Страсть контодьера

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

– Смотри, любовь моя, это я сделал в твою честь! – синьор Сиджизмондо указал Изотте на строение, перед которым они стояли. Прежде это была небольшая скромна церковка. Теперь же фасад ее был разукрашен сценами из античной жизни и изображениями всевозможных мифических существ. На фронтоне прямо над входом красовалась надпись: «Святилище девы Изотты». Эту переделку по просьбе синьора Сиджизмондо сделал один из величайших архитекторов своего времени Леон Баттиста Альберти.

Малатеста ввел девушку внутрь. На возвышении, где в обычной церкви устроена алтарная часть, стояла статуя. У подножия в литом бронзовом канделябре горело множество свечей.  Даже при мимолетном взгляде в глаза бросалось поразительное сходство между каменным изваянием и вошедшей в этот своеобразный языческий храм девушкой.

Синьор Сиджизмондо подвел возлюбленную ближе к статуе. Затем достал из кармана камзола необычный двойной медальон в форме двух половинок сердца. В каждой половинке были изображения Сиджизмондо и Изотты. Одну из частей золотого медальона Малатеста надел на шею возлюбленной, другую – себе. И при этом, повинуясь какому-то непонятному порыву, прочел стихотворение, что когда-то читал ныне покойной синьоре Джиневре. В тот же миг огонь свечей качнулся, словно от порыва ветра, хотя двери и окна «святилища» были плотно закрыты. В свете колыхнувшегося пламени могло показаться, что статуя, скрестившая руки на манер Мадонны, шевельнулась, на миг приложив правую ладонь к груди. Малатеста и его возлюбленная в один и тот же миг почувствовали, как горячая искра обожгла им сердца. Изотта ойкнула и испуганно прильнула к Сиджизмондо. Тот привлек девушку к себе долгим жарким поцелуем. Он был счастлив, как никогда прежде.

*  *  *

Слух о том, что правитель Римини перестроил христианскую церковь – жилище Бога – в языческий «вертеп» достигла Ватикана. Ярый безбожник и насмешник над церковными обрядами – Сиджизмондо Малатеста и без того уже числился среди врагов церкви и Бога. Но это последнее его деяние переполнило чашу терпения Папы. По приказу Пия II в Риме на главной площади было совершено ритуальное сожжение соломенного чучела, изображавшего собой «злобного нечестивца». А во всех больших и малых храмах Италии звучали грозные анафемы «отступнику и еретику Сиджизмондо». Не будь правитель Римини столь знатен и богат, вполне возможно он сам давно уже сгорел бы на костре стараниями святой инквизиции.

Но на самого синьора Малатесту подобные яростные выпады не производили того устрашающего эффекта, на какой рассчитывал Папа, вельможа лишь хохотал, услышав об очередной злобно-бессильной попытке Ватикана уничтожить его таким образом. Теперь для гордого полководца и вельможи потеряло значение все, кроме Изотты. Ее влияние на Сиджизмондо было столь велико, что суровый правитель Римини постепенно смягчал свой крутой нрав.

В замке понеслось счастливое время, озаренное светом взаимной любви. Проходившие во всевозможных увеселениях и забавах дни сменялись ночами, полными бурной страсти. Каждое утро Изотта обнаруживала у себя на постели драгоценные украшения, которые были одно прекрасней другого, и роскошные букеты цветов.

Порою, лежа на широкой постели под высоким синим шелковым пологом, вышитым золотыми звездами, в объятьях любящего и любимого человека, Изотта думала, что эта ее сказочная жизнь похожа на чудесный сон. И она вздрагивала от испуга, что этот дивный сон может когда-нибудь закончиться. Как-то раз она поделилась своими страхами с возлюбленным. Но Малатеста лишь рассмеялся:

– Любовь моя, пока я буду рядом с тобой, эта твоя сказка никогда не кончится. А мы никогда не расстанемся, хоть бы против нас был весь мир.

Он провел рукой по роскошным золотистым волосам Изотты; их губы слились в страстном поцелуе…

Однажды, гуляя по саду, Изотта побледнела и упала без сознания. Безмерно встревоженный Малатеста поднял возлюбленную на руки и сам донес до ее покоев. Слуги кинулись за доктором. Синьор Сиджизмондо помнил еще смерть своей предыдущей жены и опасался, как бы его пятнадцатилетний сын Роберто не решился отомстить за мать. Но прибывший врач поспешил рассеять подозрения, заявив, что в положении синьоры такие обмороки совершенно естественны…

Малатеста ликовал, услышав о том, что у него будет ребенок от любимой женщины. Он и без того был без ума от Изотты; теперь же просто боготворил ее. Синьор Сиджизмондо буквально не отходил от возлюбленной, выполняя ее малейшие прихоти, оберегая от самых пустяковых неприятностей. В «храме девы Изотты» ежедневно совершались заздравные молебны. Бывшая скромная девушка Изотта дельи Атти была возведена в ранг живой богини.

Пятнадцатилетний Роберто с неодобрением смотрел на все это, но благоразумно помалкивал. Он помнил то жестокое наказание, которому подверг его отец, когда юноша позволил себе однажды дерзкое поведение по отношению к новой синьоре Малатеста. Тогда Сиджизмондо сильно избил сына и приказал слугам бросить «наглого мальчишку» в замковое подземелье. Целую неделю Роберто провел в холодном, сыром подвале; есть ему давали только хлеб и воду.