Не говори мне о любви 

Глава 14

Спрятавшись по обыкновению в своей комнате, Катерина дремала после обеда, когда дверь в её спальню приоткрылась и заглянула взволнованная Дарья. Заметив, что барыня не спит, Даша улыбнулась.

- Екатерина Владимировна, барин приехали, Алёшеньку привезли.

Дрёму как рукой сняло. Катрин порывисто поднялась и, накинув на плечи шаль, как была неприбранная с распущенными волосами, выбежала из комнаты и остановилась на минуту только у лестницы. Прижав руку к груди, где перепуганной птахой колотилось сердечко, она видела, как в парадные двери вошёл Станислав с Алёшей на руках. Подхватив юбки и рискуя свернуть себе шею, графиня Войницкая вихрем слетела по лестнице и стиснула сына в крепких объятьях. Станислав отступил в сторону, не мешая долгожданной встрече.

Не зная, как ей жилось здесь всё время, пока он отсутствовал, но догадываясь, что не сладко, Войницкий всю дорогу гадал, как встретит его жена. Катерина спрятала лицо в тёмных кудрях сына, ком встал в горле, и защипало в глазах. Подняв голову, она взглянула на Станислава и одними губами прошептала «благодарю вас». Как же она стосковалась по сыну, как же ей не хватало этих драгоценных минут близости. При взгляде на мать и дитя, прильнувших друг к другу, Войницкому вспомнилось собственное детство. Графиня Ветта никогда не страдала излишней сентиментальностью, её детям редко доводилось слышать от матери ласковое слово или испытать на себе тепло и силу материнских объятий.

Расцеловав Алёшу, Катерина поискала глазами его няньку. Настёна, бледная и измученная, стояла немного поодаль: девушка с трудом переносила тяготы пути, её укачивало даже на коротких перегонах, что же было говорить о такой дальней поездке. Кивком указав Дарье на Настю, дабы та позаботилась о ней, Катя поспешила в свои покои, но вдруг остановилась, поставила Алёшу на пол, шепнула ему, чтобы никуда не уходил, и вернулась к мужу. Станислав замер, глядя в голубые глаза, блестевшие от непролитых слёз. Он ждал чего угодно, но только не того, что Катрин, вскинув тонкие руки ему на шею, прижмётся к нему всем телом и на глазах у изумлённой прислуги легко коснётся поцелуем уголка его губ.

- Благодарю вас! Благодарю за то, что вернули мне сына.

Руки Войницкого сомкнулись вокруг тонкой талии жены, и, не обращая внимания на вышедшего в вестибюль отца, Станислав крепко поцеловал её в ответ.

- Всё, что пожелаешь, лишь бы ты была счастлива со мной! – прошептал он, отпуская Катрин. – Ступай, вели собираться, завтра на рассвете выезжаем во Фромборк.

Катрин улыбнулась мужу и поспешила увести Алёшу от пронизывающего взгляда Вацлава. А Войницкий-старший, проводив глазами невестку и её ребёнка, повернулся к сыну.

- Стало быть, службу ты оставил, - усмехнулся Вацлав. – Я всегда знал, что ты вернёшься в Варшаву.

- Я не собираюсь долго обременять вас своим присутствием, отце, - усмехнулся Станислав. – Завтра же я собираюсь увезти жену во Фромборк.

- Стало быть, к тётке решил податься, - покачал головой граф Вацлав, по опыту зная, что ежели Станислав решил что, то решения своего не переменит.

- Так будет лучше для всех, - спокойно ответил он. – Вы с матушкой весьма доходчиво объяснили мне, что в жёны я выбрал женщину не подходящую, а я ничего менять не собираюсь. Не думаю, что в моё отсутствие ваше отношение к Катрин претерпело хоть какие-то перемены.

Дорогою до Петербурга Войницкий изводил себя воспоминаниями о ночи, предшествующей отъезду. Не было оправдания его поступку и жестокости, с которой он обошёлся с Катрин. Именно тогда он принял решение перебраться к тётушке Марысе. Там Катрин будет вне досягаемости для откровенной неприязни его родителей.

Он скучал по Катрин. Казалось, что тем двум месяцем, что он был в разлуке с женой, не будет конца. Он так боялся, вернувшись, увидеть в её глазах отвращение. Но поцелуй, коим она вознаградила его по приезду домой, вселил надежду на то, что ещё не всё для него потеряно. Небывалое воодушевление овладело им. Глядя вслед жене, поднимающейся по лестнице с мальчиком на руках, Войницкий сглотнул ком в горле, мешающий дышать. Он нисколько не лукавил, когда говорил, что готов на все ради неё. Услышав голос отца, Станислав очнулся от своих дум и перевёл взгляд на старого графа.

- Ты собираешься признать этого мальчишку? – ворчливо спросил Вацлав.

- Само собой, - отозвался Станислав. – Как только Катрин родит мне наследника.

- Ну, хоть об этом ты подумал, - заметил Вацлав. – Возможно, сия страсть ещё не лишила тебя разума окончательно.

Станислав улыбнулся в ответ на язвительную реплику отца.

- Да уж, Войницкие никогда не теряют голову от любви. Отец, неужели вы никогда не любили? – усмехнулся он.

Вацлав замер на полпути к своему кабинету. Медленно обернувшись, он глянул прямо в глаза сына.

- Любил… - тихо ответил он и, крутанувшись на каблуках, ускорил шаг.

Войдя в кабинет и плотно прикрыв за собою дверь, Вацлав подошёл к поставцам и распахнул резные дверцы. Налив дрогнувшей рукой щедрую порцию бренди в стакан, Войницкий выпил залпом крепкий напиток.

Воспоминания обрушились на него подобно неудержимой снежной лавине. Тот факт, что сыну в доме тётки куда более комфортно, чем в родовом гнезде, оставил в душе неприятный осадок. И, пожалуй, в этом есть вина и его, и Ветты, или просто они были так воспитаны. Чуть ли не с пелёнок Вацлаву вдалбливали, что он наследник графов Войницких и должен не посрамить гордое и древнее имя. К его брату Владеку, который был младше всего на два года, отец никогда не предъявлял столь строгих требований.