Фальшивая принцесса

Глава 2. Наедине

Ближе к концу праздника король Харник всё же пригласил меня на танец, причём самый провокационный, где пара не разделялась фигурами, а двигалась по кругу, не размыкая объятий. Крайлах отчётливо скрипнул зубами, но запрещать не стал — всё-таки отец.

— Магический гонец прислал хорошие известия. — Его величество крепко держал меня за талию и руку, показывая, что бежать некуда. — Ан… Беренгария благополучно добралась до Судры и тоже прошла брачный обряд.

С одной стороны, умно назвать Анелию моим именем на случай, если нас кто-то услышит, с другой, мне крайне неприятно. Словно у меня забрали часть души. И да, носить имя Анелии мне тоже было не по себе. Оно мешало, словно одежда с чужого плеча: где-то давила, где-то казалось слишком свободной.

— Благослови её Богиня! — Я искренне порадовалась за молочную сестру.

Моя мама не просто была няней принцессе, но и кормилицей.

— У неё теперь в покровителях не только Фрейлия, но и сам Асовур. — В его голосе слышалась неприкрытая гордость.

О да, Асовур — действительно сильный Бог. Покровитель Судры, он повелевает морем. Мы его тоже чтим, особенно наши мореплаватели, но всё же главной в Коринии является именно Фрейлия. Она прекрасна, великодушна и милостива. Зато Размар, на чьи земли я в скором времени попаду, отличается весьма суровым нравом. В фолианте написано, что ему приносят ужасные жертвы! Животных, птиц, а иногда…

Нет, не буду об этом думать! Иначе страх вновь охватит меня, и я сорвусь в истерику. Нет-нет, я сильная, я выдержу!

— Смотри, не подведи нас. — Король перестал довольно улыбаться и нахмурил брови. — Помни: от тебя зависит жизнь Беренги, а также судьба всей страны!

Как будто я об этом забывала.

Да лучше бы вообще не приглашал на танец. Подбодрил, называется. Совсем скоро нам с Крайлахом уходить, а я накрученная его словами…

Наконец, музыка затихла, и мой «отец» отвёл меня обратно к супругу. Тот сидел хмурый, но, увидев моё напряжённое выражение лица, встрепенулся. Встал, протянул руку и вместо того, чтобы дождаться, когда я вложу в неё свою, властно притянул к себе за талию.

— Всем спасибо, продолжайте праздновать, а нам пора, — провозгласил с совершенно невозмутимым видом, повернулся, утягивая меня за собой, и был таков.

Ни благословения отца не попросил, как принято, ни вообще никак не постарался более красиво сформулировать.

Нам пора. Продолжайте праздновать. Ага, всем спасибо, все свободны.

Ух, я даже взбодрилась от этого! Куда ушло то подавленное состояние после разговора с Харником? О нет, сейчас я кипела от возмущения.

— Не думай об отце, он больше не доставит тебе проблем. — Едва мы вошли в опочивальню, где нам готовили постель для первой брачной ночи (служанки тут же испуганно выпорхнули), Крайлах заговорил своим ужасно низким голосом.

Хотя… сейчас он казался не таким уж ужасным, но пробирал до самого нутра, да.

— Почему? — Признаться, он удивил меня своей наблюдательностью и даже некоторой чуткостью к моим эмоциям.

— Ты теперь принадлежишь мне. — Одной рукой он притянул меня ближе, а второй провёл вдоль лица, очертил скулу и взял за подбородок. — Он больше не имеет над тобой никакой власти.

О, Крайлах недвусмысленно давал понять, в чьей именно власти я теперь нахожусь, что вызвало во мне целую бурю чувств. Страх, неуверенность и в то же время… надежду. Потому что сейчас мой муж смотрел на меня без капли равнодушия и какой-либо злости. Впрочем, злости в нём не было изначально, то привилегия Зигвальда.

— Хорошо, — только и смогла вымолвить я, опуская глаза и заливаясь румянцем.

Потому что взгляд его стал таким… пронизывающим, таким мужским.

Я оробела, чувствуя полную беззащитность перед этим великаном. И была в этом ощущении какая-то прелесть. Моя женская суть (по идее, пока спящая) отозвалась пульсирующим жаром внизу живота, почему-то сжались бёдра, а сердце заколотилось как бешеное.

Ох, я никогда такого не испытывала! Разве что немного, когда смотрела на портрет Нарисса.

Крайлах шумно выдохнул, ещё крепче сжал мою талию, второй рукой зарылся в волосы, заставляя мою и без того плохо соображавшую голову кружиться ещё сильнее.

— Анелия. — Сейчас его хриплый голос казался таким… волнующим. — Нет, тебе не идёт это имя! Как ещё тебя называют?

От его слов меня окатило ледяной волной, а потом обдало жаром.

Какие противоречивые ощущения! Ведь с одной стороны мне стало страшно оттого, что он интуитивно оказался столь близок к разгадке моей тайны, с другой, он почувствовал мою суть, а это значит… Это значит, что он действительно мой? Или что?

— Моя молочная сестра называла меня Иволга. — Голос дрогнул от тоски по ней.

— Иволга, — пророкотал он моё прозвище, словно катая его по языку. — Тебе идёт. Маленькая певчая птичка, ты поёшь?

— Да. — Я покраснела, но взгляд опускать не стала, напротив, захотела возразить: — Вообще-то это не я маленькая, а ты слишком большой!

Ой, его взгляд так потемнел… И потяжелел. Но как-то по-иному, нежели раньше.