Будь моим палачом

Глава 6

Хиггинс оказался лишь первым из тех, кто поспешил выказать Юлиане свое пренебрежение. С того дня куда бы она ни пошла, за какое дело бы не взялась, ее всюду встречали со снисходительной улыбкой, точно она была пятилетней малышкой, нарядившейся в деловой костюм и явившейся руководить корпорацией. Так вели себя не только высокопоставленные чиновники, но даже сотрудники инкатории. Ее распоряжения не торопились, а порой даже отказывались выполнять, не согласовав их с кем-то, кого считали более компетентным и умным, чем она.

Карминский ни во что не вмешивался, а просто наблюдал за ее унижениями, предоставив ей возможность либо упасть в глазах окружающих на самое дно, либо заявить о себе как о личности, с которой не стоит шутить. Она выбрала второе.

Порядок в своем отделе, занимавшем весь второй этаж инкатории, она навела менее, чем за неделю. Просто недвусмысленно дала понять своим служащим, что их благополучие и даже жизнь полностью зависят от ее расположения. После этого ее приказы стали выполняться неукоснительно и в кратчайшие сроки.

Спустя полтора месяца это дошло и до упорно игнорировавших ее главенство и державшихся с ней фамильярно министров. Большинство из них бесила даже мысль о том, что они должны подчиняться едва вышедшей из школьного возраста девушке, и они всячески ей это показывали.

Поначалу Юлиана пыталась добиться с ними конструктивного диалога добром. Она работала как проклятая, от зари до зари, пытаясь доказать им, что и без руководства Карминского может прекрасно справляться со своими обязанностями, но каждый новый ее успех встречался талинальдийской верхушкой все с той же, доводившей ее до глухого отчаяния, снисходительностью. Вскоре герцогиня была вынуждена признать правоту своего учителя — эти люди признают лишь превосходящую их силу. Повод ее продемонстрировать появился у Юлианы очень скоро.

Каждый понедельник один из инкаторов проводил заседание, на котором присутствовал весь кабинет министров. Строились планы работы, обсуждались наболевшие вопросы.

В тот знаковый для герцогини день, собрание довелось проводить ей. На повестке дня главным вопросом была борьба с коррупцией: накануне директора одного из военных заводов поймали на закупке третьесортной брони для танков, после чего он попытался откупиться от проверяющего взяткой. Самым печальным было то, что инспектор ее принял.

Пока Юлиана говорила, министр внутренних дел Лео Фостер, больше других презиравший свою молоденькую начальницу, демонстративно смотрел в окно, показывая всем свою скуку.

Сегодня он был в ударе: прочитанные с утра анекдоты зарядили его оптимизмом и остроумием, и друзья-приятели до прихода Делайн ухахатывались над его шуточками. Во время заседания желание развлечься не угасло, а наоборот, усилилось. Тем более объект для шуток был самый подходящий. Собственно, почему бы и нет? За Делайн все равно никто не вступится: ни король, ни Карминский. Хотели бы — давно поставили всех на место. Ведь наверняка знают, как к ней относится талинальдийская верхушка, не могут не знать. Видимо, испытывают ее на прочность. А значит, он только поможет им, поставив ее в дурацкое положение.

Фостер хитро подмигнул министру энергетики Барну и достал из кармана мобильник. Барн округлил глаза, взглядом спрашивая, уж не собрался ли его друг звонить прямо сейчас — пользование телефонами во время заседаний было строго запрещено.

Лео с ухмылкой кивнул и набрал номер своего помощника, краем глаза поглядывая на сидевшую во главе длинного стола начальницу.

Услышав, что кто-то говорит помимо нее, она сбилась, а потом потребовала:

— Мистер Фостер, прекратите разговор и отключите телефон!

— Извините, не могу! Звонок очень срочный, — издевательски пояснил он и продолжил беседу.

Он упивался замешательством Юлианы, впитывал его каждой своей порой, а она молчала, пытаясь найти достойный выход из ситуации.

Учуяв запах назревающего скандала, министры заметно оживились. Всем было крайне интересно, как будет справляться с бунтарем молоденькая инкаторша.

То, что произошло дальше, раззадорило их еще больше.

Выждав пять секунд, Юлиана сделала знак стоявшему у дверей гвардейцу. Едва тот приблизился, Лео почувствовал резкий, обжегший руку болью рывок, а в следующий миг телефон оказался на полу, под обутой в тяжелый ботинок ногой телохранителя.

Удар, еще удар, и вот уже по закаленному стеклу мобильника побежали изломы белесых трещин. Открыв рот, Лео ошарашено смотрел на разлетающиеся из-под массивного каблука осколки. Их жалобное, едва слышное позвякиванье, напоминало ему детский плач. Он с яростью поднял глаза на гвардейца, посмевшего уничтожить его дорогостоящую игрушку. Кулаки сами собой сжались, зачесались от сумасшедшего желания врезаться в скулу наглого инкаторского прихвостня.