Кедровый Волчонок

Часть 5

«Значит, обязательно…» - вздохнула про себя Май, подходя следом за Даяром к столу и ставя на него покрытое полотенцем блюдо. Мужчина, поставивший короб рядом, снял с него легкую крышку, найдя внутри глиняный кувшин, запечатанный восковой пробкой. Распечатав бутыль, оборотень с улыбкой понюхал содержимое.
- Мед. Медовый настой. Обязательный подарок родителей, - отвлекшись от гостинца, оборотень достал с полок пару глиняных стаканов, после чего вынул из короба кувшин и, умело взяв всю ношу в одну руку, второй взял за блюдо с пирогом. – Идем. Посмотришь сад.
Молчаливо кивнув, Майдин пошла вперед, открывая двери перед своим мужем. Уже во дворе девушку повел оборотень, молчаливо поглядывая по сторонам. Они оставили позади купальню и дровяник, следуя по выметенной дорожке из широких коротких досок к ровным рядам тонкоствольных яблонь и слив. Среди деревьев, только подойдя ближе, Май заметила еще строение – небольшую беседку без крыши, но со сводами из четырех деревянных колонн, соединенных арками из ровной плетеной лозы. Не было у беседки и ограждения, но, по крайней мере, уже был наслан пол из струганных досок.
- К зиме, надеюсь, закончу. Все руки никак не доходят, - Даяр со вздохом поставил кувшин, стаканы и пирог на дощатый пол, тяжело, словно старик, опускаясь сам.
«Руки не доходят?» - мысленно поразилась Майдин, разглядывая незаконченное творение оборотня. Деревянные столбы были обтесаны так тонко, что складывалось впечатление, что их ровняли обыкновенным ножом – срезы были короткие, но тонкие, из-за чего издали «промаха» не было видно. Доски же, гладкие и теплые, были в пример ровнее и глаже, поэтому Май, не боясь поймать занозу, опустилась в шаге от мужчины, аккуратно поправляя подол.
- Я сказал что-то забавное? – неожиданный вопрос Даяра застал девушку врасплох.
- Что? – переспросила Майдин, нахмурив брови и быстро подняв на оборотня глаза.
- Ты улыбаешься. Мне показалось, что это из-за моих слов, - пожал плечами мужчина. Для Май стала новостью ее улыбка. Она улыбалась? Отыскивая опору своему поведению, она снова посмотрела на деревянные колонны.
- Странно слышать, что у вас не доходят до чего-то руки, - она уткнулась взглядом в пол лишь бы не смотреть на Даяра. Одно дело было когда они направлялись в деревню оборотней, другое – хозяйничать в его доме, и совсем уже иное – говорить о том, что думаешь. – Такой большой дом, немаленькое хозяйство… и при этом что-то остается без внимания.
- И такое бывает, - кивнул мужчина, разворачивая полотно полотенца. Он отложил тканевую обертку в сторону, но та заинтересовала Майдин, и девушка взяла вышивку в руки, разглядывая разноцветные нити. Пока Даяр возился с пирогом, его жена гладила рисунок, представляя вышивальщицу. - Кто вышил это полотенце? Далиена? Велена? А, может, их мать?..
- Волк. Это потому, что вы – волк? – Май сложила полотно, чтобы оно не успело помяться и отыскала взглядом хлеб на тонком деревянном блюде.
- Нет. Потому, что ты – Волчица. Ты – сердце Рода, но ты не оборотень. Поэтому тебя приняли как дочь моей матери, как Волчицу. И каждую из невест – как дочь Рода матери их будущих мужей, - Даяр снова распечатал кувшин и наполнил стаканы, пододвинув один Майдин. – Так как ты - приемыш, то ты можешь взять в мужья сына своей «матери».
- Сложно как-то. А если бы я была оборотнем? – путаница в голове от странных отношений и традиций немного расслабила девушку, заразив любопытством.
- Тогда бы на полотне был символ твоего Рода, - Даяр сдвинул с места блюдо с хлебом, переключив внимание молодой жены на еду. – Ты первая. Бери.
С первого взгляда на пирог Май поняла, что сюрпризы для нее не закончились. Говоря честно, она ожидала увидеть небольшой каравай, пышный и сдобный, но вместо него было довольно необычное блюдо. Да, это был накрытый пирог, но его словно нарочно сделали из трех равных кусков различного теста – один был отрубной, второй пресный из муки явно грубого помола и был еще пышный кусок сдобы. Даяр поделил пирог на сегменты, на каждый из кусков – пополам, просто разломив каждый руками.
