Графский венец

32

Глава 32

Виллиам остановил коня у пещеры за водопадом Теннфорсен и тут же спрыгнул прямо у входа. Родное место для Марии, знакомое. Здесь хорошо и есть быстрый путь домой.

Виллиам принял от Марии фонарь и поставил его у ног. Он помог ей спуститься с коня, придерживая за талию, и когда взгляды их встретились вновь так близко, рук не убирал... Оба смотрели в глаза друг друга, ощущали трепет в душе и нежность. Делать лишних движений не хотелось, чтобы не прервать этот момент, но выдавший краткий звук ворон, севший у их ног, заставил вернуться в реальность.
Взяв Марию за руку, Виллиам поднял фонарь и направился к пещере:

– Теперь, когда мы с вами знаем, что здесь никого, будет легко вернуться домой. А там попросите родных закрыть выход сюда. Я не осмеливаюсь возвращаться в замок, раз они направились в ту сторону.
– Да, я попрошу, – кивала Мария и, вспоминая, как некие всадники, только что выехавшие отсюда, удалялись в сторону её замка, взволнованно сказала. – Страшно, кто это? Это были люди вашего брата или ещё кто?
– Может и ваши родные ищут, но я рисковать не могу. Я должен разобраться с делами в замке, а вам следует быть дома, – тихо отвечал Виллиам.

Они скорее скрылись в пещере, и Мария тут же повела за собой через потайную дверь. Виллиам с удивлением смотрел на помещение, похожее на небольшой зал, где было пусто. Только на стене висела одна картина с изображением берёзовой рощи.

– Откуда, чья она – не знаю, но бабушке нравилась, – улыбнулась Мария, заметив внимание Виллиама к картине.
– Надо же, – усмехнулся с приятным удивлением он. – Мой особняк, а раньше он был летним домом моей матушки, тоже среди берёз. Будто какой знак судьбы, но... там такая же роща. Как так? Одна картина.
– А я больше не верю в знаки судьбы, – робко призналась Мария, но тут же улыбнулась. – Хотя мне бабушка говорила, надо улыбаться, и неприятности отступят. В такое верю, но в последние дни...
– И не надо даже думать о них, – не дождался Виллиам продолжения, видя, как Мария опечалилась, а страх стал к ней возвращаться. – Вы вернётесь теперь домой. Всё будет хорошо. Я даже посоветую вернуться в Стокгольм. Не знаю, успел ли Бьорн забрать какие ваши вещи и кукол.

– Неважно, – перебила с волнением Мария, не скрывая радости, что вернётся домой. – Всё наживное. Кукол жалко, конечно... Они со мной с детства и очень дороги. Одна только пропала, так и не нашли. Будто кто украл.
– Я сделаю всё, чтобы их вам вернули, – улыбнулся тепло Виллиам, и Мария хотела ему верить.

Она смотрела в его глаза, в этот ласковый свет из его открытой души, и была уверена: этот человек не предаст, он верен слову. Стало вновь спокойнее...

– Я уверена, вашему брату мои куклы не нужны. Он их охотно вернёт, – улыбалась она.
– Вряд ли он будет с ними играть, – согласился Виллиам, засмеявшись вместе с ней, но не желая развивать тему про кукол дальше, достаточно подозревая уже о планах брата.

И вдруг осознание того, что пора расставаться, заставляло обоих становиться серьёзнее. Они смотрели друг на друга с подступившей печалью, и Виллиам осторожно прикоснулся к её руке, взяв ту в тепло ладоней.

Мария следила за его ласково скользящим по её пальчикам взглядом. Такого наслаждения она не испытывала никогда. И то, о чём напевала душа, упавшая, но теперь воскресшая, погружало в негу исполняющейся мечты. Глядя на Виллиама, Мария хотела дать ему то же наслаждение, но не смела... Пока не смела... Она позволяла ему прикасаться, она таяла от чувств его и к нему и... осознавала: расставаться с ним невыносимо, но чувства... Только бы не обман вновь...

– Я следил за вами... За ним... Он пытался вас тогда поцеловать здесь, но я уже знал, что вам нельзя связываться с Бьорном. Только вы бы не стали слушать меня.
– И вы напустили ворона, – понимала она, помня тот день.
– Да, – вздохнул он и хотел отступить, как Мария взволнованно прикоснулась к его плечу:
– Простите меня.
– За что? – взглянул настороженно Виллиам.

Мария сделала шаг ближе. Её взгляд дрожал, бегал, но возвращался к нему. В поисках нужных слов она только больше боялась оттолкнуть его. Почему он так нужен и дорог? Почему хочется ему раскрыться и не отпускать? Почему хочется как-то удержать и... не лишиться прикосновений? Именно этих прикосновений к ней: трепетных, нежных, несказанно желанных...

– Я так мечтала, но не о том... Я надеялась, что ваш брат, но... это не он... Но он всё равно потом поцеловал...
– Я знаю, – прошептал Виллиам и сглотнул от тех же чувств, что и у неё.

Он сделал шаг к Марии, оба смотрели с печалью в глазах, и губы Марии выпустили шёпотом:

– Он украл... Я дура...
– Молчите, – томно прикрыв глаза, Виллиам прошептал в ответ, а губы их осторожно нашли друг друга.

Мягкие, тёплые поцелуи... Одно дыхание на двоих. Один ритм сердец в одной мелодии, в одном звучании душ. Первый их поцелуй, и... нет, не хочется, чтобы в последний раз, но какая судьба – лишь время властвует. Ещё чуть-чуть... Они продолжали трепетно ласкать губами губы. Руки бережно обвили друг друга, прижимая тела с желанием остаться вместе навсегда вопреки всему и всем...