Незабудки для Эйлин

16 Крылатый недруг

Эйлин

А Эхри в самом деле оказался славным.

День свадьбы стремительно приближался. И он теперь был частым гостем в их доме.

Заходил вечером повидаться с Морой – сидел с ними за одним столом, обсуждал дела с отцом, смешил Эйлин и не сводил влюблённых глаз со старшей.

Частенько, на правах жениха, Эхри приглашал Авонмору пройтись. Поскольку гуляли они по деревне, у всех на виду, а не прятались где-то в укромном местечке, отец не видел в этом ничего зазорного.

Эхри нередко помогал Море и отцу с разными хлопотами по хозяйству, пусть и не был ещё по-настоящему мужем сестрицы. Эйлин видела, что это Джерарду особенно по душе.

А сама Мора время от времени, когда стряпала что-то вкусненькое, отделяла и на долю жениха, а потом просила Лину сбегать к нему домой или в поле – отнести гостинцы с пылу с жару. Эйлин такие поручения были только в радость – видеть довольное лицо Эхри ей нравилось. А ещё больше нравилось пересказывать потом Море, как тот расхваливал её пироги или печенье и едва не проглотил язык от удовольствия.

Но, кроме искренней симпатии к Эхри, была в этой дружбе с женихом сестры и тайная корысть. Корысть совсем маленькая, смешная и детская, но Эйлин держала её в тайне. И очень надеялась, что Эхри тоже не выдаст их общий секрет.

А секретом тем, конечно же, был Ветер.

Эйлин не смогла дождаться свадьбы – великолепный жеребец манил её слишком непреодолимо. Каждый раз, увидев это чудо, Эйлин замирала, с восхищением разглядывая лоснящуюся на солнце шкуру, тёмную, длинную, блестящую гриву, умнейшие глаза, литые мышцы.

Сперва она набралась смелости погладить этого красавца.

Ветру она, кажется, тоже понравилась – может быть, всё дело было в сочном яблоке, которое Эйлин заранее прихватила с собой. Но Лина всё-таки надеялась, что дело вовсе не в угощении.

Итак, подружившись с самим Ветром, Эйлин призвала на помощь всю свою дерзость и взялась за вторую часть своего коварного замысла – теперь ей нужно было очаровать самого Эхри.

К чести последнего, два дня он стойко продержался.

Нет, Эхри вовсе не был жадиной, но на робкую просьбу Эйлин позволить ей прокатиться ответил, возмущённо вскинув тёмные брови:

– Ты что, мелкая, смерти моей хочешь?! А если ты с седла вылетишь и коленки расшибёшь? Если ударишься… Я как потом с Морой объясняться буду? А Джерард на это что скажет? Хорош жених и хозяин, если за дитём не досмотрел. Нет уж, всякие глупости – это без меня!

– Никакое я не дитя! – буркнула Лина.

Она надула губки и сделала вид, что смирилась. Но сдаваться и не думала.

Хорошенько поканючив пару дней, Эйлин-таки уговорила Эхри – сперва просто посидеть в седле, потом покататься по загону, потом немного проехать по улице.

Эхри видел, что в седле она держится крепко, что Ветер её слушается, а потому уже спокойнее смотрел на опасные шалости Лины.

Привык и почти смирился. Замечательно.

Самое время выпросить ещё одну прогулку… за пределами Нокдагли.

***

– И слышать не хочу! – сегодня Эхри упёрся и никак не желал уступить. – Эйлин, здесь ты у меня на виду, а далеко одну не отпущу.

– Так я недалеко… Я только немножечко по дороге проедусь, и сразу обратно. Ну, пожалуйста!

Лина сделала жалостливое лицо, которое всегда безотказно действовало на папу. Оказалось, что на Эхри оно тоже действует.

– Ох, лиса! – вздохнул бедняга Эхри – этак он скоро пожалеет, что решил с ними породниться. – Ладно! Но совсем немного. Иначе больше не разрешу!

Эйлин послушно закивала, улыбаясь от уха до уха.

Вскоре она уже выезжала на околицу деревни…

Эйлин с восторгом глядела по сторонам с высоты роста огромного жеребца. Было так удивительно ощущать его нагретую, жёсткую шерсть, прижимаясь ногами к крутым бокам, чувствовать все его движения, слегка покачиваться в такт его размеренным шагам. Сейчас они словно были одним целым. И это непостижимое единение наполняло душу Эйлин подлинным счастьем и безбрежной свободой. Словно она и вправду оседлала ветер, и была сейчас вольна улететь куда угодно, стоило лишь пожелать всем сердцем.

А ещё чудеснее было ощущение своей власти – это существо, огромное, мощное, сильное и непокорное, сейчас безропотно подчинялось ей, слушалось её маленьких рук…

Ведь это настоящее чудо!

Вот сейчас Эйлин лишь чуть потянула поводья, и Ветер охотно свернул с пыльной, раскалённой солнцем дороги в густые травы. Из сочных зарослей, приминаемых лошадиными копытами, взлетала туча всяческой мошкары, прыскали в разные стороны шустрые кузнечики, испуганно срывались с медовых цветочков легкокрылые бабочки.

Вскоре по мелководью они перебрались на другую сторону Даглы, где начинались заливные луга, вдали вздымалась частоколом тёмная граница Леса.

Лина чуть пристукнула по гнедым бокам пятками – давая понять, что сейчас можно и пробежаться немного. Пускаться галопом она побаивалась, но чуть-чуть быстрее – то что нужно.

Ветер сразу перешёл на размеренную рысь, обрадованный простором и данной ему свободой.

По довольному личику Эйлин расплылась широкая улыбка. Как же это здорово – лететь вот так, оседлав Ветер, наперегонки с ветром.

Счастье было чистым, полным, восторженным. И оборвалось внезапно и жутко.

Ветер вдруг дёрнулся, всхрапнул испуганно, будто увидел что-то страшное и рванул так быстро, что Эйлин едва не вылетела из седла.

В первые мгновения бешеной скачки Лина даже не пыталась остановить обезумевшего жеребца – слишком растерялась и перепугалась. А потом что-либо делать было уже бесполезно.

Ветер нёсся так, что, казалось, сейчас оторвётся от земли и взлетит прямо в небо. Эйлин вцепила в луку обеими руками, пригнулась к шее и только кричала что-то несуразное, умоляя жеребца остановиться.

А потом Эйлин почудилось, что она слышит дробный топот копыт позади. Других копыт, не Ветра. И ржание лошади. Чужой.