Хозяйка Айфорд-мэнор

8 глава.

Они столкнулись у лотка мыловара: она как раз выбирала кусок душистого мыла, такого приятного на запах и цвет, что, казалось, оно ничем не уступало испанскому, так ей любимому. Но дорогому...

А Аделия запахи обожала.

Помнится, как-то, будучи лет десяти, просила матушку добавлять в мыло для стирки розовую эссенцию (чтобы белье после стирки пахло цветами), но она над ней посмеялась: мол, кто же тратит столь ценный товар на какое-то мыло.

И теперь, завидев этот скромный лоток, Аделия не смогла пройти мимо...

После неприятного разговора с Бартоном он как будто вернул ей уверенности, придал сил.

И тут появился Адэр Брукс...

Как у нее только сердце в груди удержалось, не выскочило в ту же минуту, как он произнес:

– Рад приветствовать, госпожа Айфорд. Не знал, что вы вернулись в наши края...

Она повернулась, да так и застыла... Язык онемел, но, к счастью, лишь на мгновение, и она нескладно пролепетала какой-то ответ. Кажется, «И я рада вас видеть. Благодарю».

А Брукс продолжал:

– Я едва поверил глазам, ненароком увидев вас в этом месте. Чудесное совпадение! – И взял ее руку для поцелуя.

У Аделии мушки плясали перед глазами, и сердце стучало в ушах.

И что это с ней, ведь готовилась... знала, что встреча случится... не сегодня, так завтра...

Случилась.

– Вы правы...

– Ваш муж, полагаю, тоже вернулся? – Мужчина демонстративно глянул по сторонам. – Разве мог он поступить как-то иначе с молодою женой... Я сам никогда бы себе не позволил такого.

– Он скоро будет... Дела задержали супруга в столице.

И снова этот волнующий голос:

– Что за дела способны разлучить его со столь прекрасною дамой?

Аделия невольно смутилась и покраснела, опустив глаза долу. Потому, верно, и не заметила приближение новой опасности: младшего Шермана с дочерью.

– Госпожа Айфорд, – услышала она его голос, и в тот момент ей по-настоящему поплохело.

Она сцепила холодные руки, пытаясь выдержать этот двойной удар по своему самообладанию, и кивнула.

– Господин Шерман.

Меньше всего ей хотелось бы видеться с Шерманом на людях, становиться притчею во языцах для всего Ланкашира, когда каждый шептал бы другому: «Глядите, это хозяйка Айфорд-мэнор, возлегшая с младшим Шерманом в свою первую брачную ночь».

Взвинченная сверх всякой меры, она даже забыла представить друг другу мужчин, но они, кажется, были знакомы, и после кратких приветствий вся троица погрузилась в тягостное молчание.

Невыносимое...

Почти удушающее.

И тогда их спасла Лора Шерман:

– Папа, познакомь меня с этой леди, – попросила она. – Я с ней еще не знакома.

Аделия слышала, что у Шермана есть ребенок, но ни разу с девочкой не встречалась. А девочка была очаровательной: светловолосой, в противовес собственному отцу, с неожиданно черными бровками и розовыми щеками. Таких в Лондоне называли «английскими розами», даже сама королева тщилась соответствовать идеалу.

А вот Аделии это давалось с трудом: ей приходилось выжигать каштановый цвет купоросовым маслом. Отвратительно пахнущим, от которого сыпались волосы... Ей его принесла Валентайн, едва приступила к обязанностям компаньонки: «Моя госпожа, ваши волосы ужасного цвета. С этим срочно необходимо что-то поделать!» И она в тот же день выжгла ей волосы до светло-каштанового с рыжим оттенком.

Аделия этот цвет возненавидела, но смирилась с веяньем моды, как с каким-нибудь бедствием вроде чумы.

– Почему бы вам не приехать к нам в гости, – услышала девушка звонкий голос ребенка. – Наша кухарка печет пироги с дижонским повидлом, самые вкусные в целой Англии. Я уверена, они вам понравятся!

И Аделия бросила взгляд на младшего Шермана: мрачный, насупленный, словно выпь, он, казалось, с трудом выносил эту встречу.

– Уверена, так и есть, – отозвалась Аделия, изображая вежливую улыбку. – Но сейчас я никак не могу. Возможно, как-нибудь позже...

И девочка пообещала:

– Я не забуду об уговоре. Буду каждый раз просить папу пригласить вас... Он так и сделает.

Шерман головой дернул.

– Нам пора, Лора.

Они поспешно раскланялись, и мужчина с дочерью растворились в ярмарочной сутолоке, царящей вокруг. А Аделия так и стояла, едва дыша и не смея глянуть на Брукса...

Он ведь тоже все знает.

Весь Ланкашир знает...

– Мне жаль... Аделия. Представляю, что тебе пришлось пережить!

– Не надо... – поспешно прошептала она, ощущая, как слезы наворачиваются на глазах. Только не жалость... не от него... не сейчас... – Ты не можешь представить.

И думала она не о Шермане с его «Нет, не хочешь» и гримасою отвращения, а о муже и Валентайн на их супружеском ложе... О ребенке в ее животе. О снадобье Бевин, спрятанном в седельную сумку...

О том, как любила когда-то и поплатилась за это исковерканной жизнью.

И ведь никому не расскажешь... ни с кем не поделишься, а оно сидит здесь, внутри, у самого сердца, и разрывает...

– Мне надо идти.

Аделия повернулась к торговцу мылом и, ткнув пальцем в первые два куска, попросила их завернуть.

Старик, а был он довольно стар и сутул, с радостью выполнил ее просьбу. Аделия подхватила покупку и пошла искать лошадь... Она заплатила мальчишке, чтобы тот дожидался ее у крайних лотков.

– Аделия, – Брукс окликнул ее, как оказалось, не отставая ни на секунду, – позволь проводить тебя до развилки. Нам все равно по пути!

Наверное, стоило отказаться, запретить ему подходить к себе, но она... не смогла.

Кивнула...

И так было всегда.

С самого первого раза, как она его встретила...

– Не пугайтесь, прошу вас, меня сбросила лошадь.

Она шла по тропе в расстроенных чувствах, погруженная в свои мысли, и этот голос, прозвучавший из кустов дикой лещины, действительно испугал ее.

– Как это случилось? – спросила она, придя в себя и рассмотрев мужчину в богатой одежде.