Эм + Эш. Книга 1

Глава 13-2 ЭМ

Первые два урока в пятницу прошли как обычно. Историчка читала вслух очередной параграф из учебника, прерываясь только на замечания классу. Справедливости ради отмечу, что читает она с выражением, прямо как чтец на радио. Затем Клара Фёдоровна – математичка – разбирала с нами теоремы о параллельных плоскостях.

Клара Фёдоровна дружит с моей мамой, не тесно, но достаточно, чтобы я относилась к ней лояльно и не обращала внимания, на то, что как учитель она далека от совершенства. Чудовищно косноязыкая, Клара Фёдоровна не разъясняет тему, а запутывает. Поэтому я весь материал усваиваю исключительно из учебника самостоятельно. И всё же её косноязычие мне больше по душе, чем Тамара Николаевна с её выразительным чтением вслух. Остальные тоже относятся к Кларе Фёдоровне нейтрально. Без особого уважения, но и не издеваются. И дисциплина в классе на алгебре и геометрии – так себе, расхлябанная, но не вопиющая. У той же исторички во время урока по классу запросто ходят и громко переговариваются. Ну не я, конечно, – на мне ярмо отличницы и директорской дочки, приходится соответствовать. Ну и потом историчка такая ябеда – чуть что побежит папе жаловаться.

После второго урока, на первой большой перемене Светка позвала спуститься в рекреацию – там всегда проходят увеселительные мероприятия. Куклина и Капитонова увязались за нами. Алька с Викой Вилковой тоже пошли посмотреть, но держались от нас в стороне. Последние дни они часто ходят парой. Не скажу, что мне это приятно, но разве я имею право на какие-то претензии, когда сама всё время со Светкой?

У второй смены бал отгремел ещё вчера. Оформление немного потрепали, но не критично. Стены, как водится, были украшены воздушными шариками и множеством красных, жёлтых, оранжевых листьев, вырезанных из бумаги. Эти же листочки, нанизанные на нитки свисали с занавесок. На подоконниках расставили пластмассовые ведёрки с охапками листьев, но уже настоящих. У дальней стены справа стояло пианино, а слева были сдвинуты в ряд три парты, на них громоздилась аппаратура. Возле столов, по бокам, высились колонки габаритами с небольшой такой шкаф.

Музыкой заведовал у нас Стас Бурлаков из 11 «Б». Сам тоже как небольшой шкаф, невысокий, но крепкий. Его старший брат открыл свой киоск, где торговал кассетами. Поэтому Стаса часто просили записать какую-нибудь песню или просто дать послушать. Но тот просто так не соглашался – только за плату, ну или за что-нибудь взамен. Но даже и так кочевряжился – нравилось ему, чтобы его хорошенько поуговаривали. И желающие находились, потому что брал он всё равно меньше, чем стоили кассеты. Иногда, впрочем, делал исключения. Светке Черниковой, например, досталась кассета с Ветлицкой совершенно бесплатно. Правда, перед тем она целую неделю строила ему глазки, призывно улыбалась и отвешивала комплименты. А получив свою Ветлицкую, тотчас потеряла к Стасу интерес. Тот обиделся, между прочим, и стал, по-моему, ещё несноснее и прижимистей. Ну а перед каждым школьным балом возле него обязательно крутились меломаны-просители. Заказывали, чтобы включил ту или иную песню. Он, по своему обыкновению, воротил нос, надувал щеки и в лучшем случае цедил что-то вроде: «Не знаю, посмотрим». Так что перед дискотеками он чувствовал себя королём. Но не сегодня…

Прямо на столе, за которым сидел Стас, фривольно расселся Шаламов и перебирал кассеты. Бурлаков смотрел на то, как он бесцеремонно роется в его сокровищах, с заметным напряжением. Видно было, что такая ситуация ему в корне не нравилась, но выступить против он не осмеливался. Тем более рядом стояли парни из 11 «В», нависая над ним внушительной стеной.

Мне захотелось немедленно уйти – я ещё со вчерашнего дня до конца не успокоилась, а увидев Шаламова, тотчас разволновалась снова. Но девчонки, как сговорились, рванули как будто к пианино, но ясно же, что поближе к нему. С ума сошли! Сгорая от смущения, я всё же пошла за ними следом – ни с того ни с сего развернуться и уйти или остановиться и стоять столбом одной посреди зала было бы совсем нелепо. Светка деловито откинула крышку и пробежалась пальцами по клавишам.

– Э! – подал голос Бурлаков. – Пианино не трогать!

– Мне на нём сегодня играть. Я должна проверить, как оно настроено, – с вызовом ответила Светка – я даже позавидовала её самообладанию. Она ведь тоже влюблена в Шаламова. Стоп! Почему это «тоже»? Я ни в кого не влюблена, просто я… просто я его стесняюсь, вот и всё.

– Как надо, так и настроено, – завёлся Стас – до сих пор не простил Светкины манипуляции. – Нина Карповна велела, чтоб никто ничего не трогал, а то мне потом отвечать. Ясно?

– Да ты чего развякался, пузырь? – вмешался Шаламов. Он так и сидел на столешнице, болтая ногой. – Пусть девчонки проверяют пианино, ничего с ним не сделается.

Бурлаков надулся ещё больше, но смолчал. Впрочем, в словах Шаламова ни капли угрозы не прозвучало. Такой себе, почти дружеский тон, хоть и небрежный. И вообще, говорил он Стасу, а повернулся к нам. И смотрел насмешливо, еле сдерживая улыбку. Мне показалось, что раскусил он нас как миленьких и догадался, что пианино – только предлог, чтоб подобраться к нему поближе. Ведь он явно знает, что не только Светка, но и Куклина, и Капитонова по нему вздыхают. Впрочем, с его самовлюблённостью он бы так считал, даже если бы это было неправдой. И те, как специально, стали демонстративно-оживлённо беседовать и неестественно смеяться. Даже я видела, как комично и напоказ это выглядело, а что уж говорить о нём. Он криво усмехнулся, и мне вдруг стало стыдно. Ну чего они как дуры себя ведут? Хотя и я не лучше – стою и краснею. Облокотившись на пианино, я повернулась к Светке.