Когда не все дома

Об общем страхе и общей любви

Вика числилась на больничном и понемногу кондитерствовала в своё удовольствие. Суматошные дни с переездом и свадьбой оставили приятное послевкусие, но и утомили. Она запланировала себе в ближайшие несколько месяцев наслаждаться неторопливым течением жизни, прожить эту беременность, вглядываясь внутрь себя, прислушиваясь. В таком ритме ей удалось продержаться целый четверг. В пятницу нужно было идти на УЗИ. Алекс собирался сам отвезти её, но его ещё ночью сорвали на работу и к утру он не освободился. Позвонил, предупредил, что у него пожары и завалы, обещал приехать, как только потушит и разгребёт. Виктории ещё в детстве объяснили, что мужчина должен работать: арбайтен и ничего другого для самоуважения, семейного достатка и счастья не придумано. А роль женщины – это прежде всего вовремя накормленные, воспитанные дети, рачительность, здравомыслие, чистые полы и занавески на окнах, весь перечисленный набор положительных качеств разрешено совмещать с карьерой. Такая немецкая житейская мудрость неплохо прижилась на русской почве.

Вика в отсутствии мужской поддержки не терялась, а когда приходилось корректировать планы, делала это легко. Она поехала на УЗИ без Алекса, только за руль не села, вызвала такси, которое и отвезло Кристину в школу, а её к врачу.

За аппаратом сидела молоденькая девушка, она то суетилась, то зависала у экрана в задумчивости, тщательно диктовала параметры сидящей у стола медсестре. Вика уже практически искупалась в геле, когда врач встала со своего места и извиняющимся голосом объявила:

– Пойду, приглашу Галину Евгеньевну, – и поспешно вышла.

"Ну вот, и здесь Галю надо звать, без неё никак", – шутка о кассах в супермаркете отодвинула от сердца подступающий страх. Медицинская сестра подала пелёнку, чтобы укрыться. Вика накинула на живот мягкую фланель, закрыла глаза, постаралась убедить себя, что повода беспокоиться пока нет: молодой специалист решил посоветоваться с коллегой. Для пациента сплошная выгода: осмотр сразу у двух врачей, импровизированный консилиум.

Подошедшая на помощь Галина Евгеньевна сумела похвалить всех.

– Тоже вижу… Молодец, что позвала, – одобрила она девочку в белом халате, смотревшую на экран из-за её плеча.

Пролистав карточку и обнаружив результаты теста на десятой неделе, похвалила и Викторию за дотошность и внимательное к себе отношение.

Снова взялась за датчик, сосредоточилась на изображении.

– Значит, у нас здесь девочка… Аккуратненькая такая девочка… А направлю-ка я вас, девочки, в областной перинатальный... – заключила она после некоторого раздумья.

– Что не так? – потребовала Вика объяснений.

Ей в двух словах объяснили причину опасений. Впрочем, Галина Евгеньевна сразу же открестилась от точного заключения:

– Давайте, не будем заранее пугаться. Согласно вашему декабрьскому тестированию всё неплохо. Хм… Но вот некоторые параметры на нашей картинке внушают... Хотя аппарат здесь так себе. Не верю я ему...

И два врача уговорили Вику, что ехать в областной центр ей надо прямо сейчас, не откладывая важное дело на всегда нелёгкий понедельник. Выдали направления на анализы с пометкой "Cito!", расписали на два голоса все преимущества больничной жизни в большом городе: и аппаратура там новейшая, и лаборатория, и генетик в штате учреждения.

Вика не стала звонить Алексею: он знал, где она, и сам обещал позвонить, когда освободится. Пока ждала в результаты анализов, требующихся при поступлении в стационар, передумала всякого. Интернет в больничном коридоре был никакой и узнать подробности о том, что им с крохой угрожает, не было возможности. И Вика решила, что это к лучшему, своеобразное указание свыше: не стоит раньше времени изводить себя. Она положила руку на живот, погладила: «Лапочка моя, всё будет…»

И снова пришлось вызывать такси. Водитель, забрав её от дверей одной больницы и услышав адрес, почтительно молчал всю дорогу. Когда позвонил Алекс, Виктории не захотелось ничего рассказывать при чужом человеке, она просто сообщила ему, куда едет.

Алексей приехал в областной перинатальный центр через полчаса, после того как она вошла в приёмный покой. Он куда-то сходил, с кем-то поговорил, проводил в палату. Вика шла и жила, словно под водой: окружающее пространство приобрело вязкость, двигаться сквозь него было тяжело. В палате Вика села на кровать и замерла, глядя в окно. Больничные корпуса стояли, окружённые небольшим парком: сосны, берёзы. Из окна третьего этажа были видны заиндевелые ветки, облака и северный ветер.

– Пусто как… – заметила Вика. – Привыкла я уже к нашим синичкам.

– Синички – дело наживное, – ответил ей Алексей, присев рядом.

– Они ничего не знают наверняка, но есть риск…

– Я понял.

– Зря ты со свадьбой торопился.

– Глупышная ты, – он обнял её за плечи, – глу-пыш-на-я. Я всё сделал вовремя, всё ладОм.

Они так и просидели до самых сумерек и много после их наступления, пока в тёмную палату не вошёл дежурный врач, не включил свет. Доктор недовольно посмотрел на сидящую плечом к плечу пару, на то, как они сощурились от хлынувшего на них с потолка света, распорядился:

– Даже то, что вы оплатили ВИП-палату, не даёт вам право нарушать больничный режим.

Половцов поднялся.

– Завтра придёте в часы, разрешённые для посещений.

– Да, конечно, – не стал спорить Алексей.

Потом снова присел рядом с женой, обнял, на несколько секунд задержал руку на её животе, прошептал:

– Я приду завтра...

Вика посмотрела сквозь него и даже не кивнула. Тогда Алексей, слегка применив силу, уложил её на подушку, осторожно снял тапочки и закинул ноги на кровать, достал лежавшее в шкафу второе одеяло и накрыл им Вику. Доктор не торопил его, но и не уходил, стоял в дверях, ждал. Мужчины вместе вышли из палаты.

– Сейчас медсестру к ней отправлю, пусть поспит спокойно.

– Это не вредно? – потребовал отчёта Алексей. Он уже беседовал с врачом, и этот человек, в общем-то, понравился ему своей прямолинейностью. Алексей сделал для себя вывод, что с гинекологом-мужчиной общаться ему удобнее.