Преданья старины глубокой

Глава XI

Закончив чтение, я долго не могла вернуться к реальности, так и сидела, держа в руках трогательную историю любви дворянина и крепостной. Теперь мне было точно известно, о какой романтической легенде говорил Василий Андреевич, но вместе с открытием появились и новые вопросы.

Николай Асмолов считался последним представителем своего рода и после его гибели поместье перешло к другим владельцам. Что же стало с Аленой и ее ребенком? Выжил ли он? Какова его дальнейшая судьба? Неужели Асмолов не оставил никаких документов, защищающих Алену и ребенка после его гибели? Вопросы, вопросы, вопросы! И ответы на них будет найти очень даже нелегко, но я постараюсь, потому что после прочтения дневника Николай и Алена стали для меня не просто историческими персонажами, а реальными людьми со своими радостями и горем, проблемами и заботами. И я не могу оставить все как есть, мне просто необходимо докопаться до правды и узнать конец этой трагичной, но в тоже время прекрасной истории любви людей, которые несмотря на различия и преграды испытали настоящее счастье.
Утром мне позвонил Алекс и сказал, что отправил мне несколько экземпляров журнала со статьей о нашем музее и пообещал скоро заехать лично. Обрадовавшись звонку, я сказала, что у меня есть для него нечто такое, чем он наверняка заинтересуется, и возможно - моя находка еще больше добавит интереса к нашему музею. Алекс повторил - он приедет, как только у него будет свободное время, и повесил трубку.
Несмотря на то, что был выходной и на работу мне идти не хотелось, любопытство взяло верх. Интересно, какими получились фотографии нашей усадьбы и что за статью написал Алекс? Очень надеюсь – не разгромную. Собравшись в музей, я взяла дневник, лежавший на диване, чтобы вернуть его на место, когда из него выпал вчетверо сложенный листок. Не желая терять времени, я положила его в сумку, решив посмотреть позже, а дневник отправился в шкатулку.
На работе я сначала обошла комнаты, в которых проводилась реставрация. Все было почти готово, и только в детской работы еще хватало, и не на один день. Комнаты выглядели просто замечательно, и я, довольная результатами, отправилась к себе, размышляя о том, с какого конца приступить к дальнейшему расследованию истории, прочитанной мною в дневнике.
В кабинете мне сразу бросился в глаза объемный пакет, лежавший на столе. Открыв его, я обнаружила четыре журнала, присланные Алексом. Что ж, надо отдать ему должное, фотографии получились просто класс, а вот насчет статьи ничего не могу сказать, поскольку немецкого не знаю совсем. Ну, да это не беда – переведем и будем надеяться, что статья послужит нам хорошей рекламой.
Разобравшись с журналами, я решила посмотреть листок, выпавший из дневника, и, развернув его, обнаружила черновик письма. Об этом говорили зачеркнутые и переправленные слова, а прочитав его поняла, что нашла ту самую зацепку, с помощью которой я узнаю все до конца. Письмо, написанное рукой Николая Асмолова, гласило:
«Июнь году 1812. Дня 19.
Дорогой кузен Алексей. Пишу тебе письмо сие перед самым своим отъездом в полк и прошу помощи твоей. Ибо, зная честность твою и благородство, доверяю тебе более, чем кому-либо. Говорю со всею откровенностию, что не жду от сей компании для себя ничего хорошего – уверенности вернуться живым у меня нет, поэтому сообщаю тебе, что вчера венчался я со своею вольноотпущенной крестьянкою Аленой Васильевой. И хотя венчание наше было тайным, я настоял на записи о венчании в приходской книге и оформлении свидетельства, поскольку Алена носит ребенка моего, возможно, последнего из Асмоловых.
Именем родства нашего и дружбы прошу тебя не оставлять их, ежели со мною случится беда. Помоги Алене, ведь она остается абсолютно беззащитною.
Моею последнею волей является желание: имя и имущество, мне принадлежащие, предать своему ребенку, рожденному Аленой. Выполни это в память о нашей дружбе.
За сим остаюсь преданный тебе. Твой друг и кузен Николай».
Теперь все запуталось еще больше. Выходит, что у Николая, возможно, был законный наследник. Тогда почему род Асмоловых официально был признан прерванным? Что стало с этим ребенком? Почему не было претензий на поместье со стороны Алены? Непонятного было много, но я точно знала, где найти ответы. Церковно-приходские книги! Вот где должны сохраниться все записи и, найдя их, я найду ответы. И даже знаю, кто мне в этом поможет.

Недолго думая, я подхватилась и направилась в сторону стоянки такси. Если кто и знает о местонахождении церковно-приходских книг, так это Светик, и надеюсь, что дальше ее архива мне ехать не придется. Однако через час мне пришлось разочароваться. Выслушав мою просьбу, одноклассница покачала головой.
- В этом случае ничем не могу тебе помочь, таких документов у нас точно нет. Придется тебе обращаться в региональный архив. У них есть отдел книг и записей гражданского состояния, и если церковные книги сохранились, то могут находиться только там.
Значит, придется посылать запрос в региональный архив, потому что эта история не идет у меня из головы, и я не успокоюсь, пока не разберусь с ней до конца.
Поболтав немного со Светкой, я отправилась к родителям и, проведя у них большую часть дня, засобиралась домой. Несмотря на то, что день заметно прибавился, к дому я подходила в потемках, размышляя о том, чем мне надо будет заняться завтра.

Погруженная в свои мысли, я открыла дверь на темную веранду и уже собиралась пошарить в сумочке в поисках ключа, как за спиной послышалось тяжелое дыхание, но оглянуться я не успела – на моей шее захлестнулась удавка. От неожиданности я сначала даже не сообразила, что происходит, и только когда нехватка воздуха стала разрывать мне легкие, а голова закружилась – поняла, что еще немного и меня точно не будет на этой грешной земле. Эта мысль заставила меня схватиться за веревку, отчаянно пытаясь оттянуть ее и хоть немного хлебнуть воздуха, но мои попытки не увенчались успехом – веревка продолжала врезаться мне в шею. Тогда я изо всех сил ударила локтем нападавшего.