Гамаюн

Гамаю́н — мифическая райская птица в русской культуре. В произведениях книжности XVII—XIX веков это залетающая из рая безногая и бескрылая вечнолетающая при помощи хвоста птица, предвещающая своим падением смерть государственных деятелей. В XVII—XVIII веках эта птица изображалась на произведениях декоративно-прикладного искусства, пушках и знамёнах. Гамаюн попал на герб Смоленска и на производные от него символы.
В культуре XIX—XXI веков имелось два основных направления развития образа: как райской птицы, с которой связываются представления о счастье и блаженстве, и, благодаря творчеству В. Васнецова и А. Блока, как мифической птицы, предвещающей беду. Визуальный образ птицы гамаюн претерпел изменение с течением времени: сначала у неё появились крылья и ноги, а затем и женское лицо.
Истоки образа восходят к мифической птице хумай из иранского фольклора и к существовавшим в XVI—XVIII веках легендам о новогвинейском зоологическом семействе райских птиц. Несмотря на распространённое заблуждение, сведений о существовании птицы гамаюн в русском традиционном фольклоре нет.
Этимология
Согласно основной версии, слово имеет иранское происхождение. В мифологии иранцев, а также тюрков и других соседних народов хума(й) (перс. هما ’huma’) — мифическая птица счастья, приносящая владычество тем, над кем она очень низко пролетит, повеяв им крыльями на голову[1][2][3][4]. Гамаюн — это искажение хумаюн[2][5] (конкретные причины и пути перехода хумаюн в гамаюн остаются невыясненными[2]) — прилагательного от хума(й), которое означало «приятный, добрый, хороший; процветающий, благословенный, благополучный[5], счастливый[3][4]; благородный, высочайший, почтеннейший[5]; августейший, шахский, царственный, императорский[3][4][5][6]; искусный, хитроумный, чудодейственный[2]». Возможно также, что гамаюн — это фрагмент от перс. murg-i-humay’un-bal — «птица, предвещающая счастье»[2][3].
Кроме того, Хумаюн[5] / [3][4] могло быть и собственным мужским именем, например так звали падишаха Империи Великих Моголов (1508—1556)[5]. Также слово хумаюн / гамаюн встречалось в русской дипломатической переписке с османскими и персидскими правителями конца XV — начала XVII века в составе титулования этих правителей — «гамаюна подражатель»[2][5][6][7]. При этом вероятно, что разные значения слова гамаюн проникали в русскую книжность и непосредственно из восточных источников и через источники европейские[5][6]. Стоит отметить, что в русской книжности слово гамаюн имеет мужской род[7][8].
В говорах русского языка существует и, по-видимому, омонимичное слово гамаюн (гомаюн, гомоюн), образованное от корня гам- / гом- — «крик, шум, смех, говор, громкая ссора, нестройные и шумные голоса»[9]. Этой лексемой обозначают «говорливого, крикливого, шумливого» и далее «беспокойного, хлопотливого, непоседливого» и «домовитого, работящего человека; рачительного, заботливого хозяина», и, напротив, «бранчливого человека, буяна»[5][9], а также человека, говорящего на другом, непохожем говоре, человека с особенностями речи и жителя определённой местности[9]. Также слово использовалось в качестве внутрисемейного имени, откуда произошла фамилия Гамаюнов[4][9]. В России имеются или имелись топонимы, происходящие от этого слова[5], например, этнокультурная местность Гамаюнщина в Ромодановской волости Калужской губернии[5][9][10]. От потомков жителей калужской Гамаюновщины произошли гамаюны — жители Нижнесергинского района Свердловской области[9][10], а по ним был назван[10] мыс (полуостров) Гамаюн у посёлка Палкино в Екатеринбурге, по которому в свою очередь получила название археологическая гамаюнская культура[5]. Вопреки некоторым источникам[5][9], по всей видимости, мифологический омоним проник в народ и начал оказывать влияние на этот блок значений только во второй половине XIX века[9]. Впрочем, ныне эти значения используются редко: в «Национальном корпусе русского языка» по состоянию на 2013 год только в 2 источниках из 31 речь идёт не о легендарной птице[9].
В книжности
Первое упоминание о птице гамаюн в русской книжности встречается в переводах натурфилософского трактата «Христианская топография» (ок. 547 года) Козьмы Индикоплова, появившихся на Руси не позднее XV века, но возможно гораздо ранее. Согласно одному из них[6], «Книге глаголемой Козмография, сложена от древних философов, преведена с римского языка» XVII века, а также согласно сборнику Кержинского собрания XVII — начала XVIII века и сборнику Причудского собрания начала XIX века гамаюн, вместе с птицами финик или фениз (феникс) и , залетает на острова в восточном море, в частности на мифический остров Макарийский (Макарицкий, Макаридский, острова Марадыфии), откуда близко до Рая, эти птицы источают чудесное благоухание[4][6][7][11][12]. Несмотря на значительное количество русских списков «Христианской топографии», образ птицы гамаюн не проник в русский фольклор и памятники книжной литературы этого времени[6].
