Выбираем историю по отрывку 8))))

Выбираем историю по отрывку 8))))

Друзья, сегодня мы без долгого вступления. ))) Предлагаю по отрывку выбрать историю для чтения. Последнее предложение (и картинка, если есть) содержит ссылку на книгу.

Отрывок 1

Значит, это правда?.. Все еще находясь в замешательстве, я встала. Выходит, Сомдейт действительно предлагал мне замужество даже не из жалости, а из необходимости?! Это уже по-настоящему унизительно.
Друг истолковал мое молчание по-своему.
— Теперь понимаешь? — спросил он, взяв меня за руки. — Мы должны быть вместе, это предначертано свыше. И этот союз даст Ральмону все.
Я с сомнением подняла глаза на воодушевленное лицо Сомдейта. Тот вдруг плотно сжал губы и продолжил:
— Потому мне очень неприятно было видеть тебя на приеме с другим, — сказал он тихо. Взгляд опустился на мои губы и вновь поднялся к глазам. — Это ведь Всевластный тебя заставил?
— Нет, — почему-то соврала я. — Мне просто понравился этот колдун.
Сомдейт отпустил меня, отошел на пару шагов, словно задумавшись, затем повернулся.
— Серьезно, Нила? — укоризненно спросил он, разведя руками. — Ректор Академии Верховных?!
— А что тут такого? — спросила, поведя плечом. — Мужчина он видный, да и танцует хорошо.
Сомдейт отчего-то вдруг сильно помрачнел. Он снова подошел ко мне, схватил за плечи.
— Говори, что хочешь, — сказал он. — Я чувствую твою ложь. Это сути не меняет, ты моя, и я это докажу.
Я покачала головой.
— Никогда не выйду за того, кто насильно удерживает меня в своем поместье. Давай об этом поговорим позже.
Позже — значит, никогда. Я ужасно надеялась, что Сомдейт больше не поднимет эту тему. Хотя бы то тех пор, пока не выяснится — выживу ли я в ходе выполнения задания регента или нет.
Сомдейт медленно кивнул.
— Ладно, перенесу нас назад, — сказал он, пригладив мне волосы. — Я же вижу, что небезразличен тебе. На прием ты надевала мою памятную заколку.
— Д-да, — ответила я растерянно.
Ох уж эта бижутерия! Надо срочно обзавестись совершенно нейтральными вещицами, чтобы не вводить никого в заблуждение.
Друг еще раз тепло улыбнулся и прижал меня к себе так, что голова вновь закружилась — но скорее не от перемещения, а от близости горячего мужского тела, о котором, чего греха таить, я втайне иногда мечтала. Однако теперь выяснилось, что его слова о совместном будущем — лишь необходимость исполнить волю предка. Силы тринадцати, как все сложно!..
Миг — и я услышала тихое журчание воды в фонтане. Ощутила сладкий запах ночи, легкое дуновение ветерка с речки неподалеку, теплые губы Сомдейта на щеке…
Открыла глаза — на аллее я стояла в полном одиночестве.

Отрывок 2

— Ваше Темнейшество, скушайте сахарок, — предложил Ауро, до этого притворявшийся веточкой.
Темный вздрогнул, но сил на то, чтобы защищаться, не осталось. Тем временем козодой спланировал к хозяину и практически силой заставил того открыть рот.
— Нельзя так, Ваше Темнейшество. А что, если бы Ауро не оказалось рядом? Я тут, между прочим, уже третий день сижу. А вы все не просыпаетесь и не просыпаетесь.
Слабость постепенно начала отступать. Слишком медленно, чтобы почувствовать себя хорошо, но Линэр усилием воли сел, прислонившись спиной к ножке кресла.
— Сколько прошло времени? — обеспокоенно спросил маг.
Когда он придумывал этот план, он не ожидал, что проклятие накинется на его “невест” с таким остервенением. Приходилось выкручиваться прямо на ходу. А сил, кроме как из собственных резервов, взять неоткуда.
— Две недели, — коротко ответил козодой. — Сейчас доставят завтрак. Не знаю уж, почему вы так любите куриц, но могу считать это шпилькой в мой адрес!
— Это еще почему? — удивленно спросил маг, поморщившись.
Голова раскалывалась, от громкого козодоя становилось только хуже. Единственное, о чем мечтал маг, это полноценный обед и сон, хотя бы шесть часов. А там можно будет уже разобраться со всеми проблемами.
— Я тоже птица, — недовольно заявил Ауро.— Как можно родственников лучшего друга есть на завтрак, обед и ужин?
— Вы очень дальние родственники, — хмыкнул маг. — Не считается.
— Как же, а вдруг меня решите съесть? — возмутился козодой.
— Тебя нельзя съесть. И убить нельзя. Даже покалечить.

