Измена. (не)любимая жена олигарха

Глава 16

Меня начинает тошнить, так сильно, что приходится оставить сына со свекровью и бежать в ближайший санузел. Из глаз брызжут слезы. Варвара Степановна очень хитрая, как змея. Вроде бы просто разговор, но как точно расставлены акценты! Ты никто, Ромина. Приди в себя, займись мужем. А то ему, бедному, стало скучно.

Пусть другую дуру себе найдет!

Не знаю откуда во мне рождается столь сильный протест.

Дверь уборной открывается.

– Ты в порядке, Ромина? – спрашивает муж.

– Меня вырвало. Наверное, что-то не то съела, – бормочу растерянно. Совершенно не ожидала такого внимания.

– Я вызову врача.

– Не нужно! Это пустяк.

На меня всегда так действует общение с твоей матерью, – добавляю мысленно.

– Пропусти, пожалуйста, – не смотрю в лицо мужа, глаза в пол. Прячу плещущееся в них бунтарство и обиду. – Мне нужно вернуться к Адаму.

Минутная пауза, а затем муж отступает, пропуская меня на свободу.

Если бы сбежать из золотой клетки было бы так же просто…

***

Тороплюсь обратно на улицу, слышу детский плач. Артур проснулся, наверняка голоден, а свекровь изо всех сил трясет коляску, словно это поможет успокоить раскричавшегося малыша.

Беру сына на руки, молча уношу в дом. Кладу на постель в своей комнате, снимаю комбинезон, шапочку.

В который раз задыхаюсь от прилива нежности и любви. Не думала, что бывают настолько сильные эмоции. Глаза увлажняются. Мой сын еще такой крошечный, но ужа так сильно он похож на своего отца.

Наклоняюсь, слегка касаюсь губами бархатно-нежной щечки. Вдыхаю самый волшебный запах, нежно провожу пальцами по пушку волос на голове сына. Видимо, шпарят гормоны, потому что из глаз текут слезы.

– Ты такой вкусный, так бы и съела. Но для начала нужно тебя накормить.

Устраиваюсь в кресле возле окна. Мы оба словно уходим в астрал – так магически действуют на меня моменты кормления сына. В эти моменты чувствую невероятную близость с ним.

– Извините, можно? – шепотом спрашивает заглянувшая в комнату Мария. – Я принесла вам обед.

– Спасибо, – слабо улыбаюсь женщине.

– Вам обязательно надо покушать, чтобы молока было больше. Тут куриный бульон, пюре.

– Хорошо, оставь на столике.

Неожиданно чувствую сильный голод. То ли потому что Артур хорошо покушал, то ли после того как потратила столько сил на противостояние со свекровью. Съедаю все, пообещав себе, что буду продолжать борьбу, не сдамся. Не позволю сделать из себя терпящую что угодно без возражений, удобную жену.

Для этого определенно нужны силы.

Глазки сына слипаются, я наблюдаю за ним, положив рядом на постель. Не замечаю, как сама засыпаю, разумеется сделав максимально безопасный барьер из подушек, чтобы не дай бог не упал. Хотя конечно он для этого еще слишком мал.

Давно не спала настолько крепко, без кошмаров и внутренних страхов. Просыпаюсь, услышав негромкое хныканье Артура. В следующее мгновение понимаю, что его нет рядом, и жутко пугаюсь. Приподнимаюсь на локтях, и вижу, что Алекс стоит возле окна, держа на руках сына. Очень осторожно, держит правильно, на сгибе локтя. Улыбается сыну.

Оболенский впервые вот так зашел в нашу комнату, с момента моего возвращения из больницы. Прядь волос падает на лоб, когда наклоняется к Артуру. Касается пальцем крохотной ладошки, сын крепко обхватывает его, сжав кулачок.

Кажется, я теряю способность дышать, застываю, не в силах нарушить идиллию, трогательный момент от которого наворачиваются слезы. Что-то тяжелое давит на ребра, то ли потребность разрыдаться в голос, или попытка наоборот, сдержаться, не показать слабости.

Мы могли быть так счастливы… Зачем ты все испортил, Алекс?

Кусаю губы, чтобы не всхлипнуть, не привлечь внимание Оболенского. Но он все же видимо почувствовал, что я уже не сплю. Поворачивается ко мне, произносит шепотом:

– Мы не хотели тебя будить. Я услышал его хныканье, заглянул в комнату.

– Я бы проснулась.

Не стоило утруждаться – слова не произнесены, но муж их читает на моем лице.

– Знаю, – произносит глухо.

– Мне нужно его покормить… – снова тяжелая пауза.

– Хорошо, – вздыхает Оболенский, кладет сына рядом со мной. – Ромина. Нам нужно поговорить, позже. Когда ты не будешь занята.

– Как скажешь, – отвечаю равнодушно.

– Может быть, завтра утром?

– Во сколько?

– Я не назначаю тебе аудиенцию, – раздражается. – Буду ждать, когда у тебя появится для меня немного времени.

– Да, хорошо…

Готова ли я к разговору? Понятия не имею. Наверное, Алекс прав. Глупо ходить вокруг до около. Тем более, что самые тяжелые вещи я выкрикнула еще тогда, в машине, когда меня отвозили в больницу.

Очень нервничаю перед предстоящим разговором, но с другой стороны – чем дольше оттягиваешь неприятное событие, тем тяжелее.

Поэтому утром набираю сообщение няне, которую одобрила для Артура и прошу приехать. Карине Андреевне пятьдесят пять, она более десяти лет работает в фирме, специализирующейся на оказании услуг нянь и репетиторов. Самые лучшие рекомендации, мне даже неловко, что я сразу отправила ее в оплачиваемый отпуск. Идеально одета, причесана. Скромно и представительно, ее образ вызывает доверие.

– Мне нужна помощь до обеда, потом можете быть свободны.

– Конечно, Ромина Виленовна, как вам будет удобно. Спасибо большое, я оправдаю ваше доверие.

– Сейчас Артур накормлен, я его переодела. Можете погулять в саду, там хорошая погода, солнышко.

– С удовольствием.

Провожаю женщину на улицу. Сделав глубокий вдох, направляюсь к кабинету мужа. Он с самого утра закрылся там. Туда Мария отнесла ему завтрак.

– Можно войти? – спрашиваю, толкнув дверь.

Может быть, следовало постучать? Нет, я больше не учтивая, боящаяся слово лишнее сказать жена. Это Оболенский выразил желание пообщаться со мной и не захотел уточнить время.

– Проходи, Ромина.

Сидит за огромным письменным столом, вокруг разбросаны бумаги.