Люби меня через годы

22

Родители приехали в районе полудня. Я ещё спала. Услышав, как открылась дверь в палату и раздались голоса, вздрогнула и зашарила рукой по второй стороне кровати. Там никого не оказалось. Я облегчённо выдохнула, но тут же почувствовала разочарование – почему-то хотелось проснуться рядом с Логиновым и ощутить его поддержку. Хотя и знала, что присутствие Ярослава в моей палате и тем более в моей постели вызвало бы неминуемый скандал.

– Как ты? – мама присела на край кровати и взяла мою руку осторожным жестом, словно я была бокалом из тончайшего стекла, способным разбиться от любого неосторожного прикосновения.

Я прислушалась к себе. Нога болела вполне терпимо. Может, оставалась небольшая слабость после вчерашнего, но настроение было отменным. Думаю, благодаря Ярославу.

– Хорошо, – я улыбнулась. – Домой хочу.

– Сейчас Гена тебя осмотрит и скажет, когда можно собираться домой, – папа старался казаться спокойным и отстранённым, но у него это плохо получалось. Он тоже испытывал неимоверное облегчение оттого, что его дочь оказалась жива и невредима.

– А Милена? – я так и не видела мелкую и волновалась за неё гораздо больше, чем за себя. – Можно с ней увидеться?

– С ней сейчас мать и брат… Не стоит их беспокоить…

Ну вот мы и дошли до запретного места. На колу мочало, начинай сначала…

– Пап, она ведь ушла из дома, чтобы увидеть меня, если бы ей не запрещали… – я постаралась, чтобы в голосе прозвучал только намёк, а дальше он бы уж сам догадался.

Родители переглянулись, обменявшись встревоженными взглядами. Так, всё понятно, они надеялись обойти стороной этот сложный вопрос.

– Я хочу увидеться с Миленой, – повторила я решительно, уверенная, что, если сейчас не надавлю, потом, когда острота уляжется, будет уже слишком поздно.

Моя стратегия оказалась верной. Уже через пятнадцать минут мне разрешили навестить девочку. Ярослава из палаты предусмотрительно удалили по обоюдному согласию обеих семей. Я поняла это по шпионским выражениям лиц. Монтекки, блин, и Капулетти.

– Привет, – Милена мне очень обрадовалась и даже попыталась привстать на подушках, но это ей удалось с трудом. Всё-таки мелкой здорово досталось.

Я села на край кровати, который мне освободила Татьяна Викторовна, предварительно окинув ревнивым взглядом.

– Ты как, малявка?

Глядя на неё, хотелось плакать. Она выглядела осунувшейся, как будто эта новогодняя ночь забрала большую часть её жизненных сил.

– Предлагаю, когда тебя выпишут, сходить в кино. Там сейчас новый мультик идёт. Говорят, очень классный.

Глазки засияли. Личико исполнилось надеждой.

– Правда? Можно? – она оглянулась на мать.

Я чуть ли не слышала, как заскрежетали зубы нашего мэра. Я ей не нравилась. Очень не нравилась. И предложение своё озвучила намеренно в присутствии всех заинтересованных сторон, чтобы потом у них не было возможности по-тихому закрыть эту тему.

Монтекки и Капулетти переглянулись, потом ещё раз переглянулись и приняли решение. Я внутренне возликовала. А вот Милена ликовала вслух, строя грандиозные планы на наши совместные прогулки, как только она выздоровеет.

После осмотра доктор Гена разрешил мне отправиться домой. Пока шли к машине, я всё время оглядывалась на окна больницы, но Ярослава так и не увидела. Враждующие итальянские кланы прикладывали все усилия, чтобы их дети (по крайней мере, старшие) больше не встретились.

По пути домой я узнала от отца подробности ночной операции. Оказывается, у Милены села батарейка в фонарике, и когда Ярослав спустился вниз, светить ему она уже не могла. Девочка осталась в полной темноте и очень перепугалась, поэтому на мужские голоса из ночного мрака она не отвечала.

Люди Ильи Карловича приняли решения не искать тропу, а спуститься вниз при помощи альпинистского оборудования. Девочку они нашли почти одновременно с братом, высветив их обоих своими мощными фонарями. Малявка была еле живая от страха и переохлаждения. Её подняли наверх и погрузили в уже прибывшую машину скорой.

Да уж, бедняжка натерпелась. А всё потому, что папы и мамы не хотят прислушиваться к потребностям своих детей. Если бы наши родители не были столь упрямы, этой жуткой ночи удалось бы избежать.

Из машины папа вынес меня на руках. Он хотел сразу подняться в мою комнату, но я воспротивилась. Спуститься сама пока вряд ли смогу, а сидеть весь день взаперти и думать разные мысли, гадая, а что если бы было вот так или вот эдак, мне не хотелось.

Я потребовала поесть. И мне принесли поистине королевский обед. В новогоднюю ночь аппетита ни у кого не было, поэтому большинство блюд оказались практически нетронутыми. Разве что чуть расковырянными моей любопытствующей рукой.

Но через пару часов папа всё-таки отнёс меня наверх. Я долго ворочалась в удобной и просторной, по сравнению с больничной, постели. Думала о Ярославе и о том, что теперь будет. Сделает ли он вид, что наша общая ночь мне приснилась. Будет ли снова избегать меня в школе или…

И вот этого «или» сердце то сладко замирало, то снова пускалось вскачь. Возможно ли, что он тоже любит меня? Или мне, и правда, всё это приснилось?