Запретная музыка

Глава 15. Брат и сестра

От Рейнберга до столицы было далековато, но Эрика никуда не торопилась. Днем раньше, днем позже – какая ей разница? Она решила идти в Литеберг к своему брату, Хризостому. Конечно, придется раскрыть, что она потеряла голос, – но Эрика почти накопила на магию и знала, что ее сказочный голос скоро удастся вернуть. А пока она могла играть на чем угодно. Брату при дворе королевы наверняка нужны хорошие музыканты, так что для нее найдется работа.

Она легко шагала по хорошо укатанной дороге, не пытаясь ни от кого скрываться и прятаться. Нападут и убьют? И прекрасно! Она не вернулась за вещами к старухе, не взяла ни единой монетки из тех денег, что оставил ей Вальтер, – и к вечеру, когда уже сильно устала и проголодалась, Эрика была готова даже разменять один из своих припрятанных двойных золотых, чтобы заплатить за ужин и ночлег. Хотя откуда у деревенского трактирщика сдача с такой крупной монеты? Тут не то что трактирщику – всем жителям и то не собрать.

Она прошла мимо небольшой деревеньки и уже пожалела, что не остановилась. Стало темнеть и холодать, а когда на пути попадется следующее жилье, она не знала. Эрика прошагала вдоль дороги еще час, и за это время ей не встретилось ни одного всадника или повозки. Она начала уже думать, что придется устраиваться под открытым небом или идти всю ночь, но тут дорога пошла вверх, и Эрика, поднявшись на небольшой холм, увидела внизу слабые огоньки и несколько домов. Обрадовавшись, она прибавила шаг, тем более что с горки идти было легче, и вскоре оказалась у крыльца крошечного придорожного трактира. Из распахнутой двери доносились голоса, Эрика вошла внутрь и сразу оказалась окутана запахами горячего мяса, капусты, репы, яблок и терпкого домашнего вина. За длинным столом ужинала веселая шумная компания – трое совсем молодых парней, уже немного разгоряченных выпивкой. Ей стало неуютно от их взглядов – платье с плотной шнуровкой четко обрисовывало фигуру, подчеркивая хрупкие плечи, тонкую талию и крутые бедра. Но Эрика тут же собралась, вскинула голову и устроилась на другом конце стола, поплотнее замотав покрывало на лице.

– Что ж у тебя музыки никакой нет, хозяин? – сокрушались гости. – Завел бы хоть какого менестреля. Они, конечно, жрать да выпивать горазды, но с ними и веселее!

– Была б музыка – мы бы, глядишь, еще вина у тебя заказали!

– А вон у девицы дудка на поясе, – заметил вдруг один из парней. – Сыграй нам, а, красавица?

Эрика рассмеялась в ответ. Подвыпившие гости назвали ее красавицей, хотя не видели ее лица. Что бы они сказали, разглядев изуродованные шрамами щеки?

– Сыграй, правда, – поддакнул второй. – А мы за твой ужин заплатим, если хорошо сыграешь.

– Правда? А вдруг я прожорливая?

– Ну ведь не прожорливее нас троих!

– Сыграю, – кивнула Эрика. – Только играю я очень хорошо, так что с вас еще и ночлег. И завтрак, – разошлась она. – Идет?

– Если нам понравится.

– Понравится. А хотите-то чего – повеселиться, погрустить, задуматься?

– Мы третий день в дороге. Нам бы взбодриться и сил набраться!

Эрика немного размотала свое покрывало и поднесла свирель к губам. Веселая и задорная мелодия родилась словно сама собой, гости трактира тут же стали хлопать в такт, а вскоре к веселью присоединился и хозяин.

– Куда ты идешь, что в нашей деревушке решила заночевать? – спросил он, когда все вдоволь насмеялись и натанцевались.

– В Литеберг.

– Одна, пешком?!

– Ну да, а что такого? Дойду ведь я дня за три? Ну, за четыре?

– Дойдешь, – кивнул хозяин.

Эрика дошла до столицы на четвертый день. Ей повезло – дважды ее подвозили на попутных телегах, и дорога оказалась не такой утомительной. Наконец она добралась до Литеберга. Стояла ясная летняя погода, солнце сверкало высоко в небе, у главных городских ворот было шумно, да и по всем городе царила веселая суета. Столичные улицы и площади были богато украшены, повсюду раскинулись яркие палатки торговцев, и едва ли не в каждом трактире гостей веселили бродячие менестрели. Эрика пыталась вспомнить, какой сейчас праздник, и не понимала, в честь чего вдруг все это великолепие. Или в столице всегда так живут?

За несколько дней в дороге она заработала немного медных и серебряных монеток и теперь уже не боялась, что придется разменивать свое богатство. Эрика остановилась посреди торговой улочки, купила на лотке возле пекарни горячий пирожок с кашей и грибами и спросила торговца, что за праздник в городе. Лоточник вытаращил глаза:

– Ты правда не знаешь?

– Нет.

– Ее величество королева Карлотта вышла замуж и заключила союз с квоттами. Мы уже неделю это празднуем!

– Понятно, – кивнула Эрика. – А ты видел свадьбу? Наверное, придворные музыканты играли?

Она уже около года не получала никаких известий о брате и сейчас пыталась осторожно узнать о нем хоть что-нибудь.

– Играли, еще как! Только я сам не видел – слышать-то слышно было, а смотреть я не пошел, за лотком следил. Но празднества будут идти десять дней, так что еще успеешь наслушаться и насмотреться, если хочешь.

Эрика помахала лоточнику рукой и направилась в сторону дворца. Улицы около главной рыночной площади кипели, кое-где ей даже пришлось протискиваться через людей, осторожно орудуя локтями. Вокруг королевского дворца толпа стала еще плотнее. Пройти за решетку парка никому не давали стражники, и народ облепил кованую ограду. В дворцовом парке шло маленькое представление. Эрика еще издалека, со спины, узнала брата, который наигрывал легкую веселую мелодию на колокольчиках. Она заулыбалась, узнав мелодию – это была забавная песенка, которую Хризостом придумал, когда они были еще совсем маленькими. Сейчас он стоял к сестре спиной и никак не мог ее видеть. Представление заканчивалось, танцоры и лицедеи уже прекратили веселить публику, и народ стал расходиться, но мелодия колокольчиков еще звучала. Эрика отстегнула с пояса свирель, приложила ее к губами и принялась подыгрывать колокольчикам. Она увидела, как Хризостом вздрогнул и быстро обернулся. Лицо его засияло. Теперь, когда лицедеи ушли и публика потянулась от королевского дворца, он мог прерваться. Но Хризостом доиграл мелодию до последнего звука, и Эрика до конца подыгрывала ему на своей свирели. Только после этого он, отдав колокольчики одному из своих музыкантов, бросился к решетке парка.