Родина не Земля (гость извне)

Родина не Земля

Алексей Корепанов. Родина не Земля

Книга 1

Часть I

«Я космонавт, прилетевший с 61 звезды Лебедя, или с Линекьи, как ее называют на моей родине. Моя родина – вторая от звезды планета. Ее имя, может быть, непривычное для землян, звучит для меня чудной мелодией: Сьаройя. Я неземное существо, но никто не знает моей тайны. Я решил записать свою историю, так как думаю, что скоро вернусь на родину. Сейчас я иду к космодрому. Сегодня полетов нет, но я знаю, что все свободные астролетчики собрались там. Мы любим поговорить, рассказать друг другу разные истории, были и небылицы.
Как же я попал на Землю? Я прилетел сюда четыреста восемьдесят миллионов лет назад, в эру, которую сейчас называют палеозойской. Теперь, наверное, понятно, почему я решил не говорить о себе. Все сочли бы меня за сумасшедшего, и никто не поверил бы мне. А ведь это действительно так.
Наш космический корабль медленно снижался в атмосфере неизвестной планеты. На Сьаройе ее называли Землей, что значит – «Далекая». Да, да, именно на моей родине этой голубой планете дали имя Земля, которое она носит до сих пор. Но я забегаю вперед.
Итак, корабль, где летели мы, то есть я и мои товарищи, земляки, как говорят здесь, снижался в атмосфере. Кончился последний слой облаков и нашему взору открылись обширные заросли каких-то гигантских растений. Во многих местах в этих зарослях были пробиты просеки, заполненные поваленными стволами и какой-то серовато-бурой породой, длинными языками вдающейся в чащу зелени. Вдали виднелись горы. На Сьаройе горы – редкость, здесь же мы могли любоваться вершинами, острыми пиками, которые вздымались к облакам. Теперь обо всем этом можно услышать и увидеть, взяв в фильмотеке микрофильм «Учебная география». Но все это, конечно, не то. Надо было самому видеть, как сгибаются под ветром эти растения. И вдруг... Корабль сильно тряхнуло. В иллюминаторах запылало пламя. Обломки породы летели вверх, ударялись по обшивке корабля. В атмосфере нельзя было пользоваться полем «Оз». (Земляне даже при таком темпе развития, какой кипит сейчас, в XXI веке, могут изобрести такое поле только через несколько веков, настолько мы ушли от них в развитии. Лишь один я являюсь посредником двух цивилизаций, один я могу передать наши знания землянам.) Но я ухожу в сторону. Несколько чувствительных ударов промяли в двух или трех местах обшивку корабля. Включились экраны наружного обзора. Корабль падал прямо в жерло гигантского вулкана, изрыгающего огонь и камни. Слишком поздно было что-то предпринимать. Автоматы не могли управиться с кораблем. Внезапно раздался страшный скрежет, лопнула стена каюты, и я увидел перед собой каменную стену, выросшую внутри корабля. Острая скала пробила снизу корпус корабля, разломив его на две части. Задняя часть с запасами горючего и продовольствия упала вниз, в кратер. Оттуда с новой силой посыпались камни, и другая половина корабля, еле державшаяся на скале, перевернулась и покатилась вниз.
От толчка я вылетел из корабля, вернее, из его половины, и стал падать вниз. Тщетно я пытался раскрыть крылья за спиной. Рычажок, вероятно, от взрыва заклинило, и он не двигался. На всех нас были противоударные скафандры, и все же удар был так силен, что смял скафандр. Последнее, что я увидел, это была часть корабля, тонущая в лаве. Фигур моих товарищей нигде не было видно. Лишь один раз мне показалось, что я заметил серебристый скафандр, заливаемый лавой... Потом наступила темнота...

