Темное Наследие I: Там, на неведомых дорожках...

ТОМ I: 12. Нулевой круг Ада

Сон опять выдался жутким кинофильмом. Никогда особо не любил этот жанр, смотрел его или из-за красочных спецэффектов, или из-за сочных форм главных героинь. Но тут моего согласия никто не спрашивал. Хорошо хоть за билеты платить не приходилось, хотя от попкорна и колы я бы не оказался…

Судя по всему, я находился на Огромке, шел сильный ливень, завывал ветер, полыхали молнии. Вокруг не видно было ни зги, а стена воды, падающая с неба, напрочь смывала хоть какую-то видимость видимости. Что-то разглядеть удавалось только во время ярких вспышек молний, которые были под стать остальному светопреставлению – каждая из них длилась минуты по три-четыре, рассекая небеса змеящимися электрическими разводами. Гром гремел под стать этому светопреставлению, он, словно оркестр, подчиняющийся палочке неведомого дирижёра, играл то тише, то громче, с переливами и ударами литавра. В момент вспышек становилось понятно, что тучи несутся по небу с ураганной скоростью и Огромка действительно разлилась до размеров солидного озера. Поверхность этого новоявленного озера была густо взрыхлена каплями дождя, при этом, несмотря на взбесившиеся тучи, над озером и в целом в лесу ветра не ощущалось, и крупные мягкие капли дождя падали почти вертикально вниз.

После очередной затянувшейся вспышки молнии я замечаю, что свечение не угасло до конца и мир вокруг не погрузился во тьму. Оно сменило оттенок с синего на зеленое и теперь исходило не с небес, а из-под воды, из бездонных глубин озера. С каждой минутой свечение разгоралось все сильнее, поднималось к поверхности и начинало вращаться, превращаясь в пугающий циклопический водоворот. Вращение шло против часовой стрелки, подхватило меня и потащило по кругу, постепенно подтягивая и приближая к центру, поначалу, медленно, затем быстрее, быстрее, и вот я уже проваливаюсь, сливаюсь, и с бешенной скоростью падаю куда-то в недра планеты, а сон, между тем, переходит в новую свою фазу…

…Кажется, в этот раз я попал в ад. Блин, а ведь хотелось-то в рай, но, видимо, грехи… Не, серьезно, небеса красные с оранжевыми, словно налитыми огнем облаками. Солнце, или что это там на небе, черное, с тусклым багровым ореолом и змеистыми протуберанцами. Выглядит так, словно багровое солнце оказалось перманентно заслонённым луной и в этом мире воцарилось время вечного солнечного затмения. Почва вроде бы песчаная, или каменистая, при таком зловещем освещении точной консистенции и цвета толком не разобрать. Одно точно – она темная, темнее, чем небеса.

Город впереди тоже темный, серый и темный. Не то что б невзрачный, есть в нём какое-то своеобразное очарование, шарм запустения. Что-то вроде глубинки у черта на куличках, причем в буквальном смысле этого слова. Над стенами возвышаются крыши домов, а где-то в глубине виднеется крыша детинца, или замка, со шпилем и печально поникшим флагом на нем. К городу по натоптанной «проселочной» дороге приближаются две фигуры; я мягко притянулся к ним и завис над ними словно воздушный шарик.

Идущие довольно массивны, но двигаются легко, одеты в какое-то непотребное рванье с обвисшими капюшонами. Такое облачение полностью скрывает и фигуры, и головы, и лица. Вдоль дороги сидит еще человек десять-пятнадцать таких же оборванцев, кто-то из них тянет руки в надежде получить милостыню, кто-то с чувством плюет перед собой, кто-то даже кидает в идущих песок или мелкие камешки.

Дорога, если можно ее так назвать, заканчивается городскими воротами, деревянными, высокими, двухстворчатыми. Судя по виду их лет сто как не закрывали. Возле ворот сооружена бревенчатая караулка и стоят два толстых стража в стальных шлемах и при алебардах. Из доспехов на них линялые стеганки или ватники, с нечитаемым пятном герба на груди. Стражники скучают, один, кажется, и вовсе спит стоя, повиснув на алебарде.

Стена не высокая, метра три, не выше, с трещинами, кавернами, тусклыми перекинутыми вниз вымпелами. Вдоль стены по обе стороны от ворот стоят палатки, навесы, расстелены ковры торговцев. Торгуют всем, глиняной утварью, какой-то едой, выпивкой, одеждой, тележными колесами, бытовыми инструментами. По дороге идет редкий люд, и налегке, и с мешками за спиной, и с тележками перед собой, кто-то из них проходит через ворота, кто-то сворачивает к торговцам. Хотя нет, не люди это.

Стражники какие-то толстые краснорожие демоны с мелкими рогами на голове и роговыми выступами на бровях, скулах и подбородке. Торгаши разномастные, но тоже не люди, есть похожие на стражников, но есть и другие, с темно-серой кожей, с золотой кожей, с синей и черной кожей. Некоторые покрыты мехом, некоторые чешуей, некоторые костяными наростами. Есть высокие, тонкие, низкие, четырехрукие, хвостатые, рогатые. Есть совсем мелкие, с пятилетнего ребенка размером, а есть дылды в два с половиной метра. Одеты по-разному, но в целом стиль облачения отдает средневековьем, схожие фасоны, головные уборы, обувь, стиль изготовления. У некоторых есть оружие, в основном кинжалы, мечи и булавы. У парочки заметил хлысты. Еще у одного лук, но судя по одежде это скорее охотник.

Парочку, к которой привязана камера, пытается обогнать очередной толстяк, зеленая кожа, заплывшая жабья рожа, огромное пузо на коротких слоноподобных ногах. Он не утруждается обойти спутников, а идет напролом между ними, не безосновательно полагая, что уж если не правда, а масса-то точно на его стороне. Однако при этом, и к моему, и к своему, удивлению словно натыкается на стену, парочка даже не пошатнулась, хотя и приостановилась, заинтересовалась. Пузан что-то заголосил и попытался оттолкнуть того, что похудее массивной длинной волосатой рукой, но и тут его ждал облом. Он заголосил еще громче и замахал руками. Правый спутник отошел в сторону пропуская его, но сделал это не из страха, а скорее от смятения.

— Что это было, брат? — спросил он у своего компаньона.

Язык не понятен, но субтитры услужливо перевели его фразу.

— Не знаю, пока, — отрешенно, словно думая о чем-то своем, отвечает его спутник. — Наверное, считает себя слишком широким…