Переливы дневного света

Глава 2. Первая встреча

Возможно, я начала свою историю не с того момента… Да, точно. Но я не могла его упустить, потому как он стал мощнейшим катализатором оказаться там, куда бы я точно отказалась бы добровольно идти, если бы не то падение с моста.

Немного расскажу о себе. Моя маленькая семья состояла из меня, мамы и моего кота. И так было всегда. Отца я не знала. Мама не говорила о нем и каждый раз раздражалась, когда я осмеливалась завести разговор об этом. Никто о нем не был в курсе — даже моя бабушка Наталья Петровна — добрая и красноречивая женщина, которая прожила не такую длинную жизнь, но при этом смогла вложить в меня все светлое и хорошее, что может вложить собой настоящая бабушка. Ее так же, как и меня, изводил тот факт, что мама ничего не рассказывала о загадочном отце и его жизни. Однажды она даже призналась, что после моего рождения и последующего ухода отца, мама сильно изменила свои приоритеты, превратившись в волевую, властную и бесконечно стремящаяся к обогащению бизнесвумен.

И да, действительно, свою маму — Марию Семеновну Горде́еву — я застала именно в роли сильной женщины, страстно увлеченной работой в крупной компании, связанной с коммерческим бизнесом. Порой мне казалось, что это единственное, что ее волновало больше всего на свете, впрочем, неправильно было бы судить ее за это: в свое время она оказалась одной без крепкого мужского плеча на руках со мной. И даже стечение продолжительного времени стало недостаточным, чтобы мы нашли общий язык друг с другом. К сожалению, судьба распорядилась присвоить нам разное представление о мире и о том, что понималось под значением «жизнь»: она — упитанная в теле и яркая своим стилем женщина средних лет со стальным характером, уделявшая общественной деятельности большую часть своего времени, компенсируя свое безучастие в моей жизни излишним порой достатком; я же — та, кто мечтала о крепкой семейной и дружеской связи. Возможно даже, ей было трудней взаимодействовать со мной, когда я по мере своего развития принялась задавать «лишние» для нее вопросы, а моя внешность не соответствовала ее родословной линии. Она, вполне, могла видеть во мне отца. Оставалось непонятным, почему, невзирая на всю ненависть к нему, мама одарила меня его специфической фамилией — Ви́чвилл. Пожалуй, это — слишком краткая зацепка, которая хоть как-то могла характеризовать моего родителя-иностранца.

Сразу должна признаться, что отсутствие себя в ячейке общества под названием «семья» явно отразилось на мне — осторожной, наблюдательной девушке, которая смотрела на этот мир немного иначе своих сверстников. Впрочем, зрелость творит чудеса…

Когда мама сообщила новость о переводе на новое рабочее место, меня не испугал переезд в славный городок Тре́нт. В скором времени мою жизнь поджидало новое бремя молодости — студенчество. После окончания общеобразовательной школы я, не раздумывая, поступила на факультет психологии в крупнейший университет этого города. Это стало моим первым самостоятельным решением, которое позволила мне мама. Ее не устраивала такая затея, и она не представляла перспективы для моего успеха в данной профессиональной области. Да и это принять оказалось не так горько, как появление в ее жизни сомнительного мужчины с тяжелым грузом секретов, навечно запечатанных в его светлых глазах. Какая-то подавленность на присутствие этого человека по имени Александр Моргунов, который за кратчайший срок превратился в маминого мужа, неоднократно пробуждало во мне бурное желание покинуть этот подозрительно быстро создавшийся тандем и отыскать место, где я буду чувствовать себя хотя бы услышанной. Забавно, как такая потребность способна запросто поменять ход дальнейших мыслей.

Надо сказать, моя свобода и без того имела место быть, только когда мама была отвлечена своей работой. К этому я привыкла. Но постоянные ограничения со стороны ее мужа, всучивавшего свои убеждения и командные распоряжения о том, как мне следовало бы жить, вводили в сумасшедшую ярость, особенно, при непоколебимой поддержке мамы в подобных его стремлениях. Я не хотела проживать «не свою жизнь» и четко понимала, что, играя по чужим правилам, обладала всеми шансами потерять себя. Такой прецедент уже происходил в моей юности: между мной и мамой прошло множество разногласий, чтобы она наконец осознала, насколько я могла быть решительной в отстаивании своих интересов. И вот однажды в один «прекрасный» день настал предпоследний переломный момент, в котором я нашла храбрость, чтобы просто уйти. С одной стороны, это был импульсивный поступок, с другой — я защищалась, как умела. В результате: на меня нападает чокнутый тип, его отвлекает странная женщина в длинном одеянии и широкой шляпе, а я в испуге бросаюсь бежать, добираюсь до такси, а дальше — столкновение автомобилей и падение с моста, после которого я очутилась в совершенно чужом месте. Своей жизнью после падения глубоко под воду я была обязана исключительно той же женщине. Она была крайне предусмотрительна, вступая со мной в диалог после произошедшего, и всячески уверяла в моей безопасности. В ней было что-то такое притягательное, что убеждало так просто довериться ее словам. Только сейчас я понимаю, что без «специфического» влияния вряд ли могло бы тогда обойтись, ибо мне не удается вспомнить, как смогла согласиться на ее предложение остаться, за котором стояла сплошная неясность. И вот теперь я здесь.

«Но где?», — спросите вы. Что ж, если отвечать прямо, то на обитаемой планете под названием «Ко́рон», заряженной энергией двух небесных гравитационно связанных светил, двигающихся параллельно друг другу. Это соседняя от Земли солнечная система, которая по сей день намеренно скрыта от людского внимания. Пришлось довериться собственным глазам, когда я узрела воочию этот мир крайне оригинальный настолько, что мне не хватало знаний и слов, чтобы объяснить всю красоту, которая открылась передо мной. Даже время на этой планете протекало своеобразно: свет пребывал дольше, сутки составляли тридцать четыре часа, а сезоны времен года делились по два месяца, имея всего лишь порядковый номер, начиная с весны.