Подселенная. Сильвия из клана Стерегущих

Глава 18. Возвращение в Пустые Болота

Марьяна Свободина ехала на дневном рейсовом автобусе, следующем в сторону «Пустых Болот». Глядя из окна на сменяющие друг друга поля и деревни, она то дремала, то просыпалась, когда автобус подбрасывало на неровной ухабистой дороге.

В ночь перед возвращением ей приснился удивительный сон…

Она, Марьяна, стоит на берегу лесного озера, и от его поверхности медленно поднимается клубящийся голубой туман. Рано, солнце еще не поднялось, она смотрит на бледные звезды и откуда-то знает, что у фотографов эти сумерки называются «синим часом». Ультрамариновое небо наполняется оттенками, которые не может повторить никакая компьютерная обработка, и будто бы сливается с озером.

Из голубого тумана появляется полупрозрачная фигура ее мужа Петра, милое, родное, улыбающееся лицо. За руку он держит их дочь Сильвию, такую же полупрозрачную, а еще повзрослевшую, на последней грани между тринадцатью и четырнадцатью годами. И она, Марьяна, едет к ней на день рождения.

Муж и дочь приближаются, они скользят, чуть касаясь босыми ногами озерной дымчатой глади, и смотрят на нее широко раскрытыми глазами.

Марьяна ступает с берега в воду и идет им навстречу. Делает один шаг, другой, но Петр поднимает руку и делает предостерегающий жест.

- Выходи на берег, дорогая! Тебе сюда нельзя…

Сильвия вытаскивает ручку из крепкой ладони отца. Начинает брызгаться, как маленький ребенок. До Марьяны долетает холодная обжигающая вода, и она останавливается.

- Мама, уходи! Жди нас на берегу.

Марьяна знает, стоит сделать еще шаг, и она уйдет под воду с головой. Это озеро глубокое, на третьем шаге – обрыв, и сейчас оно грозит ей опасностью. Это уже не просто лесное озеро, а совсем другой мир, в который нет входа живым.

- Я хочу к вам, - вполголоса кричит Марьяна, - я соскучилась…

- Еще не пора, мама. Подожди. Скоро все закончится.

- А ты вернешься? – крикнула она Петру. – Я же жду тебя!

Он не ответил. Лишь помахал рукой.

Встающее солнце подсветило фигуры мужа и дочери, они стали на мгновение янтарными, а потом задрожали, рассеялись и исчезли. «Синий час» сменился «золотым»…

И что означала эта машущая рука? Прощай, или… до свидания.

Раздался звук, будто щелкнул затвор фотоаппарата, и она проснулась. За окном рейсового автобуса по-прежнему пролетали поздние июльские пейзажи. Леса, поля и деревушки утопали в зелени и разнотравье.

Марьяна ждала этой встречи целых семь лет. И сейчас, в полусне-полудреме пересматривала этот сон еще и еще раз. Она никому не рассказала о подменной девочке, ни родным, ни близким, ни далеким. Семь лет держала язык за зубами, как и был уговор. Теперь очередь за Стерегущей. Взгляд Марьяны был устремлен в окно, но она все еще видела голубой туман над озером, колеблющиеся, исчезающие тени мужа и дочери.

Сегодня ее Сильвии исполняется четырнадцать лет.

***

Костер почти догорел, лишь несколько угольков еще дышало алым жаром.

Ребята очнулись одновременно, будто услышали некий приказ. Они сидели с походными мисками в руках и, кажется, задремали.

- А у меня уже каша готова, - объявил Берислав, - с изюмом и корицей. Как заказывали. Даже чуть-чуть настоялась.

- Прекрасно, - отозвалась Ильга.

Сильвия удивленно взглянула на них.

- Вам не кажется, что вы это уже говорили? Чуть раньше.

- Когда-а? – не понял парень.

- Когда огонь горел.

Ильга с Бериславом взглянули на костер. Переглянулись друг с другом. Потом как по команде уставились в свои тарелки.

- И каша холодная, - медленно проговорила Ильга. – Та-ак. Ну что, до всех дошло?

Но до каждого из них дошло свое.

Кажется, я вырубился прямо за едой, решил Берислав. И мне приснилось, как Ильга хочет убить меня. Вернее, принести в жертву. А я еще спасал ее. О Боже, мы ведь нашли клад! Только потом его забрала одноглазая старуха. И сгинула. А Сильвия, она же оказалась дочерью Стерегущей!

Ни хрена себе сон. Наверное, это последствия удара молнии.

Кто-то очень властный велел Ильге выбрать одного из двух. Повел к трясине, упорно забирая влево. Она сотворила заговор на дружбу, а потом сама же нарушила его. Пришлось. Но эта Сильвия отказалась от клада во имя чужой жизни. Пожалела парня и предала их дружбу. Она бы довела это дело до конца, если бы Сильвия не швырнула клад в топь.

Дальше у Ильги был провал. А потом кто-то позвал ее. Другая. Явно не та, что вела. Она оказалась матерью Сильвии. Вернее, матерью той, что жила в Сильвии. Подселенная. Их обменяли, и та, что сейчас смотрит на нее, вовсе не та Сильвия, с которой она столкнулась в библиотеке.

Это не могло быть ее сном. Больше всего это было похоже на… гипноз.