Он моя проблема

Глава 28

В каминном зале много картин, охотничьих трофеев и непременный герб с драконом над камином. На антикварном столе графин с коричневой жидкостью, символизирующей виски, и несколько стаканов из толстого стекла. Пока все рассаживаются, Татьяна Сергеевна вкатывает тележку с чайником и чашками, и я помогаю ей сервировать кофейный столик, попутно рассматривая окружающих. Юля Архипова, похоже, вдова покойного сэра Эгертона. Она одета во все черное и мнет в руках шелковый платочек. С Лешей Терентьевым тоже довольно просто – он симпатичный молодой викарий. Он в темном джемпере, черном пиджаке, а на шее жесткий белый воротник священнослужителя. Настя Кулакова, стеснительная розовощёкая девочка из маленького городка, похоже представляет кто-то из богемы. Среди всех дам, ее платье цвета бордо, самое яркое и открытое. Наверное, она актриса или певица. Катя Гусева одета почти так же строго, как я. Только, поскольку на ней небольшая шляпка, я делаю вывод, что возможно, ее персонаж старше. Женя и Денис Богданов явно какие-то знатные дамы, а вот парней толком не разберешь, они просто все в костюмах.

- Вам не кажется, что наши с Богдановым роли перепутаны? – громким шепотом спрашивает у Беляева Ольга.

- Да? Какая досада, - равнодушно отвечает Беляев. –Уже ничего не поделаешь, вы взяли на себя обязательство отыгрывать роль. Но если вы что-то себе напридумывали, имейте ввиду, это произошло случайно, игру составляла Альбина Анатольевна, ваш любимый преподаватель. Я и сам не знаю почти ничего о ваших персонажах. Было бы слишком скучно.

Ольга со вздохом снова усаживается в кресло, автоматически закидывая ногу на ногу, но тут же исправляется. Больше всего ей явно мешают усы, похоже, они колючие и она часто их чешет. А вот Богданов ничуть не выглядит расстроенным и кокетливо обмахивается веером, ухмыляясь во весь рот. Он напоминает мне донну Розу Дальвадорес из фильма, только знатно похудевшую.

Беляев, в смысле, дворецкий Уинстон, откашливается, привлекая наше внимание, и объявляет:

- Леди Роуз Эгертон хочет поприветствовать собравшихся.

Юля Афанасьева перестает терзать платок и встает.

- Дорогие друзья, благодарю за то, что смогли присоединиться к нам в этот… эээ… скорбный день! – она расправляет руками складки на черном платье и старается не смотреть никому из нас в глаза. Как бы Беляев не снизил ей баллы за актерскую игру! – Две недели назад нас постигла скоропостижная утрата, и мой дорогой муж хотел, чтобы на оглашении его последней воли присутствовал каждый из вас. Я рада, что вы смогли приехать так быстро, даже если для этого пришлось переплыть океан. Вы значили для него так много! – она всхлипывает и утирает глаза мятым платочком. – Чарльз, прошу, давайте скорее начнем.

Карен Оганесян, лениво потягивающий пузырящуюся коричневую жидкость из стакана, вздрагивает и неуверенно озирается.

- Адвокат покойного, Чарльз Уитли, - подсказывает Беляев.

- А! – поднимается он. – Это я! В смысле, здравствуйте! – он подходит к письменному столу, ставит на него стакан и собирается продолжить, но к нему подходит Беляев и шепчет что-то на ухо.

Карен пару секунд размышляет, потом начинает хрипеть и падает на пол.

- Боюсь, мистер Уитли мертв, - спокойно сообщает нам Беляев.

Богданов издает визгливый крик и картинно оседает в кресле, изображая обморок. Сидевшая неподалеку Женя бросается к нему и очень натурально бьет его по щекам, приговаривая «Матушка! Матушка!».

Я не готова тратить время на истерики и устремляюсь к трупу. Опускаюсь перед ним на колени и пытаюсь пальцами поднять ему веки, но труп на меня ругается и показывает мне кулак.

- Он действительно мертв! – игнорируя шевеления Оганесяна сообщаю я.

- Молодой леди не стоит так близко смотреть на покойников, - говорит Стас, опускаясь на колени рядом со мной. – Простите, мисс…?

- Стоун, - сухо отвечаю я. – Мисс Эмили Стоун. Я не боюсь покойников, сэр. Мне доводилось работать сиделкой в больнице Святого Варфоломея.

- И, наверное, неплохо разбираетесь в ядах? – с недоброй улыбочкой спрашивает подошедший Демид Ильинский.

- Нет, Сэр. Моей специализацией были судна и перевязки. Я не обучалась медицине.

- Могу я узнать, кто вы? – не отстает от меня Демид. – Вы не похожи на родственницу или друга семьи.

- Я преподаю французский в женском пансионе. И никогда не была знакома с сэром Эгертоном, но неделю назад получила письмо с приглашением приехать сюда из Лондона.

- То есть, вы не знаете, почему он упомянул вас в завещании?

- Не знаю, да и упомянул ли? Возможно, он хотел что-то пожертвовать нашей школе. Покойный был меценатом?

- Пожалуй, да. В последние годы был, - неохотно соглашается Ильинский.

- А почему вы решили, что мистер Уитли умер от отравления, - с подозрением спрашиваю я. – Мистер?

- Гриффин. Томас Гриффин. Я – секретарь сэра Эгертона. И я просто высказал предположение.

- Я согласен с вашим мнением, - кивает Стас. – Покойный упал, выпив виски из бокала.

- Леди Роуз, - обращаюсь я к вдовствующей Юле. – Могу я попросить ваш платок?

Она дает мне платок, я оборачиваю им стакан и осторожно нюхаю. Пахнет колой.