- У меня нет Рода, поэтому и нет символа, - решив, что лучше начать с чего попроще, Май взялась за кусок из сероватого теста. На изломе было видно, что его наполнили ягодами и семечками, сделав еще суше, нежели он при желании может получиться.
- Неправда, - буркнул Даяр, забирая половину куска. – Ты – Майдин Седрум. Была. «Седрум» - твой Род… Отец много читал нам о растениях. Кажется, это означает «кедр»…
- Вот как? – Май недолго разглядывала кусок, прежде, чем откусила от него. Тот действительно оказался суховат, но ягоды как могли притупляли вкус ржаного хлеба. На секунду она представила как бы выглядело полотенце с вышитой на нем веткой кедра. – И на полотенце бы его вышили?
- Только если бы ты была оборотницей. И в таком случае я бы стал называться Седрум Даяром, - оборотень сам попробовал пирог, почти сразу запив его гостинцем из родного дома. Девушка, раньше успевшая пригубить питье, чуть было не подавилась, услышав о таком заявлении.
- Но вы же мужчина! – чуть было не закричала она от возмущения, а на деле просто подняла тон голоса, сильно смутившись от своей несдержанности. Единственное, что могло помочь исправиться – набить рот хлебом.
- Ну, мужчина, - хрипло согласился Даяр, рассматривая оставшийся пирог.
- Мужчины дают женщинам имена своего… Рода, - почувствовав, что краснеет, Май снова опустила глаза.
- Зато женщина выбирает отца своих детей. Какой смысл давать свое имя тем, кто не тобой рожден? – не видящей лица мужа Майдин показалось, что тот рассердился, причем очень сильно.
- Женщина – существо слабое от природы. Ей необходима защита и покровительство, - заученно пробубнила девушка, теперь стараясь побыстрее проглотить пирог, но тот словно нарочно застрял в горле и тяжело проглатывался.
- Детям и старикам тоже они нужны, - голос оборотня смягчился, да и говорить он стал медленнее. – Мужчине достаточно быть рядом, чтобы защитить. Но вот только каждый сильный мужчина обязан жизнью не менее сильной женщине – своей матери.
- Жизнью каждый обязан Богам, позволившим им родиться! – с иронией заметила Майдин, отмечая, что все-таки постепенно первый кусок уменьшается. – И женщина – не Бог!
- А почему тогда им позволено дарить жизнь? Пусть даже через Богов… - Даяр замолк, а его молодая жена, нахмурившись, обдумывала сказанное оборотнем.
«Да что за глупости он мелет?» - рассердилась она, чувствуя, как ломаются ее прежние мнения, втолкованные в деревенской школе, священнослужителями и просто по жизни. По мнению супруга это все были выдумки, намерено принижающие всех женщин рядом с мужчинами, возвеличивая тех до пророков и мессий по искоренению глупости, богохульства и..?
Мысль девушки запнулась в наступившей тишине. Она слышала, как вдали начали стрекотать сверчки, как шелестела листва на окружающих яблонях и сливах, даже как вдали звенела река, но не слышала ни звука от Даяра. Подняв на него глаза, Май глубоко вздохнула, встретив его немигающий внимательный взгляд. Бледно-зеленые очи, походившие на глубокую цветущую воду, блестели. Как только на губы мужчины набрела слабая улыбка, он устремил взор на одну из ближайших яблонь. Только тогда Майдин отпустило оцепенение, и она ощутила на языке привкус меда.
«Мужчина-человек не примет законов Дома Оборотней, а женщина – только поддержит…» - вспомнились Май слова Далиены. Обдумывая это, она покончила с ржаным куском и неторопливо взялась за отрубной, с любопытством разглядывая начинку – кусочки рыбы, зеленый лук и крошечные кусочки поджаренного сала.
«Действительно, какой из наших мужчин позволил бы женщине такое положение?» - мысленно хмыкнула она, довольно зажмурившись от привкуса отрубной краюхи. И чуть было не подавилась повторно – начинка оказалась очень соленой, даже с горчинкой. Стараясь неторопливо запивать еду освежающим напитком, у Майдин появилось ощущение, что откуси она снова от этого куска, и ей попадется комок соли. По крайней мере, будь этот кусок попреснее, для Май он был бы самым вкусным, даже сдобы, которая доставалась ей едва ли только в праздник.
