Знаки внимания

Глава 37

 Длинный подъем по склону после целого дня на ногах, да еще и то, что я перенервничала – усталость давала о себе знать и очень сильно.  Как только  добралась до лагеря, сразу же сбросила пропотевшую одежду, а потом,  просто прикрывшись полотенцем спереди, пошла в душ – нужно было смыть эту усталость. Никого не было вокруг – на  километры, а Горан уже уехал, да и не был этот мальчишка тем, кто стал бы подглядывать.  Было в нем что-то такое… не знаю – былинное, чистое что ли? Как будто современный ребенок - в школу ходит, джинсы носит, но это уважительное отношение к женщине, к старшим… за что и уважаю.

  Стала под теплую,  нагретую солнцем воду и сразу же перекрыла ее – привыкла уже экономить, а то не хватит помыться папе.  Поэтому намылилась с мочалкой, растерла в волосах шампунь и только потом опять  открыла вентиль, чтобы смыть пахучую пену.  Вытиралась большим полотенцем, наслаждаясь медовым запахом подаренного Мирой  шампуня. Реально от волос пахло медом, даже легкий запах вощины чувствовался. Или это просто казалось?

  Тепло укутавшись, еще немного посидела над обрывом,  рассматривая резкие чернильные тени, которые уже залегли в ущелье. Рисунок гор из-за этого постоянно менялся и полз, только поток далеко внизу выглядел все так же - будто выше по течению в него постоянно лили тот же шампунь. Неглубокая вода бурлила и пенилась в камнях, но сюда эти звуки не долетали, а к вечеру становилось все тише и тише, только где-то тонко посвистывал слабый ветер – то ли в скалах, то ли в ветвях.  Я почувствовала, что уже почти засыпаю и ушла в свой домик.  Эти два дня, полные  впечатлений, давали о себе знать – мне требовался полноценный отдых.

 Проснулась, как от толчка, разбудил знакомый звук – подъехала папина «Нива».  Все нормально… он вернулся раньше – подумалось лениво, и я просто повернулась на другой бок – все потом, все завтра... В следующий раз меня разбудил звук разговора.  У нас гости?  Для охоты не время, значит - туристы.  Даже сонной мне стало любопытно – кто там может быть?  И я зачем-то встала, натянула  свою новую кофту, укуталась в нее  и вышла из домика, решив заодно сходить в туалет. Снаружи было уже по ночному холодно, но росы еще не выпало, она укроет  камни только под  утро.

  Широко зевнув, тихо побрела до крайнего от меня папиного домика. Подошла к приоткрытому окну, чтобы определиться – стоит ли появляться перед  ними или обойдутся, и поздороваемся завтра? Сонный мозг ленился и отказывался работать, да и папа говорил  что-то непонятное. Кажется,  про Сухова из «Белого солнца пустыни» -  пустой мужской треп… Я уже отвернулась уходить…. и вдруг меня как кирпичом по голове  стукнули!  Потому что папе ответил голос Георгия.  В этом не было ни малейших сомнений - я узнала бы его из миллионов, да я бы его по звуку шагов узнала, даже дыхания! Потрясенно замерев, вслушивалась и не верила своим ушам и разуму. А он тем временем говорил:

-  Почти так и было: и вот снова пишу я вам, незабвенная Катерина Николаевна… посмейтесь, если смешно, - и сам печально хмыкнул.  А у меня  вдруг ослабели ноги, и я опустилась на землю там, где стояла – почти под самым окном, нервно кутаясь в  огромную кофту, потому что меня начало мелко потряхивать. Зачем-то прикрыла ею даже  голову,  высунув ухо в просвет одежды - подслушивая. Я просто не могла сейчас уйти.

-  А стихи эти… откуда оно у тебя? – спрашивал что-то непонятное папа, а у меня потихоньку переставало шуметь в ушах и я слушала, слушала… жадно-жадно, стараясь не упустить ни звука, задерживая дыхание и замирая сердцем от какого-то сладкого страха…

-  Первый раз еще на первом курсе.  Нас вывезли зимой на стрельбы, мороз тогда был больше двадцати. Нормальное дело – отстрелялись бы и уехали, но тут оказалось, что проверяющие опаздывают.  Они тогда опоздали почти на два часа,  через час за ними ушел автобус – один из двух имеющихся, так что во втором  грелись по очереди. Человек десять потом слегли с бронхитом.  Вот тогда и написал первый раз… матерные.

-  Ну, - хмыкнул папа, - почитай что ли?

-  Запросто, - устало как-то согласился Георгий, а меня резко залило жаркой и душной неловкостью, стыдом за него – неужели он собрался позориться сейчас перед папой? Серьезно? Будет материться?  Да откуда он вообще тут взялся?!

-  На морозе и в строю мне начальство… ну и в том же все духе.

-  Ясно... – не стал настаивать папа на продолжении, - может, тогда спать уже?

-  Как скажете, я готов.

-  Давай уже на «ты» и по имени.

-  Никак не могу – только по имени-отчеству и на «вы».

-  Надеешься на «папу»?

-  Только на это и надеюсь.

 Слышно было, что папка встал и, очевидно, открыл сундук с постельными принадлежностями – стукнула крышка.

-  На, стели себе койку, будем ложиться.

 Некоторое время слышны были шорохи, тихий стук, скрип коек, а потом все звуки стихли, свет погас, и я надумала  уходить – так же тихо, как и пришла. Но как только  решилась вставать, опять послышался голос папы.  Очевидно, вопросы у него все еще оставались.

-  Я одного не могу понять – почему ты сразу не отпустил ее? Зачем держал?  Это же глупость, я-то знаю, какая это глупость…

-  Я никого не держал,  и она не держала - Сашка нас держал.  Плакать стала ночами, не спала. Я ночью всегда с ним был – с самого рождения, почти ни одной ночи не пропустил, иначе Ленка с ума сошла бы.  Она - целый день, а я принимал ночное  дежурство – то пить, то на горшок, то обнять…  С работы приходил - ее уже  вырубало, сдавали нервы.  До такой степени, что… - тяжело вздохнул  Георгий, - призналась однажды – хотела придушить маленького Сашку подушкой, а потом повеситься. Сама, мол, виновата, сама и решить все должна.  Знала что  Натку я не брошу.

-  Что ты сделал?

-  Ничего.  Она рассказала, значит, уже не стала бы, уже пережила это.  Всю ночь тогда не спала -  решалась.  Дождалась, когда я на работу уйду и тут колокольный звон услышала –  недалеко от нас церковь и в тот день праздник какой-то случился...