Институт будущих магисс

*** 9 ***

После первых смотрин воспитанниц всегда оставляли в покое на несколько дней: давали прийти в себя и привыкнуть к мысли, что их беззаботная девичья жизнь закончилась.

— Трудиться и еще раз трудиться! — воодушевленно вещала за завтраком директриса, которая специально по этому случаю с утра пораньше вышла из своей спальни.

Она встала у стола розочек, но говорила так громко, что слова слышали все воспитанницы, собравшиеся в столовой.

— Времени остается мало, каждая из вас должна показать все, на что способна, заработать высший балл. Лучшим ученицам я сама дам рекомендацию, даже, может быть, прислушаюсь к их пожеланиям.

И Сухарь неожиданно улыбнулась.

— Признавайтесь, мои милые, кто-то из гостей уже успел покорить сердечко?

Улыбка директрисы выглядела насквозь фальшивой. Никогда она не заботилась о чувствах подопечных и сейчас бы не стала. Так зачем ей это?

— Мне очень понравился лорд Ханк, — пролепетала бесхитростная Нелл.

— Ах ты моя крошка, — госпожа Амафрея потрепала розочку по щеке. — Да, он достойный молодой человек. Так вот тебе будет отличный стимул хорошенько учиться и стараться обогнать подруг!

Взгляд директрисы остановился на Верте.

— А тебе, Вертрана, понравился кто-то?

«Да плевать ты хотела на мои симпатии, — разозлилась Верта. — Тут явно что-то нечисто!»

— Госпожа Гран порадовала меня, сказав, что ты поладила с молодым лордом Ространом.

— Это неправда! — вспыхнула Верта. — Мы и двумя словами не перекинулись…

— Ну-ну, остынь, — в голосе госпожи Амафреи зазвенел лед. — У тебя обязательно появится возможность познакомиться с ним поближе. А теперь заканчивайте завтрак и за уроки!

Пятый день недели целиком был отведен под занятия целительской магией, которые вел профессор Алеб. Когда Вертрана пришла в Институт, он уже был так стар, что и спустя шесть лет совершенно не изменился: все так же седые пряди выбивались из-под черной шапочки, а на узком подбородке росли два-три длинных волоска. Профессор горбился, когда читал лекцию, почти не вынимал рук из глубоких карманов черной мантии. Но когда проводил практикум, его пожелтевшие пальцы становились ловкими и проворными, а заклинания он прочитывал скороговоркой и ни разу не ошибся.

— От скорости в целительской магии зависит очень многое. Здесь она даже нужнее, чем в боевой, — каждый раз напоминал он. — Если станете медлить, ваш пациент истечет кровью или умрет от яда.

— Невелика потеря, — хмыкнула Алана.

Профессор услышал.

— Глупая девочка, — сказал он. — А ты знаешь, что случается с магиссами, чей хозяин погибает по их вине или недосмотру? Они лишаются доверия знатных родов. Их магию запечатывают…

— И выгоняют?

— Да хорошо бы выгоняли. Девушка с руками всегда найдет способ заработать. Нет, они…

Профессор Алеб вдруг осекся, глядя на склоненные головки.

— Нет, мои невинные овечки, все намного хуже. Но я не стану пугать вас. Пусть эта сторона жизни никогда вас не коснется.

До седьмого курса девушки всегда практиковали заклинания на растениях и животных: магия действовала одинаково на всех живых существ.

Розочки еще малышками полюбили занятия профессора Алеба. Он был добрый и знал множество интересных историй. А практикумы были совсем не страшные: девочки вдыхали жизнь в засохшие цветы, помогали прорасти зернам, заживляли листья и прогоняли болезни. Осенью и весной воспитанницы тренировались в саду, а зимой в крытой галерее.

На второй год обучения занятия перенесли в приземистое здание, увитое плющом, стоящее наособицу. Ватага девчонок радостно ворвалась в новый класс и вдруг притихла под тяжелым взглядом профессора.

Помещение сияло белизной и чистотой, вдоль стен стояли металлические столы, начищенные до блеска.

— Снимайте пелеринки и облачайтесь в специальную одежду! — повелел преподаватель.

Только тогда воспитанницы заметили на вешалке у входа синие халаты и торопливо натянули их поверх розовых платьиц. На ноги повязали матерчатые бахилы.

— Мы не лекари, но чистоту следует соблюдать и магам-целителям! Подойдите.

Оробевшие розочки приблизились к столу профессора. Мей вскрикнула и разревелась. Следом за ней и Нелл с Лорой. Вертрана прикусила губу: она давно дала себе слово не рыдать по пустякам. А ведь мышь с распоротым брюшком на серебряном подносе — это просто магический трюк, так ведь? Просто иллюзия? Ведь они дети, разве можно им смотреть на такое…

— Она пока жива, — ровным голосом продолжал профессор. — И останется жива, если мы ей поможем.

С тех пор воспитанницы спасали маленькие жизни. Со всего города к незаметной калитке в ограде приносили питомцев — собак, кошек, птиц. Случалось, что профессор не отказывал и владельцам домашнего скота: для тренировки все сгодится.

Вертрана до сих пор со смехом вспоминала, как пегая коза, что лежала во дворе прозекторской, выпучив глаза, после заклинания бодро вскочила и бросилась на свою спасительницу. Розочки с писком разбегались от ошалевшей козы, а профессор хихикал дребезжащим старческим смехом.