Четыре стихии. Сверкающее счастье 

Глава 3. Загадка смерти ЛеР/Ны И.

Ночь была не только очень темной, но и очень тяжелой. Оказалось, что проснувшиеся девушки ничего не помнят о своей жизни в качестве сестер-стихий. Последними их воспоминаниями были несостоявшаяся свадьба Джен и Андрея и их казнь. Причем Фера даже не помнила последнего, на что Лиса заявила, что ей повезло больше остальных, раз уж она умерла во сне.

Кристине же все-таки выпала сомнительная честь поведать Стихиям, что произошло после этого как с их друзьями, так и со всеми мирами в целом. И новости были далеко не радостными. Хоть Жильцова и старалась не углубляться в подробности, решив, что сухие факты не будут слишком травмирующими, но смягчить удар ей все равно не удалось. Поэтому в эту ночь были и слезы, и смех, потому что в жизни друзей были не только печальные события, но и радостные, о которых Кристина говорила с теплотой, заставляя подруг улыбаться сквозь слезы.

Однако новости о свадьбах Димы и Лианы, Кристины и Олега, Влада и Кати, о рождении детей никак не могли сравниться с многочисленными смертями, коронацией Рея, проигранной войной и потерей второго мира. В общем, за ночь Жильцова не смогла рассказать всего из-за тяжести, свалившейся на Стихий, но все равно поведала немало. Возможно, она проговорила бы и всю ночь, если бы не вмешался Муранов, который нервничал все больше, глядя на переживания Феры. Ему было все равно, что случилось с Защитниками, но вот наблюдать, как плачет девушка, было тяжело. И это чувство было в новинку для мужчины, который давно перестал чувствовать что-то, кроме злости и ненависти.

Фера поприветствовала его достаточно холодно, и он совсем не так представлял себе их первую встречу. Она лишь один раз обняла его, а потом все ее внимание было сосредоточено на рассказе Жильцовой, и он вообще решил бы, что она про него забыла, если бы не сжимала с каждой новостью его руку все сильнее и сильнее. Это было единственное внимание, которое она оказала ему. И это бесило.

За годы, проведенные в третьем мире, Никита давно не сталкивался с нормальными человеческими отношениями: любовью, заботой, добротой, пониманием и сочувствием. Зато прекрасно помнил, что все положительное в его жизни было благодаря этой девушке: она спасала его от видений, заставляла смеяться, дарила любовь и уют. Когда-то все это было у него, и он мечтал вернуть это обратно в свою жизнь. А его эгоизм не позволял смириться с тем, что кроме него в ее жизни присутствуют другие дорогие ей люди. Например, подруги. Всю ночь он наблюдал за ними и ненавидел с каждой минутой все больше и больше.

Ему вообще не нравилось практически все окружение Феры. В детстве его раздражала вся семья Аквилевых в целом, ему было скучно постоянно таскаться к ним вместе с родителями, он терпеть не мог маленькую пухленькую девчушку, которую все постоянно нахваливали и ставили ему в пример. Затем, повзрослев, его бесила бестолковая, влюбленная в него подруга Феры, Ксюша. И только позже он смог признаться себе в том, что выводило его из себя на самом деле равнодушие Феры к нему и ее теплая привязанность к Ксюше. Потом в жизни Аквилевой появились Стихии. А вместе с ними и двинутые парни, называющие себя Трезубцем, да и вообще огромное училище, населенное психами.

Именно людьми с психическими расстройствами считал Никита Защитников. С самого начала ему не понравилась девушка, звавшая его в другой мир, так что же говорить о целом мире людей, наделенных сверхъестественными способностями, среди которых очень трудно чувствовать себя нормальным? И этих людей Фера любила намного сильнее своих школьных друзей. Они стали ее новой семьей, с которой Никите было труднее примириться. И вот он снова столкнулся с ними и с их проблемами. И это выводило его из себя.

В конце концов, он половинка Феры! Он не видел ее двадцать семь лет! А ему вместо внимания и уединения досталась роль подушки, которую можно обливать слезами, а вот замечать совершенно не обязательно. Именно поэтому весь опыт Никиты ненавидеть окружающих людей пригодился ему в эту ночь.

Он ненавидел Стихий. Ненавидел Трезубец. Ненавидел училище. Ненавидел этот дом. Ненавидел этот мир.

Однако годы в третьем мире подарили ему не только умение ненавидеть, но еще и терпеть, сдерживать гнев и выжидать. Именно этим он и занимался целый час, позволяя Фере и Стихиям услышать суть происходящего, но не прорыдать до самого утра.

Когда он сказал, что на сегодня хватит, Кристина поддержала его, и сколько бы Лиса ни молила рассказывать дальше, Жильцова не проронила больше ни слова. Кристина и Леся разошлись по своим комнатам, а Никите удалось увести Феру к себе на первый этаж, где он жил последние дни.

Он пытался ее целовать и обнимать, успокаивать и уговаривать, но она только отталкивала его и просила оставить одну. Она плакала и дрожала всем телом, всхлипывая и размазывая слезы по щекам. И сколько бы Никита ни уговаривал ее, что все это ерунда и давно прошло, она не успокаивалась.

Тогда он попробовал переключить ее внимание на себя, говоря о том, как скучал и что даже не мог подумать, что снова увидит ее, дотронется, поцелует. Но девушка оставалась все такой же расстроенной.

– Это странно. Я видела тебя позавчера, и ты меня даже в оперу не сводил, – упрекнула она и снова расплакалась.

«Что? В какую оперу?» – вот что было в ту минуту написано на лице Никиты, что также не прибавило Фере настроения.

Поэтому Муранову вновь пришлось применить стратегию выжидания и терпения, раз уж успокаивать у него не получалось. И все сработало. Не прошло и получаса с тех пор, как он замолчал, и Фера уснула, вымотанная собственной истерикой.