Исетская Академия. Дневники мертвеца

Глава четырнадцатая, рассказывающая о выморочном княжестве

6 октября 1830 года по Арагонскому календарю

– Ланж, одумайся!

– Поздно, пес поганый, надо было слушать меня раньше.

Фамильяр сто раз пожалел, что принес дневники, ибо Ланж пришла в такое возбуждение, что всю ночь металась по комнате, то намереваясь бежать к ректору, то к декану Бунину. В итоге Гастону удалось ее утихомирить, но теперь она решила пойти в библиотеку за недостающими сведениями.

– Дорогая, нам нужно вести себя осторожно! Герц не просто так искал эти записи. В Академии явно есть кто-то, кто знает больше, и преследует свои цели. Мы можем попасть в опасную ситуацию.

– Мы и так по уши в навозе, Гаст!

Бедный пес опешил, услышав свое старое прозвище: так маленькая Ланж сокращала его имя, когда только училась говорить.

– Это может быть шуткой.

– Поэтому я и хочу узнать больше, друг. Нам нужна информация. Ты сам сказал, что оборотень похож на восставшего мертвеца. Лекари не выписывают его и Диану из больницы, и не переводят в город. Почему? И почему Рыков был так зол в тоннелях? Тут черт знает что происходит с детьми, и никому до этого нет дела! Где их родители, где попечители, где комиссия из столицы?

– Это тебе не Борре, – проворчал фамильяр. – И с чего ты взяла, что должна все взять в свои руки?

– Ничего я не беру, я просто хочу разобраться!

До завтрака был еще час, Академия только просыпалась, но Соланж всю ночь изводила себя из-за прочитанных строк, и хотела найти рациональное зерно в безумных записях мертвеца. Был ли это розыгрыш, или писательская фантазия? Или все описанное реально? Это и нужно было выяснить.

– Живых мертвецов не бывает, Гастон, не должно быть, но вдруг мы действительно не все знаем о мироздании? Либо же мы узнаем все, что только можно, и поймем, что эти дневники – чья-то шутка.

Фамильяр скептически хмыкнул, но промолчал.

В библиотеке было пусто, даже господин Мизинцев отсутствовал. Ланж сочла это удачей, так как не нуждалась в назойливом внимании. Она создала мощную вязь, вплетая искомые сведения. И ведь нашла!

– Нам туда, Гастон, – указала она рукой вглубь библиотеки.

– Да-да, я понял, я же вижу магическую нить.

– Ну так шевели конечностями! У нас мало времени.

Они остановились у стеллажа с не пользующимися спросом книгами. «Русские удельные княжества» – значилось на нужной им обложке.

– Мда, звучит не слишком увлекательно, – ехидно прокомментировал Гастон, глядя на густой слой пыли.

– Переживешь, дружочек!

«В период феодальной раздробленности Руси возникло много княжеств, находившихся во владении удельных князей. Объясняется это порядком наследования, согласно которому свою часть от общего наследства должны были получить все сыновья князя, а не только старший наследник (как это было принято в других европейских державах).

Именно так и было основано Калужское княжество в 1505 году: после смерти великого князя Ивана Третьего его сын Семен Иванович получил в наследство город Калугу, Бежецкий Верх и Козельск. Однако уже в 1518 году князь Калужский скоропостижно скончался по неизвестной причине в возрасте тридцати одного года. Так как наследников у Семена Ивановича не осталось, Калужское княжество, просуществовав всего лишь четырнадцать лет, стало выморочным (т.е. никто не претендовал и не имел права по закону претендовать на такое наследство), и великий князь Московский Василий Третий включил владения покойного брата в состав Московского княжества.»

– Ха, теперь понятно! – воскликнула Соланж. – Я не знала всех подробностей, поэтому удивилась приписке в конце первого дневника. Калужское княжество действительно существовало, но очень недолго, всего четырнадцать лет. Потом великий князь Василий присвоил выморочное имущество брата, и Калуга стала частью Московского княжества.

– Да, Соланж. И смотри, тут написано, что Калуга долгое время была камнем преткновения между московскими и литовскими князьями, которые боролись между собой за эти земли. Во времена Смуты этот город поддержал самозванцев, и боролся уже с Московским княжеством!

– Ничего себе!

– Подожди, это еще не все. В 1601 – 1603 годах Калуга переживает Великий голод. Как тебе такое? А еще город многократно сгорал дотла, немало пострадал во время польской интервенции, а еще – подвергался нападению крымских татар!

– Какая богатая история у этого города...

И только тут до нее дошел смысл сказанного.

– Гастон! В дневнике написано, что она вернулась домой, и застала одно пепелище!

– Да, и книга из библиотеки подтверждает, что город постоянно горел. Может ли быть это совпадением, Ланж?

Они так увлеклись вековыми тайнами, так кричали от нахлынувшего азарта, что не заметили подошедшего сзади человека.

Примечание автора: Князь Калужский Семен Иванович