Между Светом и Тьмой

8

Встреча с Гризэем оставила у Векаты очень противоречивые чувства. Разговор с ним поднял со дна её души чересчур много эмоций и мыслей, чтобы понять, что же именно она испытывает. Перебейщик на каждом шагу сбивал с толку, неизменно заводя её в тупик относительно его мотивов, и она терялась в догадках, что же он, собственно, хотел получить от общения с ней. Он не попытался напасть или отобрать у неё амулет наследника Тьмы, в котором был заинтересован, не предложил никакого контракта и не потребовал каких-либо обещаний, даже на откровениях о гибели Хайрэса не настаивал... Так ради чего он всё это затеял?.. Даже на прямой вопрос Гризэй не дал ей внятного объяснения. Может, он руководствовался не рациональным расчётом, а мимолётными чувствами?.. «Экспромтом первого впечатления»? Но даже если так, она не могла взять в толк, какой реакции он от неё добивался: то проявлял нечто вроде сострадания, то переходил на насмешливо-покровительственный тон, то болезненно цеплял её за живое, прекрасно осознавая, что делает. С одной стороны, он совершенно безвозмездно выложил ей целую кучу важной и полезной информации, с другой, не раз выводил её на эмоции, как будто проверяя, как она отреагирует на тот или иной выпад в свой адрес или адрес Хайрэса. Так в чём же истина? Жалел он её или презирал? Хотел помочь или банально демонстрировал личное превосходство, удовлетворяя эгоистичное тщеславие? Желал поделиться с кем-то из себе подобных сокровенными мыслями или же выведать, какова судьба медальона Мирала? Ей никогда не узнать, что из этого правда. Единственное, в чём она была уверена – что Гризэй понимает её. Не во всём, разумеется, но в главном. В том, каково зависнуть в пустоте между Светом и Тьмой. Он знает это даже лучше, чем она. И, возможно, именно поэтому у неё не выходит разгадать, что стояло за его словами и поступками – она лишь в начале пути, который он готовится завершить. Всё же он истинный перебейщик – не светлый и не тёмный, и в то же время и тот, и другой сразу.

Однако сколь ни интриговал Векату сам Гризэй и поводы для размышлений, что он ей подкинул, больше всего её занимало то, что ей стало известно о прошлом Хайрэса. Нет, не сказать, чтобы ей открылось нечто принципиально новое... но всё же она впервые получила возможность воочию увидеть, как произошло одно из самых значимых событий в его жизни – как он получил свободу. И пусть она наблюдала не весь процесс, а лишь его закономерный результат, этого с лихвой хватило, чтобы произвести на неё впечатление. Очень неоднозначное впечатление. С одной стороны, она была счастлива увидеть Хайрэса. Пусть в чужих воспоминаниях, пусть в момент, когда он подло подводил к краю гибели другого ангела, пусть таким, каким она никогда бы его не полюбила, но живым. В тех образах наследник Тьмы был отвратительным негодяем и лицемером, но он жил, дышал и чувствовал, и всматриваться в каждую его эмоцию, настоящую или разыгранную специально для Акрилики, доставляло Векате какое-то странное мучительное удовольствие. И в то же время то, что она узнала, причинило ей боль. Не одним напоминанием о том, кого больше нет и кого нереально вернуть, как бы она ни хотела, но и его последней ложью той, что отдала ради него жизнь. Никакие рациональные увещевания разума не могли развеять мутное облако тягучей обиды, окутавшей её сердце после поцелуя, подаренного Хайрэсом умирающей Акрилике. Зачем он разменял уникальную драгоценность искренности и глубокой привязанности на ничего не стоящую фальшивку эффектного жеста? Зачем разочаровал её, зачем разрушил красивую сказку чарующих открытий первого опыта и новых ощущений?.. Зачем пренебрёг тем прекрасным, чем она дорожит сильнее собственного никчёмного существования?.. Наверное, глупо чувствовать такое по отношению к наследнику Тьмы, не умевшему на тот момент не то что любить, но испытывать хотя бы отдалённые зачатки какой-либо эмпатии, но легче от этого не становилось. Равно как и от того, что Веката осознавала, что больше беспокоится о нелепой ерунде, чем о том, что на её глазах погибла бывшая соратница. Никакой логики, никаких обоснований. Одни эмоции, неподвластные беспристрастному анализу и игнорирующие все доводы здравого смысла. И когда она привыкнет, что всё, сколько-нибудь касающееся Хайрэса, будет приносить ей вместе с радостью жестокую боль?.. Должно быть, никогда. Что создала, то и пожинает.

