Не отпускай моей руки

Глава 22

ГЛАВА 22

Настоятель монастыря святого Эгберта отец Олмер удивился, конечно, когда сын графини Эйвин Орантской появился на пороге, но ещё больше удивился неожиданной просьбе наследника – повенчать его с той девушкой, что пришла с ним. Ну а в третий раз он безмерно удивился, когда узнал, кто эта девушка. Она оказалась дочерью графа Годвина, того самого графа из Андора, войска которого в начале лета прокатились по землям графства.

Конечно же, настоятель потребовал исповеди, причастия и вообще каждый день откладывал венчание на потом.

Арольда это уже порядочно раздражало. С приходом в монастырь видеться им с Эллией запретили. Она была девушкой, и настоятель определил ей отдельную комнату для гостей и запретил ходить по двору монастыря.

За последние дни пути, пока добирались до монастыря, Арольд со своей любимой ещё сильнее привязались друг к другу, часто держались за руки, ещё больше общались, а в последний день Арольд даже набрался смелости и сумел поцеловать Эллию.

И сейчас, здесь, в мире молитв и уединённых мужчин разных возрастов он чувствовал себя потерянным и одиноким, оставшись без Эллии. Больше чем за месяц пути он так привык к тому, что она всё время была рядом, что не находил себе места. Мучился буквально до физической боли.

Но всё же сумел встретиться, несмотря на все запреты.

– Эллия, милая... Я... я так скучал... места не находил... Тебя не выпускают, я совсем... совсем не вижу тебя...

Арольд оглядел полутёмную пустую комнату – только кровать и маленькое окно, и распятие на стене.

– Всё нормально, Арольд... Я молюсь. Я не одна, я с Господом.

– Я каждый день разговариваю  с отцом Олмером, он всё откладывает и откладывает наше венчание. Почему? Странно всё это как-то. Я скучаю по тебе, Эллия...

– Ох, Арольд, нам нельзя видеться... Настоятель запретил, ты же сам всё понимаешь. Мы не можем без его разрешения встречаться. И со свадьбой...

– Что с ней? – Арольд не понял, о чём разговор, и перебил нетерпеливо, не дал рассказать.

– Я не могу пока венчаться... – шепнула Эллия негромко и устало отвела взгляд. Она сидела на краю кровати и казалась какой-то потерянной и измученной даже на вид.

– Почему? – удивился Арольд.

– Я исповедалась. Отец Олмер наложил на меня епитимью...

– За что? – он резко перебил, удивлённый наказанием.

Эллия вздохнула и разгладила ладонями подол своего платья на коленях, и Арольд заметил на запястье её левой руки чётки.

– Почему? – снова переспросил он, не дождавшись ответа.

– Я ослушалась своего отца, предала свои земли... Во мне нет смирения. Поэтому – епитимья... И пока я не выполню всё, о венчании нельзя мне думать...

– Ты не уходила из дома! Я! Я сам тебя украл без твоего желания! – Арольд был поражён. – Зачем? Зачем отец Олмер так делает? Он же знает, он всё знает... я исповедался ему, он знает, как всё было! Ты не виновата! Разве ты сама ушла из дома?

– Арольд,  я не могу спорить со святым отцом. Он делает так, как считает нужным... Я виновата. Да. Ослушница. Грешница...

– О, Боже, Эллия! Ты – грешница?!

Она только горестно вздохнула и прошептала:

– Всё нормально...

– Чем он тебя наказал? Что ты должна сделать?

– Семьсот раз Аve Maria... Пост...

– Пост? – Арольд аж усмехнулся с негодованием. – Мы и так последние дни почти ничего не ели... Какой пост? Это он дал тебе чётки? – Эллия согласно кивнула. – Я только исповедался и причастился, он ничего мне не сказал. Почему тебя так строго? За что?

– Я же из Андора! Разве это непонятно? Ты – свой, а я... – Она вдруг примолкла и потерянно повела подбородком. – Мне надо привыкать к этому. Я же чужая здесь, Арольд... Я – чужая. Поэтому всё нормально. Я всё сделаю. Ради того, чтобы быть вместе с тобой... – Не договорила и промолчала дальше.

– Эллия... Это неправильно...

– Я смогу...

– Я поговорю с ним. Зачем он это делает? Нарочно?

– Не знаю, Арольд... Не знаю. Но я всё сделаю. Ради тебя...

– Много тебе ещё осталось? Молитв?

– Вчера я всю ночь молилась... Сегодня тоже хотела. Если не засну, конечно... Я тороплюсь, Арольд, я же знаю... я всё понимаю...

– Постарайся до завтра. Хорошо? Сделай всё. Я поговорю с отцом Олмером. Он, наверное, нарочно затягивает нашу свадьбу. Он боится моей матери...

Эллия улыбнулась коротко и безрадостно, на щеках её заиграл румянец почти болезненной лихорадки или усталости. Арольд смотрел на неё и чувствовал такую безмерную жалость, что сердце разрывалось. Хотелось обнять её, такую несчастную, одинокую здесь, в этой маленькой и тёмной келье. Но вместе с жалостью он уловил в сердце и негодование, полное несогласие с тем, что происходит.

Какая епитимья? За что? Семь сотен раз Аve Maria? Пост?

Да он в памяти своей копался и вспомнить не мог человека, благочестивее её, этой несчастной Эллии! Её постоянные молитвы, её вера в Господа, её стремление жить и творить добро... Да как же можно так? Она говорила о прощении врагов! Она так безропотно пошла за ним. Она всю дорогу помогала ему! Да он без неё бы этого пути не преодолел никогда! Да и она, именно она, отпустила его и помогла сбежать!