Мой ледяной принц

Глава 22

Гостинцы

– Явилась, не запылилась, – бурчит мамань, неодобрительно покачивая головой, когда я влетаю домой успокаивать свою дражайшую семейку.

Дочка не вернулась домой в сильнейшую бурю, в моих фантазиях семья тут уже утопилась в слезах, но вместо этого у них все как по маслу. Они тут пироги с картошкой надумали лепить. Мать во всю разминает тесто, разложив заготовки на столе. А я даже пуховик не сняла, забежала в обуви, оставляя на полу мокрые следы от подтаявших ошметков налипшего к ботинкам снега.

– Со мной все в порядке, если что, – утешаю Аленушку, которая шмыгает порозовевшим носом и глядит на меня покрасневшими слезливыми глазами. – Жива, здорова.

– Как будто мне есть дело, – огрызается сестрица, старательно нарезая лук полукольцами. – Хорошо отдохнула? Активно добиваешься своего, как я погляжу?

– Я же у нас еще та лиса, – нахожу в себе силы, чтобы огрызнуться в ответ. Прихватываю с плиты горячую картофелину прямо из кипящей воды в кастрюле, быстро дую на нее и закидываю в рот.

Мамань цокает, глядя на мои обутые ноги.

– Сейчас же разденься и полы протри, – ворчит, отодвигая меня к раковине. – И руки помой, прежде чем соваться к еде. Чай не в семье свиней воспитываешься!

– Мам, я голодная! Мы больше двух суток просидели с Марком в холодном помещении, там кроме ледяной воды из-под крана в уборной ничего не было. И связи никакой, и света… только он и я. И темнота.

– Нашла чем хвастаться, – мать снова покачивает головой, недобро сжимая губы. – Не слушаешь мать, все лезешь туда, куда тебе ход закрыт.

Мою руки и обдумываю ее слова. Желудок урчит на всю кухню. Когда выбрались Марк уговаривал меня перекусить в коттедже, но я, глупышка, так переживала за родных, что потребовала немедленно ехать домой. В вертолете нас напоили чаем из термоса и угостили несколькими сушками, но на этом все.

– Да о щем, ты вообшэ? Аааа… – запихиваю еще одну обжигающую картофелину за щеку, силясь ворочать одуревшим от вкуса языком. – Клянусь, у меня живот к спине прилип.

– Тебе давно пора привести фигуру в норму. Димка тоже не дурак, увидит твои огромные жирные складки на животе, испугается и замуж не возьмет.

– Ма, ты шутишь? Какие еще жирные складки? – напрягаюсь я. – У меня все там нормально.

Отчего-то вспоминаю как Марк нежно водил пальцами вокруг моего пупка. По спине тут же ползут приятные мурашки.

– Себя обмануть можно, а мать, как и зеркало, не обманешь, – разминая картошку щурится. – Подай-ка мне сливочное масло.

Обиженно надувшись, лезу в холодильник за масленицей и с грохотом ставлю на столешницу. После иду снимать пуховик и ботинки, словив вслед гневные фырканья сестрицы. Она уже строчит сообщения, уткнувшись в телефон. Наверное, оповещает Катьку о моем прибытии. Пока раздеваюсь, домой входит папа, и тут же кидается меня обнять. А я радостно вздыхаю, обнимая в ответ, хоть кто-то мне рад.

– Доченька, ну что ты удумала, – щипает меня за щечки и улыбается, а я удивленно вглядываюсь в его смеющиеся глаза, в уголках которых собрались хитрые морщинки. – Таким ужасным способом парня себе решила у сестры отбить? Раньше ты была другой, а теперь действуешь некрасивыми методами матушки? Эх-х, гены не спрячешь. От осинки не родятся апельсинки.

– Па-аа-ап! – возмущаюсь я, не веря собственным вспыхнувшим от стыда ушам. – Во-первых, я не такая! Во-вторых, Марк - не Аленкин парень. Боже… почему я оправдываюсь? Я была в замкнутом пространстве без еды и нормального питья аж два дня, но в этой семье всем на меня плевать… а если бы я умерла от голода или холода?

– Мне на тебя не плевать, – папа целует меня в макушку. – Давай любимая дочка, не нагнетай. Я так устал после работы, сейчас еще матушка твоя накинется, ты же знаешь ее. Как только Ирка переехала к Олегу, все сливки ее плохого настроения достаются мне.

– Знаю, – вздыхаю, приложив руку к урчащему животу. – Извини, па.

Плетусь мимо кухни в комнату, в надежде зарядить телефон и немного полежать.

– А полы кто мыть будет? Натоптала значит и ушла… – летит гневное от матушки. – Два дня отдыхала, учебу прогуливала, еще и на дом решила забить?

– Аррр…

Закрываюсь в комнате на несколько засовов, падаю на кровать и остервенело утыкаюсь лицом в подушку.

– Лиза, напиши Димочке, – шепчет мамань, притаившаяся за дверью. – Он к нам за эти два дня аж три раза забегал. В бурю приезжал, чуть не плакал, что не уберег тебя! Мне его так жалко, аж сердце мое материнское разрывается! Я ему конечно, не сказала, что это все твой хитро-необдуманный план, я ж родня твоя, не стану подставлять, все понимаю, захотелось тебе сладенькой жизни. Но дочка, помни, за двумя зайцами погонишься…

– Мам, я сплю!

– Напиши, – бьёт кулаком в дверь. – Не тяни!

– Ауууфф, – подключаю телефон к зарядке и включаю. От Димы аж двадцать три пропущенных и около десятка сообщений. Все в одном стиле: «Лизонька, девочка моя, я так облажался», «Как ты там?», «Переживаю», «Мне так плохо», «Я устал», «Без тебя скучаю»…

Внутри неприятно скручивает. Разве мы настолько сблизились?

Не дочитывая остальное, без энтузиазма набираю и отправляю ответ: «Дима, со мной все хорошо. Уже поздно, отдыхаю, завтра позвоню и мы поговорим. Спасибо тебе за заботу»

Все решено. Завтра я сообщу Диме, что не могу с ним встречаться. Не тянуть же вечно. На этот раз моя попытка будет успешной. Я просто поставлю жирную точку и все.

Следующее сообщение читаю от Марка:

«Хочешь пиццу?»

Тут же отвечаю:

«Очень, но мне надо в душ»

Открываю еще одно сообщение и вот тут сердце екает:

«Заберу тебя прямо сейчас, помоешься у меня. Мы можем посмотреть еще один дурацкий фильм»

С дрожью в пальцах пишу:

«Еще один дурацкий фильм и пицца – это лучшее предложение в моей жизни!»

Мгновенный ответ:

«Выезжаю Подготовил гостевую комнату. Не забудь взять вещи для учебы»