Wake Me Up When Summer Comes

Вместо эпилога

Интервью, значит.

Мы произносим это вместе оба чуть ли не одновременно. Я едва заметно улыбаюсь. Он опускает глаза в пол, но тут же поднимает их, а я в то самое время разглядываю идеально сидящий на нём тёмно-синий костюм, перехожу к чертам лица и понимаю, что он совсем почти не изменился.

— Мистер Хиддлстон…

Я ясно видела, как за секунду до этого он хотел что-то сказать, но так и закрыл рот, будучи прерванным мной. Я опускаю глаза в листок с вопросами, что совсем не свойственно мне — не то чтобы я была настолько креативной, что могла прекрасно импровизировать, но обычно повод и тема, что бы спросить, находятся сами собой. <i>Давай же, Кристин. Сделай вид, что ты его <b>совершенно</b> не знаешь.
</i>
— Расскажите о своём первом фильме.

«Чужая». Звонок. Приглашение. Съёмки. Волнение. Дебют. К чему всё это? Он говорит, я слушаю, и мы оба не понимаем, зачем играем в эту нелепую игру «Я тебя не знаю, а ты в первый раз меня видишь».

— Вы известны свой активной благотворительностью…

— Да, я сотрудничаю с фондом в небольшом городе в Африке, однако…

— А что вы можете сказать по поводу своей речи на «Золотом глобусе»?

Это был очень известный скандал в мире шоу-бизнеса, поднятый журналистами и зрителями на вручении премии Тому за лучшую мужскую роль в «Ночном администраторе», о котором я узнала, правда, довольно поздно — уже работая в издательстве и временами зачитываясь его биографией. Но лично я не видела в его словах ничего скандального. Человек просто поделился своим мнением.

Том закивал, ещё даже не дослушав мой вопрос, давая понять, что понимает, к чему я клоню.

— Если честно, я очень нервничал в тот момент и плохо сформулировал то, что хотел сказать. Жаль, что в такие моменты мои нервы довлеют надо мной.

Понимая, что мне больше нечего сказать по этому поводу, так как я придерживалась иного мнения, нежели пресса, я перешла к другому вопросу, и Хиддлстон стал с упоением и улыбкой рассказывать о своих съёмках в фильме «Любовные неудачи Джейн Остин», благодаря которому стал узнаваемым. А «проснулся мировой знаменитостью» актёр благодаря заключению контракта с компанией «Marvel Studios» на 2 фильма. Ему повезло, так как к тому времени он уже успел поработать с режиссёром Кеннетом Брана в сериале от BBC «Валландер».

— Помню, как буквально за год-два до этого восхищался тем, как поднялись мои близкие знакомые и друзья, что снимаются с Джулией Робертс и другими, наблюдал издалека игру Роберта Дауни-младшего, мечтая сняться с ним в одном фильме, — робкая улыбка озарила его лицо, — и получилось. И теперь и Криса Хемсворта, и Криса Эванса, и самого Роберта Дауни-младшего я считаю своими коллегами и друзьями.

Я выдохнула, глядя на листок, на котором были нацарапаны моим корявым, чуть ли не докторским, почерком всего три вопроса и думала, что бы ещё задать, но он опередил меня. Впервые на интервью с кем-то меня в принципе спрашивают.

— Кристин… Кристи, я не хотел, чтобы так получилось.

Никто не хотел, Том.Я вздохнула, чувствуя, как лицо, как и ранним утром, когда на улице ещё было темно, и накрапывал дождливый декабрьский снег, покрывается странным жаром, будто вот-вот расплавится, а на ресницах не спеша предательски возникают слёзы. Я резко отвернулась, а в голове всплыли воспоминания о знакомом мне лондонском бизнес-центре, на первом этаже которого располагался дорогой итальянский ресторан с этими странными названиями для британской элиты — просекко, фокачча, панна котта на сладкое… Вспомнила странную встречу с Томом, который внезапно оказался другом Паоло, знакомство со своим будущим начальником Гленном. Странно, что мы начинаем ценить многие вещи, лишь когда они исчезают из нашей жизни.

— Люк сказал, что ты…

— Люк всегда был против нашего общения, помнишь? — я посмотрела прямо в ясные голубые глаза актёра, и тот сразу же отвёл взгляд, а я ненароком взглянула на диктофон. Когда буду отдавать запись Гленну, обязательно обрежу в редакторе половину этого «интервью». — Я совсем не сержусь, Том. Я бы тоже поверила скорее прессе, чем другому человеку.

Спросите журналистов, откуда берутся сплетни, и каждый даст вам разный ответ. А то, что о наших отношениях, которых и не было, узнали и распространили во всех российских и зарубежных СМИ — да ерунда, сущий пустяк.

— Я не о том, — он прикрыл глаза, будто стирая какие-то картинки из своего сознания. — Пойми, пожалуйста, он мой агент. Он с самого начала считал, что ты можешь рассказать всю правду — если не журналистам, то кому-либо другому.

— Я поняла тебя, Том, — я кивнула, с тяжёлым сердцем откидываясь на спинку стула. — Что я могу предать тебя.

Предать. Похоже, это слово актёру совершенно не понравилось, потому что он резко зажмурился, легонько потирая виски руками.

— Кристи…

Его полушёпот пронёсся эхом по всему кабинету, в который внезапно заскочил Гленн. И я, и Том встрепенулись. А начальник пронёсся, подобно урагану, мимо нас к шкафу с документами, лишь поздоровавшись при этом с Хиддлстоном, махнув рукой и сказав: «Продолжайте, представьте, что меня здесь нет».

— М-м… — я немного замялась, уже ожидая вечером подзатыльник от начальника за эту паузу. — Мистер Хиддлстон, а что насчёт вашей личной жизни?

Я видела, с каким радостным выражением лица обернулся ко мне Гленн, и как поморщился после этого вопроса Хиддлстон.

— В данный момент не хочу распространяться об этом, но могу рассказать несколько историй из прошлого, — он улыбнулся, и я ощутила, как начинаю бледнеть. — В молодости у меня была девушка, и это были одни из самых длинных отношений в моей жизни. Однако в один момент нас разъединила стажировка, которая могла повлиять на всю мою карьеру, а она требовала, чтобы я остался в Лондоне — в тот день у неё должен был состояться свой дебют на концерте. Естественно, я остался, решив совершить романтический поступок.