Подкова. Десять лет спустя.

Глава 40. Начало летнего семестра

🌴🎓🌴

☀️Глава 40🌊

   "Начало летнего семестра"

🎓🌴🎓

Нырять ей долго не пришлось. Ромалийский немедленно достал Анастасию из воды. Достал и прижал к себе, продолжая удерживать. Лиля за неё даже испугаться толком не успела. Вынырнула сама и поняла, что максимум, что грозит сейчас сестре - захлебнуться от собственных эмоций. Ибо Саша, если захочет, запросто утащит ее за собой на дно. Никого при этом не спрашивая.

Опасную воронку их чувств подметила не только кузина. Парни, будто у них единый мозговой центр на всех, проявили мужскую солидарность и, как один, стали плавно оттягиваться в сторону. Не забывая увлекать за собой девочек. Кого-то из дам резко подхватили на руки и бросили в воду подальше от этого места, другие девчонки попали под бешенный град брызгов, из-за чего сами поспешили сбежать. А кто-то, детский сад, ей Богу, объявил соревнование: "кто последний доплывёт до той бабули с собачкой, тот и лох".

В общем, способы были разные, но цель одна - дать Саше без свидетелей насладиться той, на которую он только что невербально заявил свои права перед всеми.

И главное так ненавязчиво они это сделали, тактично. Даже Лиля и та спокойно оставила их, понимая, что им двоим уже давно пора поговорить и все выяснить.

"Предательница!" - разгневалась на неё Настя.

"С*ка!" - пришло к Саше запоздалое раскаяние в своем поступке.

Видел: его детская обидчица напугана. Им ли только? Вдруг она плохо плавает? Да, он был рядом и тем не менее она ведь могла сильно испугаться, глотнуть воды.

Но раскаяние почти сразу развеялось стоило схватить её. Ощутить эту хрупкую фигурку в своих руках, мягкую кожу под подушечками пальцев и...

Пожалеть, что не перевернул этот чёртов матрас раньше. 
Позволив ей этим отвечать на их тупые вопросы. Сколько ей лет, откуда она, надолго ли здесь - это их не касается. Это, бл*ть,  информация никого не касается.

Он мог поклясться, что слышал, как жалобно затрещали девичьи ребра, когда он прижал Анастасию к своей груди. Боялся, что сломает её к чертовой матери. Что разорвёт эту дурацкую тряпку, прикрывавшую её грудь. Да, именно тряпку! Потому что назвать купальником эти жалкие клочки ткань у него язык не поворачивался.

"Настя... Настенька. Как эта паршика посмела только напялить на себя этот бл*ядский купальник!"

Который на деле таковым не являлся.

Александр знал, что скрывалось под ним. Не глазами - кожей помнил всю мягкость и упругость, от которой каждая частичка тела безбожно твердела.

Жёсткие чашки лифа не давали ему в полной мере тех же ощущений, как тогда, утром на второй день свадьбы. Когда он поймал девушку, а её полотенце упало к ногам, дав ему возможность прочувствовать всё.

И сейчас Александр пытался восполнить эту утрату любыми доступными способами. Жадно сжимал Настю, блуждал руками, не спрашивая разрешения, щипал и даже хотел укусить.

Он злился на неё. Хотел оставить на ней как можно больше следов, прикрываясь местью.

"Я испорчу тебе это лето, девочка. Шур-мур она захотела. Глазки всем строит. Посмотрим теперь, как они подойдут к тебе, после этого. Х*р тебе, а мужское внимание. Большой и толстый х*р".

Но больше, чем на Настю, Ромалийский злился лишь на себя. Ведь его действия были оскорбительны для любой девушки. Он вёл себя откровенно не по-мужски. Но в тот момент, ощущая её пьянящую близость, он себя не то что мужчиной, а и человеком не до конца чувствовал. Как самец в период гона*. Только голые первобытные инстинкты.

И его самка в руках.
Которая, оцепенев от страха, даже не пыталась сопротивляться. Не делала попыток остановить это безумие. И чувствовала сильную горечь от осознание того, что для него это ничего не значит.

"Играет, просто играет. Как и все они! Им нужно только одно! Лишь бы облапать и затащить в постель!"

Раньше Анастасия проще к этому относилась, когда речь шла о других. Только вот Александр... Простить ему подобное было выше её сил. 
Знала бы, как же она ошибалась. Потому что затащить её в постель - это было последнее, что он планировал.

"Дыши, Ромалийский! Дыши, сука! Мать права. Нужно оставить её. Она уедет.  Поиграет с тобой и опять лет на десять пропадет из твоей жизни!"

А он уже снова не соберётся. Это будет больнее, чем тот, удар, из-за которого на груди теперь шрам. Только подкова и будет напоминать о ней. Проберется под кожу, оставив такой же шрам на душе.

Прекрасно. Он смог уговорит себя. Начал ослаблять хватку, как Настя жалобно всхипнула.

"К черту! К черту! К черту!"

Вцепился ещё сильнее. Подхватил под бедра и заставил ногами обвить себя. Девушке пришлось обнять его шею, чтобы не нырнуть головой назад. 

"Хорошая. Очень хорошая!"

— Что же ты медлишь, На-стя? - рокочущий шепот обжёг её ухо. - Ты там вроде хотела отбивную из меня сделать? Ну так давай, можешь приступать.

Она вздрогнула, но не издала ни звука. Опустила голову вниз.
Внизу его накаченная грудь, в которую так непристойно упирается её. Отвела взгляд в сторону, чтобы не сгореть от вселенского стыда. Не монашка. И раньше к ней прикасались парни. Но так откровенно... Такого она никому не позволяла.

— Ну же смелее... - с трудом сдержался, чтобы не укусить ее за мочку уха. - Остальные далеко и не успеют меня спасти.

И снова молчание. Трепет и сводящий его с ума стыд.

— Чего молчишь? Воды наглоталась? - улыбнулся и, не сдержавшись, наклонил голову ближе, - может, тебе искусственное дыхание сделать? - прошептал в её губы.

— Селёдке своей делай, понял! - выпалила она, придя в себя, когда он, потеряв всякое терпение, дернулся, чтобы поцеловать её.