Кровавый Джек: Обретённый Путь

Глава 25. История Миледи

Твердолиственный лес был прекрасен. Гуляя между столетних дубов и сосен, я прислушивалась к щебетанию местных птиц и шуршанию летней листвы на деревьях. В лесу не было слишком светло, однако лучи солнца, пробиваемые через зеленую листву, давали достаточно света, чтобы видеть тропу, протоптанную между стволов деревьев.

Я не знала, где я, но этот недостаток знаний меня ничуть не смущал. Наоборот, это давало мне возможность познакомиться с лесом, открыть его секреты, правила, жизнь, здесь обитающую. А если я всё быстро пойму, то обзаведусь хорошим другом. Разве не это делают лесники? Слушают голос леса.

Но куда я иду? Куда ведёт эта небольшая тропа? Что в конце? Кажется, впереди чувствуется аромат дыма... Костёр?

Не торопясь, я приближалась к костру. Кто же там? С каждым шагом лес становился все темнее и таинственнее, но это почему-то не пугало меня. Наоборот, я чувствовала уют. Словно меня укрыли одеялом, и теперь я дома. Щебетание дневных птиц сменилось криком ночных сов. Изредка через листву выглядывал серп молодого месяца. Вот так за несколько секунд день сменился глухой ночью, а я наконец-то дошла до небольшой полянки, в центре которой игриво пылал костёр.

Перед костром кто-то сидел, вот только разглядеть сидящего человека мне не удалось, так как он был повернут ко мне спиной. Хотя секундой позже я поняла, что этого и не надо: я и так прекрасно знаю, кто это. Высокий мускулистый мужчина в невзрачной одежде лесничего, взлохмаченные седые волосы и борода — всё это я уже видела сотни раз. Подойдя к костру, я присела на свободный пенёк недалеко от человека.

— Здравствуй, папа, — поздоровалась я, слегка улыбнувшись, на что тот приветственно кивнул головой и подкинул в костёр пару сухих брёвен. — Это сон?

— Смотря как на это посмотреть, — ответил отец. — Для тебя, может быть, и сон, для меня же реальность.

— В последнее время я тебя вижу довольно часто.

Треск разгорающегося костра заполнил тишину ночного леса. Я очень люблю смотреть на костёр. Порой он кажется таким диким и необузданным, что приносит разрушение и опасность, но в тоже время он дарует людям пищу и тепло. Плохой огонь или хороший? Разрушитель или спаситель? На этот вопрос невозможно ответить. Всего должно быть в меру.

— Ты меня видишь, потому что так надо, — спокойно отметил отец, по-прежнему глядя на костёр. — Судьба твоя меняется, и ты — вместе с ней.

— И что всё это должно значить? — устало спросила я. Вот сколько себя помню, отец всегда любил загадками говорить и великую мудрость в них искать. И если раньше, когда я была ребёнком, мне это даже нравилось, то теперь всё резко изменилось.

Отец молчал. Он не улыбался, что меня уже насторожило, и был слегка напряжён, словно должно произойти что-то очень плохое. Таким я его видела всего несколько раз. Запомнился один случай, когда к нам пришли домой дозорные и попросили помощи отца. Пропал ребенок в лесу, и была необходима помощь профессионального лесника. Ребенка, конечно, потом нашли, но вот выражение лица я запомнила.

Я знала, что если начну выпытывать из отца всю информацию, то в итоге в любом случае ничего не получу. Он скажет мне только то, что захочет сказать, а не то, что я хочу услышать. Да и в чём смысл? Всё равно это всего лишь сон. Мой сон. Всё, что тут происходит — лишь игра моего подсознания. Можно сказать, что сейчас я общаюсь со своим внутренним «Я». Ведь так? Я не верю в призраков или что-то в этом роде. Мир, конечно, слишком необычен, чтобы в чём-то его ограничивать, но с этой точки зрения я реалист.

— Тебе нравится твоя фамилия, Джекит? — неожиданно спросил отец, чем меня слегка обескуражил. Я с непониманием смотрела на отца, ожидая пояснений. Что это за вопрос такой? Нравится ли мне моя фамилия? Я с ней родилась и как-то не задумывалась о таких вещах. Нет, я понимала, что после того, как выйду замуж за Билли, естественно, сменю её, но… нравится ли она мне? — Красный цвет в нашей семье — довольно сильный символ. Я бы даже сказал, талисман.

— Красный цвет? Талисман? — всё ещё не понимала я. — Папа, это всего лишь фамилия, состоящая из трёх букв. Ничего особенного.

— Хм... — Отец усмехнулся. — Может быть. Однако нашей семье красный цвет всегда приносил удачу. Цвет страсти, войны, жизни и любви. Согласна?

— К чему всё это? — спросила я, продолжая наблюдать за пляшущим танцем пламени. — Хочешь, чтобы я сохранила свою фамилию? Ладно, сохраню. Думаю, это не принципиально.

— Выбор ты должна будешь скоро сделать, — с еле слышным смехом в голосе произнес отец. — Но по правилам я не имею право вмешиваться. Просто надеюсь, что ты выберешь правильный вариант.

— О каком выборе ты говоришь? — уже с раздражением спросила я и, оторвав взгляд от костра, посмотрела на него, но его там не оказалось. — Папа? Пап!

Я осмотрелась. Тёмный ночной лес куда-то исчез. Остался только костёр, однако теперь я находилась в тёмной пещере. Я вновь и вновь звала отца, но его не было поблизости. Я одна? Нет, впереди что-то шевельнулось.

— Папа, это ты?

Я встала в полный рост и неуверенным шагом направилась в сторону шелестящего звука. Свет костра не достигал той стороны пещеры, однако я была уверена, что даже в темноте смогла различить что-то… большое. В тени сверкнул янтарный отблеск пары глаз, и я замерла на месте: это точно не мой отец.

Янтарный взгляд сосредоточился на мне и слегка прищурился, явно обдумывая, опасна я или нет. «Хищник!» — мелькнуло у меня в голове, и я попятилась назад, чем вызвала агрессивную реакцию неизвестного обладателя янтарных глаз.

С оглушающим рёвом из тени на меня выбежал огромный насыщенно-бурый медведь. Одна только его передняя лапа могла раздавить мою голову, как грецкий орех. Бежать было некуда. Оружия с собой у меня не было, а костёр, как назло, куда-то исчез, лишая меня последней надежды на защиту. Медленно сделав очередной шаг назад, я оступилась и повалилась на землю.

Медведь подошёл ко мне вплотную, встал на задние лапы и заревел прямо в лицо, от чего мои волосы заколыхались. Странно, но от медведя запахло ромом и… морем? Он так рычал и был таким страшным, что я была уверена в том, что он убьёт меня. Достаточно одного взмаха когтистой лапы — и меня больше не спасти. Краем сознания я понимала, что это всего лишь сон. Я могу управлять им. Во всяком случае, должна. Но нет. Он был слишком реальным. Слишком. Мозг отказывался разграничивать реальности.