Продолжение империи Тигвердов

Продолжение империи Тигвердов

Осталась последняя глава Империя Тигвердов. Милфорд и эпилог))))

Это четвертая книга Империи Тигвердов.

Если первые три были о Ричарде и Веронике, то четвертая - про  начальника контрразведки Империи Эдварде Милфорде, фехтовальщице Тае и том, что у имперца такого уровня даже любовная история получается... своеобразной! Сначала Таю похищают и Милфорд несется спасать любимую. А потом все оказывается непросто... Очень непросто... И королевство Летающих песков ждет их. И король, которому надо помочь. И люди, которых надо спасти...

Получилось драматично. Надеюсь, читатели оценят)))

А мы, как только закончим Милфорда, начнем пятую книгу об империи Тигвердов. И вскоре откроем на нее подписку - книга готова, мы ее редактируем и задержек с выкладкой не предвидится)))

ВСТРЕЧАЙТЕ)))

И - начало!!! Как вам?

Глава первая

О, звездопады

Сколько желаний моих

                   Сбыться могло бы.

Кицунэ Миято

Что-то стукнуло прямо над головой, звук льющейся воды, привычная тяжесть от лап на спине.

- Чуфи!

Я вскочила. Одеяло промокло, придется сушить.

- Чуфи! Хулиганка… Я же целитель, а не маг огня…

Откуда вода? Взгляд упал на столик возле кровати. Перевернутая чашка, рассыпанные цветы и…книга! «Травы известных мне миров и их использование в целительстве» Бармина Мирелли. Мой любимый сборник, практически настольная книга! Сильно, она, конечно, не пострадала, но все равно обидно. Редкое издание, завезенное из другого мира.

Тирдания очень богата травами. Тирды-целители живут в горах. При этом путешествия по существующим мирам с целью изучения и описания целебных свойств растений, считается у них необходимым этапом обучения. Учитель Ирвин много раз пытался уговорить кого-нибудь сотрудничать. Поработать у нас. Но тирды нелюдимы.

Господин Мирров достал этот сборник с огромным трудом по моей личной просьбе. Хорошо, что его жена работает в нашем университете. Я тогда потратила все свое жалованье, и все равно не хватило доброй половины. Платила по частям. А эта рыжая…

- Чуфи…Как не стыдно! Во-первых, ты прекрасно знаешь, как мне эта книга дорога. Во-вторых… Чуфи, Чуфи. Ну что ты как маленькая? Когда эта твоя глупая ревность прекратится?

- Тяф! Чиффф…фырр!

Меня лизнули в нос. Я запустила пальцы в ярко-рыжую густую шерсть. Какая же она красивая! Особенно утром, под яркими, солнечными лучами, льющимися сквозь почти прозрачную ткань. Я не любила плотных занавесок. Мне одинаково нравился и солнечный свет  и лунный.

Внизу, на первом этаже что-то упало. Генри встал раньше. Наверное, готовит завтрак. Шаги. О нет… Сейчас он поднимется, войдет, и что увидит мой жених? Цветы-сюрприз для любимой на полу, одеяло мокрое! Быстро сунула его в шкаф, достала сухую простынь, вытерла воду, прыгнула обратно в кровать, схватила нежно-розовый букетик, поправила волосы, улыбнулась, боковым зрением заметила, как рыжий хвост мелькнул, исчезая в приоткрытом окне…

- Доброе утро, любимая!

Мое сердце на мгновение замирает, потом несется куда-то… Несется, несется… Пока меня ласково и как-то осторожно целует любимый мужчина.

- Спасибо, - с ликованием шепчу я, опуская счастливое лицо в цветы.

Какой сладкий аромат… Левер – кустики с пышными шапочками  розовых цветов. Цветет всего пару дней.  Генри, наверное, ходил к дальним теплицам. И хотя я бы предпочла лисьи лапки любимого оранжевого цвета, что растут прямо под окном, но разве  сейчас это важно? Представила, как мужчина собирал цветы.  Ранним утром. По колено в мокрой росистой траве. И все ради того, чтобы я улыбнулась!

- Двадцать восемь дней! – Генри поставил поднос с чашкой бодрящего травяного отвара, сыром и булочками.

- Всего двадцать восемь дней… - откликаюсь я.

- Целых двадцать восемь дней, -  шутливо щелкает он меня по носу, – И ты – Рене Элия Агриппа - моя жена! Госпожа Бриггс.

