Гадкий утёнок. Вернуть любовь

Глава 9. Театр

Герцог Бризье выглядел сногсшибательно. Встреться я с ним при других обстоятельствах, он вполне мог заинтересовать меня как мужчина. Он был одет в белый, расшитый золотом камзол и белые же узкие брюки. Одежда подчеркивала все достоинства его фигуры и прекрасно сочеталась с его смуглой кожей и темными волосами.

Мне показалось, что когда он увидел меня, в его взгляде промелькнуло изумление. И я мысленно похвалила себя за выбор платья. Такому красавцу было трудно соответствовать, но красивая прическа, модный наряд и со вкусом подобранные драгоценности сделали меня по крайней мере элегантной.

— Вы прелестно выглядите, ваше сиятельство, — сказал он, целуя мне руку.

Я только улыбнулась в ответ.

Мы отправились в театр в карете его светлости — явно совсем новой, лакированной, с ярким гербом в виде белого волка на дверце. Я впервые выезжала за пределы дворца, и мне было интересно всё, что я видела за окном. А герцог оказался прекрасным рассказчиком и всю дорогу забавлял меня интересными историями.

— Фонтан пастушек был построен в прошлом веке — тогда фигуры девушек были покрыты сусальным золотом и ярко блестели в солнечных лучах. Но, как вы видите, время не было к ним благосклонно, и они потеряли былой блеск и стали разрушаться.

Уже вечерело, и с каждой минутой было всё труднее и труднее разглядеть что-либо за окном, и теперь я уже обращала внимание только на те места и строения, которые были подсвечены обычными или магическими огнями.

Карета выехала на набережную, и в правом окне замелькали темные силуэты стоявших на рейде кораблей. А в левом окне я увидела большой дворец с белоснежными колоннами. Сначала я подумала, что это и есть театр, но герцог показал мне, что я заблуждалась.

— Это дворец герцога Каррено — отца мадемуазель Соланж.

Наверно, я изменилась в лице, потому что его светлость досадливо закусил губу, должно быть, ругая себя за то, что назвал это имя. И быстро предпочел переключить мое внимание на трехмачтовый парусник, что стоял у самого причала.

— Фрегат «Королева Луиза» — один из самых больших в рузанийском флоте. Он назван в честь королевы-матери. Его убранство поражает роскошью и комфортом. Вы еще не бывали на нём?

Я покачала головой. В столице Беренис не бывала нигде, кроме дворца.

Карета свернула с набережной на большую площадь, с трех сторон которой стояли высокие красивые дома. У одного из них она и остановилась.

Лакей распахнул дверцу, а его светлость, ловко выскочив на улицу, обогнул карету и помог мне выйти из нее. Мы поднялись по ступенькам высокого крыльца, вошли в распахнутые двери, и я обмерла.

Я будто попала в кино. Интерьер театра, конечно, уступал по роскоши убранству королевского дворца, но здесь сверкало всё — хрустальные люстры, позолота развешанных на стенах картин, начищенные до блеска стекла окон. И разумеется, драгоценности присутствовавших здесь дам.

Нас узнали, нас приветствовали с должной почтительностью. И хотя мой нынешний наряд отнюдь не располагал к жалости, я замечала, что дамы бросали на меня странные взгляды. И я даже понимала, почему. Да, моим спутником был один из самых завидных кавалеров столицы, но всё-таки это был не король.

Мы прошли в ложу, герцог помог мне расположиться в кресле и спросил, не желаю ли я лимонада или пирожных. Я отказалась и от того, и от другого. А уже через секунду свет в зале приглушили, и тяжелый занавес стал раздвигаться.

Пьеса была простой, а игра актеров в первом акте показалась мне совершенно неестественной. Но публика аплодировала, и я тоже аккуратно похлопала. Но к началу третьего акта я неожиданно увлеклась, и всё остальное, кроме того, что происходило на сцене, словно перестало существовать.

Это была история любви простой пастушки и благородного дворянина. Всё общество восстало против их желания быть вместе. Во время монолога главной героини я не сдержала слёз, и герцог услужливо предложил мне свой шелковый, пахнущий лавандой платок.

В антракте Бризье предложил погулять в фойе, но я не хотела выходить на публику и предпочла остаться в ложе.

— Какие книги вы предпочитаете, ваше сиятельство? — спросил мой кавалер.

К этому вопросу я была готова. Дороти уже принесла мне из библиотеки несколько сентиментальных романов, которые произвели сильное впечатление на нее саму, и я назвала именно этих авторов.

Герцог кивнул. Наверно, примерно это он и ожидал услышать из уст провинциальной барышни. Теперь для поддержания разговора спросить что-либо должна была я.

— А Энсенада — какова она? Она красивее Анфлера?

Энсенада была столицей Керцеи, и именно в ней, должно быть, герцог провел два года своей посольской службы. В той книге, что я прочла, были лишь скромные сведения об этом городе.

— Она красива, — сказал Бризье. — Но она совсем другая. Анфлер пропитан морским воздухом, здесь всегда слышен шум парусов и крики чаек. Дома здесь высоки и жмутся друг к другу, словно им не хватает места. А Энсенада — она просторная и знойная как сама пустыня, и дома там низкие, словно барханы.

В зале снова стало темно, а на сцене появились актеры, и наш разговор прервался.

Финал пьесы оказался светлым и трогательным — пастушка оказалась похищенной дочерью богатого вельможи и смогла выйти замуж за любимого уже на законных основаниях. И пусть такое развитие сюжета было весьма наивным, я вполне одобрила его. И большинство дам, кажется, тоже.