Варвара выступает в поход

11. Верные и неверные

Мне удалось спокойно прожить на своём третьем этаже всю следующую неделю.

Я спала – сколько спалось, мне не мешали. Мамаша, наверное, опасалась нового ведра воды на голову, а из девчонок ко мне заходила только Джемма – проведать, есть ли я тут ещё или в небо улетела. Нет, в небо не улетела, куда мне в небо.

Сказать по правде, выспалась я уже на третий день. И пошла узнавать, чем в доме люди занимаются, потому что рабочее время заведения начиналось с наступлением сумерек, а жизнь теплилась уже с утра.

Оказалось, что все, занятые на работе, потом спали, сколько спалось, хоть бы и до вечера, и им никто не мешал. А потом должны были привести себя в подобие порядка – как они здесь это понимали – и в сумерки явиться в большой зал внизу.

В зал приходили гости – и им там подавали выпить и закусить, готовкой занимались отдельные специальные люди. Местные девушки разносили заказы, и если кто-то выбирал их на час или на ночь – уходили с ним в свою комнату. Иногда предлагалась развлекательная программа – однажды я подглядела в щёлку, как Алесса играла на струнном инструменте, Амата пела, а Пинья танцевала что-то в восточном духе, отдалённо похожее на беллиданс. На руках и ногах у неё что-то звенело, поверх обычного платья был надет пояс с цепочками и украшениями, распущенные волосы то и дело взлетали. Она довольно бойко отстукивала босыми ногами ритм, и ей удалось завести зал – в такт её движениям хлопали, топали и местами что-то кричали и свистели. Я так увлеклась, что едва успела спрятаться от шествующей мимо мамаши Вороны – она тоже шла посмотреть, как там в зале.

К тому моменту я уже знала, что Ворона – маг, но её способностей не всегда хватает на то, чтобы осветить себе лестницу в башне ночью. И вообще магов вокруг было намного больше, чем не-магов, но все они умели по чуть-чуть. Наверное, госпожа Марта – серьёзный маг, но вывести её на разговор о магии, как она есть, мне пока так и не удалось. Ей всё время было некогда.

Зато удалось поговорить с матушкой Ливией. Та была добродушна и смешлива, и когда я пришла к ней и сказала, что готова приносить какую-нибудь посильную пользу – ну нужно же мне чем-то заниматься! – то она посмеялась и сказала мне просмотреть и красиво уложить полученное из стирки постельное бельё.

Мне и думать было боязно, как и чем тут стирают. Наверное, наматывают на палку и колотят? В плохой воде? Впрочем, о том, что город – порт и стоит на берегу моря, я уже знала, и что небольшая речка есть – течёт с гор, да, горы тоже есть. Одна даже огнедышащая – так сказала Джемма. По ней определяют, что думают о жителях острова Устика господь всемогущий и некоторые другие высшие силы.

Какие другие? – тут же зацепилась я. И узнала, что есть достойные христиане, есть менее достойные христиане восточного толка, а есть вовсе неверные. И может быть, кто-нибудь вовсе верит в древних языческих богов, как на Севере, - на этом месте Джемма стрельнула в меня глазами и убежала.

Ладно, я-то вообще про стирку. Грязное постельное бельё и рубахи отдавали куда-то прачкам два раза в неделю. И потом дважды в неделю его возвращали обратно – вроде как стираное, но жёсткое, колом стоящее. И матушке Ливии нужно было растрясти, поколотить резным деревянным валиком, чтоб стало помягче, аккуратно свернуть и разложить по полкам. В этом-то я ей и помогала, потому что на словах может быть и легко звучит, а по факту было тяжело.

Я спросила – а почему больше никто не помогает. Но она только фыркнула – мол, остальные девицы лучше со скуки расплющатся, чем пойдут и сделают что-нибудь полезное. Неужели в прошлом богатые дамы, думала я. Или наоборот, из таких семей, где с детства приходилось много и тяжело работать, и они тут отдыхают?

Джемма-то точно не была из тех, кто много и тяжело работал. Но и здесь не стремилась. Я спросила её – нет ли у кого-нибудь что-нибудь почитать, и кажется, это была моя большая ошибка.

- Рехнулась, да? Почитать ей подавай! Вот прямо грамотная, да?

Тут я задумалась, что пока ни разу её мне не показали здешней письменности, ни единого клочка. Я и знать не знаю, как здешние буквы выглядят, вряд ли, как наши. Но вроде бы мамаша Ворона вела какие-то счётные книги, и с управляющим они что-то обсуждали про приход, расход и закупки, я слышала. Значит, она как раз грамотная.

Джемма, поганка, растащила по всем остальным мой запрос про книгу. И теперь меня цепляли ещё и за это – мол, нашлась тут грамотная. Тьфу, короче.

Впрочем, девчонки, как оказалось, чему-то тут понемногу учились.

Самых соображающих мамаша Ворона приобщала к ведению хозяйства и поручала что-нибудь запланировать или сосчитать. Кто-то даже на рынок ходил вместе со слугами, и руководил закупками там каких-то продуктов и доставкой их в дом. А что, правильно – если потом то самое счастье, когда кто-то вдруг взял к себе. Не женой, так экономкой.

Матушка Ливия занималась шитьём. Учила снимать мерки, рисовать на ткани здешние незамысловатые рубахи и туники, и собирать всё это при помощи ниток, иголки и десятка швов – функциональных и декоративных. К ней ходили заниматься человек семь-восемь, и эти девушки обычно выглядели более опрятными и аккуратными, чем остальные.

Госпожа Марта учила основам врачевания, фактически – оказанию первой медицинской помощи. И очень толково учила, с использованием знаний из анатомии и физиологии, плюс свойства местных растений и как мы их применяем, с чем можно справиться самим, а в каком случае не обойтись без целителя. И про то, что рану, например, нужно держать в чистоте, она знала, и рассказывала – однажды на примере пальца Делии. Та где-то обо что-то порезалась, потом замотала ладонь грязной тряпкой, и пришла к госпоже Марте только когда началось воспаление. Госпожа Марта, пока чистила, высказывалась едко и безжалостно – о том, что голова на плечах не повредила ещё никому, а вот её отсутствие приносит неисчислимые беды. Делия, обычно очень острая на язык, тут только вздыхала и со всем соглашалась.