Хозяйка Бруно

25

Засидевшись до позднего вечера у родных, Анна поддалась уговорам и осталась ночевать. Тщательно скрывая то, что одинокое существование в квартирке над рестораном с каждым днем все больше и больше ее удручало. Здесь, в окружении родных людей, она поняла, что есть шанс вернуться к подобию нормальной жизни.

Убеждение, относительно того, что ей с ребенком будет вполне комфортно вдвоем, терпело фиаско. Удобным это было только в голове у Анны. Не всегда представления об идеальном, идеальны на деле. Не желая следовать стадному чувству, она подсознательно отступала от принятых в обществе шаблонов человеческого счастья, его атрибутов, ритуалов и порядка. Однако, в итоге именно закрепленной жизнью последовательности на пути к заветной женской мечте ей и не хватало.

Стадным счастье быть не могло, каждый переживает разочарования, проходит испытания, терпит, прощает, предает и возвращается, ссорится и любит по-своему, пропускает через личную мясорубку, которая сокращалась внутри, гоняя по жилам кровь. И усложнять этого не стоило.

Анна расположилась на кухне и наблюдая за хлопочущей Элен, которая по обыкновению месила с вечера тесто, для утреннего хлеба, и бессознательно трепала короткую шерстку Оди, который удобно устроился у девушки на коленях. В доме царил покой и уют. На подоконнике тихонько бренчало радио, родом с самого детства Анны и Энтони.

Пережив за четыре месяца надежду, разочарование, опустошенность, злость, ненависть, в общем больше чувств, чем девушка испытывала за всю свои спокойную жизнь, она все же была благодарна судьбе, что под сердцем носит ребенка от человека, которого любила вопреки всему и всем. Сейчас она затруднялась дать трезвую оценку своим возможностям и желаниям. Наступало время, когда нужно было выживать. Ее жизнь обнулялась и начиналась с пресловутого чистого листа. Вцепившись в ожидание ребенка, как за спасательный круг Анна нашла отдохновение в столь очевидной цели и запретила мозгу упрямо клянчить спутника жизни для всего остального тела.

"Перебьюсь", - сама себе огрызалась Анна.

Оди прищурив глаза забылся в неге, когда распахнулась дверь с заднего двора. На кухню ввалился Бейли, затащив с собой кипу холодного воздуха, потом ветром внесло Джапху. Улыбчивый парень с кожей цвета заваренного черного чая всегда прятал глаза, если рядом появлялся кто-нибудь их женщин Версдейл.

Бейли нахмурился, когда обнаружил главного технолога застывшим на пороге.

- Не робей. Ишь ты какой скромный! Как новшества вводить, так это ты первый... Еще бы ел, как нормальный работник. У нас коровы сытнее выглядят! А ну иди сюда!

Управляющий подошел к жене и заглянув через плечо в надежде перехватить что-нибудь съестное поморщился. Тесто для нужд не годилось.

- Скоро ноги протянет на своем жмыхе.

- Что случилось?

- Чем опять тебе Джапха не угодил? - Элен грозно взглянула на мужа и перевела взгляд на парнишку.

В Чепкроуте всем было хорошо известно, что более преданного существа, чем молодой пакистанец, трудно было сыскать. Бен пошел на огромную сделку со своей интуицией, когда принял, тепленького выпускника Технологического колледжа в Суррее. Заикающийся от стеснительности, худой и как не посмотри, жалкий парнишка был принят, в качестве технолога на смену старому Фенимору Пиклтону.

За четыре года работы у Версдейлов, Джапха врос в маленький коллектив сыроварни крепче английского плюща, заполонившего северную стену особняка. Юному пакистанцу выделили комнатку в гостевом домике, о чем он даже не мог мечтать. Окупая столь редкое доверие со стороны работодателя, Джапха окунулся в работу с головой, периодически огребая от Бена по полной программе за применение непроверенных технологических новшеств.

Рожденный в Британии, коренными пакистанцами, перебравшимися из Пенджаба в семидесятые годы, и осев в Лутоне, Джапха ревностно относился к культуре своего народа и слыл отпетым вегетарианцем, «травоядным» как его называл Бенджамин. И пока обитатели Чепкроута с годами обрастали жирком, Джапха не сдавался под натиском уговоров и насмешек.

Вот только рвение в работе, играло против парня и несколько раз его едва успевали подхватывать под руки, когда Джапха почти терял сознание. В таких случаях парня хорошенько обрабатывал Бенджамин, а потом и Генри подсыпал на десерт пороху, его вели на кухню и кормили до отвала. Разумеется не мясом, но масла и сыра, добавляли разве что не в чай.

- Еле успели оттащить его от чана и закваской, так бы и свалился туда. Травоядное.

Бейли обнаружил свежую буханку хлеба и уже кромсал ее огромным ножом.

- Пс! - Анна попыталась привлечь внимание Джапхи.

Огромные черные глаза уставились на девушку.

Указав на стул, Анна жестом пригласила его присесть.

Как-будто только заметив ее присутствие на кухне, Джапха густо покраснел и сложил руки в приветственном жесте намастэ.

- Мисс Версдейл! Доброго вечера.

Мягкий тихий голос поприветствовал хозяйскую дочь.

- И тебе доброго, присаживайся, сам знаешь, ты не уйдешь отсюда быстро.

Джапха с сожалением взглянул на хлопочущего управляющего и глубоко вздохнув, последовал просьбе Анны - с самым кротким видом присел на противоположном краю стола.

- А руки!

Бейли словно затылком почувствовал перемещения хлипкого тельца технолога по кухне.

Оди, недовольный тем, что его перестали гладить приоткрыл глаза и коротко тявкнул в унисон хозяйскому голосу, дублируя недовольные интонации.

Джапха вздрогнул, безропотно поднялся со стула и подойдя к раковине, два раза вымыл руки с мылом, после чего вернулся за стол.

Оторвавшись от своих прокисших мыслей, Анна на несколько минут забыла о тяготивших сердце переживаниях. Родной дом и царящая в нем суматоха медленно, но верно лечили израненную душу.

Почувствовав, как ребенок внутри шевельнулся, она положила руку на живот. Водоворот мыслей закружил, снова унося из реальности.

Как ошиблась Анна со своим представлением о самостоятельном взращивании ребенка, так она ошиблась и с представлением о материнстве. Яркие буклеты со счастливыми пузатыми мамочками, оказались красивой выдумкой или если угодно, другой вселенной.