Вакансия

XIV. Катарин

Ноги подкосились, Светлана упала на дощатый пол и зарыдала. Внутри с хрустом переломился стержень, которому завидовали даже мужчины. Маска хладнокровия слетела с лица, обнажив хрупкую натуру. Слабую женщину. Кем она себя возомнила? Героем американских боевиков, которым все нипочем? Могущественным созданием из другого мира, которое невозможно уничтожить? Ее давний враг и бывший коллега оказался прав: она — всего лишь взбалмошная девчонка, захотевшая отрастить яйца. Продавала бы тряпки в каком-нибудь бутике, делала маникюр или печатала документы. Что заставило ее вступить в должность, которая не каждому мужику по зубам?

И вот теперь — смерть логике: она сидит на полу незнакомого дома, в чужом теле, ревет и не знает, что делать дальше. Каким-то образом ее забросило во времена Второй Мировой, еще и к немцам. Теперь главный вопрос: кто та девочка из подвала? Дочь какого-нибудь фашиста?

— Лена! Ленка, а ты знаешь... — Входная дверь скрипнула, и в комнату кто-то вбежал. Но внезапно остановился и замолчал на полуслове. — Ле-ен, ты чего ревешь?..

Светлана, которую в этой реальности, видимо, зовут Леной, всхлипнула и подняла голову. На нее смотрел мальчишка лет десяти-одиннадцати, одетый в штопаный комбинезон, под которым была клетчатая рубашка, а на голове — шапка с козырьком, тоже штопаная. Подошвы грязных ботинок шаркали по порогу — мальчик в нерешительности мялся у входа.

Светлана растерянно моргнула. Она не могла понять, как и о чем разговаривать с этим ребенком, зовущим ее чужим именем. То, что с ней происходит, похоже на бред наркомана. А, может, нет никакого путешествия во времени, войны и чужого тела? Может, в чертовом садике ее чем-то накачали, и сейчас она лежит в подвале и ловит галлюцинации?

— Лен, ты пойдешь на улицу? — робко спросил мальчик. — Там... это... новеньких привезли.

Новеньких? У Светы внутри похолодело. Несколько минут назад она видела за окном двух немцев в военной форме. Сама она, как выяснилось, русская, и этот мальчик, видимо, тоже. Неужели ее занесло в концлагерь или место наподобие? Куда еще могут привозить «новеньких» в такое время?

Об ужасах, царивших в концлагерях, Света знала достаточно, чтобы ощутить головокружение и панический страх. На территории этих поселений фашисты творили с пленными все, что им заблагорассудится. Они мучили и убивали не только солдат, но и невинных стариков, женщин и детей, которых удавалось схватить на вражеской земле. Мало кому посчастливилось выбраться живым из такого лагеря. Сотни, тысячи людей умерли страшной смертью. Неужели ее заставили пройти через эти кошмары? Но зачем? И почему этот мальчик выглядит так, будто ничего не боится? Или он еще не понял, где оказался?

Шестое чувство подсказало, что вечно сидеть в комнате не получится. Сейчас за ней пришел на вид дружелюбный ребенок, а через пять минут в дверях может возникнуть злобный фашист, который уже не станет уговаривать, а схватит за шкирку и поволочет на улицу, как котенка.

Света встала как можно естественнее, но привыкнуть к новому телу и новому миру невозможно даже за день, не говоря уж о таком крохотном отрезке времени.

— Тебя... как зовут? — осторожно спросила она у мальчика, заранее предугадав его реакцию. Ну, разумеется! Он ведь ее знает. Точнее, ее тело. Значит, и она должна его знать.

— Ленка, ты чего? — хлопнул глазами ребенок. — Головой ударилась, что ли? Это ж я, Мишка Соломин!

Света тряхнула головой, словно вспоминая.

— Да, да... Мишка Соломин... Извини, я тут упала и, кажется... — она почесала затылок, — кажется, шишка небольшая.

— Где? — Миша потянулся к ней, но она отпрянула.

— Не трогай!

— Ладно, ладно. — Тот замахал руками. — Тебе надо бы сходить в медпункт. Пусть Элла Григорьевна тебя осмотрит.

Элла Григорьевна... Где она слышала это имя? Почему никак не удается поймать воспоминание? Элла Григорьевна... И вдруг Светлану осенило: так зовут заведующую «Сказкой»! Света сорвалась с места и схватила мальчишку за руку.

— Отведи меня в медпункт.

.

Оказавшись снаружи, Светлана приостановилась и с удивлением принялась разглядывать местность. Все казалось знакомым: речка, которую видно отсюда, деревья, некоторые постройки. Двухэтажного деревянного дома, из которого вышла, она не помнила, зато в памяти хорошо отпечаталось перечисленное. Одно Света поняла точно: это не Германия. Это ее Орехово-Зуево. Но откуда тут немцы, даже не пытающиеся скрыться от людей? Насколько знала Светлана, ее родной город никогда не был оккупирован. Черт знает, что происходит...

Миша за руку тянул ее к палатке на углу здания. Похоже, это и есть медпункт. Только что оттуда вышла молодая девушка в белом халате и пошла в сторону реки. Света успела понять, что эта девушка — русская. Ее лицо не выражало и капли страха. Она совсем не походила на пленницу.

Кстати, куда делись те солдаты? И почему Светлана не видит других, а также фашистских знамен? Если история все-таки переписана в этой реальности, и Орехово-Зуево оказался под властью немцев, тогда где они? Где их символика? Как бы этот мир ни перековеркал факты, фашистов должно быть больше.

Пока она размышляла, Миша завел ее в палатку. Там, на койках лежали два парня, около одного суетилась девушка, а неподалеку, за маленьким столиком, сидела женщина и что-то писала в тетради.