- А как же мужчина? – решила уточнить девушка. Рассказанного ранее не хватало для составления полной картины. Девушки сами выбирают жениха, для любого из которых за норму вещей считается иметь на момент женитьбы собственный дом и прилагающееся к нему заботы. Парни с такими показателями вряд ли будут слабы здоровьем или умом.
- А мужчина обязан доказать, что он достоин, чтобы его имя не забылось потомками, - Даяр уничтожил кусок быстрее и просто сидел и смотрел куда-то в сторону реки, попивая мед и иногда подливая еще и себе, и жене. Майдин не находила что еще сказать, а оборотень просто ушел в свои мысли, видимо, ожидая, когда его супруга возьмется за последнюю долю. Девушка, чувствующая, что уже слишком много съела, с некоторым недовольством поглядывала на остатки, но все-таки взяла последний кусочек, выбрав меньший.
- Возвращаются, - услышала Май, разглядывая кусок сладкой булки, от которой вкусно пахло медом и ягодами. Вот только есть ей практически перехотелось. Обратив внимание на зверочеловека, девушка увидела, что он всматривается в полоску реки, улыбаясь уголками губ.
- Возвращаются? – переспросила Майдин, машинально отщипнув от пирога кусочек. Распробовав малую долю сдобы, она больше не отпускала лакомство – пышный хлеб буквально таял во рту, растекаясь медом и густым яблочным повидлом.
- Живность… наша. Гуси, три десятка, - пояснил оборотень, кивая в сторону реки. Приглядевшись, она заметила у камней множество бледных силуэтов, косяком двигающихся в сторону дома. Взглянув мельком на Даяра, Май увидела как он качает головой из стороны в сторону. – Странные создания. Знают же, что к зиме порублю почти всех, а все равно приходят обратно, кормятся и ластятся.
- Знают?.. – в очередной раз переспросила девушка, начав постепенно различать фигурку каждой птицы и уже даже слышать их голоса.
- Наверняка люди говорят об оборотнях как о зверях. Ну, отчасти они правы, - Даяр не смотрел на жену, но та в свою очередь осторожно поглядывала на него. – Мы не можем разговаривать друг с другом, но можем чувствовать мысли – страх, голод, боль. Порой этого более, чем достаточно, чтобы понять зверя. Даже дикого. И чем он сам по себе умнее, тем это проще. Охотник-оборотень, встретившись с тем же медведем или лисицей, если не охотится на него, наверняка не оставит зверя в беде. Порой – даже больше. К примеру, даже охотиться с ними.
- Вы, например? – заметив тень улыбки у мужчины, поспешила уточнить Май.
- Например, я. С волками. Они очень умные, - Даяр откусил пирога и с толикой удивления стал изучать взглядом начинку.
«Мужчина должен помнить, что он – мужчина,» - снова вспомнились слова Далиены, только тогда их смысл стал для Май понятным – пребывание в стае зверей забирает в оборотне ту часть человека, которая в нем имеется, а то, что остается… От мысли о случайной встрече с таким зверем в лесу Майдин стало не по себе – светлая память тем, кого судьба этим одарила…
- Вот теперь-то ты точно сыта, - на новую фразу мужа Май отреагировала как и прежде – не смотрела на мужчину, предпочитая только слушать его
- Более, чем… - нехотя согласилась она, чувствуя в голосе оборотня спокойную радость. Запоздало она сообразила, что успела доесть последний кусочек пирога. Единственная память о нем была лишь в запахе, оставшемся на пальцах да несколько крошек на блюде. – Странный он какой-то…
- Как и все клятвы… на мой взгляд… - негромким шепотом усмехнулся Даяр, немало удивив девушку. У Майдин же внутри все узлом стянуло – а ведь и правда!, - пресный хлеб ей привычен, когда с трудом можешь свежего отрубного купить, не говоря уже о вкусной булке с вареньем и медом.
«Я разделила его с Даяром… словно могу с ним разделить все, все может прийти – бедность ли с голодом, болезнь с ее горечью или радости и сладость счастья…» - она закусила губы от собственной догадки, делая глубокий вздох.
- Тебе понравилась твоя комната? – спокойный тембр голоса не встряхивал от неожиданности, но и развязывать язык не пытался. Вместо ответа Майдин закивала. Она слышала, как Даяр собирает посуду, поэтому спохватилась ему помочь. Оборотень на ее оживленность ответил вполне миролюбивым жестом – отдал полупустой кувшин, снова заткнув его восковой пробкой. – Я рад. Завтра может появиться много дел, поэтому лучше поскорее отправляйся отдыхать. Не знаю как ты – меня все эти формальности вымотали…
«Ой, ли?» - с толикой неприязни и отчаяния мысленно сглотнула девушка. Ей удалось забыться, но реальность хлестким кнутом подгоняла к самому неприятному, скручивая внутренности в тугой узел.