- Я люблю тебя, Генри Бриггс.

С минуту мы смотрели друг другу в глаза, а потом… Потом начался день.

- У тебя сегодня что? – спросил у меня жених, застегивая преподавательскую мантию.

- Утром – зачет у первого курса искусствоведов по основам первой помощи, - без особого энтузиазма ответила я.

- И зачем было принято это лишенное всякого здравого смысла распоряжение в министерстве образования о том, что первые курсы всех Академий в стране, вне зависимости от их направления обязаны проходить курс по основам целительства? – проворчал мужчина.

- Лучше бы твоя история империи Тигвердов так бы и оставалась единственной дисциплиной, которую учат все, - рассмеялась я.

- Я бы попросил мой предмет не обижать, - распорядился преподаватель истории. И добавил. – У меня сегодня экзамен на потоке у юристов.

- Это надолго… - вздохнула я.

- Эй! Не грусти, рыжее солнышко! Ну? Если бы я принимал один, то управился бы за час – максимум полтора. Контрольные и рефераты у меня на руках, выставил бы каждому  кто что заработал -  и все. Так нет. У нас гости. Сам председатель коллегии изъявил желание  послушать будущих специалистов.

- Может, что-то новое услышит?

- Может, - не стал спорить со мной преподаватель.

- Так ты – до позднего вечера?

-   Будешь скучать?

- Конечно, - рассмеялась, – после обеда целители донесут курсовые работы по травоведению. Потом – в лабораторию, работать над мазью от ожогов.  Господин Ирвин прислал редкие травы из Османского ханства. Уверена, они позволят улучшить эффект в несколько раз. Я уже вытяжку поставила.

- А магии не достаточно? Вся эта возня с травами... Зачем?

- Зачем? Во-первых, империя Тигвердов - страна большая. А людей, владеющих даром целителей – не так много. Во-вторых, целители – тоже люди. Они могут устать, их могут ранить. А зелья, мази и настойки можно взять с собой. К тому же их использование не требует наличия магического потенциала. И потом… Вот скажи честно - ты же не будешь из-за обычного насморка целителя вызывать?

- Понял я, понял, - жених сгреб меня в охапку, стал целовать. – Ты такая серьезная, когда все это проговариваешь – слушал бы и слушал.

Мы вышли из дома вдвоем. Корпус, где жили преподаватели, располагался на территории Роттервикского университета имени первого императора Тигверда.

Прошли габровой аллеей к учебным корпусам. Эти деревья росли только здесь и в императорском парке у дворца. Остановились – каждому надо было идти к своему. Мне – к лечебному. Ему  -к историческому.

- Люблю, - шепнул он.

- До вечера, - ответила.

Чудесное утро! Я уже подходила к аудитории, возле которой ждали искусствоведы, желающие получить зачет,  как вдруг услышала:

- Госпожа Агриппа! Госпожа Агриппа!

Недоумевая, что же такое случилось, спокойно обернулась.

- Пойдемте со мной! – взволнованно затараторила секретарь нашего ректора.

Всегда спокойная и рассудительная, госпожа Миррова на этот раз пребывала  в состоянии близком к панике, – Скорее! Ну, скорее же!

- Госпожа Миррова, что случилось? Кто-то пострадал? Успокойтесь, пожалуйста. Вам надо выпить успокоительную настойку.

- Лучше сами выпейте, - порекомендовала секретарша, и с грустью уставилась на меня.

- Да что случилось?

- Вы принимали вчера зачет у дипломатов первого курса?

- Можно сказать и так…

Отделение международных отношений, или «дипломаты», как называли их между собой преподаватели. Курс, на котором учились аристократы из аристократов. Элита из элит. Этот курс был отдельной головной болью для всех.

И если старшие уже как-то пришли в себя и просто учились – университетские преподаватели на роль мальчиков и девочек для битья годились плохо, а вот объяснять это студентам умели хорошо, то первокурсникам из года в год приходилось доказывать, что они - студенты. И пришли в столичный университет учиться.

А по сему вчера я, Рене Элия Агриппа, преподаватель основ первой помощи у этих самых «дипломатов»-первокурсников, объясняла, что зачет просто так, за громкие фамилии, не получит никто. Требования были просты - тетради с переписанными лекциями и конспектами рекомендованной к семинарам литературы для тех, кто пропустил (а пропускали мои занятия все – для аристократов это в порядке вещей). Выполненные контрольные работы – в количестве четырех штук – задания к которым можно было беспрепятственно получить на кафедре целительства. И, конечно же, реферат – темы и списки литературы там же. Если же эти элементарные требования по каким-либо причинам не будут выполнены, я оставляю за собой право не ставить зачет. Все.

