Король в моем плену

Глава 22. Не летайте ночами подглядывать за соперниками

Ева вышла из покоев, оставив короля без возможности вздохнуть. Голова раскалывалась, Рейсвальд метался по покоям ведьмы раненным зверем и вспоминал, вспоминал, вспоминал!

Нет сомнений, Эвитерра являлась девушкой, которую Рейсвальд безумно любил.

И забыл, будто той никогда не существовало на долгие семь лет.

Ударом под дых била неутешительная правда о влиянии магии на разум. Как гнусно осознавать, что у него отобрали самое дорогое, оставили с щемящим чувством потери и пустоты, с которыми он жил последние годы, не понимая причины.

Мягкость ее волос, податливость губ, и тонкие руки, обвивающие шею, широко распахнутые глаза, глядящие с восхищением…

Отрезать, лишние эмоции мешают разобраться. Необходимо вспомнить все с самого начала, только тогда ранящие осколки воспоминаний сложатся в ясную картину.

Вернуться к первым шагам еще мальчишки, пройтись по вязи жизненного пути. Что у него отобрали? Зачем? Кому мешала любовь будущего короля к тонкой девушке с грустными глазами?

К бездне, он не может сосредоточиться. Воспоминания о том, как распахнулись высокие ворота и он ввалился с умирающей Катрин на руках, натолкнувшись на острый взгляд восседающей на троне ведьмы. Что чувствовала Ева, когда мужчина, обещавший вечную верность, готов перевернуть мир ради другой.

Какой жуткий привкус во рту от горького зелья, голова наполнена жидким свинцом.

Вступая на престол, Рейсвальд поклялся самому себе держать данное слово. Уже тогда он был предателем.

Если бы она хоть намекнула!

Рейсвальд потер ноющие виски, осознав, что в осеннем лесу, представ в настоящем облике, Эвитерра надеялась услышать пусть хлипкое, но сожаление о трусливом вероломстве.

Руки сжались в кулаки от собственного бессилия. Рейсвальд всем существом мечтал найти зачинщика проделанного трюка с памятью, сделавшего из него отступника и ввернуть тому полную меру поделанного зла.

Из под сапог укатилось нечто круглое, бежевого цвета. Король нагнулся, поднял с мраморной плиты костяную бусину, с вязью непонятных букв. Хмыкнул и положил подле зеркала ведьмы.

Рейсвальд с силой ударил кулаком в стену, прикрытую гобеленом, не замечая разбитых в кровь костяшек. Ярость требовала выхода, его корежила беспомощность.

Как он мог противостоять силам магии, если даже не подозревал, что его околдовали?

За спиной раздался шорох, Рейсвальд прыгуче обернулся и, с удивлением, заметил, как часть стены отходит в сторону, открывая неведомое помещение.

Непривычно пустое, скромное. Похожее оформление жилища король видел на рисунках далекого Ниихона, и в то же время Рейсвальд был уверен, что подобного дома нет ни у одного народа в мире.

Потому что это была комната Евы.

Она рассказывала о прежней жизни, будто словами возможно удержать канувшее в лету призрачное прошлое. Рисовала вот этот смешной одноцветный диванчик без вышивки, колченогий стул и черную поверхность приспособления для движущихся картинок.

Рейсвальд отчаянно желал хоть на мгновение увидеть чудеса, о которых рассказывала любимая. Что ж, в этом особенность Евы – она всегда исполняла его желания.

Король провел рукой по шершавой ткани дивана. Застыл перед диковинными картинами, где были запечатлены строения другой цивилизации.

Рейсвальд почувствовал себя песчинкой перед изображенной на холсте громадой чудища из металла, возвышавшегося над городом. Или вот, коробки нагроможденных друг на друга этажей, выше самой высокой башни Бретеля. После великолепия чужой культуры, что нашла Ева в его мире? В самом Рейсвальде?

Король опустился в одно из кресел и позволил себе на мгновение представить, что это жилище – его дом. На стене тикали часы без гирь, в косых лучах, проникающих сквозь тончайшую ткань занавесок, плясали пылинки. Неведомая мебель оказалась намного удобней привычной. Рейсвальд внезапно осознал, что сама Ева была в чем-то похожа на эту комнату – в ней было мало напускного, она не скрывалась под покровом лжи и в своей непохожести была абсолютно уникальной. Еще тогда, семь лет назад, Рейсвальд крепко уяснил, что второй такой девушки в мире нет. Он собирался сделать Еву королевой. Оставил лучших людей охранять ее, в то время, как решился на невиданное – помощь колдуна в борьбе за трон.

Люди были убиты или предали. Память о Еве ушла водою сквозь гальку и лишь трон достался, как насмешка над прежней мечтою.

Смутные подозрения вырисовались в единую картину.

Не ты ли, великий волшебник Илстин, украл воспоминания о Еве, чтобы убрать лишнего соперника?

Ева сама сказала, что волшебники слишком корыстны для безвозмездных даров. Король заплатил за артефакт, подаривший трон, и теперь подозревал чем.

Было ли обмен добровольным?

От Евы Рейсвальд не отказался бы никогда.

Власть, богатство, наследство предков, ничего не стоят без Евы.

Это единственное, что осталось у Рейсвальда от матери – воспоминание о том, какого быть безусловно любимым.

Король поднялся с кресла, прошел дальше к грубому секретеру, сделанному руками ленивого столяра, без единой завитушки. Выдвинул верхний ящик и увидел любовно завязанную кожаную папку. С интересом вытащил на свет синюю с серебром толстую папку, с выглядывающими листами, развязал тесемки.

Золотой огонек магии появился среди страниц, змейкой обвился вокруг запястья и уже через мгновение Рейсвальд лежал бревном на деревянном полу, таращась в белый потолок.

Опять магия!

Ева же сделала его неуязвимым, чары спали, ушло любовное проклятие… Или все-таки артефакт оказался с подвохом?

Король не мог пошевелить и мизинцем, лишь неглубоко дышал, чувствуя, как немеет неудобно подвернувшаяся рука. Он ощущал магию, как инородный предмет, охвативший тело и в то же время, путы казались знакомыми, на них словно был родной отпечаток той, которую Рейсвальд любил.

Невосприимчивость к чарам подарила Ева, может у ее подарка свое условие? Он защищает от чего угодно, кроме магии хозяйки.