Волчья клятва

Глава 2. Инициация

Красный коттедж, родовой дом семьи Купер, встретил меня тишиной. Я закрыла входную дверь, приглушая звуки снаружи. Вздохнула и поплелась на кухню.

— Эх, нужно было соглашаться на обед, — я уныло оценила остатки еды в холодильнике.

Всегда так говорила, но неизменно возвращалась в дом, где осталась лишь память от некогда большой семьи Купер. Поставила греться последнюю порцию лазаньи и с каким-то даже удовольствие начала мыть пустой противень. Еда закончилась, а это значит, что скоро она вернется.

— Вот сейчас пойду и буду есть в гостиной. Что на это скажешь? Ведь тебя все равно никогда нет дома, — ворчала я себе под нос, пока накрывала на стол.

В гостиную тоже есть не пошла, хоть и всегда грозилась. Как и переставить всю посуду в шкафах, как и передвинуть всю мебель в доме. Блефовала. Потому что очень страшно, если честно. Бабушка Купер вызывала сверхъестественный страх и трепет даже у своих внуков альф.

Но каждый раз хотелось что-то, чтобы она быстрей вернулась. Хотелось быть, настолько беспомощной, чтобы она не уходила.

Ба последние несколько лет поглощал лес. Она уходила и могла пропадать там неделями. Ни с кем не общалась и не виделась. Жила в старой хижине, которая находилась в самой чаще. Я шутила и говорила, что она живет, как старая ведьма, на что Ба только многозначительно посмеивалась. Жила там или где-то еще. Иногда, когда я туда приходила, ее не было. И чувствовалось, что не было несколько дней.

Это пугало, потому что даже моя волчица не могла ее найти.

Говорят, что волки уходят в лес перед смертью. Лес забирает обратно своих детей. Я делилась своими страхами с Ридом, но он говорил, что Ба еще долго проживет. Да откуда он знает? Мы даже не знаем, сколько ей лет!

Она старше всех в стае, и иногда что-то такое было в ее взгляде… уж точно не несколько годков разделяют ее с дедушкой Брюсом. Мне иногда казалось, что сначала появилась Ба, а потом стая. Как тот тополь, возле которого проходят наши обряды. Свидетель нашей жизни и смерти, хранитель наших имен на браслетах.

По пути в комнату мой взгляд зацепился за кресло Ба. Пустое, лишь на подлокотнике вязаный плед. Я подошла к нему, провела рукой по изогнутой спинке и села, укутавшись в плед, хранивший ее запах. Всегда думала, что оно неудачно стоит. Тут неудобно греть кости у камина, чем, как я думала, всегда занимаются старые люди. Сидеть приходилось спиной ко входу и нужно оборачиваться, если кто-то зайдет. Я поерзала на кресле, примеряя под себя, а когда села прямо, мой взгляд наткнулся на стену напротив.

Стена памяти. Воспоминания семьи Купер в картинках. Половины на этих фотографиях уже не было в живых. Многих она потеряла, но не забыла. Мой папа, мой дедушка, прадедушки и прабабушки, которых я и не знала… Не было только фотографии дяди, отца Рида. И никогда не было, сколько я себя помнила. Словно она предчувствовала и вычеркнула его задолго до того, как он стал убийцей ее младшего сына.

— Кира, — услышала я голос Марты около дома.

Она еще не подошла даже к крыльцу, а уже зовет. Вот же ленивица!

— Иду, подруженька, — противным высоким голосом откликнулась я, пересмеивая определенных персон из нашей общины.

Подкралась ко входной двери и резко ее распахнула. Но могла и не стараться. Марта стояла возле ступенек и улыбалась.

— Привет, подруженька, — она демонстративно улыбнулась и сделала книксен.

Когда-то Марту беспокоили наши насмешки, в ее голове было больше этого переживательного вещества, которое всегда мешает хорошим шуткам. Я определенно дурно на нее влияю.

Довольная спустилась к ней, закинула руку на плечо, и мы побрели мимо разноцветных коттеджей нашей общины, которые всегда так нравились туристам, изредка забредающим до офиса Рида. У каждого дом свой цвет, иногда и свой статус.

На единственной улице нашей маленькой общины царила тишина. Но эта тишина была обманчива. И незаметность тоже. Мы находились в самом сердце леса и гор, слишком далеко от городской шумихи. И лишь звуки дикой природы: пение птиц, шум ветра, скрип деревьев и мирная размеренная жизнь кучки людей, что так далеко забралась для неуловимой жизни.

— Слышала, Рид тебя отчитал.

Мы с Мартой сели в беседку недалеко от Зеленого дома Сары, тети Ларк. Когда-то эту беседку построил Рид, до того, как смог уговорить Ларк переехать в их дом. Беседка стояла в укромном месте, но с отличным обзором на главную дорогу. Не то чтобы в середине дня можно было кого-то наблюдать. Таких как мы, праздношатающихся, было немного. Да и у нас-то всего пару минут на отдых — бездельников не любят.

Слова Марты вернули меня в печальную действительность, и я легла щекой на стол.

— Даа…

— Я тебе говорила не иди напролом, — Марта взяла из плетеной миски яблоко, которые тут, наверняка, заботливо оставила Сара, и с громким хрустом откусила.

— Но я в этом так хороша. Как удержаться, если я знала, где ее искать!

Мы ни раз с Мартой обсуждали, почему у меня получается так легко находить пропавших в лесу. Но так и не пришли к пониманию. Ни у нее, ни у кого-то другого из нашей общины такой чуйки не было.

— Мужчины не любят, когда женщины лучше, — продолжала поучать меня подруга.

— Что за чушь! — я подняла голову от стола. — Я — альфа. Я по определению лучше девяносто процентов мужчин.

— А остальные десять процентов — это мужчины альфы?

— Да.

— Тогда стоит включить в твое уравнение, что в нашей стае таких сразу два. Подумай еще раз и не лезь на рожон. А то Рид тебя никогда не возьмет в команду.

— Он и так сказал, что никогда, — я снова легла на стол. — И мне придеться всю жизнь заниматься счетами.

— Пока наша община не придет к финансовому краху.

— Эй! Я отлично считаю.

— Я знаю, у тебя хорошие успехи в учебе, но все, кто хоть раз тебя видел, должны понимать, что тебе не усидеть на месте. А это основной принцип работы с бухгалтерией, — вздохнула Марта и погладила меня по голове. — Но его можно понять. Нас все больше и больше. А люди все ближе подбираются к нашей территории. Скрываться стало сложней.