Отрывок 3

– Скажи, ты когда-нибудь оставишь дурную привычку пытаться все обратить в остроты и колкости? – приглушенным голосом начинает он.
Полушепот отражается от стен, хотя не должен бы. Все пространство вокруг меня будто начинает сжиматься до узкого пятачка.
– Может быть… – пожимаю плечами, окончательно понимая, что ничего хорошего из разговора не выйдет. – Когда-нибудь, лет через сто. Если мне надоест, конечно. А если не надоест, то еще через сто…
– И это, по-твоему, тоже смешно? – Драйден махнул рукой с кольцами в сторону проекции, резко повышая голос.
Я лишь машинально отметила, что лучи записи вырываются из какого-то небольшого механизма на столе, похожего на жука со спинкой из фиолетового кристалла. Рядом с устройством аккуратной стопкой лежат несколько папок, но мне не хочется их разглядывать. Мысли заняты другим.
– Нет, это не смешно, – говорю я, и на лице Ван Райана мелькает что-то очень отдаленно напоминающее облегчение. – Но было звездато!
Его надежда на мое благоразумие тут же растворилась без следа, оставляя лишь прежние сосредоточенность и раздражение.
– Ты вообще понимаешь, что выкинула на сей раз? – Драйден, похоже, собирался излить на меня весь свой гнев. – Что именно это значит? Я же только вчера говорил тебе быть осмотрительнее в том, что ты делаешь…
– Нет! – с вызовом бросила я, чувствуя, как в груди начинает разгораться пламя, и никакой голос разума не может меня сдержать. – Не понимаю! Я просто пела в караоке, или мне это тоже запрещено?
– Ты… – он указал ладонью сначала на мои обнаженные ноги на проекции, затянутые в колготки с крупной сеткой, а потом на раскрытую на груди кожаную куртку, – …позоришь честь мундира таким внешним видом и поведением!
Обвиняющий взгляд пригвоздил меня к месту, а черты его лица стали острее и жестче. Ну, и что сказать этому полукровке в ответ на такое?
– Ван Райан, – иронично произнесла я, зная, что ему бесполезно что-то доказывать, – но мы же не носим мундиры, только костюмы…
– Прекрати! – мне показалось, что он чуть подался ко мне. – Ты прекрасно знаешь, о чем я!
– Ошибаешься! – в висках загудело от напряжения и чувства несправедливости.
Если вчера утром, стоя в этом кабинете, я действительно осознавала вину после того, как практически нарушила закон и занималась расследованием в другой стране – и, да, была отчасти одурачена старым вампиром – то сейчас – нет. Я ни в чем не виновата!
– Это просто чертово караоке! – что-то горячо давило на грудь, словно желая немедленно вырваться. – Ничего больше! И, заметь, я полностью одета! О-ДЕ-ТА! Ты же видел меня без одежды, и выгляжу я без нее совсем не так!

