Проклятый король и я

Глава четвертая

Мне снилось, что я варю борщ. На свиных рёбрышках и говяжьей вырезке, как положено. Кастрюля царских размеров — хватит на целую свадьбу. Давно я такого не затевала. Как-то не было ни времени, ни сил, да и зачем? Много ли нам с Кексом надо на двоих?

А тут...

Весело, ароматно булькает в наваристом бульоне картошечка, «зажарка» ворчливо шкварчит на сковороде, одуряюще пахнет нарезанный укроп. Мелко-мелко шинкую капусту, обминая — пусть немного даст сок.

Кекс сидит на кухонном диванчике, выводя страдальческие рулады.

— У-у-у-у-у...

— Ты чего? — спрашиваю.

— М-м-ммм... — жалуется пёс и вдруг резво подлетает ко мне.

Вот это прыть! Прямо скажем, несвойственная моему персиковому другу.

— Да что с тобой? — я забываю про борщ, а ведь ещё секунду назад так нестерпимо хотелось стащить кусочек варёного мяса.

Открываю глаза.

Всё тот же балдахин, всё то же про́клятое королевство. И если вспомнить примету: «На новом месте приснись жених невесте», то мне приснился борщ.

Наверное, я какая-то неправильная принцесса. Ни в реальности с личной жизнью не получается, ни в сказке. Интересно, а в про́клятых королевствах, где наказанные за гордыню жители занимаются исключительно сыроедением, бывают феи-крёстные? Мне бы это... Подсобить немного. Волшебством. Ну, если, конечно, ещё можно что-то исправить?

Тридцать пять. Работа, дом, Кекс. Дом, Кекс, работа... Так и живём после развода. Муж ушёл к другой. История, собственно, банальна до безобразия, вот только ломают такие «обычные» сюжеты фатально, по-шекспировски — с хрустом напополам.

Кекс снова взвыл, и я поняла, что плачет мальчик вовсе не во сне, а наяву, по-настоящему!

— Кекс!

Ну, конечно! Что ж это я, а? За окном давно рассвело — закончилась наконец наша первая, сумасшедшая ночь в королевстве. Пёс изо всех сил терпит, стараясь не опозориться в замке его величества.

— Прости, малыш! Уже встала! Побежали!

Одеваюсь потеплей — собачий холод подземелий оставил неизгладимые впечатления. Где мои любимые штаны на флисовой подкладке? Ну, всё. Я готова.

— Кекс, гулять!

Замок полон народу — не то что вчера. Видно, жизнь дворца в отсутствии монарха — история отдельная, но теперь его величество вернулись и спуску не дадут никому. Что ж, вполне ожидаемо. Стоит даже мне уйти из класса — такое начнётся! А если представить, что подростки не первый год грызут листики салата, то... Нет. О таком лучше не думать — слишком страшно.

Мы с Кексом проворно двигались по коридорам, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды со всех сторон. Замок словно подсказывал — уверенно спустились по незнакомой лестнице и уткнулись в тяжёлую, дубовую дверь. Я налегла изо всех сил — и как они её только открывают со своей диетой на лютиках-цветочках?

За дверью оказался садик. Маленький, уютный, с простеньким фонтанчиком в центре. Скульптура изображала ведьму в остроконечной, классической шляпе, в балахоне с широкими рукавами. Дама стояла, занеся руки над огромным котлом. Из её ладоней вода лилась в котёл тонкими струйками, а затем весело разбрызгивалась в бассейн из сотни крошечных дырочек. Камень потускнел от времени, что среди осенних красок смотрелось весьма органично. На полях шляпы дремали подгнившие осенние листья. Пышные, невысокие кусты, высаженные вокруг, с явным сожалением сбрасывали золотой наряд, стыдливо прикрывая оголённые ветви утренним мягким туманом.

Кекс презрительно фыркнул — нет, красиво, конечно, но в скверике недалеко от школы было не хуже. В нашем мире кормили лучше, а потому все эти красоты собачью душу грели мало.

Высокие стены задней части замка взлетают, растворяясь в ярко-голубом небе — последняя улыбка осени на прощание, словно и не ноябрь. Скоро всё затянет свинцовыми тучами, повалит снег. Хотя... Кто знает, сколько в волшебном мире длится «бабье лето»?

В Питере уже несколько недель всё серое, никаких красок, а я всё равно... скучаю.

Кекс ткнулся носом в ноги.

— Ну что, мальчик? «Жить стало лучше, жить стало веселей»?

Мы обошли садик. Надо же было посмотреть, куда нас занесла судьба нелёгкая. Стоило нам выйти из-за живой изгороди, как под ноги бросились с воем два мужика.

Испугавшись, схватила мопса на руки. Это ещё что такое? Не было печали.

— Помилуй, ведьма! — выл один, пытаясь схватить меня за руки.

— Мммм... Мммм! — мычал второй, горестно всхлипывая (немой, что ли?).

На столь красочное бесплатное представление тут же сбежался местный люд, при дворе короля Стефана обитающий.

— Прекратите! — взвизгнула я поставленным учительским, но предательски перепуганным голосом, безуспешно пытаясь освободиться. — Вы кто? Что вам надо?

— Милосердия! Милосердия просим, госпожа ведьма! На коленях молю, всесильная!

— Ммм! Ммм...

Да что ж такое-то.

Из кустов басовито гавкнули, Кекс вырвался из рук. Наступила тишина. Я обернулась. Баязет, без банта, но с серьёзным, даже грозным взглядом мужественно загораживала собой мопса.

Надо же... И когда эти двое успели так сдружиться? Вот что значит срок отсидеть вместе.

— Смилуйся, ведьма-а-а! Не погуби, добрейшая-я-я...

— Встать! Живо!

Оба тут же подскочили, вытянувшись по струнке.

— Что вам надо?

— Я не могу согреться, а этот, — кивок в сторону кучера, — Этот — язык прикусил.

— Та вот, почему он мычит... Сочувствую. А я причём?

Сдаётся мне, пора расколдовывать это гиблое место в срочном порядке. У местных от травы и сырой рыбы явно выраженные изменения сознания. Люди неадекватно воспринимают окружающую действительность.

— Так это ты, ведьма, прогневалась!

— Я? — мы с мопсом переглянулись, Баяка (теперь её так даже и не назовёшь) зарычала.

— Я вчера одеяла давать не хотел, упрямился. А кучер мальчишке гадостей наговорил про тебя. Смилуйся! Смилуйся, госпожа ведьма, сними проклятье своё чёрное, век на коленях будем...