Снежная Королева (препарация измены)

Глава вторая. Елена

Я сидела на полу среди дощечек от разбитого ящика и слоя земли, высыпавшейся прямо на ковер.

Окно, распахнувшееся в момент ухода Володи, я давно закрыла.

Корни куста, выпавшего из ящика, который когда-то давным давно, не иначе как в прошлой жизни, где еще не было места Снежной королеве, сколотил мой муж, я обернула влажной тканью и отнесла куст в ванную.

Нужно завтра же наведаться в магазин и купить горшок подходящего размера.

Потому как если я еще надеялась, что муж вернется домой, то в том, что займется сколачиванием нового ящика – сомневалась.

Я принесла из кухни совок и веник. Нужно собрать щепки и мусор. Потом принести ведро с мыльным раствором и замыть ковер. Бабушка приучила меня к чистоте. Не уставала повторять, что уют в доме начинается с вымытого пола отсутствия пыли на поверхностях мебели.

Я вздохнула, вспомнив изломанный куст, который стоял на подоконнике в нашей коммуналке сколько я себя помнила. А ведь бабушка вырастила его с крохотного череночка, срезанного от стебля одного из цветков в букете, подаренного ей на работе.

Конечно, черенков было много, но выжил только этот один. Долго укоренялся, еще дольше приживался. Потом пошел в рост. И зацвел первый раз, когда мне было десять лет. Зацвел единственным цветком.

Спустя еще несколько лет, куст радовал нас огромными, сказочно-прекрасными кремовыми розами в любое время года.

Я уж не помню, чем удобряла растение бабушка в эпоху тотального дефицита, но куст цвел даже зимой.

Мне было двенадцать лет, когда в один из поздних вечеров мама Володи застала нас стоящими рядом у окна, на подоконнике которого только-только начали распускаться первые розы.

Конечно, соседка попыталась зло пошутить, назвав меня и своего сына Каем и Гердой. Но мне сравнение понравилось. Сказку о Снежной королеве я знала и любила. Гордилась девочкой, которая пройдя сквозь неимоверные испытания, спасла друга. Гордилась так, словно это была я сама.

***

Мне было пятнадцать, когда Володю призвали в армию.

Мы сидели на скамейке в парке, и я клялась моему Каю в вечной любви. Говорила, что буду ждать. Обязательно дождусь. И мы будем вместе.

Володя усмехался, слушая, и думал о чем-то своем, глядя в сторону.

Я вынула из сумочки перочинный нож, который таскала с собой для защиты от хулиганов. Отвернулась, обиженная невниманием, и начала вырезать наши прозвища на одной из дощечек сидения.

Трудилась тщательно и упорно. А потому не заметила, как к нам откуда-то из кустов сирени подкрался милицейский патруль.

Я охнула, постаравшись спрятать ножичек. Но надпись желтела свежим деревом на слое краски.

Володя вскочил, поняв, что еще немного и нам, как минимум, влепят штраф за порчу муниципального имущества. Посмотрел в лицо одному из патрульных. Объяснил:

- Отвлекся, задумался, не увидел, чем она, - кивок в мою сторону, - занимается.

- И о чем же таком ты задумался? – с усмешкой поинтересовался милиционер.

- Завтра в армию ухожу, - вздохнул Володя. – Как оно там будет? Страшновато немного.

- Нормально будет! – успокоил мужчина. Перевел взгляд на изуродованную мною скамеечку: - А ну-ка, что тут за письмена? – прочел: - «Кай + Герда =», - улыбнулся. – Вот вернешься и допишешь, что там у вас вышло в уравнении, - прикрикнул: - Марш отсюда! – хмыкнул: - Подумать только – Кай и Герда.

Мы неслись сквозь парк, как угорелые.

Расхохотались весело, вспомнив проделку, которая сошла с рук.

Володя обнял меня и поцеловал впервые.

Когда я проснулась утром следующего дня, его уже не было дома.

***

Конечно, ждать юношу, если тебе пятнадцать, если предстоит оканчивать школу, совсем необременительно. Два года пролетели, как две недели.

Правда, за эти два года произошли некоторые изменения. В жизни Володи и его родителей. Но не в моей.

Наши соседи наконец-то скопили нужную сумму и таки купили отдельную квартиру! Роскошную трехкомнатную сталинку недалеко от парка в центре города!

Я глотала слезы, глядя из окна, как под присмотром Володиной мамы грузят в фургон мебель и пожитки.

- Ну, и чего ты ревешь, - бабушка обняла меня за плечи. – Они так долго мечтали об отдельном жилье. Пусть порадуются.

Мне было наплевать на радости чужих людей.

- Бабушка, как ты не понимаешь?! – передернула плечами, освобождаясь от объятия. – А как же Володя?! Как же мой Кай?!

- А что Володя? – голос бабушки был спокоен и тих, - Что с ним станется? Можно подумать, на край света переезжают. Да и мы-то на месте остались. Захочет увидеться – придёт, - потрепала меня по голове: - Давай, садись за уроки. Хватит в окно глазеть да хныкать.

Я поплелась к столу с разложенными на нем учебниками.

Десятый класс нужно окончить с отличием! Нужно обязательно поступить на бюджет. Потому как денег, чтобы платить за обучение в институте, у нас с бабушкой нет.

Моя мамочка, счастливо проживающая в Италии, мне уж точно не поможет.

Если раньше мама хоть иногда переводила бабушке небольшие суммы, то последнее время не было и этого. Раз или два в год приходили посылки с ношеными вещами, которые не подходили ни мне, ни бабушке. В посылку было вложено коротенькое письмецо, полное восхвалений себя, умнички, успевшей свалить из страны, где родилась, и так хорошо устроившейся «за бугром». И ничего больше. Мама даже не утруждалась сообщением о том, как поживает мой братик, которого я видела только на фото, да и то маленьким.

Бабушка вздыхала, качала головой, и обходила молчанием мои надоедливые вопросы на тему о том, почему мама почти ничего о себе не рассказывает.

- Занята она, - бормотала себе под нос. – Не до писем ей. Жива-здорова – и ладно, - строго смотрела на меня: - На мать не рассчитывай! Она сама по себе – мы сами по себе.

Я открывала учебник и начинала готовиться к выпускному экзамену…

***

В педагогический я подала документы тоже по совету бабушки.