Король в моем плену

Глава 25. Не пренебрегай помощью в тяжелые времена

Я проснулась с мыслью о Рейсе, с неуемным желанием увидеть его сию секунду. Будто задохнусь, если не зароюсь в его запах носом во впадинку плеча, не прижмусь к сильному боку, не оплету тело гибкой лианой.

Ничего нового, тоска по королю частенько настигало меня на протяжении последних семи лет. Аривельда сказала, что это случается с волшебниками – истинная любовь, которая не прогорает и не слабеет, вечно царит в сердце. Если бы подобное случилось с кем то другим, я бы посчитала это весьма романтичным, а на собственной судьбе испытать подобную любовь оказалось то ли пыткой, то ли наказанием.

На этот раз, сидя в кровати, обхватив голову, я думала не о короле, а об учителе, надеясь, что его миновало, и чувства ко мне - обычная страсть, настигающая сильных мужчин при встрече с женщиной, отказавшей ухаживаниям. Ущемленная гордость требует побед, завидный холостяк пытается впечатлить упрямицу, в процессе загорается сам. Пройдет немного времени, раненное эго успокоится, благо учителю хватает женского внимания. От всего сердца хотелось бы, чтобы он нашел другую гордячку посговорчивей, которая влюбилась бы в Ила без памяти. Он этого достоин.

Потому что если учителя накрыла похожая на мою напасть и чувства о которых он намекал – та самая не убиваемая любовь, то ему крупно не повезло. Он не мог найти худшего предмета для нежных чувств. Упрямая, вспыльчивая, самостоятельная ведьма на грани выгорания, влюбленная в другого. Это могло быть смешно, если бы произошло с кем-то другим, а за учителя я была готова отдать все.

Даже отказаться от короля.

В этом была простая и горькая правда. Илстин для меня был больше чем учитель, больше чем друг, больше чем мужчина – он стал неотъемлемой частью моей жизни и его благосостояния значило неизмеримо больше моего.

Скорей всего наш союз не сделает меня счастливой, но если Ил застрял с чувствами именно ко мне, а не к любой другой, то сделаю все возможное, чтобы ему было чуть легче.

Осталось выяснить, можно ли вылечить учителя от болезни или диагноз неутешителен? И каким образом я собираюсь выспрашивать?

«Уважаемый учитель, полюбите ли вы другую, или мне не светит подобного счастья?»

За окном царил чудеснейший морозный день. Воздух был прозрачен, лес сверкал инеем, по заледеневшей бриллиантовой траве проскакала семья оленей – один самец с раскидистыми рогами и три самки чуть поодаль.

Я поспешила в теплую, наполненную паром купальню, быстро сполоснулась и помыла волосы. Подправила внешность, хотя блондинка, глядящая из зеркала стала вызывать раздражение. Оделась потеплее и спустилась вниз проведать обернувшегося накануне графа.

Вейнера устроили в одной из крохотных комнатушек без окон, служивших подсобным помещением. По свидетельству Эдгара, граф панически боялся открытых пространств и сторонился людского общества. Он нервно метался всю ночь, сумев заснуть лишь под утро, после того, как сгрыз мешок моркови, заготовленной на зиму. Попытка остричь его так и не увенчалось успехом.

Я смотрела на охваченное сном осунувшееся лицо графа и задавалась вопросом, что с ним делать дальше. Ясно, что год в шоколадной шкуре нанес удар по психике бывшего владетеля замка. Подобно морским свинкам Вейнер предпочитал тесные уголки и твердые овощи, какие еще изменения настигли несчастного, пока не ясно.

Велела отыскать остальных свинок, бродивших по замку. Их принесли довольно быстро – оказалось, что детям приглянулись животные, и те давно расселились к ученикам, потихоньку плотно заняв место домашних любимцев. О том, что свинки эти на самом деле люди и намного умнее обычных зверей обитателя замка было известно. Интересно, животные выбрали в защитники самых слабых – детей. Наверное, потому что дети обладают мягким и преданным сердцем, стоит вспомнить, как Мик любил своих собак.

Морские свинки выстроились пестрым рядом на дощатом полу классной комнаты, три справа, три слева. Казалось, черные пуговки глаз глядят на меня с мольбой, а маленькие лапки просительно скребут по полу. Я полностью ушла в себя, стараясь аккуратно работать с потоками. Отпустила магию и приказала ей обратить заклятье. Ил бы гордился мной, столь филигранно золотая струя поднялась из земли, потекла по позвоночнику и вылилась из пальцев на мохнатые комочки между ног. Отмерила щедрую порцию, приговаривая про себя вежливую просьбу, обращенную к Эйде. Аккуратно уменьшила поток, закрыла окошко и магия покорно впиталась обратно в землю.

Шесть морских свинок с укоризной смотрели на меня снизу вверх. Что ж, я обязана была попытаться. Мои заклятья необратимы, даже для меня самой. Таково свойство магии, свинки должны принести больше добра, чем зла и ничто другое их не спасет.

- Не получилось, - сказала, глядя на младшую, Леру, пятилетку с трогательными косичками, которая расстроено держала кулачок у рта все время, пока я колдовала.

- Ну и хорошо, - заявила она, хватая наиболее упитанную белую морскую свинку с длиннющей шерстью. – Снежинке пора домой.

- Это мальчик, - сдержанно исправила девчушку.

- Ничего подобного, Снежинка девочка, вот, смотрите, - и она ткнула в лицо растопыренными лапами животного, между которыми висели два доказательства принадлежности к мужскому полу.

Прикрыв глаза, отклонилась, выставив ладонь, так как от свинки не слишком приятно пахло и погладила девочку по голове.

- Как тебе удобней, милая. Боюсь, Снежинку не расколдовать, пока не выполнится условие.

- Она моя, я ее никому не отдам! – заявила Леру, прижимая белую тушку к себе. Надо сказать от животного не было слышно ни нотки протеста.

Тяжело вздохнув, я отпустила детей, смотря вслед им с невольной улыбкой. Следует признать, что увидев, как нежно Леру прижимается щечкой к белой шкуре, давящая на плечи вина стала чуть легче. Да, поместить человеческий разум в тщедушное тельце было не лучшей идеей, но спустя год каждый из прихлебателей Вейнера жив, толст, и довольно висит на сгибе локтя, покорный воле пухлых детских пальчиков.