Трудовые будни барышни-попаданки 2

Глава 10

Великий пост тянулся сорок два дня, со Страстной неделей — сорок восемь и дал нам всем выдохнуть. Никаких увеселений не положено, так никому и не хотелось. Жили тихо, спокойно, проедали прошлогодние запасы, разбирали привезенное с ярмарки. Снег засыпал губернию с предсказуемой щедростью, хотя по календарю вовсю настал март, а потом и апрель начался.

Насколько я помнила из истории, в России никаких особых погодных аномалий в предстоящие три года не должно быть. Но это если сравнивать с катастрофой, накрывающей Европу и Северную Америку. А еще следовало быть готовой к незваной и неведомой здесь беде: небывалая засуха и несвоевременные муссоны в Индии разбудят спящую в стоячих водах смерть.

Холера. Именно погодную аномалию после вулканических извержений ученые в мое время считали причиной того, что холерный вибрион покинул места своего рождения и отправился в смертоносное путешествие по миру. Вспомнить бы еще, когда он дойдет до России. Вроде бы из-за этой заразы Пушкин оказался заперт в своем имении, где, возмущенный происходящим, создал несколько шедевров.

Самое то после минувшего страха подумать о грядущем. Чтобы сразу сойти с ума от тревоги. Но я не такой человек, чтобы долго паниковать. Знаю об опасности? Сделаю все, чтобы ее предотвратить или побороть.

Насчет холеры, например, прекрасно помню рассказы деда. Он у меня был инженер-электрик, работал после Второй мировой на Ближнем Востоке — наша страна там строила многое. И с большим интересом отнесся к тому, как в Стамбуле, например, справились с очередной эпидемией. Там сложная история вышла, помню главное: холерный вибрион можно победить не только антибиотиками, которых у меня нет. Есть средство попроще: так называемая серебряная вода.

В те времена, из которых я здесь вынырнула, это словосочетание слегка потрепали рекламными слоганами и коммерческой выгодой. Простейшие приборчики продавали по цене космического двигателя. И обещали с его помощью вылечить все, от подагры до СПИДа.

Врали, конечно. Но полезность у этого ионизированного коктейля несомненно есть. Просто он не волшебный и помогает, если применять правильно.

Чтобы сделать прибор для производства серебряной воды, мне первым делом нужно электричество. Помимо химических опытов пришлось каждый вечер садиться с тетрадкой к лампе и старательно вспоминать все, чему меня учили в школе, техникуме и институте. А также по крупицам восстанавливать в памяти то, как дедушка мастеровал дома. Он у нас умел сделать и починить все, от стиральной машинки до магнитного маятника.

У дедушки-то были разные преимущества — под рукой все нужные инструменты, да еще старая техника, чтоб раскурочить на запчасти. Мне же все детали и элементы создавать с нуля, точнее, со схемы, которую я должна объяснить кузнецу. Вспомнила милейшего Константина Васильевича, учителя физики, объяснившего нам, как сделать простейший элемент питания из лимона: разрезать фрукт, присоединить к каждой дольке кусочки медной и цинковой проволоки, потом соединить их другой проволочкой… Лимонов я привезла ящик, медную проволоку достать можно, а как быть с цинком? Впрочем, изводить дорогой заморский фрукт там, где годится обычная соляная кислота или даже просто вымоченная в соленой воде бумага - излишнее барство.

Еще помнила, что батарею можно сделать из медных монет и кусочков железа. Вариантов много.

Кроме теоретической электротехники у меня были и другие, более актуальные хлопоты. Очередной гонец, посланный на почту в уездный город, привез не только долгожданное письмо от петербургской кумушки-всезнайки Авдотьи Петровны, но и новость о том, что наследник имения с сахарным заводом наконец-то вступил в права собственности и готов продать ненужное оборудование. Наличные деньги у меня были, поэтому уже через три дня в Голубки прибыл обоз с измельчителем, варочным котлом и прессом. Я знала, что свеклосахарное производство создает не очень аппетитный аромат, поэтому изучила местную розу ветров и разместила производство так, чтобы запах относило на поле.

Появилось и сырье — покойный помещик успел засеять прошлой весной свои пашни сахарной свеклой. Мужички, скажем честно, расправившись с барином, мстить овощу не стали, выкопали его и, пользуясь следственной сумятицей, растащили по погребам. Не очень понимали, как использовать это достояние, и с радостью продавали его мне, точнее, меняли на рожь в пропорции 4:1. Еремей, с его постоянной заботой о конском поголовье, убедил меня, что пусть привозят свеклу сами, пока зимник держится.

У меня в голове тут же всплыла статья из журнала «Наука и жизнь». О том, как закладывать в траншеи свекловичный жом и использовать на корм скоту. Надо сесть и записать, а то такие проблески в голове как вспыхивают, так и гаснут. Можно криво вспомнить, можно правильно, да тут же и забыть.

Завела себе блокнот, сшив его из нескольких купленных в Нижнем тетрадей. К блокноту — карандаш на веревочке. В любой момент, в любом месте — как только воспоминание возникло — тут же записать, сию секунду.

Снег все сыпал и сыпал, весна по всем приметам, о каких толковали старики из крестьян, обещала быть поздней и мокрой. Не то чтобы крестьяне беспокоились, пока было рано. Но я все чаще задумывалась.

Я намеревалась посеять рожь там, где она росла и в прошлом году. Зерно к осени вздорожает вдесятеро не только в Европе, но и в наших краях. У меня почти не тронут давешний урожай, можно сделать на этом неплохие деньги. Но помимо ржи надо поднимать пустоши, под картошку и сахарную свеклу. Даже если из-за дождей хлеб, вопреки послезнанию, плохо уродится, у овощей больше шанса на выживание.

Инструменты для работы на пустошах — преимущественно выпасах, выкорчевать лес я не успею — готовились заранее. Одной из главных тяжестей в обозе был плуг — хорошо скованный, как раз под наши суглинки с вкраплениями чернозема.

Здешние земли крестьянство до сих пор обрабатывало сохой. Это сказывалось и на качестве вспашки, и на посеве, и на урожае. Кузнецу уже дано задание по образцу привозного сковать два аналогичных плуга. Пока достаточно, в них и лошади не всякие сгодятся.