Будь моим происшествием

Глава 4

Третье сентября. Я подошла к зданию школы, напевая про себя нетленную историю Шафутинского. Интересно, мои ученики удивятся, когда узнают, как поёт их учитель? А пою я классно, и это не самореклама, а настоящая правда. Все детство провела в музыкальной школе: концерты, выступления, даже в загородном летнем лагере – обязательно вокальная студия.

Кстати, мне кажется, лагерь сыграл свою роль в том, что я захотела стать учителем. Однажды на смене, когда мне было лет пятнадцать или шестнадцать, нас, то есть самых старших и активных, собрали в некий «кадровый резерв». И устроили день самоуправления, разрешив на время оказаться вожатыми на младших отрядах. Как же мне понравилось! Я сразу решила, что быть педагогом – это мое.  И больше в своём решении не сомневалась. Ни разу за все пять лет учебы, серьезно!

Но сейчас, уже стоя перед порогом школы, я притормозила. Почему было так страшно? Я ведь шла вести урок, а не экзамены сдавать. Я уже делала это когда-то во время практики, даже справлялась хорошо. И почему сейчас так предательски тряслись коленочки?

Первый урок в качестве настоящего учителя. Первый урок с моим классом, с ребятами, которых с трудом можно назвать детьми. Они взрослые, хотя, может, еще сами этого до конца не понимают. Примут ли меня?

Мама дорогая, как же волнительно!

В такие моменты я привыкла опираться на одно свое хорошее качество. Я могу переживать, нервничать, бояться решающего шага, а потом в одну секунду собрать все свои блуждающие мысли в кучу и сделать то, что нужно. Пафосно говоря, смело заглядываю в лицо своему страху и побеждаю.

И я надеялась, что сегодняшний день – не исключение.

Гипс очень мешал, если не сказать бесил. Но я старалась не думать о руке. Было не до этой травмы, не до мыслей об Андрее, который приедет за мной вечером. И уж точно не до метания огненных стрел в доктора Воскресенского, который не верил в меня. Назло таким вот циникам я должна быть лучшим учителем.

Зашла в класс с мыслью «О Боже, почему они так смотрят на меня?». Их двадцать. А я всего одна. Нет, выучить их имена – не проблема, уверена, через два дня уже буду всех помнить. А вот сделать так, чтобы они воспринимали меня адекватно, в разв сложнее! Но буду трудиться, это ведь мой выбор, в конце концов.

Не удивлена, что заметила их сразу, едва войдя в класс. Тех двоих мальчиков-красавчиков, что свели с ума всех девочек на линейке. Но я этих девочек легко могла понять. Парни и правда были такими, о каких должна мечтать любая их ровесница. Было бы мне шестнадцать, даже не знаю, в кого из них влюбилась бы.

И конечно, именно они первыми решили поболтать с новым учителем. Сначала Антон Рублёв, которого я назвала бы львёнком за его забавные светло-рыжие волосы. Потом – Женя Ковалевский, мальчик-милые-кудряшки. Женя заверил меня, что мы подружимся. Учителя заверили меня, что Женя – младшая копия «грозы» этой школы, настоящего хулигана Артема Ковалевского. Правда, Артём давно выпустился, но до сих пор его не могли забыть: он как будто оставил частичку себя в учительской. Не лучшую частичку, конечно.

Но я была склонна верить Жене.  И успела подумать, что он как раз будет в числе первых, кто попытается подружиться со мной. Конечно, если его будет интересовать хоть что-то кроме внимания рыжей девчонки, сидящей ровно перед ним.

В итоге урок прошёл даже лучше, чем я ожидала. И да, я угадала – сразу после звонка Женя запрыгнул на парту перед моим столом, явно собираясь произвести впечатление на свою новую классуху. И я могла бы сказать, что ему это удалось. Он был очень похож на парня, которого я считала своей первой любовью, но ассоциация эта меня нисколько не смутила. Наоборот, скорее, Женя как раз и зацепил меня этим. Впрочем, меня учили, что любимчиков в классе быть не должно, а если они появятся, показывать это напрямую не стоит. И полезный урок я запомнила, надеюсь.

День пролетел неожиданно быстро. Заботы захватили меня, и когда уже в автобусе я увидела сообщение от Андрея «Скоро заеду»,  потребовалось время вспомнить, что все это значит. Он так и не передумал видеться со мной? Получается, не передумал. В других условиях я бы порадовалась свиданию с таким парнем. Если это вообще можно было назвать свиданием.

Стоп! А почему, собственно, нельзя? Разве у нас не самое классическое свидание на свете? Я же сказала Андрею, что он не обязан проводить со мной время. Но ему хочется.

И что уж скрывать, мне тоже.

Гипс на руке явно был не лучшим атрибутом нашей встречи, а с другой стороны, без него ничего этого не получилось бы. Только в комплекте с ним шел усложнённый выбор одежды. На меня ведь теперь не все налезет!

Оказавшись дома, я окинула взглядом содержимое шкафа. Минут пять изучала свою одежду, словно видела впервые. Выбор в итоге пал на темно-зеленое прямое платье с коротким рукавом. В глубине души надеялась, что загипсованная рука не помешает влезть именно в него. К платью у меня ещё были замечательные крупные серьги. Одна из сорока пар в моей коллекции на все случаи жизни. Цифра не сказать, чтобы точная, я уже давно сбилась со счета.

Кто-то любил собирать статуэтки, кто-то магнитики, а вот Виталина Москвитина – серьги. И проблемы на свою пятую точку.

Не без труда одевшись, я подкрасила глаза и просто распустила по плечам волосы. Не любила распущенные, даже не знала, почему. С хвостиком или пучком мне всегда было в разы удобнее. Но тут повод, как никак, к тому же, однорукий парикмахер способен максимум Вавилоны на голове устроить.