Заложница мага

Глава 5

Никогда не умела быстро засыпать на новом месте. Подушка промокла от слёз, глаза противно щипало, а нос заложило. Сон совершенно не шёл. Я заново проигрывала в уме встречу с отцом, пытаясь понять, где просчиталась. Глупая. Во дворце повсюду соглядатаи князя. От него ничего невозможно скрыть.

Осознав, что слишком взбудоражена для сна, я легла на спину и уставилась в потолок. Пустой и безликий, он наводил тоску. Абсолютно на такой же я любовалась в монастыре по ночам, отчаянно воображая яркие звёзды, нарисованные светящейся краской в моей спальне в Сагассе, но единственные, которые могла увидеть, сверкали на ночном небе – чужие и незнакомые. Всё в царстве Льен отличалась от того, что я знала раньше.

Прозвучал глухой скрип. Я навострила уши. Неужели во дворце водятся мыши? Звук снова повторился, выдавая кого-то значительно тяжелее мелкого грызуна. Я кинула взгляд на канделябр и приготовилась его схватить в случае опасности. Остатки сна так быстро слетели, будто меня окунули в прорубь. Не позволяя себе расслабиться, я притаилась, выжидая появления тайного гостя и одновременно пытаясь выхватить его мысли из тьмы чужих.

– Папа! – подскочила с кровати, мгновенно забыв о подсвечнике.

– Айрин, доченька! – царь как раз отодвинул гобелен, позволяя лицезреть себя в полный рост. Я поняла всю щекотливость своего положения. Случайно или нет, но меня поселили в покои с потайным входом.

На этот раз отец сам распахнул объятья, и я не раздумывая бросилась к нему, забыв об обидах и предубеждении перед его новым положением.

– Как же ты выросла… – с тоской в голосе констатировал он. – Дай на тебя посмотрю.

Он говорил такое каждый раз, когда покидал наш дом в Сагассе, но никогда между его отъездом и возвращением не проходило так много времени. Я потянулась к стене, желая зажечь свет, но отец остановил меня, перехватив руку.

– Никто не должен знать о нашей встрече.

Глаза предательски увлажнились.

– Почему ты скрываешь, кто я?

– Айрин… – отвёл взгляд царь. – Тебя представят после завершения коронации.

– Ты не признаешь меня? – мгновенно потускнев, спросила я. – Официально?

– Доченька, давай сядем. Нам есть что обсудить.

Даже если бы его мысли не бились в моей голове роем диких пчёл, я всё равно бы догадалась, что это значит. Нет. Он никогда прилюдно не назовёт меня своей плотью и кровью. Не позволит почувствовать себя ровней и первой заговорить, не сгибаясь в этот миг, как раб перед своим хозяином. Не покажет перед всеми своей любви.

Нет. Нет. Нет!

Отказ ударил меня наотмашь. Я не понимала отца. Его поступок давал понять, что я ничего для него не значу, хотя его сердце, напротив, кричало о любви.

– Мне многое нужно тебе рассказать. Три года! Лишь Треокий ведает, как я страдал, не зная, как ты.

– Я стала заложницей князя.

– Твоя жизнь – вот моё уязвимое место, Айрин. Меньше всего я желал престола, но всё равно занял трон, как того пожелал Грасаль.

Его лицо скривилось от омерзения.

– Почему ты не рассказывал о своей семье? – не сдержав боли в голосе, задала я вопрос. – Зачем всё это притворство, жизнь в созданном своими же руками изгнании?

Отец помрачнел.

– Ты никогда не должна была узнать о моём происхождении, Айрин. Я покинул царство Льен, ещё будучи совсем юным. Тогда мне казалось, что поступаю правильно: как младший сын, я не смел рассчитывать на престол. Да и хотел ли я этого? Нет. Политика – это грязь, хоть и поданная в красивой обёртке этикета. Постоянные интриги могут выдержать лишь те, кто сам их создаёт. Я не хотел уподобляться отцу или старшему брату.

Я нутром чуяла, что он недоговаривает, и видела в его мыслях, далёких от разговора, образ красивой светловолосой женщины, но оказалась слишком слабой, чтобы спросить – моя ли это мать. Мне не верилось, что отец, всегда заражавший своей силой, признавался в банальном… страхе. Он боялся, но чего?

Сердце царя разрывалось от боли. Я чувствовала, что ощущал он: хрупкая ладонь возлюбленной в его руке, её звонкий смех, аромат духов… Он ненавидел придворную жизнь. Но не ненавидел ли он её лишь потому, что она лишала счастья с околдовавшей его женщиной?

– Дамиан Грасаль создан для власти. Он нашёл мою слабость и манипулирует, понимая, что я не пожертвую собственной дочерью. Искренняя любовь – лучшие нити для любого кукловода. Но не думай, что я сдался, доченька.

– Ты нашёл выход? – усомнилась я.

– Многие недовольны текущим положением вещей. Князь достиг небывалых высот. Я ищу союзников в борьбе против него и уже имею успехи. Прошлого, к сожалению, не вернуть, но есть шанс сделать будущее немного светлее.

– Я не понимаю тебя, – заломив руки, отодвинулась к стене. Голос дрогнул, выдавая волнение: – Сначала ты говоришь о любви, а потом – что не желаешь называть дочерью.