Преданный друг

ГЛАВА 7. НИКА

Сначала Ника решила не идти на выпускной вечер, хоть и ждала его, хоть и приготовленное, заботливо выглаженное и повешенное в шкафу на плечики зеленое струящееся красивое платье ей очень нравилось и очень шло. Но что ей там было делать? Егор уезжал, Лаврик будет там со своей Майей, а других близких друзей у нее не было.

Она сказала, что не пойдет.

Не хочет.

И очень удивилась, когда Егор неожиданно стал настаивать и убеждать.

— Ника, ведь ты же так хотела пойти! — сказал он, когда они встретились за день до разлуки в парке и уселись на одну из скамеек для посетителей у закрытого киоска «Мороженое».

Парк, заросший за весну сорняками, заброшенный самим его владельцем, «новым русским» дядей Веней, уехавшим в дальние дали еще до окончания зимы, но уже обжитый молодежью, которая в два счета сделала его местом свиданий, казался городом, который вдруг покинули все его жители. Чертово колесо возвышалось громадиной прямо перед ними, и Нику завораживали и одновременно немного пугали его размеры и внушительная неподвижность, и пустота кабинок, которые больше никогда и никого не вознесут над землей.

— Я не хочу без тебя, — повторила она снова с упрямой решимостью. — Не хочу, и все.

— Не хочет она, — рассердился Егор уже почти по-настоящему. — А вот я хочу, чтобы ты пошла на выпускной. Он ведь раз в жизни бывает! Ты же и платье купила уже, ну чего ты упрямишься?

Ника снова заспорила, но в глубине души все-таки вынуждена была себе признаться: ей хочется. Хочется проститься со школой так, чтобы это прощание запомнилось надолго, хочется провести эту ночь между детством и взрослой жизнью, так, как они все должны были ее провести, хочется надеть вечернее платье и почувствовать себя красивой и самостоятельной, и впервые официально, по разрешению родителей, вернуться домой только под утро.

— Егор, вот ты правда-правда не обидишься, если я пойду без тебя?

— Где витала моя Ника, когда я объяснял ей, что хочу, чтобы она пошла? — Егор обхватил пальцами Никино лицо, пристально, внимательно вгляделся в выражение ее глаз, ласково улыбнулся тому, что там увидел. — Лаврик за тобой присмотрит. Одна ты не останешься, не бойся.

— А я не боюсь, — сказала она. Дождалась, пока он ее поцелует, повернулась и позволила Егору обнять себя со спины, ощущая себя так бесконечно тепло и надежно в его объятьях. — Представляешь: мы заканчиваем школу. Мне прямо не верится, что это — все, конец. Странно так. Никаких больше учителей и уроков, каждый сам по себе... Интересно, что с нами будет?

Нет, конечно, Ника знала, что с ними будет. Егор пойдет учиться на врача, она все-таки решила поступить в политехнический, и они оба станут студентами, а не учениками — но пока это были только слова, обозначающие что-то незнакомое, находящееся за пределами ее крошечной Вселенной, сосредоточенной в деревеньке на границе Самарской и Оренбургской областей.

Нет, она пока не могла себе представить этот большой и неизведанный мир, который их ждал.

Он был нереален для нее.

Только одно было незыблемо реально в ее будущем — Егор, ее любовь к нему и уверенность в том, что пока он рядом, все будет хорошо. И так считала не только она. Никина семья тоже была в восторге от немногословного, сдержанного сына Ульяны и Ивана Ковальчуков — гораздо больше, чем от взбалмошного Лаврика, с которым они тоже были знакомы и которого считали «несерьезным», отчасти из-за его манеры быстро говорить и громко смеяться, а отчасти из-за амбиций, которые он не стеснялся озвучивать гордо и вслух.

«Славный мальчик, — выносила вердикт мама, когда за Егором закрывалась дверь. — Вежливый, деликатный, взрослый какой-то не по годам. А как он смотрит на тебя, Никуш, у меня аж сердце перехватывает. Держись за него, надежный он, сразу видно».

И даже папа как-то выбрался из своей комнаты, чтобы пожать Егору руку и сказать, что он в их доме — желанный гость.

— Как думаешь, как это будет? — спросила Ника, все еще находясь во власти раздумий.

Егор ответил не сразу; она почувствовала, как он отстранился и, повернув голову, увидела, что он смотрит в направлении колеса.

— Не знаю… — ответил серьезно, будто на самом деле обдумав все варианты. — Но точно не так, как сейчас.

— Не так? Неужто и у нас тоже все будет не так? — поддразнила она, как делала всегда, когда он становился слишком задумчивым и «взрослым».

— А у нас тем более, — заявил Егор уверенно.

Мимо них прошествовала небольшая толпа: смеющиеся нарядные девушки в туфлях на модных платформах, с обвитыми фенечками запястьями, которые так старательно демонстрировали блузки с короткими рукавами. Ника потрогала кончиками пальцев свою фенечку — широкий браслет из бисера, охватывающий правое запястье. Замысловатый узор из оранжевых, синих и черных бисеринок она нашла в журнале мод, который выписывала мама Егора, а леску взяла из папиных запасов.

Одноклассницы выплетали на браслетах имена своих «мальчиков» и носили их так, чтобы эти имена видел каждый. Нике казалось это глупым. Разве можно забыть имя того, кого любишь? И вообще, какое кому дело до того, что ее парня зовут Егор?

— А вдруг ты найдешь себе кого-нибудь другого, посимпатичнее и похрабрее, в своем мединституте, — нерешительно озвучила она свои страхи, когда девушки прошли. — И тогда у нас все точно будет по-другому.