Сети Дискордии (в работе)

Глава 4

Курс «Терния» проходил в тысяче километров от «Каменного месяца». Рукой подать – по космическим меркам. Корабль должен был обогнуть его по баллистической траектории, держась с внешней – выпуклой – стороны.

– Зонд вышел в расчётную точку, – доложил лейтенант Ельников. – Через несколько минут получим первые данные.

– Ясно, – кивнул Ворожцов. – Старпом, Пётр Николаевич, объявляйте боеготовность номер два – не хочу сюрпризов. Если эта громадина посчитает нас враждебными и откроет огонь, ответить будет нечем, придётся драпать!

На самом деле Ворожцов немного слукавил. «Терний» был современным боевым кораблём, предназначенным как для ведения затяжных оборонительных боёв, так и для проведения молниеносных атак. Для чего в составе вооружения мерянский эсминец имел 4 носовых погонных лазера, тяжёлый гразер, и 2 кормовых лазера. А также основу своей боевой мощи: 48 ракет типа «Молот-7Л», снаряжённых лазерными боеголовками с ядерной накачкой. Кроме того, 2 излучателя-имитатора, десять лазерных кластеров противоракетной обороны (ПРО), и до полусотни противоракет.

При длине сто пятьдесят семь метров и массой покоя в сто тысяч тонн, эсминец всё же считался небольшим кораблём. Не чета громадам крейсеров, самый малый из которых превышал «Терний» в три раза.

По боеготовности номер два весь экипаж корабля обязан был облачиться в боевые скафандры.

В отличие от громоздких неуклюжих экспонатов древности, современный скафандр «КС-32Л», принятый на вооружение в ГКФ, по толщине, весу и облегающему виду больше походил на костюм аквалангиста. Сшит он был из армированного скинориума – материала прочного и гибкого, специально выращенного в промышленных лабораториях Владимира. За исключением вытянутого шлема, одеяние умещалось в небольшой полости спинки кресла. А сам шлем из кристалоплекса «Сфера-3», висел рядом на магнитном креплении. Оборудованный автоматической системой медицинского контроля, скафандр «КС-32Л» был способен поддерживать хозяину жизнь даже после серьёзного ранения, а также гарантировал надёжную защиту от радиации и космического холода в течение трёх часов, окажись нерадивый за бортом корабля. Встроенный в шлем коротковолновый маячок, с зарядом энергии на неделю, позволял оперативно и точно запеленговать положение с любого корабля ГКФ.

– Действительно, если мы подойдём ещё ближе, не воспримет ли нас это каменное чудище в качестве источника агрессии? – задумчиво спросил старпом, запахивая отворот скафандра на груди. Когда края соприкоснулись застёжками, они сплавились вместе, образуя аккуратный шов, который не возможно было разорвать руками, но мгновенно расходящийся по сигналу встроенного компьютера. Скинориум, кроме прочих своих достоинств, был способен затягивать небольшие порезы и повреждения, обладая пространственной памятью.

– Пока нет причин полагать, что он обеспокоен нашим присутствием, – ответил капитан Ворожцов. Он похлопал себя по плечам, поправляя скафандр и сел в кресло, – Я бы на его месте не парился насчёт «комаров». А нам всё же меры принять стоит. Кстати, лейтенант Ельников, постарайтесь не давать длительных импульсов ионными двигателями. Делайте коррекцию курса чаще, но короче.

– Да, капитан, я постараюсь, – пилот кивнул, пальцы его мелькали над пультом. Он нажал очередную комбинацию клавиш, – Получаю данные с зонда номер один. Второй завершает облёт дальней стороны.

На центральном экране появилось изображение «Каменного месяца», передаваемого приборами зонда, висящего в тысяче метров от поверхности артефакта. Камера неторопливо поплыла над поверхностью, испещрённой зияющими трещинами. Поражала искусственная гладкость покрытия, и то, что трещины без сколов на гранях были словно нарочно сделаны, а не появились от старости или в результате столкновения с малыми астероидами или другим космическим мусором.

Канонир старший лейтенант Герман Савитский встрепенулся. Невысокий шатен с хитрой ухмылкой, постоянно присутствующей на остром, почти треугольном лице, выглядел взволнованно.

– Капитан! Мне кажется мы здесь не одни!

– Что у вас? – спокойно переспросил Ворожцов. – Это ответная реакция «Каменного месяца»?

– Никак нет! Фиксирую остаточную эмиссию энергетического паруса! Он появился только что буквально на мгновение и пропал. След не чёткий, но это точно корабль.

Ворожцов и старпом переглянулись.

Изображение с первого зонда передёрнулось и пропало, сменившись надписью «Нет связи».

– Зонд номер один не отвечает! – сообщил Ельников.

– Неисправность аппаратуры? – спросил старпом.

Ельников пожал плечами.

– Не-ет, – не уверено ответил он, – Просто был сигнал и пропал. Дублирующий комплект подменил бы неисправный... вероятно.

Он подумал немного и вывел на экран последние несколько секунд видеозаписи, телеметрию и курсовую информацию. Ворожцов удовлетворённо кивнул,- лейтенант молодец, не смотря на то, что совсем ещё молодой.

Ничего подозрительного на видеозаписи не было, показания приборов были в норме. Но на последних мгновениях, перед тем как связь пропала, датчики зонда зарегистрировали внезапный всплеск гамма-излучения.

- Пётр Николаевич, видите отклонение по гамма-каналу? – спросил Ворожцов.

- Это лазерная атака!..

– Кажется вы правы... Внимание! Боеготовность номер один! – объявил капитан Ворожцов, и обращаясь к старпому негромко добавил, – Хотел бы я надеяться, что это ошибка. Но, как известно, бережёного бог бережёт.

– Похоже, не только мы интересуемся каменюгой... – согласился старпом и ворчливо добавил, натягивая шлем. – Не люблю я нездоровой конкуренции с применением энергетического оружия.