Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

Глава 35. Артемида

Закат на Олимпе был ярким, даже слишком и Артемида недовольно морщила нос, блуждая по развалинам Олимпийского дворца как по метафорическим развалинам Концепции. Хотелось собрать в кучку своих амазонок и вернуться в леса, благо ей несколько раз намекнули, что благодаря деятельному раскаянию, участию в освобождении Персефоны и прочему, прочему ни Зевс, ни Гера не имеют к ней никаких претензий (в отличие от той же Афины, которая хоть и попала под амнистию, все же будет отрабатывать – кажется, ее отправляют в Элладу строить библиотеки и дарить просвещение смертным). Но перед этим богиня-охотница собиралась найти бедняжку Персефону и убедиться, что с ней все нормально. Если это, конечно, было возможно после того, что сделал с ней мерзкий Арес.

Только найти Персефону было непросто. Во-первых, Артемида в принципе не очень хорошо ориентировалась на Олимпе, она как-то больше привыкла не к холодному мрамору стен, а к нежной тени лесов. Во-вторых, после разгрома Концепции дворец существовал в виде груды развалин, а все сопутствующие постройки превратились в импровизированный лазарет, что еще больше усложняло поиск. Заглянув туда и сюда и опросив с десяток нимф, сатиров, харит и богов, охотница поняла, что искать Персефону самой – гиблое дело, и проще найти кого-то из тех, кто занимался размещением раненых, например, ту же Геру. Уж на что царица цариц негативно настроена к Артемиде, она едва ли откажется проводить ее к Персефоне, когда той так нужна поддержка.

Правда, с Герой тоже вышла заминка. Первая попавшаяся харита-прислужница с поклоном проводила Артемиду во временные покои Олимпийских владык, но вместо Геры и Зевса в них почему-то расположились Макария и Танат (тоже не слишком дружелюбно настроенные к Артемиде). Маленькая царевна и раньше ее недолюбливала, а после того, как охотница помогла ее обожаемому папе Аиду расстаться со смертностью самым простым и эффективным способом (копьем в спину), весь перечень кровожадных намерений в отношении Артемиды так и читался у нее на лице. Впрочем, богиня не считала это поводом для беспокойства – да что ей может сделать эта малявка?

С Танатом Железнокрылым все было гораздо проще. Подземный до мозга костей, по мнению Артемиды, он искренне ненавидел каждое живое существо, и ее в том числе. В первую очередь даже ее. Именно это она прочитала в его глазах, когда без стука вломилась в покои и увидела прелестную в своей сюрреалистичности картину: Танат с замотанной головой вытянулся на ложе, развернув крылья, а щебечущая о чем-то Макария ласково перебирала и разглаживала помятые перья, аккуратно разбирая и укладывая их так, как они должны лежать от природы. Странно, но Убийце, кажется, это нравилось – он не отшатывался, а, чуть щурясь, подставлял крылья под тонкие пальчики царевны. Правда, выглядел он при этом каким-то потерянным.

Но это длилось доли секунды. Потом в глазах Убийцы явственно проступило желание призвать меч и разрубить Артемиду на десяток богинь, отчего охотница поперхнулась и предпочла сразу обратиться к царевне.

– Макария, деточка…

Макария вскинула брови и изобразила на лице дружелюбную улыбку. Артемиду явственно перекосило. Желание расчленять читалось в этой улыбке не так явно, как у Таната, но тоже присутствовало – наряду с целым списком из других пунктов. Охотница протянула руку назад, стараясь нащупать дверь для экстренного отступления, не потеряв при этом лицо.

– В чем дело, Артемида? – хрипло спросил Убийца, складывая крылья и возвращая на каменную физиономию традиционное выражение «как-же-меня-достали-эти-проклятые-олимпийцы».

По сравнению с предыдущим выражением «ты-помешала-Макарии-гладить-мне-перья-а-значит-ты-должна-умереть» это был несомненный прогресс. Артемида даже передумала убегать. Впрочем, идея убегать от самого быстрокрылого создания во Вселенной и без того была излишне самонадеянной; пожалуй, единственная надежда была бы на помощь Макарии – только сомнительно, что царевна предпочла бы помочь Артемиде с побегом, а не Танату с расчленением.

– Я ищу Персефону, – с некоторым смущением сказала охотница, сложив руки на груди.

– Зачем? – строго уточнила Макария. – Что-то срочное? Если это Афроарес…

В голосе царевны зазвенело воодушевление; Танат же закатил глаза и заявил, что двухголовому гибриду Афродиты и Ареса придется подождать до утра, потому что конкретно Макарию он, Танат, точно никуда не отпустит, пока та не отдохнет. Последнее, в чем можно было заподозрить Убийцу, так это в том, что он способен о ком-то заботиться, но Артемида успокоила себя тем, что это или приказ Владыки Аида, или неожиданно пробудившийся у Таната инстинкт самосохранения (очевидно, что уставшая и злая Макария становится еще более разрушительной, чем обычно).

– Нет-нет, Аф… э-э-э… Афроарес не появлялся – заверила их Артемида. – Я просто хотела убедиться, что с Персефоной все хорошо. Ты же помнишь, сегодня она снова лишилась невинности…

– Надеюсь, ты не собираешься макать мамочку в озеро Канаф? – подозрительно прищурилась царевна. – Кстати, я давно собиралась попросить прабабушку Гею ликвидировать это гадкое озеро…

– Конечно, нет! – возмутилась охотница. – Возвращать девственность в третий раз уже перебор, это понимает даже Деметра. Я просто хотела поддержать ее… ну, что может быть лучше короткого отдыха в объятиях любимого человека?..

На мрачном лице Таната отчеканилось выражение глубокого отвращения к подобному отдыху и персонально к Артемиде. Макария же сморщила носик, и, устремив на охотницу подозрительный взгляд, подчеркнуто-ласково поинтересовалась, на каких основаниях богиня считает себя «любимым человеком» для Персефоны.

– Она моя подруга! – заявила Артемида, решив не выговаривать маленькой подземной царевне, что рано ей спрашивать такое у взрослых богинь.

– Подруга? – уточнила царевна. – Ну ладно… – она бросила пристальный и, кажется, даже в чем-то угрожающий взгляда на Таната и принялось пространно излагать предполагаемый маршрут Персефоны, – … но если и там ты ее не найдешь, подойти к Гере, она отправит на розыски нимф, – закончила царевна.