Фёдор

4.

Караулить Алёну не было никакой необходимости. Ее эмоциональное возбуждение было таким сильным, что она ни на минуту не смогла сомкнуть глаз.

Сначала она ворочалась в постели, но, устав от длительной неподвижности, она покинула кровать. Накинув замшевую рубашку, которую Валентина Ивановна сшила для нее еще в прошлом году, Алёна вышла из комнаты, тихонько закрыв за собой дверь.

На цыпочках она прошмыгнула на кухню, чтобы выпить воды. Затем, так же тихо, она вышла на крыльцо.

Ночь была теплая и мягкая. Пузатая луна освещала землю, затмевая своим блеском звезды, усыпавшие все небо. Алёна села на дощатые ступеньки и, обхватив колени, принялась разглядывать узорчатую луну с ее глубокими озерами.

И вдруг ей стало так щемяще хорошо! Это именно та ноющая, беспричинная радость, которую не ждешь, не зовешь, не умоляешь появиться. Она появляется сама себе и так внезапно и так нелепо, стоит тебе взглянуть на мохнатого шмеля, уткнувшегося в пыльцу или вот, на эту недосягаемую королеву ночи.

Ни ветерка.

Благоуханье цветов, рассаженных вдоль по каменной дорожке, смешивалось с запахом свежей травы, еще не скошенной. Чем глубже Алёна вдыхала аромат этой безмятежной ночи, тем сильнее она наполнялась трепетным чувством счастья, которое, словно робкую птичку, так легко спугнуть.

Алёна смутно догадывалось, чем было вызвано это блаженное состояние, но когда ответ всплывал в ее голове, она с ужасом отгоняла его, как осу, севшую на руку. Но чем больше она сопротивлялась, тем назойливее была эта мысль, и Алёна понимала, что рано или поздно она сдастся и примет ее.

Но пока не сейчас.

Пока что ночь, пока что тихо и хорошо.

Сейчас нет места для тревоги.

* * *

Утром, когда небо не успело даже заалеть, в дверь Алёны постучали. Слишком чувствительная из-за беспокойной ночи, она сразу же вскочила и сказала:

- Войдите, я не сплю!

Это была Валентина Ивановна, с видом не выспавшимся, как будто ее грубо разбудили в момент самого глубокого сна.

- Дочка, Фёдор просил разбудить тебя.

- А я и не спала, - сказала Алёна немного уязвленно. Ей хотелось, чтобы на месте Валентины Ивановны был Фёдор. Чтобы он увидел, какая она молодец, что к нужному моменту она уже бодра и полна энергии. А ведь он думал, что она и глаз разомкнуть не сможет!

- Хорошо, - кивнула женщина, - одевайся, он там пока червей копает на огороде.

Никогда раньше не бывавшая на рыбалке, Алёна долго думала, что можно надеть. Шорты? Футболку? У воды сыро, прохладно. Рубашку какую-нибудь? Дождевик? Что?!

Пока она, озадаченная, стояла перед своим гардеробом, кто-то два раза протяжно прокричал под ее окном:

- Алё-о-о-она!

Девушка сразу метнулась к окну и помахала Тане, так сильно надрывающей горло.

Алёна, не успевшая отойти от окна, увидела, как Валентина Ивановна спустилась с крыльца и, покручивая пальцем возле виска, что-то сказала Тане.

Посмеявшись, Алёна вернулась к своему занятию. И тогда ее прервали стуком в дверь.

- Да!

Это был Фёдор. Он заглянул к ней так, что за дверью была только его голова и рука, которой он держал дверь.

- Готова?.. Ох, женщины!

- Фёдор, - сказала она жалобно, - что надеть подходящее? Я не знаю!

- Да что хочешь! – Рассмеялся он и вышел.

В конце концов, Алёна определилась с одеждой, и сделала это довольно быстро, опасаясь, как бы Фёдор не рассердился. Когда она вышла в зал, он уже стоял на выходе, держа в одной руке сложенную удочку, а в другой фотоаппарат, но не полароид.

Фёдор, увидев ее, с улыбкой окинул ее одобрительным взглядом с головы до ног.

- Ну, вот! А вообще, тебе следовало приготовить одежду заранее.

- Извини…

- Стой, - он поднес полароид к лицу и прищурил один глаз, - я тебя сфотографирую.

Она не стала возражать, хотя ей не особо этого хотелось. Но ради него она даже выдавила улыбку, но вставать в специальную позу не стала.

- Замечательно. Подружка твоя на улице, Коля, наверное, сейчас подойдет.

Итак, если это важно знать, то одета Алёна была в бархатную клетчатую рубашку и старые джинсы-клеш. Волосы она заплела в слабую косу.

Фёдор дождался, пока она подойдет к нему, а затем обнял ее рукой через плечо, и так они вышли из дома.

Валентина Ивановна, выглядывая из кухни, провожала их счастливыми глазами самой сентиментальной женщины.

На крыльце Алёна и Фёдор застали Таню, болтающую с Колей. Высокий широкоплечий мужчина стоял, опершись о квадратный столб, и устало кивал, переваривая из этого бурного потока речи бойкой девчонки лишь пару-тройку слов. Завидев Фёдора, он радостно встрепенулся.

- Брат, наконец-то. Я думал, у меня уши свернутся в трубочку.

Тот расхохотался, что сделала и Алёна. Лишь Таню эти слова слегка задели, хотя она и понимала, что это шутка.

- Эксплуататор ты хороший, конечно, - Коля усмехнулся, - взял девчонок, чтобы они вещи тащили. Молодец, молодец!

- В смысле, - возмутилась Таня, - а мы не на машине, что ли?

- На лимузине, - парировал Коля, отворив калитку.