Помню,  что аттестовала  примерно половину группы и удалилась. Все же нашлись вменяемые дети – подготовились и получили свой заслуженный зачет. Казалось бы, чего проще? Но нет. Больше половины отпрысков уважаемых и знатных родов Империи не искали легких путей. Видимо, фамилии не позволяли.

Схема подобной работы была не новая, отработанная. Более того, утвержденная в начале учебного года самим ректором Швангау, который меня сейчас к себе и вызывал. И я искренне недоумевала, что ж такое произошло.

- Жалобу написали? – спросила я у госпожи Мирровой.

- Если бы жалобу… - тяжело вздохнула та. – Пойдемте, Агриппа.

- У меня зачет, - попыталась я возразить. – Как я студентов брошу?

- Не до них сейчас! – отрезала секретарша.

Я дар речи потеряла. И эта дама вот уже много-много лет подряд была ярой поборницей неукоснительного соблюдения правил?! «Все написанное в расписании выполняется точно в срок, несмотря на любые жизненные обстоятельства!» - ее любимая фраза.

Видимо, случилось такое жизненное обстоятельство, которое сильно выбивалось в сознании госпожи Мирровой из разряда «любое», потому что она  уже просто тащила меня за собой безо всяких объяснений.

Мелькали лица студентов – испуганных, удивленных, злорадствующих.

Административный корпус.

Вслед за секретаршей я быстро поднялась на второй этаж, в который раз удивляясь пафосности центральной лестницы.  Беломраморной, с золотой отделкой и прочими завитушками. Только красного бархата не хватало, тем более что лестница, действительно, была скользкой. Ковер бы не помешал.

Преподавателей в административном корпусе скопилось немыслимое для обычного рабочего дня количество. И все они смотрели на меня со жгучим интересом, от которого почему-то похолодело внутри.

Опустив голову, окончательно переставая хоть что-то понимать,  влетела в приемную ректора уже с чувством облегчения. Во-первых, подальше от любопытных взглядов, а во-вторых есть надежда, что хоть что-то разъясниться.

- Зачем мне личное дело вашей преподавательницы?! - гремел чей-то яростный голос. – Я требую, чтобы эту тварь немедленно отправили под стражу! В уголовную полицию! Вы же со своей стороны обязаны немедленно  ее рассчитать и  запретить любую преподавательскую деятельность!

Что ответил ректор, я не расслышала, потому что незнакомый голос взревел опять.

- Ах, она еще и целительница?! Травница?! Да ее нельзя к людям подпускать! И я добьюсь, чтобы это было именно так.

Я тяжело вздохнула под дверью. Поймала на себе сочувствующий взгляд секретарши, распрямила плечи и решительно толкнула дверь кабинета.

- Вы! – заорал черноволосый незнакомец.

- Добрый день, - обратилась я к ректору Швангау. – Меня вызывали.

Ректор кивнул, вставая.

- Добрый, - каменное лицо ректора не выражало никаких эмоций, – Присаживайтесь. Госпожа Агриппа. У нас неприятная ситуация. Более чем неприятная. Но я уверен – с вашей помощью мы разберемся.

- Какие могут быть разбирательства! – снова загремел незнакомец. – Я требую…

- Барон Гилмор, - тихо и спокойно ответил ректор. – Я бы попросил вас успокоиться.

«Гилмор… Студент первого курса «дипломатов». Этого стоило ожидать».

Вспомнила тех, кому не поставила зачет. Этот Гилмор как раз был среди них. Все, как один -  грубые, наглые, искренне считающие, что все им должны.

Я опустилась на стул, сложила руки на коленях и приготовилась слушать.

Отец ученика тоже уселся, попытался взять себя в руки – на лице вздулись вены. Глаза сияли светлым серебром. Мне показалось, что воздушник сейчас не сдержится – и обрушит ураган, который попросту сметет университет!

Однако  когда мужчина заговорил, в  голосе были лишь спокойствие и презрение.  Контраст между интонациями и внешним видом делал его еще страшнее.

- Я обвиняю вашу преподавательницу в том, что она растлила и соблазнила моего сына, баронета Гилмора. Несовершеннолетнего, - спокойно,  брезгливо и даже как-то лениво заявил мужчина.