После встречи с Гризэем Веката стала гораздо внимательнее следить за тем, что происходит вокруг – вряд ли ей повезёт ещё раз выйти сухой из воды, если кто-то из демонов или перебейщиков внезапно обнаружит её пристанище. Она и раньше избегала с ними встреч, предпочитая улететь или телепортировать, если улавливала их импульсы в непосредственной близости, скитаясь среди смертных, однако в Чистилище почти не волновалась о потенциальном столкновении, что, как показывала практика, было крупным упущением с её стороны. Между тем она по-прежнему проводила там немало времени, и потому не имела права расслабляться, спуская на самотёк собственную безопасность. Однако нельзя сказать, что принятие дополнительных мер предосторожности особенно её занимало – главным ощущением, преследующим её по пятам, становилась неизменная тоска по Хайрэсу, растущая с каждым днём и начинавшая буквально сводить её с ума параноидальной навязчивостью. Начертанная перебейщиком руна пробудила в ней то, о чём она так старалась не думать, и теперь Веката не могла сосредоточиться ни на чём, кроме воспоминаний о наследнике Тьмы. Она так давно не видела его, не слышала его голоса, не ощущала его объятий, не заглядывала в его горящие страстью глаза... И никогда, никогда больше ничего из этого не повторится. По её же вине. И не было выхода, не было возможности сбросить наваждение и хотя бы на мгновение забыть о страшной потере, хотя бы ненадолго отгородиться от терзающих её мыслей или утолить негасимую жажду новой встречи.

В мире есть невозможные вещи, что бы ни утверждали оптимистичные смертные, и для неё так же нереально дотянуться до Хайрэса, как для людей познать тайны Райской обители или Адских глубин. Она знала это. Как знала и то, что крохотная лазейка в суровых законах природы у неё ещё осталась. Иллюзорная, призрачная, не существующая в действительности, но выплетающая манящие сети в её сознании паутина снов. Прикосновения к ним дурманят её обещанием желанного свидания с наследником Тьмы, но стоит расслабиться и поверить в чарующую сказку, как она оборачивается чудовищным кошмаром, где она вынуждена заново переживать его гибель и собственную агонию вины. И пусть она обязательно проснётся, вырвавшись из удушающих пут жуткого видения, но ощущения в эти моменты почти такие же яркие и пугающие, как если бы всё происходило наяву. Веката боялась спать. Боялась той трагедии, что, она не сомневалась, поджидает её за гранью бодрствующего сознания. Однако понимала, что скоро сдастся и уступит искушению ещё раз встретиться с Хайрэсом, пусть это всего-навсего ложная фантазия. Они проведут вместе какую-то пару минут, после чего её обязательно настигнет кара напоминания о совершённом преступлении, и блеск в его застывших глазах потухнет, унесённый дыханием предательской смерти. Невообразимо короткий срок она будет счастлива, забыв о том, что нетронутый разрушением мир существует исключительно в её голове, а затем заплатит за эту мимолётную идиллию очередным осколком разбившейся души, сгорающим в бушующем пламени. Соразмерна ли цена?.. «Сила любви столь велика и прекрасна, что она стоит того, чтобы жить с ней, пусть в итоге и принесёт тебе боль всех кругов Ада». Так она когда-то сказала Хайрэсу, не подозревая, что в будущем проверит эти слова на практике и сполна познает те самые круги на своём опыте. Самом скверном опыте, что ей когда-либо приходилось испытывать.