Люди, дружившие со смертью

Маца-О

Наша дорога пробежала через десятки мостов.
Конечно, большинство из них были обыкновенными деревянными, переброшенными через ручьи, которые проявлялись лишь после большого дождя. Но были и весьма почтенные, солидные мосты. Только тролль не спешил сделать выбор. С ужасом я стал понимать – ему понравилось путешествовать: он с непосредственностью то ли ребенка, то ли идиота крутил головой, забрасывал нас вопросами.
Выглядело это чудно – существо старше нас, может быть, на тысячелетие, вело себя как вагант в начале своей карьеры. Впрочем, тролли, коль живут дольше, и время считают иначе. Возможно, тысячелетие тролля как раз соответствовало возрасту ваганта.
Наша дорога проходила мимо столицы провинции, и я предложил завернуть.
Ади был против посещения Маца-О, хотел обойти его стороной, но вместо этого я спросил у Эршаля, хочет ли он заехать в город. Тролль неопределенно пожал плечами.
- А ты вообще когда-то в городах бывал? - начал Ади, вероятно пытаясь запугать тролля и перетянуть на свою сторону.
- Что за вопрос! – возмутился тролль, - Был, конечно…
Мы не учли одного: тролль не был никогда в городах человеческих.
Существо, живущее многие сотни лет, может себе позволить не спешить. Живущий долго никогда не бросится под копыта коня, чтоб выиграть несколько мгновений, и, возможно, потерять жизнь. Такой, если будет опаздывать – неважно насколько: на минуту или на день, он уйдет в сторону и подождет, будто у него впереди вечность.
Зато и окружает такой себя вещами, которые могу служить им долго. Дольше, чем они смогут прожить. Говорят, эльфьи города строились навечно. Но когда они уходили, то все сравняли с землей, и теперь некоторые люди откапывают их, чертят схемы улиц и гадают, насколько прекрасны были дома, которые когда-то их наполняли, какие достойные, гордые существа здесь жили. Ровные линии – без попытки что-то упростить, срезать.
Но Маца-О был городом исключительно человеческим.
-
Великий город Маца-О! В нем сколачиваются состояния и рушатся надежды. В нем вечно что-то горит – то ли огонь жизни, то ли гусь в духовке. Но в любом случае копоть стоит жуткая.
Неспешная река О, воды которой если замедлятся еще немного, то потекут в обратную сторону. Воды, в которых будто растворена механическая радуга, с цветами злыми, резкими, человеческими. Красильни, дубильни, бойни – чего только они не льют в эту реку. И мне не хотелось бы встретиться с рыбами, кои смотрят на дома этого города из-под мутной воды.
Мосты города Маца-О – деревянные и каменные, пешеходные на четырех канатах, частные. Барки и галеры, скользящие по грязной воде, зеваки, свисающие с перил и норовящие попасть плевком в темечко пассажиров лодок.
А этот воздух… В этом городе народец скуповат настолько, что даже воздух кажется бедным, спертым, стиснутым меж жерновами домов.
Здесь не любят чужаков, но работать не любят еще больше. Люди здесь вечно спешат. Вечно спешат – и никогда не успевают. Не успевают жить – тут даже влюбленные целуются на бегу.
Опасайтесь ходить по улочкам этого города в одиночку и без оружия. Ибо сточные канавы несут в реку не только бычью кровь.
Тут почти нет старожилов – хоть город и древен, самые древние династии едва наберут три века.
В былые времена я часто бывал здесь – когда-то здесь поселился мой прадед и теперь по улицам, верно, ходили позабытые мною родственники. Но моя бабка не пожелала здесь оставаться. Иногда я ее понимал.
Но я любил этот город.
Любовью странной, непонятной и для себя. Вероятно, так можно полюбить ядовитую змею, так относятся к своей болезни – незаразной, не смертельной, но и неизлечимой…
В этом городе я видел большую игрушку, законы, царящие здесь, были для меня непонятными, и что самое приятное, не всегда обязательные для соблюдения.
