Призрак и сабля

Глава 16

Перво-наперво, — как подучили его домашние нахлебники, а более всех, некогда друживший с лесным народом, домовой Ося, — Куница отыскал в близлежащем лесу небольшую светлую полянку с большим замшелым пнем посередке. Стреножил, еще не привыкшего к новому седоку коня и, не расседлывая, отпустил пастись. Потом застелил срез пня чистой скатеркой и стал выкладывать поверх нее нехитрое угощение. Все, что на скорую руку собрал ему в дорогу прижимистый корчмарь, и незаметно от отца, добавила заботливая Ребекка.

Полкаравая хлеба, кольцо кровяной колбасы, шмат сала, десяток вареных яиц, пара луковиц и, конечно же — обязательный в любом застолье — куманек отменного хлебного вина. Нарезал всю снедь крупными кусками, круто посолил и налил водку в две кружки. Ожидаемому гостю плеснул больше, себе — на донышке. После чего уселся спиной к пню и позвал негромко, но внятно:

— Эй, хозяин лесной, покажись, сделай милость.

Подождал немного и еще раз позвал:

— Не побрезгуй угощением, я к тебе с извинениями пришел. За тот случай с цветком повиниться хочу.

— Сперва полянку мою разорил, почем зря… — сердито прогудел в ответ лесной дух, как бы из глубины чащи, пока еще не показываясь на глаза человеку. — А теперь откупиться хочешь?

— Может, у тебя от дряхлости уши мохом да поганками позарастали? — обидчиво повысил голос Тарас. — Я же ясно сказал, что извиниться хочу, а не откупиться. Разницу в словах понимаешь, чудо лесное?

— Чай, не дубина стоеросовая… — пробурчал леший, прошелестел прошлогодней опавшей листвой и в тот же миг очутился рядом с молодым казаком. Не такой здоровущий, когда пугать собирался, но и не старичок. Обычный крупный мужик, средних лет. Широкоплечий, кряжистый… Только лохматый, как цыган и в диковинной одежде. Не из ткани, а на манер рыбьей чешуи, из крупных листьев свободным нахлестом набранной… — Разумение и понятие имею. Да только — странно все это…

— Что именно?

— Извинения твои… — все так же ворчливо объяснил лесной хозяин. — Вы, люди, завсегда напакостить ловки, а ответ держать — пока не было средь вас охочих. Вот и ты туда же: зелья хмельного налил кружку и думаешь, все — откупился? А если я возьму, да откажусь от твоего угощения? Тогда как?

— Нет, ты и в самом деле оглох, — хмуро промолвил парень. — Сожалею я о содеянном зле, а не виру плачу... Поумнел чуток, после того случая, и нынче такой глупости уже ни почем не совершил бы. Жаль — исправить нельзя. Я, знаешь ли, как ты и предупреждал, — еще ничего не нашел, а дорогого сердцу человека потерять успел. Родная бабушка умерла, пока я волшебным цветком тешился…

— Что ж, парень, коль искренни твои слова, помянем покойницу… — смягчил тон леший.

— За тем и пришел…

Лесной хозяин взял в лапу кружку, но прежде чем поднести напиток ко рту, поинтересовался:

— А товарищу своему, что ж не нальешь? Не уважаешь? Или — провинился он в чем перед тобой?

Тарас недоуменно оглянулся и, увидев позади себя коня, весело улыбнулся в ответ.

— Шутник… Ему травка лесная больше по вкусу будет. И потом — что для такого кружка? Ведро на раз подавай. А нам тогда что пить?

— И то верно, — согласился леший. — Большущий парнишка уродился. Ну, вина я ему предложить не смогу, а вот соку березового налью.

И в тот же миг у передних ног скакуна появилось берестовое ведерко, до краев наполненное прозрачной жидкостью.

— Пей, соколик, не сомневайся… — промолвил леший, обращаясь к коню. — Только на пользу будет. Как я погляжу, совсем заморили тебя, — в чем только дух держится? А сила вам обоим вскоре, еще как понадобиться.

Потом легко ополовинил свою кружку, крякнул от удовольствия, жадно откусил хлеба и продолжил:

— Странные вы существа, люди. Все вам мало, все спешите куда-то. При этом — ни своих, ни чужих, ни самих себя не жалеете.

— Не я его загнал, — оправдался Тарас. — Другой человек, по государственной надобности спешил, вот и не жалел кнута. А я — так еще даже в седло не садился. Пехом, в поводу, сюда пришли.

— Да видел я, видел… — кивнул вскосмаченной головой леший. — Только потому и вышел к тебе. По-другому, у нас разговора не получилось бы. Не нравиться мне, когда живые существа себе подобных истязают. Господь учил: помогать друг дружке, а не силком отбирать понравившееся…

— Ну, будет тебе былым шпынять, — опустил голову Тарас. — Я ведь уже извинился…

Леший оглядел внимательно парня с ног до головы, не спеша допил свою порцию хмельного, смачно причмокивая губами, съел кусок колбасы и опять кивнул.

— Верю, казак… Чудится мне в тебе что-то такое, родное что ли? И вещи все правильные, как одна — заговоренные. Но, хоть и вполне искренне о содеянном жалеешь, всё ж неспроста ты мне, чуду лесному, угощение выставил. Не тяни, не люблю я этого… Наливай еще по одной, да и выкладывай: что на этот раз понадобилось? Зачем в лес пожаловал?

Куница не заставил себя просить дважды. Быстро наполнил кружки. Лешему опять до краев, а себе — как и прежде, на донышко.

— Есть нужда… Можно и самому справится, но времени много займет. Вот и хочу просить тебя, подсобить чуток. Да только, сперва скажи, лесной хозяин: во что мне твоя помощь станет?