Близняшки от тирана. Потерянная семья

Глава 10

Няня приводит девочек, подталкивает их в центр комнаты и молча отходит в сторону, становясь у стенки. Сливается с темными обоями. Касима задержалась у нас дольше других, поскольку это родственница, овдовевшая мамина сестра, чьи дети выросли и уже завели свои семьи. Приверженица старых традиций, она наглухо замотана в платок, так чтобы ни единого волоска не было видно, набожна и покладиста. От нее не услышишь жалоб или недовольства. Бесшумная и спокойная, она выполняет свои обязанности, проявляя мизерную долю эмоций.

– Девочки, подойдите ближе, – прошу мягким успокаивающим голосом, словно приручаю молодых норовистых кобылок. Родители Диляры встали, приготовившись познакомиться со второй внучкой, взволнованны и растерянны.

Смотрю на дочерей и понимаю, что разница между ними пугающе очевидна. У Альбины голова крутится, как на шарнирах, глаза блестят любопытством, она без стеснения рассматривает новых родственников, суетливо переминается на месте, словно хочет сорваться и побежать, потрогать всё, что ее заинтересовало.

В отличие от нее, Зарина стоит тихо-тихо, изучает пол и теребит подол красивого белого платья с пышной юбкой. Альбина надела примерно такое же. Девочки напоминают двух нарядных кукол и, скорее всего, как все близнецы, хотят быть похожими друг на друга. Попросили няню заплести им одинаковые хвостики. Только у моей Зарины волосы прилизаны волосок к волоску, а у Альбины хвостик уже скособочился и по бокам от лица растрепались прядки.

Маленькая егоза, воспитание Оксаны Вересовой налицо.

Воспоминания об этой дикой штучке сейчас совсем ни к чему, и я усилием воли отодвигаю их за горизонт. Пока я разглядывал девочек, бабушка и дедушка подошли к ним ближе, а Диляра продолжала опираться на стол, как будто была не в состоянии сдвинуться с места.

Понимаю свою ответственность, как ее мужа, и с внутренним стоном поднимаюсь и подхожу к ней, слегка приобнимая за плечи. Она по привычке нервно дергается, будто ей неприятны прикосновения. Хотя, по моим ощущениям, она жутко напугана.

Чего же она так боится? Или это естественное для момента волнение? Замечаю, что Диляра искусала бескровные губы и не может выдавить из себя ни слова.

– Как ты ее нашел на самом деле? – спрашивает вполголоса, сквозь зубы, пока девочки что-то воодушевленно рассказывают старшим.

– Что значит «на самом деле», Диляр? – смотрю на нее хмурым взглядом. – Ты в чем-то меня подозреваешь? Или хочешь что-то рассказать? Чем тебя не удовлетворил мой ответ о лагере?

– Это странно, Арслан, все это странно… – только и может вымолвить жена. – Где ее мать? Когда она приедет?

– Она не войдет в этом дом, я позабочусь. Обещаю тебе. Охрана предупреждена. Она не сможет забрать нашу дочку, – делаю упор на этом слове и вспоминаю, как дикой волчицей, бьющейся за своего детеныша, боролась за Альбину ее приемная мать. Даже сейчас, в совершенно неприемлемой для этого обстановке, по телу проносится жар. Белобрысая зараза крепко засела в мозгах и не покидает мыслей.

А вот Диляра будто бы равнодушна к девочкам, больше озабочена формальностями и безопасностью. Даже не обняла дочку, та тоже не проявляет особых эмоций по поводу того, что родная мать находится в комнате. Я представлял себе, что она подбежит и будет рассказывать, что встретила сестру в лагере. Именно так было и со мной, моя девочка впервые неслась ко мне навстречу с широко распахнутыми счастливыми глазами.

А теперь на нее словно надет тяжелый панцирь, не дающий даже толком пошевелиться. И ведь никто ничего особенного не видит в том, что малышка тиха и неподвижна, потому что для Зарины это привычное поведение. Но я уже узнал ее другой, поэтому хочу снова увидеть свою маленькую счастливую Зарину.

Но, вероятно, это случится не в присутствии жены и ее родителей.

– Где ты был, Арслан? – Диляра смотрит на меня подозрительным взглядом, осматривая с ног до головы.

– Что? Ты о чем? – настораживаюсь.

– Я тебе звонила, телефон вне зоны доступа. И что за машина, на которой ты приехал? Где твоя? – продолжает сыпать вопросами, желая вывести меня на чистую воду. – Что у тебя за ссадина на голове? – замечает только сейчас, поднимая руку, но потом сжимая пальцы в кулак и брезгливо морщась.

«Не хочу тебя касаться теперь!!!» – вспоминаю ее истерику по поводу новостей о моих многочисленных изменах.

– Диляра, я тебе потом расскажу. Не волнуйся, со мной всё в порядке. Ты не находишь, что сейчас лучше пообщаться с девочками? – кивком головы указываю на дочек. – Понимаю, тебе непросто, но им тоже. Альбине пора познакомиться с мамой.

С видом мученицы жена подходит к девочкам, я молча следую за ней.

– Я твоя мама, Альбина, – говорит Диляра медленно, почти по слогам, а малышка смотрит на нее изумленно.

– Ты не моя мама, – качает головой, смотря на меня как на предателя. – Ты мама Зарины, а у меня мама Оксана. Папа, где моя настоящая мама? Она уже приехала? – спрашивает требовательно, и в ее глазах, похожих на Оксанины, светятся решимость и напор. Зарина испуганно смотрит на сестру, и я знаю, что она думает: так нельзя разговаривать со старшими. Все пораженно смотрят на девочку, но ее не волнуют строгие взгляды. Она не намерена отступать и подходит ко мне, дергая за руку:

– Папа, ну говори! Где моя мама?

Ситуация патовая. Подбираю слова, но Диляра меня предупреждает:

– Теперь твоя мама – я. Та женщина тебя… – собирается обличить Оксану, но я пресекаю ее слова, заслоняя собой и усаживаясь на корточки перед девочкой:

– Альбина, послушай, пожалуйста…

– Меня зовут Лиза! А мою маму – Оксана Вересова! Я хочу к маме! Не хочу новую маму! – топает ногами и трясет головой, заставляя всех родственников и няню в изумлении замереть. – Ты говорил, что мама приедет! Но она не приезжает!

Зарина умоляюще смотрит на сестру, потом на меня и просит шепотом, который едва слышу:

– Папочка, не привози другую маму, она заберет Альбину.