Шутка Песчаной Бури

Глава седьмая. Мороз

На постоялом дворе, принадлежащем дяде Любавы, путники попрощались с кузнецом Силой и Стёпкой. Хозяин двора сказал, что в соседней деревне нужен кузнец, и мастер с подмастерьем собрались туда. Аласкар выделил им припасы на дорогу, а Тимур дал несколько монет. Сила не хотел брать деньги, утверждая, что сможет заработать и сам. Но Тигр настоял, попросив Ибрагима перевести, что не сомневается в мастерстве кузнеца, а монеты пригодятся: ещё Стёпку кормить надо, да одежду мальчишке прикупить. Для Стёпки мастер монеты принял.

Купец Рашид ходил сияющий, как начищенный самовар трактирщицы. Он уверял, что Тимур и Аласкар принесли ему удачу. Свой товар распродал быстро. Отборные меха удалось закупить дёшево, мёд в этот год был тоже не в большой цене. Да ещё на ярмарке приобрёл Рашид расписные деревянные ложки, игрушки—свистульки, да прочие диковинки, из дерева сделанные — на Родине купца это всё расходилось быстро, принося хорошую прибыль. Да ещё Каримбек при дворе царя руссов остался — чем не радость?

Ибрагим принарядился и собрался идти к своей невесте. К нему подошла трактирщица и что-то быстро заговорила, указывая на Тимура. Сын шейха понял, что речь идёт о нём, и подвинулся ближе. Ибрагим объяснил, что трактирщица советует ему взять с собой Тимура, человека, умеющего справляться с нечистой силой. Женщина верила — счастью Любавиному силы злые хода не дают.

— Хороший совет, — оценил Тигр. — Как говорили наши предки: не знаешь сам, поверь знающему. Я иду с тобой.

Сын шейха с уважением поклонился трактирщице — женщина аж зарделась от удовольствия. Из всех путников она явно выделяла Тимура, уважающего их обычаи и Аласкара, помогающего на кухне и научившего трактирщицу печь лепёшки-чуреки.

Снег весело скрипел под ногами, солнце светило ясно, лёгкий морозец пощипывал щёки. На сердце Тимура стало неспокойно. Он посмотрел на турка — с тем творилось что-то неладное. Ибрагим был бледен и подрагивал от холода. Тимур огляделся и увидел молодого мужчину, прислонившегося к дереву спиной, и не сводящего глаз с жениха Любавы. Одет молодец был легко — штаны с рубахой, кафтан, сапожки сафьяновые, голова непокрытая. Он не отбрасывал тени, и не было видно никаких следов вокруг. Тимур, надеясь, что дух поймёт его речь, спросил:

— Кто ты, почему не даёшь пройти моему другу к невесте?

Дух, удивлённый тем, что его увидели, отвёл взгляд от Ибрагима и посмотрел на смельчака, задавшего вопрос. Тимур почувствовал, как холод подбирается к сердцу, и положил руку на талисман — отпустило. Дух усмехнулся и ответил на языке сына шейха:

— Вижу, есть у тебя средство против моей силы. Что же, поговорим. Зовут меня Мороз. Удивляешься, что речь твою знаю — так немало в горах на твоей земле порезвился. А женихов к Любаве не Зима, что матушкой мне приходится, не пускает, а я. Сам её, голубку, люблю.

— Да ведь ты заморозишь её, как ту голубку, если она тебя выберет! — воскликнул Тимур.

— Заморожу, — согласился дух. — Вот и не подхожу. Да только обидно мне будет, если она простому смертному достанется — потому и извожу женихов. Не мне, так никому.

Ибрагим, который пришёл в себя, слышал слова Тимура. Турок понял — Тигр разговаривает с каким-то духом, и стоял тихо, напряжённо вслушиваясь в речь друга.

— Не верю я тебе, Мороз, что любишь девушку! — Тимур, не обращая внимания на грозно сдвинутые брови духа, продолжил. — Любил бы — счастью её преград не ставил. Вот друг мой любит. Первый раз ушёл, чтоб счастью девушки не мешать. А сейчас остался: узнал, что и Любава ему рада. Смертный сумел отойти, так неужели ты — дух — не сможешь? Отойдёшь — поверю, что Любава тебе дорога.

— Хитёр ты, смертный. Но я хоть действительно люблю и счастья для Любавы желаю, просто так не уйду. Поставлю я преграду невидимую. Если сильна любовь друга твоего — пройдёт преграду, не заметив. Но если нет — заморожу до смерти — и твой талисман не поможет. Спроси: согласен он? — Мороз посмотрел на Ибрагима. Турок духа не видел, но взгляд почувствовал — поёжился. Ни мига он не сомневался, как слова Мороза Тимур ему передал, сразу к дому Любавы направился. Тигр вместе с Морозом остался. Он преграду видел, да подсказать не мог — уговор дороже денег, как руссы говорят. Прошёл Ибрагим преграду, даже шага не замедлил.

— Ваша взяла, — Мороз тоже слово держать умел. — Но другу скажи — не жить ему на свете, если голубку мою обижать посмеет.

— Передам, — Тимур склонил голову, прощаясь с духом, а когда поднял — у дерева никого не было, лишь покачивались ветви, сбрасывая снег.