Я (не) ведьма

Глава 7. Предсвадебные хлопоты

Надо ли говорить, что никакой будущий муж мне не приснился. Проснувшись, я не вспомнила ни одного сна, но на душе было гадко, словно снилось что-то мерзкое.

Не успела я откинуть одеяло, как в комнату вплыли мои новые горничные – все умытые, одетые, в белоснежных чепцах, готовые служить. Наверное, они встали давно, и ждали, пока проснусь я.

После утреннего туалета я была наряжена в зеленое платье, мои простые золотые серьги-колечки были с презрением отправлены в шкатулку, а вместо них Эдит продела мне в уши куда более внушительные – в виде цветочных гирлянд, тонко сработанных из золота и крохотных изумрудов.

- Мы уберем волосы в сетку, чтобы серьги были видны, - приговаривала она, укрощая при помощи щетки и гребня мои непослушные кудри, а на шею я бы посоветовала миледи вот этот медальон – он хорош, но достаточно скромный, чтобы не затмить серёг.

- Согласна с вами, - тут же ответила я, потому что такие тонкости относительно украшений мне были неподвластны. Я бы обошлась и прежними серёжками, и не увидела ничего плохого в том, чтобы надеть жемчужное ожерелье, которое вчера ссудила мне мачеха.

Впервые утром я не знала, что делать.

Обычно я просыпалась вместе с сестрами, одевалась и причесывалась сама, пока возле Ольрун и Стеллы хлопотали их горничные. Потом мы молились, прогуливались по саду и шли к завтраку.

Но что полагается делать просватанной девице?

Поразмыслив, я все же открыла молитвослов и с сосредоточенным видом прочитала молитвенное правило, а потом направилась в сад. Две горничные остались в комнате, а Эдит отправилась со мной.

- Вам вовсе не нужно везде сопровождать меня, - сказала я ей, когда мы спускались по лестнице. – Я в доме своего отца, не заблужусь, и ничего со мной не случится.

Эдит посмотрела на меня с сомнением, и ответила, что ее миссия – быть всегда рядом со мной, чтобы выполнять любое мое желание.

- Пока у меня одно желание, - заверила я, - побольше узнать о милорде Сомареце. Вы видели его? Какой он?

Вопросы Эдит не понравились.

- Он хорош, миледи, - ответила она сухо и замолчала.

Что ж, этим мне пока пришлось успокоиться, тем более что мы с Эдит вышли в сад и я сразу увидела сестер. Обычно они валялись на травке, сидели в беседке, щипая розы, или сплетничали, укрывшись в сиреневых кустах, но сегодня Ольрун и Стелла топтались возле статуи у входа. И, судя по тому, как они встрепенулись, увидев меня – именно меня и ждали.

Глаза их расширились, и Ольрун беззвучно ахнула, ощупывая взглядом мое платье, золотой поясок, сумочку с бубенчиками… Я просто услышала, как застонала душа моей сестрицы, но волосы Ольрун снова были распущены – похоже, мачеха строго следила, чтобы шпильки не попались никому в руки.

- Кирия! Ты такая красивая! – с придыханием произнесла Стелла. – Какое платье!

- Нравится? – я не могла упустить возможность похвастаться, и с удовольствием показала платье со всех сторон, повернувшись вокруг себя.

- И сумочка… - Стелла подбежала, протягивая руки, и сразу же вцепилась в сумочку, позванивая бубенчиками. – Из парчи, Кирия!

- Да, - ответила я небрежно. – И бубенцы такие милые…

Ольрун подошла, ступая мелкими шажками. Она чуть не плакала – губы подрагивали.

- Там привезли в подарок несколько книг, - сказала я, потрепав Стеллу по щеке. – Отдам их тебе. Мне все равно некогда будет читать. У замужней женщины мало времени на развлечения.

- О! Спасибо!.. – Стелла благодарно прижала руки к груди. – А покажи туфельки?

Я показала и туфельки, и расписала великолепие остальных подарков. День и солнечный свет прогнали нервозность и страхи, и я упивалась своей новой ролью. Вряд ли теперь сестрам пришло бы в голову заставлять меня нырять в озеро.

Эдит держалась поодаль, но посматривала на моих сестер с неодобрением, а те вроде как не обращали на нее никакого внимания. Но Ольрун вдруг спросила – нарочито громко:

- Что сказал по этому поводу сэр Вильям?

Краем глаза я сразу заметила, как встрепенулась и насторожилась моя горничная.

- А что он может сказать? – пожала я плечами с самым равнодушным видом. – Отец все равно не давал разрешения на наш брак. Если у сэра Вильяма и были какие-то надежды, я к ним не имею никакого отношения. Я – Санлис, для нас долг и честь превыше всего.

Ольрун скривилась, а Стелла разглядела мои серьги с изумрудами и завопила от восторга.

- Ты уже мерила то ожерелье, с рубинами? – спросила она жадно.

- Нет, надену к подвенечному платью, - ответила я.

Признаться, это ожерелье мне не хотелось надевать вовсе. Я бы предпочла что-то другое, пусть и не такое роскошное. Но вряд ли меня станут об этом спрашивать.

- Папа сказал, устроит сегодня праздник, - доверчиво поверяла мне Стелла. – И сегодня, и завтра, и каждый день до свадьбы. Это чудесно, правда? Вот повеселимся!