Элинор

Глава X

Совершенно ясно, что мне не следовало приходить. Я совершила большую, ужасную ошибку, за что и была наказана совестью. Беспрестанные муки терзали меня дни и ночи, не давая ни минуты отдыха, и я чувствовала себя такой слабой, ничтожной и беспомощной, что даже во сне меня преследовало чувство собственной незначительности. Мало того, что я презрела все правила приличия, наплевала на собственную репутацию и репутацию моих родителей, я еще малодушно отдалась в объятья человеку, намерения которого не были до конца для меня ясны. Стоило мне только подумать об этом, как жгучие слезы возникали в углах глаз, и я не могла их унять.

Ни маменька, ни папенька, ни уж тем более тетушка не заметили перемены во мне. Я вернулась так же, как ушла, так что маменька просто спросила, хорошо ли я прогулялась. Она не обратила внимания на мои пустующие руки, обычно сжимающие книгу, и растрепавшуюся прическу (уже позже, у себя в комнате, я не досчиталась двух шпилек), и осознание, что моя семья не испортила обо мне своего мнения, единственное меня утешало в эти трудные дни, полные самоистязания.

Мои повседневные занятия никак не изменились: я читала, вышивала, совершала прогулки и ходила с матушкой в гости и по магазинам, иногда сопровождая ее в ее благотворительных походах по делам прихода. Я старалась быть хорошей дочерью: покорной, послушной, не перечащей, жадно выслушивающей любые наставления. Маменька заметила образовавшуюся во мне перемену и как-то указала мне на нее, но я сделала вид, что не понимаю, о чем она говорит. Меньше всего мне хотелось, чтобы она заподозрила, что мое расположение духа как-то связано с отъездом мистера Дрейка. Но к счастью, она мало о нем заговаривала.

Дни потекли как прежде, время постепенно успокоило мои печали и волнения. Я, правда, по-прежнему продолжала то и дело корить себя, но уже с меньшим рвением, и пыталась изгнать из головы недостойные мысли, всецело отдаваясь повседневным занятиям и стараясь не витать в облаках. Вечерами меня осеняла неизвестно откуда возникающая тоска и тревога, но я решила не разбираться в природе этих чувств, а просто клала голову на подушку и засыпала. Иной раз удавалось, а иной меня мучила бессонница. Но в целом, всё вернулось в прежнюю колею. В колею, существовавшую еще до того, как в моей жизни возник мистер Дрейк.

Пока однажды утром дворецкий не принес корреспонденцию отцу, среди которой было письмо от мистера Дрейка.

И маменька, и папенька, и тетушка очень обрадовались этому письму. Отец прервал завтрак, вскрыл конверт и зачитал письмо нам вслух. Мистер Дрейк в довольно скудных и лаконичных выражениях описывал трудности плавания, большое внимание уделяя повседневным делам на корабле, и сообщал, что благополучно добрался до берегов Индии. После шло перечисление его повседневных обязанностей, трудности, которые возникают у него с командой, и просьба передать сердечный привет маменьке, тетушке и мне. Письмо, короткое и небогатое на подробности, несколько разочаровало меня. Мистер Дрейк говорил о том, что его окружает, но ни словом не обмолвился о том, что происходит у него внутри. Впрочем, вряд ли джентльмены привыкли изливать свои чувства бумаге, особенно бумаге, которая после попадет в чужие руки. И всё-таки мне хотелось больше узнать о том, как мистер Дрейк себя чувствует. Только я поймала себя на этой мысли, как стыд и вина вновь набросились на меня дикими зверями, рискуя разорвать на части.

— Обязательно напиши ему в ответ, — сказала маменька, обращаясь к отцу, — и скажи, что мы все ждем его возвращения.

Я с тоской подумала, что одновременно страшусь его возвращения и предвкушаю его. Вновь увидеть его лицо, услышать голос и просто находиться с ним в одной комнате казалось мне сейчас великим даром, которого я не заслуживаю. Мистер Дрейк, верно, теперь думает, что я глупая и безрассудная девушка, лишенная воспитания и чуткости. Оттого он тогда сделал мне столь недостойное леди предложение. Я сама дала повод своим вопиющим поведением.

После завтрака я поднялась к себе в комнату, намереваясь переодеться и совершить короткую прогулку, но не успела я и двух минут пробыть наедине с собой, как в дверь мою постучали. Я с удивлением открыла ее и обнаружила на пороге воровато оглядывающую коридор Бесси.

— Мисс Риверс, — заговорщицким шепотом проговорила она. — У меня для вас посылка, значится.

Я в замешательстве пустила Бесси в комнату, не понимая, о чем именно она толкует.

— Что за посылка, Бесси?

— Да вот... — Она деловито порылась в кармане своего передника и достала оттуда маленький белый конверт. Я с интересом взглянула на бумагу в ее руках, исписанную крупным неряшливым почерком и запечатанную сургучом с гербом Королевского флота.

Не может быть.

Мое сердце пропустило удар, на губах образовалась улыбка, но я вовремя спрятала ее. Я знала, что Бесси можно доверять, она не лезла в чужие дела и была довольно молчаливой особой, не склонной к сплетням. И всё-таки, решила я, незачем ей знать, что меня так обрадовало письмо от мистера Дрейка.

Я аккуратно взяла у нее письмо и сдержанно поблагодарила, будто получила корреспонденцию от подруги, а не от взрослого незамужнего джентльмена, с которым меня ничего не связывало, кроме моих фантазий.

— Я могила, мисс, — сказала Бесси, собираясь уходить. — Не волнуйтесь.

— Спасибо, Бесси, — вновь сказала я, на этот раз более холодным тоном. Она поняла меня и поспешила уйти.