Сердце в пустыне

глава двенадцатая

809 год, пустыня Нефуд

Через неделю после начала путешествия небольшой отряд почтовой службы Багдада пересек Евфрат и очутился в пустыне, где воздух был полон тончайшей пыли, а земной покров казался зыбким и ненадежным. Над горизонтом не возвышалось ни деревца, ни холмика; здесь не было ни колодца, ни родника, ни травинки. Ничто не указывало дорогу, а беспрестанно меняющие свои очертания дюны лишь увеличивали замешательство путников.

Ветер обжигал тело, мельчайшие песчинки секли лицо, как осколки стекла, пыль лезла в глаза и щекотала ноздри.

Вопреки ожиданиям, им не удалось нанять внушающего доверие проводника; теперь оставалось ориентироваться по солнцу, что было нелегко для людей, никогда прежде не выезжавших из большого города.

На плечах Алима лежала ответственность за судьбу ни в чем не повинных людей, что удваивало его волнение. Несмотря на это, молодой человек принял решение упорно двигаться к цели. Он докажет, что его нельзя запугать и заставить делать то, чего он не желает делать.

Две недели назад начальник вызвал юношу в кабинет и вновь завел разговор о браке Алима со своей дочерью. Взбешенный недвусмысленным отказом подчиненного, Али ибн Идрис аль Хишам приказал ему лично проверить состояние почтового тракта, соединявшего Багдад и Медину, и переговорить с начальником тамошней станции.

Алим согласился — в противном случае ему бы пришлось покинуть барид, а он не считал возможным без веской причины оставить ведомство, службе в котором его отец посвятил лучшие годы своей жизни. Он был молод и надеялся справиться с поручением. Взял с собой Наджиба и еще пятерых верных людей и поехал в пустыню с намерением доказать свою твердость и независимость.

Поначалу Алиму нравилось путешествовать по незнакомой диковинной местности. По горным скатам были живописно рассажены масличные деревья, а сами горы напоминали шатры, крепости и башни. Долину пересекали гигантские золотые полосы и длинные тени, а воздух казался прозрачным, словно чистейший хрусталь. Высоко над головой парили огромные орлы.

Так продолжалось до тех пор, пока они не вступили в унылые земли, лишенные всяких признаков жизни. Здешняя природа поражала бедностью красок и своей неприглядностью: голый песок, бесплодный камень, сухие колючки.

— Не может быть, чтобы здесь жили люди! — сказал Наджиб, привстав в стременах и обозревая окрестности.

— Живут, — ответил Алим, — и не знаю, будет ли лучше, если мы их встретим или напротив — обойдем стороной.

— Все-таки надо было нанять проводника, — произнес Наджиб, с тревогой глядя на блеклое от зноя небо, на котором не было видно ни облачка.

Алим и сам думал об этом. В Куфе, где они останавливались, переправившись через Евфрат, все проводники казались ему или подозрительными и ненадежными, или слишком жадными. Теперь он жалел о том, что отказался от их услуг и понадеялся на собственные силы. К тому же сейчас было бы неплохо поменять лошадей на верховых верблюдов.

Верхний слой песка находился в постоянном движении, отчего следы людей и животных мгновенно исчезали с его поверхности. Беспощадное солнце обрушивало на землю море света, так что невозможно было смотреть вперед.

Алим, Наджиб и их товарищи то и дело прикладывались к флягам с водой, которая стала почти горячей. Кроме того, приходилось часто останавливаться и поить коней: благо бурдюки еще не опустели.

— Если к середине дня не набредем на какой-нибудь оазис, нам конец! — простонал истомленный жарой Наджиб.

— Если судить по карте, мы движемся прямо к нему, — успокаивающе произнес Алим.

— Я бы не стал доверять карте! Возможно, лучше повернуть назад?

— Нет. Мы не можем вернуться в Багдад, не выполнив поручения. Чего стоят наши умения, если мы только и способны, что сидеть в своих кабинетах и без конца перекладывать бумаги!

Стараясь подать пример своим спутникам, он держался на удивление стойко и бодро. Однако когда спустя два часа они все еще не встретили ни малейших признаков воды и растительности, его уверенность начала понемногу таять, и Алим втайне сомневался в правильности своего решения.

Лошади жалобно ржали, а люди едва держались в седлах. В довершение всех несчастий началась песчаная буря, от которой они, как истинно городские жители, не умели спасаться.

Прошло немного времени, и тучи песка заслонили небо и землю. Песчинки обжигали кожу, словно искры огня, пробивались сквозь одежду. Мелкая жгучая пыль забила ноздри, залепила рот. Ветер с каждым вздохом вонзался в гортань, пригибал тело к земле, высасывал из него остатки живительной влаги. Было невозможно двигаться вперед, и вместе с тем люди боялись лечь на землю и остаться погребенными под песчаной лавиной.

Алим пытался выкрикивать приказы, но его никто не слушал и не слышал. Он с трудом различал сквозь пыльную завесу фигуры двоих товарищей; где были остальные, не знал. Вероятно, люди в панике ринулись в разные стороны и потерялись в пустыне.

Напрягая последние силы, молодой человек побрел вперед, увязая в песке, и вскоре его взору открылось нечто ужасное. В земле образовалась огромная воронка, напоминавшая след гигантского лошадиного копыта. Песок струился вниз, увлекая за собой все, что попадалось на пути. Это был фулдж[1] — ловушка, созданная неутомимым ветром.