Нет никаких нас

Третья глава. За все надо платить 3.1.

Запах кислого супа и прокрученного мяса, так и сводит голодом мой живот. Стою в очереди институтской столовой вместе с Ниной. Она тихая, всю неделю пытаюсь разговорить, но пока только узнала, что приехала она из какого-то маленького села, семья ее живет в доме, где даже воды нет совсем, а чтобы помыться они ведрами носят воду с колонки. Потом еще греют ее на газу. А я-то переживала из-за своих смешных неудобств. Глупость просто.

Половина обеденного времени прошла, а мы еще только в середине очереди, что ж, бесплатная еда и голодные, нищие студенты — если не выбежать в очередь на второй паре, то опоздаешь на третью.

«Девочки, вы чего там стоите, вы же со мной» — оборачиваюсь на голос. Кирилл машет мне. Под недовольное бурчание протискиваемся с Ниной вперед. Берем маслянистые подносы, заливаем в треснутые стаканы кипяток и получаем половник коричневой подливы и густого желто-зеленого супа. И мягкую радушную улыбку женщины повара, держусь, чтобы не расплакаться от этой мягкости.

Кирилл и столик занял, только вот двух стульев нет, только думаю искать, а он уже скрипит ими по полу и придвигает к столу два изнуренных от многолетней работы стула. Садимся, небрежно бросаю горбатую сумку прямо на липкий пол, предварительно выудив оттуда пластиковый контейнер. Как сокровищницу открываю и протягиваю Нине и Кириллу. Выуживают оттуда по большому тосту с красной рыбой, оставшаяся роскошь с барского стола отчима, его любимый завтрак. И на последок — прозрачный пакетик с растворимым кофе, они его только для прислуги и держат. И маленькая упаковка сливок, с истекающим сегодня сроком годности, его уже позавчера хотели выбросить. Несколько минут, кроме жевания мы, кажется, ни на что способны не были. Но Кирилл, прикончив быстрее всех свой обед, принимается меня разглядывать. А я рассматриваю свои ногти, дорогущие, покрытые гель-лаком… в кредит. Но за это я лучше отругаю себя после, а пока, меняю тему: «Нина, слушай, как твой текст, написала? Нас убьют, если ничего не напишем».

Нина кивает, и спрашивает у Кирилла: «А у тебя как дела с текстами».

Кирилл давит улыбку и смотрит нарочито спокойно: «Да все отлично, на неделе разбирали мой рассказ и мастер был очень рад».

Нина воодушевленно: «Слушай, дашь взглянуть?»

Кирилл не отвечает, глядит на меня, будто рассматривает что-то у меня на лице, это у меня помада размазалась что ли, поднимаю сумку и ищу зеркальце в недрах: «Вот черт, а я понятия не имею, когда мне писать, еще столько книг надо успеть прочесть, я и так сплю часа по четыре не больше».

«Слушай, а приходи сегодня в общагу, вместе подумаем, я тебе помогу», — улыбается участливо, проявляя морщинки возле глаз. Вглядывается в мое лицо с такой надеждой, и действительно, мне бы конечно помогли его советы, но:

— У меня же сегодня работа.

Он задумчиво щурится, и тут скромно-лукавая улыбка освещает его лицо и как бы выхватывает из темноты его глубокие шоколадные глаза, никогда не замечала, что у него красивые глаза, кстати, и он говорит:

— А ты давай после работы

И тут я заливаюсь таким смехом, что соседние столики устремляют на меня свои многочисленные головы, они шикают, ворчат и бросают на меня гневливые взгляды. Нина исподлобья косится на них, на меня и пытается спрятать обеспокоенные глаза.

«Аа… простите, но отчим, я думаю, будет не очень доволен», — я мысленно заворачиваюсь под пушистое одеялко и закрываюсь в самом дальнем шкафу.

Кирилл хмыкает:

— Хочу тебе напомнить, но тебе уже 18.

— Это да, но, я пока не готова к его юмору по поводу моего отсутствия.

Нина улыбается, заглядывает в его глаза:

— Слушай, а давай ты мне поможешь, я вот тоже хотела бы…

Вскакиваю, застегиваю сумку, беру ее и как бы вытряхивая глупые мысли, провожу торопливо по волосам: «Так ладно ребята, мне надо зайти кое-куда».

Кирилл тоже встает:

— Слушай, давай я отнесу твой поднос и с тобой пойду, займу нам место в аудитории.

Сажусь снова и кричу ему вслед: «Да, и Нине тоже рядом займи».

Осматриваю Нину, она пытается скрыть досаду. Видимо, неприятно, что Кирилл переодически ее игнорирует, решаю прояснить, и шепотом:

— Слушай, он что тебе нравится?

Нина неуверенно, смотрит исподлобья и, краснея, кивает:

— Ага.

— Да блин, почему ты раньше не сказала?

Нина встревоженно таращится за мою спину.

Голос Кирилла:

— Слушай, а если в выходные, приезжай в субботу. Тоже тебя чем-нибудь угощу и напишем.

Мы с Ниной встаем, она нервно надвигает волосы на лицо. И мы все идем к выходу, под трель звонка на урок:

— В субботу? В субботу я еще в одно место устраиваюсь, кто-то же должен за это все, — показываю я маникюр, — платить.

Нина встревает, показывает свои покрытые розовым лаком, горделиво: «Я сама делаю, нормально».

— Слушай, ты молодец. Я в ресторане работаю, мои ломаются, — вижу ее раздражение и беру ее руку в свою — У тебя очень красиво получается, а я вот не могу нормально красить. Так ладно, сейчас кто-то рассвирипеет от этих девчачих разговоров.

Мы останавливаемся у кабинета, Кирилл добродушно хмыкает:

— Да ничего, записываю. Мне для рассказов все пригодится.

— Займите мне место, — разворачиваюсь и бегу, перебирая дряблыми кроссовками гладкие каменные ступени, цепляюсь за перила. И в самом низу утыкаюсь в свое отражение. Замазанный маленький прыщ на щеке нагло проступает через плотный тональный, подводка и тушь и в довершение всего яркая кирпичная помада.

***

Настроение на редкость хорошее, старые кроссовки хоть и нелепо смотрятся с моим серым платьем, зато удобные. В руках я несу зеркальце и то и дело проверяю губы, красиво, но испачкаться проще простого. Вхожу в ресторан, глядя на приветливого начальника, с того знаменательного чашкопадения он вдруг стал ко мне приветлив и добр, или ему просто нравится мой макияж. Морщусь от этой мысли и прохожу мимо, торопливо закрываю за собой дверь, чувствуя на себе его сальные взгляды, или это просто моя разбушевавшаяся фантазия.