Двенадцатый уровень

Глава 4

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Проснувшись пораньше, Виктория решила, что согласно своим вчерашним намерениям сначала съездит в деревню. Но намерения — это одно дело. А их осуществление — совсем другое. То, что произошло дальше, никак не входило в эти самые намерения. Завершив привычные утренние дела, она вышла во двор и даже открыла ворота. Оставалось сесть за руль. Однако в тот самый момент, когда, позванивая связкой ключей, Виктория направилась от ворот к машине, ее взгляд упал на открытую дверь погреба.

— Нюр, а Нюр, ты что, забыла погреб закрыть? — крикнула она в сторону дома.

Не дождавшись ответа, свернула на тропинку, ведущую к погребу.

В это время Ежик, ошалевший от обилия воробьев, мышей и от полной свободы, метнулся в погреб и скрылся в кромешной темноте. На «кис-кис» и призыв — вернуться, он не отреагировал.

«Оставить открытой дверь, или кота в закрытом погребе? Ни то, ни другое!» Виктория начала медленно спускаться по ступенькам вниз. Ежик, или опасаясь за свое непослушание, или, проверив, что мыши разбежались, метнулся в обратном направлении, описал петлю вокруг ног хозяйки и умчался прочь в неизвестном направлении. В результате такого маневра, Виктория потеряла равновесие, сидя «проехала» оставшиеся ступеньки и оказалась во влажной, пахнущей квашеной капустой, темной утробе погреба.

Со словами, «Ну, все, котяра, ты мне за все ответишь!» она выбралась на свет. Осмотрела грязные, порванные на коленке джинсы.

— Елки зеленые! Этого мне только не хватало! Ну, я тебе задам, — погрозила вслед Ежику, — и чего тебе нужно было в этом погребе? Я, допустим, хотела дверь закрыть, — не замечая специально подложенной доски, Виктория толкнула дверь, с целью подтвердить свое намерение, но та не поддалась. — Да, что же это такое! — толкнула дверь посильнее. Рука соскользнула, и она въехала открытой кистью в косяк.

— Чаво ты там робишь? — раздался возмущенный голос Нюры. — Не притворяй, пусть проветривается, а то плесень тама завелась!

Виктория пошевелила пальцами и сморщилась от боли. «Выбила, что ли? Вот тебе и поехала в деревню! — На ее глазах кисть приобрела голубой оттенок и потолстела. — Неужели перелом? Эх, жаль, нет рядом Стаса — тот бы сразу помог! А так, что теперь делать? — Она опустила больную руку в бочку с прохладной дождевой водой. — Ладно, хоть не правая».

За забором, в соседнем дворе, послышался громкий разговор. Женский голос с издевкой произнес:

— Что ж ты на знак поехал?

— Так этого знака раньше там не было! — прозвучал в ответ мужской.

— И что теперь?

— Штраф платить надо — вот что!

— Квитанцию покажи!

— На, смотри!

Некоторое время голосов не было слышно.

— Такие деньги на ветер! Ладно, бери, может, меньше пить будешь. А то зальешь полный бак, и никакие знаки тебе нипочем!

Виктория посочувствовала невидимому соседу. «Знаки — это вечная проблема, особенно в чужом городе. — Она вынула руку из бочки. — Да, и боль не прошла, и опухоль осталась. Жаль, что Стаса рядом нет. Стоп! Что это он тогда о знаках говорил? А говорил он, что знаки нужно правильно толковать. Например, если не успела сесть в автобус — не беги за ним следом, дождись следующего. Если перед твоим носом покупают последний пакет чипсов — не огорчайся, значит, тебе сегодня уже достаточно тех трех, которые ты уже съела. Итак, сегодня я собралась поехать в деревню, но первый знак, — грязные, порванные джинсы, меня не остановил. Второй знак — поврежденная рука. Интересно, что будет, если я продолжу? Как говорил Стас, смотря кто, дает знаки. Если знаки дает мой покровитель, то они предохраняют меня. А если чужой покровитель, то предохраняют его подопечного от встречи со мной или от моих нежелательных для кого-то поступков. Осталось самая малость — разобраться, кто знаки подает, — она пошевелила пальцами, — больно, елки зеленые! Даже дулю не скрутишь! И еще Стас говорил, что в каждом событии всегда есть две стороны. Итак, плохая сторона — в деревню не еду, хорошая — отдохну еще денек. А из того, что я в деревню не еду, снова две стороны вытекают. Елки, как все сложно!»

Из дома показалась Нюра с огромной клетчатой сумкой и предупредила, что сегодня «здеся» ночевать она не будет, потому что сначала отнесет в новую хату свои вещи, а потом ей еще куда-то там нужно. Виктория хотела спросить, знает ли об этом ее муж, но вспомнив, что с чувством юмора у Нюры дела обстоят плоховато, и шутить не стала.

«И что мне теперь делать? Телевизор посмотреть, что ли?» Вернувшись в дом, она порылась в своей сумке, нашла спортивные штаны на резинке, переоделась и легла на диван, собираясь включить телевизор. Легла и вспомнила, что сначала нужно включить телевизор, а уж потом — лечь. Ибо телевизор старой модели включался только нажатием кнопки на корпусе. Вставать не хотелось. На ее глаза попался список, составленный вчера Геннадием Ивановичем. «Сейчас отдохну немного и пройдусь по магазинам, посмотрю, что можно купить и по каким ценам. — Решила она, закрывая глаза, но в голову тут же полезли далекие от ремонта мысли. Она вспомнила свой последний визит к Надежде Минаевой. — Интересно, понравился Борису новый велосипед? Борис! Вот, кто должен знать, зачем меня искала баба Надя! Нужно ехать в деревню, как можно быстрее!»

Однако то, что одной рукой невозможно было завязать шнурки на кроссовках, охладило ее пыл.

— Придется, котяра, коротать нам времечко вдвоем, — сообщила Виктория явившемуся с повинной Ежику, — у тебя никаких планов?