День за  днем -2 ("Маргоша" - 1,2)

День 70 (118). Вторник.

Утром, уже позавтракав, собираюсь в редакцию. Настроение будничное и желания его приукрасить никакого - туфли, черная юбка ниже колен, пиджак, синяя водолазка, стандартный макияж на лице, гладко расчесанные распущенные волосы. Или слишком уныло? Давно уже все делаю сама, но с Анькой посоветоваться не помешает. Егоров, перенервничав ночью, уже уехал пораньше, видимо мириться с дочкой и нам, с Анькой, никто не мешает спокойно поболтать. Бросив взгляд в зеркало на дверце шкафа, иду из спальни на кухню. Там Сомова сидит боком к кухонной стойке, уперев ногу в сиденье соседнего стула, и умиротворенно пьет кофе с конфеткой. Ничего ее не берет, даже вчерашний скандал. Останавливаюсь за несколько шагов от подруги:

- Ань, слушай, глянь! Как мне вот с этой юбкой?

Анька скептически осматривает сверху донизу сегодняшний скромный образ и качает головой:

- Ну, не… Лучше синюю надень.

Темно-синюю с синей водолазкой? С сомнением переспрашиваю:

- Думаешь?

Анюта машет рукой с конфеткой и Фиона завороженно следует головой за этим движением.

- Уверена!

Ладно, пойду, одену темно-синюю. Развернувшись, делаю шаг к спальне, но меня останавливает многозначительное Сомовское замечание:

- И вообще…

Сразу останавливаюсь и оглядываюсь:

- Что вообще?

Анькины глаза направлены ниже края юбки:

- Дорогая моя, так тебе пора эпиляцию делать!

Подбоченившись, смотрю вниз на ноги: во глазастая, за три метра углядела. Черт, когда в последний раз это изуверство было то? Не так уж и давно, недели две назад? Возмущенно ворчу, разведя руками:

- Блин, капец, я ж только что делала!

Сомова отпивает из чашки и многозначительно вещает:

- М-м-м… Ну, а как ты хотела? Так всегда будет.

Всегда? Не хочется даже об этом и думать. Поведя головой из стороны в сторону и тяжело вздохнув, иду к табуретке напротив Аньки и усаживаюсь на нее:

- Ненавижу!

- Ну, а кто навидит - то? Давай, звони на Кутузовский, там тебя знают и вроде ж тебе не больно там.

Набирая номер в мобильнике, недовольно бурчу:

- Угу, не больно.

Анька облизывает пальцы:

- Давай, давай!

Но сначала звоню на работу, а не в салон:

- Алло, Людочка, привет.

- Доброе утро Маргарита Александровна.

Бросаю взгляд на Сомову.

- Слушай, я сегодня задержусь, ненадолго. На пару часиков, не больше.

Кладу изящную конечность в туфле прямо на стол и, поглаживая ее, пытаюсь решить - достаточно ли она лохматая и стоит ли идти с голыми ногами или, все же, одеть колготки. Из трубки слышится:

- Хорошо, а если Борис Наумыч спросит?

- Ну ты, если что, прикрой меня, ладно? Хорошо?

- Сказать, что вы на встрече?

- Ага.

- Я записала.

- Целую.

Сомова вдруг прекращает пить свой кофе и тоже начинает разглядывать мою ногу. Тяжко вздохнув, отворачиваюсь - теперь нужно звонить в салон:

- О-о-ох, как на праздник.

Болезненный укол заставляет вскрикнуть. Оказывается, вредная Анька воспользовалась моментом и выдернула волосок. Быстро опускаю ногу вниз:

- Ой, ты чего дура, что ли?

Анюта растягивает губы в улыбке:

- Ну, на память.

Хлопнув себя по бедру, удивленно качаю головой - и правда, дура.

***

Экзекуция в салоне проходит даже быстрее, чем планировалось – им там поставили новый аппарат и всем предлагают попробовать лазерную эпиляцию - меньше боли, дольше срок – естественно согласилась. В начале двенадцатого, я уже на своем рабочем месте и разбираюсь с пришедшей почтой. Буквально сразу следует приглашение от Егорова собраться в зале заседаний на внеочередную оперативку, тема которой остается не озвученной. Захожу вместе с народом и пока мы рассаживаемся за столом, Наумыч стоит отвернувшись к окну и не реагирует на приветствия. По одну сторону стола, располагаемся я, Зимовский, Калугин, по другую - Эльвира, Галя, Кривошеин. Наташа стоит рядом с отцом, за его креслом, не садится. Наконец все рассаживаются, гвалт стихает, и шеф поворачивает к нам свою грустную физиономию. Интересно, что опять прилетело? Вроде никаких серьезных проколов нет, номер ушел в продажу. Голос Егорова скрипуч и устал:

- Значит так, марксисты – ленинисты. Все в этом мире меняется со страшной скоростью. Даже голова болит.

Он идет за креслами и останавливается позади Зимовского:

- Я вообще не знаю, как вам преподать.

Валик шуткой пытается поддержать шефа:

- Борис Наумыч, а вы начните, мы поможем.

Тот печально смотрит на Кривошеина:

- Валик, не надо. Я и без тебя собьюсь.

У него такой вид, что всем становится не до смеха – произошло что-то действительно серьезное. Тряхнув головой, отбрасываю волосы назад и, сцепив пальцы у живота, с нарастающей тревогой слежу за шефом. Егоров возвращается к окну и оттуда вздыхает:

- У нас опять кадровые перестановки.

Походу Наумыч Андрюху, все-таки, решил сместить и вернуть Зиму на его прежнюю должность. Объятия Егорова с Зимовским обретают осязаемый результат. Наташа недовольно переспрашивает:

- Опять?

- Не опять, а снова… С этого дня Калугина Андрея…

Замерев на секунду, продолжает:

- Освобождается от должности заместителя главного редактора.

Наташа удивленно перебивает:

- Как?

- Вот, так.

Нет, Егоров не прав! И я его сейчас попытаюсь в этом переубедить. Уже подбирая в уме слова, вскакиваю со своего места, приглаживая ладонями юбку по бедрам:

- Борис Наумыч!

Оглядываюсь на Андрея:

- Борис Наумыч… Ну-у…, э-э-э… Я понимаю, что с последним номером получился ляпсус.

Дернув головой, отгоняю прочь вновь упавшие на лицо волосы:

- Но это не вина Андрея, мы все…

- Это решение наших инвесторов…

А инвесторы то откуда узнали? Дело то копеечное, на один день!

- Более того, Маргарита Александровна… На место Калугина назначаетесь вы… А главным редактором назначается Зимовский Антон Владимирович.