Сиротка для Ледяного чудовища

Глава 2. Дорожка из светлячков

В груди похолодело пуще стужи за окном. Откуда она знала про шкатулку? Неужели отец так беспечно её отдал? Не мог же он забыть последнюю волю матушки?

— Папенька не одобрит, — попыталась возразить я.

Но когда мачеха слушала отца? Да никогда. Всегда всё было, как она скажет. Я бы очень хотела ему помочь, да он сам наказал новой хозяйке в доме не перечить. Сказал, рад, что пока он в поездках, обо мне есть, кому позаботиться. Но та ли это забота, о которой он думал?

В ближайшем будущем передо мной заботливо маячили ночь в Запретном лесу и трескучий мороз. Сердце заныло, а по спине пробежал холодок от предчувствия неотвратимой беды.

— Да он и не помнит уж о ней. А вспомнит — скажу, это он сам потерял. Так что, идёшь за цветком?

Я насупилась и с укором смотрела на мачеху. Что б ей… жилось хорошо, как в сказке. И ведь не врёт, правда может мои вещи испортить, я знаю.

— Доченька! — крикнула она в сторону. — Принеси-ка шкатулочку, ту которая не отпирается.

— Мне лень, сама неси, — был ответ.

В молчании я наблюдала, как лицо матушки медленно багровеет.

— Ах ты!… — и она разразилась тирадой, ругая сестру на чём свет стоит.

Испуганная сестричка принесла шкатулку и с поклоном передала мачехе. Чаще всего, младшенькой всё сходило с рук, но иногда приходилось вспоминать, что мать в гневе страшна.

Я с тоской, не отрывая глаз смотрела на резную шкатулочку, украшенную узорами и голубыми камнями. Завещание от матушки. Такое близкое, но недоступное.

— Убедилась? — мачеха демонстративно попыталась открыть шкатулку, на которой не было замков, и не смогла. — Печь хорошо растоплена, быстро сгорит.

Я кивнула, глаза защипало, а в груди скреблись кошки.

Взяла лишь сухарей в дорогу, вытребовала с мачехи обещание, что шкатулку она больше не тронет, да пошла.

Мачеха на этот раз соизволила проводить аж до ворот, крепко сжав меня за локоть. Её пальцы наверняка должны были оставить синяки даже сквозь тулуп. На глаза навернулись слезы.

Мой маленький зверёк Ветерок незаметно выскочил из колечка и, став похожим на маленького почти прозрачного зайчика, покружился, взметая снежинки. Он прыгнул на куст барбариса и сдул пригоршню снега прямо в лицо мачехе. Она чихнула и сразу же отпустила мой локоть. Я поспешила выскочить за ворота и захлопнуть их, пока мачеха не увидела Ветерка.

Выйдя из деревни, я вгляделась в сизую сумрачную даль, в которой белел Запретный лес. Как поговаривали, это была вотчина Ледяного чудовища, на которую заходить опасно. Не зря же лес так назывался. Но именно туда мне и лежала дорога.

Когда я ступила под лесной полог, на землю уже легла непроглядная темень. Голубые глаза, слава Пресветлой, больше не мерещились. Прислонившись плечом к ближайшему дереву, я думала, есть ли смысл идти дальше? Промокшее и вставшее колом платье мешало, тянуло вниз, холодило ноги.

Ветерок так и не вернулся в колечко и принялся вертеться вокруг, подогревая воздух вокруг меня.

— Спасибо, маленький мой, — улыбнулась я зверьку, единственному моему помощнику. Не согрелась, конечно, но полегче мне стало. — И за то, что перед мачехой меня защитить попытался, спасибо! Да только не надо было, вдруг увидела бы тебя.

Ветерок запрыгнул ко мне на руку, и снежинки, осевшие на варежках тут же растаяли.

Луна вышла из-за облаков, заискрился снег, засеребрились ветки. Ветер стих, а мороз усилился. Я с тихим хрустом под ногами пошла дальше.

Конечно, я не верила, что найду цветок. Другие не нашли, куда уж мне? Но меня уже начало клонить в сон. Нельзя было и дальше стоять — можно было замёрзнуть, заледенеть так, что уже и не пошевелиться. А такой радости мачехе и сестрице я доставить не могла.

Ветерок резвился рядом, гулял, играл со снежинками. Нравилось ему в лесу, видно, подпитывался волшебством. Но тут я пригляделась и поняла, что не просто так Ветерок игрался. Зверёк пытался поймать маленькую светящуюся точку, как мушку, или светлячка. Только откуда светлячки зимой?

— Ветерок, тише, тише. Не хулигань, — я подставила ему руку.

Бело-голубой «светлячок» почуял во мне защиту и спрятался в складках юбки. Ветерок обижено покружил, а потом и вовсе спрятался в колечко.

Чудеса творятся. Или опять мне мерещится от холода невесть что?

И тут я заметила второго «светлячка». Мой, первый, выпорхнул из складок юбки и полетел к нему. Они зависли в воздухе и словно чего-то ждали, а может, и переговаривались по-своему, тихо. Мне будто даже послышался звон маленьких колокольчиков.

Я шагнула к ним ближе, они полетели навстречу, а потом назад, словно звали куда то. Что ж, ветра и снега нет, по следам я обратно дорогу найду. Я пошла за светлячками.

Лес становился гуще, звон колокольчиков отчётливей. К двум светлячкам присоединился третий, потом и четвёртый… а после семнадцатого я сбилась со счёта, потому что они все время мельтешили и кружились.

Они привели меня к полянке, и расступились, зависнув полукругом. А в центре (я не поверила глазам!) рос самый настоящий цветок. И правда был похож на ледяной, с тонкими, мягкими на вид лепестками, переливающимися на свету. По виду, как тюльпан, только синий, пышный, и стебель был не зелёный, а белый, будто покрытый инеем.

В груди стало тепло от радости: я его нашла! Легенды говорили правду!

Не веря своему счастью, я подошла к цветку. Сняла варежки, подышала на закоченевшие руки, присела рядом и несмело потянулась к стебельку. На ощупь он не был холодным и напоминал обычное растение. Я сжала пальцы и потянула, чтобы сорвать его.

— Что ты делаешь?! — проревел кто-то.

Я вскинула голову и встретилась с горящим взглядом холодных, льдистых глаз.