Над закатом в поднебесье

Глава 11

На следующий день, одолжив машину у бабушки, мама везла меня в школу. Вивиан молчала, заставляя прочувствовать всю тяжесть повисшего безмолвия. Я догадывался, что мама сейчас сидит с напряженным лицом. Думаю, подобную тактику использует большинство родителей на свете. И это правда действовало. Во всяком случае, на меня точно. Единственное, что хоть немного доставляло радость — я не видел «взгляда феникса». Когда случалось, что кто-то провинится перед Вивиан, зелень в ее глазах вспыхивала, приобретая огненные оттенки, наполненные жестокостью и безрассудством. Вместе с тем, я прекрасно осознавал, что в глубине души мама вовсе на меня не злится, потому что сама когда-то была подростком, пусть и не таким трудным, как я.

Мы расстались, не проронив ни слова, так что продолжавшаяся со вчерашнего дня тишина позволила мне четко осознать всю серьезность допущенной ошибки. Я вылез из машины, тихонько хлопнул дверью и быстро зашагал, стараясь выкинуть из головы тяжелые мысли. На улице прохладной стеной хлестал густой тропический ливень, который я пытался вообразить снегом. Вот только вся разница была в том, что, в отличие от молчаливых искрящихся в свете кристалликов, потрескивающие капли дождя старательно заглушали мое собственное эхо.

В такие моменты, когда эхолокация не срабатывала, на помощь приходили воспоминания. Я мысленно включал свою воображаемую трехмерную карту и по памяти отыскивал на ней нужные объекты. Налетевший ветер сбивал меня с пути, но не с такой силой, чтобы это заставило меня свернуть. Я шел к главному входу, сдвинув брови так сильно, что, скорее всего, выглядел как устремившийся к добыче ястреб.

— Даже погода недовольна тем, что нас заставили убираться в школе, — удивленно произнесла Ариадна, когда я показался в столовой.

— Наверное, это знак, — заметил я, медленно приближаясь к ней.

Теперь, прищелкивая языком в закрытом пространстве, я с легкостью улавливал возвращавшийся ко мне звук.

— Представляешь, Гевара всю неделю будет мыть посуду и ничуточки этим не расстроен. Так что мы с тобой легко отделались.

Ее голос звонко разлетался по помещению, смешивался с хлюпающим звуком, возникавшим от погружения швабры в ведро с водой, а затем растворялся в воздухе, словно птица на горизонте.

— Не сказал бы, что сдерживать натиск домашних проще простого. Мама из роли надзирателя теперь месяц выходить не будет. Это хорошо, что я не могу видеть ее давящего взгляда, а то было бы куда хуже.

Такова школа воспитания Вивиан — если преступил черту, то будь готов держать удар. Мне, как единственному и любимому сыну, приходилось нелегко, когда в течение нескольких дней между мной и мамой образовывалась безмолвная пропасть. Исключение составляли только сухие фразы вроде: «Вставай, пора в школу», «Завтрак, обед, ужин подан», «Ты опаздываешь на автобус».

— Не повезло, — проговорила Ариадна. — К моим косякам мама уже давно привыкла. Когда что-то подобное случается, она лишь говорит, что я выбираю свое будущее и я же за него в ответе. И знаешь, это ее наигранное безразличие поразительно на меня влияет. Я теперь более сдержана в своих действиях, хоть иногда и хочется оторваться по полной.

— Повезло с предками, — сказал я, позабыв про то, что Ариадна живет без отца.

— Я бы так не сказала, — сухо ответила она. — Но если меня спросят, хотела бы я тех же самых родителей в следующей жизни, то, без сомнения, ответ будет утвердительным. И я даже не знаю, почему. Наверное, потому что доверяю выбору, сделанному свыше, ведь, насколько мне известно, родителей не выбирают.

Раз за разом громовые раскаты за стенами школы заставляли мое тело вздрагивать, а барабанные перепонки — испытывать перенапряжение. Казалось, где-то там в поднебесье шел ожесточенный бой.

— Уши звенят от этого грома, — пожаловался я, пытаясь как можно быстрее сменить тему разговора, чтобы ненароком не ввести Ариадну в транс воспоминаний об отце.

— Ну, тогда попроси его слегка убавить звук.

Было странно, что ее слова родили во мне идею буквально пойти на улицу и устроить открытый диалог с непогодой. Хотя, быть может, я просто хотел выглядеть смелым в глазах Ариадны.

— Ты куда? Боже, Ной, ты с ума сошел!? Молния шутить с тобой не станет, — занервничала Ариадна, когда я направился к выходу.

— А кто сказал, что я с ней шучу? — самонадеянно произнес я.

— Ради Бога, возвращайся под навес. — Голос Аридны словно преследовал меня по пятам, пока я не оказался в школьном дворе.

— Если я тебе так дорог, верни меня, — прокричал я сквозь весь шум, возникший из-за штормового ветра, который заставлял шуршать листву, и бьющихся о землю увесистых капель дождя.

— Хватит строить из себя героя!

Ариадна слегка распсиховалась, но я продолжил перекрикивать ливень:

— Посмотрим, насколько я для тебя важен.

Я представлял, как молнии одна за другой дружелюбно вылетают и скрещиваются над моей головой. Дождь лил так, как будто на небе только что прорвало водонапорную башню. Поначалу ощущения неприятные, а потом ты просто стараешься радоваться, что стоишь под ливнем, попадания под который большинство людей на планете почему-то избегает.

— Ной Принс, ты полный дурак, — крикнула Ариадна, а еще через несколько секунд она вцепилась в мою руку и потянула ко входу, не дав мне толком насладится прохладой и тропической свежестью. И я не противился. Наверное, когда девчонка проявляет о тебе заботу и силой тащит тебя из-под бушующей грозы, это многое значит.