* * *
Я очнулся от свежего воздуха, сменившего горячий, заполнявший мою грудь. Открыв глаза, я увидел над собой небо, покрытое облаками. И тут я осознал всю бедственность своего положения. Я был один на чужой планете, без запасов пищи, без товарищей, за многие миллионы километров от родины. Какая-то безразличная апатия овладела мной. И тут я заметил, что дышу воздухом... атмосферы. Ветер прогнал горячее дыхание вулкана, и воздух Земли пробудил меня ото сна, близкого к смерти.
Баллоны были помяты и пробиты. Я отвинтил их и выбросил в ущелье. Скафандр, изодранный на ногах и спине, я все-таки оставил на себе. Ведь это было все, что осталось у меня в воспоминание о родине. Ушибленные места болели довольно чувствительно, но я встал и подергал рычажок. После нескольких движений он туго, но все же пополз вверх. Крылья за спиной расправились. Я поднялся и полетел над горами. Я надеялся найти товарищей, а может быть, их тела... Аппарат, оживляющий умерших, остался в задней части корабля, которая лежит где-то в жерле вулкана, так как гипержароупорный материал, из которого был сделан корабль, не мог расплавиться от такой сравнительно низкой температуры.

* * *
Так я летал несколько часов по земным измерениям, к которым теперь, в XXI веке, я уже привык, и наконец нашел то, что искал. На краю ущелья лежала половина корабля. Она была намертво схвачена застывшей лавой, стекшей на дно ущелья. Я подлетел к остаткам корабля и через пробоину в корпусе проник внутрь. Плафоны из небьющегося материала по-прежнему заливали мягким светом каюты. Я прошел в главную автоматическую рубку управления. Когда корабль разломился, автоматы по сигналу тревоги перестали работать. Я ходил среди мертвых механизмов, которых некому было вернуть к жизни.
Закрыв за собой дверь, я пошел дальше по коридору. В конце коридора горела таблица, возвещающая, что за стеной находится склад техники. У меня не было прибора, по команде которого дверь открылась бы, и я не знал, что мне делать. Тут я вспомнил, что в каюте висит «гон-сальэс», страшное оружие, которое не переводится на земные языки, потому что на Земле нет подобного оружия. С виду «гон-сальэс» представляет собой небольшой темный предмет с двумя отверстиями и рядом кнопок. Я взял его, подошел к двери и нажал одну из кнопок. Внешне ничего не изменилось, но я знал, что прибор работает. Это можно было заметить по его легкому гудению и вибрированию. Из отверстия вырвался невидимый луч и разрушал структуру материала, из которого была сделана дверь. «Гон-сальэс» мог разрушить практически все, и потому его открытие долго держали в тайне, опасаясь, что люди могут применить его в военных целях. Ведь на Сьаройе, как и на Земле, существовали враждующие государства. Мир все время грозил обернуться войной. И все-таки мир восторжествовал. Сьаройя превратилась в единое государство, не имеющее границ. Надеюсь, что и люди Земли сделают так же и не дадут развязаться войне. Но я опять ухожу в сторону.
Дверь медленно осела, упала и тут же превратилась в пыль. Все это произошло в течение нескольких секунд. Я сделал шаг в склад. Каково же было мое разочарование, когда я увидел, что большей части склада нет, и передо мной зияет пропасть, на краю которой лежал корабль.
Все-таки кое-что осталось. Я ходил среди автоматики и выбрал немало нужных для себя вещей. Еще раньше, когда я летел над горами, у меня мелькнула мысль, что я похож на одиночку, попавшего на необитаемый остров. Уже позже, в XXI веке, знакомясь с земной литературой, я прочитал книгу какого-то древнего писателя «Робинзон Крузо» и понял, что положение Робинзона, описанного в книге, было во много раз лучше. Рядом с ним была обитаемая земля, он имел лодку и видел пусть диких, но все же людей. Я же был на огромном расстоянии от первой обитаемой планеты, моя «лодка» – космический корабль – была разбита, и людей, то есть одного человека, я мог увидеть, лишь посмотрев в зеркало из гетсолана, вмонтированное в мой скафандр.