Заслуженное наказание. Истина. Часть 2

Глава 15.3

― Ты все еще думаешь, что твои страхи поддаются объяснению?

Я распахнула глаза, испугавшись незнакомого голоса, нарушившего тишину. Оказалось, я больше не в домике Кэри Хейла, а в лесу. Стою босыми ногами на промозглой земле. Чтобы сохранить тепло, я обняла себя за плечи. Огляделась. Светало, воздух раннего утра был колючим, норовил проникнуть в сами кости. Футболка и шорты не спасали, и я, чувствуя себя как во сне, обернулась, чтобы вернуться назад в дом.

Но дома не было ― в поле зрения были лишь деревья: стоящие далеко друг от друга, тонкие и высокие, верхушками пронзающие стальное небо.

Господи, где я?

― У меня галлюцинации? ― шепнула я, и вдруг услышала вновь тот же голос, который заставил меня очнуться.

― Да или нет? Какая разница, когда приходит время умирать?

Боже, только не это. Задрожав, но не от холода, а от ужаса, я попятилась, сжав пальцы на обледенелой коже. Мне уже когда-то давным-давно снился этот сон. Я огляделась, начиная дышать прерывисто и тяжело, будто воздух не желал проникать в легкие.

Вокруг меня не было ни одной живой души, стояла мертвая тишина. И вдруг я вновь услышала:

― Я ведь сказал: тебе не удастся убежать от меня, Энджел. ― Я снова огляделась, сердце сделало кувырок: вокруг меня начала скапливаться темнота, она клубами стелилась по земле, опасно скользила к моим ногам, внедрялась в личное пространство.

Попятившись от темноты, я обернулась, готовая сорваться на бег, но путь к спасению преградила высокая темная фигура. Казалось, она была лишена плотности и состояла из тьмы. Но, если приглядеться, можно было различить контуры накидки и капюшона. У меня заболели глаза ― так интенсивно я всматривалась в темноту, на месте которой должна была быть голова. Я покрылась мурашками, содрогнувшись.

― От Смерти еще никто не сумел спастись.

Я покачала головой, попятившись назад. Фигура напротив продолжала:

― Один раз, два, три, сколько ошибок ты будешь совершать? В реальном мире у людей нет шанса искупить грех…

Я покачала головой, язык едва ворочался во рту, когда я ответила:

― Я ничего не сделала, я ни в чем не виновата.

― Снова ошибка, Энджел. Ошибка, за которую ты понесешь заслуженное наказание.

Я вздрогнула, насильно вырвав себя из сна, но, открыв глаза, поняла, что по-прежнему сплю. Словно сущность напротив не позволяла мне вернуться в реальность. Босые ноги по-прежнему утопали в грязной, влажной земле, небо казалось однотонным серым полотном, раскинутым над головой.

«Я зову его Безликим. Иногда я думаю, что он молод, иногда что стар. Сам он говорит, что каждый видит его по-своему, поэтому у него нет лица. Для меня он может быть кем угодно, и он был для меня наставником. Может быть даже отцом».

― Ты ― Смерть, ― сказала я, оборачиваясь и натыкаясь взглядом на фигуру, сотканную из тьмы. Он не двигался, и никак не подтвердил мои слова. ― Это сон?

Он все еще стоял напротив ― жуткий молчаливый истукан. Он вызывал во мне тревогу, и в то же время любопытство.

― Это не сон, ― ответил он так внезапно, что я подскочила. ― Но и не реальность. Ты в моем мире.

― Зачем? Для чего я здесь? Чего ты от меня хочешь.

Наконец-то он пошевелился. Я не слышала ни звука шагов, ни скрипа веток под ногами, и шелеста одежды, но Безликий стал медленно обходить меня вокруг, и обернулась вокруг оси, внимательно следя за ним.

― Эта игра выходит из-под контроля.

― Чья игра?

― Моя. Понимаешь ли, Энджел, я очень редко ошибаюсь. Практически никогда. Но порой… порой я принимаю неверные решения.

― Ты говоришь о Кэри.

― Верно.

Мое сердце забилось быстрее. Приходилось внимательно слушать и быстро соображать, и вместе с тем не выпускать из поля зрения Смерть. Он сводил меня с ума своей медлительностью, неторопливостью разговора. Казалось, он только и ждет, когда я расслаблюсь, чтобы напасть.

― Кэри Хейл. Он ― моя единственная ошибка. Единственная непростительная ошибка. ― Голос, который, казалось, звучал везде, и нигде, а отголоски проносились в моей голове стих, а потом зазвучал вновь: ― Я отлично помню тот декабрь 1599 года. Она готова была умереть вслед за сыном, поэтому я и пришел. Мне, если честно, стало любопытно. Ты не подумай, просто у меня не так много развлечений, а…

Он вот-вот готов был рассказать мне о своих увлечениях, но, спохватившись, продолжил:

― Ему было лишь двадцать лет, и он умер ужасной смертью. Он был в лучших одеждах и лежал в гробу, а она не отходила от него ни на шаг. Да… я все еще помню это как вчера. В ней иссякла всякая разумность. В Габриель. Она стала абсолютно безумной, ни на шаг не отходила от гроба. Единственное, о чем она говорила ― что хочет вернуть сына к жизни.

Я прекрасно знала, как Кэри Хейл выглядит в гробу, вот только откуда? Слова Безликого возродила во мне воспоминания тех ночных кошмаров, которые мучили меня на протяжении года.

― Душа этого дома была пропитана болью и страхом, которые извергала душа Габриель. И тогда я понял, что зря откликнулся на ее зов. Мой ребенок недостаточно стар, говорила она, ему лишь двадцать лет. Я ответил, что Кэри был счастлив и любим, и что для смерти не существует подходящего возраста. Я сказал, что в его смерти нет ничьей вины, но ее глаза были мертвы, а душа стенала от мук потери. Она умоляла вернуть его к жизни, я сказал ей, что у меня нет никаких весомых причин… Но, вынужден признать, мне показалось это забавным.