Исетская Академия. Дневники мертвеца

Глава тридцать пятая, рассказывающая об искусстве ведения боя и плетения интриг

2 декабря 1830 года по Арагонскому календарю

– В отсутствие господина Бунина боевую магию буду преподавать я.

Шестикурсники не перечили Соланж, и не задавали вопросов, так как с утра их построили всей Академией, и объявили, что бывший декан магов бежал из-под стражи, любой контакт с ним приравнивался к пособничеству, хотя суть обвинений осталась неясна. Однако куда больше их волновал запрет на зимние каникулы и исчезновение Бориса Бравадина.

– Вы уже владеете определенными навыками, но сейчас вам придется освоить весьма необычный стиль боя, – тем временем вещала Соланж. – Как правило, заклинания рассчитаны на энергию живых объектов, поэтому многие не умеют пользоваться стихийной вязью.

– Простите, мадмуазель, – не сдержалась Пелагея Крысина. – Зачем нам нужны подобные заклинания? Мы же не станем нападать на скалу, ветер или иной объект неживого мира!

– Логичное замечание, но иногда приходится импровизировать, чтобы спасти свою жизнь.

Ланж подумала, что знай дети правду – обучать их самозащите было бы намного легче, но Онежский не хотел допускать огласки, и заставил ее лгать.

– Темная магия дает много простора своим адептам. Представьте, если они с помощью запрещенных заклинаний подменят для вязи свою энергию! Если ваши заклинания, направленные на живых существ, вдруг не признают их таковыми. Быть беде!

– А так можно? – тревожно спросил Олег Кумцев.

– Когда дело касается темной магии – возможно все.

«А с мертвецами так и подавно!» – мысленно вздохнула Ланж.

– Поэтому, дорогие студенты, сейчас мы будем учиться сплетать боевую вязь, рассчитанную и на живые, и на неживые объекты.

Несмотря на энтузиазм шестикурсников, кроме Крысиной никто не преуспел: они не могли соединить два разных по своей природе потока нитей, и сплетали вязь либо для живых, либо для неживых. Ланж их не винила, так как знала, что для подобного результата нужно великолепно чувствовать свою магию. Зато Пелагея цвела улыбками, и ее самодовольство обрело почти осязаемую форму.

– И как успехи? – спросил у парижанки Илья Мизинцев, когда она пила чай в преподавательской столовой.

– Скромно. Пока что только студентка Крысина добилась приемлемого результата, но мы продолжим заниматься, и у них все получится.

– Хорошо, Дмитрий будет рад услышать.

В то же время Ректор Онежский допрашивал Бравадина:

– Лучше себя чувствуешь? – неласково спросил Дмитрий.

– Да, спасибо, – заикаясь ответил студент.

– Тогда, может, расскажешь, какого дьявола произошло в подземелье? Пока что ты не за решеткой, но непременно отправишься туда, если я не получу весомых доказательств твоей невиновности.

Фамильяр мальчишки прижался к нему пушистым лбом.

– Я не предатель, клянусь!

– Но ты оглушил стражу, использовав запрещенное заклинание! Темную магию! И выпустил на свободу преступника, создав нам очень много проблем. Что бы ты подумал на моем месте, если бы твой студент сотворил такое?

– Что он предатель. Или идиот, – хмуро сказал парень.

– Я очень хочу поверить во второе, и в твоих же интересах убедить меня, что ты действительно идиот, а не преступник.

Бравадин вздохнул, подумав, что даже не обижается на оскорбление. Да, он осознавал риск, но такой подставы от декана не ожидал.

– В начале учебы мадмуазель Ганьон написала на меня докладную из-за моего поведения. Декан провел разъяснительную беседу, но я снова позволил себе проявить грубость, и он подверг меня наказанию. Сначала я злился, а потом пересмотрел свое отношение к мадмуазель, и понял, что относился к ней предвзято из-за того, что она француженка. Тогда я решил исправиться.

– Похвально, что ты признаешь свои ошибки, студент, но причем здесь мадмуазель Ганьон?

Фамильяр Бориса покачал головой, и выдал своего хозяина:

– Он просто влюбился.

– Ромб, заткнись!

Бравадин покраснел, как помидор, а Дмитрий едва сдержал хохот.

– Ну, допустим, – только и сказал он. – Но я все равно не понимаю, как преподавательница относится к вашему предательству?

Пока студент пытался справиться со стыдом, в разговор опять вмешался его фамильяр:

– Борис подрался с однокурсником, который выразил неуважение к мадмуазель, и тогда Бунин догадался о его чувствах. И рассказал о мертвецах, о Германе Герцоге и Диане Окской, о полчищах чудовищ, в лесу ожидавших своего часа. И что Соланж Ганьон грозит опасность.

– Он сказал, что мадмуазель на его стороне, дал весточку, что она спрятала какие-то важные рукописи в тайнике, куда он отвел меня однажды, чтобы я знал, где находится защищенное место.

– Вот как, – задумчиво произнес Дмитрий.

– Да, и я следил, чтобы мертвецы не лазали в ту сторону, а еще – оберегал мадмуазель. Когда до меня дошли слухи о задержании декана, я решил, что вы на стороне злодеев, и отправился на выручку господину Бунину. Я не знал, что он окажется предателем!