Согласно «Книге естествословной» XVIII века, райская птица гамаюн размером чуть больше воробья, у неё прекрасное разноцветное оперение, но нет ног и крыльев, а хвост в 7 пядей (1,25 м), она постоянно летает при помощи хвоста, а если падает на землю, то умирает и это предвещает смерть некой знатной персоны. Подобная райская птица из Индии или с Мальдивских островов называется в русской книжности XVII—XVIII веков также апус, еме, имоноцодиата, манкория, манукодията, манцкодис и парадызеа[4][11][13]. Хотя в ряде источников сказано, что эти птицы никогда не отдыхают, другие утверждают, что они могут зацепляться двумя жилами на хребте[13], или перьями[14] за сухие деревья и так восстанавливать силы. У манукодият на голове тонкое как волос перо, закрывающее им глаза, изнутри перо изумрудно-зелёное, под горлом — огненно-красное, иногда лимонно-жёлтое, эти перья индийская знать якобы носила на голове[13]. Про птицу парадызею (от Latin: paradisus — рай) или апус писали также, что она очень «долга́ и страшна», её глаза закрыты перьями[14]. Непрестанно летающая птица netinuša, лишь раз в неделю садящаяся на землю ради одного зёрнышка, известна в поверье из Боснии и Герцеговины[11]. Представления о безногости и вечном полёте райских птиц встречается в иллюстрированном «Травнике» (1582) Адама Лоницера и в других европейских источниках[6].
В искусстве XVII—XVIII веков
Сохранилось описание сосуда в виде птицы Гамаюн, купленного в 1614 году для царя Михаила Фёдоровича у московского купца Михаила Смывалова: «Птица Гамаюн, около шеи сверху обнизано жемчугом, на середине жемчужина большая, позадь её на спине репей серебряной, на репье зерно жемчужное». 21 октября 1626 года дьяк Ждан Шипов отнёс в Верх к государю в хоромы птицу Гамаюн, вероятно, имеется в виду какое-то произведение декоративно-прикладного искусства, например шкатулка, в виде птицы[4]. То же самое можно сказать и по поводу райской птицы Гамаюн, упоминаемой в «Книге глаголемой Урядник, новое уложение и устроение чина Сокольничья Пути» 1668 года, описывающей церемониалы царской охоты при изложении чина поставления рядового охотника в звание начального сокольника: из Гамаюна доставали письмо, написанное нововыбранному от имени царя[4][6]. По-мнению В. К. Былинина и Д. М. Магомедовой, в данном случае также обыгрывается значение птицы Гамаюн как «„царственной“ и „вещей“, пророчащей счастье, царские милости и райское благополучие»[6].
Сидящая на пушке, первоначально безногая, а иногда также и бескрылая, райская птица Гамаюн изображена на гербе Смоленска, достоверно известном со второй половины XVII века. Однако, нужно отметить, что имя гамаюн упоминается не во всех геральдических источниках, часто говорится просто о райской птице[2][4][15]. В ряде источников гамаюн является синонимом райской птицы[16]:13. Возможно, наиболее ранним изображением с ней является «печать княжества Смоленского» 1664 года (с подписью «птица гам[аюн]»)[1][17]. Хотя, согласно переведённым на русский язык в 1682 году стихам из польской книги «Золотое гнездо», герб учредил князь Глеб Святославич, когда получил от Великого князя Литовского Витовта разрешение на княжение в Смоленске (1392): «… на дом свой клейнот корону принимает, велико рождение свое клейнотом являет, под короной гамаюна на громаде [пушке] обсадив, великородство их милостей Смоленских князей изъявив, как громада зук [гул, шум] свой всюду раздевает так и княжества Смоленского всюду прославляет, …то печать князей Смоленских»[9][18]. Далее различающиеся изображения безногой райской птицы появляются на смоленском гербе в [1] и малом Титулярниках 1672 года[15], где она похожа на «пушистого дикобраза»[5], а её перья — на волосы[16]:13; на тарелке царя Алексея Михайловича 1675 года[1][17][18][19] и на тарелке, подаренной царицей Натальей Кирилловной царевичу Алексею Петровичу в 1694 году[19]; на изображении российской государственной печати в «Дневнике путешествия в Московию» 1698—1699 годов посла И. Г. Корба[1][4]; на рисунке «печати царского величества княжества Смоленского» 1725 года (с подписью «птица гамаюн»). Официально это изображение [15]. На гербе Смоленской губернии, утверждённом в 1856 году, райская птица «встала на ноги»[1][4] и «твёрдо стоит на них, гордо задрав пышный хвост и расправив крылья»[4]. В таком виде она присутствует и на современных смоленских гербах[20], безногость сохранилась только на символах Вязьмы[21].

