(не)твоя дочь

Глава 11

– Мам, а мой папа умер? – неожиданно спрашивает Алиса, пока мы возвращаемся из сада.

Сегодня пораньше, чтобы успеть собрать вещи.

Ее вопрос выбивает меня из колеи. Я боялась этого момента. Ждала со страхом и замиранием, придумывала, что сказать, и все равно оказалась не готова.

Рано или поздно дочь должна была начать интересоваться отцом. Через это проходят все дети, растущие без папы.

И даже удивлялась, что Алиса до сих пор не заговорила о нем.

– Почему ты так решила? – тяну время, пытаясь лихорадочно придумать, что ответить.

– Ну у нас в садике почти у всех есть папы. Нету только у Даши и у Леши. А сегодня умер папа у Антона. Его бабушка приходила, плакала. Анна Арминаковна сказала, что папу Антона забрали к себе ангелы. И ему с ними хорошо.

– Угу, – растерянно мычу в ответ, не зная, как реагировать.

– Значит, и моего папу забрали ангелы, раз он никогда к нам не приходил? – делает она вывод.

Я чертыхаюсь про себя, вспоминая Дениса.

Слава богу, жив-здоров!

– Нет, ты что, заяц! Он просто... он далеко. У него важная, ответственная работа, и он не может пока приехать.

Очень сложно врать дочери в лицо. Особенно сейчас, когда Воронцов в городе и я вижу его каждый день.

В груди острыми коготками скребется совесть, нашептывая, что я неправа. Что лишаю родную дочь отца.

А вдруг он не откажется? А если он захочет принять участие в ее воспитании? Имею ли я вообще право молчать?

– А он еще долго будет работать? Почему он не звонит? А почему ты ему не звонишь? Не пишешь? Ты знаешь, когда он вернется к нам? – снова рвет душу на части Алиса. Я закусываю до боли губу. – У нас в выпускной группе на утреннике девочки танцевали танец с папами. Настя рассказывала. Мой папа приедет к тому времени? С кем я буду танцевать?

– Ох, малыш, еще рано об этом думать. – Мне хочется расплакаться от бессилия.

Я боюсь обещать ей то, чего не смогу выполнить, потому что наши отношения с ее отцом настолько сложные, что мне не хватит сил признаться ему. А если даже я перешагну через себя и расскажу, не станет ли все еще хуже, чем есть? Поверит ли он?

Помнится, тогда Денис вообще решил, что я зарабатываю таким образом. Плюс он предохранялся. Но даже если отмести все эти нюансы, то все равно остается главный стоп-знак.

Его семья.

И получается: я не смогла построить свое счастье, так еще лезу в чужие отношения.

Как отреагирует его жена, узнай о таком факте? Какой бы хорошей, доброй и понимающей она ни была, ей все равно будет неприятно и больно слышать подобное.

– Он не оставил тебе номера телефона?

– Нет, – сглатываю горечь на языке. – Твой выпускной аж через два года. Все может измениться.

– Да, он еще не скоро, – грустно соглашается дочь.

На мое счастье, она быстро забывает об этом разговоре и переключается на тему переезда. Ей интересно, куда мы поедем жить и какие там будут у нее друзья.

А вот у меня остается осадок на душе.

Мы возвращаемся домой, быстро ужинаем, и я начинаю собирать вещи. Алиса тоже включается в процесс, помогая со своими игрушками. За пару часов я успеваю сложить все самое необходимое. Сумок выходит много, но я в любом случае планировала вызвать такси.

Окидываю взглядом квартиру, проверяя, не забыла ли чего.

Записки или каких-то других объяснений Артему я не оставляю. На мое счастье, он сегодня снова задержался на работе. И мне не пришлось оправдываться, выяснять отношения и выслушивать очередные уговоры.

Сколько их было за годы нашей совместной жизни. Я даже верю, что Артем любит меня. По-своему. Иначе не возвращался бы каждый раз. Не помогал бы материально и не просил бы родить совместного ребенка.

Но я устала искать причины в себе. Что именно ему не хватало, раз его периодически тянуло налево? Просто мы не пара. Просто хватить портить друг другу кровь.

Я спускаю сумки на первый этаж, вызываю такси и с помощью водителя укладываю свой гардероб в багажник.

Алиса жалуется, что не успела попрощаться с подругами, на что обещаю ей, что мы еще вернемся сюда.

Через пятнадцать минут такси привозит нас по указанному адресу.

– Так. Ну а дальше уже сами, – бормочу вслед отъезжающей машине.

На тротуаре гора сумок и пакетов. И хоть подниматься не так уж и высоко, но я все равно жалею, что тут нет лифта.

В самом начале на энтузиазме все казалось гораздо легче. А сейчас и силы растерялись, и уверенность куда-то испарилась.

– Давайте помогу, – спохватывается незнакомая женщина лет пятидесяти, появившаяся словно из ниоткуда. – Вы к Нонне Петровне в квартиру? Новые жильцы? – интересуется она деловито.

Я начинаю невольно улыбаться. Старшее поколение нашего двора всегда было в курсе где, кто и когда. Мимо них ни одна новость не проходила стороной. Ни один новый сосед не заселялся без обязательного допроса.

Правда, именно эту женщину я не помню. А вот из окна первой квартиры уже приветственно машет рукой тетя Люда, мамина подруга.

– Алиса, оставь пакет! Он тяжелый! – замечаю краем глаза, как дочь тоже пытается помочь.

– Яна, Алиса! Подождите! Давайте сумки. Я помогу, – дергаюсь, как от удара хлыста, слыша знакомый голос.

Таких совпадений не бывает! Просто не случается!

Но это Воронцов.

Собственной персоной.

Сам.

Здесь.

Я могла бы заподозрить, что он следит за мной, если бы не его явно домашний вид.

На нем нет футболки, а на бедрах свободно сидят простые домашние штаны.

Сильные руки, в меру широкие плечи, плоский живот с рельефными косыми мышцами и явными кубиками пресса. Зачесанные назад влажные волосы.

Все говорит о том, что он прямиком из дома. Но как? Разве они не продали свою квартиру? Или он, как и я, решил поностальгировать и снял жилье в родном дворе?

– Денис? Ты как... – теряюсь в первый момент.

Он протягивает руку, снимая у меня с плеча одну сумку. В нос бьет запах геля для душа, смешанный с сигаретным дымом.