возбуждения (главенствует папка текста, автор высокий скоростей и ярких идей, хронически не доводящий дело до конца – а иначе зачем ему соавтор) они создают костяк сюжета, после чего папка смотрит на часы, одевается и со словами: «Мне сейчас кое-что нужно закончить, а ты пока пиши», исчезает. Мама пишет и старательно отчитывается, что вот уже и первая главка оформилась, и вторая. И вообще, УЗИ показалось, что у нас будет повесть. Тексто-папка счастлив, но перманентно занят. Однако наступает долгожданный момент, когда мама текста ставит точку в заготовке, после чего с воплем: «Я все раскидал и готов писать», в текст врывается папка. Вписывает, ничего – что важно! – не удаляя, несколько ярких сцен, добавляет пару фраз в диалоги. И – опа! Текст превращается из заготовки в «тошонадо»!

Минус: «Девять месяцев носила, ночей не спала, подгузники меняла – а мы, видите ли, на папу похожи». Основную работу делает мама, а узнается папин слог. А маме абыдно, да!

3-я поза: «Куда идем мы с Пятачком».

Не ждите, что эти соавторы будут меняться ролями у клавиатуры – ею полностью завладеет мишка Винни. Пятачок вынужден стоять или сидеть рядом, чтобы на каждое «пурум-пурум», добавлять свое «папам». Иногда не в рифму, потому что ведет партию медведь, и он точно знает, какая рифма подходит. Но он ее без этого неправильного «папам» не найдет. Мысль Винни не оформится, пока она не отскочила от Пятачка и не ударилась снова о медвежий широкий лоб. Иногда «папам» Пятачка приходится кстати, и тогда Винни поднимает вверх палец, говорит: «Точно, ты супер, Пятачок. Именно «папам», а потом так «пум», и «дыщ-дыщ», чтобы динамика была, и выходим на «папапам», чтобы пафос снять». И Пятачок сияет от счастья, потому что он – супер! Но потом начинает отказываться от своего имени на обложке, потому что «ни слова не написал». Однако медведь знает, что без Пятачка ни слова не написал бы он, поэтому – без вариантов – два имени.

Минус: В какой-то момент Пятачок сам садится за клавиатуру и понимает, что ему – в отличие от соавтора – для того, чтобы писать, медведь не нужен. Пусть не так хорошо и ярко получается, зато свое, без сомнений. А это для маленьких существ очень важно.

4-я поза: «Вы так, а мы вот так!»

Такой способ скорее напоминает хоккейный матч из старого советского мультика, когда игроки вроде и друзья хорошие, и мысли друг друга едва ли не читают, но стоит им выйти на поле текста, и берет свое азартное желание так подставить соавтора, чтоб он в буквах запутался и сказал: «Твоя взяла». Это азартное буриме, где соавторы изо всех сил стараются удивить, но не читателя, а друг друга, по принципу: «А как тебе такой поворот, чувак?». В таком тексте множество неожиданных твистов, якобы безвыходных ситуаций и тупиков, из которых герои с блеском выкарабкиваются, потому что игроки вполне равны по силам и таланту и никто не хочет уступать. В черновике такой текст рваный и непричесанный, но сняв форму хоккеистов, соавторы успокаиваются, по очереди вычитывают и правят весь текст, не разбирая кусков на «мои-не мои», и в четыре руки принимаются писать письма в редакции, пристраивая свое детище.

Минус: Порой от такого творчества читатель чувствует себя зрителем, который мирно сидел на трибуне и смотрел хоккей, и тут ему прилетает шайбой в лоб – а всего-то, один соавтор в тексте переиграл-таки другого, а мозги-то вывихнули – читателю.

5-я поза: «Постой, паровоз! Не стучите, колеса!»

В этом случае авторы очень отличаются по скорости. Они ответственно пишут оба заранее продуманный вместе сюжет, который уже поделили на части, но пока «конь четырьмя ногами  раз-два-три-четыре, мальчишка – раз-два-раз-два», один из соавторов неумолимо вырывается вперед и, поняв, что, как планировали, не очень получается, начинает немножко корректировать свои части. В какой-то момент соавтора медленного ждет порция бааальшого удивления, когда он обнаруживает, что к моменту начала постельной сцены, которую он собирается писать, героиня в постели с совершенно незнакомым персонажем, а ее предполагаемый любовник еще полгода будет работать в Испании учителем танцев.

Минус: Рано или поздно более медленному соавтору надоедает удивляться, и он решает, что «у одинокой белой черепахи свой путь».

6-я поза: «Маска, я тебя знаю».

Каждый соавтор выбирает себе маску, и до окончания текста срастается с ней намертво. А как иначе. Они настолько непохожи по темпераменту, характеру, скорости и всем остальным параметрам, что неизбежно решают каждый писать линию своего персонажа. С чем, чаще всего, успешно справляются, после чего режут линии на куски и тасуют куски в нужном порядке, стараясь избежать спойлеров в одной линии, раскрывающих сюжет второй, и расхождения в описании героями локаций, где они находятся вместе.

Минус: Увы, сколько не тасуй и не скручивай, линии так и норовят развалиться на два параллельно развивающихся текста, что особенно заметно, когда один из таких соавторов страдает легкой формой занудства. В этих случаях читатель ловит себя на мысли, что готов с удовольствием прочесть одну линию, но не переносит стиля другой.

Знаете еще способы соавторства?  Делитесь.