«Печать княжества Смоленского». 1664 год[17]
Смоленской герб из малого Титулярника. 1672 год
Герб Смоленска на тарелке царя Алексея Михайловича. 1675 год
Рисунок «Печати царского величества княжества Смоленского». 1725 год[15]
Герб Смоленского наместничества 1780 года
Герб Смоленской губернии 1856 года

Из ранних достоверных изображений гамаюна можно назвать помещённое под соответствующей буквой в лицевом «Букваре славянороссийских письмен» (1694) Кариона Истомина. Во всех списках книги это летящая безногая птица «с вытянутой шеей и распущенной метёлкой перьев»[6] — вполне в соответствии с книжным описанием[1][6]. Кроме того, в издании 1694 года, в исполнении гравёра Леонтия Бунина, она напоминает ежа[1][4]; данное изображение явно создано под воздействием смоленского герба[1].
Можно предположить, что птица гамаюн могла быть изображена в росписях («райских пейзажах») Коломенского дворца, выполненных в 1664—1666 годах[6]. Гамаюн был изображён на сотенном знамени у сокольников и стремянных конюхов в Рижском походе царя Алексея Михайловича 1656 года — в Описи знамён 1664 года под № 10 говорится, что это знамя чёрной тафты, в середине вшита птица гамаюн, опушка тафта белая[1][5][22]. Стоит отметить, что в отличие от райских птиц алконост и сирин, гамаюн никогда не изображался в лубке[4].
В Актах Московского уезда XVII века под 1696 годом описана пушка-пищаль «Гамаюн»: «Великого государя в казне на пушечном дворе налицо полковых пищалей… пищаль гамаюн ядром и длиною такова же весом 25 пуд 30 гривенок на турецком стану»[4]. Вероятно иная, одноимённая пищаль была позднее помещена Петром I в Музей воинских трофеев (ныне находится у здания Арсенала Московского Кремля): «Гамаюн, вес 102 пудов, лил мастер Мартьян Осипов 1690 г.», с рельефным изображением безногой птицы гамаюна[1][4][23]. Ю. Л. Воротников отмечает, что таким образом, мы имеем как бы реальное изображение смоленского герба[4], тем более, что рисунок на втором орудии схож с изображением смоленского герба в дневнике И. Г. Корба[1].
В реальности

