Мёртвое время

Дело 1: Невеста для мертвеца

С самого обеда дел было невпроворот. И выходной день, и с очень «прибыльным» дождём – с таким, который сначала закончится (и тучи разойдутся, и солнце поманит и пригреет), а потом внезапно как хлынет и на три часа. И все, кто рискнул выйти на прогулку, конечно, быстро разбрелись по закусочным, рюмочным и чайным. А к ужину ещё и гроза засверкала и разворчалась: молнии били одна за другой, гром гремел без остановки, дождь хлестал, как одержимый.

В чайной матушки Шанэ все, включая её саму, бегали с подносами. Залы с раннего вечера заполнились промокшими людьми, даже дополнительные столы и стулья пришлось поставить. И, тревожно поглядывая на часы, матушка потихоньку смирялась: сегодня призраку прийти будет некуда. В лучшем случае она улучит момент и зажжёт путеводную свечу на своей кухне наверху или в тёплой беседке. Правда, и туда призрак вряд ли явится – они пугаются большого скопления народа. Хотя... Может, и повезёт. И убийств сегодня не случится. Осень-то закончилась. Настала пора буйного Мёртвого времени, когда люди отсыпаются, зато из подземий выползает старая гадость, – пора древних призраков и полузабытого колдовства.

Однако ближе к одиннадцати ночи посетителей в чайной осталось немного – кто-то сам по себе рискнул убежать в грозу, за кем-то друзья и родственники с колдовскими плащами и склянками зашли. В зале-прихожей задержались лишь трое сонных одиночек да парочка, парень с девушкой, за дальним столиком.

То и дело проходя мимо них, матушка Шанэ хмурилась: что-то с ними (или с кем-то одним) было не так. И лишь незадолго до полуночи, когда появилась минутка выдохнуть, матушка присмотрелась к парочке и с изумлением поняла: девушка была живая, а парень мёртвый. А ещё она явно знала о его присутствии и общалась с ним без волшебных чаёв.

Заметив, что девушка давно сидит с пустой чашкой, матушка быстро сбегала на кухню, наполнила поднос необходимым и вернулась. И, подливая чай, украдкой шепнула:

– Дочка, ты знаешь, что не одна здесь? За своим столом?

Девушка вздрогнула и вскинула на неё глаза – тёмные, испуганные. Кожа, как и у всех северян, очень светлая, а волосы чёрные, южные. Полукровка. Потому, подумалось матушке, и призрак чувствуется. Колдовство творить на Юге немногие могут, а вот видеть или слышать духов там в порядке вещей.

– Знаю, – прошептала девушка. – Он меня сюда и привёл. Ну и слухи. Что вы... их видите.

– А ты видишь? – матушка Шанэ поставила перед ней блюдце с медовиком.

– Слышу только. Плохо... но слышу.

– Никуда не уходи, – предупредила матушка. – Чайку попей пока, тортик съешь. Я скоро вернусь. И поговорим. Хорошо?

Девушка нервно кивнула. А парень, во время разговора сидевший рядом с ней тише мыши, глянул исподлобья, с вызовом. Светлые волосы, светлые глаза, никаких признаков чужого насилия – не отличить от обычного посетителя. Разве что одежда – штаны да рубаха – слишком мятые и странно несвежие.

– Не балуй, – матушка Шанэ погрозила ему пальцем. – Вижу, что набрался силы от рек, вижу. Не первый день как помер. Но не балуй. Не то плохо упокаивать буду. Неприятно. А то и навсегда. И не свидишься с ней в следующем своём воплощении. Понял?

Призрак неохотно кивнул.

– Ждите, – матушка подхватила поднос с грязной посудой.

А сама уже думала, как провести их наверх незаметно для остальных посетителей. Или всё-таки к тёплой беседке ключ дать, и пусть там подождут? Или выдать грустным одиночкам по склянке с заклятьем-непромокайкой – за счёт заведения? В Семиречье – краю дождей, луж и вечной сырости – непромокаемые плащи не были роскошью, однако спасали они не от всякого дождя, да и недолго.

Решено. Беседка – это удобно, но старые кости матушки так возражают против улицы...

***

Спустя полчаса прихожая почти опустела.

– Сюда, – матушка Шанэ открыла неприметную дверку наверх. – Поднимайтесь и будьте как дома. Я сейчас.

Подсчитать оставшихся гостей и раздать указания служанкам – дело десяти минут. Когда матушка снова открыла дверь, то обнаружила странную парочку в коридоре – призрачный парень сидел на нижней ступеньке, а девушка мялась рядом, теребя тёмную клетчатую юбку.

– Поднимайтесь, – мягко повторила матушка Шанэ. – Не стесняйтесь. Ещё не все посетители разошлись, а я не могу говорить с призраком и о призраках у всех на виду. Мне хватает тех слухов, которые уже ходят о моей семье. Ну же!

Парень встал и посторонился, пропуская девушку. А она если и не видела, то точно ощущала – поняла, что лестница свободна, и, подобрав юбку, поднялась по ступенькам. Призрак, бросив на матушку предупреждающий взгляд, поднялся следом. А хозяйка чайной, уже сгорая от любопытства, устремилась за ними.

Какая интересная парочка...

На кухне матушка Шанэ заставила девушку снять плащ и сесть за стол. Хотела привычно предложить чаю, но, вспомнив о несъеденном пирожном и полной чашке на столике внизу, передумала. Молча указала парню на второй стул и принесла из спальни третий. А после зажгла свечу и, шепча призыв на южном языке, внимательно всмотрелась в трепещущий огонёк. Тот, помедлив, запылал не привычным голубым, а тёмным багрянцем.

– Так я и знала, – матушка цокнула языком. – Не по адресу вы пришли, дети. Ко мне убитые приходят, а ты, сынок, сам умер. Своей смертью. Тебе к моей старшей дочке надобно. Я тебя отпустить к Причалу не смогу. А ну-ка, скажи что-нибудь. Да не упрямься!