Собиратель камней. Солотея

Глава 17. Вирискелий.

    Мы шли очень быстро, не останавливаясь ни на минуту и не делая привалов.

  Егерь молча переглядывался с Волком, то и дело присаживаясь к нему и трепля за загривок, одновременно жестикулируя и указывая руками на возможные варианты пути. Не было сомнений, что они умели общаться. Не знаю, как это удалось Егерю, но Волк был его лучшим другом, безошибочно понимающим и выполняющим каждое слово. Дважды просить хищника было не нужно.

  – Мы так бежим, будто за нами кто-то гонится, – переводя дыхание, проговорила Эмма. Анва плелась за нами следом, непрестанно жалуясь и растирая руками голову.

  – Возможно, так и есть, – ухмыляясь, заметил Егерь, но увидев реакцию Эммы, и чтобы как-то сгладить подкрадывающуюся панику, добавил, – Все хорошо. Никто не гонится. Просто Волк чует мясо. Он хочет есть. Здесь неподалеку кабан.

       Эмма кивнула.

  – Покормим Волка и пойдем дальше, – продолжил он, пристально осматривая виднеющиеся чуть вдалеке заросли кустарника, – Или ты устала? Как нога?

   – Ничего, – вздохнула Эмма, опираясь на мою руку.

 – Кого-кого мы покохмим? – уловив часть нашего разговора, Анва подбежала к Эмме, усиленно растирая голову и морщась, – Волка? Я не хочу кохмить Волка. Я уст-а-ала... У меня болят ноги. Сколько нам еще идти? Когда все это кончится, Эмма!? – потребовала она ответа, вздергивая руками и ногами точно кукла. Будто Эмма несла ответственность за наш долгий путь и все случившееся с нею.

  – Анва, потерпи еще немного, – попросила Эмма, отпуская меня и ловя лоринку за руку.

  Волк напряженно вытянулся и навострил уши.

  Из-за кустарника послышался шорох, треск и громкое ворчливое хрюканье.

   – Стоим! – проговорил Егерь, взглядом давая Волку какие-то указания.

   Мы с Эммой обратились к Волку, ожидая, что будет дальше. Анва спряталась за наши спины.

   Хищник пригнул голову и украдкой подошел к трясущимся и хрустящим зеленым веткам. Он оскалил зубы и утробно зарычал. Наступила продолжительная тишина.

   – Отойдем к дереву, – позвал Егерь, уводя нас в сторону.

  – Там кабан? – спросила Эмма, вновь держа Анву за руку и пытаясь разглядеть в зеленых ветках кустарника признаки жизни.

 – Он самый, – ответил Егерь, – Лучше так, чем нас – верно? – он ухмыльнулся, подмигнув покосившейся на него Анве.

   Ветки кустарника снова заходили ходуном. Волк зарычал. Маленький круглый коричневый кабанчик с огромным пятаком вместо носа, выскочил из-за кустарника, громко хрюкая и визжа. Он промчался мимо, убегая по траве в сторону, откуда мы только что пришли. Волк погнал его следом, скрываясь за массивными стволами деревьев.

   Предсмертный визг животного раздался за широким стволом раскидистого дерева. Эмма судорожно вдохнула, приподняв плечи, и отвернулась в сторону, устремляя океанской синевы глаза к полевым радостным цветам, украшающим подножие дерева.

   – Он убил его? Он убил его?! – запричитала Анва, обводя нас округлившимися от страха глазами, – Он пхавда убил его? Эмма!

   – Да, – Эмма крепко держала ее за руку.

  – Волк пообедает и вернется, – констатировал Егерь, прислоняясь спиной к стволу, и складывая руки на груди, – Подождем его.

  Я посмотрел на Егеря, пытаясь отвлечь девушек и перевести разговор в несколько иное русло:

   – Как случилось, что вы подружились с Волком?

  Егерь улыбнулся и, переложив на груди руки, ответил:

 – Волчат везли в Стальбрут. Четыре клетки. Скулили хуже подворных щенков. Сложно было не разжалобиться, – он снова улыбнулся, бросив взгляд на Эмму, – Спас только одного. Наша встреча, – Егерь разомкнул на груди руки и потянулся к лицу, указывая на перечерчивающий его шрам, – оставила мне это. Никогда не забуду.

  – Это сделал Волк?! – воскликнула Анва, часто дыша открытым ртом и  прижимаясь к дереву.

 – Да брось ты! Ему отроду всего было… – Егерь сплюнул на землю, и снова выпрямился, – Это Браконьеры не хотели отдавать мне своей добычи, – он многозначительно улыбнулся и замолчал, поднимая голову к небу и с наслаждением вдыхая чистый лесной воздух, – А так, быть бы ему сейчас Гнездарем, верным служителем Стальбрутских отродий.

  – Кто такие Гнездари? – спросила Эмма.

 – Ловчие волки, вскормленные и выращенные, точно птенцы в неволе. Выслеживают, окружают и разрывают металлическими клыками добычу на части, – начатая мною тема снова приобрела кровавый оттенок.

  – Мне плохо. Мне плохо, – запричитала Анва, наклонив голову вперед и обдувая себя руками. Ее лицо буквально побелело, на глаза набежали слезы:

  – Я не могу, я не могу, Эмма. Я не могу. Я хочу домой!

  Мой вопрос о Волке сделал не лучше, а только хуже. Егерь тихо зарычал и, вновь перекладывая на груди руки, закатил глаза.

  – Анва, смотри какие цветы! Это же вирискелий? Это точно он! – Эмма оказалась куда мудрее, отвлекая девушку от истерики не хищниками, а цветами.