Как-то так получалось, что обыкновенно я оказывался в этом городе в одиночку. Мне было забавно, когда меня принимали за местного, спрашивали дорогу. Я от души старался помочь, иногда это удавалось, но чаще нет. Все же я не знал этот город досконально
За первую четверть часа пребывания в городе нас пять раз облаяли собаки, три раза попросили милостыню, чуть не облили из окна обмылками, попытались срезать сумку прямо с лошади у Ади. Сколько раз нас обругали – я просто не считал. Тут ругались все и на всех, не сколько по причине, а по привычке.
На въезде в город у нас попытались проверить документы. Но приемлемые бумаги оказались только у меня. У тролля, если не считать дарственной на мост, не было ничего, а у Ади что-то, чего он предпочел не показывать. В ход пошли деньги – за серебряную монетку они сделали вид, что не узнали Ади, а в своей книге записали «Капитан Дже Кано с двумя спутниками».
Если бы я дал им не монетку, а две, то они бы не сделали и этого.
Мы не собирались останавливаться здесь на ночь – в местных гостиницах водились блохи, поджарые как борзые и голодные, словно волк зимой. Но от соблазна пообедать горячим, сидя за столом, я отказаться не смог.
Жители города гордились каменными набережными, величественными церквями, древней крепостью. Они кичились широкими улицами с огромными домами, восторгались светом уличных фонарей, которые превращали ночь в день, собственно ночной жизнью.
Но вот, незадача, спроси вы у заезжего, чем знаменит Маца-О, он бы скорей ответил одним словом – базаром.
И надо признать – на это были причины.
Камень набережных порос мхом и водорослями, местную крепость строили заезжие мастера, дома больше походили на мавзолеи, чем на пристанище простых смертных, на широких улицах неуютно было маленькому человеку, а над городом постоянно висела смесь пыли, дыма и тумана, превращая обыкновенный день если не в ночь, то в сумерки.
Но базар здесь действительно был хорошим.
Сказывалась близость трех границ, перекресток нескольких важных дорог, относительно судоходная река. Затем на деньги купеческой гильдии прорыли еще один канал. От этого течение реки О замедлилось еще больше, но в этом было даже преимущество – легче стало плавать против течения. Все делало пакгаузы Маца-О неплохой перевалочной базой. Здесь товар сгружали с телег, он ждал своей очереди на погрузку и уходил либо к морю, либо, напротив, вглубь континента.
Но что-то продавали и здесь – торговали оптом и в розницу, спорили на такой уйме языков, что часто возникала необходимость в толмаче.
Рынок и склады сами разрослись до размера маленького города – здесь были свои улочки, забегаловки, места для отдыха, кварталы, землячества. Бывало, иной коренной житель Маца-О попадал в места, где его, коренного жителя, никто не понимал. И если по всему городу кормили, так же, как и стелили постель, а именно отвратно, то здесь заезжие готовили для своих из привезенных продуктов.
Я знал тут довольно неплохой кабачок, в котором знали меня. И когда мы вошли в здание, хозяин зачастил:
- Полковник Кано! Неужто вы! Неожиданно, но приятно…
Я пропустил мимо ушей лесть по поводу своего звания, кивнул, и, кажется, улыбнулся.
- Что будете заказывать? Есть свежая птица… Проходите наверх, там имеется свободный столик… Ну мне вас учить не нужно, знаете, что к чему…
Торговый день был в разгаре. Кто-то обедал, кто-то поглощал ранний ужин или поздний завтрак, за столами вели переговоры, обмывали сделки, заливали горе. Народцу собралось много – зал был полон. Но у этого кабачка была еще и летняя веранда. Земля здесь была дорогой, поэтому разместили ее на крыше. В ящиках вдоль стен, рос декоративный виноград, плющ, и если не считать шума снизу, здесь было довольно мило.
Но и здесь людей было предостаточно. Лишь в самом углу пустовал столик, с надписью: «Заказан». Я перевернул табличку и жестом показал спутникам садиться.
Тут же возник недовольный. Человек с миской похлебки пробурчал:
- Понаехало тут… - он посмотрел оценивающе сперва на тролля, поперхнулся, перевел взгляд на Ади, на рукоять меча торчавшую из-за его спин, наконец, смерил взглядом меня. Вероятно, я показался наиболее безобидным и следующая реплика предназначалась мне. - Понаехало тут белобрысых! Местному покушать негде!