Истоки книжных представлений о гамаюне следующие. В Европу с начала XVI века с Новой Гвинеи и Молуккских островов поступали чучела представителей биологического семейства райских птиц, у которых невозможно было обнаружить ноги и крылья. Наряду с рассказами местных жителей, что эти птицы прилетают с небес, это послужило причиной появления воззрений, поддерживаемых торговцами и распространённых даже среди естествоиспытателей, таких как Ю. Ц. Скалигер, Д. Кордано и К. Геснер, что райские птицы летают при помощи своего хвоста, никогда не садясь на землю, при помощи него же они цепляются за ветви деревьев для отдыха. Это заблуждение зафиксировано в данном в 1758 году К. Линнеем латинском названии большой райской птицы:  — дословно «Парадизея [райская] безногая». Только в 1782 году стало известно, что на самом деле конечности райским птицам при изготовлении чучел обрезали поставлявшие их местные жители, чтобы использовать в качестве оберегов[4][5][24][25].
Несмотря на это естественное происхождение, безногость гамаюна дала толчок для глубокого мифического образа вечного полёта, нарушения которого имеют пророческие значения[4]. Стоит также учесть, что гербоведы Российской империи, например, А. Б. Лакиер и П. П. Винклер, пытались объяснить безногую птицу на смоленском гербе как отображение противостояния Русского царства и Речи Посполитой за Смоленск[4][5].
Можно также отметить, что чучела райских птиц покупались индийцами для украшения и в магических целях: считалось, что они приносят военную удачу и вообще расположение богов. Названия манукодията и т. п. возникли из туземного мануко девата — «птица божья», так как райские птицы чаще встречались летающими высоко в небе. Это обстоятельство послужило и для других названий: солнечные и небесные птицы. Вероятно, отсюда же идут и упоминания о райском происхождении этих птиц. Представления о длинной и страшной парадызеи вероятно также связаны с наблюдением чучел, так как засушенные аборигенами райские птицы выглядели большими и плоскими, потому что при сушке их клали, сжимая между двух досок, на солнце или «над великим жаром»[4][24].
Гамаюном звали любимого «сибирского цветного» кречета царя Алексея Михайловича. По предположению И. М. Тарабрина, именно эта птица могла быть изображена на упоминавшемся знамени с гамаюном в Рижском походе 1656 года[1][4]. В 1686 году государям Ивану и Петру Алексеевичам поднесли живой некую диковинную птицу, которую называли гамаюном[1][4], причём незнакомые с ней торговые люди не смогли определить её стоимость[4]. Стольник П. А. Толстой в своих отчётах о поездке в Европу в 1697—1699 годах рассказывал о том, что в одной из кунсткамер Южной Австрии «видел четыре птицы, которые называются гамаяны, … положены в склянишных сосудах в двойное вино и с перьем»[8]. По мнению Н. Н. Сперансова, гамаюном могли называть и неизвестного русским попугая[16]:13.
В художественных произведениях

В культуре XIX—XXI веков происходит дальнейшее «насыщение» образа птицы гамаюн, как и образов остальных легендарных райских птиц, «романтическим содержанием»[5]. При этом существуют две основные тенденции его развития[6].
Во-первых, гамаюн — это райская птица, с которой связываются представления «о счастье и блаженстве». Среди примеров рассказ «Касьян с Красивой Мечи» (1851) Ивана Тургенева[5][9], главный герой которого мечтает побывать в местах, «где живёт птица Гамаюн сладкогласная, и с дерев лист ни зимой не сыплется, ни осенью, и яблоки растут золотые на серебряных ветках, и живёт всяк человек в довольстве и справедливости»[26]. Другой пример — стихотворения Константина Бальмонта «Райские птицы» (1907) и «Гусляр» (1909)[6][27], где гамаюн — райская птица, услаждающая людей своим пением: «И если звоном нежных струн ты убаюкан, засыпая, так это птица Гамаюн поёт в безвестном, голубая»[5]. В стихотворении «Табун» (1915) Сергея Есенина с гамаюном сравнивается играющий на рожке пастух[9][28]. Сладкоголосая птица гамаюн упоминается в «Повести о детстве» (1948) Фёдора Гладкова[9].
Толчок к развитию нового, неомифологического образа птицы гамаюн в русской культуре[6] как «многозначного символа мистического характера»[5] дала картина Виктора Васнецова «Гамаюн, птица вещая» 1897 года. Художник, хотя по-видимому и был знаком с книжными описаниями гамаюна, не придерживался их в своей работе[6]. На картине изображена чёрнокрылая птица с «мрачно-прекрасным»[29], скорбным, тревожным[6] или даже испуганным[30]:124, «лишённым всякой царственности» женским лицом[6] с детскими чертами[30]:123-124. Это скорее «контаминация мотивов, связанных с древнерусскими райскими птицами вообще» и с образом птицы алкион (алконост), в частности, чем отображение представлений собственно о гамаюне. На связь с алконостом указывают розовые и пурпурные тона картины, опущенные чёрно-серые крылья птицы и образ дерева над водной гладью[6]. Картина имеет апокалиптическую атмосферу[30]:119. По-мнению И. А. Сухвановой, Гамаюн видит перед собой нечто ужасное, но не в силах отвести взор[30]:124. Картина вполне соответствовала своему времени с его тревожными предчувствиями[9][30]:119[31].
В 1899 году под впечатлением от картины Васнецова Александр Блок написал одноимённое стихотворение (опубликовано в 1908 году)[4][5][6][32], трактующее её символический смысл[9] и придающее её исторический контекст[33]. В стихотворении образ Гамаюн ещё более трагичен, она предвещает «иго злых татар», «казней ряд кровавых, и трус, и голод, и пожар, злодеев силу, гибель правых»[5][31]. Её лик прекрасен, хотя и объят ужасом, а на звучащих правдой устах запеклась кровь. Блок переносит Гамаюн в период до монголо-татарского ига и даже в «предвечные» времена[6][31][33]. По мнению исследователей, «это как бы заставка ко всему его творчеству», они даже сравнивают самого поэта с вещим Гамаюном[4][29] и отмечают, что стихотворение звучит как пророчество для истории России в XX веке[4][31][34][35][36]. По мнению А. С. Трошина, Гамаюн «приобретает в лирическом произведении новые черты литературного символа и мифа[31], становится знаком времени[9][31]». Стихотворение положено на музыку (1967) Дмитрием Шостаковичем[37].

