Ангелочек для босса

33

КИРИЛЛ

Голос Миланы звучит убито. И меня это расстраивает. Я не хочу, чтобы моя женщина о чем-либо переживала или беспокоилась. Да, я уже считаю ее своей женщиной. Преждевременно? Возможно. Но я сделаю все, чтобы она ею стала. От полного неверия ей и абсолютной убежденности в ее неискренности, я пришел к тому, что чуть ли не начал ее обожествлять. А еще я хочу ее. Хочу ее рядом. Хочу ее улыбку, смех, ее глаза. Хочу ее полностью. И хочу, чтобы она была со мной счастлива.

Я спятил? Нет. Я... Влюбился.

Пора бы уже признаться в этом хотя бы самому себе.

После разговора с Миланой я делаю несколько телефонных звонков. Раз – и ее брата переводят в ВИП-палату. Два – и мой личный самолёт готов ко взлету и внезапному рейсу домой. Три – и покупкой отеля будет заниматься мой ассистент, а не я.

Потому что сейчас я должен быть рядом с Миланой. К черту бизнес, к черту гостиницу – их у меня сотни.

Но такая женщина, как Милана, встречается мужчине только раз в жизни.

Когда самолет уже почти готов ко взлету, мне звонит Довлат.

– Скажи мне, что это шутка! – рычит он.

– Намекни хотя бы, о чем речь, – лениво цежу я в ответ.

– Не строй из себя идиота! Я говорю о покупке отеля! Какого черта ты перепоручил это своему управляющему?!

Довлат вправе сердиться. Гостиница, о которой идет речь – не просто лакомый кусочек. Она – мечта любого бизнесмена. И так уж получилось, что мы с Довлатом оба положили на нее глаз. А когда такое происходит, мы устраиваем с ним такое представление, о котором потом в бизнес-кругах ходят легенды. Вот и сейчас он вознамерился провести со мной бой. Пусть за столом переговоров, пусть за отель – но бой не менее волнительный, чем тот, что на ринге.

И когда ему донесли, что вместо ожидаемого боя со мной ему предстоит стычка с моим ассистентом, Довлат взбеленился.

– Скажем, так, – я ухмыляюсь, – у меня появились дела поважнее покупки очередной головной боли.

– Важнее покупки очередной головной боли? Что может быть важнее... Женщина. Только не говори, что твои дела – это женщина!

Довлат в ярости. Он ругается долго, но у меня нет времени его слушать. Пилот и так ждет только моей отмашки.

– Поговорим потом, – прерываю я его на полуслове и собираюсь бросить трубку.

Но и тут Довлат умудряется оставить за собой последнее слово:

– Встретимся на ринге – и я выбью из тебя эту дурь!

Хмыкаю. В последнее время он все больше и больше напоминает мне раненого зверя. Кажется, присутствие в его доме первой любви не дается ему легко.

На мгновение меня охватывают сомнения. Довлат – самый сильный человек, которого я знаю. Его нелегко вывести из себя. Но все эти дни он явно на взводе – и все это из-за женщины. Не совершаю ли я ошибку, наступая на те же грабли, что и он? Не сделает ли Милана меня таким же несчастным, как сделала Алекса его?

А потом я воссоздаю в памяти образ Миланы. Ее нежное лицо, ее мягкий голос, ее добрые глаза. И понимаю – нет, Милана не способна сделать меня несчастным. Она – мой луч надежды в этом мире, который уже однажды повернулся ко мне спиной. Я не закончу так, как Довлат – рычащим от ярости и боли. Моя жизнь с Миланой будет тихой, размеренной и спокойной. Лишенной какой-либо фальши и лжи.

Мне важно донести это до нее. Поэтому весь полет до дома я представляю, как я буду облекать это в слова. Как я буду убеждать ее, чтобы она осталась со мной.

Стоит нам приземлиться в Москве, как мой телефон снова оживает. Это Егоров. Чертыхаюсь сквозь зубы. Начальник моей службы безопасности выбрал не самое удачное время для звонка. От Миланы меня теперь отделяет всего какой-то час, и каждая минута промедления воспринимается не иначе, как личный вызов.

– Слушаю, – рычу я в трубку не хуже, чем Довлат несколько часов назад.

– Только что звонили из страховой компании, – говорит тот, не смутившись из-за холодного приема, – из служба безопасности выявила какие-то нарушения.

– Какого черта ты говоришь об этом мне? Это твои проблемы, ты и разбирайся.

– Речь идет о подлоге со страховками.

– Я же сказал: это. Твои. Проблемы. Не звони мне по такой ерунде.

– Подлог был на имя Купцова.

Я застываю с телефоном у уха. Мир вокруг будто замирает, сужается до размеров динамика, из которого доносится спокойный, равнодушный голос моего безопасника:

– Пару дней назад был осуществлен подлог. По медицинской страховке сотрудника Купцовой Миланы Демидовны на лечение в Германии был согласован некий Купцов Данил Демидович. Страховая считает этот подлог жульничеством. Она предполагает, что помимо самих Купцовых в деле замешаны по крайней мере двое врачей, подделавших подписи и некоторые документы, и предлагает нам обратиться в прокуратуру. Если мы успеем перехватить Купцова до того, как он вылетит в Германию, тогда финансовый ущерб будет минимальным.

– Это все?

– Нет. Я… Прощу прощения. Вы велели мне тщательно проверить всю подноготную Купцовой, а я… ничего не нашел. Я не справился со своей задачей, и готов понести за это наказание.

Закрываю глаза. Ты не справился со своей профессиональной задачей. А я же… Я пошел против собственных принципов, вновь клюнув на смазливую мордашку и огромные, такие невинные глаза…

Может, это все неправда? Может, Милана ничего не знала? С неожиданной для себя надеждой цепляюсь за эту тонкую нить. Вероятно, ее брат и врачи спланировали все это за ее спиной и она была не в курсе?

Пока я еду в больницу, я всячески продолжаю обелять ее в своих глазах, потому что мне невыносима мысль о том, что она мне солгала. Поэтому я цепляюсь за призрачную надежду.

Но стоит мне подойти к дверям ВИП-палаты и случайно услышать не предназначенный для моих ушей разговор, как меня охватывает ярость.

Я распахиваю дверь и шиплю:

– Вот как? Если я правильно понимаю, вы только что признались в жульничестве?