Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры

ГЛАВА 11 – Перстень Фламендеров

На долину опустилась ночь, по крышам забарабанил дождь, он застал врасплох всадника, что направлялся к дворцу. Дорога была спокойной, как вдруг серебряный браслет на перчатке всадника стал тихо светиться. Мужчина тут же остановил лошадь и с тревогой начал озираться по сторонам, рука невольно потянулась к мечу. Он ждал. Браслет светился все бледнее, а затем и вовсе погас. Нужно было продолжать путь. Всадник пустил лошадь вперед. И вот через некоторые время дворец Наттеньеров показался из-за поворота.

– Стой! Кто идет?! – грозно крикнул стражник, загораживая путнику дорогу.

– Я к его светлости Кольбейну, – ответил тот, показывая бумагу с гербом и печатью.

Стражник взял в руку документ и внимательно прочел его.

– Хорошо, господин Догель.

Всадник въехал в открывшиеся ворота, спрыгнул с лошади и быстро скрылся в зеленом лабиринте, пройдя положенное количество шагов, он очутился возле стены дворца, именно здесь находился секретный вход в покои Кольбейна. Войдя в темный коридор, мужчина стал осторожно подниматься по скрипучей винтовой лестнице вверх, пока не дошел до черной двери. Он постучал три раза, выдержал необходимую паузу и затем постучал еще семь раз. Это был условный знак. Прошло несколько мгновений и дверь открылась.

– Догель! – воскликнул Кольбейн.

Мужчина поклонился.

– Приветствую его светлость!

– Проходи же скорее!

Кольбейн провел Догеля внутрь и сразу налил ему в кубок вина.

– Снимай мокрый плащ да садись ближе к огню, друг, – сказал он, протягивая тому вино, – погода в эти дни, хочу отметить, премерзкая. Этот проклятый дождь!

Догелю было неловко сидеть в присутствии своего господина, но он привык исполнять приказы, поэтому подчинился и опустился в предложенное кресло. Вино и тепло от огня постепенно оказывали свое благотворное влияние на его занемевшие руки и ноги. Кольбейн расположился напротив и стал внимательно смотреть на своего позднего гостя.

– Я беспокоился о тебе. Честно, уже начал думать, что поймали тебя эти мерзкие твари.

Догель смущенно улыбнулся.

– Я для них слишком незначительная сошка, ваша светлость, – сказал он, – а вот вас бы или вашего брата они с удовольствием убили, а еще лучше самого повелителя.

Кольбейн сложил руки на груди.

– Ну мой брат для них уже точно не помеха.

Глаза Догеля удивленно округлились, но задать вопрос он не осмелился. Кольбейн усмехнулся.

– Ты слишком долго отсутствовал и не знаешь последних новостей. Теперь я – наследник престола, – при этом он показал на своей руке красный перстень с золотым драконом посередине – символ императорской власти.

Потрясенный Догель тут же рухнул на колени.

– Прошу простить меня, ваше высочество!

Кольбейн поспешил успокоить разволнованного юношу.

– Все в порядке, ты не знал. Лучше садись-ка обратно в кресло и начинай рассказывать, все, что тебе довелось узнать. А я пока прикажу приготовить тебе поесть.

Он позвонил в серебряный колокольчик и в дверях выросла фигура Клауса.

– Слушаю, ваше высочество! – крикнул старик, вытягиваясь всем телом.

– Ко мне приехал друг, и его необходимо принять наилучшим образом, – приказал Кольбейн слуге, – приготовить сейчас же для него ужин и лучшие покои.

Клаус шаркнул ногой.

– Будет сделано!

Он все никак не мог привыкнуть к тому, что его молодой господин стал наследником престола и к нему нужно теперь обращаться совершенно по-иному, без той вольности, которую иногда старик позволял себе раньше. Клаус уже было пошел на выход, как тут остановился и смущенно кашлянул в кулак.

– Что такое, Клаус?

– Ваше высочество, вы конечно простите, – начал тот, – но вот те срезанные розы из оранжереи госпожи все никак не дают мне покоя. Как только ее светлость герцогиня Родгена узнает об этом, страшно представить, что начнется. Вам то ничего не будет, а нам, слугам – ведь с нас три шкуры сдерут.

Кольбейн нахмурился.

– Ты можешь идти, Клаус, – сказал он, – а о розах и госпоже я позабочусь сам.

Слуга откланялся, а Кольбейн подошел к окну и стал напряженно всматриваться в непроглядную тьму. Казалось, он совершенно забыл о своем госте и был полностью погружен в мысли, которые явно не радовали его.

– У тебя бывало такое, Догель, – начал Кольбей, не отводя взгляд от окна, – что ты всю жизнь о чем-то страстно мечтаешь, поначалу ты не смеешь даже думать, что твоя мечта исполнится, но вдруг все складывается так, что ты достиг желаемого. Что ты должен испытывать?

Догель был явно сбит с толку этим вопросом, он в раздумье почесал заросшую щетиной щеку и сказал:

– Думаю, я должен испытывать радость, ваше высочество.

Кольбейн повернулся и резко подошел к нему.

– Вот именно, Догель! – воскликнул он в гневе, заставляя того вздрогнуть. – Радость! Разрази меня гром! Радость победы! Но почему же именно сегодня я чувствую себя проигравшим, чувствую себя пленником? Как никогда ощущаю свое бессилие?!