Травница по завещанию

Глава 4. Что еще нужно для счастья?

Тяжелые мужские шаги растворяются в звуках улицы.

— Спровадили, — радуется хомячка.

— Спровадили, — повторяю я за новой знакомой и опускаюсь на колени — хочется рассмотреть её поближе.

Летучий мышь сползает с моего плеча, садится рядом с подругой.

— Семен Семенович, — важно представляется он, — твой фамильяр.

Мой фамильяр довольно упитанный, с маленькими любопытными глазками и крошечными черными лапками с когтистыми кожистыми пальчиками. Голова с остренькими ушками покрыта золотистой шерсткой, переходящей в рыжеватую на плечах и спинке.

Семен видит мой интерес, крутится, демонтируя кожистые крылышки и куцый хвостик. Тяну руку к малышу, он доверчиво подставляет бочок. И почему люди боятся летучих мышей? Семен — милашка. Под моими пальцами бархатная шерстка, волосок к волоску. И весь он мягонький, косточки хрупкие — страшно тронуть.

Изольда Карловна более сдержанная и солидная дама. Бело-рыжая пухляшка с трогательно торчащими округлыми ушками и влажно поблескивающими кругленькими глазками.

— Марьянушка, девочка ты наша, — хомячка трогательно прижимает лапку к мордочке, — как мы тебя ждали, как ждали! Наследство твое хранили, берегли.

Не знаю, что смущает меня больше — опека в голосе крошечного комочка шерсти или что они с летающим мышем ждали меня три года, а я про них ничего не знаю. Ждали и ведь дождались!

— Чего попусту голосить, — ворчит Семен, нетерпеливо переступая лапками, отчего тонкая кожица на его крылышках натягиваются крошечной палаточкой, — Дай лучше бумагу новой травнице. Как положено…

— Ой, да знаю я, как положено! — осекает его Изольда Карловна, возмущенно подергивает пушистыми щечками, — Дай налюбоваться на нашу девочку! Волосики шелковые, глазки светленькие, вся в нашу Марго.

— Вы знали Марго? Давно?

Вопросы у меня риторические. Скорее из вежливости, чем из желания узнать новое. Давнее знакомство с сестрой очевидно — не будет же она доверять незнакомцам важный документ.

— Знали, знали! Давно! — подхватывает летучий мышь, — Считай, с восемнадцати годков. Она как ты, получила наследство. Жила на два мира. В вашем семья у нее была, в нашем — собирала травки, торговала зельями.

— Да, красавица была! Очень уж ты на нее похожа. Та же порода. Ох, хороша новая травница, хороша. Ну да, Марьяночка, девочка, держи список наследства, ознакомься!

Она тянет лапки с рулончиком тонкой белой бумаги. Осторожно беру, разворачиваю.

— Ой, тут все непонятно, — беспомощно смотрю на хомочку и мыша.

Документ составлен на неизвестном мне языке. Буквы — закорючки, письмо без единого пробела, все предложение — единой линией с петельками и хвостиками тут и там.

Фамильяры бросаются ко мне — помогать. Стелю листок прямо на ступеньки. Мне начинают подробно переводить.

— Вот тут написано, — проводит Изольда по вертлявым загогулинам, — что городская травница Марго завещает тебе, Марьянушка, свою лицензию на травничество, а также движимое и недвижимое имущество.

— Движимое — это мы, — поясняет Семен, — а также книга рецептов, запасы трав и зелий. На то у нас отдельный список есть. Недвижимое — это дом и земля под ним, а еще луг и лес за городом. Там у тебя травки растут самосадом.

— Дом хороший, большой! — хвастается Изольда, — на первом этаже торгуем, на втором живем, тут, в подвале — варим зелья.

Скептически осматриваюсь — вокруг ровным ковром лежит пыль, мебель частью раскидана, частью поломана — такую разве что на дрова. Где тут зелья варить?

— Земля вокруг дома тоже твоя, девочка моя ненаглядная, — Изольда моего сомнения не замечает, дальше расхваливает наследство, — На заднем дворе у тебя парничок для редких растений, садик с грядочками. Куча компостная. Большая, унавоженная. Что ещё для счастья надо?

Даже не знаю… Ну если унавоженная, то конечно…