Дом для Пенси

1-3

Нужное место Пенси находит очень быстро, будто сама дивность тянет ее скорее прийти и найти ветви видерса. Она могла не заметить скрытую пышными и заснеженными деревьями расщелину, не увидеть наполовину заметенный межевой столб или не обнаружить остатки древних развалин, замаскированных буреломом и наледью. Но внутреннее чутье проводит ее по заваленной камнями и ветками тропе так быстро и легко, что Пенси, сама того не желая, настораживается.

Руины прячутся за высоким снежным забором — кое-где сквозь толщу льда проглядывают темные камни. Пенси оставляет большую часть поклажи с саней за пределами руин, тихо пробирается к одному из видимых проемов, узкому, но все же не до конца скрытому льдом. Наверное, здесь когда-то были широкие ворота, только с тех времен прошли сотни и сотни лет. Да и кто мог жить здесь? Не дивности же с хвостами и копытами! Хотя есть же в россказнях охотников страшные байки об умных и хитрых человекоподобных чудовищах. Их даже прозвали руинниками, поскольку те, кто выживал после встречи, видели их рядом с остатками поселений, разбросанных в Черных лесах.

Об этих дивностях рассказывают довольно страшные сказки, хотя от родителей и других знакомых охотников Пенси ни разу не слышала о встрече с ними. Но о том, что эти самые загадочные существа всё-таки когда-то существовали, осталось немало свидетельств — руин, рисунков, пещер и, конечно же, загадочных вещиц, которые можно было найти в этих местах.

Очень любят в трактирах таинственным шепотом поведать, что в самой густой чаще Черного леса до сих пор живут те, кто людьми-то и не являются, — они появились и сгинули еще до людей. Пенси обычно фыркает и уходит, не дослушивая историю. Ведь даже если руинники и живут там, то вряд ли им стоит выходить из чащи. Люди — достаточно простой народ. Всё, что появляется из Черной чащи, — лишь добыча для охотников за дивностями. Даже эти здания, на которые она сейчас любуется, за пределами леса останутся только смытым воспоминанием, а не реально существующим местом. Так что руинников она не боится, а вот стража высматривает с самого первого мгновения.

Пенси короткими перебежками просачивается мимо стоящих в руинах домов. Чем ближе она подбирается к центру поселения, тем целее здания и холоднее воздух. Когда дорожка, по которой она идет, закачивается, вливаясь, как и десяток других, в круглую площадь, Пенси на пару мгновений замирает, а ее сердце пропускает удар.

Дерево видерс прекрасно, с этим невозможно поспорить. Но еще удивительнее его делает окружение: белая вымороженная площадь, темный полированный камень древних зданий, провал узкого рва, который окольцовывает центр площади. Через эту искусственную пропасть перекинуты легкие тонкие мосты. Будто вечные они замерли, соединяя площадь с островом. А в центре всего этого: широкие длинные ветви теплого солнечного цвета пронизывают остатки величественного высокого здания. Неизвестно, как и из чего строили эти руины, через которые пророс видерс, но узкий силуэт здания невероятно изящен и тонок. Когда-то высокие окна, по всей видимости, были затянуты стеклом, может даже разноцветным, искрящимся, и под этим чарующим светом внутри росло чудесное дерево. Но с тех пор оно так увеличилось в размерах, что разрушило свое вместилище и показалось этому месту во всей своей красе. И как только никто еще не обнаружил подобное чудо?

Пенси не может оторвать взгляда от этой картины. Ей даже кажется, что дивность зовет ее: низко вибрирует, протяжно гудит и разрешает приблизиться. Видерс не против поделиться с ней своей чудесной силой, отдать полдюжины или чуть больше крепких веточек. Ведь не так и часто появляются в этой чаще охотники за дивностями, и еще реже они уходят отсюда, унося с собой тонкие ветви.

— Я заберу это сокровище, обязательно, — шепчет себе под нос Пенси. И та уверенность, которую когда-то передал ей пан Лежич, снова вспыхивает внутри нее.

Шаг за шагом Пенси осторожно ступает по выбеленному морозом камню, сани ровно катятся след в след. Она напряжена, потому что внимательно следит за местами, откуда ей может грозить опасность. Воздух на площади еще холоднее и пронзительнее. Он будто сотнями ледяных иголочек обжигает горло и нос — нужно стараться вдыхать осторожно и медленно. Ощущение опасности появляется не сразу. Обычно Пенси точно знает, куда не следует ступать и в какой стороне ждет спасение от угроз. Возможно, это еще один ее талант, просто не такой выраженный, как ощущение времени. Но сейчас это чувство спутано. Справа? Или слева? От здания в центре или все же извне? Откуда бы ни пришел страж, ей нужно быть готовой отступать.

Пенси добирается до провала и ближайшего мостика. Позволяет себе быстрый взгляд в пропасть: ров имеет внушительную глубину, даже снег на его дне, кажется, не белеет. А внизу, несомненно, есть сугробы. Вон сколько белых хлопьев тащит по мерзлой площади поднявшийся ветер. Смотреть на зарождающийся снежный ураган, стоя на хрупком мосту, опасно, так что Пенси быстро перебирается на другую сторону. И в том, что происходит дальше, винить некого, только себя — за невнимательность.

Первым тревожным звоночком становится отсутствие ветра на другой стороне, хотя не такой уж и длинный мост — всего с десяток шагов. Чувство опасности накатывает волнами — и Пенси вертится на месте, пытаясь увидеть врага, обнаружить чудовищную фигуру среди снежных смерчей.

«Снежные смерчи?!» — эта мысль, вычлененная из сонма образов, неожиданно всё проясняет. Она слышала, что иногда снеголюбы не просто собираются в стаи, чье предназначение — охрана территории, а превращаются в смертоносные рои, лакомые до чужого тепла. Распушенные снежинки становятся острыми льдинками, а их скопления напоминают невесомые, бесшумные и смертоносные смерчи, вымораживающие всё вокруг себя в считаные мгновенья.