Когда цветет папоротник

1 глава

Корзинка для пикника была полностью собрана. Миссис Бёрд приготовила курицу, пирожки со сладкой картошкой и лучший вишневый пирог на целое графство. В этом она была мастерица! Эвелин со своей стороны уложила в нее маленькую лопатку, щипчики, специальный сосуд для хранения образцов и несколько мятных пастилок. Сосуд, оловянный, обложенный влажным мхом, подарил ей Энтони Уилкокс еще месяц назад, когда они отыскали Pteridium aquilium, и он признал, что она тоже чего-то да стоит.

Так и сказал:

– Вы – прирожденный охотник за папоротниками, милая Эви. Я горд за вас! – И вручил ей подарок.

Собственноручно сделанный для нее.

Этакое признание в нежных чувствах, в чем Эвелин даже не сомневалась...

Осталось только услышать его озвученным, подтвержденным словами и закрепленным брачными обещаниями.

И это, возможно, случится прямо сегодня!

От предвкушения знаменательного момента у девушки зарумянились щеки и сладко заныло у сердца. Она в последний раз глянула в зеркало, нашла себя сносной и где-то даже хорошенькой, и, улыбнувшись своему отражению, выскочила из комнаты в самом приподнятом состоянии духа.

Отец поджидал ее в малой гостиной за чтением утренней газеты.

– Ну, ты готова? – осведомился он, складывая ее пополам и засовывая подмышку. – Мистер Уилкокс явится с минуты на минуту, а кто-то никак не решит, в каком из платьев выглядит краше. Впрочем, я полагаю, что бы ты ни одела, он посчитает тебя красивее любой девушки в Англии! – И на ее смущенное возмущение отозвался простым: – Разве же я не прав, дорогая?

И дочь не нашлась, что ответить. Сердечное расположение к ней мистера Энтони Уилкокса ни для кого не было тайной, и если о том догадался даже отец, человек, погруженный в себя и науку, то, верно, оно таковым и являлось, искренним и большим.

Как она и надеялась!

Что ж, сегодняшний день многое расставит по местам.

Все-таки Гондурас далеко, а он собирался туда в самое ближайшее время, наверное, он не захочет расстаться с ней так надолго... Наверное, позовет ее замуж, и эта поездка станет медовым месяцем для двоих. Они отправятся добывать самый особенный папоротник, в Англии неизвестный, такой, что ни горы, ни дикие джунгли не станут помехой в пути к намеченной цели... Ни холод, ни палящее солнце – ничто их обоих не остановит.

И новый вид назовут в ее честь.

«Evelinus bellus“или как-нибудь схоже.

Энтони как-то обмолвился вскользь, что она его муза, а папоротники слишком прекрасны, чтобы носить обыденные имена. Они достойны чего-то особенного!

– Ты словно где-то летаешь, – отец подхватил ее под руку и повлек в сторону двери. По мостовой как раз прогрохотали копыта подъехавшего экипажа – Энтони прибыл с точностью до секунды. – Никак предвкушаешь чудесный пикник!

Насмешливый тон отца Эвелин был привычен: беседы с научными оппонентами приучили его говорить именно так, и меняться даже ради любимой дочери он не пытался.

– Так и есть, – улыбнулась она. – Я все еще тешу себя надеждой обыскать нечто особенное в наших краях!

– Боюсь, всем нам приходится рано или поздно разочароваться.

– Только не мне, отец.

– Ты в себе очень уверена. Что ж, это даже похвально! Я рад, что вырастил маленького бойца.

Вслед за этим они подошли к экипажу, и поджидающий их мистер Уилкокс, молодой человек в очочках и выбритыми щеками, приветствовал их любезнейшим образом.

Эвелин он по-дружески пожал руку, как будто признавал ее равной, и ей это нравилось.

– День обещает быть солнечным и чудесным, – заметил молодой человек, располагаясь в карете. – Я возлагаю на него большие надежды.

И глянул на спутницу, вспыхнувшую от удовольствия. Однако был ли в его словах намек на нечто большее, чем на пикник в приятной компании, судить было сложно: Энтони Уилкокс, застенчивый и в целом непритязательный молодой человек, оживлялся и говорил очень складно лишь при наличии у обсуждаемого предмета пестика или тычинки, тысячелистника или иного другого исключительного ботанического составляющего. И так как пикник к сей категории явно не относился, то и судить о многозначительности его слов казалось довольно сложным.

– Миссис Бёрд испекла вишневый пирог, – заметила Эвелин невпопад. – Он получается у нее исключительно вкусным!

– Нисколько не сомневаюсь. Вы знали, что городок Керасунда, находившийся между Фернакией и Трапезундой, издревле славился вишнями, где римляне впервые их и попробовали? Они так восхитились их замечательным вкусом, что слава о «керасинских плодах» жива и поныне. – Мистер Уилкокс поправил съехавшие на нос очки. – Не правда ли, думать о связях природы и человека – великая истина, коей равная вряд ли найдется? – закончил он с видимым упоением и в поисках подтверждения поглядел на мистера Армстронга, погруженного в чтение «The Westminster Revier“.

Тот, догадавшись, что к нему обратились, ответствовал просто:

– Полностью с вами согласен. – И снова уткнулся носом в статью о новых стачках во Франции.

Энтони потянулся к карману, и Эвелин задержала дыхание: вдруг то случится прямо сейчас? В этот самый момент.

Однако достал он совсем не кольцо – книжицу светло-зеленого переплета.

– «История британских папоротников» Эдварда Ньюмана, – пояснил он, оглаживая обложку рукою, словно возлюбленную девицу. – Лучшее чтение для просветленного, преданного науке ума. – И не смог удержаться от быстрого взгляда на свежий номер газеты, чтение коей считал тратой времени и дурным питанием для ума. – Я хотел подарить ее вам, мисс Армстронг. Уверен, вы сумеете оценить ее содержание!

– Благодарю, мистер Уилкокс.

И пока растроганная мисс Армстронг украдкой касалась той же обложки, что пальцы восторженного дарителя, тот обратился к ее отцу:

– Мистер Армстронг, я слышал, вы тоже страстный поклонник и собиратель папоротников. Ваша дочь очень хвалилась вашей коллекцией. Могу я рассчитывать на то, чтобы увидеть ее однажды?