Я, Гостья

Глава 12. Чужие сны. Продолжение

Реальность бывает внешняя и бывает внутренняя.

Леви В. Искусство быть собой

Некоторые главы читатель может пропустить без существенного ущерба для понимания произведения в целом.

Из лекций

Небо было высокое-высокое, с маленькими белыми облачками, в которых можно угадать очертания сказочных существ. Вон не спеша плывет по лазурной глади лебедь с короной на изящной головке. А вон кит. Это отсюда он кажется маленьким, а на самом деле он огромный – на нем может уместиться целая деревня, как в сказке про конька-горбунка: чудо-юдо, рыба кит… А вон силуэт белоснежного единорога. Такое небо можно видеть только в раннем детстве, лежа в высокой луговой траве. Такой, какая сейчас под легким дыханием ветра склоняется к моему лицу.

Я приподнялась, села. В голове неприятно шумело, как после очень долгого сна. Что со мной было?.. И где я теперь?.. Странно...

Мое последнее воспоминание было связано с телевизором и россыпью кассет в комнате Герберта. А еще там все было ужасно реально... Ну, все правильно: я до сих пор была одета в футболку Геры с облупившимся портретом Че и свои старенькие голубые джинсы. Еще я была босиком. А вот место стало другим: вокруг простиралась зеленая долина. Чистота воздуха и ароматы, наполнявшие его, свидетельствовали о том, что я была далеко от дома. Возможно, даже в другом мире.

Я встала, горизонт отодвинулся, и сразу стало видно гораздо больше. Невдалеке поднялась серебристая зубчатая кромка леса, на самом краю долины заискрилась река. Как только я обернулась, я узнала, что у меня за спиной все это время показывала свои крыши маленькая деревенька. За ней поднимались призрачной стеной островерхие горы в кружевах из синеватых облаков.

- Кажется, начинаются настоящие приключения, - сказала я сама себе. – Давно бы так...

Идти приходилось через траву по пояс, поэтому деревня оказалась дальше, чем я думала. Как выяснилось при ближайшем рассмотрении, это была и не деревня вовсе, а небольшой город, к которому вела наезженная дорога. Почему я не заметила ее, когда шла по полю? Я могла бы существенно облегчить себе путь.

Издалека городок выглядел приветливым. Но то было издалека...

Уже первые горожане, встретившиеся мне на пути, дали мне понять, что чужих – а тем более, выглядящих так странно – здесь не любят. Это были женщины в длинных грубых одеждах темно-синего или коричневого цветов. Каждая, как правило, несла или сверток, или корзину, а если шла с пустыми руками, то очень спешила. Их волосы были стянуты в тугие косы, а лица они отворачивали, едва завидев меня. Мне так и не удалось заговорить ни с одной из них.

Ближе к рыночной площади, служившей центром городка, встречавшиеся мне женщины стали выглядеть лучше. Среди них появились одетые в костюмы из кожи, при них было оружие. Но ни одна по-прежнему не удостоила меня вниманием, а некоторые, те, что были помоложе, шарахались от меня, когда я пыталась заговорить с ними. Даже местные собаки смотрели на меня неприветливо.

На рыночной площади, окруженной двух- и трехэтажными каменными домами, толпилось много народу. Все бессовестно толкались, чужие локти впивались в ребра. Тем не менее, никто по-прежнему не хотел разговаривать со мной. Я попыталась остановить проходящую мимо женщину, ухватив ее за край одежды, но она лишь вырвала свое платье из моих рук так, как будто бы я была прокаженной, и канула в толпе. Тут же я получила очередной и на этот раз довольно болезненный толчок в грудь. Мое терпение лопнуло, и я, особо не задумываясь, ответила. Получилось неожиданно сильно: женщина не удержалась на ногах, но не упала, а налетела на какого-то мужчину...

Мужчину?!.

Это было первое существо мужского пола, увиденное мною в городе. И он, надо сказать, был хорош: высокий, смуглый, темноволосый, голубоглазый. Металлические пластины поверх коричневой  материи защищали его широкую грудь и живот, на поясе висел меч. Женщина, натолкнувшаяся на него, что-то громко проверещала и указала на меня пальцем. Толпа вокруг меня мгновенно замерла и отступила назад. Я почувствовала недоброе.

Мужчина с пренебрежением посмотрел на меня, потом совершенно спокойным голосом о чем-то спросил подобострастно согнувшуюся перед ним женщину. Та в ответ снова дико заверещала, но мужчина, не дослушав ее, с силой оттолкнул ее от себя и отдал приказ.

То, что это приказ, я поняла только тогда, когда заметила четырех женщин-воительниц, стремительно пробиравшихся ко мне сквозь толпу.

- Послушайте… – начала я, но мой голос как будто бы стал для них сигналом: не щадя толпившихся вокруг людей, воительницы растолкали их и в считанные секунды оказались рядом со мной. Я ощутила их стальные пальцы на своих руках и не успела опомниться, как меня уже куда-то волокли под одобрительные крики добропорядочных горожан. Я не видела, куда меня тащат. Мой взгляд выхватил лишь женщину, которую я слишком сильно толкнула: не сводя с меня безумного взгляда, она тыкала в меня сухим коричневым пальцем и не переставала кричать.

Потом было полутемное помещение, промелькнувшее у меня перед глазами низким каменным потолком и обдавшее лицо застоявшейся сыростью, потом – дверь и резкий выброс вперед. Я устояла на ногах, но когда кинулась к двери, ту уже заперли. Я обернулась.

Теперь я находилась в низкой темной камере, поразительно похожей на подвал в моем доме в реальности, с той лишь разницей, что железная дверь за моей спиной была заперта, а на единственном окне, в которое не смог бы пролезть даже ребенок, были толстые железные решетки. Воздух был спертым, смрадным.