Колдунья и палач

Глава 21

Айфа Демелза (продолжение)

- Епископ? Да вы с ума сошли, леди, - сначала мне показалось, что она шутит, но Оливия Марил смотрела уже без улыбки.

- Он – самый великолепный мужчина, которого я когда-либо видела. Сколько затаенной страсти, сколько силы. И неприступен, как скала. Так и хочется залезть на эту скалу поскорее.

- Не боитесь, что скала обрушится и раздавить вас насмерть? – осторожно спросила я, гадая, с чего бы это молодая вдовушка так разоткровенничалась.

- Мать научила меня не бояться мужчин! – звонко рассмеялась веселая вдова. – Даже таких грозных, как епископ Ларгель. - Я заметила, как он смотрит на вас, - зашептала она мне в ухо, обнимая со спины. – Поверьте, я знаю мужчин. Я была замужем четыре раза и мне все известно об этих неприступных воинах. В каждом, даже в самом непреклонном, живет мечта о плотской любви. Любви безудержной, страстной, любви ради телесного наслаждения. Пока мы молоды, мы должны познать эту любовь. Я вижу, что и вам она знакома…

- Да… - прошептала я, чувствуя, что не в силах противиться ее голосу.

Этот голос вызывал воспоминания, которые я вовсе не хотела воскрешать, и будил мечты, которых я страшилась. Или желала?..

- Не знаю, кто внушил вам эту любовь, но уверена, что не бедный Вольверт. Он на такое не способен. Эти чувства вам внушил тот, кто знает, что такое страсть. Уверена, что он красив. Темноволос, строен, видом своим подобный грозовой ночи…

- Что? – переспросила я, надеясь, что ослышалась.

- Не знаю, кто был вашим любовником, но он должен быть достойным вас и по уму, и по красоте. Вы ведь тоже грозны и прекрасны, как ночное небо, пронзенное молниями. А Ларгель Азо… - она нежно куснула меня за мочку уха, - он способен на то, что нам и не снилось.

- Нам?..

- Неужели вы думаете, что я отпущу вас к нему одну? Я обязана позаботиться о вас, моя дорогая. Вместе не так страшно, верно? Зато представьте, как он будет возмущен и взволнован, если вы появитесь не одна, а с подругой. Он мечтал о вас, а вы приведете ему вторую мечту. Я не буду слишком жадной и не стану мешать. Возьму его только совсем чуть-чуть, чтобы вкусить капельку его силы. Вы ведь позволите? Поделитесь им со мной?

Я не знала, что ответить, а мое тело уже проявило слабость – затрепетав и заставив трепетать сердце. Правду ли говорит эта женщина? Что Ларгель Азо смотрел на меня как-то особенно? Разве это возможно? Эмер говорила, он слезно молился Медане еще в прошлом году, и была убеждена, что епископ мучается от запретной любви. Но мы встретились так недавно…

- Он видел вас на вашей свадьбы, - прошептала леди Марил, словно прочитав мои мысли. – Конечно, вы его не заметили, вы были поглощены женихом и праздником. Но он видел вас. И запомнил. И стал вожделеть. Тогда это была всего лишь мечта. Грешная и прекрасная, а сейчас вы рядом с ним. И он мучается от неутоленной страсти. Разве вы не видите этого? Разве не чувствуете? Каждый его жест, каждый взгляд говорят об этом. Вы – счастливейшая из женщин, если смогли пробить брешь в ледяном панцире такого мужчины…

Она помолчала, поглаживая мои волосы, и ее прикосновения были, как паутина. Они оплетали меня и лишали разума, оставляя лишь страсть, как у животного в весеннюю пору. Может ли произойти такое, что Ларгель Азо увлечен мной? Я вспомнила все его взгляды, все рубленные фразы, каждый жест, относившийся ко мне и не ко мне. Он похудел и осунулся, его мучила бессонница – разве не это признак человека, терзаемого тайной любовью? И слезы у гроба покровительницы всех влюбленных…

- Не знаю, какое мужское сердце выдержало бы, - продолжала графиня. – Когда Вольверт снимал с вас подвязку, чтобы по обычаю бросить ее друзьям, вы были прекрасны, как небесный вестник. На вас была ночная рубашка из тончайшего шелка. Простая, без лент, бантов и кружев, но в своей простоте она шла вам бесподобно. Помните, распорядительница свадьбы увела вас к кровати? Она поняла, что если вас не спрятать от мужских взглядов, то вы многих введете во грех. Потому что вы стояли против светильников, как обнаженная. Шелк просвечивал, и ваши скромные одежды не скрывали ни одной линии тела. Ах, уверена, не было женщины, которая не позавидовала бы этой высокой груди, - ее руки словно невзначай скользнули с моих плеч на грудь и распустили вязки на горловине, - тонкой талии, стройным бедрам… Ларгель Азо тоже был там. Мы стояли рядом, и я видела, как он побледнел, словно увидел призрака, а глаза у него загорелись, как угли. Я слишком часто видела страсть в глазах мужчин, поэтому не могла ошибиться. В тот момент он возжелал вас. Возжелал всем сердцем, всем своим существом. Тогда вы были юной девушкой, почти девочкой, а теперь обрели красоту зрелой женщины, которая притягательнее, чем чистая невинность. Красота опасная и губительная…

Слова ее действовали на меня сладким ядом, отравляя сердце и заставляя замирать от восторга. Все было так, как она рассказала – моя простая сорочка, которую я не пожелала менять на роскошный королевский подарок, весь в рюшах и оборках, и распорядительница свадьбы, почти силком утащившая меня к постели и спрятавшая за балдахином. Я не запомнила гостей, но Ларгель Азо мог быть там. К чему бы леди Марил лгать? А если был, то и видел… Как видел в Эшвуде, во время купания…

- Может, вам претит мысль делиться им со мной? – спросила тем временем леди Марил. – Понимаю вас, моя дорогая. Отлично понимаю. Я тоже испытываю… легкую ревность, - тут она засмеялась серебристым переливчатым смехом, - когда думаю о вас и господине Азо. Но есть выход.

- Выход?..

- Проявите свой дар, - сказала она вкрадчиво, и наши взгляды встретились в зеркале. – Придайте мне ваш облик. Ведь вы это умеете. Совсем невинное, совсем маленькое колдовство…