- Угу, - буркнув, сделала попытку согласиться Май, осознавая, что начинает мелко дрожать, а разделяющих ее с Даяром несколько шагов и вовсе не существует.
-… я купил немного пряжи и ниток для вышивания. Через пару недель должны купцы приехать. У них должно быть то, что тебе может понравиться… - оборотень сошел на дорожку, повернувшись к жене спиной. Внутри Май кричала «ничего мне от тебя не надо!», но внимание мужчины ей уже не принадлежало - замолчав, он неторопливо дошел до дома и вошел внутрь, оставил на столе посуду и принялся разжигать лучины, поставив одну на подставку на обеденный стол. Вторую – небольшую, с блюдечком под гарь, он подал жене.
- А ты не устала, - уголок его губ дрогнул, но на этом улыбка пропала – Даяр взгромоздился на ближайшую к стене скамью, начав снимать гирлянды увядающих цветов. – Не додумался купить книжку… Извини уж… Ну, Велль, ну попадись мне!..
- А красиво получилось, - в попытках порадоваться вместо девчушки, Майдин попыталась успокоить свою тревогу. Даяр по крайней мере на ее комментарий никак не отреагировал, осторожно собирая цветочные бусы на краю стола.
- Красиво! А снимай – мне! – усмехнулся оборотень, только справившись с последней ниткой. Присев на скамью, он взглянул на жену, склонив голову на один бок. – Яблоки не из поздних – завтра замочу в бочке с капустой. Сливу будешь?
- Нет, - от мысли о еде Майдин едва ли мутило меньше, чем от мысли об объятиях мужа, но уточнять причину нежелания она не стала. Ко всему прочему она быстро смекнула, что ее аккуратно и ненавязчиво отправляют в комнату – дескать, есть-пить не желаешь, работы не предвидится – топай, отдыхай. Да и нетронутые приоритеты не позволяли ослушаться. – Я… спать пойду.
Даяр кивнул и, встав, принялся собирать в единую кучку расставленную снедь, погрузившись в дело. Май, добыв в дровяном ящике приличную лучину, непослушными пальцами закрепила ее на подставке, зажгла и торопливо сбежала в выделенную ей комнату.
В помещении, уже успокоившись на мгновение, новоиспеченная супруга установила лучину на стол и, усевшись на скамеечку, положила на колени корзинку с материалом. Это было последнее, что могло хоть как-то успокоить – тихое вышивание без мыслей о муже. Поэтому Майдин подыскала себе полотно, растянула его на пяльцах и начала подбирать нитки, с трудом отвлекаясь на будущее рукоделие.
«Может, вышить ветку кедра?» - усмехнулась она мысленно, доставая кусочек уголька, чтобы сделать на ткани еле видимый набросок. Штрих туда, штрих сюда – и вот готова основа веточки. Две дуги – там будет смолянистая шишка. Благо, полно ниток темно-зеленого цвета, и темно-коричневые есть, и оливкового цвета. На небольшую веточку, которую можно будет прикрыть ладонью, вполне должно было хватить.
Игла потоньше, нить цвета темной травы… Май продела нитку в ушко иглы и сделала пробные стежки, невольно прислушавшись к тому, что происходило за дверью. Еще стежок, еще и еще… А сердце отбивает ритм так громко, что мешает прислушиваться чаще, чтобы не переводить дыхание. Закончен рядок, годившийся как раз по длине иголок…
В чашу для золы упало несколько хлопьев, когда девушка услышала, как за спиной скрипнули петли. Борясь со страхом, она продолжила свое дело, но с каждым едва различимым шагом в груди все замирало. Майдин воткнула иглу в шитье и вытянула руку с готовой работой, позволяя вошедшему мужу тоже взглянуть на основу своего дела. Даяр как всегда молчал, лишь положил ей ладонь на плечо и, опуская в ласке руку до предплечья, склонился над женой. Легкий выдох – и лучина, чадя, потухла, а вторая ладонь оборотня погладила Май по шее, скользнув по спине. В надвинувшемся полумраке девушка отложила вышивку на стол и, подтянутая легким движением, встала на ноги, переступила через лавочку и спиной ткнулась в мужскую грудь. Дыхание обожгло обнаженную шею Майдин, а следом горячие губы коснулись уха и медленно потянулись вниз.
