Латники зачумлённого города

Часть 3. Экспансия. Глава 21. Освобождение

20 лет после катастрофы. 2033 год.

«Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла…»

(Псалом 22:4)

Север закрыл журнал, и посмотрел сквозь толстое стекло на отгороженную герметичным толстым двойным триплексом почти пустую часть комнаты. Пятнадцать лет была закрыта тяжёлая металлическая дверь, через которую можно было попасть снаружи в переговорную. Как говорится, будьте осторожны в своих желаниях, они могут исполниться. Хотел сидеть в изолированном от внешнего мира убежище, в безопасности – пожалуйста, ни в чём себе не отказывай. Когда вода почти ушла, а произошло это только через две недели, командир группы разведчиков собрался было осмотреть транспорт, на предмет повреждений. Но пришёл мрачный кузнец, и загубил души прекрасные порывы – напомнил всем о глубине лестничной шахты. После этого никто даже и не помышлял открыть тамбур, который мгновенно заполнился бы водой.

Сначала никто не собирался мириться с таким положением вещей. На обсуждение выносились самые разные, в том числе совершенно бредовые идеи, как откачать воду. Зоотехник предложил отсоединить газовую трубу, которую всё-таки вывели на площадку перед тамбуром, и подсоединить новую, к канализации. Однако малейшая протечка привела бы к заражению технического коридора, который не был отделён от жилых залов, превратившихся, после расширения убежища, в своеобразную кают-компанию. Вариант запустить воду, закрыв лёгкую гермодверь, ведущую из дезинфекционной комнаты в технический коридор, тоже отмели. Лёгкая створка просто не выдержала бы напор воды, и её давление, поскольку глубина в десять метров всё-таки очень приличная, и канализация, уходящая в дренажную систему, тоже вряд ли справилась бы с таким объёмом.

По всему выходило, что выход имелся только в одну сторону, после затопления тамбура внутреннюю дверь открыть было бы уже нельзя. По вполне понятным причинам никто не захотел отправляться наружу с билетом в один конец. Кто-то ужасался, некоторые, как в первые дни после Катастрофы, кричали «Мы все умрём!», но большинство рассудительно взялось за укрепление имевшихся активов. Почти все помещения на верхних этажах над убежищем так и остались свободными, жить там никто не хотел, чувствуя себя в безопасности только под землёй. На случай разрушения здания единственный ход наверх из убежища сделали из тамбура – люк в потолке, причём качественно герметизировав его. Конечно, и без того небольшая камера стала несколько меньше из-за лестницы, но габариты ступеней удалось выполнить минимальными, по типу «гусиный шаг». Вот верхние помещения и решили по большей части превратить в оранжереи.

И закипела работа. Север в числе прочих с энтузиазмом изготавливал из металла стеллажи, на которые укладывались пластиковые полки. Высокие грядки агроном решил отлить из цемента, в виде своеобразных бордюров, очерчивающих прямоугольник. Раствор замесили в считанные минуты, а вот застывал он в опалубках довольно долго. И снова замешивали песок с навозом, добавляли измельчённые корни амаранта для образования в будущем гумуса. В первый день успели полностью подготовить две комнаты, посадкой занимались несколько суток. Этой тяжёлой и однообразной, но нужной для жизни анклава работой заполнилась череда многих дней. Тянули электропроводку, делали системы орошения.– скважина до сих пор прекрасно снабжала людей и животных чистой водой. Собаки, которых сразу перевели на второй этаж, с удовольствием бегали среди высокобортных грядок. Невысокие заборчики не давали им попортить посадки.

В клинике поправлялся Никита. Он уже частично вернул себе память, но всё ещё находился под бдительным надзором врачей. Больничный режим его скрашивала Наташа – незаметно для себя молодые люди полюбили друг друга. Свадьбу праздновали прямо в палате, поскольку чувствительность ног у девушки восстанавливалась медленно. Спустя полгода после памятной битвы Наталья могла шевелить пальцами ног, а ещё через год ступнями, и всё это лишь благодаря её упорству и стараниям Алины. В качестве свадебного подарка жители убежища сообща буквально за день сделали стандартную жилую ячейку прямо в палате, в углу, максимально обеспечив звукоизоляцию молодым. К счастью, половая система покалеченной латницы работала исправно.

Сестра Алеси вышла замуж за Костю, и была счастлива. Собственно, как и Север с супругой, когда у них родились два племянника-погодки. А Арсен неожиданно для себя влюбился в ту тихую и скромную девушку-секретаря, Барно, которая очень удачно когда-то спасла своим телом химзащиту. Сначала несколько раз случайно столкнулся с ней в коридоре, потом оказался в столовой за одним столом. Разговорились, и как результат, ещё одна семья. Такие вот события здорово скрашивали будни жителей убежища, ведь надо было готовиться, устраивать максимально, исходя из возможностей, пышные праздники. У кошек тоже, наконец, образовались семьи, и вскоре во многих жилых ячейках бегали пушистые питомцы. А медикам прибавилось головной боли – контролировать плодовитость животных, стерилизуя большинство самцов и самок новых поколений. Благо, среди врачей ветеринар была.

Так и варились все в собственном соку. Связь с чкаловцами не восстановилась, и некому было послать призыв о помощи. Больше всего это удручало семью Тихих, которые были знакомы со многими жителями союзной станции. Но если ничего поделать нельзя, остаётся только мириться с действительностью. Благо, сообщество в убежище уже свыклось с жизнью под землёй, серьёзно опасаясь изменившегося города. И наверх рвались только поисковики, для которых коридоры и комнаты, не говоря уже о жилых клетушках, были тесными после регулярных рейдов под открытым небом. Но прошло несколько лет. Сначала дозорные на вышках, потом добровольные наблюдатели у окон в оранжереях и дежурные перед экраном, передающим изображение с камеры, стали замечать много странного. А порой – и страшного.