Подвенечное платье

Глава 5.  На могиле Еремеевой

Чтобы выполнить обещание, данное Лизе, Анфиса целую неделю разыгрывала перед Глафирой Матвеевной спектакль. В понедельник за обедом она между делом завела разговор, что пейзажи Лизы по-настоящему удивительные и талантливые, но, как она однажды прочитала в пособии по истории живописи, девочке не нужно загонять себя в рамки городского пейзажа, а стоит писать и иные работы, например, с лесными или деревенскими сюжетами. В среду Анфиса вернулась к этому разговору, невзначай пожаловавшись экономке, что упражняться в живописи в парке в воскресный день не представляется никакой возможности, так как вокруг слишком много народу, да и младшая из сестер, Катя, обладает слишком живым нравом и, в отличие от Лизы, не питает пристрастия к рисованию. А потому вряд ли даст сестре спокойно поупражняется на пленере.

Экономка несколько удивлялась тому, что Анфиса вдруг решила начать делиться с нею сложностями воспитания девочек, но, будучи уверенной в том, что в ее силах подсказать неопытной гувернантке самое очевидное решение проблемы, посоветовала Анфисе оставить Катю в доме с няней, а самой поехать с Лизой в парк на неделе. Если уж на то пошло, и девочке необходимо писать с натуры.

Для Анфисы было очень важно, чтобы это предложение прозвучало именно из уст экономки, ведь в таком случае они с Лизой получали индульгенцию от последующих расспросов. Необходимый набросок природного пейзажа уже был сделан и ждал своего часа в папке с чистыми листами в комнате Лизы. А потому, радостно поблагодарив экономку за совет, Анфиса заявила, что непременно воспользуется им в самое ближайшее время.

В день памяти Марии Васильевны, сразу после завтрака, Лиза и Анфиса отправились в Летний сад в новой лакированной коляске. Кучер, добродушный и разговорчивый мужчина средних лет, Матвей Никифорович, предложил было гувернантке подождать их с девочкой пару часов у ворот парка, дабы не распрягать, а затем снова не запрягать лошадей. Анфисе пришлось покривить душой и сказать, что сегодня они с Лизой задержатся в парке аж до четырех часов, чтобы он таки оставил их и поехал обратно к дому. Как только коляска Матвея Никифоровича скрылась за поворотом, Анфиса наняла извозчика, и они с воспитанницей отправились на Смоленское кладбище. Лиза немного нервничала. Она была послушным и прилежным ребенком, и, быть может, сейчас впервые обманывала близких ей людей и шла против воли отца.

Смоленское кладбище выглядело удивительно приветливо. Позолоченные луковки Троицкой церкви поблескивали в редких для Петербурга лучах солнца, оставляя возвышенное и светлое впечатление. Кладбище, более всего напоминавшее парк, утопало в тени деревьев, и казалось не хмурым погостом, а своеобразным местом встречи с ушедшими в другой мир, но не забытыми, близкими родственниками. Анфиса подумала о могиле родителей, которая ждала ее в далекой Тамбовской губернии. Пожалуй, впервые она почувствовала прилив благодарности к тетке, лишившей ее наследства, ведь передав имущество церкви, та тем самым обеспечила фамильному склепу Знаменских покровительство и уход со стороны местного прихода. Дав себе обещание в ближайший же отпуск навестить родные места, Анфиса грациозно выпорхнула из коляски на землю и подала Лизе руку.

Девочка выглядела растерянно. Только вступив на дорожку, ведущую к церкви, она сразу же замерла в нерешительности. Анфиса заподозрила, что Лиза просто не знает, куда следует идти. По словам воспитанницы, на кладбище она не была со времен похорон и вряд ли помнила, где находится могила матери.

- Мы можем обратится к смотрителю, - спокойно сказала Анфиса, ласково касаясь плеча девочки.

Лиза с благодарностью закивала. Осмотревшись по сторонам, Анфиса заприметила сторожку и хотела было туда пойти, как вдруг увидела Александра Ивановича! Удивившись, девушка не сразу поверила, что перед ней именно управляющий, с котором они чуть более часа назад завтракали за одним столом. Первым желанием Анфисы было схватить Лизу за руку и уйти, но любопытство быстро взяло верх, и она решила понаблюдать за Александром.

Управляющий беседовал с невысоким седовласым старичком, по всей видимости, служившим местным смотрителем. Судя по разговору, пожилой мужчина отчитывался перед Александром за расходы, понесенные по благоустройству могилы и прямо сейчас сетовал на дороговизну цветов, настоятельно рекомендуя Александру разрешить высадить на могиле куст пионов вместо того, чтобы каждый месяц покупать срезанные цветы.

Анфиса так увлеклась, наблюдая за Александром и его собеседником, что позабыла о Лизе, которая тем временем пошла вслед за гувернанткой и в какой-то момент тоже увидела смотрителя. Правда, к этому времени Александр развернулся так, что его стало не видно из-за деревьев, а потому девочка заприметила только старичка и громко крикнула своей гувернантке:

Анфиса Алексеевна, мне кажется это тот, кто нам нужен. Пойдемте скорее к нему.

В отличие от парка, кладбище было местом немноголюдным, и звонкий девичий голос моментально привлек внимание не только смотрителя, но и Александра Ивановича.

Мужчины обернулись, Александр вышел из тени деревьев, и Лиза только и успела, что ахнуть, повнимательнее присмотревшись к собеседнику сторожа, и опознав в нем управляющего отца. Более прятаться Анфисе не имело ни малейшего смысла. Взяв Лизу за руку, девушка, как ни в чем не бывало, пошла вместе с ней по дорожке к тому месту, где беседовали мужчины.

Александр выглядел не менее удивленным встречей, чем Лиза с Анфисой, которые с изумлением прочли на надгробии могилы, возле которой он стоял, имя Марии Васильевны. Быстро закончив разговор со сторожем и распрощавшись с ним, Александр строго посмотрел на Анфису:

Вы решили писать пейзажи на кладбище?