Иллирия

Глава 6

Утром я проснулась с осознанием того, что, несмотря на произошедшее, жизнь моя ничуть не изменилась. Ничего умнее, кроме как спуститься к завтраку, за которым следовал ежедневный поход в храм, я придумать не смогла. Платья мои были не из тех, что обязательно требовали помощи служанки при одевании, поэтому утренний туалет совершался быстро. Дольше всего я возилась с волосами. Меня приводила в ужас одна только мысль показаться на людях в растрепанном виде. Заколов косы так, что ни один волосок не выбивался из прически, я направилась в столовую.

Завтраки в семье Эттани были скучнейшим времяпрепровождением, не способным доставить удовольствие даже самым неприхотливым людям - подавались неизменная каша на молоке да немного засахаренных фруктов к чаю. Женщинам за столом заводить разговор запрещалось, а из мужчин в доме наличествовал только сам Гако Эттани, давно уж составивший свое мнение о погоде и вкусе каши - немногих дозволенных строгими предписаниями предметах обсуждения за завтраком - и не желавший выслушивать, что по этому поводу думают прочие домочадцы.

День грядущий, на первый взгляд, не сулил ничего заманчивого, кроме неспешной прогулки к храму, да и в ней, если разобраться, интересного заключалось маловато. Поэтому я едва смогла скрыть свое радостное удивление, когда увидела, что с ранним визитом в дом Эттани прибыл господин Альмасио. Подобная вольность позволялась только родственникам, и свидетельствовала о том, что смелые ожидания господина Гако целиком и полностью оправдались: семейства сблизились еще до свадьбы Тео и Флорэн.

Завтрак прошел оживленнее, чем обычно, ведь после молитвы мужчины принялись неспешно обсуждать городские новости, из числа тех, что не оскорбят слух даже семнадцатилетней девицы на выданье - иными словами, самые скучные. Но даже это было куда лучше, чем строгое молчание, обычно царившее по утрам в столовой.

Я целых три раза осмелилась поднять взгляд от своей тарелки и посмотреть на господина Ремо. Один раз наши глаза встретились, и мне пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы неспешно продолжить пить чай. Меня охватила досада: насколько же проще быть невинной юной девушкой в такой ситуации! Будь я ровесницей Флорэн, то могла бы позволить себе покраснеть, но краснеющая старая дева вроде меня - зрелище откровенно смехотворное. Единственно подобающим мне поведением было строгое следование всем правилам приличия, ведь достоинствами женщины после двадцати пяти лет могли являться разве что хорошие манеры да практичность в ведении домашнего хозяйства.

После окончания трапезы, когда все с позволения Гако встали из-за стола, я, склонив голову, попросила у господина Эттани позволения выйти из дому. Несмотря на то, что мои посещения храма Гако поощрялись, с подобной просьбой мне следовало обращаться каждое утро, ведь благородным женщинам в Иллирии не разрешалось покидать дом самовольно. Обычно господин Эттани небрежно кивал головой в ответ на мои слова, но сегодня мое обращение его обескуражило.

- После вчерашних событий?.. - воскликнул он, нахмурясь.

Я, запоздало сообразив, что навлекаю на себя недобрые подозрения, поспешно забормотала что-то в свое оправдание. Чувствовалось, что господину Эттани мой рассказ о встрече с Вико на рынке не показался убедительным, теперь же своей беспечностью я выразительно демонстрировала, что испуг мой от этого происшествия был гораздо меньшим, нежели подразумевалось.

Я и сама до конца не могла объяснить, отчего мне не страшно выйти из дому после пережитого, но в глубине моей души присутствовала уверенность, что Вико Брана более не попытается меня похитить.

- Нет, - продолжал Гако, тем временем, - я считаю опасным безумием подвергать тебя подобному риску. Тебя сопровождает лишь та пустоголовая девчонка, Арна. Все прочие слуги сейчас заняты. Быть может, в ближайшие дни я постараюсь выделить из числа прислуги человека, годного хоть как-то защитить тебя, но пока что - ни шагу из дому!..

Прогулки по городу были единственным моим, хоть и весьма скромным, развлечением, и эти слова меня порядком расстроили. Внезапно голос подал господин Альмасио.

- Я могу сопроводить госпожу Гоэдиль в храм, если вы не сочтете это дерзостью, любезнейший Гако, - произнес он, вызвав оторопь что у меня, что у отца своим неожиданным предложением.

Если разобраться, то это, вне всякого сомнения, являлось именно дерзостью. Господин Ремо не был пока еще родственником семьи Эттани, да и после свадьбы Флорэн и Тео родство это не достигло бы той степени близости, при которой вдовый мужчина может сопровождать в храм незамужнюю женщину, не опасаясь сплетен и кривотолков. На лице Гако, прекрасно понимающего это, промелькнула некая тень. Но отказать господину Ремо он не мог при всей щекотливости своего положения. Немного изучив своего отца, я знала, что расчетливость его натуры всегда побеждает прочие доводы, и выражение некой озадаченности на его лице свидетельствует вовсе не о волнении за доброе имя дочери. Господин Эттани просто-напросто удивился тому, что Ремо проявил ко мне интерес, и тщетно силился понять его природу.

Я же испугалась едва не более, чем вчера на рынке. Любезности господина Ремо заставляли мое сердце биться чаще, но эта граничила с вольностью и была красноречивее иных слов.

Переполошив весь дом, мы с господином Альмасио вышли на улицу. Арна следовала за нами, почтительно отставая на несколько шагов.

- Госпожа Гоэдиль, - обратился ко мне Ремо, отчего я едва не сбилась с шага, - я хотел бы выразить восхищение вашим умением сохранять присутствие духа даже в весьма сложных ситуациях.

Конечно же, он говорил о вчерашнем происшествии, но, положа руку на сердце, сейчас для сохранения спокойного выражения лица мне потребовалось куда больше старания. Я испытывала одновременно и надежду и страх, думая, что господин Ремо может заговорить со мной. Если бы он сохранял вежливое молчание во время нашей прогулки, то все происходящее можно было бы посчитать некой причудой скучающего вдовца. Но мужчина, заводящий разговор с женщиной практически наедине - в Иллирии, где порой одного мужского взгляда достаточно, чтобы помолвка стала неотвратимой! - декларировал самые смелые намерения в отношении собеседницы.