Драконий коготь, заячье сердце

Глава 21

С тех пор Розенблат будто присмирел, перестал устраивать выходки, зловредничать. Но Лида и Янис не теряли бдительности: настроение директора было переменчиво, как карельская погода, и им оставалось только ждать новой бури.

Тем временем снег уже почти улёгся, и Лида каждый день с замиранием сердца вглядывалась в окно, ожидая, когда же наконец ручей, отрезавший Мельницу от остального мира, покроется льдом. По ночам берега уже сковывались льдистыми стеклом, но бурная чёрная вода упорно размывала его. Тем не менее, день ото дня становилось холодней, и Лида надеялась, что вскоре путь к тайному побегу для всех безвинных обитателей Мельницы станет открыт.

В одну из ноябрьских суббот случилась необычайно солнечная погода.

Мальчишки по обыкновению вышли во двор, чтобы поиграть, побегать, размяться после тяжёлой учебной недели. Девочки же остались внутри, чтобы заняться внеклассным чтением.

Среди тех книг, которые Лида впопыхах набрала в библиотеке, оказалось (не считая вызывающей книжицы в алом переплете) несколько достойных историй, полезных юным девушкам. С удовольствием Лида открыла любимую с детства «Сказку об аленьком цветочке» в новом издании. Было удивительно обнаружить такую книгу в старинной коллекции директора; видимо, даже этот старый ворчун изредка выбирался из глуши, чтобы пополнить свою библиотеку.

Слушая, как Филиска звонким голосом зачитывает сцену появление чудища, Лида задумалась: а ведь и она сама стала почти как героиня сказки — у неё было своё чудище, под личиной которого скрывался прекрасный, юный принц.

Словно угадав лидины мысли, в дверях классной комнаты появился Янис, робко улыбнувшись Лиде. Ульяна при виде любимого учителя засмеялась, заёрзала, а Лида спрятала глаза, будто вовсе и не ей вовсе предназначалась та улыбка. Необходимость сдерживать свою нежность к Янису, нараставшую с каждым днем, терзала девушку, но страх перед Розенблатом и его гневом был гораздо сильней.

Янис только успел перемолвиться словом с девочками, как их прервал оглушительный топот, и в класс влетел красный, растрепанный Ефим. Едва дыша, он выпалил:

— Лидия Александровна! Учитель Янис! С Минькой опять беда!

Только не это! Холодея от страха, Лида с Янисом переглянулись и поспешили вслед за Ефимом, который всё не мог унять одышки. Из кухни высунулась встревоженная Евдокия Петровна.

— Позвать директора?

— Нет-нет, не нужно! Мы справимся! — Лида умоляюще замотала головой. — Лучше поищите чего-нибудь успокоительное, чтобы унять приступ!

Женщина кивнула и исчезла в недрах кухни.

На улице их ждала ужасная картина: Минька, изогнувшись дугой, лежал на снегу. Паренька трясло, а Остап и Савва держали его за руки, памятуя о прошлом приступе и действиях Лиды.

— Нужно унести его в комнату! Савва, Янис, вы самые сильные, помогите! — скомандовала Лида. Она хотела спрятать мальчика от директора, чьё пристальное внимание к пастушку-прорицателю пугало её. Миньку подняли и занесли в дом, но дойти до комнаты маленькая процессия не успела.

Лидины опасения сбылись раньше.

Розенблат, который не выходил из своего кабинета целый день, был уже тут как тут. В его светлых глазах горели недобрые огоньки.

— Почему не позвали меня? В столовую его, немедленно! — гаркнул он, и Савва с перепугу чуть не отпустил голову Миньки. Янис же упрямо потянул пастушка в сторону комнаты мальчиков.

— Это что за своеволие?! — директор грозно сдвинул брови.

Лида сделала страшные глаза, мысленно умоляя Яниса покориться. Еще не хватало, чтобы директор в такой момент догадался о том, что его связь с драконом разрушена! Янис пришёл в себя и всё же развернулся к столовой, покоряясь приказу директора.

В суматохе в дверях Янис и Савва столкнулись с Евдокией Прокопьевной, и при виде бледного как смерть мальчика та выронила из рук склянку.

— Ой, божечки, что же творится?

— Быстро! На стол! — зарычал директор, и зельеварка уступила дорогу его грозной фигуре, ворвавшейся в столовую. Лида цеплялась за его руку, пытаясь достучаться до начальника, который, казалось, ничего кругом не видел.

— Что вы собираетесь с ним делать? Господин Розенблат, ответьте! Я не позволю мучить ребенка!

— Все вон! — приказал директор, когда Янис и Савва уложили пациента на обеденный стол, на белоснежную скатерть прямо так, как он был с улицы — в валенках и грязной куртке. Чёрный ворон описал над мальчиком круг и уселся ему на грудь.

— Я отвечаю за своих подопечных. Позвольте мне остаться рядом, — твёрдо потребовала Лида. Она не хотела ни на минуту оставлять Миньку наедине с колдуном. Розенблат опустил на девушку полубезумный взгляд, и отчаянный вид Лиды словно снял пелену с его глаз. Он вытянул широкую ладонь и коснулся лидиного подбородка. Она не отдёрнулась: ей было нужно, чтобы он доверился ей. После той злополучной ночи, когда Розенблат вернулся на Мельницу пьяным, а ей пришлось за ним ухаживать, старый колдун уверовал в их с Лидой взаимное притяжение, и Лиду трясло от отвращения при одной мысли об этом. Но теперь жизнь Миньки казалась важней её личных неприязней.

— Лидия Александровна… Ваше чувство долга достойно восхищения. Оставайтесь; но вы не будете вмешиваться, что бы не случилось. Минька сам дал мне разрешение, помните?