Веридор. Одержимый принц

Глава 4 О короле, красоте и палаче

На этот раз перемещение не подкинуло сюрпризов, и Конда оказалась именно там, где хотела, то есть прямо напротив своего любимого портрета. Она уж собиралась выдохнуть с облегчением, но не тут то было: из-за закрытых дверей послышались чеканные шаги, в которых принцесса без труда узнала отцовские. При желании Кандор Х мог ходить, ступая тихо и мягко, словно хищник на охоте, но чаще во дворце слышалась маршовая солдатская походка, отточенная в годы юности короля. Отец направлялся прямиком в галерею... Посреди ночи? Зачем?! Отвечать на эти вопросы времени не было совершенно. Крутанувшись на каблуках, Конда быстро оценила расстояние до противоположного конца галереи. В принципе, можно добежать, но... интересно же, почему отцу вздумалось побродить по ночному замку, к тому же он явно с кем-то разговаривал. Миг - и Кандида, приняв решение не надеяться на сотворенный собственными руками полог невидимости, ибо Его Величество мог почувствовать колебания магического фона, притаилась за бархатной портьерой, скрывающей изображение Одержимого принца - единственный возмутительный недостаток этой прекрасной картины!
Хлопнула дверь, и решительные шаги короля устремились прямо к Конде. Принцесса уж было подумала, что отец как-то засек её, как вдруг раздался тихий и какой-то замученный голос лорда Дива, главного министра Кандора Х:
- Мальчик мой, это бесполезно. Зачем тебе его видеть?
Что это с ним? Лорд Див всегда отличался замечательным здоровьем и находчивостью, и такая интонация была ему вообще не свойственна. Выше двух метров ростом, непомерно широкий в плечах, с густыми пшеничными локонами, золотистым загаром и раскосыми зелеными глазами, он воплощал в себе силу и величие, а во время советов ему никто не осмеливался перечить. Да что говорить, сам король прислушивался к нему и считал не просто министром, а другом, причем почти единственным. И вот сейчас голос этого кошмара всех взяточников звучал в ночной тиши надломлено, обреченно.
- Я должен увидеть его. Может, я что-нибудь забыл, может, не так представил.
- Нет, Кандор, и ты сам это знаешь. Ты не мог забыть сына даже за столько лет. И в заклинании ты не ошибся.
- Что-то пошло не так, - продолжал твердить король, стоя в шаге от затаившей дыхание дочери.
- Почему ты не понимаешь очевидного, сын? Ты ошибся. Я бы почувствовал приближение демона. В конце концов он очень молод, и неконтролируемые выбросы магии неизбежны. Но магический фон по всему городу относительно спокоен. Да и связь по крови осечек не дает. Сын не откликнулся на слабый зов, значит, не услышал.
- Или не считает меня отцом, - сдавленно проговорил Жестокий король.
Шаги удалились к противоположной стене, видимо, венценосец привалился к ней. Конда осторожно выглянула из-за портьеры и увидела темную фигуру отца. О своей внешности Кандор Х заявлял: "Знаю, что не смазливый, и горжусь этим". Однако "не смазливость" не мешала Жестокому королю покорять женские сердца. Он был далек от общепринятого эталона мужской красоты. Высокий и худощавый на первый взгляд, король скрывал под рубашкой и камзолом широкие, немного сутулые плечи, развитую мускулатуру и каменный пресс. Жгучий брюнет, с матовой бледностью, соболиными бровями, мужественными и слегка хищными чертами, белоснежным оскалом и большими блестящими черными глазами привлекал взгляд. Война оставила след на нем: от скулы багровой полоской вверх через щеку тянулся глубокий шрам, оставленный корсарской саблей, рассекал бровь, отчего правый глаз причудливо прищуривался, и терялся под темными прядями на лбу; в последнем сражении с Саратой король, как всегда ведя своих воинов в бой, получил ранение в ногу и теперь едва заметно прихрамывал. Сейчас нескладная мужская фигура тяжело оперлась обеими руками о стену и низко опустила голову. Таким подавленным подданные никогда не видели Его Величество Кандора Х Жестокого. Слабость король показывал только близким, которых, увы, с течением времени становилось все меньше.
