Безымянный Бог или История одной учительницы

1.1

С Черных гор, что находились на востоке, мрачные вершины которых можно было увидеть, казалось, с любой точки мира, спускались иссиня-черные воды Урги. Она петляла меж густых лесов, что покоились веками вокруг Чудь-озера, двигалась с невероятной скоростью, грохотом сообщая о себе на ближайшие километры. Стачивала камни, уходя всё глубже под землю и порой вовсе пропадая под холмами, но затем с новой силой продолжая мчаться дальше.

А дальше находились священные леса, где Урга замедляла ход. Начинала светлеть, приобретая голубоватые и зеленоватые оттенки. Ее берега всё чаще становились пологими. Совсем немного, и бурная река становилась полноводной, но спокойной, воды ее плавно двигались к большому городу на холме. Большим котом Урга обвивала уходящие вверх дома, словно не каменные здания, а клубок ниток. И успокаивалась, едва заметными ручьями расходясь дальше на запад.

В городе бурлила жизнь. Улочки всё время были заполнены представителями разных рас, пряными запахами выпечки и запеченных гусей, одеколона и еще чего-то, что во всеобщей какофонии терялось.

Все мощеные дорожки так или иначе уходили вверх по холму, на вершине которого стоял замок. Из желтого камня с вкраплениями драгоценных турмалинов, что сверкали дивными узорами, потрясал он воображение. Стены внутренних построек были возведены из белого камня, высокие и прочные, они переходили в своды, украшенные лазуритами, на самом пике которых располагались магические шары. Днем они впитывали свет, а ночью искрились, освещая путь.

В самом центре холма возвели башню, что высилась над городом и замком, уходя своим золотым шпилем, опоясанным во множество рядов диковинными камнями, отражающими свет всеми цветами радуги, к облакам. На наконечнике лежала остроконечная звезда, концы которой, слегка искрясь, испускали через себя тонкий полог, что уходил за горизонт. Солнечный свет, что падал на едва заметный поток магической энергии, отражался, заставляя полог искриться. Жители мира назвали это творение – Купол.

Он защищал представителей всех рас от темных творений, что находились по другую сторону – демонов. Страшная кровопролитная война закончилась много веков назад и за мир пришлось заплатить всем – даже королям и королевам, правителям и правительницам народов. Купол, что удалось возвести благодаря Единому, мог поддерживать кто-то один. И им оказался эльфийский правитель. По велению Бога был воздвигнут Единый трон, объединивший народы и поставивший точку в распрях и делениях земель. Эльфийский правитель стал Повелителем мира. Однако Богиня Сильф, опасаясь, что эльфов может погубить величие, наложила на весь эльфийский род заклятие – покуда сидит на Едином троне эльф, его народ не вернет единения с природой.

Для помощи в поддержании мира советом правителей было решено возвести гвардейскую армию, способную быть щитом в случае прорыва тьмы. Но прошло немало времени и представления о мироустройстве поменялись. Гвардейцы стали регулярной армией Повелителя, а правители народов потеряли свои права. Совет распался, оставив у власти лишь эльфов.

Долгие столетия радужного правления прервались неожиданно и нелепо – народы, которые, казалось, прекратили попытки вернуть мир к прошлому равноправию, вновь всколыхнулись и начали творить безумства. Севернее эльфийских земель, где жили форейтцы в густых лесах, а гномы и гоблины в горах, междоусобицы грозили перерасти в настоящие военные действия. Повелитель не мог успокоить горячую кровь северян, а потому нашел простой, но действенный выход – соединить перед Богиней свою дочь, прекрасную принцессу Алланиэль, и принца Диких лесов, Матиила Вандерта.

Но гуляя со своей дочерью по садам замка, вышагивая по тропинкам, испещренным янтаритом, Повелитель сомневался, что это было хорошей идеей – принцесса, едва сдерживаясь, чтобы не потерять лицо, с кривой улыбкой пыталась всеми способами доказать, что Матиил – ей не пара. Ее руки то и дело сжимались в кулачки, захватывая тонкие шелковые ткани кремового платья. Оно мялось, но хозяйка не замечала этого.

Вместо этого, заправляя за остроконечное ухо прядь золотисто-молочных волос, эльфийка звонко и переливчато засмеялась, заставляя Повелителя вынырнуть из неприятных раздумий. Он взглянул на дочь с легким удивлением и встретился с глазами цвета утреннего неба. Взгляд принцессы холодом резанул в самое сердце Повелителя и даже радостная улыбка не дала обмануться – девушка была невероятно зла.

- Повелитель, вы бесконечно правы! Но вы только послушайте…

- Довольно, Алланиэль, - прервал эльфийку Повелитель, касаясь кончиками пальцев висков и прикрывая глаза. Сделав несколько массирующих движений, он продолжил, взглянув в глаза дочери: - Матиил станет твоим спутником, здесь нечего обсуждать. Сколько бы сплетен ты не собирала, пытаясь очернить принца, но нам необходимо породниться с диким народом. И я ни при каких обстоятельствах не изменю своего решения. Ты – моя дочь. И ты должна помогать мне поддерживать мир. Ведь когда-то это станет твоей задачей, - закончил эльф ласковым тоном. Но принцесса не слышала этого.

- Вы верно говорите, мой Повелитель, - едва сдерживая шипение, прошептала Алланиэль. Оглядевшись и убедившись, что гвардейцы находятся на достаточном расстоянии, а эльфы и эльфийки великих домов заняты другим делом, она осмелела: - Я стану Повелительницей мира после вас. И принц оборванцев не может стать моим спутником потому, что не ровня мне. Его никогда не примет народ.

- Его уважает ЕГО народ, а нашему придется привыкнуть - не согласился Повелитель.

Он очень устал и это отразилось на его осунувшемся лице, обрамленном серебристыми волосами до пояса, на которых покоился венок с золотыми дубовыми листьями. Стряхнув невидимые пылинки с длинной белоснежной туники, в которую был облачен, эльф слабо улыбнулся дочери.

– Алланиэль, дорогая, я хочу тебе только самого лучшего. Поэтому не сомневайся в моих решениях. Иначе как мне править, если даже дочь не согласна со мной?