Правильный выбор 2

3

– Кресте честный, хранитель души и телу буди ми: образом своим бесы низлагая, враги отгоняя, страсти упраждняя и благоговение даруя ми, и жизнь, и силу, содействием Святаго Духа и честными Пречистыя Богородицы мольбами. Аминь, – молилась Милана и её подруги, стоя рано утром в маленькой деревенской церкви.

Они отстояли службу. Это было четырнадцатое сентября, когда отмечалось воздвижение креста господня. Батюшка вынес крест, одетый в фиолетовое облачение, и все, кто был в церкви, подходили целовать этот крест и получать от батюшки помазание елеем.

Милана тоже поцеловала крест, ещё раз помолилась и медленно отправилась с подругами на улицу. Она шла по вытоптанной тропе среди деревенских домов, на каждой из дверей которых был нарисован крест или висели перекрещённые ветки рябины. Душа наполнилась надеждами, что молитвы будут услышаны богом... Милана же боялась признаться кому-либо, что мало верит сейчас в то, что существует некий всевышний, вера... терялась...

«Если бы он был, не допустил бы страдания невинных», – думала она, но потом возвращалась к иным мыслям: «Нет, может, это испытания... Или злой дух куражится, потешается. Нет... Я буду услышана. Мы будем спасены».

В это время служители церкви тоже ходили по деревне, и Милана с подругами иногда останавливалась, чтобы понаблюдать... Батюшка заходил в дома и выходил на поля. Там он зачитывал молитвы об урожае...

Крестный ход осуществляли служители церкви, как по поверию говорилось: чтобы уберечь от зла будущий год. А когда всё было закончено, деревенские дети радостно начинали прыгать от того, что на них сыпали зёрна...

– Чтобы пшеница росла до самого верху! – приговаривала женщина, подкидывающая зёрна.
– Ой, девочки, как же хорошо, – вздохнула вдруг Ольга, – отправившись с подругами далее по тропе к бору, который вёл к имению.
– Счастье глаза застит, – недовольно взглянула Ирина.
– Нет, что вы, кумушки, – смотрела печально Ольга. – Я про пост сегодняшний. Кто на Воздвиженье постится, тому семь грехов простится.
– Теперь зима придёт быстро. Кончилось бабье лето, – печально вымолвила Милана и стала нежно поглаживать свой ещё не видный живот.

Подруги молчали. Печаль их тоже не покидала, как бы время ни было быстротечным и как бы ни старалось унести тревоги прочь. Но всё же, подруги знали: друг дружку не оставят...

– Ой, смотрите, – указала вскоре Ирина на имение, у которого стояла какая-то карета.
– Кто это приехал? – удивилась Ольга, и подруги быстро отправились к дому.

Это был кто-то из Петербурга, прибывший к Николаю Сергеевичу. Узнав, что те уединились для беседы в кабинете, подруги удалились на прогулку в сад. Время снова тянулось, не принося никаких новостей, пока вышедший Иван не объявил, что ему надлежит возвращаться на службу.

За столь грустным сообщением он обнял свою Ольгу. Она боялась предстоящей разлуки, как боялась остаться одной и его сестра.

– Нет, – покачал он головой. – Ты, Милана, останешься с Ириной. Вам обоим поддерживать друг друга надо, по крайней мере, пока не вернётся Дмитрий. А Ольгу, – тут он улыбнулся своей милой жене. – Я заберу с собой.
– Неужели, – обрадованно засияли глаза той, так и стоявшей в его крепких объятиях.
– Да, Николай Сергеевич любезно предложил нам жить в их петербургском доме, пока не обзаведёмся нашим гнёздышком. А я постараюсь дослужиться до следующего чина, и у нас всё будет, – уверял он.

Милана грустно смотрела на них. Добрая зависть была видна в прослезившихся глазах. Они не просыхали и потом, когда она уже стояла в своей спальне у окна, откуда был виден закат над простирающимся далеко полем.

Только радости закат не приносил, как бы красиво ни плыли облака, как бы ни ласкал своими переливами, а они бы, в свою очередь, ни вырисовывали на нём замысловатые фигуры. Душа закрывалась ещё больше, подводя итоги ушедшего дня. Всё, казалось, уплывает вместе с этими облаками прочь, унося красочность безоблачного мира за собой...

Внезапный возглас канареек заставил Милану вздрогнуть. Она подошла к клетке и нежной рукой погладила по ней. Птицы встрепенулись. Они сидели возле друг друга и устало следили то за ней, то за улетающими к теплу другими птицами, которых тоже видели за окном.

И когда закат уже давно растворился, спрятав последние лучи солнца, Милана оставалась стоять рядом со своими канареечками и время от времени поглаживала их клетку. Ночь набежала быстро, нагнав за собою холодную осеннюю темноту... Только спать Милана не думала. Мысли были заняты воспоминаниями о прекрасной весне и начале лета, которые провела вместе с любимым человеком.

Как они наслаждались каждым мгновением! Сердце вновь запорхало в восторженности любви и душу тянуло лететь искать отнятое, но ночь укрывала небо одеялом туч и словно заставляла время забирать прошлое всё дальше и дальше, не давая ни одного шанса вернуть хоть что-нибудь.

Только слёзы, и снова слёзы, заставили Милану опуститься на мягкое одеяло постели, а там,... уткнувшись в подушку, выливать упрямую горечь тоски, пока сон не овладел обессилившим телом и сознанием...

Бледное, неяркое, словно тоже проплакавшее всю ночь, осеннее утро подкралось вновь. Зябкий промозглый ветер, казалось, подул сразу, как только на порог дома вышел Николай Сергеевич. На глазах его тоже искрились капли слёз, которые он пытался сдерживать, не давая волю слабости от переживаний. Серым туманом приветствовало его это столь неблагоприятное утро. Николай Сергеевич знал, что стоит на пороге важного решения, и оно не могло больше ждать.