Падение наверх

3

Рано утром густое нежное облако прилегло отдохнуть на полянке, где устроен был бивак.

Все ещё спали, в редеющих сумерках кроны деревьев на склоне казались голубыми. Всё утопало в слоистом пенистом кружеве облаков. Тенгур-Майраб стояла прекрасная и тихая, как невеста, воздух был свеж, тонко пахло хвоей.

Она вылезла из палатки, чуть постояла, томительно вздрогнув всем телом от зябкости, лёгкости и радостного предчувствия, наскоро позавтракала бутербродами с чашкой чая, приготовленной на небольшом костре.

Надев комбинезон, гольфы, горные ботинки, закрепив беседку и грудную обвязку, она ещё раз проверила все карабины. Рюкзак уложен просто идеально — почти не чувствуется на спине. Лямки отрегулированы. Можно лезть.

С первым прикосновением к прохладному влажному ноздреватому камню, она почувствовала, как сладко ёкнуло в глубине живота. Серая отвесная стена была окутана пышным ватным туманом. «Вперёд…»

Первые метры после долгого перерыва дались нелегко — отвыкшее тело робело, как будто стесняясь живого камня, отказывалось работать в полную силу; учебная стена, на которой она тренировалась постоянно, всё-таки не скала — там повсюду находятся невзначай удобные выемки и выступы…

Постепенно она втянулась. Мышцы разогрелись, кровь ускорила своё движение — появился азарт. Она лезла всё выше, смело оставляя точки страховки — довольно беспечно она позволяла себе не вбивать дополнительных крючков — пользовалась анкерами, в порядочном количестве оставленными здесь многочисленными предшественниками.

Дойдя до конца верёвки, она закрепилась и принялась спускаться по верёвке вниз, попутно освобождая её.

Быстро рассвело. Туман рассеялся, как будто его и не было. Сочная росистая трава ослепительно засияла на солнце.

Отсюда, со стены, открывался поистине волшебный вид на зелёную долину, утонувшую в дымке, на привольные луга, расстеленные по склонам, на нежно-голубые очертания далёких заснеженных вершин.

Группа подошла, когда она уже заканчивала подъём с верхней страховкой. Она помахала им рукой, удобно упершись обеими ногами в скалу.

К полудню поднялся ветер. Забираясь за воротник, он надувал куртку парусом, бросал в лицо песок, хвоинки, мелкий мусор. Тесно прижавшись к стене, она пережидала самые лютые порывы.

Группы не было видно. Скорее всего они спустились, не рискнув состязаться с непогодой. Горы учат смирению. Бывают ситуации, в которых отступить не только не стыдно, но даже мудро.

Она не заметила, как, спасаясь от ударов урагана, прячась за выступы и в расщелины, сместилась в сторону опасной юго-западной стены.

Здесь было относительно тихо; ветер пронзительно свистел, вырываясь из-за гребня, но уже не норовил сбить отчаянно припавшего к скале сильного и упрямого человечка.

Стена постепенно становилась всё круче, и нигде не было видно ни одного анкера — она обнаружила это слишком поздно — ветер сбивал с толку, не давал ни оглядеться, ни сосредоточиться, но теперь, когда о нём можно было пока не думать, первое сомнение вползло в сознание тревожным холодком: она заблудилась, сошла с проверенного безопасного маршрута, повернула на неизвестную и, возможно, неприступную стену.

Подняв голову, она увидела примерно в двух десятках метров довольно широкий карниз, обещающий наверху отличную площадку для небольшого отдыха и размышления. Чтобы попасть туда, нужно было ещё немного отклониться вправо. Она проверила запас верёвки — должно хватить…

Стараясь не зацикливаться на опасности своего положения, она принялась работать в полную силу; стена была цельная, крепкая, гладко отшлифованная ветрами и уходила вверх почти под прямым углом — приходилось вбивать клинья для опоры через каждые полметра и лишь немного пореже — страховочные крючки.

Карниз был уже в каких-нибудь двух метрах над её головой — Боже милостивый, только бы там оказалась площадка! Верёвки оставалось как раз примерно столько, чтобы обогнуть нависающий край карниза справа, но у неё кончились крючья. Надо было либо спускаться вниз, либо рисковать.

Скала показалась ей в этом месте чуть более приветливой, она поискала и нашла глазами несколько удобных уступов. Удалившись от точки страховки метра на три в сторону и вверх, она стала примериваться, чтобы вбить свой единственный последний крюк. Как по волшебству под рукой обнаружилась удобная расщелина в скале — организовав страховку, она почти успокоилась: пускай погода испорчена и впереди незнакомая стена, в конце концов, всё не так уж плохо, она жива, у неё есть вода, сухари и солёное мясо, а на расстоянии протянутой руки, возможно, её ожидает час-другой спокойного отдыха…

Она зацепилась руками за выступ, показавшийся ей надёжным, подтянулась и, сделав отчаянное усилие, закинула ногу на карниз. Перед глазами стремительно разверзлась алчная пасть оставленной позади глубины; извилистое тело верёвки, петляя между выступами, терялось из вида… На миг у неё закружилась голова. Она потеряла равновесие и…

Последний крюк был близко, очень близко и оказался вбитым на совесть; сползая по скале, он успела уцепиться за что-то, чем существенно смягчила рывок верёвки, но при этом сильно повредила колено. Голень после удара будто бы загудела как труба, в которую дунули из всех сил, и забегали где-то внутри, в самой кости, мелкие колкие мурашки.

«Бог мой! Как же я теперь вернусь?..» — подумала она похолодев.