Опороченная невеста графа Орлова. Развод (не)избежен

Глава 1.2

Глава 1.2

Признание

Дарья Заступова

Я не ушла, гневно сверкнув глазами. Не стала и лить слезы перед Петром. Он хотел разорвать помолвку, то и получил. Правда, молодой человек надеялся на то, что Дарья начнет умолять о прощении, тем самым навлекая на себя только беду. Весь свет отвернулся бы не только от нее, но и от их семьи. Никому и дела не будет, что Дарья и Петр жених и невеста. Никто и не поверит, что это он уговорил ее выйти в сад и обесчестил незадолго до свадьбы. Заклеймят.

Родители Дарьи молчали, ошарашенные словами дочери. Я же ждала, пока эти уберутся из дома Заступовых. Я не дам себя унизить, как и очернить имя девушки, пусть она и оступилась, в чьей смерти виноват Петр. Захотел и цветок сорвать, и свободу получить. А ведь у него получилось. Бедная, поверила словам прощелыгы. И вот я стояла передними с прямой спиной и гордо поднятой головой, даже не глядя в их сторону. Больше им здесь делать было нечего. Могла бы, сама вывела. Да только дам повод пустить о девушке слухи. Марья Семеновна только этого и ждала. Именно сейчас нужно было выйти из сложившейся ситуации с меньшими потерями. Женщина хотела сказать что-то еще, но видя, что и родители Дарьи ни слова больше не молвили, поняла: им здесь больше не рады.

− Дарья, как это понимать! – Николай Дмитриевич глазами метал молнии. – Завтра же поедем к ним, и ты извинишься в своем поспешном решении.

− Нет, отец, − после моих слов в комнате снова наступила тишина. – Я не собираюсь извиняться перед ними, как и не поменяю своего решения. Если Петр Андреич уже сейчас позволяет сомневаться во мне, на минуточку представьте, какая семейная жизнь будет ждать вашу дочь после свадьбы? Также, его слова – это оскорбление и в ваш адрес. Получается, что вы не сумели воспитать достойную дочь.

Николай Дмитриевич опешил от слов дочери, что аж присел обратно в кресло. Матушка все это время молчала. Видимо, Елизавета Александровна в чем-то все же подозревала дочь, только не стала озвучивать свои мысли при супруге. Да и ее слова предназначались не для мужских ушей. Она просто приняла мою сторону и отправила меня в свою комнату. Я не посмела ослушаться.

До вечера я не выходила никуда. Обед мне принесла Глаша, как и ужин. В течение дня я читала книгу, начатую еще Дарьей, смотрела в окно и следила за двором, рассматривала интерьер комнаты, пытаясь угадать в какое время я попала. Дел, в общем было невпроворот.

А перед сном Дарью навестила Елизавета Александровна со стаканом молока. Такая забота затронула меня до глубины души. Со стороны своей родной матери я слышала только упреки и сравнения: что вот дочь ее подруги лучше учиться, поет и танцует. На глазах выступили слезы.

− Ну что ты, Дашенька, − женщина присела рядом с дочерью. – Пройдёт время и все образумится.

Так мы и просидели: я рыдала у нее на коленях, а Елизавета Александровна успокаивал дочь, перебирая той волосы.

− А теперь расскажи мне всю правду, пока твоего отца нет дома, − со спокойным тоном обратилась она ко мне. – Не зря же они заявились с требованием провериться у доктора.

Я возьми и да все выложи. Возникшую проблему нужно было решать, в одиночку я бы не справилась. В чужом мире, не зная правил. Матушка Дарьи выслушала меня спокойно, не перебивая.

− Не думай ни о чем. Утро вечера мудренее, − укрыла она меня одеялом и поцеловала в лоб. – Завтра во всем разберемся. Главное, чтобы последствий не было, − и оставила меня одну.