Тарисиль Селлуг

11.1

Король положил ладонь на рукоять Оркриста, огляделся, всмотрелся в спящих и увидел, что с Кристэль что-то происходит. Она завертелась, на лице появился страх. Да какой там страх – ужас! Кулаки ее сжались, тело напряглось и выгнулось в безотчетной попытке противостоять кошмару. Торин бросился к ней, схватил за плечи, тряхнул несколько раз, позвал по имени. Ресницы девушки дрогнули, и в этот миг Торин не столько понял, сколько почувствовал, что сейчас она закричит, и зажал ей рот широкой ладонью.

– Тихо, тихо! – прошептал он. – Перебудишь всех... Открой глаза, Кристэль. Это всего лишь сон.

Девушка услышала его. Но по неподвижному взгляду, широко раскрытым и затуманенным глазам Торин понял, что эльфийка застыла на тонкой грани между явью и сном.

«Только этого не хватало!»

– Кристэль, – снова тихонько позвал он. – Что ты видела, Кристэль?

Глаза девушки остановились на его лице, видя и не видя одновременно. Торин был уверен, что она даже не понимает, с кем сейчас говорит.

– Небо... Я видела небо… Такое бескрайнее, синее. Я летала в нем с птицами, и солнце серебрило мои крылья, – медленно заговорила эльфийка. – Ветер летел рядом со мной, и мне хотелось кричать от восторга… Внизу подо мной проплывали города, леса, деревни, реки... Все такое красивое и такое хрупкое... Сверху так много всего видно. – Она замолчала, погружаясь в видение.

– А потом? – подождав, спросил Торин. В глазах девушки погас огонек, плечи поникли:

– Я увидела горы... Черные, как сама ночь. И крепость... Остовы башен, разрушенные пролеты арок, разбитые ступени, статуи... Все это было далеко, выглядело древним и пустым, но я знала, чувствовала, что это место обитаемо. Оттуда шел страх. И некто звал меня… Звал туда. А потом… – Девушка всхлипнула и замолчала. Торин дотянулся до кружки, поднес ее к губам эльфийки:

– Пей.

Кристэль сделала несколько судорожных глотков.

– А теперь рассказывай. И ничего не бойся, – негромко проговорил гном.

Девушка вцепилась ледяными руками в руку Торина, придвинулась к нему ближе, словно ища защиты. Речь ее стала сбивчивой и под конец перешла в тихие всхлипывания:

– А потом все изменилось. Ветер стал ледяным. Солнце затянуло пеленой. Птицы, кружившие вокруг, пропали. Я посмотрела вниз и увидела, что все затянуто черным дымом, сквозь который пробивался багровый огонь. Я спустилась ниже, пытаясь понять, что происходит. Там шла битва. Не битва – бойня... Полчища варгов, орков, гоблинов убивали, уничтожали все на своем пути... Я видела впереди большое войско: людей, гномов, эльфов, и мне показалось, что надежда есть… И тут мое сердце сковал ужас: подо мной скользнула огромная крылатая тень. Она кружила над головами воинов и пламя, вырывавшееся из нее, сжигало их. Это был огромный дракон, рушивший каменные стены, словно они были сделаны неумелыми детьми из песка. И я… я ничем не могла помочь… Последнее, что я помню, это темно-багровую волну, которая смела воинов Арды, и мир погрузился во мрак. – Из широко раскрытых глаз девушки потекли слезы. – Все кончилось. И тут меня словно вытолкнуло оттуда… Мне страшно. Мне так страшно…

Торин почувствовал внутри неприятный холодок, но его лицо и голос остались спокойными.

– Не бойся. – Он сел поудобнее, прислонившись к дереву, и свободной рукой обнял девушку за плечи. Ее колотило, как от озноба. С некоторым трудом Торин ухитрился снять свой плащ и накинул его на Кристэль.

– Это был просто сон, – проговорил Король, вспомнив, как когда-то успокаивал маленьких племянников и осторожно погладил девушку по голове. – А снов не нужно бояться.

Девушка снова всхлипнула. Торин нахмурился, немного помолчал, потом велел:

– Кристэль, посмотри на меня.

Эльфийка подняла голову и как завороженная уставилась в серые глаза гнома, в которых отражалось пламя костра.

– Сколько раз ты смотрела в лицо смерти, но оставалась жива? Если ты позволишь страху завладеть твоим сердцем, то проиграешь битву, даже не начав ее. Постарайся успокоиться и уснуть. И ничего не бойся. Нет такой беды, с которой мы бы не справились.

Кристэль кивнула, не сводя неподвижного, какого-то потустороннего взгляда с Короля, и прижалась щекой к его руке. Движения ее были скованными, заторможенными, и Торин прекрасно понимал, что девушка плохо осознает, что сейчас происходит. Иначе она не вела бы себя так. А уж он и подавно.

– Молодец. А теперь ложись и закрывай глаза.

Кристэль, по-прежнему не выпуская его руку, немного сдвинулась и послушно легла, положив голову ему на колени. Торин замер, не зная, как быть, а когда решился заглянуть в лицо эльфийке, она уже спала.

Гэндальф появился, когда ночь вступила в самую глухую пору. Тихо вышел на поляну и словно налетел на стену от открывшейся взору идиллической картины. Но в следующий миг он увидел выражение лица Торина, и шутка, готовая сорваться с языка, растаяла, сменившись тревожным предчувствием.

Он сел рядом с гномом и тихо спросил:

– Что случилось?

По ходу рассказа Короля, лицо мага мрачнело все больше и больше.

– Не зря меня беспокоил дракон. И Некромант, – пробормотал Гэндальф. – Значит, Возродившийся найдет способ переманить Смауга на свою сторону. И тогда спасения не будет.

– Смауг должен быть убит, иначе нам не видать Эребора, – тихо, но жестко проговорил Торин, глядя на мага. Тот кивнул, но ничего не ответил. Прошло немало времени, прежде чем Гэндальф заговорил снова:

– В отряде есть Пламя Дракона. Думаю, для этого и произошла ваша встреча. Но я прошу тебя, Торин, взвешивай свои слова и поступки. Иначе мы можем лишиться надежды.