Отрывок 4

Бабушка достает из шкафчика карамельки, ставит на стол и садится рядом со мной. Натаха тем временем достает из холщовой сумки очередной глянцевый журнал и горящими глазами смотрит на обложку. Потом поворачивает ко мне и говорит:
- Смотри, - восторженный голос, - какой красавчик!
Мы с бабушкой одновременно переводим взгляд. Я пожимаю плечами, делая глоток чая. Как она поняла, что красивый? Очки темные, какая-то кривая улыбка, рука в волосах, да и стоит вполоборота.
- Несчастный, - вдруг выносит вердикт бабушка, а Натаха смеется в ответ:
- Ой, ну вы и скажете, Агафья Ильинична. Как можно быть несчастным, если твое лицо на модном журнале, а в кармане куча денег? Это мы несчастные, что родились здесь, а не в семье какого-нибудь Абрамовича.
- А это кто такой? – спрашиваю я, на что подруга закатывает глаза, как будто показывая: дремучий лес ты, Стася.
– Это олигарх. Но он староват, а вот этот… Спортсмен, фотомодель, сын известного бизнесмена... не мужчина, а мечта, – отвечает Наташка и делает мечтательный вдох, гладя глянцевую обложку. – Ну красавчик же.
– Да его тут толком и не видно... – произношу я, пытаясь приглядеться. И спустя несколько секунд замечаю: – Да и журнал не новый. Апрельский.
– И что, ты думаешь, за пару месяцев он стал хуже выглядеть?
В ответ я лишь пожимаю плечами. А бабушка тихо усмехается:
– Красивый мужчина – это беда. А красивый и богатый – беда в квадрате.
– Почему? – возмущенно спрашивает Наташка.
– Потому что на такого многие заглядываться будут. Пытаться отбить. А мужчины слабы на женский пол. С легкостью отобьются.
– Эх, Агафья Ильинична, плохо вы про мужчин думаете, – качает головой подружка.
– Не плохо, а реалистично.
– Может, в ваше время... – начинает Наташка, но бабушка ее перебивает:
– А время всегда одно. И мужчины всегда одинаковые.

Отрывок 5

Олег подошел ко мне вплотную и поправил прядь, упавшую мне на лицо. В его глазах горел странный огонек. Манящий, завораживающий. Я не могла отвести от него взгляда. Сердце полетело в бездну, и приятный холодок пробежал по спине.
- Может, посидим еще немного? - с надеждой спросила я. – Хотя ты тоже устал…
- Давай немного по коньяку, - улыбнулся он. – Не хочу уходить.
- Почему? – против воли спросила я.
- Не знаю, - его рука легла мне на талию, осторожно погладила спину.
Но через мгновение Олег словно очнулся и отпустил меня.
- Давай на посошок, и я пойду, - он отвел взгляд.
Сердце окончательно упало в холодную бездну. Вот и все… «На посошок, и я пойду…» А я на что надеялась? Да ни на что. Просто что-то неуловимое скользнуло в его взгляде.
Олег протянул мне бокал:
- Давай выпьем за тебя. Чтобы у тебя все наладилось.
- И за тебя, - я внимательно разглядывала коньяк. – Чтобы у тебя и Лизы все было хорошо.
Тонко звякнуло стекло, я выпила залпом, закашлялась, и Олег быстро протянул мне виноградину. Я поставила бокал на сервировочный столик. Все, сейчас Громов уйдет…
Олег подошел ко мне вплотную, обнял за плечи:
- Ты знаешь, что ты необыкновенная? – прошептал он мне на ухо, обжигая горячим дыханием.
- Нет, - так же тихо ответила я.
– Кира, ты чудо… - он взял меня за подбородок, но я все еще боялась посмотреть ему в глаза.
Его губы осторожно коснулись моих. И я жадно ответила на его поцелуй.