Строго говоря, блондином я не был, просто за лето мой волос выгорал на солнце почти до ржаного цвета. Но я не стал это пояснять. Я просто выбросил ему под нос кулак, затянутый в перчатку:
- Много будешь говорить, будет не только негде, но и нечем!
- Не обращайте внимания, - будто из-под земли возник хозяин с тремя высокими кружками пива. - Это вам с дороги, горло промочить, наверное, только пыли хлебали. Цыплят уже жарят – слышите, как пахнут?
Мы вчетвером втянули воздух – пахло действительно недурственно.
Хозяин забрал табличку, но уходить не стал:
- А что слышно в мире? Не поделитесь ли чем от своих щедрот? Детишкам на молочишко?..
Ади прикоснулся к кошельку, но я одними глазами показал: нет. Хозяин хотел иной щедрости. Я сделал глоток из кружки и сказал:
- Ходят слухи, что в Эйне появились люди, приватно вербующие кондотьеров для кампании в Ноло. Думаю, драчка там начнется недели через две…
Хозяин закивал:
- Две недели, Ноло… Не хотел бы я чтоб мой груз в то время шел через те земли. Спасибо, господин полковник…
Он убежал прочь, повторяя время и место, время и место…
Когда хозяин исчез, Ади перестал мочить нос в пиве и посмотрел на меня:
- Это правда?..
Я кивнул:
- Тогда зачем ты ему это рассказываешь?
- Дня через два об этом будут трубить на каждом углу. А, узнав чуть раньше, он немного на этом заработает. Люблю расторопных людей.
Хозяин был расторопен не только в делах – скоро на столе появились обещанный обед.
- А в этом году винограда вообще нету… - неслось из-за соседнего стола. Лето дождливое. У меня вот завелись летающие улитки – все пожрали… 
- Да ну… - не верил ему собеседник.
- Точно тебе говорю…
Внизу шумела чуть не самая оживленна улица рынка, о булыжники грохотали сапоги, колеса, копыта лошадей, мулов.
- Странная судьба кондотьерская… - проговорил Ади будто себе. - Есть с тысяч столов, но не иметь своей постели, бывать в сотне городов, но не иметь дом, быть знакомым с десятками женщин, но не верить ни одной…
- Это ты про своего отца?
- Он просто завидует… Знаете, я к вам испытываю зависть … - начал было тролль, вероятно пытаясь на помирить, но было поздно.
- Причем здесь мой отец? Его здесь нет!
- Правильно, при чем тут отец – ведь и ты живешь той же жизнью.
- То, что я в пути, это не значит, что моя дорога вечная. Я вернусь домой и уйду на покой – буду растить детей, ухаживать за садом и за домом. А ты мечешься по свету, сея смерть…
- Нет, ну вы посмотрите на него! Чистоплюй выискался! Да ты людей положил как я. А я воюю уже десять лет!
- Самое тривиальное оправдание для убийцы – я всего лишь солдат. Ах, как оригинально, как свежо… Я убивал людей, защищая себя, защищая других! Я никогда не ходил в атаку.
- Даже для того, чтоб защитить других!?! Не смеши меня. Взять хотя бы драку на Стеклянном Холме?
Ади хотел что-то сказать, но слова застряли во рту. Вместо него в разговор вмешался Эршаль:
- Стеклянный Холм? Никогда не слышал о таком городе…
- И не услышишь. Это не город, это крепость. В тех местах в горах столько стекла, что иногда его используют вместо кирпичей. Эй, Ади, а правда, что весь замок сложен из стекла?..
- Не весь…
- Ну и я так думаю – кто захочет жить в доме, где окно в каждую стену. Так вот, дорогой Эршаль как-то там засели разбойники, набрали заложников и обещали их резать, чтоб исполнили их требования. Замок окружили линейные части, но ни выполнять, ни освобождать, ни выполнять требования не собирались... Так все было?
Ади коротко кивнул.
