Компаньонка

Глава 10

Купол маленькой белой церквушки блистал на солнце и отражал золотые лучи. Звучали громкие, счастливые голоса и поздравления.

— Храни Господь! Берегите святые! — раздавалось тут и там.

— Берегите друг друга, — выкрикнула свой наказ молодоженам Неёла Ануфриевна и кинула в жениха горсть риса под восторженные возгласы «горько».

Настасья дарит скромный поцелуй Климу, и он нежно обнимает её.
В парке поместья установили накрытые к празднику столы и скамейки.

Бродячая труппа артистов устанавливала белый шатёр для вечернего представления.

Праздничная суета заполнила каждый уголок Ольденбургского поместья.

Князь Ольденбургский наблюдал за праздничными приготовлениями из распахнутого окна своего кабинета.

В дверь постучали и после приглашения князя вошли.

— Ваша светлость, не сочтите за дерзость… — мялся у порога новобрачный.

— Поздравляю, Клим! Рад за вас, — улыбнулся князь жениху.

— Благодарю, ваша светлость. Для нас честью стало бы ваше присутствие на нашем празднике.

— Мы будем обязательно!

— Я хотел вам сообщить, ваша светлость, о конюхе...

— Что?

— Саввы нигде нет. Как в землю канул.
Князь в задумчивости прошёлся по кабинету.

— Спасибо. Иди, Клим.
Клим, поклонившись, поспешил удалиться, но князь его опередил:

— Постой.

— Да, ваша светлость?

— Обязанности старшего конюха теперь на тебе. Иди.

— Как пожелаете, ваша светлость.
Клим знал, почувствовал, что принёс дурные вести князю. И потому новое назначение не принесло ему должной радости. Настасья, конечно, за него порадуется, да и мать тоже. Но Клим не был по своей натуре подлецом, и новая должность почему-то его тяготила.
Князь тяжело воспринял весть об уходе конюха, Клим понял это. Почувствовал.

***

Влад как сейчас помнил ту звёздную ночь, которую они провели с братом на стоге сена. Влад не мог остановить льющую водопадом кровь из носа, а Савва не мог шевельнуться от побоев.

— Я могу просто уйти отсюда! Навсегда! — говорил злой Савва, сплевывая сгустки крови.

— Что же тебе мешает?

— Ты! Чтоб тебя!

— Я? — удивился Влад, и даже кровь перестала бежать из носа.

— Конечно! Оставь я тебя, тебе бы одному это всё раздавал бы старый пень! Ты такой хилый, что не выдержал бы, — сначала засмеялся Савва, но быстро перешёл на стон от вызванной смехом боли. — А так вроде на двоих...

— Так, может, в следующий раз вообще всё на себя возьмёшь? Я как-никак князь!

Запомни, князь, самое простое — уйти. Это вообще мой самый любимый способ борьбы — плюнуть на всё и уйти... Как бы там ни было, ты у меня единственный, пока я тебе нужен, я всегда буду рядом. Но… в один прекрасный день, Влад, я пойму, что у тебя всё хорошо, и уйду...

— Куда?

— Не знаю... к тебе прибегут и скажут: «Все! Пропал. Нет его». А ты не пугайся, малой. Не испугаешься?

— Нет.
Двое мальчишек крепко держались за руки и смотрели в звёздное небо. Обоим было больно и обидно. Оба были горды и своевольны. И оба любили друг друга и стояли друг за друга горой.
А теперь один из них ушёл...
Влад вновь посмотрел вдаль из своего окна и произнёс вслух:

— Всё так… всё так.

***

Пьер что есть мочи убегал от огромного Герцога. А тот, высунув язык, с громким лаем, со всей своей собачьей радостью преследовал озорника. Наконец Пьер упал на зелёную траву, и пёс, настигнув Пьера, стал лизать хохочущего мальчишку своим шершавым языком.
Поодаль от безудержного веселья степенно прогуливались дамы.
Гертруда шла чуть позади Мари и Кити и обмахивалась широким веером.

— Хорошо, что мы остались, — блаженно произнесла она. — Погода чудесная и праздник. Я, между прочим, хотела поинтересоваться: в честь Кити уже был устроен бал?

— Нет, пока не было… Кити не так давно дебютировала, — ответила Мари и дождалась, пока Гертруда с ними поравняется.

— И что же... Помнится, мой дебют состоялся именно в мою честь и в моем родовом поместье. Это был бал года. Самый незабываемый вечер в моей жизни...

— Не преувеличивай, — оборвала фантазийный рассказ матери Мари.
Гертруда могла обидеться на подобные слова, ей это было свойственно, поэтому Мари быстро прибавила:

— Я уверена, в твоей жизни было много незабываемых вечеров.

— О, Мари, перестань меня третировать и подтрунивать надо мной! Этот вечер был моим первым появлением в свете. Я была юна и прекрасна, и твой отец... Первый мой танец принадлежал ему, как и вся моя дальнейшая жизнь..

— O, Maman...

— Вы впервые поцеловались на этом балу? — решилась на дерзкий вопрос Кити.

— Скорее нет, чем да, — задумчиво ответила Гертруда.

— Это как же? — усмехнулась Мари.

— Отец Мари поцеловал меня случайно.

— Случайно? — удивилась Кити.

— Мы сидели за ужином рядом, и у меня развязались завязки на рукаве... и я попросила, чтобы он мне их завязал...

— А как же поцелуй?..

— А вот так! Пьер, голубочек мой, постой же, — нарочно перенесла на внука своё внимание Гертруда. Ей было лестно внимание юной особы, и она решила помучить заинтересованную слушательницу.
Гертруда, точно юная дебютантка, хохоча и подпрыгивая, поспешила к внуку.

— Она... она неземная, — удивлённо смотря вслед Гертруде, прошептала Кити.

— Она актриса! — спокойно парировала Мари.

— Как и ты, Мари, — неожиданно парировала Кити.
Мари не стала спорить с истиной. Она взяла Кити под руку, и они пошли на звуки музыки и веселья.

***

Импровизированный оркестр представлял собой милое звучание. Скрипка, бубен и дудочка играли незатейливую мелодию.
Женщины и мужчины, организовав на поляне круг, весело отплясывали, не заботясь о фигурах и па.
Мари заметила на противоположной стороне поляны князя. Он улыбался. В простой рубашке с закатанными по локоть рукавами и со взъерошенными волосами он выглядел молодо и беззаботно.
На последних тактах звучащей музыки князь тоже приметил Мари, но остался на прежнем месте. Издали наблюдая за ней.