Раб тьмы

Глава 2: Первый сон

              Через несколько часов после встречи Виссариона и Агнессы наступила ясная безоблачная, безмолвная ночь, и на небе стали отчётливо виднеться звёзды и полная Луна, что осветили Тотен своим мягким светом. Но с наступлением темноты пришёл и суровый холод. Такой же, как десять лет назад. С севера подул ледяной ветер. Температура упала ниже нуля. С неба даже начали падать редкие хлопья снега, предвещая, что этот октябрь будет холоднее, чем десять лет назад. Означает ли это, что в Тотен вернётся та загадочная болезнь, и количество смертей вновь перевалит за несколько десятков? Время покажет.

              Тем временем воспоминания Виссариона о милых зелёных глазах Агнессы, её огненно рыжих волосах, приятных духах и очаровательной улыбке вытесняли его одержимость вампиром. Весь остаток дня Руневский не выискивал по соседним палатам мух или пауков и не изучал каждый миллиметр карты побережья в поисках возможных убежищ вампира. Нет, он всё это время только размышлял, грезил и мечтал об Агнессе. Вампир вдруг стал не столь важен, столь незначителен, что даже не заслуживал хоть малейшего внимания вовсе. Впервые за десять лет Виссариону захотелось выйти из психиатрического отделения не ради пожизненной охоты на вампира, а ради того, чтобы посмотреть на прекрасную Агнессу. Хотя бы аккуратненько краем глаза взглянуть на неё, да так, что бы она ни о чём не узнала; чтобы не испугать этого небесного ангела своей неказистой внешностью и чудаковатым поведением; чтобы даже не испортить ей настроение.

              После того, как в третьей палате крупный санитар (именно он отвечал за психиатрическое отделение; остальной медперсонал, кроме Фёдора Борисовича, старался не заходить сюда вообще) помыл полы, Виссарион лёг на свою койку возле окна и закрыл глаза, представляя во всех подробностях завтрашнюю встречу с очаровательной рыжеволосой медсестрой.

              И Руневский увидел сон. Впервые за десять лет.

              Однако Виссарион не начал зреть какие-либо видения. Непроглядная тьма всё также застилала его глаза, закрыв их неподъёмными, словно свинцовыми, веками. Взамен на зрение его слух, осязание и обоняние обострились до нечеловеческого предела. Он ощущал, что неподвижно лежит в какой-то небольшой сырой пещере, даже не дыша, не в силах поднять свои веки или дрогнуть хоть одной мышцей. Виссарион отчётливо слышал каждую упавшую каплю, суетливое копошение летучих мышей, падающие редкие снежные хлопья и морской прибой недалеко от пещеры. Запахи также рисовали окружающую картину в мельчайших подробностях, указывая, где лежит протухшая рыба, разлагающиеся крыса, тают упавшие снежинки или морские волны касаются прибрежных камней. Только чудовищная слабость сковывала столь могучее тело. Иногда капли с потолка пещеры неприятно падали на сверхчувствительное тело Виссариона, но тот был не в состоянии что-либо сделать, беспомощно терпя это издевательство природы.  Да он сам лежал головой в какой-то небольшой лужице. Бывший рыбак быстро понял, в чём дело – он сейчас находится в теле вампира. Того самого, что укусил Виссариона десять лет назад и сейчас обессиленно лежит в гроте на побережье.

              Час этого невообразимого сна казался настоящим проклятьем! Это не являлся сон без сновидений, а какая-то злая издёвка – находиться в абсолютно беспомощном теле, но при этом обострённо ощущать всё, что происходит вокруг тебя. Иногда на тебя упадёт капля с потолка, иногда кто-то, скорее всего крыса, заползёт на тело, а во рту ощущалось чьи-то движения, словно в нём кто-то гнездился и уже довольно длительное время. При этом время шло бесконечно медленно. Растягивалась каждая секунда, будто весь мир замедлился. Вампир действительно был проклят самим Богом, ведь иначе подобные невероятные страдания невозможно объяснить как-то ещё. Не могла эволюция сотворить случайным образом столь несчастное существо! И никто не в силах ему помочь. На Виссариона вдруг нахлынули противоположные чувства: с одной стороны, он невероятно страдал от беспомощности в этом Богом проклятом теле, а с другой сладкая месть, что вампир так сильно страдает, ублажали изуродованную душу Руневского.

              Прошёл ещё час этой невыносимой пытки.

              А затем ещё.

              И ещё.

              В один момент Виссарион полностью потерял счёт времени. Ему казалось, будто бы он лежит уже целую вечность в этом проклятом гроте, и конца этой беспомощности не наступит никогда. Теперь Руневский пленник в теле своего злостного врага – столь же проклятой души.

              Вдруг до обострённого слуха вампира – а значит и Виссариона – начали доноситься чьи-то шаги где-то вдалеке, вне пещеры, но на побережье. Торопливые, аккуратные шажочки медленно шли в сторону грота, то и дело постоянно спотыкаясь об многочисленные препятствия, что дарило море, которое словно пыталось уберечь от чего-то страшного или, наоборот, старалось остановить от злых намерений. Показывало ли это поведение о том, что этот кто-то не знает побережья и находится на нём впервые? Когда некто подошёл ближе, стало слышно его запыхавшееся частое дыхание, что свидетельствовало о том, что он уже долго бродил по побережью, словно не сразу найдя нужное направление к пещере. Кто-то искал и целенаправленно шёл в сторону грота. Или прямиком в логово вампира. С какой же целью?

              В один момент некто неосторожно подошёл достаточно близко к воде, и волны несколько раз ударились об ногу незнакомца, намочив его джинсы и обувь, кажется зимние женские сапоги. На промокшие участки одежды тут же набросились ледяной ветер с моря и падающие снежные хлопья. Виссарион для себя подметил, что этот кто-то днём точно будет простужен, и таким образом Руневский вычислит, кто это, и расспросит, зачем он (хотя, скорее всего, она) пошёл к вампиру. Если некто не проявит свои намерения этой ночью.

              Через некоторое время дьявольский нюх вампира ощутил нежный аромат парфюма. Разница обоняния вампира и человека не давала Виссариону понять, знает ли он эти духи – ощущал ли он их раньше, в теле смертного человека? Немного погодя, к запаху парфюма примешались запахи помады, туши, дезодоранта, зубной пасты, кожи сумочки и переваривающегося ужина в желудке.