Мой худший друг

17

Тим

Прослеживаю Аринкин взгляд, натягивая на лицо дежурную улыбку. Пока подъезжаю к линии старта, проваливаюсь в прошлое.

Нам с Громовой было лет по пять. Родители в очередной раз намутили гулянку, кажется, в честь Катькиной днюхи. На Аринке тогда было огромное розовое платье. Она была похожа в нем на сахарную вату и так смешно передвигалась из-за пышной юбки…

В тот день я над ней даже не смеялся. Вообще внимания не обращал. Спокойно ел мороженое, пока она не отняла у меня это ведро с фисташковой сладостью. Еще и по лбу стукнула. Но весь прикол был в том, что она к этому ведру потом так и не притронулась. Демонстративно поставила на стол, села на стул, оценила обстановку и засунула в рот кусок яблока.

Прошло больше десяти лет, но в данный момент, то же самое она делает с моим сердцем. Отбирает, а потом умышленно сторонится.

Как бы я ни улыбался сейчас, ее показное безразличие раздражает. Ей из кожи хочется выпрыгнуть, чтобы спрятать от меня и окружающих свои истинные чувства. Не дай бог, кто узнает и усомнится в ее серьезности. Точнее, в псевдосерьезности.

Плотнее прижимаюсь затылком к подголовнику. Тяну воздух, который уже полностью пронизан запахом ее духов, и снова раздражаюсь.

То, что я выведу ее на настоящие эмоции — факт. Так оно и будет, не сегодня, значит, завтра, ну или несколькими днями позже. Но вся эта игра жутко бесит.

Она мне всегда нравилась. И я всегда хотел от нее отдачи. Чертовы реакции, от которых у меня какая-то маниакальная зависимость.

Салон уже минуты три, как заполнился молчанием.

Громова сидит, сцепив пальцы в замок. Вся такая неприступная. Чертова крепость.

Выдыхаю.

Где-то внутри, слишком далеко, чувствую, что она ревнует. Ревнует и поэтому сейчас злится. Но полной уверенности в этом у меня нет. Да, вслух я говорю абсолютно другое, транслирую непоколебимую уверенность, а на деле…

Меня на ней клинит. Мозг уже давно подвис и вскипел. Не покидает чувство, что я тупо стучусь в закрытую дверь.

Перебираю пальцами по рулю, а грудь воспламеняется именно в том месте, где она прижималась ко мне виском.

— Пристегнись, — бросаю флегматично, и Ариша мгновенно выполняет данную «команду».

Щелкает ремнем.

Тачка Вадика равняется с моей по правую сторону. Татарин слева.

Привычное дело, адреналин уже зашкаливает. Газую и срываю машину с места.

Аринка взвизгивает и хватается за дверную ручку.

— Мамочки, — бормочет, округляя глаза.

Педаль проваливается в пол. Стрелка спидометра почти ложится. Сбрасываю скорость, чтобы войти в поворот красиво. Задницу немного закручивает, бампер почти касается железного ограждения.

— Мы разобьемся! — орет Громова.

— Спокойствие, малыш, только спокойствие.

Смотрю по зеркалам. Салон заполняется адреналином, теперь не только моим. Ариша визжит, но при этом смеется.

Машину слегка заносит перед самым финишем, но я быстро выравниваю траекторию. Давлю на тормоз, и нас обоих тянет чуть вперед.

Наблюдаю за Аринкиными реакциями, пока вдалеке не начинают виднеться мигалки. Красно-синие «светлячки» катят сюда на всей скорости.

— Полиция?

Арина вытягивает шею, начиная вертеть по сторонам головой.

— Ага, — поддакиваю, продолжаю наблюдать за приближающимися тачками в зеркала.

— Чего ты стоишь? Нужно уезжать.

— Ага, — снова, но теперь с кивком.

— Тим!

— Что мне за это будет?

Наконец поворачиваюсь к ней. Смотрю в бегающие туда-сюда зрачки.

— Что?

— Что мне за это будет? — прищуриваюсь.

Мигалки от нас уже метрах в четырехстах.

— Я не понимаю, — переходит на крик.

— Ты же ревнуешь? — смотрю на нее в упор.

— Разве сейчас до этого?

Она мечется. Оборачивается. Нервничает.

— Только сейчас, — улыбаюсь, продолжая упираться ступней в педаль тормоза. — Ревнуешь?

— Нет.

— Правда?

«Втыкаю» заднюю, и машина начинает катиться навстречу ментам.

— Что ты делаешь? Нас поймают! Тим…

— Ревнуешь? Тебе же не все равно?

— Я могу соврать и сказать то, что ты хочешь слышать! — кричит мне в лицо, обильно краснея. У нее голос срывается, а меня снова кроет.

— Я пойму, если ты врешь.

Пожимаю плечами, убирая руки с руля.

— Нас поймают, — улыбаюсь и приоткрываю окно, чтобы она слышала вой сирен.

Арина качает головой. Дергается влево, на секунду прилипает к стеклу, видимо оценивая ситуацию снаружи, а когда поворачивается, я вижу в ее глазах такое, отчего самого перетряхивает.