Аспид

9

Королевна парила высоко в небе. Глеб едва различал ее силуэт в слепящем полуденном солнце. Она была так высока, так свободна, так непостижима в своей таинственной силе. Королевна представлялась ему богиней неба. Совершенством, которое к его гордости содержится им, оберегается и шлифуется, достигая новое немыслимое. Идеальная птица и исключительная охотница.

Королевна стремительно пикировала, играючи подчинив себе ветер. Словно не она подстраивается под изменчивый нрав движения, а оно у соколихи в услужении. Глеб будто зеркало тоже чувствовал власть над стихией. Хищная птица словно возвеличивала его, прилетая лишь на зов. И делала избранным, когда отдавалась его власти послушно. Могла бы изорвать когтями, выклевать глаза и умчаться в свой свободный мир. Но нет. Королевна кротко пригибалась под его ладонью, на каждое желание ждала дозволения.

Глеб улыбнулся и, отпустив птицу в новый полет, позвал легавых. Старухи неторопливо прогуливались в высокой траве. Их морды то и дело выглядывали, хитро оценивая настроение хозяина, но сами суки торопиться не думали.

— Совсем от рук отбились старушки, — улыбнулся Глеб, и легавые считали его веселье.

Они так и ерзали в зарослях кривыми спинами борозля поле, а он услышал вдалеке деревенское пение. Глеб вспомнил, что неподалеку должен быть ручей. Должно быть крестьянки стирают и развлекают себя песней. Он оставил собак и двинулся к мелодии.

Поле окаймлял небольшой пролесок из кустов смородины и ежевики. Пройти оказалось той еще задачкой, новую форму Глеб марать, а тем более рвать не хотел. Но беззаботная песня манила. Чем? Глеб решил оттого его тянет, потому что до сих пор в деревню свою не съездил. Как хозяйство ведется не оценил.

Когда он отодвинул ветки, то увидел нескольких девиц в исподнем. Каменистый ручей в этом месте закручивался в небольшое озерко. Оттого девицы купались, чесали косы и хохотали. Заметив его, песня и смех оборвались.

— Ой, барин, — тихо сказала одна.

Как же их беззаботное настроение разозлило Глеба. Он переменился в лице и крестьянки заметив это, поднялись и поклонились.

— Почему не работаете?

— Так праздник святой сегодня. Как же работать? Боженька прогневается, — одна перекрестилась и остальные за ней.

— Дуры, — только и сказал Глеб.

Он развернулся и пошел через кусты напролом, теперь уже не заботясь о целости своего платья. Сам себе не мог ответить чем крестьянки его разгневали. Слишком веселым настроением, слишком счастливым видом или той беззаботностью, которую не ощущал Глеб в своей жизни и сколько бы не имел денег, где купить ее не знал.