Кудис

Глава 17

Глава 17

- Я скоро умру, - совершенно спокойно и как-то равнодушно сообщила Ирина Сергеевна. Она лежала в моей палате уже неделю с обострением гастрита, и дела у нее шли очень даже хорошо, на днях я собирался ее выписывать.

- Ерунда, - улыбнулся я, заполняя лист назначений, - вы уже почти поправились…

- Это произойдёт не от гастрита, - уверенно заявила она, - он не сказал, как, но сказал, что мое время пришло.

- Тааак….

Я отложил историю болезни и сел прямо на соседней кровати, где и заполнял ее. Палата была на 4 человека, но сейчас мы были здесь одни, двое ее соседок ушли на прогулку с родственниками, одна кровать пустовала, на нее я и сел.

- Кто это он? И что вы такое вообще говорите?

На самом деле, меня очень заинтересовали ее слова, пока не напугали, нет, но заинтересовали. И с медицинской точки зрения – тоже, что-то с ней было явно не так, поступала она в здравом уме, а теперь вела себя не совсем нормально. А с другой стороны, после посещения Клуба я уже не мог смотреть на мир плоским взглядом скептика. И любопытство, желание докопаться до истины вспыхнуло во мне, поглотив всё мое внимание.

Она замялась, не зная, отвечать ли на мой вопрос или, может, жалела, что вообще начала этот разговор и теперь не знала, как его правильнее закончить. Я не торопил ее, мысленно умоляя всех богов или одного великого Бога, чтобы меня сейчас не дернули, и эта интересная беседа не умерла, так и не успев толком родиться.

- Он приходил ко мне во сне. А может, это был и не сон вовсе…

Она осеклась, взгляд, застывший было от воспоминаний, вдруг стал резким и сместился на меня.

- Надеюсь, вы не станете смеяться или звонить в психиатрию, - холодно сказала она, и в эту секунду я вдруг увидел ее молодой, такой, какой она, должно быть, была в расцвете – красивая сильная женщина с достоинством, а эти серые глаза наверняка разбили не одно сердце, когда смотрели вот так, оценивающе и холодно.

- Ну, сначала мне надо разобраться в ситуации, - честно ответил я и добавил, - но, знаете, я не из тех, кто смеется и крутит пальцем у виска только потому, что чего-то не понимает.

Взгляд не смягчился.

- Мне можно верить, - сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Несколько мгновений мы балансировали между потерей контакта и полным доверием, а потом она вздохнула и закатила глаза.

- К черту! Я сама начала этот разговор, назвался груздем, как говорили в дни моей молодости - полезай в кузов.

- В дни моей молодости были выражения погрубее, но смысл тот же, да. – Улыбнулся я, и вызвал ответную осторожную улыбку.

- Может, просветите?

- Нуу, самые приличные это: «не раздвигай ноги, если не собираешься давать», - ее брови неодобрительно поднялись, - а другое, даже не знаю… ладно, к черту, как вы сказали! «Не свети…эммм….попой, если не будешь…»

- Я поняла, - оборвала она меня и засмеялась.

- Но мы отошли от темы, - вернулся к разговору я, - так что произошло, что вы, молодая дама, заговорили о смерти?

- А вы льстец! – засмеялась она, - если, по-вашему, 73 – это молодая, кто же тогда пожилой?

- Не знаю, я таких не встречал, - иногда у меня получалось нравиться больным, некоторые называли это обаянием, я же предпочитал слово «уместность», именно чувство уместности и делало людей привлекательными, а вовсе не внешность и не ум. Умение уместно пошутить, уместно промолчать, подобрать уместное выражение лица… это дар, такой же, как красота или ум. – Души не стареют, Ирина Сергеевна, а мы – души, прячущиеся за этими мешками из воды и кальция.

Она снова окинула меня быстрым оценивающим взглядом, не таким холодным, как в прошлый раз.

- Это был ангел…

При слове «ангел» сквозь меня как будто прошел ток, и уж смеяться мне точно не хотелось. Паззл сложился, вот кого напоминали мне телохранители Мадам – ангелов с рисунков, именно такими их изображали люди испокон веков, красивыми и сильными, безупречными, могущественными и смиренными.

- Мужчина или женщина без возраста, - снова попадание в десятку, мне даже стало немного страшновато, - они ведь бесполые, так говорят… хотя, кто вообще может что-то знать.

Она вздохнула и посмотрела на меня, должно быть, увидела то, что хотела на моем лице, и смешинки или неверия там точно не было.

- Он сидел здесь, на том же месте, где вы сейчас, - мне срочно захотелось встать или отодвинуться, но я поборол себя. – Я говорю «он», потому что мне показалось, что это всё же больше мужчина, чем женщина. С темными волосами до плеч и прекрасным лицом. Но в этом лице была какая-то жёсткость и холодность. Не злость, нет, это разные вещи, просто жёсткость, как будто ему приходится делать то, что надо, пусть это и неприятно.

Я отвернулся к окну, напротив которого сидел, окно разделяло нас, и столб солнечного света, по-весеннему яркий, ослеплял меня и грел, и это было приятно. С 6 этажа вид был вполне даже приличный, тем более, что окна этой палаты выходили на наш больничный парк, так что я залюбовался деревьями, тянущими изголодавшиеся по теплу ветки к солнцу, которое вот-вот уже должно их разбудить. За парком я увидел крыши хозпостроек, котельную и высокую водонапорную башню… и морг. Ничем не примечательное длинное двухэтажное здание, но день вдруг утратил для меня всё свое очарование.