- Сынок, - министр Див подошел к отцу и положил руку ему на плечо, - то, что ты изводишь себя, ничего не принесет.
- Я не могу не думать о нем. Я вижу его каждую ночь, слышу его крики... Скажи мне, Див, что я за чудовище? Я мучил сына всю жизнь: отнял его у матери, хотел утопить в реке, как котенка, бросил на попечение чужим людям, выгнал из своей жизни как напоминание о погибшей жене, которую я не смог спасти, пытался забыть его, нянчась с другим ребенком, забрал у него горячо любимую сестру, услал далеко от дома на целых четыре года, приговорил... О Единый, да я же палач собственного сына!
- Хватит! - оборвал его министр. - Если бы ты не любил сына, ты бы не плакал, когда казнил его, и не мучил сам себя вот уже семь лет подряд. Ты совершал ошибки, но в смерти Вэллы твоей вины нет, также как и в демонической сущности вашего ребенка. Что же касается суда и казни, то тут никто, и я в том числе, не осудит тебя. Заговорщики должны быть казнены, и, если твой сын покушался на твою жизнь, ты не мог не наказать его. Скажу честно, я был уверен, что ты подпишешь ему смертный приговор. И даже так ты все равно был бы прав.
- Див, не проходит и дня, чтобы я не думал о том покушении. Я помню все до мелочей. Я стою у стола у себя в кабинете и перечитываю торговое соглашение с Порсулом. Садиться не стал, потому что весь день головы не поднимал от бумаг и отсидел все, что можно. И вот, кажется, составил приемлемый для обеих сторон договор, крайне невыгодный Сарате. Сын, как всегда, вошел без стука, но он не таился, просто подошел и будто бы ждал, когда я закончу, чтобы поговорить. Вроде он даже в договор заглянул и, чтобы рассмотреть размеры пошлин, шагнул ближе. Я сразу же заметил кинжал у него на поясе. Он как-то нервно сжимал рукоять. Я был готов к тому, что он придет, даже ждал его. Помнил твои слова про демоническую сущность и ждал, когда и как проявит себя демон. Я был готов к удару. Не поворачивался, не спрашивал его ни о чем, просто стоял, ничем не защищенный. Гадал, ударит или нет. А потом тьма в один миг заволокла все внутри. Я отчетливо помню это, панику, разлившуюся в груди, и Жизнь, которая вдруг начала захлебываться чужеродной силой, скорее всего, магией Смерти, и отпускать меня.
- Погоди-ка, - прервал короля Див, - он же напал на тебя с кинжалом, магии и в помине не было.
- Была, друг. Я же не ума лишился! Сперва меня ударили магией Смерти, чем-то таким, чем в меня раньше не попадали, и только потом пошел в ход кинжал.
- Вот тебе и задачка! - присвистнул министр. - Кандор, да чем в тебя только не попадали! Может, у тебя тогда просто в глазах потемнело? Ну не было там магии! Всплеск был, но это может просто сущность принца взбрыкнула. А нашли тебя на полу, и не было на тебе никаких чар и заклинаний, зато имелся кинжал в груди, который сын вогнал по самую рукоять. Даже если на тебя первым напал не он, как ни крути, а кинжал тебе в сердце прилетел от него.
Кандор тяжелоо вздохнул и покачал головой:
- Магией бил не он. Точно знаю, если бы мой сын захотел убить меня темным заклинанием, особенно когда я не защищался, у него бы хватило сил. А кинжал... он же прекрасно понимает, что с моим Даром Жизни кинжалом меня можно убить, только отрезав голову или выпотрошив, но никак не одним ударом, пусть даже точно в сердце. Я думал, оружие зачаровано, но нет, это просто бесполезная железка против магистра Светлой и Темной магии... Я должен был разобраться во всем перед тем, как казнить. Я обязан был хотя бы выслушать его.
- Так почему не выслушал?
- Боялся, - признался Жестокий король. - Боялся услышать страшную правду. Что он ненавидит меня и пришел убить ради своей одержимости.
