Кот и эспрессо

Глава 5

В кадре вновь появился корреспондент.

- Ричард, насколько нам удалось выяснить, пресловутый кот сейчас находится в Храме Святого Котца - вот он за моей спиной, - и с минуты на минуту верующие ожидают выступления главы Котолической церкви, Папы Мяурисио дель Муро Второго...

Филипп Петрович неожиданно проворно вскочил с дивана.

- За мной, сударыня, - бросил он через плечо Лизе и с ловкостью, удивительной для столь курпулентного мужчины преклонных лет, принялся лавировать в потоке посетителей, устремившихся к дверям. Все горели желанием поглазеть, что там творится на Никольской площади, которая и правда располагалась совсем рядом с Львиным мостиком.

Похоже, зевак хватает во всех мирах, успела подумать Лиза, торопливо вдевая ноги во влажные еще ботинки и кидаясь за Филиппом Петровичем в людской водоворот. Конечно, она никогда не позволила бы незнакомцу собой командовать, но ей и самой необходимо было проверить - Пуся там в центре внимания или какой-либо другой мокрый чёрный котик.

На заднем плане продолжался бубнеж телеведущего:

- Нам удалось разыскать съемки камер видеонаблюдения, направленных на Львиный мостик, и, по необъяснимому совпадению, все устройства дали сбой в момент предполагаемого появления кота. На записях сплошные помехи. Остаётся только догадываться, чудо ли это или хорошо спланированная церковная пиар-акция... Мы вернемся к событиям на Никольской площади буквально через несколько мгновений - сразу после рекламы.

Из телевизора полилась задорная музыка, а затем к ней присоединился бодрый голос, поразительно напоминающий баритон Филиппа Петровича:

- Пропала курица? Это к нам. Если только она не резиновая...

Набережная канала Грибоедова ещё раз поразила Лизу экстраординарным освещением, квадрокоптерами и небесными поездами. Вокруг затевалась суматоха. На мостовой скапливался возбужденный народ, мешая проезду автомобилей.

Кряхтя и отдуваясь, но при этом мечтая о посткофейной сигаретке, Лиза едва поспевала за стариком, уверенно прокладывающим себе путь в этой плотной толпе, будто ледокол среди торосов и айсбергов.

- Почему же Пусино появление люди заметили... уфф... а на меня всем плевать? - пропыхтела Лиза в кашемировую спину шефа Седьмого отделения. - Я же тоже возникла там из воздуха... уфф... тоже вся мокрая...

- Котики всегда, без остатка, забирают себе всё внимание окружающих, - предположил Филипп Петрович, не оборачиваясь. - Это как выйти на сцену после всемирно известной певицы Беты... А теперь, голубушка, я должен вызвать подкрепление.

Не снижая скорости (да что ж такое-то, второй Усэйн Болт мне сегодня попался, сокрушенно подумала Лиза), дедуля постучал в особом ритме по Перстню, который немедленно засветился и тревожно замигал.

- Внимание, Седьмое отделение, - сказал Филипп Петрович в Перстень, - на Никольской площади - наш подопечный. Заложник - черный кот Пуссен, в базах не значится. Хозяйка - Елизавета Андреевна Ласточкина, в базах также отсутствует. Граф, жду вас в Заповеднике, добирайтесь на вакуумке. Будьте любезны прихватить с собой парочку городовых... - Видимо, подчиненные что-то отвечали шефу, поскольку он делал паузы между фразами, однако Лиза ничего не слышала. - Аврора, голубушка, для вас спецзадание - найдите всю возможную информацию по главе Котолической церкви Мяурисио дель Муро... Нет, сударыня, по Мяурисио Второму, вы же помните, что случилось с Первым... Сейчас мы с хозяйкой заложника на набережной Екатерининского канала. Предполагаем быть у храма Святого Котца через семь минут. Включаю свою геопозицию. Мои передвижения на ваших картах, коллеги.

- А что случилось с первым Мяурисио? - пропыхтела Лиза.

- Его переманили конкуренты из Церкви Репки, теперь он там руководит. Взял себе священное имя "Дед, Вырастивший Репку Из Семечка".

- Ясно, - сказала Лиза, хотя ничегошеньки ей было не ясно. - Тогда следующий вопрос - Екатерининский канал?

- А какой же еще, милая барышня?

- Так как же - Грибоедова...

- При всем уважении к великому драматургу - канал всегда был Екатерининским. Вы не перестаете меня удивлять, Елизавета Андреевна.

Лиза тоже удивлялась всему окружающему: родные места - здесь дедушка возил ее в коляске, а в этом доме был детский сад, - выглядели совсем по-другому, и все же оставались знакомыми. Странное ощущение. Словно бродяга, которого ты каждый день видел грязным, несчастным, больным, пропил курс витаминов, сменил свои обноски на дорогой костюм в мельчайшую клетку и обзавелся модной прической. И теперь уже ты на его фоне выглядишь так себе.

Она чувствовала себя Кисой Воробьяниновым, попавшим в родной Старгород спустя десять лет после революции.

Лиза остро заскучала по своему миру, уютному, как разношенные тапки, без всяких небесных поездов, квадрокоптеров, разумных перстней и храмовых заповедников. Однако туда ещё следовало найти дорогу. Ну ничего, успокаивала себя Лиза, мы с Пуськой поселимся на этом Львином мостике, будем до голодного обморока ждать, когда откроется дурацкая дождевая дверь между мирами.

Чем ближе к Никольской площади - тем больше вокруг попадалось верующих со светодиодными свечками в руках, скандирующими что-то вроде: «Уксус! Уксус!». Нет, наверное, все-таки Усус, о котором говорили по телевизору.

- Слушайте, а что это за история с Усусом? - поинтересовалась Лиза на подходе к площади.

- Сейчас сами всё поймете, Елизавета Андреевна.

Они повернули за угол - и перед ними открылся неожиданный вид. Такая Никольская не укладывалась у Лизы в голове. Если раньше здесь царил один-единственный Морской собор - золотые маковки, стены цвета усмиренной водной стихии, величественная колоннада, - то теперь старинный православный храм окружали постройки экзотические и экстравагантные. Тут были сооружения на любой религиозный вкус: мечеть, синагога, буддийская пагода; впивался в небо небольшой готический храм; слева хмурился деревянный славянский идол. А справа - не уменьшенная ли это копия Парфенона? Позади идола виднелся большой стеклянный куб, по стенам которого стекали голубые светящиеся цифры "1" и "0" в разных комбинациях. Вдруг среди них показалась надпись "Господь Бот: совершенный компьютерный разум", - и тут же распалась на тысячи единиц и нулей.