Туманная радуга. Том 2

Контрольная

В день контрольной Вероника с самого утра была сама не своя. Она хорошо подготовилась, но по-прежнему не чувствовала уверенности в своих силах. Ей уже не терпелось поскорее сдать работу, чтобы унять эту раздражающую дрожь во всем теле и спазмы внизу живота. Она даже обрадовалась, когда одна из завучей прошлась по всем классам с объявлением, что сдачу контрольной перенесли с седьмого на третий урок, и все сдающие могут официально пропустить занятие, которое в это время стояло у них по расписанию.

В назначенное время Вероника отправилась на третий этаж. Там, перед самой большой аудиторией в их школе, предназначенной для конференций и различных собраний, уже собралась внушительная толпа. Лена стояла вдалеке ото всех и повторяла материал.

— Готова к контрольной? — нервно теребя рукав черного платья, которое подарил Витя, спросила Вероника.

— Ну так... По крайней мере, с планом Старкова мои шансы написать ее хорошо возросли раз в пятьсот. Выучить двадцать тем куда проще, чем всю программу с седьмого по десятый класс.

— Ладно, повторяй тогда, не буду отвлекать. Я тоже немного подучу.

Вероника открыла одну из своих тетрадок с конспектами и пробежала глазами самые важные заметки. Убедившись, что помнит, о чем там говорится, она убрала тетрадь в рюкзак и стала разглядывать присутствующих. Ей удалось насчитать тридцать два человека, а затем в коридор завернули Старков с Ханиным. Тимур над чем-то смеялся, а Игорь улыбался своей клыкастой улыбкой.

Появление Ханина стало для Вероники неожиданностью. Во-первых, сегодня его совершенно точно не было на уроках. Может проспал, может, заболел, кто его знает. Видимо потом ему позвонили и предупредили, что контрольную перенесли на время третьего урока, и ему таки пришлось явиться в школу. Во-вторых, она совсем забыла, что подбивала его принять во всем этом участие. Тем не менее, он сдержал слово, и это было приятно.

Позабыв обо всем, девушка, как завороженная, разглядывала Тимура. Его волосы были растрепаны. На макушке торчали кверху, а с левого бока наоборот примяты. На нем была нелепая пестрая рубашка, которую Вероника никогда раньше не видела. Верхние пуговицы он расстегнул аж до самой груди и нацепил на себя толстую позолоченную цепочку и еще одну потоньше и с увестистым кулоном в виде металлической прямоугольной пластины. Выглядел он так, будто бы подражает моде молодых преступников из мексиканских картелей девяностых годов.

Вероника была более чем уверена, что Тимур просто прикалывается, в очередной раз эпатируя публику. Больше всего ее поражало, что даже в таком идиотском прикиде и с неаккуратной прической он умудряется выглядеть с иголочки. Казалось, если он наденет картофельный мешок, то все равно будет ловить на себе восхищенные взгляды. На него смотрели все: и парни, и девушки. Первые — с восхищением и даже подобострастием, вторые — с надеждой. Ото всех в этом плане отличались лишь трое: Вероника, которая уже давно похоронила все надежды на его счет, Старков, который оставался равнодушным практически в любой ситуации и Лена Попова. Ее взгляд был полон ненависти и злости, глаза горели огнем, а губы стянулись в тонкую тугую нить. При этом она вся замерла на месте, будто забыв об учебнике в своих руках, и о том, что нужно повторять материал. Она смотрела и смотрела на Тимура, не отрываясь, пожирая его глазами. Было очевидно, что он ей нравится. Очень сильно нравится. Так сильно, что она уже начала его за это ненавидеть. Вероника не решилась расспрашивать подругу о предыстории. Возможно, потом Лена расскажет обо всем сама, как это обычно с ней происходит.

Тем временем, Тимур развлекал всех очередной историей. Все его поведение говорило о том, что он пьян. Словно подтверждая эти догадки, он достал из рюкзака бутылку с каким-то алкогольным напитком темного цвета. Вероника совершенно не разбиралась в алкоголе, поэтому могла только гадать, что это за напиток. Зато она видела, что бутылка была уже изрядно початая.

Он сделал глоток и протянул пойло какому-то худощавому парню. Тот на доли секунды замялся, но все же пригубил немного под всеобщий хохот. Тимур принялся его подначивать сделать еще один глоток, якобы это поможет раскрепоститься на контрольной. Худощавый парень нехотя повиновался. Потом из бутылки отпили еще несколько парней и даже одна девушка. К ним присоединились еще четверо. А затем еще пара человек, пока бутылка полностью не опустела.

Вероника никогда не понимала подобного коллективного идиотизма. Но еще больше было не понятно, зачем Тимур притащил алкоголь в школу. Совсем на него не похоже. Пока она размышляла, он резко повернул голову, и их взгляды встретились. В его глазах плескалась такая тоска, что у Вероники защемило в груди. Она поняла, что таким образом он прощается с ней навсегда. Слова здесь были уже не нужны. Тимур снова вернулся к своей публике, в одно мгновение нацепив широкую и довольную улыбку. Но глаза его так и остались холодными.

В аудитории не хватило мест, чтобы рассадить всех в шахматном порядке, поэтому первые три парты каждого ряда были заняты полностью. Веронику посадили за предпоследнюю парту по центру, так что соседа у нее не было. Тимур, Лена и Игорь тоже сидели одни. Последний, кстати, занимал место прямо за ее спиной, только она находилась слева, а он справа.

На столах разрешалось держать только ручку, двойной листочек, пустую тетрадь, таблицу с необходимыми физическими постоянными и калькулятор. Переговариваться, как и доставать телефоны, строго запрещалось. За надлежащим исполнением этих условий пристально следили три учительницы по физике, среди которых была и Екатерина Федоровна, более известная, как Ральф. Вместе все три надзирательницы напоминали Цербера, мимо внимательного взора которого ничто и никто не пройдет незамеченным.

Каждый ученик получил свой вариант контрольной, и все склонились над своими партами. Заданий было немного — всего пятнадцать. Пять теоретических, предполагающих краткий ответ в виде формулы или текстового определения, и десять практических, с разного рода задачами. На все про все отводилось ровно сорок пять минут, но на самом деле времени было вдвое меньше. Каждый понимал, что те, кто не уложится в первые двадцать минут, вряд ли попадут на доску почета.