В сердце зимы

Глава 36. Обострение

Пёстрая афишка у входа в Центр латышской культуры приглашала на концерт танцевального коллектива и солисток-вокалисток Алины Цветковой и Людмилы Кривини. Я даже не успела толком рассмотреть её, безобразно опаздывая. В последний момент потребовали прихватить с собой зонтик в качестве реквизита для одной из песен, но чтобы с платьем сочетался. На поиски ушла уйма времени!

В толпе школьников возле университета промелькнул Алекс, но меня, конечно, не заметил, только нас такими мелочами с настрою не собьёшь. А вот госпожа Метель специально постаралась вывести меня из боевой готовности. Вообще-то Людмилка пришла ещё позже меня, но все «коврижки» почему-то достались именно мне. Вначале Алёна Вениаминовна сделала вид, что не придала значения моей непунктуальности. Невозмутимо села за рояль, начала распевку. Но тут «внезапная искорка спровоцировала взрыв», хотя я даже не заявляла права на сольное пение. Гневно вскочив со стула, Метель отодвинула его так резко, что тот обиженно скрипнул, а подставка для нот испуганно хлопнулась на рояль.

– Как можно так безответственно ко всему относиться?! Твоё имя на афишах! Люди придут серьёзные, а ты занимаешься неизвестно чем! Соберись уже, на опоре пой, показывай то, чему тебя учила я, а не тётенька, к которой ты там ходишь! – металлическим голосом отчеканила наставница.

– Но я не хожу к другим учителям…

– Позволь, я закончу, – обрубила она мои возражения таким тоном, что внутри всё похолодело, а творческое настроение растворилось, как сахар в чае, – каждый раз на выступлении ты выдаёшь такое, что мне становится стыдно! Постарайся, пожалуйста, спеть так, как я тебя учила!

И всё-таки, несмотря на такое «вдохновляющее» напутствие, я спела все свои номера и дуэт с Людмилкой довольно хорошо, получив громкие аплодисменты и даже чахлый цветочек. Метель с нами ласково разговаривала, хвалила, поздравляла, участвовала в добывании афиши на память. Словно до и после концерта я общалась с разными людьми.

***

На следующий день было много хлопот и беготни. А вечером, когда я переоделась в чёрное платье для выступления с хором, живот пронзила резкая боль. Обед-то я пропустила... Но есть уже было некогда и нечего, да и не хотелось. Даже затошнило от мысли о еде. Спустившись в фойе, налила себе воды. И тут ко мне походкой супермодели продефилировала Людмилка Кривиня. Как всегда, она олицетворяла идеал: безупречный макияж, непререкаемая причёска без единого выбившегося волоса, одежда безукоризненно выглажена. «Как куколка фарфоровая» – подумала я.

– Слышала, альтист наш за границу навсегда уехал! – небрежно бросила Людмилка.

Когда я его только встретила, он был единственным альтистом в училище. Я влюбилась в его музыку и немножко в него самого. Подбрасывала сладости в карман его куртки, млела от взглядов и редких разговоров. Он мне помогал советами по скрипке и вдохновлял своим примером, играя в училище до закрытия. Именно благодаря его поддержке я сдала экзамен по скрипке в двенадцатом классе. Теперь же известие о его отъезде не вызвало никакого отклика в моей душе. Я отпустила его. Просто однажды, глядя в серое, как его глаза, осеннее небо, выдохнула и поняла, что с лёгким порывом холодного ветра унеслись, растворились в вышине мои увядшие чувства.

Безответная любовь обречена угаснуть, как свеча на ледяном сквозняке. Но каждый сам решает, когда позволить ветру равнодушия задуть свой огонёк, перестав заслонять его окоченевшей ладонью. Чужие советы, усмешки, слова – всё бессильно перед исступлённым желанием замёрзшей души ощутить дыхание весны. Влюблённые безумцы вызывают у окружающих раздражение и снисходительную жалость, кого-то смешат, но это жестоко. Вдруг только этот безответный огонёк и согревает одинокую душу в её жизненных скитаниях, освещая тропинку в печальной тьме?

От мыслей меня отвлекла Аделина Бастионе. Отведя в сторонку, тихонько проворковала своим высоким голоском:

– Алина, я узнала, тебе не придётся сдавать историю. Русский язык – твой официальный четвёртый экзамен. Но если захочешь, можешь чисто для себя в следующем году сдать. Нам тоже хорошие проценты пригодятся!

– Нет уж, я лучше воздержусь, – ответила я без энтузиазма.

– Что ж, твоё право… – миролюбиво промурлыкала завуч.

А я уже опаздывала на распевку в хоровой класс. На четвёртом этаже поскользнулась и чуть не упала, но к счастью, неизвестно откуда взявшийся аккордеонист-однокурсник снова успел подхватить меня под локоть.

– Да что ж ты всё падаешь?! Всё в порядке? – участливо спросил паренёк.

– Да, в полном! Спасибо, что поддержал! Скользко… – ответила я набегу.

– Так не бегай хотя бы… – выдохнул он вдогонку, но выбора у меня не было.

Когда после репетиции мы спустились в фойе, Сашка выскочил из-за кофейного аппарата, заключив меня в крепкие продолжительные объятия прямо на глазах у Арбузовой и Василисы. Мне было неловко от таких нежностей при других девочках, но Алекс этого словно и не заметил.

– К нам на этой неделе приехали гости по обмену из Словакии, и одна девушка живёт сейчас у меня дома! – сверкая улыбкой, похвастался Алекс, выпустив, наконец, меня из своих очаровательных конечностей.

– Ого! Даже девушка! – удивилась Василиса.

– Ну, да, а что в этом такого?! – радостно пожал плечами Алекс.