Старшая Дочь

3. Государев дворец

          Анна замерла, вжавшись в сиденье. Все происходило до того быстро, что у нее кружилась голова. Только она в полусне разрисовывала тетрадь на задней парте и вот уже едет во дворец. Случись такое годом раньше, ее сердце разорвалось бы от радости, но сейчас все происходящее уже было некстати.

          В голове Анны всплыла картина памятной встречи с матерью, после которой все изменилось. По иронии это случилось почти ровно год назад, тоже в декабре. Анастасия Павловна тогда приложила немалые усилия, чтобы тайно встретиться с дочерью и заплатила госпоже Лесницкой хорошую сумму за молчание.

          Ранним воскресным утром, когда другие девочки еще спали, Анну разбудили и велели идти в кабинет начальницы пансиона. Она тогда очень испугалась, думала классная дама нашла у нее в тумбочке любовный роман и теперь ее непременно накажут, но вместо Лесницкой в кабинете Анну ждала Анастасия Павловна. Мать и дочь редко видели друг друга, в лучшем случае 3-4 раза в год. Анастасия Павловна боялась, что если об их контактах с Анной станет известно, дочь спрячут от нее еще дальше, и она никогда ее больше не увидит, поэтому очень осторожничала. В тот день она стояла перед Анной совсем на себя не похожая в простом городском платье, никак не подходящем роскошному образу великой княгине.

          Даже удивительно, как сильно переменилась Анна за этот год. Тогда она едва не расплакалась от радости. Слова застревали в горле. Она трепетно слушала Анастасию Павловну, не в силах вымолвить и слова в ответ. В те времена Анна еще очень надеялась, что ее заберут из пансиона и привезут в Государев дворец, или хотя бы в дом мужа Анастасии Павловны, князя Разумова; надеялась, что ее примут в ее же родную семью. Но мать вовсе не собиралась забирать Анну, она просто приехала повидаться, спросить, как у Анны дела и поплакаться на свою тяжелую жизнь.

          - Сперва государь отобрал у меня тебя, а теперь и твоего брата Костю! - всхлипывала Анастасия Павловна, - Он считает, что сам лучше воспитает его! Анечка, милая, как я несчастна!

          Анна держала мать за руку и все ждала ну когда же, когда! Но чуда не случилось. Облегчив душу слезами, Анастасия Павловна уехала. На столе, за которым она сидела, осталась маленькая коробочка. Очевидно, это был подарок для Анны к грядущим праздникам. Открыв коробочку, Анна увидела изящные золотые серьги с гранатами. Она ни капли не обрадовалась. Это не выглядело как подарок, скорее как ненужная вещь, случайно забытая рассеянной хозяйкой. С таким же успехом Анастасия Павловна могла забыть шляпку, или кошелек… или дочь, которую ни дня не воспитывала.

          После этого Анна заперлась в пустой классной комнате и проплакала несколько часов к ряду. Она винила себя за глупость, за излишнюю застенчивость. Ну отчего она прямо не сказала: «Матушка, мне так трудно здесь, я совсем одна, заберите меня! А если не можете забрать насовсем, то хотя бы на время. Я так хочу почувствовать, что я не сирота, что у меня тоже может быть дом.» Но Анна ничего не сказала. Плюшевый белый заяц с грустными глазами, которого Анна купила на собственные скромные сбережения и очень хотела подарить младшему брату Косте, так и остался лежать в самой глубине ее тумбочки, напоминая о несбывшемся каждый раз, когда она на него случайно натыкалась.

          С тех пор прошел целый год, и за это время много чего изменилось. Анна больше не верила, что мать когда-нибудь пригласит ее в свой дом. Ей скоро восемнадцать лет, зачем ей мать, если, вероятно, она сама через несколько лет выйдет замуж и станет чьей-нибудь матерью? Нет, хватит верить в глупые сказки. Анна наконец приняла, что она не нужна своей семье. Она – незаконнорожденная, позорное пятно на репутации Анастасии Павловны и всей династии Раевских. Нужно было учиться жить самой, отбросить наконец костыли и встать на ноги. Тогда-то она и задумалась о будущем всерьез.

          В силу неуживчивого и независимого характера Анна решила для себя, что классическая судьба женщин прошлых лет – быть домохозяйкой  – не для нее. Анне непременно хотелось работать, чувствовать себя полезной, но она совершенно не знала в какой области. Она всегда завидовала Маше, которая была талантлива в точных науках, любила физику, математику, черчение и собиралась после окончания пансиона учиться на инженера. В своих фантазиях Анна видела подругу успешной, уважаемой всеми дамой в строгом деловом платье, работающей в компании отца. Но Анна была человеком совсем другого склада. Она решительно не имела склонности ни к одной науке. Ее интересы были хаотичны и проходили периодами, будто она желала познать весь мир, но не имела к тому достаточного терпения. Обладая незаурядным умом, Анна училась совершенно посредственно. Она знала немного из физики, естествознания, свободно говорила на двух иностранных языках: аурийском и иовелийском, отлично играла на фортепиано, знала несколько пьес наизусть, но ни к одной из всех доступных наук окончательно не тяготела. Она долго думала над тем, кем может стать и однажды ее осенило – ну конечно, она станет актрисой и никогда больше не будет ждать помощи от высочайших особ, приходящихся ей родней.

          С тех пор Анна пару раз виделась с Анастасией Павловной, но держала себя с ней холодно и отчужденно, изо всех сил хотела таковой казаться. Это явно ранило Анастасию Павловну, но не вызвало с ее стороны решительных попыток наладить отношения с дочерью. Вот почему неожиданное исполнение детской мечты о поездке в Государев дворец было теперь для Анны неуместно и болезненно. Ее переполняла тревога – с чего вдруг все это? Ей хотелось хорошенько расспросить своего спутника, но он явно не желал говорить с ней, и даже имени своего назвать не потрудился. И вообще, Анне сложившаяся ситуация казалась в высшей степени странной – не престало министру служить провожатым для девицы, даже если эта девица дочь великой княгини.