Свет нашей песни. Части 1-2

Часть вторая. Глава 7. Сердце Леса и море. Зима

Армельти

Сегодня никто не приходил сюда. Снег лежал нетронутый, ни людских отпечатков, ни звериных и птичьих следов. Поляна мерцала, вторила тысячам звезд в вышине. Небесная река текла сквозь них, сияла ясно. Эта ночь принадлежала мне, никто меня не потревожит, никто не прогонит.

Из всех звезд мира только Мельтиар мог дать мне совет, но Мельтиара не было рядом. Когда наставник далеко, остается вспоминать его слова. Так я и делала весь день, пока обходила по кругу Сердце Леса, пряталась на берегу, наблюдала. Все пыталась понять, что же мне делать. Ждать, пока вернется Нэйталари? Оставаться возле Четырех Вех, подбивать их начать войну с соседями? Я не могу пойти в Эрату, меня прогонят, не подпустят близко. Значит, мое место здесь. Но меня мутило от мысли, что придется всю зиму бродить вдоль стволов с черными метками, встречать тех, кто верит самозванцам. И драться с ними я не хотела. Разве это не мелочно, разве не глупо нападать друг на друга, когда близится исполнение страшного пророчества?

Наступил вечер, а я так ничего и не решила. Зато вспомнила рассказ Мельтиара.

«Скрытый источник, – говорил он, – не только потому скрытый, что свет там не бьет из земли и не виден издалека».

Это было первое лето моего изгнания. Мы сидели на крыльце, воздух пах хвоей, солнце медленно тонуло в еловом море, тени ползли нам навстречу. Мошкара звенела, но не подлетала, боялась песни. Лесное затворничество, охота, волшебство блуждающих звезд, тесный бревенчатый дом и сам Мельтиар – все казалось мне началом настоящей жизни. Я верила, что беды остались позади.

«Скрытый источник делится не силой, а прозрением, – продолжал Мельтиар. – Раньше к нему приходили те, кто искал песню или искал свою дорогу в жизни. Они знали, что не получат там все в одночасье, но путь станет ясней, и они уже с него не собьются. Но сейчас там редко бывают люди, так я слышал».

Вот и сегодня никого тут не было, кроме меня.

Я расчистила место, сложила хворост и запела. Голос стал пламенем, скатился по щепкам и коре, вспыхнул на тонких ветках. Костер запылал. Я устроилась на шкуре, протянула руку к огню. Тепло накатывало, как волны, плясали алые отблески, прозрачный дым поднимался к небу, и с треском рассыпались искры.

Но все же это место не изменилось. Осталось нетронутым, тихим, за привычными звуками таилось безмолвие. Я погрузилась в него, закрыла глаза и прошептала:

– Покажи мне путь.

Я засыпала, но не спала, грезы качали меня, тянули ввысь, влекли в глубину. Огненный жар сплетался с морозным ветром, превращался в вихрь, обвивал со всех сторон. Я вслушивалась в ледяной и пламенный поток, пока не стала его частью, не рассыпалась мерцающими искрами. Они гасли, и следом гасли мысли, раздиравшие душу. Я наблюдала за ними издалека.

Вот мысль о Ринми, вот его взгляд, от которого замирало сердце, последний разговор и истаявшие чувства. Вот моя родная деревня, все ее жители – вышли проводить меня, отправить в изгнание. Вот другие селения, приветственные слова, осторожные прикосновения. Вечная дорога, бесприютная жизнь.

Я смотрела на искры-мысли, и те исчезали, одна за одной. Пока не остались последние, – они кружились вместе, будто крохотное созвездие. Моя благодарность Мельтиару, привязанность к нему и злость на тех, кто его обманул. Страх за Нэйталари. Жажда сразиться с врагами, уничтожить их, навсегда, навсегда!

Созвездие полыхнуло, взорвалось, я захлебнулась бурей чувств. Нет, захлебнулась водой! Соль обожгла горло, я падала, тонула, надо мной двигалась несметная тьма, потоки и волны. Море! Я рванулась вверх, запела, и бездна не смогла меня удержать. Валы сшиблись, зашипели пеной и вытолкнули меня на воздух. Я жадно глотнула ветер, и он окатил меня пеплом, липкой золой, смехом врагов, их победными криками. На миг показалось – моя песня смолкла. Но нет, она зазвучала еще громче, переполнилась другими голосами, засияла над морем. Эта песня – все песни, врагам не устоять!

Я вздрогнула и села, протирая глаза.

Костер прогорел на половину, ночь была по-прежнему безмолвной и темной. Но все изменилось – теперь я знала, куда пойду.

Аркаари

– Ты ему ничего не рассказал?

Тягостное забытье навалилось, не давало вспомнить, где я. И кто рядом, кто ждет ответа? Янта? Нет, слишком взрослый голос и такой испуганный, дрожащий. Янта далеко, она дома, опасность ей не грозит, ведь я ничего не рассказал про Эрату.

Но не смог и предупредить.

Тяжесть отступила, позволила мне открыть глаза. Я вернуться в явь, в затхлое чрево лодки.

Здесь было светлее, чем прежде. Сквозь распахнутую дверь в потолке падал серый сумрак, и тени отползали, жались к стенам. Я повернулся, ища Ливи. Неужели померещились ее слова? Оглядел свою клетку, – в темноте она казалась просторней, а теперь стала тесной. Волны без устали били лодку, и на крюке в углу покачивалось ведро, а возле пыльного тюфяка перекатывался сверток и тихо булькала кожаная фляга. Я схватил ее, поспешно откупорил. И замер – что если там яд, шепчущая сажа, расплавленная печать? Но не удержался, сделал глоток. Вода оказалась чистой, почти сладкой.