Тайна шута

Тайна шута

На ходу сбрасывая плащ и перчатки, Генри стремительно пересек зал и упал в кресло, подперев нервными пальцами подбородок. Тонкий гибкий хлыст в его руке мерно ударял по голенищу сапога. Запыхавшаяся свита окружила монарха, наперебой восхваляя его непревзойденный талант охотника. Молодой король внимал рассеянно, кривя губы в усмешке, переводя взгляд с учтиво-подобострастных мужских лиц на влюблено-восторженные женские. Лицемеры.

— Пошли вон… — негромко, но четко произнес Генри.

Вмиг воцарилась тишина. Придворные замерли в растерянности, нерешительно переглядываясь — правильно ли услышали? Мужчины опустили глаза в пол, а женщины обиженно поджали губы. За их спинами нежно зазвенели колокольчики, сопровождая мягкое шлепанье босых ног. Толпа немедленно расступилась, освобождая проход. Невысокая худощавая фигура в шутовском наряде, безмятежно улыбаясь, величественно прошла мимо застывших тел и уселась у ног короля, мотнув рогатой шапкой и, будто подчиняясь этому резкому звуку, пятясь и беспрестанно кланяясь, свита удалилась.

— Ты, как всегда, вовремя, Гет.

— Да, ваша милость, — ответил шут, внимательно вглядываясь в осунувшееся лицо монарха. — Опять голова разболелась, — полувопросительный вздох.

— Ты хорошо меня изучил, мой мальчик. Благодаря тебе за последние семь месяцев я узнал о своих приближенных больше, чем за все предыдущие годы. Они хохочут над твоими колкостями, а в душе ненавидят, презирают и боятся. А многие девушки сходят по тебе с ума.

Король приподнял голову шута за подбородок, вглядываясь в разукрашенное лицо. Солнечный свет, проходя сквозь витражное окно, заиграл золотыми искрами в светло-карих глазах.

— Ведь я почти ничего не знаю о тебе. Эта маска — слой грима и вечная улыбка, что она скрывает?

— Истину, — печально сказал Гет и тут же рассмеялся. — И предмет философских умствований.

Король усмехнулся и вновь откинулся на спинку кресла.

— Твои шутки настолько утонченны, что иногда, в некоторые моменты, мне кажется… — Генри хмыкнул и махнул рукой. — Да нет, ерунда.

— Вам не кажется, мой король… — шут медленно стянул с головы колпак.

— Да как ты… — воскликнул Генри, вскакивая. Неподдельное изумление на его лице сменилось гневом. — Да я тебя… в темницу!

— Разве вы такой кровожадный, сир? — лукавая улыбка осенила лицо Анаис де Монтемартр, и Генри не смог не смягчиться:

— Но почему? Зачем? Отвечай!

— Причина проста, сир, — девушка смиренно сложила руки на коленях, глядя королю прямо в глаза. — Вы никого не допускаете в свою душу, кроме вашего шута.

— Кто в курсе? — нетерпеливо дёрнулся Генри.

— Гет и я, — улыбнулась она. — Ваш ноблио шут в сей момент обжирается куропатками и пудингами в моём родовом замке, так что ещё неизвестно, кто лучше устроился из нас двоих!

— Анаис! Ты как никогда близка к Бастилии! — попытался сделать строгое лицо король, но против его воли нежная улыбка осветила его взгляд. Анаис вложила свои руки в ладони короля и серьёзно ответила:

— Сир! Я уже семь месяцев играю чуднУю роль с одной единственной целью — раскрыть вам глаза на приближённых! Они все желают одну вещь — чтобы вы покинули трон в пользу Франсуа Наваррского или умерли на троне в его же пользу!

— Ты говоришь без доказательств, Анаис! — с досадой выкрикнул король. — Подданные любят меня!

— Об этой любви я могла бы рассказать вам столько… Но лучше я буду просто рядом и отведу беду, чем повторять одно и то же без результата.

Король погладил тыльную сторону ладони хрупкой телом, но сильной духом девушки и, поднеся к губам, поцеловал тонкие изящные пальцы:

— В роли шута ты гораздо приятнее, чем в роли придворной дамы моей жены!

— Надеюсь, сир, вы не расскажете Её Величеству о нашем маленьком секрете! — глаза чертовки лукаво блеснули, и тут в коридоре, примыкавшем к зале, послышались чёткие дробные шаги. Генри махнул Анаис рукой, призывая к действию, и девушка ловко нахлобучила на голову шутовской колпак с двумя рогами. Звон колокольчиков смешался со скрипом отворяемых дверей.

— Генри, сын мой, я слышала, вы подстрелили на ужин великолепного оленя!

Королева-мать, вдовствующая тёмная правительница, сухо и натянуто улыбнулась королю. Тот нарочито толкнул шута, и Анаис в полном антураже шлёпнулась под ноги Екатерине, растянувшись на натёртом паркетном полу:

— Наш король даже не соизволил выстрелить, олень сам собой пал пред величием Его Милости! Он принёс себя в жертву чревоугодию желудков придворных дам и мессиров!

— Пшёл вон, Гет! — поморщилась королева-мать. — Помойся в лохани у конюшни, от тебя, как всегда, несёт псиной!

— Сплю с собаками, с ними же клянчу подачку, вынюхиваю врагов, поднимаю шум, — шут крутанулся на месте, изображая погоню за хвостом, и сделал стойку в направлении королевы. — А иногда и за горло хватаю! Благородное животное! Меня надо уважать, хорошо кормить и чесать за ухом!