Портрет девушки в черном цвете 

ГЛАВА 29. КИРА. РАЗОРВАННАЯ ПАУТИНА

– Девушка, не хотите портрет? Я рисую очень быстро. Это акварель. Но могу и просто карандашом. Вы очень красивы, а портрет – замечательный подарок.

– Дарить портреты – плохая примета. Но я не возражаю. Меня никогда не рисовали. Только, пожалуй, ограничимся карандашным наброском. У нас не так много времени. Да и… в черном цвете мне лучше.

Эта фраза, вырвавшаяся словно помимо воли, удивила не только ее. Художница, склонив голову, меняла лист бумаги на мольберте, а Кира поверх ее головы столкнулась взглядом с молодым гитаристом. Парень прекратил наигрывать простую мелодию, отложил гитару и смотрел ей прямо в глаза, не скрывая тревоги.

“Что это с ним?” От промелькнувшей мысли отвлекла художница. Она попросила Киру подойти поближе и немного повернуться лицом к свету. Затем словно задумалась и начала с карандашом в руках рассматривать ее лицо, будто желая вначале создать для себя виртуальный образ, и лишь потом начать переносить его на бумагу.

Художница смотрела так странно, и девушка вдруг почувствовала на лице легкие прикосновения, словно дуновение ветерка. Это ощущение что-то напоминало, что-то знакомое. Может быть, другие прикосновения, раньше, были не такие нежные, не такие деликатные, но они были. Она чувствовала это, она чувствовала это, когда Дженна лечила порез на руке! Но сейчас ей ничего не надо было лечить! От одной этой мысли внутри мгновенно забушевал ураган черно-зеленого цвета. Она уже видела, видела легкую зеленоватую дымку, исходящую от художницы, мягкие лучики, которые словно исходили из этой дымки и, коснувшись лица Киры, возвращались к рыжеволосой девушки.

“Нет, она не может этого позволить”. Чернота, бурлившая внутри, отбросила зеленые лучи, оттолкнула их обратно. Глаза художницы удивленно распахнулись.

– Я не могу тебя нарисовать. Что-то в тебе… Ты! Ты такая же, как она!

Уршула резко отвернулась от мольберта и схватила подругу за руку.

– Осторожно! Она тоже может!

По рукам рыжеволосой женщины вдруг побежали крохотные огоньки. Рука польки напряглась, и Кира почувствовала, как от нее начинает исходить дрожь, вибрация, готовность костра вспыхнуть до небес после того, как в него подбросили сухие поленья. “Они все обезумели!”

То, что могло произойти, не должно было случиться. Мужчина отбросил гитару и вскочил со скамейки, готовый бежать к ним. А от художницы, напротив, словно невидимыми порывами исходило ощущение страха и ненависти. Ненависти к ней? Огоньки уже готовы были сорваться с рук. Кира отпустила свой черный водоворот и как шнуром опутала женщину напротив. Одновременно она с силой сжала руку подруги.

– Немедленно перестать!

Она не узнала свой голос, как будто говорила какая-то другая женщина, привыкшая приказывать каждый день. Волны черноты страшной спиралью раскручивались вокруг, упирались в препятствия и возвращались к ней, чтобы набраться силы и вновь ринуться в атаку.

И в тот же миг откуда-то сзади, из-за спины, раздался спокойный мужской голос.

– Ты сейчас пойдешь со мной. Блондинка может подождать здесь. Это ненадолго.

Кира обернулась. Перед ней стоял высокий человек спортивного телосложения. Одной рукой он прикрывал от окружающих другую, в которой был пистолет с глушителем. Черный глазок пистолета смотрел в лицо Кире, а расширенные, как у наркомана зрачки мутных глаз мужчины блуждали где-то выше ее головы, наблюдая нечто, заметное только ему.

Первая мысль, которая промелькнула у девушки, едва она обернулась и уперлась взглядом в направленное на них оружие, была об Уле. “Только не она, только не сейчас!” Вокруг десятки людей продолжали заниматься своими делами, сидели, шли, садились в машины, разговаривали. Дети бегали и играли. “Огню здесь не место!”

Рукава черной спирали, раскручивающейся на площади, словно попали в странную паутину из других черных нитей, каждая из которых заканчивалась в головах находящихся на площадке людей. И эта паутина сжималась, так как люди с разных сторон площадки двигались к ним. Некоторые из них держали руки в карманах, а некоторые укрывали оружие в пакетах, которые подняли на уровень груди.

– Что там?

В ответ на вопрос, который севшим голосом задала Уршула, она только изо всех сил обняла подругу и прижала к груди, не давая обернуться.

Нити черной паутины сходились в одном месте, в баре напротив. Она метнулась своей силой вдоль этих паутинок, дрожащих и вибрирующих, натянутых на грани разрыва, через двух сидящих в углу бара мужчин к самому центру, к тому, кто управлял ими.

Мужчине напротив надоело ждать. Он, наконец, сумел сосредоточить взгляд на стоящих перед ним девушках и выдавить последнее слово в своей жизни.

– Ну....

Человек, который управлял всем этим ужасом, спокойно сидел в центре бара спиной к выходу. Главное чувство, которое она ощутила в нем, было равнодушие. Во всех остальных не было ничего, ни мыслей, ни эмоций, они передвигались, как автоматы. А этому было все равно. И им тоже управляли. Она не знала, каким образом, но еще одна черная нить, толще других, уходила куда-то далеко, за пределы этого места и времени.

Она не видела его лица, да ей это не было нужно. Но рядом, рядом с этим мужчиной, напротив него, был Милан. Дорогой мужчина, все чувства которого внезапно проявились с неизведанной ранее силой и четкостью. С теплом и надеждой. И она позвала его. Изо всех сил. Позвала на помощь.

Человек с пистолетом хотел нажать на курок, но ослепительно белый луч огня вдруг вырвался из-за спины Киры и охватил ставшую сразу бесформенной и мутной фигуру. И в ту же секунду вся паутина вокруг нее исчезла, растворилась. Остались только две черных ниточки, одна – соединившая ее и Милана, другая соединяла ее и художницу.

Сквозь ниточки она ощущала страх и беспокойство Милана, удивление и непонимание девушки. Эмоции и эмоции.

Кира поняла, что наконец может отпустить Улю, которая даже не пыталась вырваться из сжимающих ее объятий. Вокруг воцарился хаос. Несколько мужчин лежали на площадке паркинга без признаков жизни, другие сидели на земле, схватившись за голову, и издавали однообразное громкое мычание. Люди бросились к автомобилям, кто-то в ужасе бежал в лес, кто-то звонил в полицию.