Карт-Бланш для Синей Бороды

33

- Могли бы побриться хоть ради свадьбы, - бубнил Пепе, стоя на шаг позади Алена.

Только что закончилось венчание Констанцы Авердин и сэра Лоуренса-младшего, а так же Анны Авердин и Киана Килле, сына прево – судьи простолюдинов, и все ждали появления младшей сестры.

По настоянию Пепе к алтарю граф надел алую рубашку, но не пожелал надевать другой камзол, кроме привычного черного. Ален не питал иллюзий по поводу своей внешности, и посчитал, что было бы смешно наряжаться щеголевато. Скорее всего и Бланш не пожелает дорогого наряда, если брак – одна видимость. Он посмотрел на сестер своей невесты. Одна в голубом, другая в алом – яркие, как райские птицы, обе златовласые, чем-то неуловимо напоминающие Милисент. Внимание гостей было приковано к ним – красивым, юным, смеющимся.

У невест Авердин не было отца, поэтому к алтарю их провожал лорд Чендлей, и он уже вышел из церкви, чтобы привести Бланш.

- Мне стыдно стоять рядом с вами, - продолжал ворчать Пепе. Он держал на белоснежном фарфоровом блюдце два золотых обручальных кольца и мог позволить себе быть неучтивым – его все равно не прогнали бы. – Сейчас появится маленькая леди, разнаряженная, как принцесса, и ей тоже будет неловко.

- Замолчи уже, - сказал Ален углом рта.

Жених стоял лицом к алтарю, поэтому не сразу понял, почему все замолчали, и воцарившуюся тишину нарушил лишь веселый перезвон колокольчика. Отец Бернард, собиравшийся читать молитву, застыл над раскрытой книгой, глядя поверх плеча Алена.

- Господи, какая красавица, - прошептал Пепе.

Ален медленно обернулся.

К алтарю, под руку с лордом Чендлеем приближалась Бланш. На ней были простое белое платье и белая накидка, опушенная по капюшону белым же мехом. По сравнению с белыми одеждами лицо невесты выглядело особенно ярким. Черные глаза, блестящие, как бриллианты, нежный румянец, алые губы – вся она словно сияла изнутри, а белоснежный наряд придавал ей внешнего сияния. Белая, как сама зима, яркая, как солнце в морозный день. Ален смотрел, как она подходит к нему, и поймал себя на том, что улыбается.

Лорд Чендлей подвел невесту к жениху и соединил их руки.

Отец Бернард начал чтение молитвы, хор запел, и Ален почувствовал себя словно на небесах, сжимая горячие пальцы невесты. Она волновалась – рука ее дрожала. Ален ободряюще кивнул, и Бланш кивнула в ответ. Она была очень серьезна, и повторяла за священником слова молитвы с благоговением и искренностью. Ален не мог ошибиться в ее искренности. Она поклялась быть смиренной, терпеливой, мягкой и послушной, и произносила клятвы так, словно и в самом деле давала обязательство от всего сердца.

Пепе поднес блюдце с кольцами, и Ален надел золотое кольцо с жемчужиной на безымянный палец невесты. Она тоже надела новобрачному кольцо и подставила лицо для поцелуя. Поцелуй перед алтарем должен быть скромным, церковь – не место, где выказывают страсть. Но Алену стоило огромных усилий сдержаться, когда алые девичьи губы, вкус которых он уже знал, оказались совсем рядом. Он лишь коснулся их, но кровь сразу застучала в висках. Невеста пахла рождественскими сладостями и морозной свежестью, и Ален подумал, что это – самый упоительный аромат, который не сравнится ни с какими заморскими благовониями.

Потом они с Бланш шли от алтаря, принимая поздравления. Поздравляли их самые знатные и благородные люди города, и пожелания были поздравителям под стать – витиеватые, изысканные, красивые и… холодные. Он разрешил Бланш пригласить своих гостей, но в церкви простолюдинов что-то не было видно. Она передумала? Ален посмотрел на невесту, чей тонкий профиль в опушке белоснежного меха казался настоящим чудом небес. Наверное, ангелы не столь красивы.

Возле церкви их ждали открытые сани, устланные коврами. Но не успели новобрачные сделать и пару шагов, как на них обрушился дождь из пшеничных зерен и мелких медных монет. Ален не сразу вспомнил об этом обычае простолюдинов – осыпать молодоженов зерном и монетами для счастливой и богатой жизни. Простолюдины, не посмевшие зайти в церковь, встретили молодоженов на улице, выкрикивая пожелания доброй семейной жизни. Позади раздался недовольный шепоток – это аристократы Ренна выказывали недовольство вульгарным поведением некоторых, побоявшись, впрочем, возражать открыто.

Что касается Бланш, то она впервые улыбнулась и приникла к плечу мужа, закрываясь ладонью от столь щедрых пожеланий счастливой семейной жизни.

Пепе услужливо забежал вперед и открыл дверцу, подав руку, чтобы графине было удобнее забраться в экипаж. Ален сел рядом с ней и помог расправить складки белоснежной накидки. Сани тронулись, и Ален впервые заговорил с Бланш – теперь уже с женой:

- Я должен что-то сказать о твоей красоте, - произнес он, - но у меня нет слов. Этот белый мех так тебе к лицу…

- Мне пришлось поломать голову, как распорядиться вашим подарком, - улыбнулась невеста. – Я не хотела резать его на кусочки, поэтому решила, что лучше всего он подойдет свадебной накидке – и тепло, и красиво.

- И ты не прогадала, - сказал Ален, касаясь ладонью белоснежного ворса, а потом и румяной щеки невесты.

Бланш не отстранилась, но посмотрела прямо в глаза, а ему показалось, что она заглянула в самую его душу. Время как будто остановилось, и даже звон свадебного колокола куда-то пропал.

- Опять пошел снег, - сказала Бланш, разрушая наваждение, и Ален словно очнулся.