Не истинная для демона или Скандал в эльфийском королевстве

Глава 9

– Как знал, что кто-то из них посмеет сунуться, – Актавион Нотарриэль устало закрыл глаза. Он прошелся рукой по волосам, на которых даже венца не было, ни то, что короны. Значит, уже готовился ко сну.

Мне его вдруг так жалко стало, хоть вой. Благо Делл держал крепко – не вырваться. А то бы я утешать пошла, родная кровь требовала оказать поддержку.

– Да брось, – в проеме хранилища показался Амротлитель. – Не настолько они безголовые.

А вот этому-то чего не спится? Я даже здесь ощущала аромат сладких благовоний, исходящий от братца. То есть, уже успел привести кого-то на ночь в свою комнату.

Отец постоянно ругается на него за то, что фавориток меняет, как свои рубашки, но без толку. А глупые девицы липнут к наследнику, будто он нектаром обмазан.

Вообще, беспутство у эльфов не в чести, но Амротлитель по всем фронтам отличился. Я даже у папы спрашивала, уверен ли он, что случайно не приютил подкидыша.

Отец потом со мной неделю не разговаривал, обиделся жутко. Да и родство у эльфов подделать сложно, мало того, что это на интуитивном уровне ощущается, так еще и всегда подтверждается на древнем артефакте.

У каждой знатной эльфийской семьи есть родовое древо, которое занимает всю стену специально выделенной комнаты. Оно пропитано магией, дарует необходимую защиту и позволяет главе рода воззвать к любому члену семьи, где бы он ни находился.

После рождения ребенка, его совсем крохой окунают в целебный источник, укрепляя здоровье, и подтверждают принадлежность к роду с помощью артефакта. Затем на древе появляется новый лик. Растет ребенок, изменяется и картинка на ветке дерева. А когда к члену рода взывает глава, эта картинка приходит в движение.

Я видела, как папа общался с Амротлителем, когда тот ездил с делегацией к троллям. Презабавное зрелище. Потому что сначала слышится звучание голоса, а мимика лица изменяется с опозданием.

А когда кто-то из семьи умирает, с дерева пропадает и лик. На зеленой ветви остается лишь имя, навсегда вписанное в историю рода.

– Тогда почему сработала ловушка? – папа всё-таки отправил по хранилищу поисковой импульс, и я забарахталась в объятиях Делла, желая из них выбраться.

Если выйду сама и признаюсь, что залезла сюда за какой-нибудь книгой, мне влетит, но хоть друга выгорожу. Даже в голове начала прокручивать, что из литературы тут хранится. Главное убедить себя, что оно мне действительно нужно, тогда и соврать должно получиться.

Но Делл меня отпускать отказывался. Перехватил оба запястья одной рукой, а второй зажал мне рот. Что еще за дела такие?

Я видела, как к нам приближается золотой огонек поискового заклинания, даже глаза зажмурила, не в силах выдержать эмоционального напряжения, но писка сирены так и не прозвучало.

– Видишь, чисто. Демоны не дураки, лезть под нос эльфийскому императору, когда удалось заключить выгодную сделку, – брат демонстративно зевнул, и я решилась, наконец, посмотреть. Огонек продолжал кружиться по залу, только с каждым новым заходом обследуемый диаметр уменьшался.

– Иди уже, – спровадил Амротлителя папа. А сам внимательно следил за поисковым импульсом. Вот же эльф недоверчивый!

Мне от тесных объятий Делла было ужасно жарко, и дышала я давно через раз, стараясь равномерно распределять тепло в организме.

– Феи знают что тут творится! – зло выругался папа и я посмотрела на него внимательнее.

Он у меня очень уравновешенный, и свои чувства в подобном ключе демонстрирует, только когда совсем на пределе. На Амротлителя может сорваться, но братец всех раздражает, тут император не виноват. А вот чтобы так, наедине с собой…

Однако, Актавион Нотарриэль был абсолютно спокоен. Внешне. А вот внутри бурлил, словно кипящий котел, даже кулаки сжал. Так вот, значит, как мастерски он умеет скрывать свои чувства!

– Как ты это сделал? –накинулась я на Делла, едва папа вышел. И сразу попыталась оттолкнуть, но он продолжал нависать надо мной гигантской скалой.

– Я же демон, – высказался он пространно, зачем-то утыкаясь носом мне в волосы.

– А я – эльфийка! Но отчего-то так не умею! – не желала я соглашаться с исключительностью демонической расы. – Это все монетка твоя, да? Шикарная вещь! И прекрати ко мне прижиматься!

Делл сощурил глаза, на дне которых уже плясали опасные огоньки, но из объятий, наконец, выпустил. Я тут же полезла в потайной карман, который был неизменным атрибутом моей одежды.

Монетка выглядела обыденно, ничем не выдавала своей невероятной силы. Честно признать, я даже в ней артефакта не чувствовала – обычное золото. Но ведь в этом и смысл!

– На сколько её хватит, Делл? И как можно потом зарядить?

В моей голове вовсю вертелись идеи, как можно это чудо использовать в дальнейшем. Абсолютная маскировка, которую невозможно обнаружить даже с помощью магии…

– Бери артефакт, и пойдем. Нам вылететь до рассвета нужно, – Делл выглядел недовольно, будто бы его кислым динруком накормили. Но рассуждать о быстрой смене его настроения было некогда, так что я действительно поспешила.

Нужный мне артефакт хранился под стеклянным колпаком на высоком постаменте. Я раза четыре подпрыгнула, но самой достать не получалось, так что пришлось просить очень вредного демона.

– Делл, помоги, пожалуйста, – произнесла, даже не поворачиваясь. Иначе он заведет любимую песенку: «А что мне за это будет».

– Магией пользоваться разучилась? – в его голосе явно слышалась издевка.

– Если бы не боялась нарваться на ловушку, давно попользовалась!

– Ладно, я сам… – Делл снова меня опередил, нагло отодвинув со своего пути, и уже тянулся к артефакту, когда я завопила:

– Ты что делаешь?

– Будешь так орать, у меня сердце прихватить может.

– Ты как ребенок, Делл! Не слышал разве, папа повсюду усилил защиту. Так что, не смей своими ручищами что-то трогать!

Но вместо новой порции возражений, в ответ раздался издевательский смех.