Тайна исчезнувшего отражения

Лиссандра

Эдриниос, **77 год

Королевство Беорегард

Когда я утром вхожу в покои Альдины, она полулежит на огромной кровати в окружении подушек. Прямо перед лицом девушки в воздухе парит увесистая книга по королевской истории от правления короля Эдриана I до начала Кровавых времён. Подруга так увлечена чтением, что не обращает на меня никакого внимания. Быстрым шагом преодолеваю разделяющее нас расстояние и сажусь на кушетку возле кровати.

— Удивлена застать тебя за чтением с утра пораньше, — усмехаюсь я, скрестив ноги в лодыжках. — Ещё и что-то столь древнее, как королевская история. Разве не нашлось чего-то более интересного, чем это?

Альдина щёлкает пальцами, и тяжёлый фолиант плавно приземляется на одеяло. Девушка поправляет подушку, а затем устремляет на меня аквамариновые глаза. В её взоре есть что-то пугающее, однако мне не хочется говорить ей об этом. После похорон короля Гектора в ней будто что-то изменилось, словно беззаботное детство внезапно закончилось, и она резко повзрослела, оставив меня далеко позади.

— Ты никогда не задумывалась, почему одни из нас обладают даром, а другие нет? — спрашивает Альдина, сложив руки на груди. — Почему кто-то получит корону, а кому-то придётся навсегда оставить надежды взойти на престол? Неужели никто не задумывался, что рано или поздно появится какой-нибудь принц Камрон, который захочет стать королём несмотря ни на что?

— К чему ты клонишь?

— Розамунд была величайшей колдуньей своего времени. Ей суждено было стать королевой Франкайна, но она предпочла покинуть родной дом и выйти замуж за Ленарда. В своих дневниках Розамунд писала, что её с детства готовили к великой миссии, но за пару месяцев до коронации она сбежала вместе с кентиджернским принцем, влюбившись в него без памяти. Отец Розамунд выбор дочери так и не одобрил, по слухам он даже запретил остальным членам семьи упоминать её имя. В Кентиджерне принцессу не приняли с распростёртыми объятиями, а мать Ленарда велела поселить невестку в Сумрачной башне, чтобы ненароком не встретиться с ней в коридорах. Сомневаюсь, что Розамунд желала для себя такой судьбы, но почему-то выбрала её, с честью терпя неуважение и насмешки. Она писала о войне, захвате земель и потере собственного Я. Сплошные загадки, которые невозможно понять. Почему нельзя было изъясняться проще, чтобы потомкам не пришлось страдать?

— Когда ты успела изучить дневники Розамунд? — изумляюсь я, распахнув глаза. — Они ведь хранятся в Сумрачной башне в Голдорфе, куда запрещено входить посторонним…

— Кто сказал, что я входила? — хихикает Альдина, откинув одеяло в сторону. — Они не заперли окно, а я в этот момент совершенно случайно пролетала мимо. Разве в этом есть моя вина, Лис? Любопытство взяло вверх, и я решила посмотреть, что они так усердно от нас скрывают. Только в дневниках нет ничего о Тёмном Властелине, из чего следует вывод — Розамунд не видела столь далёкого будущего, чтобы предупредить нас о нём.

— Но ведь это могли быть не все дневники, — возражаю я, заходив по комнате. — Кто-то мог точно также пробраться в башню и уничтожить записи. К тому же есть вероятность, что Розамунд писала кому-нибудь из своих сестёр, ведь в Кентиджерне обсудить свои видения ей было не с кем. Её и так боялись, вряд ли бы она поделилась своими страхами с королевой Кристой…

— Керстин, — поправляет меня Альдина. — Мать Ленарда звали Керстин… писем не было.

— Что?

— Ни одного письма, адресованного Розамунд, среди дневников не было, — поясняет подруга. — То ли их изначально не было, то ли они находятся в другом месте. И я даже догадываюсь, где они могут быть.

Она смотрит на меня с такой хитрой усмешкой, что я невольно закатываю глаза. Осталось дождаться сумасшедших предложений и можно смело заканчивать этот день, — ничего интересного уже не будет.

— Нужно найти письма, — заговорщицки шепчет подруга, уставившись на меня. — Если Розамунд писала что-то о Тёмном властелине, мы должны об этом знать. Я уверена, в кабинете короля Аарона хранится много интересного, осталось только пробраться туда…

— Стоит просить прислугу закрывать окна на ночь, — хмыкаю я, сложив руки на груди, — потому что тебе явно голову продуло на сквозняке. Ты в своём уме, Джеральдина Эйвис-Саншайн? Как ты собираешься попасть в западное крыло, где обитает королевская чета Голдорфа? К тому же в ближайшее время никаких поводов для посещений не предвидится…

— Мне — да, — всё также хитро щурится Альдина, похлопав меня по плечу, — но не тебе. Ты наречённая наследника, будущая королева Голдорфа, поэтому для тебя нет никаких запретов. Можешь поехать к своему жениху в любой момент, никто ничего не заподозрит.

— Нет, ты явно не в своём уме, — резюмирую я, демонстративно отодвинувшись от подруги, будто боялась заразиться. — Альдина, приди в себя. Во-первых, все знают, что мы с принцем против этого брака. Во-вторых, я ненавижу бывать в Голдорфе. В-третьих, мои покои расположены в совсем другой части дворца, и я при всём желании не смогу попасть в западное крыло. Если меня поймают, последствия будут необратимы.

Альдина презрительно хмыкает, словно сочла меня смертельно скучной, и вызывает камеристку, чтобы переодеться к завтраку. Смена туалета происходит в полнейшей тишине, что совсем не похоже на подругу. Обычно она не смолкает, ни на минуту, подбирая фасон платья, причёску или же подходящие туфли. Я терпеливо жду, пока служанка закончит вставлять шпильки в волосы Альдины, а затем едва слышно говорю.