Подкова. Десять лет спустя.

Глава 19. Любитель птичек

Глава 19

☺

♥ ЛЮБИТҼӅЬ ПТИҶЕӃ ♠

☺

Последовала напряженная пауза. В жигулях повисла доселе неслыханная тишина. Только что-то в автомобиле натужно скрипнуло под стать своему хозяину. Тот как раз открыл двери и вышел с фонариком из машины оглядеть все ли цело в его «ласточке» после резкого торможения. Его Настин вопрос не смутил, в отличии от молодёжи. Или он просто не обратил на него внимание, не вникая в "беседу" детей.

У парней же аж челюсти отвисли. Добрев присвистнул, откинувшись на спинку сиденья. Он удивленно переглянулся с Кириллом. Потом оба вопросительно уставились на Санька. У последнего так и было написано на лице: «Да, она до сих пор не в курсе и что теперь?».

Настя тоже сверлила его взглядом. Пристальное внимание со всех сторон уже начало порядком раздражать юношу. Как на допросе. Хорошо хоть вместо киношной яркой лампы тусклый желтый цвет от лампочки.

Саша понимал, что рано или поздно ей бы все равно стало известно. И очень хотел увидеть её реакцию. Но вместе с тем боялся, сам не зная чего. Её взгляд, когда она услышала, как Сережа назвал его фамилии. Он был таким потерянным, загнанным… А как она дёрнулась, стоило ему назвать своё имя тамаде. Настя несомненно что-то подозревала. Что-то терзало её, но в голове она никак не могла сопоставить его настоящего с тем низким, слабым мальчишкой.

За этот день Саша успел прокрутить в своей голове десятки сценариев, как это случится. Что она ему скажет, как поведёт себя. То он представлял, что это случится публично, при свидетелях. То хотел сделать это наедине, чтобы увидеть её настоящие эмоции, не приглушенные необходимостью сдерживать их перед другими.

Ромалийский глядел на неё, не в силах сказать и слова. Кирилл, заняв позицию «активного» наблюдателя, продолжал действовать принципу «ну его нах*й этот треугольник, пусть сами разбираются». Антон тоже решил отмолчаться, давая Ромалийскому возможность самому себя потопить.

— Ну? – требовательно произнесла Настя.

Девушка заметила, как странно обменивались взглядом парни. Притворятся дальше глухим быловсё тяжелее. Надо уже что-то сказать. Но что? Может быть, правду? Давно пора. Ох, лучше бы наедине ей признался. Ещё тогда, у конюшен. Чем вот так, когда рядом такие "зрители". Ладно, Кирилл, но Антон… Сам виноват. Что ж, была не была. Саша прокашлялся и, набрав в легкие побольше воздуха, начал:

— А ты что… Не помнишь меня? – ну не получилось, так не получилось.

Он пытался. В другой раз значит.

— А должна? – спросила девушка.

Спасением для Ромалийского стал дед Антип. Он как раз дошкандыбал до задней двери. Открыл её и, схатив за ухо дитину-Александра, выволок его из машины. Тот не шибко сопротивлялся. Да и не будет же он давать отпор пожилому человеку.

Настя снова пискнула, от перемещений в районе ног.

— Двадцать лет – ума нет. – сердился дед. – Арабажийский, выходи давай. На его место сядешь. А ты, – обратился он к Саше, - дуй вперед. Ишь, что устроили! Что за молодёжь пошла?! Я кому сказал прекратить?! – ворчал он, конечно, так театрально.

Чисто ради приличия. Но на минутку стыдно всё же стало. Кирилл вышел и устроился сзади, аккуратно разместив на коленях вытянутые ноги Насти. Саша, кинув угрожающий взгляд на Антона, занял место рядом с Антипом и машина снова тронулась с места.

Первые минут пять после нагоняя дед активно распалялся по поводу их поведения, вспоминал собственные прегрешения в их возрасте. Вошел во вкус, так сказать. Потом ещё пять минут ехали молча, делая вид, что думают над сказанным и страшно раскаиваются. Но надолго не хватило их . Вернее её.

— Так откуда мы знаем друг друга? – спросила Настя с присущей ей непосредственностью.

А в ответ только радио: "Мы не знали друг друга до этого лета".

"Не знали, - усмехнулся Саша. - Такими, какими мы выросли, мы точно друг друга не знали".

Парни решили не встревать, наблюдая, как будет выкручиваться Ромалийский. А вот Антип:

— Как откуда? – сказал дед. – Ты что не помнишь Шурика?

Даже голову повернул в бок, глянув на парня.

— Дед, - с плохо скрываемым раздражением сказал Саша, - за дорогой смотри.

— Ой, всё. Понял-понял. Молчу. – весело захохотал дед Антип. – Страсти-мордасти.

О Насте, светловолосой внучке Василисы Бойчевой, знали многие. В Таврии сёла большие. Даже имеется самое большое село в Европе – Константиновка, в народе именуемое «Хандой». В селе, например, откуда ехали ребята, более семисот душ. Логично, что Настасья, будучи ребенком, не могла, приезжая к бабушке, раззнакомится со всеми вокруг Вот Антона она узнала. Имя Кирилла до того, как к нему обратились, не помнила. Но внешность в памяти отпечаталась. И она точно знала, что он из Арабажийских. А этого Сашу - нет. Хоть убей.