Чудесные куклы барышни-попаданки

Глава 10

Глава десятая, в которой Марьяна встречается с прошлым

Марьяна

Теткин дом, что снаружи, что изнутри, был похож на деревенскую избу. На богатую деревенскую избу, как я себе их представляла по фильмам. С крыльца я попала в сени, а из них – в небольшую чистую комнату, часть которой занимала печь. Кухонной утвари рядом с ней я не увидела, значит, печь использовалась только для отопления дома.

Здесь тетка коротала вечера и принимала гостей. У одного из окон стоял вышивальный станок с натянутой на него тканью и начатой работой. Рядом в корзинке – цветные нитки. Стол покрыт белоснежной накрахмаленной скатертью с вышивкой на углах, на лавках – подушки с той же вышивкой, на окнах – цветастые занавески. В красном углу вместо икон – домашняя кумирня, деревянные фигурки идолов на трех полках.

Я поклонилась богам, соблюдая традицию. Велесу, хранителю ключей от трех миров – его идол стоял на нижней полке, символизирующей Навь. Макоше, Ладе и… Других идолов со средней полки, Яви, я не узнала. И Роду – на верхней полке Прави. А после уселась на лавку в ожидании тетки. Искать «свою» комнату в доме не захотела. Еще подумает, что я что-то вспомнила… а мне лучше держаться версии с потерей памяти.

С печки спрыгнула кошка – черная, с белым пятнышком на груди. И, подойдя, потерлась о мои ноги. Интересно, кошка помнит ту, прежнюю Марьяну?

- Явилась! – проворчали рядом. – Не запылилась!

- А? – переспросила я, наклоняясь к кошке. – Это…ты?

Если честно, я не удивилась бы, будь кошка говорящей. А что? Ведуны есть? Есть. Слышала я, что в Муромском лесу и нежить водится – лешие, русалки и прочие сказочные существа. И вода вот есть… живая и мертвая. Может, и ученые коты есть. Те, что направо – песнь, налево…

- Я это! Я! Голову подними, чучело!

На печи, свесив ноги, сидела маленькая женщина. Совсем маленькая, с аршин ростом. Волосы убраны под платок, платьице старенькое, в заплатках, лапти на босу ногу. И лицо некрасивое, сердитое.

- Ты кто? – охнула я.

- Тю! Здрасьте, приехали! Не узнаешь? Мурка, подь сюды! Кыс-кыс!

Кошка, повинуясь, запрыгнула на печку. Малютка забралась ей на спину, как на пони, и кошка перебралась на лавку, доставила наездницу ближе ко мне.

Кто это? Домовой? Домовиха… Домо…

- Домаха я! Луша.

- Марьяна, - представилась я. – Приятно… познакомиться.

- Мы знакомы. – Луша, привстав на цыпочки, пыталась заглянуть мне в глаза. – Ты мне имя дала. И этого не помнишь?

- Нет, - вздохнула я. – Болела я сильно, после смерти батюшки, а как очнулась… почти ничего и не помню.

- А-а-а… - протянула Луша. – Тогда понятно, отчего не спешила вернуться. Обещала ведь!

- Что я обещала?

- Дык… - Она замолчала, нахмурившись. – Ты и о дочке не помнишь, что ли?

Я приоткрыла рот от изумления. Дочка? У Марьяны есть дочь?!

Тут хлопнула дверь, ведущая в сени, и Луша, вскочив на Мурку, скрылась на печи.

Так, значит, домаха хозяйке дома не показывается. А мне… вот… И дочка. Спросить у тетки? Одно из двух: либо она знает о ребенке и молчит, либо домаха сказала неправду. Луша могла соврать? Вроде бы домовые разные бывают – и добрые, и злые. Или, все же, третье – тетка не знает о ребенке.

- Ты чего здесь? – удивилась тетка, зайдя в комнату.

Как она правильно называется? Горница? В светлицах вроде бы нет печи… А горница – на втором этаже. Тут его нет, значит…

Я поняла, что мысли путаются. Немудрено.

- Не помню, куда идти, - сказала я.

Тетка всплеснула руками и повела меня в комнатку, что примыкала к этой. Там стояла кровать, убранная расшитым золотыми нитями покрывалом, с горой подушек, накрытых сверху кружевной тканью. В углу – сундук, внутри которого, по словам тетки, хранились старые платья Марьяны, кое-какая одежда и постельное белье с полотенцами. Стол у окна, полка с книгами. И еще какие-то шкатулочки, коробочки…

- Выберешь сама, что надеть после баньки? – Тетка кивнула на сундук. – Ты не выросла с тех пор, да еще и похудела, платья впору будут. Сейчас самовар принесут, пироги. А после баньки ушицы местной отведаешь, как ты любишь. Ох, Марьяша, Марьяша… как же так…

Она махнула рукой и вышла из комнаты, а я без сил опустилась на кровать и уставилась в пустоту. И это я наивно полагала, что все самое странное случилось, когда я попала в этот мир через куклу!

Восемь месяцев назад

Притворяться барышней, потерявшей память, было страшно. Я понимала, что в любой момент могу выдать себя. Я понятия не имела, куда попала, и не смела расспрашивать об этом горничную Таню. Я то щипала себя, в надежде проснуться, то ждала, когда закончится действие лекарств, и я очнусь на больничной койке.

Но продолжалось это недолго. В первую же ночь ко мне в комнату явился призрак настоящей Марьяны. И как же я обрадовалась его появлению!