Неверный. Я смогу уйти

Глава 11

Я сумела поспать. Всего лишь четыре часа, но проснулась чувствуя себя вполне отдохнувшей. На светлую голову вчерашнее решение уже не казалось единственно верным. Наоборот оно заставило ужаснуться. Что же я натворила? Собственными руками разрушила все. Разрушила свою семью, свою жизнь. Витя пытался все сохранить, а я…

Спустив ноги с кровати, я закрыла лицо руками. Было так страшно, что тело начала сотрясать нервная дрожь. Сейчас семь утра. Витя еще дома. Если дома. Нужно пойти к нему. Извиниться за слова. И попытаться еще раз…

Вышла из комнаты. Мария Антоновна мне навстречу.

- Доброе утро, Дианочка! Давай-ка, иди умывайся, будем завтракать…

- Доброе утро! Мария Антоновна, спасибо большое, но я не буду. Я… Я домой пойду, - сказала и осеклась.

Вспомнила вечер. Засос на шее у мужа. Понимание, где он был. Опять. Понимание, что не сдержал слова.

- Хочешь собрать вещи? Ну так успеешь еще, куда спешить, - проговорила пожилая женщина, пристально глядя на меня.

Я легла спиной на стенку.

- Мария Антоновна… Может быть я напрасно, а? Напрасно от него ушла…

- Иди-ка в кухню. Давай, дочка. Сядем с тобой, поговорим, - сказала Мария Антоновна. А потом взяла меня за руку и потянула в кухню. А я… А я дала себя увести.

- Я блинчиков пожарила тонких. Вот, давай, кушай, с медком. И кофе сварила. Давай вот со сливками пей.

- Я не хочу… Спасибо, но…

- А ты через не хочу, дочка. Тебе сил сейчас знаешь сколько понадобится? А где ж их брать, если одними переживаниями питаться. Вон какая ты худая стала, как щепка.

Я невольно улыбнулась. Бабушки - это такие люди, для которых ты всегда худая и недоедаешь. И, если в юности это злит, то во взрослом возрасте вызывает ощущение давно забытого уюта.

- Напрасно, говоришь? - медленно протянула пожилая женщина, усевшись напротив меня за стол, - Может быть и напрасно. Ты ешь, ешь.

Я послушно намазала блинчик медом и, свернув, отрезала маленький кусочек и отправила в рот.

- Ты как дальше свою жизнь видишь?

Я пожала плечами. Поняла, что не думала об этом. Точнее нет, не так. Думала. Думала как сделать так, чтоб все стало как раньше. А вчера поняла, что как раньше не будет.

- Будешь дома сидеть щи да каши готовить, за ребенком следить и каждую минуту думать, где он и с кем? Или хуже того, знать, где он и с кем и глаза на это закрывать. В одну постель с ним ложиться ночами… Ради чего, скажи мне?

- Чтоб семью сохранить. Мне… Мой свекр и мама считают, что от хороших жен не гуляют. Я и сама это знаю. В конфликте виноваты оба всегда. И в крахе отношений. Витя говорит, что я занимаюсь только ребенком и домом, а о нем забыла. И что выгляжу…

- Все это так, - сказала Мария Антоновна и от еще одного подтверждения стало больно и обидно. - В конфликте и в крахе виноваты оба, да. Но вот измена - это всегда вина только одного. Того, кто выбирает изменить. Запомни это, дорогая.

- То есть вы думаете, что я не виновата в том, что Витя мне изменил?

- Это был его выбор. И его ответственность, дочка. Знаешь ли, у всех с появлением ребенка жизнь меняется. У меня их трое, поверь мне, я знаю о чем говорю. Так вот Данька мой мне ни слова никогда в упрек не говорил. На заводе работал, а после смен приходил полумертвый, а все равно помогал. И с детьми, и по дому. Ночами к ним по очереди вставали. И ничего, знаешь ли, выжили. При том, что тогда времена другие были и деньги другие. Сейчас-то и помощницу нанять можно…

- У Вити нет лишних денег. Кризис…

- Было бы желание, дорогая. Было бы желание. Данька мой и таксовал, и халтурил там всякое. Находил деньги, ничего. А Витя твой. Любовницу гулять время и деньги нашлись ведь, правильно?

Я зажмурилась.

- А как же Медвежонок? Ему отец нужен. Полная семья…

- Ребенку счастливая семья нужна. А не просто двое несчастных родителей в одном доме. Да и… Детки-то они вырастают. И вылетают из гнезда, как подросшие птенчики. И иногда о тебе думать забывают. А жизнь одна, дочка. Ты точно хочешь ее жить… Вот так?

- То есть вы думаете, я правильно поступаю?

- Что я думаю не важно. Ты сама думай. А лучше чувствуй, Дианочка. И не сиди без дела. Ешь давай. Остывает.

Я ела. И думала. И было очень-очень страшно от решений, которые появлялись в голове. Но еще страшнее было и дальше жить в том аду, в котором я жила эти недели.

Из одежды у меня было только это дурацкое платье… А на улице холодина, середина февраля. Потому я после завтрака решила забежать к себе. Переодеться. Вещи собрать.

Когда спустилась на этаж, сразу увидела Витю. А рядом с ним мастера, который менял замок на входной двери.

- Вить, а что происходит?

- Как что? Замки меняю. Не хочу, знаешь ли, чтоб чужая баба могла когда хочет заходить в мой дом, - ядовито выплюнул он.

Как ударил. Но от этого стало как-то даже легче. Парадоксально, но это было так. Если бы он стал просить вернуться, я не была уверена, что…

- Ясно. Но там мои вещи.

- Да. Идем, заберешь. Но только то, с чем пришла и что сама себе купила, учти, - он посторонился, пропуская меня в квартиру.

Зашла. Ноги дрожали, как и все тело, но я была упряма. Спальня. Шкаф. От слез я мало что видела, но как-то наугад побросала в свой старый чемодан некоторые вещи. Потом добавила к ним документы, книги, ноутбук.

- И кольца снимай.

Криво усмехнувшись, я стянула их с безымянного пальца. Получилось с трудом, ведь они были там так долго. Больше четырех лет… Сунула их в ладонь мужу. Потом направилась в детскую.

- А туда тебе вообще не надо, - преградил мне путь Витя.

- В смысле?

- В прямом смысле. Решила валить - вали. Но ребенок останется жить со мной.

- Ты не посмеешь…

- Не посмею что? Не дать своему сыну жить с голозадой матерью черт знает где? Еще и как посмею.

- Витя, я просто не могу поверить…

- А ты поверь! Все собрала?! Давай, пошла вон отсюда.