Свет нашей песни. Части 1-2

Часть вторая. Глава 4. Четыре Вехи и море. Зима

Армельти

Когда много блуждаешь по миру, знаешь, как разнятся деревни, и как они похожи. Одни прячутся в лесах, другие стоят на холмах, открытые всем ветрам. В одной высокие помосты и сваи – чтобы не добрались волны морского прилива. В другой люди привычны к грохоту и брызгам водопада. Где-то скалы делятся золотом, и жители ходят в сияющих украшениях. Где-то плетут причудливые пестрые амулеты. В каждом селенье свой источник, свои звезды. Но я прихожу в любое место – и словно вижу повторяющийся сон.

Провожатые ждут меня на окраине. Если я здесь впервые – смотрят осторожно, подолгу держат за руку и вслушиваются в чувства. А если уже приходила прежде – то улыбаются, расспрашивают о дороге. Я старалась ни с кем не ссориться и не нажила врагов. Как-то мне даже сказали: «Подумать только, что звезда войны может быть такой доброй». Я почти услышала невысказанную мысль: «А не такой, как Мельтиар». У него дурная слава.

Он рассказал мне о своей юности, предостерег о родной деревне, и я никогда не пыталась просить приюта в Сердце Леса. Но к их соседям в Четыре Вехи заходила много раз.

Сегодня ритуал встречи повторился – и все же стал иным. Эна, провожатая, стояла у первой вехи, под ветвями дуба, увешанного оберегами. Она произнесла слова приветствия, поздравила с удачной охотой, – и Карнэри помахал на прощание, понес добычу к кухонным очагам. А меня Эна повела в гостевой дом. Все, как всегда.

Но взгляд провожатой то и дело натыкался на пустоту слева от меня. В прошлый раз мы шли этим путем вместе с Ринми, он держал меня за руку и отвечал на вопросы Эны, говорил так легко и беззаботно. «Да, путешествуем вместе, делим дорогу». Сегодня Эна ни о чем не спросила.

Уже на крыльце я решилась нарушить молчание:

– Карнэри рассказал про Нэйталари и Эцэлэта. Я хотела бы помочь им.

Эна кивнула. Взглянула серьезно, без улыбки и сказала:

– Думаю, совет захочет поговорить с тобой.

Такого прежде не было.

Я разговаривала с советом только в родной деревне, в чужих краях видела посвященных лишь у источника. Зачем им говорить с изгоем? Спросят ли о Мельтиаре, догадываются ли, через какой ритуал он прошел? Его тайну я им не открою.

Я думала об этом, сидя у очага. Смотрела, как трещит огонь, как отблески ложатся на пестрые половики. Но не успела отогреться, – заскрипели ступени, всколыхнулась занавесь в проеме. Эна заглянула в комнату.

– Пойдем, – позвала она, – они ждут в доме собраний.

Так быстро, а я ничего не успела обдумать! Хотела расспросить Эну по дороге, но накидка сползала с плеча, я подхватывала ее, ветер кусал обнаженные пальцы, и мысли путались. Глупые заботы бередили душу: какой он, дом собраний? Как говорить с посвященными? А как они взглянут на меня, кого увидят? Может быть, посмеются над дикаркой в одежде из шкур.

«Гордись собой! – говорил мне Мельтиар. – В нас особая сила. Гордись!» Наверное, он бы отверг помощь Эны, в одиночестве прошел бы через деревню, поднялся на высокий порог и отворил дверь в дом, где собрались посвященные.

Или вовсе не стал бы разговаривать с ними. Ведь после всего, что случилось с ним в Сердце Леса…

– Мы пришли, – сказала Эна.

Дом собраний оказался широким и светлым. Столько здесь было окон – затянутых то ли стеклом, то ли морозной песней. Прохладный воздух пах сухими травами, памятью лета. Длинные скамьи теснились у стен, лишь две стояли посреди комнаты. Там меня ждали.

Я приблизилась и села на указанное место. Эна ушла – не осталось ни одной знакомой души, – и старшие звезды принялись называть свои имена, прикасались по очереди. Старик, сидевший напротив, последним взял мою ладонь и не отпустил. В его пальцах тек покой, отрешенное безмолвие, а глаза были светлыми, почти прозрачными. Сколько ему лет? Наверное, источник скоро заберет его.

Старик кивнул, будто услышал мои мысли.

– Карнэри рассказал тебе, – проговорил он, – что стало с Сердцем Леса.

Вчера, в охотничьей хижине Карнэри сперва повторял то, что я уже знала. Старшие звезды Сердца Леса – не посвященные, а самозванцы. Они не признают Эцэлэта, не хотят дать воли Нэйталари, а жители деревни не перечат. А потом заговорил о другом: о пророке, который отыскал Эцэлэта и Нэйталари. И я поняла – этот пророк привел ее в сон ко мне. Он знал, что я должна помочь.

Прорицатель, рассказывал Карнэри, пришел из-за старого пророчества о врагах. Тех самых, что переплывут море и обрушатся на наш мир, захотят уничтожить свет. Он считает, что они близко. Ты ничего не слышала в пути?

Нет, ничего, но что если и правда? Вдруг моя жизнь не напрасна, я родилась в нужный час, в преддверье великой, истинной битвы?

«Нет, все как обычно», – только это я смогла произнести вслух, и Карнэри больше не говорил о врагах. Я видела – он не верит, что они могут приплыть. Это просто легенда, пророчество из древности. Оно так далеко от обычной жизни, от лесных троп, от охотника, который по ним бродит. Он и моря-то никогда не видел.

– Скоро, – сказал старик с прозрачными глазами, – может начаться война.

Я вздрогнула и кивнула. Да, война будет, так пусть она будет скорее, я хочу ворваться в битву, озарить море пламенем песен, сжечь корабли врагов, уничтожить каждого из них! Нет, нельзя мечтать об этом, это смерть, разве легенды не говорят, что весь мир засыпет пеплом? Но пророчество нужно, чтобы предотвратить беду. Пусть, пусть они приплывут скорее.