Карт-Бланш для Синей Бороды

66

Едва солнце поднялось достаточно высоко, охотники уже высыпали во двор. Ален звал меня ехать с ними, но я отказалась и теперь вышла, чтобы проводить гостей. Гюнебрет гордо восседала в дамском седле – непередаваемо милая в серебристо-сером платье и серой шубке, отороченной беличьим мехом. Моя падчерица поигрывала новеньким арбалетом, а вокруг нее и вились благородные юноши, пытаясь развлечь разговором. Были еще девицы, пожелавшие ехать в седле, но ни одна не могла похвалиться такой королевской осанкой, как дочь графа, и такой недевичьей силой, когда она удерживала лошадь, рвущуюся в поля. Казалось, она была рождена, чтобы восседать на лошади.

Остальным дамам подали сани, и все шумно и со смехом рассаживались по местам.

- Не передумала? – Ален наклонился ко мне, сдерживая горячего мышастого жеребца.

- Нет, милорд, - покачала я головой. – Мне надо все подготовить к вашему возвращению. Но не рано ли вы уселись в седло? Ваша рука…

- Я прекрасно могу править одной левой, - усмехнулся он, ущипнул меня за подбородок и умчался во главу колонны, откуда уже доносилось нетерпеливое тявканье собак и мужской смех.

Проводив охотников, я занялась беседкой. День обещал быть ясным и безветренным, и я решила устроить пикник с дичью в заснеженном саду, в беседке, которая была приведена в божеский вид. Туда перенесли жаровни, чтобы нагреть помещение, натаскали дров, чтобы жарить добычу на открытом огне, а у входа стояли статуи изо льда. Ледяная горка тоже сияла во всем своем великолепии. Если господам и дамам захочется вспомнить радости детства – они вполне могут прокатиться до самого пруда.

От снега было расчищено несколько участков для костров, а по веткам деревьев развешаны фонари. Чтобы добавить праздничного настроения, я сделала несколько букетов из веток падуба. Когда охотники вернутся, им предложат горячий пунш и закуски, и пока они переодеваются и отдыхают – будет зажарено мясо на вертеле. Если добычи окажется мало, то вертела ожидают маринованные каплуны и утки.

Пикник на открытом воздухе – что может быть лучше?

Я была занята своими мыслями, расставляя в беседке вазы, когда кто-то поднялся по ступеням. Оглянувшись я увидела Реджинальда.

Его не было на вчерашнем балу, и сегодня среди охотников, я бы его заметила. Но одет он был в охотничий костюм, а на голове у него красовалась лихо заломленная набок бобровая шапка с красным петушиным пером.

- Вот ты где, - сказал Реджи. – Здравствуй, Бланш. Граф отправил спросить, не нужно ли чем-то помочь?

- Нет, благодарю, - ответила я. – Все уже готово. Мы только и ждем знака, что охота закончена, и тогда разведем костры и подадим еду и напитки.

- Как ты красиво все обустроила, - ответил Реджинальд, входя внутрь беседки и стаскивая перчатки. Волшебное преображение замка и его обитателей – в этом вся Бланш. Как тебе удалось превратить графа из медведя в человека?

Мне не понравился его тон, но я посчитала, что ссора ничего не даст, поэтому предпочла сделать вид, что ничего не услышала, занявшись букетом.

- Я так тебе неприятен, что не хочешь даже говорить? – спросил Реджи, снимая шапку. Русые пряди рассыпались по плечам, совсем, как в детстве, и я смягчилась.

- Нет, Реджи, совсем нет. Хотя ты и ведешь себя, порой, как заноза, но я не испытываю к тебе отвращения.

- Рад это слышать, - он сделал еще шаг вперед и остановился. – Тогда я могу надеяться, что ты выслушаешь меня еще раз?

- Реджи, - я старалась говорить спокойно, - давай не будем тратить время на пустые разговоры? У меня много дел, а мы с тобой уже все выяснили.

- Нет, не все, - он сделал еще шаг и оказался рядом со мной, лицом к лицу. – Ты прекрасно видишь, что я люблю тебя, Бланш. С ума схожу, помешался. Неужели это ничего не значит для тебя?

- Я замужем, - ответила я глухо. Больше всего мне хотелось прекратить этот разговор, но в Реджи словно вселился бес упрямства.

- Всего лишь на год! На год! А потом ты будешь свободна, - он хотел взять меня за плечи, но я отшатнулась. - Бланш?.. Почему ты бежишь?

- Мне страшно от того, что ты можешь сказать, - честно призналась я. – Поэтому лучше подумай и промолчи.

- Как я могу молчать, когда все во мне кричит о любви?

- О любви к замужней женщине? К жене твоего господина? Тогда ты и вправду обезумел!

Мои речи пришлись ему, как пощечина. Реджинальд вспыхнул, потом побледнел, но я видела, что не остановила его намерений. Он хотел говорить, и я опередила:

- Послушай, - я переплела пальцы, подбирая нужные слова. – Надо прояснить все раз и навсегда. Я не хочу, чтобы ты заговаривал со мной о… о любви. Мое сердце никогда не будет принадлежать тебе. Мне жаль, Реджи, но я так чувствую.

- Ты же сказала, что я тебе приятен!

- Нет. Я сказала, что не испытываю к тебе отвращения. Но не смогу полюбить тебя, даже если очень сильно захочу.

Некоторое время он молчал, покусывая губы и оглядывая меня с ног до головы:

- Хорошо, я не буду настаивать и уйду. Но я не успокоюсь, Бланш. Я просто не могу успокоиться.

- Дело твое, - ответила я, глядя в пол.