Мрачный образ вещей птицы Васнецова и Блока получил развитие в русской культуре XX века. В стихотворении «Я смертельна для тех, кто нежен и юн…» (1910) Анны Ахматовой гамаюн показана как «птица печали», сводящая путника с верного пути[6][9][39], что в данном случае олицетворяет «непреодолимую трагическую силу любви»[6]. Именем гамаюн был назван «Литературный сборник в пользу пострадавших от землетрясения в Семиреченской области» 1911 года с обложкой работы художника А. М. Арнштама[5]. «Гамаюном» назывался русский поэтический кружок в Белграде в 1923—1925 годах, в 1924 году им был выпущен сборник «Гамаюн — птица вещая»; название было выбрано по стихотворению Блока, в котором поэты находили «отзвуки своей изгнаннической судьбы и трагических событий в России»[36][40]. В стихотворении «Песня Гамаюна» Николая Клюева, которое хранилось как приложение к протоколу допроса поэта в 1934 году, за три года до его расстрела, показана картина гибели родной земли: «К нам вести горькие пришли, что зыбь Арала в мёртвой тине, что редки аисты на Украине, моздокские не звонки ковыли». В притче в историческом романе «Иван III — государь всея Руси» (1946—1955) Валерия Язвицкого коготок птицы гамаюн даёт Степану-богатырю способность «видеть окружающий мир по-другому — с его бедами, несправедливостями и жестокостями»; он становится «символом прозрения, взросления богатыря, а в подтексте — символом познания» будущим государем Иваном «необходимости трудной борьбы» за объединение Руси[5].
В современной культуре Гамаюн часто упоминается вместе с двумя другими легендарными райскими птицами, Алконостом и Сирином. Их образы во многом сближаются, хотя в конкретных произведениях каждой из птиц обычно приписываются свои характерные особенности[4]. В песне «Купола» (1975) Владимира Высоцкого[41][42] появление птицы Гамаюн сравнивается со звоном семи «заветных струн» (вероятно, отклик на стихотворение Бальмонта) и восходом семи «богатых лун»[5]; в то время, когда Сирин «радостно скалится, веселит, зазывает из гнёзд», а Алконост «тоскует-печалится, травит душу»[4], Гамаюн показана как дающая надежду на пробуждение родины, которая «раскисла, опухла от сна»[5]. Другим примером может быть песня «Сирин, Алконост, Гамаюн» (1992) Бориса Гребенщикова[9][43]. Птица гамаюн как символ надежды и возрождения встречается ещё до Высоцкого в историческом романе «Зори над Русью» (1954) Михаила Рапова, где она вводится для завязки основного сюжета — освобождения Руси от татарского ига.[5] В работах современных художников, вслед за Васнецовым, Гамаюн преимущественно изображается птицей с женской головой[44].
Псевдофольклор
Надёжных сведений о существовании птицы гамаюн в русском традиционном фольклоре нет[9]. Несмотря на это, в современных литературоведческих[45], лингвистических и популярных мифологических работах часто , что гамаюн — это древнеславянская[9] легендарная или сказочная вещая птица с человеческим лицом, предвещающая избранным людям владычество, счастье[6]. Встречается и обратное утверждение, что «гамаюн — в русском фольклоре птица — вещунья печали и смерти»[39]. Также иногда указывается, что изображения птицы гамаюн часто встречались на знамёнах, утвари, доспехах и других древнерусских предметах[6], что она фигурирует в древнерусских стихах[26]. Некоторые работы фактически отождествляют гамаюна с хумай, приписывая ему свойства последней, даже если они не зафиксированы непосредственно в русской культуре[5].
В 1992 году вышли «Песни птицы Гамаюн» — произведение-фальсификация (фолк-хистори) А. И. Асова (Буса Кресеня)[46]. В нём птица Гамаюн показана как вещий посланник Велеса, знающая прошлое и прорицающая будущее избранным людям[12][34][47]. Сведения из книги напрямую или косвенно приводятся в школьных программах[46] и используются в некоторых «научных» статьях[12][31][34][47][48].
В современной геральдике
Райская птица Гамаюн (без человеческих черт) изображена в центральной композиции на символах[49] Смоленщины[15] и производных от них: гербы и флаги Смоленского княжества, губернии и области, городов Смоленска и Вязьмы, районов Смоленского, Татищевского Саратовской области и Тербунского Липецкой области (так как территорию последних двух районов осваивали выходцы из Смоленской губернии). Герб Смоленска был включён также в состав ряда гербов и флагов населённых пунктов и административных единиц Смоленской области и ранее Смоленской губернии. Независимые от смоленского герба образы птицы Гамаюн (с женским лицом) представлены на символах города Михайловска Нижнесергинского района Свердловской области (так как местных жителей звали гамаюнами; утверждён в 2005 году)[9] и посёлка Зеленоградского Пушкинского района Московской области (2006)[50].

