Мои алые паруса

19. Мужской взгляд по-девичьи

Я лежала на столе и смотрела в окно вместо монитора, на котором с начала рабочего дня так ничего и не было открыто, кроме шаблона заявления об увольнении. Можно было винить Марину в моем сорванном прощании с работой, но распечатать заявление еще раз и постучаться в соседний кабинет мне ничего не мешало, как и сказать Паше обо всем, глядя в глаза. Но я ничего так и не предприняла и вместо этого обнимала любимый стол на любимой работе.

– Лен, можно нам с Юлией Валерьевной чай? И побольше. У нас тут рабочих вопросов для обсуждения куча накопилась. Надолго зависнем. – В кабинет вошла Марина, размахивая ноутбуком.

Я подняла голову, но распрямляться в кресле не спешила. Поставила подбородок на сложенные перед собой руки и пронаблюдала, как коллега, цокая каблуками, подходит ко мне и по пути бросает ноутбук на стол переговоров.

– Ну что, уволилась? – поинтересовалась она.

– Неа, – промычала в ответ.

– И слава богу! Сейчас будем тебя отпаивать чаем и лечить душу конфетами, – заявила она, раскрывая мой личный буфет и извлекая оттуда сладости и орешки.

– В контейнере печенье с эмендемсами[1]. Вчера испекла, – указала взглядом на бумажный пакет рядом с сумкой.

– Отличненько, – одобрила Марина, тут же извлекая контейнер, раскрывая его и вдыхая запах печеного. – М-м-м. Красота. И вся моя, еще не тронутая Славиным.

– Отложи часть и отдай Лене. Пусть передаст ему. Может, хоть в себя придет после завтрака, а то утром какой-то неадекватный был.

Приятельница глянула на меня неодобрительно, но распоряжение поспешила выполнить. Печенье я вчера готовила для Пашки в качестве извинения за скандал, когда ждала его возвращения за ключами. Он мою стряпню обожал, и я старалась время от времени его радовать. Вот и вчера, пока переживала, где он злой шляется, напекла целый противень, несмотря на свою диету имени друга.

– Неадекватный – это точно, – подтвердила подруга, щедро высыпая боссу печенье на тарелку. Что бы про Пашку ни говорили, как бы ни жаловались на него и ни называли тираном, а сотрудники его все равно любили. Потому что он был хоть и требовательным, но справедливым и всегда готов заступиться за своих людей, даже если они допускали ошибки. Орал он, конечно, потом на провинившихся знатно, но происходило это за закрытыми дверями, и своих за пределами офиса он в обиду не давал. Поэтому и не было ничего удивительного в том, что сегодня руководство испугалось рассеянности босса. Его замены никто не хотел.

В кабинет вошла Лена с кружками и стеклянным чайничком, в котором заваривался чай для наших с Мариной «рабочих вопросов».

– Лен, угощайся, – кивнула на контейнер. – И Павлу Демидовичу тарелку отнеси.

Девушка довольно улыбнулась, подхватила и угощение, и завтрак босса и вышла из кабинета.

– Ну, давай. Рассказывай, – кивнула Марина, садясь напротив и разливая чай по чашкам.

Я выпрямилась и придвинулась на кресле к столу.

– Да что тут рассказывать? – вздохнула печально. – Я устала жить одной лишь работой. Хочу замуж и детей.

– М-м-м, – кивнула моя собеседница понимающе. – Кризис тридцати?

– Затянувшийся кризис двадцати пяти, – огрызнулась.

– Да ладно, ладно. Не злись. Понимаю. Разделяю. Поддерживаю. – Она отпила из чашки и придвинула к себе контейнер с печеньем, выбирая, какое уничтожить в первую очередь. – А Славин, надо полагать, не обрадовался?

– Мягко сказано, – подтвердила и начала рассказывать с самого начала. – Я проанализировала свою жизнь и решила, что Паши в ней стало как-то чересчур много. На работе мы вечно вместе: утром, днем, вечером, даже на ночь не всегда расстаемся, потому что он, бывает, ночует у меня. Не расстаемся и на выходных. Друзья и знакомые у нас общие, на свадьбу моей подруги его приглашают как мою пару, хотя по факту это совсем не так. Моя кошка считает его полноправным хозяином, он захватил себе у меня целую комнату, а недавно еще оказалось, что у него и ключи имеются от квартиры. Нас все считают парой. Родители убеждены, что мы рано или поздно поженимся, мама постоянно спрашивает: «Когда?» – как будто это решенный вопрос! А его отец мне на день рождения вообще заявил, что хочет внуков и, мол, хватит уже упрямиться, всех достала.

Марина отставила чашку обратно на стол и уточнила:

– Наш Демид Станиславович?

– А что, у Паши есть еще отцы? – хмуро спросила. – Он, конечно, уже был «хороший», – добавила я, намекнув на нетрезвость Славина-старшего, – но тем не менее сказал ведь. Мне было не очень-то приятно. Да ладно родители, те нас с детского сада женят. Но нас ведь парой считают и на работе!

– Причем некоторые даже женатой, – поддакнула Марина.

– Вот именно! Разве это нормально?

Коллега пожала плечами.

– В общем, я решила, что мне нужно больше личного пространства. И попыталась от него отстраниться, но ничего не вышло. Он как таскался следом, так и продолжил. Так ведь еще и обиделся, стал нервным, раздражительным…

– Да, это все заметили.

– Может быть, конечно, это моя вина. Надо было сразу объясниться, но я не хотела говорить о такой элементарной вещи, как личное пространство.