На грани замужества

Глава 20

20

Следующий день выдался пасмурным. Рассвет затянулся, небо налилось свинцовой серостью и вот-вот должно было прорваться ливнем. Юля любила такую погоду «перед дождём». Всё вокруг обретало более чёткие очертания, словно природа сфокусировалась. Жизнь замерла в ожидании.

Она решила весь день провести дома. Телевизор быстро надоел, к чтению душа не лежала. Села у окна и сама не заметила, как подтянула к себе бумажные салфетки и начала выводить закорючки и загогулины. Это занятие здорово её развлекло. Юля не поленилась, принесла из комнаты листы бумаги и пенал с ручками и карандашами.

Домик, солнышко, тучка и дождик, потом девушка в летящем платье, девочка в шляпке, туфельки на высоком каблуке, пышный рукав платья позапрошлого века и узор на корсете. Юля не заметила, как закончился день и наступил вечер. Она рисовала с таким воодушевлением, словно раньше ей это запрещали делать.

Да, родители действительно не поощряли её любовь к рисованию. Отец считал это легкомысленным занятием, годным для досуга, и то время от времени. Вот Юля с детства и привыкла: чтобы получить похвалу от родителей, надо не рисунок принести, а стишок выучить или что-то полезное по дому сделать. Рисование осталось в памяти как пустое времяпрепровождение. А ведь сколько удовольствия можно получить, даже просто бесцельно выводя на бумаге каракули.

Она рисовала бы до глубокой ночи, но беспокойное бульканье в животе напомнило, что сегодня ещё ничего не ела. Организм категорически отказывался голодать. Пришлось прерваться на ужин. Готовить что-то серьёзное для себя одной не хотелось. Это Симоне не лень стоять несколько часов у плиты, создавая очередное кулинарное творение, и не для того, чтобы насытиться, а практически ради искусства. Юля в своих пристрастиях к еде куда скромнее. Решила ограничиться банальной яичницей. Быстро, просто и сытно. Три в одном.

Юля разбила яйца на сковородку, и они весело зашкворчали в раскалённом масле. Вредно, но вкусно.

И тут раздался звонок в дверь. Она от неожиданности подпрыгнула с лопаткой в руке. Неужели Симона? Значит, яичница отменяется. Соседка наверняка принесла нечто невероятно вкусное. Жареные яйца не выдержат конкуренции.

Юля открыла дверь. На пороге стоял Кедров. Капли дождя на рубашке и волосах.

— Привет, — чуть севшим голосом сказал он.

— Привет, — ответила она.

— Я зайду?

— Конечно, — смутилась она и отошла в сторону, пропуская его в квартиру.

Он прошёл совсем близко, и от этой близости у Юли закружилась голова и стали ватными ноги.

— Ты одна? — обернулся он.

— Да,— она закрыла входную дверь и почему-то испугалась. Нет, не его. Себя и своих вдруг откуда-то взявшихся чувств к нему. Ведь сейчас они одни в этой квартире, как в космическом корабле в открытом космосе. Кругом невесомость. Никого и ничего вокруг нет. Только он и она в пространстве квартиры.

— У тебя что-то горит? — спросил Андрей, и Юля очнулась.

Яичница!

Она бросилась на кухню, и весьма вовремя: ужин ещё можно было спасти. Края яичницы сильно поджарились, но в целом блюдо осталось съедобным.

— Может, поужинаем в ресторане? — спросил он, заглядывая через плечо в сковородку.

— Нет, — резко ответила Юля.

Он раздражал её и притягивал, выводил из себя и завораживал. Просто наваждение какое-то.

Стоп!

Это Кедров, и нельзя терять голову. Ведь он — тот самый мальчишка, который столько раз в детстве толкал её в сугроб, колючий снег попадал под куртку и в сапоги и больно царапал кожу. Частенько отбирал шапку и закидывал на дерево. Однажды потянул за новенький школьный рюкзак и оторвал лямку, от отца ей тогда досталось. А ещё порвал куртку, сломал «молнию», щипал, подставлял подножки, дёргал за волосы. Он — тот, из-за кого она не хотела идти в школу и боялась одна выйти во двор.

Аутотренинг не помог. Сейчас в этом тридцатилетнем мужчине не было того задиры и хулигана, лишь в глубине глаз затаилась чертовщинка, но она придавала его образу ещё большую привлекательность.

— Я после работы и хочу есть, — нагло заявил он.

— Могу поделиться яичницей, но предупреждаю, что на тебя не рассчитывала.

— Согласен, — улыбнулся он, и сердце у Юли остановилось. Ох уж эта его улыбка!

Юля поставила сковородку на стол и достала вилки. Андрей сразу начал есть и поглощал её ужин, как голодный зверь. Она тоже схватила вилку и придвинула к себе сковородку. Они не ели, а соревновались, кто быстрее схватит кусок со сковородки. Юле достался последний. От неожиданной победы она заторопилась и подавилась. Начала задыхаться, выпучила глаза, потом закашляла, так что пошли слёзы. Но вроде отпустило.

— Юль, ну ты даёшь! — присвистнул Андрей.

Она сама себя не узнавала. Зачем начала это дурацкое соревнование? Ведь не умирала от голода, а просто хотела выиграть. Пусть в таком пустяковом деле, пусть хоть разочек.

— Может, пойдём в ресторан? — предложил Андрей.