Кошатница... или Кот моей мечты

Глава 4

Он проводил меня до подъезда, а потом исчез. Просто растворился в воздухе, пока я тупо смотрела на кнопки на табло домофона. Длилось это созерцание не долго – точно так же, как и нежданный провожатый, растворились перед глазами и табло, и железная входная дверь, и ступеньки. Я вдруг очутилась сразу в прихожей своей квартиры, где около двери сидел Василий. Он тут же подскочил ко мне, ткнулся в голую ногу холодным влажным носом. И только тут я заметила, что всё это время шлепала по улице в разных ботинках. Впору бы рассмеяться, но наружу рвались слезы. Надрывные, со всхлипами и причитаниями, они катились по щекам. Я вдруг ощутила с такой остротой, с такой болезненной реальностью, что снова осталась одна.

На помощь пришел Васька.

«Где ты была всё это время?» - словно говорил он, выдавая прерывистое урчанье. – «Я так волновался!»

Вместо ответа я плюхнулась на пол рядом с ним и принялась гладить по крупной лобастой голове и гладкой спине. Кот морщился – не любил он подобных нежностей и тут же сбегал, как только я пыталась его потискать, но не в этот раз. Помявкивая что-то вроде «до чего я дошел с тобой», он терпеливо ждал, когда я выговорюсь. И про то, что Артем самый обыкновенный козел, каких много, что скоро он пожалеет, а мне будет уже никто вообще не нужен! А уж он – тем более!

Васька выслушал всё, а потом отстранился и фыркнул, словно говорил.

«Нашла из-за кого расстраиваться».

Похоже, он решил, что на этом его миссия утешителя выполнена, и направился на кухню. Остановился в дверном проеме, обернулся, деловито поблескивая глазами. Чего, мол, сидишь? Я же голодный, забыла?

Но кот зря решил, что хозяйка выговорится и успокоится. Я по-прежнему была в каком-то странном состоянии, когда голова работала четко, но при этом ничего не понимала, а эмоции бурлили, заставляя вести себя неадекватно. Иссякли слезы, кончились слова, и на смену страданиям пришла жажда мести. Хотелось тоже сделать Артему больно, ущемить хоть в чем-то, чтобы он пожалел, что не решился сказать всё в лицо, а поступил так подло!

И тут на глаза попались сиротливо жавшиеся под стулом тапки. Клетчатые, с протертыми подошвами. Им-то я и отомстила – отправила в мусорное ведро, хлопнув после как следует дверцей кухонного шкафчика под мойкой. Стало не намного легче. Вдруг вспомнилось, что тапки я покупала Артему сама вроде как в подарок, так что от такой выходки он ничуть не пострадал. Хорошо же!

Меня уже несло в комнату, где в гардеробе прятались его рубашки, брюки, шорты и футболки, а также фирменный темно-вишневый чемодан на колесиках и зимние ботинки. То немногое, что Артем успел перевезти ко мне. Сейчас стало понятно, почему он не торопился переезжать совсем, да и с ночевкой оставался не каждый день. Поди, чередовал меня с этой своей Викой, когда какую осчастливить!

Еще толком не зная, что сделаю со всем хранившимся у меня добром, я распахнула дверцы и застыла с открытым ртом – от удивления и новой обиды. Оказывается, он успел собрать свои нехитрые пожитки. Всё! Как же я не заметила?

Сбитая с толку, я прислонилась к стене и принялась напряженно вспоминать, когда всё это исчезло? Не в тот день, когда он пропал – это точно. Тогда его любимая футболка валялась на кресле, я кинула ее в машинку – постирать, повесила сушиться перед уходом на работу. И уже вечером убрала чистую и глаженную в гардероб. Вот и выходило, что вещи, как и ноги, «милый» уносил, пока меня не было дома. Наверное, только Васька его и видел. Вот когда я пожалела, что ругала кота за проделки. Как было бы здорово, если бы вместо «мужа на час», он нагадил в обувь теперь уже бывшему сожителю! По-другому про Артема думать не получалось, как не обидно звучало.

И тут силы меня покинули. Я обмякла, сползла со стены и снова разревелась. На этот раз тихо, без слов и всхлипов. И чем дольше плакала, тем больше хотелось выпить. Нет – напиться. Так, чтобы завтра стало стыдно, но уже ничего не вспомнилось. И с этим уже никто не мог мне помешать.

Бутылка шампанского стояла на кухне – в холодильнике. На случай, если Маруся захочет прийти в гости, что уже само по себе – праздник, ибо последнее время мы стали редко видеться вживую. Гораздо чаще болтали по телефону или смотрели друг на друга через мониторы компьютеров. Но напиться игристого показалось мне сейчас как-то несерьезно, и, поднявшись с пола и размазав по щекам слезы, я решительно двинулась к всё тому же гардеробу. Там в его темной глубине в самом низу пряталась бутылка водки. Не для питья – для растираний на случай простуды или гриппа. Но не сегодня.

Водку я не пробовала ни разу, но точно знала, как ее надо употребить, чтобы заглушить боль и ослабить память. Иначе зачем еще нужен телевизор, как не научиться чему-нибудь такому, что до восемнадцати тебе строго-настрого запрещают? Сдернув крышечку, я приложилась к бутылке и глотнула прямо из горла. Как раз так это делали суровые киношные дамы, но на проверку оказалось, что ничуть я не суровая. Да и вообще, даже на сильную-то и то не тяну!

Горло обожгло, дышать стало нечем. Я выронила бутылку и раскашлялась с выпученными глазами. По пищеводу несся огонь, в носу щипало, а остатки здравого смысла терялись где-то между обидой, не выплеснутой злостью и добравшимся до желудка алкоголем. В этом состоянии меня и застал кот. Видимо, устал ждать, когда я про него вспомню, и пришел поторопить. Зашел вальяжно, слегка ворча что-то на своем кошачьем, увидел меня и тут же замер.