Герб Смоленской области
Герб города Вязьма в Смоленской области
Герб Татищевского района Саратовской области
Герб Тербунского района Липецкой области
Герб городского поселения Зеленоградский в Пушкинском районе Московской области
Герб города Михайловск в Свердловской области

В официальных обоснованиях вышеуказанной символики утверждается, что райская птица Гамаюн символизирует счастье[20][51][52][53] и стремление к нему[21][52]; богатство[51][52], благополучие и величие[51]; мир[20][52] и возрождение после войн[21]; стремление к высшим идеалам[21]; «драгоценные опыт и культуру народа, позволяющие безбоязненно смотреть в будущее, предвидеть его»[54], утверждается, что Гамаюн «на Руси считалась вещей птицей, умеющей предвидеть события и их исход»[51], она предупреждает об опасности[21]; её символика — это «и защита, и покровительство, и возрождение», «аллегория единства человеческого разума, сил природы и стихии»[50]; наконец, на конкретных гербах она становится даже символом «космической птицы — первого космонавта нашей планеты Юрия Гагарина»[20] и медсестёр местного эвакогоспиталя времён Великой Отечественной войны[50]. По мнению Н. Н. Сперансова, «гамаюн — символ чуткости, настороженности, меткости, иногда счастья и чудесной силы»[16]:13. В некоторых геральдических источниках[55][56] гамаюн необоснованно смешивается с возрождающимся из огня фениксом[16]:36 — символом вечного возрождения и обновления[55].
Примечания

Литература

Cite journal requires |journal= (help)CS1 maint: date and year (link)
Unknown parameter |deadlink= ignored (|dead-url= suggested) (help); Cite web requires |website= (help)

Cite journal requires |journal= (help)CS1 maint: date and year (link)

Cite journal requires |journal= (help)CS1 maint: date and year (link)

Категория:Персонажи русской мифологии
Категория:Мифические птицы
Категория:Негеральдические фигуры