- …И даже потихоньку начали резать, - продолжил я. - Тогда родственники скинулись и наняли профессионалов, чтоб, значит, отмстить за мертвых и освободить живых. Кажется, нашли пятерых. Пятеро позвали шестого. Шестой, кстати, сидит за нашим столом… Шестеро ушли в ночь. Замок был оцеплен, да и раубитеры, вроде, были настороже. Известно только, что они вошли не через ворота… А вот как? По стеклянной стене? Закутавшись в мглу ночную?…
- Приблизительно, - бросил Ади, нервно катая в руках стакан.
- А вот утречком они вышли через главные ворота, и войскам сказали, мол, выносите готовеньких. Вынесли семьдесят два трупа. Некоторых разделали так, что нельзя было опознать! По двенадцать человек на каждого! Или ты убил больше, Ади?…
- То были убийцы. И лучшего они не заслуживали.
- Угу. Но ты получил за них деньги. И убил ты их не словом святым, а холодной сталью. Кстати, одну вещь не пойму… Отчего вы убили всех? Ведь за живых платили больше? Скажи мне – это был пункт договора? Или бандиты знали что-то, что надлежало похоронить в Стеклянном Холме? Не говори, что когда началась резня, они не пытались бежать, не молили о пощаде?.. Скажи мне, отчего вы никого не оставили для суда и палача?
Он не сказал. Он молчал, уставившись в стол, катая шарики из мякиша раскрошившегося хлеба. Безусловно, он знал ответ. Я же знал, что он мне его не скажет.
- Ладно, шут с ним, не буду боле портить обед. Но ты в следующий раз подумай, если вдруг хлеб с моего стола не полезет в глотку…
Ади молчал…
-
После обеда, мы завернули в ряды оружейников. Собственно, это была та причина, по которой мы попали в Маца-О и на его базар.
Оружие, что продавали здесь, было подстать цене – не слишком дорогое, не весьма качественное. Даже подделки, что иногда попадались, были сделаны непритязательно и выдавали себя с первого взгляда.
Когда я был здесь в последний раз, торговцы оружием занимали целый ряд.
Но за прошедшие полгода многое поменялось. Теперь оружейников стало немного, они занимали совершенно крысиный угол, а на их старых местах торговали мышеловками и коваными флюгерами.
- А то так плохо? - поинтересовался я у одного торговца.
- Да спроса нет…
А вы такую дрянь не продавайте, народ-то и потянется, - подумал я, проводя по лезвию выставленного на продажу эспадрона.
Но вслух сказал:
- Моему другу надо оружие, - я показал на тролля. – Что-то такое же большое, как и он сам.
Хозяин кивнул и ушел в намет, откуда вернулся, сгибаясь под весом металла. Затем вытащил несколько образцов из-под прилавка.
- Скажите только честно… - Вступил в разговор Ади. Он вытащил из кучи шпагу и теперь разглядывал ее лезвие. - Тут руны….
- Ну и что?
- А вы хоть знаете, что они означают?
Торговец забрал из рук Ади оружие, осмотрел его, пожал плечами, и будто невзначай вернул его в общую кучу.
Но Ади не успокаивался:
- Не знаю, откуда вы это копировали, но больше так не делайте. Это жуткое ругательство…
Наконец тролль присмотрел себе подходящее железо.
- Пожалуй, этот мы возьмем, - сказал я, отстегивая кошелек. – Сколько с нас.
- Оставь… Я сам расплачусь, - остановил меня Эршаль и шепотом добавил, - Зря ли я триста лет под мостом сидел.
-
- Говорят, - вспомнил Ади, когда Маца-О, был за нашими плечами. - Говорят, что Маца-О хотят закрыть для приезжих…
- Подожди, как закрыть? – возмутился я, - А как же дороги? Реки? Как же базары?
Ади только пожал плечами.
- Говорят – и все тут. Мэрия каждый год пытается закон протянуть.
- Так это же в каждом году…
- Ну, в этом году началось получаться.
- Ну в таком случае, есть случае есть смысл ввести реторсию… Или репрессалию – никого из Маца-О не выпускать за границу провинции…