Небо и Земля после конца света

Даю вам обоим равную власть

Все ужаснулись отречению Спасителя, пораженные им более, нежели громом небесным и сверканием испепеляющих молний гнева Иеговы.

Будь на месте Спасителя кто-то другой, он не избежал бы немедленной кары, но перед Всевышним стоял Сын Бога, чьё мужество было превыше страха, и Сын не отвел глаз под тяжелым гневным взглядом Отца. Да, он осмелился оспаривать решение Создателя, потому, что слишком дорого заплатил за спасение рода человеческого.

— Мы не станем теперь судить о Предначальном Слове, — пытаясь найти путь к примирению и завершить этот ненужный спор, мягко промолвил Отец. — Я жду теперь слова Большого Совета, и только.

— Разве слово Большого Совета может что-то значить, когда ты уже решил всё заранее, однако ты хочешь, чтобы мы ответили тебе, как наказать людей? Ты желаешь услышать это? Так как же мы накажем их? Как?! — Сын Бога отвернулся от облачного трона и бросил в толпу свой вопрос.

Всё стихло, ни один звук не нарушал безмолвия небес, никто не решался заговорить. Безнадежным казалось всё происходящее.

Потом невнятные перешептывания и шорох крыл понеслись над рядами, они напоминали звуки, давно забытые на Земле. Подобный отдалённому рокоту моря или порыву предгрозового ветра в кронах деревьев, гул замешательства нарастал. Среди возмущенных голосов уже ясно различимы были злорадное хихиканье и визг демонов. Нестройный ропот некоторое время прокатывался над рядами, потом он пошел на убыль и замер. Тогда-то и раздался среди всеобщего безмолвия насмешливый голос Люцифера:

— Позволено ли мне будет говорить, мой господин?

— Говори, — устало разрешил Создатель, — теперь, когда меж Словом и Провозвестником, нет единства, что может повредить миру более?

— Если уж Создатель в своей великой силе и мудрости не властен над людьми, могут ли претендовать на власть остальные, — начал Люцифер. — Я давно уже не имею прежнего влияния на разумных обитателей Земли, — признался он. — Никто ныне в райских высях или в недрах преисподней не может заявить своё право и сказать: «Род человеческий принадлежит мне». И всё же, я в недоумении, почему ты, о Повелитель, и твой Несравненный Сын озабочены вопросом, ответ на который уже дан?

При этих словах все взоры обратились к Сыну Зари, но Люцифер мастерски выдержал паузу и ушел от разъяснения. — Да и стоит ли так беспокоиться обо всём этом, род человеческий живуч и вынослив.

Он бросил мимолётный взгляд на Иисуса и чуть заметно пожал плечами. Этот жест можно было истолковать и как недоумение, и как предостережение: не выносить на Большой Совет внутренние частные споры. — Больнее всего сожалеть о том, чего уже нет, —добавил он тихо, так, чтобы его мог слышать только Иисус, — хотя ты менее других нуждаешься в моих советах. Так было всегда. — И вновь возвысив голос настолько, что речь его далеко разнеслась над толпой, продолжал:

— На этот раз люди сами обрекли себя на гибель, тут нет моей вины, не так ли?

— Что в том, найдём ли мы виновных, — нетерпеливо перебил его Сын Бога, — разве это послужит ко благу?

— Благо часто оборачивается злом, — усмехнулся Люцифер, — самый путь в Ад вымощен благими намерениями, но я не о том. Возможно ли, что вопреки данному обету, на Земле совсем не осталось запечатленных?

— Не нашлось тех, на чьё чело можно было поставить печать спасения, — ответил Предвечный и суровые Ангелы Возмездия, один за другим, подтвердили Его слова.

— Так разве это не достаточное наказание? — с неподдельным изумлением воскликнул Люцифер, — Стоит лишь оставить всё как есть.

И вновь быстрой волной пробежал над сонмом ангелов и толпой небесных жителей вздох недовольства. Возмутились невидимые духи-покровители, легла на огненный меч рука архангела Михаила, в ожидании приказа обернулись к своему предводителю легионы небесного воинства.

Но никто не посмел раньше Создателя возразить Люциферу, а Предвечный молчал.

— Ты уже поразил всех виновных, мой господин, — продолжал меж тем Посланник Ада, — на мой взгляд, не так сурово, как следовало, всего лишь отнял разум, который они сами же создали, но, быть может, в роду человеческом остались те, кто сумел сохранить разум, данный тобой? Не станет ли это обещанной печатью спасения? По твоей великой милости они могут избегнуть кары. Так будет справедливо.

Предвечный медленно склонил голову в знак того, что принял совет, а потом обратил свой взор к Сыну:

— Ты хотел вернуться к людям, возлюбленный сын мой? Пусть это совершится. Нет такой просьбы, которую я бы не исполнил в память о твоей покорности и страданиях, и если остались на Земле те, кто так же помнит об этом, иди к ним.

С облегчением вздохнули те, кто сочувствовал людям, посветлела улыбка Марии, надежда зажглась в прекрасных глазах Небесной Царицы, но Предвечный встретил этот взгляд и сурово нахмурился:

— Я ещё не всё сказал, не один пойдёшь ты, сын мой, — продолжал Господь. — Низвергнутый Ангел, Люцифер, пойдёт с тобою. И я даю вам обоим равную власть над Землёй. Вы можете обещать людям всё, что хотите, и это будет исполнено.

А человеку я даю право выбирать меж вами, пусть сам решает, за кем следовать. Когда же выбор совершится, я исполню просьбу, высказанную на Земле. Любую, но только одну. Ступайте же…

И Бог скрылся в огненном облаке.