Уникальный герб России из оружия восстанавливает хабаровский реставратор

Старые вещи в его руках оживают, они начинают двигаться, обретают тонкость, изящество и благородство, подобающее их возрасту. Больше тридцати лет художник-реставратор Гродековского музея Евгений Магеря возвращает к жизни уникальные предметы, иногда буквально почти из небытия, сообщает ИА «Хабаровский край сегодня».

Российский герб из винтовки

Он реставрирует металл, дерево, стекло, керамику и фарфор. Практически все экспонаты в витринах музея, выполненные из этих материалов, прошли через его руки. Одна из последних работ — большой деревянный диск метрового диаметра, на котором из двух тысяч деталей старинного оружия был выложен герб Российской империи. За время пребывания в фондах раритет покрылся пылью, многие элементы проржавели, какие-то вообще оказались утраченными. По следам, оставшимся на месте крепления, можно предположить, что их попросту отрывали посетители, унося с собой. Есть снимки с еще дореволюционных экспозиций, где видно, что висел герб на уровне досягаемости. Спусковые механизмы, боевые пружины, которые оказались внизу, стали легкой добычей прагматичных охотников, которые и в музее нашли, чем поживиться..

С помощью 3D-печати все утраченные детали удалось воссоздать. Скоро они поступят на обработку, реставратор доведет их до первоначального вида, и ему потом останется только смонтировать на гербе. Это будет один из интереснейших экспонатов!

Впрочем, предположить, что посетители только и умудрялись что-то унести из музея, не совсем верны. В древних сосудах, которые экспонировались открытыми, музейщики находили большое количество монет разного достоинства. Их оставляли, очевидно, в надежде вернуться сюда еще и еще..

Его любимая тема — старые металлы. Говорит, что научился во всем этом разбираться и по цвету окисла может установить состав бронзы. Это дает понимание, как работать с ними, как их восстанавливать. К слову, допуск к работе с музейными экспонатами он получил в Кунсткамере нынешнего Санкт-Петербурга.

Мастер говорит, что одни из самых интересных предметов, которыми он занимался, это награды. Ордена и медали не только русские и советские, но и зарубежные, к примеру, немецкие и японские. По качеству — наши самые лучшие! Делались они из хороших металлов. А еще есть монеты, тоже непростая, кропотливая работа.

Можно ли по неосторожности повредить музейный предмет?

— Считается, что неумелые реставраторы погубили предметов больше, чем вандалы, — говорит Евгений Магеря. — В свое время я не раз бывал на стажировках в столичных музеях, меня там кое-что удивляло. К примеру, в одном из московских музеев я увидел очищенные до блеска наконечники стрел и копий времен Куликовской битвы. Глядя на них, трудно было понять, что это и какой эпохе они принадлежат! Но это редкий случай. Если я с раритета сниму до основания оксиды металла — проще говоря, ржавчину, — не видно будет, что это вообще такое. Поэтому мы используем другую технологию: легкая чистка рыхлых поверхностных слоев, а остальное закрепляется. И тогда гарантия сохранности — сто лет, остается только проверить! Глядя на предметы почтенного возраста, думаешь: а не страшно прикасаться к экспонатам, которым сто и больше лет, буквально взять кусочек истории в руки? Как отреставрировать предмет, чтобы он обновился, но в нем не исчез запах и вкус старины? Евгений Магеря говорит, что реставраторам жесточайше предписано позволять себе минимальное вмешательство в предмет. Только чистка и консервация! Если есть изъяны и разрушения, подбирается подобный материал, чего бы это ни стоило. Но потом непременно делается уточнение в описании предмета.

Иногда состояние предметов приводит его в замешательство. Когда в работу попадают этнографические экспонаты, которые извлекают из фондов. К примеру, так случилось с костюмом шамана. Там сочетание ржавых подвесок, кожи, ткани..

— Это очень серьезная задача, — не скрывает реставратор. — Для обработки материалов нужны очень разные химикаты, разной степени агрессивности. Опять же узел, завязанный сто лет назад, невозможно развязать. Сыромятная кожа, пролежавшая много-много лет, спаялась намертво. Приходится думать, как изолировать металл от кожаного ремешка, на котором он висит. Все чрезвычайно хрупко! Иначе можно разрушить предметы. Мастер признается, что очень огорчился, когда стал рассматривать в свои любимые очки с многократным увеличением предметы с недавней выставки якутского серебра. Был поражен: серебро, на его взгляд, безнадежно испорчено. Тонкие, изящные украшения, некоторым из них больше двухсот лет, кто-то отполировал на войлочных кругах пастой, отчего поверхность превратилась в подобие зеркала. Они неестественно заблестели, благородная матовость старины ушла. А ведь это музейные работы!

Есть предметы, которые когда-то в залах просто приколачивали к стенке. Удивительно! Хорошо обработаны экспонаты, которые привозил сам Владимир Арсеньев. Чувствуется, что над его коллекцией работали специалисты. Это предметы культуры местных народностей — посуда, украшение, оружие. Рассказывают, что Арсеньев очень любил оружие и знал в нем толк. Евгений Магеря говорит, что тоже любит оружие. Он повторяет слова классика, что в оружии наиболее целесообразно собрано все то, что должно быть, и убрано все то, чего не должно быть. Правда, признается, что едва ли так хорошо в нем разбирается.

Загадка из загадок для него всякий раз — часы. Однажды ему принесли мешок с предметами, это были старинные английские часы фирмы «Пальмер». Они уже давно не шли, но редкости были необычайной. Как утверждают музейщики, вторые такие в самой Англии с трудом можно отыскать. Разложив содержимое на столе, Евгений Магеря увидел фигурки — купола, колонны, пальмы из позолоченной бронзы. Наверху монах бил молотком в колокол, внизу плавали корабли, появлялись солдаты караула. Похоже, все это двигалось, вращались фигурки, световые колонны, раскрывались пальмы. Как из осколков собрать цельную картинку, если ты ее никогда не видел?

Мой собеседник вспоминает, что к часовому механизму он даже не прикасался — не специалист! Надо быть серьезным инженером, чтобы понять, как это задумано. А как собрать предметы, понял сам, когда стал искать следы крепления их на каркасе. Так на свое место встали львы, а на часах, представьте, были еще и они. Шаг за шагом сложилась вся композиция. Часы экспонируются в зале Гродековского музея, который когда-то был кабинетом реставратора.

Он восстановил и старую подзорную трубу, там были смещены стекла, которые уже не двигались. Дело небыстрое — мастер долго выпрямлял основу, ослаблял напряжение и, в конце концов, поставил на место стекла так, что теперь труба как новенькая! В том смысле, что в нее можно рассматривать все, что вам интересно. А вот бинокль, который долгое время пролежал в воде, вернуть к жизни уже невозможно, как и чжурчжэньский панцирь, который достали из фондов. Он состоял из множества металлических пластин. После тщательного осмотра реставратор понял, что они приклеены на плотную основу. Причем прочность клея превосходила плотность пластин, которые оказались изрядно разрушенными. Тяжелый случай! Работа реставратора сопряжена с бесконечными открытиями, которые он делает для себя. Когда-то в Херсонесе Евгений увидел античные стеклянные сосуды, они выглядели радужными. Спросил: в чем дело? Оказывается, стекло — жидкость, она со временем кристаллизуется, преломление света и дает такой эффект. Потом у него в обработке были две старинные бутылки, в которых этот процесс уже начался. В фондах музея еще много предметов, которые никто никогда не видел. И понятно, они требуют для возвращения к жизни деликатного обновления. Так что у реставратора, а он в музее один в своем роде, работа, похоже, никогда не кончится.