Мост Фортуны.

Продолжение двенадцатой главы.

Я осторожно поставила на столик бокал с шампанским так и не успев сделать ни одного глотка. Растерянно всплеснула руками, но вовремя вспомнила о том, что мое лицо закрывает маска, а стоящий напротив меня мужчина, моим Димкой быть никак не может. Скорее всего я имею честь, сейчас лицезреть перед собой таинственного и всемогущего князя Бесогонова Дмитрия Сергеевича. Вот же невезение! Столкнуться среди такого количества гостей, именно с ним! Мало того, что он вызывает во мне ненужные воспоминания, заставляет мое сердце стучать в ритме лирической мазурки, которую сейчас так бодро исполняют музыканты, так этого человека судя по рассказам Серафимы, следует опасаться той, настоящей Анастасии, место которой я заняла.

Все эти мысли вертелись в моей голове быстро, словно повторяли все движения танцующей толпы за нашими спинами.

Я не могла сосредоточиться и найти достойный ответ. Мои глаза с сожалением смотрели на пустой бокал. Эх, не успела я, даже пригубить шампанского! Возможно, что именно беспечной, пьяной легкости мне сейчас так не хватает!

Словно угадав мои мысли, двойник моего мужа, наклонился ко мне очень близко. Так близко, что я ощутила его горячее дыхание на своей груди, символически прикрытой зеленой, прозрачной тканью.

- Я могу предложить прекрасной незнакомке, свое вино. Поверьте, оно гораздо лучше утоляет жажду, чем шампанское для гостей, - голос у этого князя, был сейчас приглушенным, бархатным. От этого голоса, от доверительных вибраций в нем, у меня по спине помчался табун ласковых мурашек.

Как под гипнозом я согласно кивнула головой. Жестом фокусника Бесогонов извлек из кармана своего камзола, небольшую бутылочку. Темно-коричневая, густая и ароматная жидкость лениво и тягуче полилась в пустой бокал.

Все внутри меня замерло. Казалось, что исчезли звуки мазурки, смех, разговоры, шарканье множества ног за моей спиной. Тишина. Тревожная тишина обняла меня.

Я робко протянула руку к бокалу, коснулась его высокой, тонкой ножки и сжала пальцы не решаясь взять его в руки.

Серые глаза напротив, внимательно наблюдали за мной. Так наблюдает кот, за бедной мышкой. Снисходительно и уверенно, лениво щурясь.

- Ну, пейте! Пейте! Поверьте мне, шампанское рядом с этим вином трехсотлетней выдержки, все равно, что мутная вода из лужи, перед чудесной влагой из волшебного колодца! - тихий, до боли знакомый голос звучал так близко, так ласково.

Я прикрыла глаза, воспоминания моей счастливой, семейной жизни калейдоскопом замелькали в моей памяти. Вот смеющийся Димка выигрывает в тире большого, белого медведя и дарит мне. Мы вместе счастливо смеемся. Розовая, сладкая вата тает на губах от коротких, частых поцелуев. Вот он кружит меня на руках, и кричит слова любви, а горное эхо множит их, унося прямо к небу. Вот он одевает на мой палец золотое колечко, клянется всегда любить, всегда быть рядом. Рядом..., любить... Все ложь, все лишь ненужные, бессмысленные воспоминания!

Я решительно беру бокал со столика, его тонкая ножка почему-то очень горяча, хочется разжать пальцы, но я боюсь, что осколки стекла рассыпятся нам под ноги. Упрямо удерживая бокал, я одним большим глотком, пью налитую в него прянно-медовую жидкость. По вкусу она мало напоминает вино. Но я уже ничему не удивляюсь.

Не вызывает у меня удивление, что мужчина напротив меня наклоняется очень близко, торопливо целует мои губы.

- Умница, м-мм, какая сладкая! - его голос дрожит от нетерпения.

Голос, такой родной, такой знакомый. Это же голос моего Димки! И я послушно иду за ним, все равно куда, да хоть на край света!

Но на край света мне идти не пришлось. Мелькают анфилады нарядных комнат, мягкие ковры под ногами сменяются холодным мрамором, потом вощеной гладкостью паркета. Мы идем быстро, мужчина буквально подхватывает меня на руки и заносит в одну из бесчисленных комнат. Я слышу как захлопывается дверь за спиной, сухо и торжествующе. Так захлопывается ловушка. Три мягких поворота ключа, и град поцелуев осыпает мою шею, плечи, губы.

Поцелуи совсем не похожи на знакомые и нежные поцелуи Димки. Эти поцелуи жалят, терзают мои  губы, оставляют синяки на шее и плечах. Но..., мне они нравятся! Я уже сама целую мужчину, жадно и иступленно, торопясь перейти к следующему акту этой захватывающей пьесы.

Но, что-то настойчиво меня отвлекает. Ах, да!  Это жжет огнем мое левое запястье, то самое, на котором под рукавом зеленого платья притаились старые четки. Хочется сорвать этот раскаленный захват, отбросить прочь. И я поспешно пытаюсь снять их. Пальцы правой руки скользят под рукав платья и натыкаются на удивительно прохладные бусины. Я перебираю их наощупь, глажу отполированную миллионом прикосновений пальцев, круглую поверхность.

Мое дыхание выравнивается. Сердце уже не стучит как сумасшедшее, а кожа не требует как наркоман дозы, следующих прикосновений князя. С глаз словно сползает мутная, горячечная пелена.

Четки словно выдыхают: - Уф, успели!

- Что? - отрывается от моих обнаженных плечей, мужчина.

Его серые глаза застилает та самая пелена горячей, ненасытной, алчной похоти, от которой я только, что избавилась сама.

Я поспешно опускаю взгляд. Мне нужно выиграть время.

- Ничего, милый! Ты иди готовься, а я сейчас! - подталкиваю мужчину к высокой ширме, с которой за нами внимательно наблюдают искусно нарисованные, китайские драконы.

Он с трудом отрывается от меня, но я продолжаю его торопливо подталкивать.

- Скорее! - его голос сипит, кажется, что еще немного и он выпустит огонь, как самый настоящий дракон.

Я нахожу взглядом отброшеную прочь белоснежную рубашку с пенным кружевным жабо. Нет, не то! Темно-голубой, бархатный камзол повис на спинке высокого кресла, распахнув объятья пустых рукавов, он тоже играет в любовь. Я невольно усмехаюсь. Комната словно пропитана сладкой истомой, как торт, ромовой начинкой. Но меня это уже не касается. Голова мыслит трезво и быстро.