«Это Лиам!» - твердо заявила она сама себе, но укол под грудью отправил эту мысль в небытие. Широкие ладони опустились на талию, прижав к крепкому мужскому телу. Пальцы начали подтягивать выше подол платья, норовя пробежаться по теплой девичьей коже. Пока вторая рука гладила бедро, губы ласкали шею и плечи. Май дрожала, чувствуя, что вот-вот начнет закусывать губы, чтобы не разреветься от подступающего стыда и омерзения. Когда шею прикусили до легкого покалывания, девушка крепко сжала зубы. И услышала позади отчетливое злобное рычание. Вот только оно доносилось не из горла обнимающего, а гораздо дальше, у самого порога.
Зарычал в ответ и оборотень, державший Май в объятиях. От сильной вибрации девушке показалось, что чуть ниже макушки меж камней прокатился быстрый горный ручей. Ласки прекратились – мужские руки под аккомпанемент продолжавшегося рычания отпустили молодую жену перевертыша. Первый рык повторился, а следом Даяра так молниеносно отбросило назад, что Май успела только замереть и быстро обернуться.
Но даже тогда она ничего не успела заметить кроме неясной тени. Да и грохот от удара о стену раздался только в узком коридоре, а следом – свирепый рык. Шипение, рев, рычание, еще удар – сцепившиеся двигались в глубь дома, в сторону главного входа(ну, или в данном случае – выхода).
«И что, сидеть будем, пока твоего мужа рвут на части?» - пнула себя же Майдин, чуть ли не на ощупь выбираясь из комнаты и пробираясь по коридору. Силуэт на фоне распахнутой настежь двери, приморозил ее к месту – плечистый мужчина стоял к ней спиной, но Май видела как он потянулся к воткнутому в притолочную балку оберегу и как в сильной руке пламенем разлился узорчатый топор секундой спустя.
Через мгновение во дворик с порога скакнул громадный пылающий волк, от рева которого вздрагивали стены. Майдин, отходившая от нового шока, подобралась к порогу. Она дрожала, но наблюдала, как полыхающее существо сбило с ног серого волка, как нависло над ним, сцепив челюсти то ли на лапе, то ли на боку, рывком подкинув противника вверх. Пепельный зверь заскулил и, едва челюсти горящего тусклым, словно фосфорным, пламенем зверя отпустили его, откатился в сторону, быстро встав на ноги. Пылающий защитник тогда громко зарычал, и его враг, опустив голову, бросился во тьму.
Светящийся волк практически сразу успокоился, брезгливо отряхнувшись и неторопливо обернувшись к дверям. Приметив Майдин, он снова оскалился, опустив голову к земле.
- Даяр? – осторожно позвала она, делая шаг вперед. Пылающий волк оскалился сильнее, носом почти касаясь земли. Май чувствовала, как у нее дрожат плечи, и едва не отпрянула назад, когда существо вцепилось в собственную лапу и, издав приглушенный вздох, начало опадать, теряя яркость вздыбленной шерсти.
Звериный облик таял, а не как прошлые разы выворачивал оборотню все конечности. Минуты не прошло, как на девушку виновато взглянул ее молодой муж. Поднявшись с земли, он тяжело побрел прямо к ней, прижимая ту руку, которую, по идее, совсем недавно пытался перекусить как волк, к себе.
- Извини… - прохрипел он, ступив на порог. Здоровой рукой он потянулся к жене, легонько коснувшись ее головы. – Уже все в порядке. Идем внутрь.
«В порядке?» - поразилась Майдин, круглыми от шока глазами наблюдая, как в прижатую к телу ладонь заливается из раны кровь и вытекает в уже знакомый топор. Как ни в чем ни бывало, Даяр вернул его на прежнее место и, тяжело передвигая ноги, пошел в кухню, не отставая от Май. Уже в самой комнате он перегнал ее, после чего послышались звуки, выдающие пьющего воду зверочеловека. Девушка, отыскав в полутьмах печь, а затем стол, затеплила оставленную в подставке лучину, разглядев мужа – он припал к бадье с водой, напиваясь прямо из нее и отставив за ненадобностью чарку
- Вы ранены, - она из последних сил старалась не паниковать, но от слишком внушительных событий, прошедших за какие-то час, если не меньше, ее трясло как от холода.
