Amore

Глава 43.

Жажда возмездия придала Любе энергии. Она развернула бешеную активность и за неделю наполучала кучу положительных оценок. Не то чтобы она всерьез взялась за ум и часами корпела над учебниками – нет, времени на учебу она тратила почти столько же, сколько и раньше. То есть, почти нисколько. Разница была лишь в том, что теперь она не прогуливала уроки и активно готовилась к ответу на каждой перемене. Учителя были в курсе дел и потому охотно шли девушке навстречу, поощряя ее за любую мало-мальски проявленную активность. А во время контрольных и проверочных работ они закрывали глаза на списывания. Таким образом, Любе довольно быстро удалось исправить все свои двойки, а кое-где - даже тройки.

Директриса, учителя, Любина мать, психолог Вера Андреевна - все стороны только выигрывали от подобных махинаций, поэтому палки в колеса никто не вставлял. Крайне недовольным происходящим оставался только Роман Евгеньевич, но ему ничего не оставалось, кроме как принять ситуацию такой, какая она есть. Подлец нутром чуял, что с Любой шутки плохи. Узнав, что она откуда-то узнала о нем со Златой, он стал крайне осторожен и даже начал запирать кабинет после каждого своего ухода. Теперь записать компромат на диктофон не представлялось возможным, и Любу это невероятно злило. Она корила себя за то, что в пылу эмоций удалила все записи, с помощью которых легко могла потопить ублюдка.

Небольшой отдушиной, как ни странно, стала моржиха Юля, которая до сих пор не разродилась, хотя срок ее беременности уже успел перевалить за девять месяцев. Люба не могла удержаться от ехидной улыбки, представляя, как по этому поводу рыдает Злата. Для полного удовлетворения оставалось придумать, как вывести Шуйского на чистую воду, чтобы он до конца своих дней жалел о переезде в этот город. Люба даже не сомневалась – она обязательно придумает, как это устроить.

***

- Люб, а как у тебя дело обстоит с парнями? – вдруг поинтересовалась Вера Андреевна на очередной психологической сессии.

Девушка пожала плечами:

- Они меня не интересуют.

Некоторое время психолог молчала, словно пытаясь подобрать слова. Затем осторожно проговорила:

- Не хочу показаться некорректной...

Поняв, в чем дело, Люба расхохоталась:

- Да не лесбуха я, вы че! Просто я больше предпочитаю мужчин. В смысле, тех, кто чутка постарше.

- Насколько постарше? – заинтересовалась психолог.

- Ну-у… где-то вдвое.

- То есть тебя привлекают тридцатилетние мужчины?

- Ой, вот только не надо тут начинать меня лечить… - скривилась Люба. - А то знаю я вас. Щас начнется: Люба, это нездорово - возможно, тебе не хватает отца и теперь ты ищешь ему замену, бла-бла-бла. Спасибо, как-нибудь обойдусь без этого.

- Люб, - мягко произнесла Вера Андреевна, - я здесь не для того, чтобы осуждать тебя и твой выбор. Я здесь, чтобы лучше тебя понять.

Девушка развела руками:

- Ну, ОК. Да, все верно: мне нравятся тридцатилетние мужики.

- А ты... ты им нравишься?

- Не особо. Обычно я нравлюсь всяким придуркам.

Люба испытывала что-то вроде симпатии к этой расфуфыренной тетке-мозгоправке, но не доверяла ей настолько, чтобы делиться самым сокровенным. Особенно, рассказывать о своих отношениях с Романом Евгеньевичем. Девушка, что подобные откровения могут обернуться против нее самой. Если даже Вера Андреевна встанет на Любину сторону и забьет тревогу, все равно никто не станет обвинять Шуйского в растлении малолетних. Во-первых, для этого нет никаких доказательств, во-вторых, Шуйский – будущий учитель года, всеобщий любимчик и звезда их Мухосранска, а Люба – трудный подросток с безнадежно испорченной репутацией. Ее слово не будет иметь никакого веса против слова Романа. Девушка не собиралась становиться посмешищем и довольствоваться лишь тем, что, дескать, не побоялась сказать правду. Этому радуются только неудачники, а ей, Любе, была нужна только победа, только полное уничтожение этого самоуверенного мудилы. Поэтому здесь нужно действовать наверняка, не распыляясь на бесполезные откровения перед школьным психологом.

- А придурки у нас – это те, кому нет тридцати? – лукаво улыбнулась Вера Андреевна.

- Я скажу так: если мужику тридцать лет, это еще не значит, что он умный и классный, но если ему двадцать и меньше, то он точно идиот. Вот сто процентов. Парни – они ж все чуток недоразвитые, - Люба постучала указательным пальцем себе по виску. – И только ближе к тридцати у них в башке начинает что-то проясняться. И то не у всех…

- Получается, у того, кто тебе понравился, так ничего и не прояснилось?

- В точку. Но это не повод переключаться на ровесников. Они вообще меня бесят.

- Тем, что недостаточно умны?

Люба принялась загибать пальцы:

- Недостаточно умны, несмешно шутят, творят всякую дичь, ни к чему не относятся всерьез… А, еще они отвратительно выглядят без одежды. Вы не подумайте – я не то чтобы много кого видела, но у меня есть подруги, телек, интернет и стопроцентное зрение. Этого достаточно, чтобы составить общее впечатление.

- А что не так с их фигурами?

- Ну они же все щуплые! Худенькие ручки и ножки, нет волос на груди… Такое ощущение, что это баба, а не парень. - Люба поморщилась. – Фу…

Вера Андреевна прищурилась:

- Судя по всему, основные преимущества мужчин перед подростками кроются все-таки во внешности, а не в интеллекте.

- Да, наверное, раньше так оно было. Но знаете… - Люба задумалась. – Как оказалось, на одной внешности тоже далеко не уедешь. Все эти красавчики с обалденными фигурами – те еще мудаки.