- Что? – я не узнала собственный голос, – Ректор Швангау… Вы же понимаете… Бред полный. Когда бы я?.. Да и зачем?..  У меня есть жених, скоро мы…

- Госпожа Агриппа, - ректор говорил спокойно, безучастно, но его глаза смотрели прямо в мои и я…почувствовала силу, в которую вцепилась просто для того чтобы не потерять способности дышать. – Обвинения очень и очень серьезные. Вы же понимаете, какое это пятно на репутации нашего учебного заведения.

- И? – я так и смотрела ректору прямо в глаза.

- Я бы хотел предложить барону Гилмору относительно мирно разрешить конфликт. Никакой уголовной полиции. Мы – университет и его сотрудники - приносим все возможные извинения и барону Гилмору и его сыну, баронету. Вы, естественно, будете уволены.

- С запретом на преподавательскую и целительскую деятельность, - поспешил добавить барон.

- Безусловно, - ректор Швангау поднялся и чуть поклонился в сторону отца студента. – Вы же понимаете…

Сделала глубокий вдох. Настолько глубокий, насколько смогла. Выдох. Медленно. Осторожно. Стало легче. Чуть-чуть.

- Чем вы думали, играя с судьбой несмышленого мальчика? Ему же только четырнадцать! - с явным отвращением сказал барон, - Вы омерзительны! Такая молоденькая – и такая…

Разгневанный отец не счел нужным договорить, и демонстративно направился к двери кабинета ректора.

Слезы предательски побежали по щекам, но я смогла. Смогла сказать. Глухо, но спокойно. Глядя в широкую, ненавистную спину:

- Я требую открытого императорского разбирательства.

- Что?! Да кто вы такая, чтобы иметь право на это? – не поворачиваясь, насмешливо протянул барон.

- Круглая сирота, родители которой признаны отдавшими жизнь за Империю, - ответила я.

- Но вы можете требовать императорского разбирательства, если речь идет о вашей жизни, - ректор покачал головой.

- Или чести, - тихо сказала я.

- Отлично, - развернулся на каблуках барон. – Тогда я распоряжусь, чтобы ваша преподавательница ждала начала разбирательства в камере Уголовной полиции. Там ей самое место.  С проститутками!

- Со всем уважением, барон, но этого не будет, - отрезал ректор.

- То есть…

- Моя сотрудница – пусть и отстраненная от преподавания на время разбирательства – проведет время под домашним арестом на территории Академии.

- Вы бы лучше за свое место переживали, а не за вашу… совратительницу.

- Гилмор, - тяжело проронил ректор, - должен напомнить, что мои заслуги перед троном ничуть не меньше, чем ваши. И в конечном итоге, разбираться во всем будет его величество. Если императору будет угодно освободить меня от занимаемой должности – так тому и быть. Тем не менее, я буду настаивать, чтобы с госпожой преподавательницей беседовал Фредерик Тигверд. Лично. А не принц Тигверд или милорд Милфорд. Они, насколько я помню, ваши близкие друзья еще с военной академии?

Воздух между магами превратился в пар. Глаза ректора вспыхнули синим. Это было…красиво.

- Да как вы смеете! Мало того, что в вашем университете было совершено преступление по отношению к моему сыну, так вы еще и пытаетесь обвинить меня в попытке использовать личные отношения с целью подтасовки очевидных фактов? И без того слишком очевидных! Можете быть уверены, в этом нет необходимости!

Барон Гилмор вышел, громко хлопнув дверью.

- Да…Дела… - посмотрел на меня ректор.

Я опустилась на стул и закрыла лицо руками.

- Может быть, вы и правы, - неожиданно тихо сказал Швангау. – Хотя для вас проще было бы уехать сразу. Я думал предложить вам денег. Выбрать мир, в котором вы могли бы начать новую жизнь – раз уж так получилось.

Я отрицательно замотала головой.

Ректор о чем-то тяжело вздохнул и проговорил:

- Рене, идите к себе. И постарайтесь ни о чем не думать.

С трудом поднялась.

Мужчина протянул мне платок. И приказал:

- Спину ровно.  Решили сражаться за свою честь и достоинство – боритесь до конца.

А еще - мы сразу организовываем розыгрыш ДВУХ промокодов на книгу. Просто изъявите желание в комментариях) И мы вас посчитаем))) 

Всем ХОРОШИХ КНИГ и ОТЛИЧНОГО НАСТРОЕНИЯ))))