Трон Знания. Книга 2

~ 48 ~

Грот встретил торжественной тишиной. Адэр прошёл по Звёздной Дороге плечом к плечу с Виларом. Немного постоял в конце мостика. Притронулся к неподвижной воде. Дождался, пока истончатся взлетевшие к поверхности звёзды и на чёрном глубинном небе вновь засверкают россыпи светил. Миновал мраморный туннель и шагнул на горное плато, освещённое не по-осеннему ярким солнцем. Помедлил, пока к свету привыкнут глаза. Направился к лестнице, но вернулся к балюстраде на краю обрыва.

Вилар облокотился на перила:

— Ты плохо себя чувствуешь?

Адэр оторвал взгляд от плачущих чаек, посмотрел через плечо. На ступенях выстроились стражи и защитники; Урбис с нестерпимо надменным видом стоял поодаль.

— Нет.

— Я же вижу.

— Я завидую тебе.

— Чему ты завидуешь?

— Ты можешь всё бросить и уехать. Ты можешь отказаться от кресла советника и смешаться с праздной толпой. А я не могу. Но самое страшное… — Адэр повернулся к морю и умолк.

Мысли смешались. Что самое страшное? То, что его затягивает эта страна? Что правление начинает ему нравиться? Он хочет узнать историю Грасс-Дэмора, раскрыть все тайны и мечтает дотянуться до каких-то непонятных высот. Страшно, что куда-то исчезает презрение, и он начинает понимать людей. Что ещё его страшит? Он не хочет наказывать Эша, и даже неисправимый лгун Урбис успел стать частичкой его жизни. Что ещё? Он с нетерпением ждёт встречи с ветонским Советом, которому нужен не временный, а законный король.

Внутренний голос горестным хохотом отогнал все страхи и оставил один: он готов предать друга детства. Готов растоптать его чувства. Вилар сам виноват. Не в том, что выступил на Совете Великого. Нет! Если бы Моган не хотел, никакая сила не забросила бы наследника престола Тезара в эту глушь. Вилар виноват в том, что позволил правителю возжелать его женщину.

Из раздумий вывел тихий голос:

— Что самое страшное?

Адэр натянуто улыбнулся:

— Я не могу всё оставить и самое страшное — уже не хочу.

Он бежал по лестницам и площадям, будто подхваченный шквальным ветром. Войдя во дворец, птицей пролетел по этажам и пришёл в себя только возле решётки.

— Ну ты и бегаешь, — произнёс Вилар, запыхавшись. — Доктор сказал, что любое движение будет причинять тебе боль. Вот и верь докторам.

Адэр запрокинул голову, мысленно вознёсся туда, к арочному своду, и вздохнул с досадой. Сегодня ему не суждено выгибаться дугой: швы разойдутся и приключения закончатся.

Переговорив со стражами, Драго посмотрел на моранду:

— Парень, ты с нами?

Зверёныш улёгся у ног Адэра и широко зевнул.

— Понял, — кивнул Драго и вслед за Лайсом, Мебо и Ксопом перемахнул через решётку.

— Могу только представить, что вчера думал Урбис, — прошептал Вилар.

— Наверное, то же, что и ты, — откликнулся Адэр.

Время тянулось неимоверно долго. Урбис ходил взад-вперёд, нервно потирая руки. Стражи Крикса и защитники сидели на корточках возле стены. Адэр до рези в глазах всматривался во мглу по ту сторону решётки и старался не замечать, как за ним наблюдает Вилар.

Наконец в глубине коридора заметались лучи фонарей. Вскоре стражи просунули между прутьями картины, замотанные в тряпки, и побежали обратно. Адэр и все, кто был по эту сторону ограждения, перетащили полотна в ближайший светлый зал. Аккуратно освободили их от пропитанных чем-то полос ткани, прислонили к стенам и поспешили в подземелье.

Установив в зале очередную партию полотен, Адэр пожелал остаться. В одиночестве и тишине принялся ходить вдоль холстов. Не так… надо смотреть не так…

Стражи и защитники бегали туда-сюда до полудня.

— Последняя, — сообщил Драго.

Адэр подозвал людей:

— Теперь расставляйте картины в хронологическом порядке. На холстах сзади указан год. Период — двадцать лет. Каждому периоду — свой зал. Полотна времён правления Зервана несите в холл. Его портреты отдельно. Ставьте год за годом.

Сел на подоконник и уставился на разрушенный фонтан в центре дворцовой площади: каскад с тремя водопадными лестницами; на ступенях обломки скульптур; вокруг фонтанной чаши фрагменты ограждения из малахита.

По залу летели голоса: «Мне первый период… Пятнадцатый кому?.. Зервана сюда…»

Через пару часов Драго подошёл к Адэру. Вытирая потное лицо рукавом, доложил:

— Мой правитель, мы закончили.

— Уходите.

Страж вздёрнул брови:

— Куда?

— На дворцовую площадь.

Урбис отделился от толпы:

— Я остаюсь!

— Все на площадь! — Адэр спрыгнул с подоконника. — И вы, маркиз Бархат. Все уходите. Все! — Постоял у окна, наблюдая, как люди выходят из дворца и рассаживаются на бортике фонтанной чаши. Погладил Парня. — Не мешай.

Он переходил из зала в зал. Одни картины разглядывал пристально, возле других задерживался на несколько секунд. Наконец добрался до холла. Сделал несколько кругов по гулким мраморным плитам. Кебади говорил, что в последние годы правления Зервана на страну обрушились несчастья: ливни, землетрясения, засуха. Так и есть. До этих бед Грасс-Дэмор походил на сад. Даже были дороги. Много дорог, везде. Дороги из гранитной брусчатки. Её выковыряли и растащили, как изумруды из Площади Любви. Дубравы и рощи выкорчевали. Луга занесло песком. Долины выжгло безжалостное солнце.