Ян, душа моя

Глава 14

ЯНА

Я захожу домой и, только переступив порог, вспоминаю, что у нас сегодня ведьмин шабаш. На кухне мама и все ее три «тэ» - Катя, Оля и Марина. Смеются, что-то громко обсуждают, звякают посудой.

- А я и говорю, мне что, родственники только для создания и поддержания комплексов нужны?

- Тихо, там Яна пришла.

- Януся, это ты?

- А чего тихо, как будто я матерюсь!

Захожу на кухню:

- Нет, не я, это маньяк, сдавайтесь.

Шутка не очень-то смешная, но они вчетвером просто покатываются от смеха.

- Яна, а садись-ка с нами! – тетя Оля выдвигает из-под стола табуретку.

Мама смущенно поправляет кудри:

- Ну куда там, Оля! Что она с нами делать тут будет.

- Как что, - тетя Катя достает из холодильника запотевшую бутылку белого, - вино пить!

- Ей нельзя!

- Ой, а нам прям можно!
- Она только в десятом классе, - трясет головой мама.

Тетя Марина торчит в окне с сигаретой и кричит через плечо:

- Девочки, вспомните себя в десятом классе. Можно подумать, она вина никогда не пила.

- Как будто это вам шестнадцать, а не мне, - неодобрительно говорю я, усаживаясь на табуретку.

Обычно я всегда ворчу, но, если честно, очень люблю эти сборища. Подруги у мамы классные, смешливые, громкие, завораживающие своим обаянием. С ними и мама кажется мне другой. Более живой.

Тетя Катя все-таки наливает мне вина, несмотря на мамины протесты.

Я слушаю их разговор, вникая только наполовину. Пока тетя Марина не говорит:

- Ян, а ты чего такая смурная?

- Все нормально, - чтобы защититься, поднимаю бокал к губам.

Они переглядываются, ненавижу проницательных взрослых.

Тетя Катя двигает стул поближе ко мне и подпирает подбородок рукой:

- Ну рассказывай, кто он?

Я краснею и отпиваю еще вина.

- Девчат, не приставайте, - говорит мама.

Но я вижу, что ей и самой хочется начать допрашивать меня с пристрастием.

Вино немного кружит голову. За окном деревья шелестят молодой весенней листвой. Атмосфера доверительная, и я не могу сдержаться.

- Ну, - аккуратно начинаю я, - есть один парень. Но он ведет себя странно. Я его не понимаю.

Они внимательно слушают, но я беспомощно замолкаю, потому что не знаю, что сказать дальше.

- Это Глеб? – не выдерживает мама.

- Мам!

- Ну что «мам»? Так и знала, что это Глеб! Он кажется очень милым мальчиком.

- Ага, - ядовито отзываю я, - милее некуда.

- Так, подождите, - перебивает тетя Катя, - во-первых у меня кончилось вино! Ситуация сос, так сказать. А во-вторых, расскажи-ка мне про его семью.

Тетя Марина достает из холодильника бутылку и закатывает глаза:

- Ну началось. Штопор!

- Скальпель, - хихикает мама.

- Итак, что там с семьей у этого Глеба?

- Ну, он живет с папой и сестрой.

- А мама?

Я хмурюсь:

- Она от них ушла.

Тетя Катя присвистывает и обводит нас торжествующим взглядом.

- Ну все, психологиня напала на след, - смеется тетя Оля, но сама усаживается поудобнее.

- Сестра младшая, старшая?

- Младшая.

- А папа как, много работает?

- Да, почти не бывает дома, и по выходным тоже в офисе. У него сеть магазинов одежды.

- Ну все понятно, - торжествующе говорит тетя Катя. Я и забыла, она действительно практикующий психолог.

- Давай уже, что там тебе понятно?

- В целом, это скорее всего заставило его рано повзрослеть. Больше брать на себя ответственности за все, я бы сказала суперконтроля. Функционально он мог стать родителем своей сестре и уставшему работающему папе, может быть, что женщины воспринимаются как что-то ненадежное, без женской части воспитания могут быть проблемы с эмоциями. Скорее всего, будет по жизни преследовать ощущение, что ни на кого положиться нельзя, чувство незащищенности, недоверия к людям, сложности в самораскрытии.

Когда она замолкает, на кухне воцаряется тишина. Я потрясенно молчу. Я и подумать не могла, что можно вот так запросто разложить человека. Разобрать на составные части и указать на самое больное, хотя ты даже его не видел.

Сердце болезненно сжимается. Хочется защитить Глеба от всего мира, и от тети Кати в том числе, которая только что разобрала его как конструктор.

- Выходит, - медленно говорю я, - он мне не доверяет?

- Просто возможно ему сложнее решиться на отношения, чем другим его сверстникам.

- И как показать, что мне можно верить?

- Просто быть рядом, - пожимает плечами тетя Катя, - конечно, такие вещи решаются в терапии. Может быть, и твой Глеб когда-то для этого созреет.

- Он не мой, - бормочу я.

Тетя Марина снова высовывается в окно с сигаретой. Пахнет дымом и свежей весенней ночью. Я задумчиво кручу свой бокал. Не думала, что внутри у Глеба может быть что-то такое большое и болючее.

- А вообще, знаешь, как проще всего решаются проблемы между людьми?

- Как?

- Словами через рот, - подмигивает тетя Катя.

- Завела любимую шарманку! – кричит тетя Оля, - ты ребенка напугала, вон, сидит, лица на ней нет!

И тут в замке начинает поворачиваться ключ. Мы синхронно поворачиваемся ко входу. Это может быть только один человек.

- Папа! – визжу я и несусь по коридору.

С размаха влетаю в его объятия и прижимаюсь щекой к джинсовой куртке так, что железная пуговка врезается мне в скулу.

- Витя! Почему не предупредил? Я послезавтра тебя ждала.

Папа обнимает одной рукой меня, а другой маму.

- А что, я вам помешал? У вас тут мужики?

- Ага, девочки, отменяйте стриптизера, - кричит в кухню мама и счастливо смеется.

Такой она мне нравится гораздо больше.

*

- У свадьбы есть цвет? – деловито интересуется Оливка, распахивая свой шкаф.

- Что?

- Ну, цвет. Цвет, Яна!

- Господи, да поняла я! – откидываюсь на пушистые подушки и достаю телефон, - сейчас узнаю.