- То есть сам ты в виновность сына не веришь, - подвел итог министр.
- Да, - уверенно отвечал Кандор. - Вроде все очевидно, но я чувствую, что он не виновен. И если это действительно так, то нет мне прощения ни за земле, ни на небесах. Я же сломал его, Див. Отнял все: семью, родину, имя, титул, магию, уважение.
- Ты оставил ему жизнь.
- И понятия не имею, правильно ли поступил. Ты не представляешь, Див, как я хочу и одновременно не хочу его возвращения. Хочу вернуть домой, вновь назвать своим сыном и подарить ему родительскую любовь, которой он от меня так и не дождался. И снова боюсь! Единый, какое же это мерзкое чувство - страх! Постоянно бояться за всех: за Алис, Синдбада, Конду... особенно за Конду.
- Видимо, намного больше "хочешь", чем "не хочешь", раз тебе мерещится его приближение средь ночи.
- Ладно, - шумно выдохнул Кандор. - Что у нас завтра?
- Большой совет, на повестке дня обсуждение бюджета, - отрапортовал министр.
- Ну, это мы переживем. Что еще?
- Отбор преподавателя для Ее Высочества принцессы Кандиды Веридорской, - пафосно продолжал лорд Див.
Король нежно улыбнулся. Дочка, гордость всей его жизни...
- И встреча посольства от Отче! - торжественно завершил первый министр.
Кандор чуть-чуть не застонал.
- А их никак не развернуть, нет? - скривившись, спросил король.
- Уже пересекли границу, - безжалостно убил последнюю робкую надежду лорд Див.
Жестокий король только вздохнул и побрел по галерее к дальним дверям.
Кандида стояла за портьерой и боялась вдохнуть. Они же только что говорили про Эзраэля! Про Одержимого демоном опального принца! Она никогда не спрашивала у отца о том заговоре, просто знала, что старший брат пытался убить его, за что по закону полагалась смертная казнь, но Кандор Х смягчил наказание до выжигания магии и пожизненного изгнания из Веридора. Но Кандида понятия не имела, что отец до сих пор терзается мыслями о том дне и не верит в то, что его атаковал сын. Тут сознание обожгла мысль, что она только что, вжимаясь в любимый портрет, прильнула к Одержимому принцу затылком и спиной! Принцесса выскочила из-за портьеры... и столкнулась с насмешливым взглядом еленых глаз лорда Дива. Точно, она ж его шаги не слышала!
- Громко дышишь, - двумя словами министр ответил на все вопросы. Да, за ним водились такие вещи: запредельный слух, ястребиное зрение и обоняние похлеще, чем у оборотней. Но уж кого-кого, а лорда Дива можно не бояться, он отцу не сдаст.
- Мы с Адом в городе гуляли, - мило улыбнувшись, сказала Конда.
- Знаю, - кивнул министр. - Я час назад забрал его и лечебницы. Неслабо так его отделали "колпаки". Понятия не имею, как он завтра отцу будет объяснять, что за художества у него на лице. А ты-то как?
- А я замуж вышла, - прозвучало громкое заявление, а следом за ним по галерее разнесся заливистый смех.
- Спешите, Ваше Высочество, ваша первая брачная ночь уже наполовину прошла, а вы еще не в постели, - усмехнулся лорд Див и растаял в воздухе. Вот как у него так получается?! Даже портал строить не надо.
Конда уже развернулась к своему крылу и даже сделала пару шагов, но остановилась. А что она вообще знала про Эзраэля? Попыталась хоть что-нибудь вспомнить, но ничего, белый лист. Что за глупость, виделись же они когда-то!
Идея возникла в долю секунды и тут же была реализована: принцесса вернулась к любимому портрету, не удержавшись, пару секунд полюбовалась собой, и резко отдёрнула портьеру. С картины на неё глядел высокий темноволосый юноша, со стройной широкоплечей фигурой и красивым смуглым лицом с правильными аристократическими чертами, в которых сразу чувствовалась порода... Лицо незнакомого знакомого.