Пари на девственность 

Глава 5.1

Выглянув из-за плеча Эдика я увидела того, кого бы предпочла не видеть. Ни сегодня, ни завтра, ни вообще когда-либо.

- Макс, брось, не завидуй чужому счастью, - Эдик обернулся и как ни в чем не бывало вышел, хлопнув товарища по плечу. – Увидимся, красавица! – последняя фраза, видимо, предназначалась мне.

Макс, сегодня, конечно, выглядел с иголочки, но вряд ли бы Эдик стал кидаться в друга такими сомнительными комплиментами посреди офиса. Я попыталась загородиться гортензиями и проскользнуть, слившись с обстановкой, чтобы шеф не заметил, как горят мои щеки. И не начал снова издеваться. Но он, кажется, только разминался.

- Ублажение мужиков тоже входит в твои обязанности, Лаврова? – он неотступно следовал за мной. – Я думал, это исключительная привилегия моего батюшки.

Я стиснула зубы и терпеливо промолчала.

- Что ж, надо было почитать твою должностную инструкцию… - он цокнул с наигранной досадой. – Может, там и мне что-то причитается…

«Пригляди за ним, Настасья. Помоги ему освоиться»…

- Я не подведу, Василий Петрович!

- Что ты там шепчешь? – Макс схватил меня за локоть и развернул лицом к себе. – Стой, когда я с тобой разговариваю. И в глаза смотри.

- Я не ваша прислуга! – не стерпела я.

- Ну, конечно! – он язвительно ухмыльнулся. – Я, видимо, рожей не вышел…

- Очевидно! – выпалила я и со злостью отдернула руку. – А еще воспитанием, хамством, наглостью…

- Максим Васильевич! – прервал меня робкий голос Светочки: она подошла аккуратно и держалась в стороне от нас, словно мы могли обжечь ее ненароком отлетевшей молнией.

- Я уже ухожу! – я уцепилась за секретаршу, как за спасательный круг, и поспешила уйти.

Не хватало еще драки устроить! Вот был бы позор! А если бы это дошло до Василия Петровича… Не знаю, как я вообще бы после этого смогла с ним разговаривать.

- «Вестфинанс» оборвали мне все телефоны! – пожаловалась Светочка. – Ругаются, просят вернуть три миллиона… А все уже в производстве…

Дослушивать я не стала – рванула к своему рабочему месту. Весь день до меня долетали обрывки разговоров. Криков, если быть точной. Орал Макс, орали креативщики, режиссер… Звенели телефоны… Такой скандал был на моей памяти впервые. У «Вестфинанс» сменилось руководство, и новый мужик, Алиханов, пришел в ужас от затрат на рекламу. И на концепцию компании тоже. Стал обвинять нас в откатах, грозился судом… На Макса было жалко смотреть.

Я терпела и убеждала себя: пусть барахтается сам. Пусть хоть разок закусит свое несчастное самолюбие и поцелует клиента в задницу, как это делали до него. Но в голове снова и снова звучал слабый голос Василия Петровича, и я не выдержала.

Одернула юбку, в надежде, что она каким-то чудом превратится в паранджу и скроет меня от косых взглядов Макса, мысленно сосчитала до ста, и отправилась в логово зверя. Постучала раз, два и, не дождавшись ответа, распахнула дверь.

Шефский сын сидел за столом, схватившись за голову. Его каштановая шевелюра была взъерошена, пиджак валялся на полу, рубашка… Казалось, он продирался в ней через толпу футбольных фанатов.

- Максим Васильевич, может, я могу помочь? – начала я, но ответом было молчание. – Я подумала… Может, я предложу Алиханову дополнительное маркетинговое исследование? Докажу, что наша концепция была правильной… Или… В конце концов, может и ему тоже предложим откат?..

- Она подумала… - процедил Макс и швырнул со стола бумаги. – Подумала она! Кто вообще тебя сюда звал, а? Содержанка несчастная! Что ты лезешь везде?! – он встал, и в ужасе попятилась. – Один раз помогла – все теперь? В спасители заделалась? Подумала она… У себя в Тамбове думать будешь, ясно?!

Я рванула прочь, с трудом сдерживая слезы. В любой другой момент я бы собралась с духом, дала отпор, но сейчас… Он просто выбил почву у меня из-под ног. Стало трудно дышать. Так обидно мне не было еще никогда. И почему?! Почему я приняла все так близко? Он ведь наглец, избалованный мальчишка! И слова правда ни сказал! Так почему тогда мне больно слышать это именно от него?! А я ведь правда хотела помочь…

Мне стоило немалых усилия прийти в себя. Пятьдесят умываний холодной водой, тридцать хлопков по щекам… И бессчетное число повторений нашего девиза: «Лавровы не сдаются». И все-таки мне нужно было знать, что я кому-то нужна здесь. Поэтому вечером, ровно в шесть, я отправилась в больницу. Купила полезных гостинцев: фруктов, яблочной пастилы, обезжиренных йогуртов… Да, Василий Петрович не очень-то их жаловал, но врач сказал, что нужно следить за питанием. И уж мы с Маргаритой Михайловной договорились дружно нести вахту и следить: она дома, я – на работе.

Василий Петрович лежал в частной палате: плазменный телевизор, живые цветы, картина на стене, удобная койка и кресло для посетителей. И все равно это была больница, и мне тяжело было смотреть на него в таком виде. Где тот добродушный весельчак, который встретил меня в первый день в Москве? Сейчас я видела только его бледную тень. Он похудел, осунулся, под глазами пролегли серые круги, жалобно пикал сердечный монитор.

- Настасья! – улыбнулся он, только увидев меня. – А я как раз вспоминал о тебе! Ну, заходи, рассказывай…

Конечно, я не стала жаловаться. Конечно, умолчала про историю с «Вестфинансом». Черт бы их всех подрал, здоровье важнее. Мы наболтались всласть и домой я собралась только в половину девятого, но, выйдя в коридор, я обнаружила, что я сегодня – не последний посетитель. Прислонившись к стене, меня дожидался Макс, и весь его вид говорил о том, что ничего хорошего я не услышу.