Тонкие нити первой любви. Книга 1

Глава 10

Однажды Олег пришел вечером домой, и сердце его упало куда-то вниз от представившейся взору картины: Жанна сидела на кухне с собранной сумкой. Не обращая внимания на него, она что-то просматривала на своем телефоне. Слегка ошалевший, он застыл на пороге кухни. Наконец она равнодушно посмотрела на него, потом указала взглядом на пачку купюр, лежавшую на столе.
‒ Это за этот месяц, моя доля.
Мысли роились, перегоняя друг друга. Он тупо переводил взгляд с пачки на сумку и обратно.
‒ Тебе что, плохо со мной? Жанна, куда ты…? Зачем?
Она вздохнула.
‒ Тебе не все равно? Надоел ты мне, вот и все.
Эти слова ударили по нему, словно плетью, вогнав в ступор. Жанна как-то устало поднялась, взяла сумку и направилась к выходу. Олег машинально посторонился, дав ей пройти. Наблюдая, как она обувается, он чувствовал потребность что-то делать, как-то ее остановить: броситься к ней, уговаривать, умолять, просить прощения за неведомые проступки, как бывало раньше. Но он не мог двинуться с места, что-то ему не давало. Внезапно пришло четкое осознание того, что нет в подобном унижении никакого смысла. Никогда оно, в сущности, ничего для него не меняло. Его мать все равно уезжала, как он ни плакал, размазывая сопли по щекам. Да и Жанна все равно однажды уйдет: не сегодня ‒ так завтра. Или вовсе не уйдет, и все это ‒ лишь очередная манипуляция с ее стороны, и она не собирается уходить. Вполне возможно, что это просто попытка приставить его «к ноге», словно собачонку, и делать с ним все, что ей заблагорассудится. От этой мысли стало и тошно, и горько.
«Я достаточно перед ней унижался, пора вспомнить, что такое гордость», ‒ решил он. Скрепившись духом, Олег сложил руки и привалился к дверному косяку, внутренне от всей души надеясь, что она одумается и, может, даже попросит прощения. Но вот, бросив на него полный какой-то печальной надежды взгляд и не получив в ответ никакой реакции, Жанна ушла, прикрыв за собой дверь. Не веря в то, что произошло, он медленно подошёл к двери. Потом как-то тупо развернулся.
‒ Ничего, она ещё вернётся, ‒ прошептал Олег. ‒ Как миленькая прибежит. Куда ей идти? К кому?..
Неспешно, словно нехотя, он прошёл через комнату к окну, выходящему на сторону двора. Стараясь держаться в тени, наблюдал за тем, как она стоит, чего-то ждёт. «Или думает, сомневается», ‒ он отчаянно на это надеялся. Казалось, ещё мгновение ‒ и она возьмёт сумку и зайдет обратно в подъезд. Олег даже подумал, что надо было дверь запереть: пусть знает, что вернуться может быть сложнее, чем уйти. Конечно, он не заставил бы ее долго ждать: открыл бы, отсчитав секунд десять… молча взял бы сумку, отнес в комнату. И не подал бы вида, как рад её возвращению.
А между тем у подъезда остановилось такси, Жанна села в него и уехала. Вот так: только была ‒ и уже нет.

***

‒ Знаешь, я думала, что мне что-нибудь скажут, что попросят остаться… ‒ говорила за ужином Жанна. ‒ Но ‒ ничего. Молчал и смотрел с равнодушной миной. Значит, правильно я сделала, что ушла.
Девушки стали жить вместе в двухкомнатной квартире Дианы, оставшейся ей от погибших в автокатастрофе родителей. Выпустившись не так давно из экономического университета, Диана работала в компании, где ранее проходила практику. Должность была маленькая, как и оклад, но девушка не жаловалась. Только переживала, что на ребенка может не хватить. Жанна со свойственной ей бойкостью успокаивала:
‒ Не дрейфь ‒ со мной не пропадешь.
Но, к сожалению, это пока были всего лишь слова, сказанные опрометчиво, от которых впоследствии на душе скребли кошки: вспоминалась привычка Олега прихвастнуть тем, чего нет, и то, как она раздражала всегда. И вот теперь пришла пора злиться на саму себя, ведь с работой-то не ладилось, по разным причинам нигде она долго не задерживалась. Прямо рок какой-то. А ещё женское здоровье ее как-то беспокоило непонятными симптомами. После операции ей назначили курс лечения, но прошла она его не полностью: препараты были очень дорогими. К тому же смысла в этом она не видела, ведь приговор был однозначным.
Жанна не раз просила Диану похлопотать о ней на работе.
‒ Мне б хоть кем. Я на любую должность согласна.
Но та уклончиво молчала, не зная, как сказать подруге, что в их фирму без высшего образования ее даже уборщицей не возьмут. Хотя, может, и возьмут, но уборщиц они не ищут. Жанна, все прекрасно между тем понимая, злилась: и на Диану, которая юлит и не может прямо обо всем сказать, и на себя ‒ за то, что бросила школу после девятого класса и окончила затем лишь какие-то бухгалтерские курсы. А ещё, конечно, на Олега ‒ за то, что он ее не ищет и не пытается вернуть. Злость переходила в раздражение, которое усиливалось от тихой безответности Дианы. Жанна пыталась сдерживаться, но иногда наезжала на подругу безо всякого повода, после чего ей становилось мучительно стыдно за свое поведение.
Как-то Диана, придя с работы, увидела Жанну с банкой пива перед телевизором, по которому шел «Дом-2». Девушка застыла на месте от тревожного предчувствия: в ее семье ни у кого не было привычки пить. Если только по праздникам или трагическим событиям.
‒ Ты чего? Что случилось?
Жанна непонимающе на нее уставилась.
‒ Ничего не случилось. Напряжение снимаю и морально разлагаюсь. А что?
‒ Ну зачем так-то, Жан?
‒ Ой, отстань ты от меня. Это тебе нельзя пить, а мне материнство не грозит, знаешь ли!
У Дианы от чувства жалости и какой-то беспомощности навернулись слезы на глаза. Раскаявшись в резкости, Жанна собралась с силами и, поборов приступ раздражительности, произнесла миролюбивым тоном:
‒ Диан, ну это же не водка, ‒ она улыбнулась, ‒ время от времени это даже полезно. Ну что ты зашоренная такая, будто с пальмы только слезла… Все в полном порядке.
Девушка слабо улыбнулась, но тревога почему-то усиливалась.
‒ Иди поешь, я нам рыбный суп сварила. Специально все косточки повытаскивала, чтобы наш малыш ничего лишнего не съел.
От этих слов новый ком подкатил к горлу Дианы, и она поспешила ретироваться.