Сны Землян

Восемнадцатое

Темно и уютно. Будто ночью под теплым пуховым одеялом, когда в комнате холодно от открытого настежь окна. Шевелиться не хочется. Хочется, что бы это состояние, чувство блаженного покоя, сохранилось еще на минуту, потом на две и так до самого утра, когда поднимется, наконец, солнце, но поднимется не сразу, нет, а на час или два позже обычного. Или пусть лучше вообще никогда не встает ради прекрасной ночи. Вечный уют и покой в тепле которого можно раствориться без остатка. Навсегда. Лежать так, дремать и наблюдать за редкими мыслями, точно за дивными животными в клетках.

Мгновенья покоя… Не кипучей, азартной деятельности, полнящей жизнь, ни бесконечной пустоты – небытия, слагающего смерть. Покой, это что-то между жизнью и смертью. Эдакий час после заката, когда еще жизнь не ушла, а ночь не настала.

Нет, все не то. Смерть ничем не отличается от жизни. Очередной, неизвестно которой по счету шаг дороги, названной отчего-то жизнью. Она знала это. Знала с точностью и то, что теперь, раз она думает, то умерла в очередной раз и теперь возвращается к жизни.

Юки с трудом приподняла веки. Нет, они небыли тяжелыми или налитыми усталостью, ей просто мучительно не хотелось расставаться с коротким мигом блаженного покоя. Но соображение это, как и любая другая ее теперешняя мысль, существовало как бы в отрыве от нее. Как любое другое суждение, отождествимое с ней лишь только потому, что предназначалось для нее.

В темно-синем мраке комнаты она видела только ровные плитки потолка с тусклыми огоньками подсветки. Вереницы голубых фонариков убегали вдаль к противоположной стене и на ней обрывались. Было тихо. Настолько, что Юки, задержав на минуту дыхание, услышала биение своего сердца. Мерного, глубокого, сотрясающего, казалось все грудную клетку. Она несколько раз моргнула с усилием и, с шумом выдохнув попыталась приподняться на локтях. Не вышло. Что-то удерживало ее за руки. Попробовала шевельнуть ногой – все та же скованность. Головой шевельнуть тоже не удавалось: удобная подкладка под шею и затылок крепко, но деликатно охватывало ее невесомым ремнем на лбу.

– Эй, – слабо позвала она. – Кто… Нибудь…

– Я здесь, – тут же отозвался знакомый голос. – Подожди еще немного. Тебе пока нельзя шевелиться.

– Где… Я?

– Ты Юки. Юки Маркина. Инженер серверного пространства острова Шикотан. Все в порядке. Ты вернулась.

– Мастер… Енисей… Как я рада…

– Тшш, тише, тише, родная, все хорошо теперь, – она почувствовала, как он нежно погладил ее по волосам.

– Я думала… Ты мертв.

– Возможно. Возможно, что я и не жил никогда. Главное, это то, что ты жива.

– Но как? Ведь я была там...

– Да, – Енисей смущенно отвернулся и потер шею. – Управляемая клиническая смерть, посредством гипоксии, электростимуляций и медикаментозных вливаний. Почти пять часов ты пребывала вон в той гипербарической камере, – он кивком головы указал куда-то в сторону, куда Юки не могла посмотреть. – Немножко гемособрации и…

– Пять часов?! – она вновь попыталась приподняться, совсем позабыв о перевязях ее удерживающих. – Но ведь мы… Почти неделю.

– Да, да все так, разница скоростей взаимодействия, – он погладил ее по предплечьям, склонился и, заглянув в глаза, повторил: – Все в порядке, ты теперь оживаешь. Нужно просто немного подождать, пока нормализуется температура тела. Уже почти тридцать градусов.

– Отстегни… меня.

Секунду он колебался, затем пропал из поля ее видимости, повозился у рук, обошел с изножья и снова вернулся, освобождая голову.

– Только не пытайся встать, прошу. Это еще опасно.

Она едва заметено кивнула, подняла правую руку и поднесла ее к глазам. Бледновато-синие пальцы едва слушались, а сама рука была точно свинцом налита. Долго продержать ее она не сумела и бессильно уронила на кушетку. Осматриваясь, повернула голову в одну сторону, затем в другую. Помещение оказалось той самой потайной комнатой, с которой началось ее путешествие в лоно генизы Земли. Она узнала колбу погружения, вспомнила, как та лопнула, вспомнила, как Енисей швырнул гранату, как повалился навзничь металлически неподъемным трупом как…

– Эйра… Где она?

– Я не знаю. Юки я… Я совершенно не знаю, что у вас там произошло, но вернулась только ты.

– Только я, – Юки закрыла глаза, – Только я.

Воспоминания спутались. Она видела, нет – чувствовала некоторые, особенно яркие узелки, но вырванные из цельной картины. Точно широкое, цветастое панно ее событий скомкали, запихали в карман, да так и оставили. И только теперь комок воспоминаний начал разворачиваться. Медленно, но верно.

– Прости, я отойду, – Енисей поднялся, – надо следить за твоими параметрами. Отдыхай пока.

Милый, чуткий Енисей. Юки слабо улыбнулась. Он специально оставил ее, чтобы не помешать расставить себя по полочкам. Полочкам… В воспоминании всплыл фарфоровый котик и его набитые хламом полочки, и набитые так, что и за половину вечности не разобрать. Образ пыльной кунсткамеры дополнился загадочным таксистом, грибком-песочницей у подъезда, хозяина той хаты, с которым Эйра по эзотерике говорила. Добрая, деловая Эйра, которая всегда найдет что ответить.

А теперь ее нет. Юки буквально почувствовала, как опустились уголки губ, а сами губы чуть скривились, как над нёбом, в мозгу неприятно защекотало и нутро все оледенело, замерло, но тут же и дрогнуло огоньком надежды. Ведь… Это вовсе не означает, что они все сгинули? То, что вернулась она одна, означает лишь, что она вернулась, а остальные – нет. Остальные…

Она пошевелилась, устраиваясь поудобней, пошевелилась с тем, что б хоть как-то сдвинуть собственное зацикленное мышление, которое остановилось буквально на двух словах: «их нет». Физическое шевеленье будто столкнуло ее с мысленной мертвой точки, зацикленность скользнула дальше, потом еще и еще, пока Юки не разогналась до настоящего, человеческого воспоминания.

Ретроспектива событий получилась занимательной настолько, что Юки совершенно отвлеклась от действительности, погрузившись в воспоминания с головой.