В гостях у волка

Глава 7

Так и повелось: Ханна продолжала наведываться в лесную глушь, только теперь ухаживала за своим спасителем иным способом: приносила отвар волчьего аконита, давая пить сначала понемногу, затем все больше, чтобы организм постепенно привык к яду. Чистила одежду, убирала дом и всякий раз баловала хозяина свежими сердцами.

Несколько раз они разговаривали через стену: первое время оборотень убеждал Ханну оставить его и строить свою жизнь, но после ее признаний, что она сирота и в гостях у волка ей находиться куда безопаснее и спокойнее, оставил попытки.

Только наблюдал: Ханна чувствовала спиной его изучающий взгляд, где бы ни находилась, подметала хижину или собирала травы и коренья. Она больше ни разу не видела самого Фридрика в его человеческом облике, он от нее скрывался – то ли всякий раз эмоции брали верх и он перекидывался, учуяв ее приближение, а потом не мог вернуться в обычную форму, то ли боялся, что превратится, когда она будет слишком близко, и не хотел рисковать. Но он точно бродил рядом: несколько раз, блуждая по лесу, Ханна находила нужные ей лечебные растения аккуратно сложенными на пеньке, причем в количестве, которое позволило бы дольше месяца довольствоваться сбором. Очевидно, что герцог очень старался отвадить девицу, но она была слишком упрямой для этого.

Так прошла осень, и прелую листву вновь засыпал искрящийся снег, затруднив прогулки за травами, спрятавшимися глубоко. Обычно зимой Ханна собирала кору некоторых деревьев, имеющую почти те же свойства, но некоторые растения были незаменимы. К счастью, теперь у нее имелся друг, нюх которого позволял найти искомое даже под снегом, а могучие лапы легко и быстро откапывали что угодно.

Сегодня Ханне повезло: виконт Ханор на весь день отправился на охоту в сопровождении друзей, приехавших из столицы, и девушка преспокойно могла выполнять свои обязанности по дому, не боясь быть пойманной и зажатой в темном уголке большого дома. Прикосновения Ханора становились со временем все развязней и отвратительней, и кроме жены пекаря, любящей Ханну как родную дочь, никто не собирался пресекать неподобающее проведение дворянина.