Суженая для падшего

Глава 10.1.

После первой ночи проведённой в стенах виллы, Михаил не только позволил Бармалею спать в моей комнате, но и обеспечил дополнительную охрану сада в ночное время. Я подсматривала за тем, как на следующую ночь муж и его верная троица вышли в парк и провели невероятный ритуал. От их манипуляций небо над садом затянуло сияющей плёнкой, она больше всего походила на полярное сияние, затем вода в фонтанах застыла. Нет, не замерзла как в лютый мороз, а просто замерла на месте!

Даже из окна я видела застывшие капли и удивилась окутавшей виллу тишине. Мой супруг громко произносил незнакомые мне слова. Жаль, я не могла увидеть их на бумаге, тогда бы я узнала, что за волшебство творится на моих глазах! Но больше чем сияющее небо и замершая вода меня поразили статуи! Они покинули свои места и поочередно подходили на поклон к Михаилу. Новая стража садов Тиволи!

Несколько дней после той ночи, когда Михаил нашёл меня в саду, Клодия была очень тихой, почти не болтала, как это бывало прежде, и мало улыбалась, но вскоре я узнала причину её печали. Как-то я проснулась посреди ночи. В комнате было жарко и мне очень захотелось пить. Кувшин для воды оказался пуст, и я, переступив через храпевшего щенка, вышла в коридор.

Комната горничной была рядом, её дверь была слегка приоткрыта, и сквозь щель на пол падала полоска света от ночника. Что именно руководило мной в тот момент сказать сложно, я оправдывала своё любопытство тем, что хотела попросить Клодию принести воды, но вряд ли это так.

Горничная стояла у окна ко мне спиной, её волосы золотым пламенем струились по плечам и спине, и, как я успела заметить, были единственной одеждой. Сзади, страстно блуждая руками по гибкому телу, припав губами к её шее, стоял… Теодор! Он был по пояс обнажён, и я в ужасе заметила на его спине едва затянувшиеся шрамы от плети…

Так и не напившись, я поспешила вернуться обратно в постель и не смогла сомкнуть глаз до утра. Так вот, кто был тем тайным возлюбленным Клодии! Неужели это Михаил его так исполосовал? Не может быть! Средневековье какое-то! Расспрашивать об этом горничную точно не стоило, и я усиленно старалась загнать увиденное в самый дальний уголок своей памяти.

Дни летели с неумолимой скоростью, приближая приезд родственников и друзей. Жизнь на вилле была схожа с полётом на воздушном шаре: сердце переполняли восторг, восхищение и полное погружение в минуты счастливого творчества, и при этом, где-то внутри из глубин подсознания то и дело выглядывали чувства опасности и безотчётного страха за своё будущее. Пока погода благоволит и рядом опытные сопровождающие, ты наслаждаешься полётом, но стоит разразиться грозе или остаться в одиночестве, кто знает: перевернётся твоя корзина или благополучно достигнет земли.

Я старалась гнать от себя мрачные мысли и не думать о том, что будет дальше. Мне было хорошо здесь. Я никогда не чувствовала себя настолько к месту. Михаил был любезен и приветлив, его холодный тон практически не проявлялся в общении со мной, и я была этому очень рада. Вот только каждый раз, укладываясь спать, я с замиранием сердца вслушивалась в его шаги. Он оставлял виллу каждую ночь. Мысли о том, куда или к кому уходит мой муж по ночам становились всё невыносимее, а моя убежденность в том, что я ему совсем не интересна и он считает меня ребёнком, росла.

Спрашивать Клодию или Теодора о том, где и с кем проводит ночи мой муж, я считала ребячеством. Ещё не хватало, чтобы слуги решили, будто я умираю от ревности. И оказались бы не далеки от истины! Поэтому по утрам за завтраком я счастливо улыбалась, исподтишка рассматривая Михаила, пытаясь найти хоть какой-то след, знак того, что он… А что собственно я хотела найти? Следы измены? Очень глупо!

Наш брак для него – какая-то непонятная мне необходимость, а я своим поведением и бесконечными подростковыми нарядами добилась, чего хотела. Зачем идти за любовью к ребёнку, если у него есть та модель из «Victoria's Secret»! И так ли я расстроена этим фактом? Конечно, нет! Вот, если бы я точно знала, чего я лишаюсь, наверное, я бы очень расстроилась. А так! Мне лишь было обидно, что с той ночи, когда мы стали мужем и женой, он больше меня не целовал. Видимо, я совсем плохо целуюсь.

Решив, что у меня итак полно дел, я переключилась на подготовку виллы к приезду родственников и друзей и занятия с господином Сумидзу. Мой учитель приходил в десять утра каждый день кроме воскресенья, и я с восторгом окуналась в любимый мир музыки. Иоши Сумидзу был очень требователен, и стоило мне прийти на занятие не в том расположении духа, как он тут же уводил меня в сад, где делился японскими мудростями и заставлял вслушиваться в журчание воды и стремиться к слиянию с этими звуками. Возможно, он хотел меня этим наказать, возможно, поощрить, но такие занятия были самыми интересными, и я уже успела их полюбить.

После занятий был совместный обед с Михаилом, на который пару раз оставался и господин Сумидзу, а затем прогулка. Бармалей обычно уже гонял по саду голубей, ожидая нас. Адский щенок стал за эти дни не просто моим питомцем, он был поверенным во всех моих тайнах. Бармалей лишь казался бестолковым и хулиганистым созданием, на самом деле, он был таким умницей, что я порой долго переваривала его советы и размышления. Правда, о его мудрости знала лишь я, стоило появиться кому-то ещё, адский щенок тут же превращался в самое дурашливое существо на свете. Оставшееся до ужина время мы с Клодией и Теодором обычно планировали будущий праздник и занимались обустройством комнат для гостей.

Признаться, мне безумно хотелось, чтобы Соня сошла с ума от восторга, а Белка от зависти! А ещё, составляя список гостей, я поначалу не вписала в него семейство Астиани. Несмотря на то, по какому поводу мы приглашаем всю родню, я не могла понять хочу ли видеть Никиту. Готова ли я пережить насмешливый и высокомерный взгляд его зелёных кошачьих глаз, когда он увидит меня с Михаилом.