- Пустяк. На мне все заживает,.. – он сделал большой глоток и, утеревшись рукой, качнулся в сторону печи, найдя небольшой таз. Майдин, видя его неуклюжие попытки осторожно омыть укус, проявляющийся в точных размерах пасти, подоспела с оставленной чаркой, тонкой струйкой вылив немного воды на опухающую рану. Оборотень задержал дыхание, закончив фразу. – Как на собаке. Честно, это пустяк.
- Тогда это зачем? – девушка кивнула на травму, нанесенную самому себе.
- Проясняет голову. И возвращает оберег в прежнее состояние, - пожал плечом Даяр, оглядываясь в поисках того, чем бы повязать руку.
- Оберег! – усмехнулась молодая жена оборотня, подавая ему полотенце. Шок взял свое, и она присела на краешек скамьи.
- Он сильный! – как в оправдание, возразил мужчина. Коротко взглянув на супругу, он вздохнул, опустив плечи. Тихо подойдя к Майдин, он опустился рядом с ней, слабо улыбаясь.
- Испугалась? – не прекращая улыбаться, спросил он. Девушка подняла на него глаза, недоуменно разглядывая спокойное лицо и редкие брызги крови на лбу и скулах. И от алых капель ей стало не по себе. Сглотнув, Май закусила губы. Даяр, чей взгляд опустился с глаз чуть ниже, протер раненую руку полотенцем и показал конечность – на месте укуса осталась лишь большая опухшая дуга с небольшими рытвинами от клыков. Но даже от такого вида девушка нахмурилась. Оборотень, покачав головой, осторожно коснулся кончиками пальцев ее щеки, коротко погладив. – Вот видишь, все хорошо. Не надо бояться! – зверочеловек погладил супругу и по голове, коснувшись за затылком шеи. Легко взяв двумя пальцами ее подбородок, он приблизил лицо жены к своему, склонившись над Майдин. Кончик языка, скользнувший по губам, распахнул их, вырвав из Май неслышный вздох, а в следующее мгновение рот Даяра накрыл ее.
«Не Лиам…» - было последней мыслью девушки, когда в ее голове словно взорвался миллионами искр огненный шар, избавив от мыслей вообще. Вместо них с непривычной, даже излишней лаской пришло множество ранее слабых чувств – светлячки в голове изменились на множество образов, помесей запахов, теней… Вернулось и прежнее восприятие, расширившее картину окружения – мягкие губы Даяра, его волосы, упавшие с плеч и щекочущие лицо Майдин. И его запах. Бесспорно, ранее Май и так ощущала его чужой запах как человека, но теперь к нему добавился целый букет нового, растекаясь от них обоих, как от его источника. От Даяра пахло землей, - черноземом, - скошенной травой, прелой листвой и, как ни странно – молоком. Майдин почувствовала и свой запах, напомнивший о ее доме и оставленном брате и сестре. Вот только эти воспоминания настойчиво захватывал осенний лес и луг скошенных спелых трав, передавая девушке запах ее мужа.
Но и это было не последним – мир звуков преобразился в звенящий рой, постепенно теряющий свои краски, словно подстраивавшийся под Май – гул утих, но осталось впечатление, что он расцветет в любой нужный момент.
Даяр отстранился от Майдин, встав и отступив на шаг назад. Смутившаяся супруга сжала губы, нахмурив брови и опустив взгляд. Оборотень, снова шагнувший вперед, коротко поцеловал жену в затылок и быстрым шагом удалился вглубь дома. Девушка не видела в полумраке комнаты в какой точно стороне выход во внутренний коридор, но отлично чувствовала, что Даяр находится совсем рядом и он не двигается. А еще, что в доме все еще имеется чужой запах, но он уже практически выветрился, хоть и тончайшей струйкой – в волос толщиной – готов привести к своему хозяину.
Встав со скамьи, Май подошла к лучине и задула ее. Она чувствовала, что и без света может отыскать дверь в свою обитель. Она ощущала, что уснувшие в сарайчике недалеко от дровняка гуси все еще волнуются из-за недавних громких звуков снаружи, но усталость постепенно побеждает и их. Не исключением стала и Майдин, скинувшая платье и забравшаяся с головой под одеяло. Девушка чуяла, что, даже уснув, она продолжит оставаться настороже, что при возможности она тут же проснется, «услышав», как ворочается на своей лежанке нелюбимый мужчина. И уж точно сон не сморит, когда Кьяр снова появится во дворе дома – ее и ее уже законного мужа.