Верни мне мою ненависть 

Глава 7.

Весь оставшийся учебный день я провела в своих мыслях, хотя, признаться честно, упорно пыталась докричаться до себя и сказать: «Очнись! Доминик приходил к тебе лишь потому, что…». И всё. На этом «потому что» мои мысли резко обрывались, и всё начиналось снова. Кажется, даже Хейзел заметила перемену моего и без того плохого настроения, потому что весь урок истории тыкала карандашом в моё плечо.

— Хейзел! Мне больно! — я шёпотом накричала на блондинку, которая не дала мне спокойно записать в тетрадь конспект урока, и злобно уставилась на неё: милое румяное личико, идеальные стрелки, густые ресницы и хитрая улыбка.

— Идёт только второй урок, а ты уже выглядишь так, будто отсидела все десять, подряд. Я твоя подруга, Энни, и если что-то случилось, ты всегда можешь на меня положиться.

Я невольно улыбнулась, потому что знала, что Хейзел говорит это всё искренне, я просто знала это. Я так и не рассказала им с Томасом о том, что Доминик приходил ко мне, когда я болела. Ни об одном случае. Наверное, теперь меня смело можно называть ужасной подругой, но я… Я просто боюсь. Мы никогда не были заметными лицами в школе. Нет, над нами не смеялись (только надо мной, и продолжают смеяться до сих пор), мы всегда были самыми обыкновенными учениками, на которых лишний раз никто не смотрит (только на меня, на самом деле, потому что мой рост стал причиной всех насмешек). Именно по этой причине я не знаю, как рассказать Хейзел и Томасу о том, что на меня обратил внимание сам Доминик Уолш.

Вернее, я не знала, как рассказать. Сейчас я уже начала думать о том, что мне это всё просто приснилось, и никакой Доминик не общался со мной, не приносил пакет сладостей, не засыпал за просмотром мультика… Но всё же это было. Не во сне.

— У Томаса сейчас будет физика, да? — во время урока я, конечно, не стала ничего говорить Хейзел, потому что сил рассказывать это второй раз для Томаса у меня бы точно не хватило. — Найдём его и прогуляемся до столовой, ладно? Мне нужно кое-что рассказать вам… И я немного голодна.

Всю дорогу до кабинета, возле которого нас ждал Томас, Хейзел рассказывала о том, что произошло в школе, пока меня не было. И хоть мне это мало интересно и я это уже слышала (а вернее читала, потому что Хейзел каждый вечер писала мне эти отчёты: «день такой-то, сегодня Трейси закатила истерику из-за того, что бедный уборщик случайно капнул на её туфельки от шанель… «), Хейзел всё равно продолжала рассказывать, а мне, в общем-то, так только лучше, потому что я могу подумать о том, что буду им говорить.

— Энн, всё в порядке? — я нелепо и неловко дёрнулась, когда на моё плечо опустилась чья-то рука. Чья-то тёплая и родная рука. Я не заметила, как мы все вместе дошли до столовой.

— Да, извините. Э, можно мне йогурт, яблоко и воон тот батончик, — я взглядом указала на сникерс со вкусом арахисового масла, и, дождавшись своего «заказа», поплелась за друзьями за свободный столик возле окна. И мусорки.

— Энн, мы переживаем за тебя, — начал Томас, а я уже мысленно сделала глубокий вдох, понимая, что это будет трудно.

— Я знаю. Пожалуйста, простите меня… Вы мои самые близкие люди, и я не должна от вас ничего скрывать, так что, кхм, помните, я рассказывала вам о том, как Доминик Уолш зашёл в школьный туалет после ситуации с Трейси? — я не поднимала взгляд, потому что иначе смелости у меня не хватило бы вообще. — Я оставила свой рюкзак в столовой, и Доминик принёс его. Кроме телефона. После школы я встретила всю его компанию, а на следующий день, когда я заболела, он пришёл ко мне домой. Я понимаю, что сейчас это всё звучит крайне глупо, но… Он приносил мне целый пакет сладостей, пытался помочь, мы даже вместе смотрели мультик, и я уже начала думать, что произошло что-то невероятное — Доминик Уолш обратил внимание на меня, мышку Энн… Начала думать. Пока не увидела, как он целуется с какой-то девушкой.

Я сделала глубокий вдох, потому что рассказала это всё на одном дыхании, и только сейчас смогла наконец посмотреть на Хейзел, которая сидела чуть ли не с открытым ртом, и Томаса, который поднял одну бровь и задумчиво чесал подбородок.

— Энн… — я уже приготовилась услышать не самые приятные слова, но, на моё удивление, их не последовало. — Почему ты не рассказала сразу?

— Не знаю. Просто это всё не похоже на реальность. Да и я сама, наверное, не хотела бы, чтобы это было по-настоящему, особенно после того, как… — я запнулась, но можно было и не продолжать, они всё поняли.

— Ох, Энни, не нравится мне это. Может, я и не знаю Доминика лично, но пересекаюсь с ним на уроках довольно часто, вижу, что он делает и как он делает. Это не тот человек, который должен быть рядом с тобой.

Наверное было бы лучше, если бы на меня накричали и сказали о том, что я плохая подруга, потому что сейчас я чувствую себя нашкодившим котёнком, которого отчитывают за какую-то глупость.

— Милая, Томас хотел сказать, что ты и сама всё прекрасно знаешь — Доминик идиот, который ничего из себя не представляет.

— Не говорите так, будто я в него по уши влюблена и мы встречаемся. Просто он почему-то вёл себя очень странно, ведь мы никогда раньше не общались. Ну, только если насмешки можно назвать общением.

Пока Томас и Хейзел что-то бурно обсуждали, я краем глаза заметила, как в столовую вошёл он. Если ещё утром я хотела увидеть его, хотела посмотреть, заговорит ли он со мной в присутствии его друзей, то сейчас я радовалась своему статусу «школьной невидимки». Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы он меня заметил. Я знаю, что он не подошёл бы, даже если бы заметил, но внутри что-то всё равно было не так.