Отрывок 6

– Меня иногда поражает, как ты все запоминаешь, – хмыкнув, я осторожно выглянул из-за очередного поворота, но впереди все еще была белесая пелена и узкая тропка, зажатая между песочно-желтыми стенами. – Я на сотне планет побывал, а уже и не помню, чем они друг от друга отличались.
От напряжения мой мозг не мог договориться с языком и позволял последнему творить невыносимую хрень. Сказывались тоска и плохой сон в последние дни. Чувство, что мне не хватает части души, ширилось и поглощало меня, отчего сознание устраивало странные кульбиты и нуждалось в разгрузке. Бессмысленной беседе, которая помогла бы забыться хоть на минутку.
Правда какого хрена эта беседа потребовалась мне прямо в центре вражеского логова – не могу сказать.
– У меня модификация, вольный, – резко бросил Фэд. – Я ничего не забываю.
– Серьезно? – коридор резко взял вправо и ухнул вниз. Пришлось держаться за стенку, чтобы не покатиться с горки в неизвестность. – Совсем-совсем ничего? Кто-нибудь в курсе?
– Никто, кроме моей сестры. И тебя теперь.
– А Флоренс? Вы же, вроде как, сутками вместе работаете.
– Вот ей совершенно точно знать не нужно! – зашипел магистр. – Личному помощнику положено ничего не забывать самостоятельно, а не полагаться на мою «особенность». Это элементарное воспитание подчиненных, вольный.
– Не боишься, что я ей случайно разболтаю?
За спиной раздался тихий хрипловатый смех, от которого по спине побежали мурашки. Я все время забывал, с кем имею дело.
– У меня есть рычаги давления и на тебя.
– Какие это, интересно узнать? Я на тебя не работаю.
– На меня работает твоя женщина, – парировал Фэд. – Пусть пока неофициально, но те, кто принадлежит гильдии – принадлежат мне.
– Даешь мне повод отговорить ее от этой работы, – мой голос превратился в злое рычание, а магистр только хмыкнул и хлопнул меня по плечу.
– Ей решать, – сказал он. – Но мы друг друга поняли. Не давай мне повода давить на больные мозоли, Герант.
– Как Флоренс вообще проработала с тобой шесть месяцев? Она сумасшедшая!
– Мы оба не очень здоровые люди. Подобное притягивает подобное, нет?

Отрывок 7

Пахло лугом. Травами, нагретыми на солнце. Я брела, не разбирая дороги. Почти сразу продышалась – в этом месте такой чистый воздух! Что-то такое пьянящее разлито, и в голове становится пусто и весело.
Хочется улыбаться беспричинно и ловить солнечные лучи лицом, но я решила: потом. Сейчас главное – дойти до этого дома за каменным забором. Посмотреть вблизи на балкончик, что прилепился по центру, почти под самой крышей.
– Осторожно! – ударил по мне низкий голос, но он опоздал: я врезалась в нечто тёмное и твёрдое. Из меня выбило дух, и я бы упала, если бы сильные руки не поддержали, не подхватили за талию.
Я оторвала взгляд от чёрной рубашки. Подняла лицо. Мужчина. Сердитый. Очень сердитый. Смоляные брови сведены на переносице. А ещё у него – чёрные глаза. Не карие, не тёмно-карие, а чёрные, как угли. Только где-то там, очень глубоко, тлеет обсидиановый блеск.
– Вы когда-нибудь смотрите, куда идёте? – произнесли эти, словно вырисованные кистью губы.
Он уже отпустил меня и сделал шаг назад, а я продолжала стоять, пытаясь привыкнуть к ноющей боли в груди.
– Простите, – всё, что смогла выдавить из себя. Хмурый, исподлобья взгляд. Ожог от злого взгляда. Он сердился так, словно я посягнула на что-то очень личное или святое. Губы сжаты. Подбородок вздёрнут. Мужчина проводит рукой по иссиня-чёрным волосам, словно досадуя, что встретился со мной. Я сделала несколько шагов в сторону, чтобы пропустить его. Ведь он куда-то шёл? А затем смотрела ему в спину.
Весь в чёрном, словно ворон. Походка лёгкая, будто у юноши. А я пялюсь, как деревенская девка, впервые узревшая красивого барина…

Выбрали что-то для себя? Делитесь в комментариях!