Всполохи над Усожей. Часть 1. Всеслав

Глава 2

Ранним осенним утром княжий поезд покинул гостеприимную ожогу. Первым в обратный путь отправился Ушак с малым отрядом, молодой женой и свадебным приданым. Затем свернул шатры на колесах княжеский походный обоз и заскрипел тяжело нагруженными осями по не накатанной полевой дороге.

Всеслав все оттягивал расставание с запавшими в душу новыми знакомыми. Ребята было вызвались проводить княжича до Севского шляха, но он не захотел затягивать своего удручающего состояния.

- ̶ Долгие проводы – лишние слезы, - решил Всеслав. Птицей взлетел в седло коня, поданного ему верными гриднями, взмахнул на прощанье рукой и уже через несколько минут Соломенная деревушка и ее обитатели скрылись из вида мальчика за кронами вековых деревьев, густо поросших по берегам гостеприимной Рудки.

Весь путь домой Всеслав молчал, обдумывая предстоящий разговор с отцом. «Может прав жрец, и князь согласится на его брак с Беляницей. Ведь Богувид прямо указал, что девушка станет женой княжича. Если отец любил кого-то так же горячо, как я полюбил Белянку, то он должен понять сына», - размышлял княжич, вспоминая последнюю ночь в ожоге Жадана и пылкие слова девушки на прощание.

̶ Костик мой любимый, я буду ожидать тебя, сколь бы не пришлось. Мы с тобой теперь навек обручены священным огнем сварожьего костра. Даже если князь не позволит тебе жениться на мне, я до последнего часа буду считать себя твоей супругой и ни за кого другого замуж не выйду.

Впереди показались высокие крепостные стены Дмитриева-Ольговского града с боевыми бойницами и возвышающейся над ними колокольней городского храма. Все из новых, свежетесанных бревен, еще не успевших потерять свои яркие природные краски под обжигающим солнцем и проливными дождями.

Город – ровесник Всеслава. Мальчик родился в год освещения городского храма, и вся его короткая жизнь прошла в стенах этого уютного городка, который рос и укреплялся вместе с княжичем, и на его глазах.

Отец Всеслава – князь Дмитрий Ольгович, сын курского правителя Олега Святославича и его первой супруги Елены Долгорукой, по праву рождения был одним из основных претендентов на курское княжение. Но в то далекое лето 6672 года от сотворения мира[1], когда его отец Олег Курский сел на престол в Новгород-Северском городке, Дмитрию – Всемыслу исполнилось только семь лет. На семейном совете Ольговичей было принято решение не рисковать судьбой столь значимого в судьбе Руси княжества, расположенного на границе с Диким Полем. И на курский престол посадили Олегова брата – юного князя Буй-Тура Всеволода, сумевшего оправдать доверие родичей и показавшего себя мудрым правителем и талантливым военачальником.

Вторая жена Курского, а затем Новгород-Северского князя Олега ревностно оберегала его от общения со старшими сыновьями. Новый правитель курской земли Всеволод Святославич, наоборот, не притеснял своих юных сыновцев[2] Всемысла и Берислава, будучи сам не намного старше их. До совершеннолетия мальчиков Всеволод содержал их в Курске при княжеском дворе. А затем предложил племянникам принять во владение пустующие городища у северных границ своего удела, более спокойные при набегах степняков и менее востребованные другими наследниками черниговской линии Ольговичей. Старший из братьев Берислав основал столец[3] в Милолюбовском городишке, Всемыслу предложили на выбор Усожскую заставу или Севрюченский городок.

Не одно и не другое поселение не отвечали чаяниям молодого и честолюбивого потомка славной династии. Всемысл попросил у дяди в окормление неосвоенные лесные земли на реке Свапе, где по примеру своего славного деда Юрия Долгорукого заложил новый город, получивший название по крестильному имени своего юного основателя – Дмитриев-Ольговский.

Еще до завершения строительства нового града Дмитрий-Всемысл женился на дочери липовечского князя Мстислава Святославича – Добронраве (в крещении принявшей имя Мария). Молодой жене выпала честь первой войти в свежевыстроенные княжеские палаты, но стать в них полновластной хозяйкой юной княгине было не суждено. В день наречения города и освящения соборного храма Мария родила князю первенца-наследника, и в тот же день тихо скончалась, напутствованная княжеским духовником – попом Викулом.

Убитый горем Всемысл попытался переименовать свою резиденцию в память о безвременно почившей супруге, но воевода Стоймич, уроженец здешних мест, сумел отговорить князя от безрассудного поступка, рассказав ему об одном из заповедных преданий местных жителей.

—Помнишь, княже, при строительстве палат, был найден в земле погребальный камень? Это указатель места гибели Купавы и ее верных служанок. Старики рассказывают, что на этих трех холмах, где ты указал строить город, в незапамятные времена проживали женщины-воины. Царицей у них была воительница Купава. На самом высоком месте стояло ее становище, потому и холм этот до сей поры Купавиным называется. Странный это был народ. Мужчин воительницы не имели. Раз в год все вместе уходили в леса, а потом рожали детей невесть от кого. Мальчиков при рождении убивали, оставляли в живых только девочек, которых все вместе потом воспитывали. В одной из сеч, когда враги стали одолевать войско Купавы, оставшиеся в живых воительницы сожгли свое становище, и сами сгорели до единой, не желая попадать в руки ворога. С тех пор и пошел в народе слух, что дух Купавы обитает на месте ее гибели, требуя очистительной жертвы. Назвав город именем княгинюшки, ты признаешь, что ее смертью откупился от злого чародейства воинственной царицы.

Года через два после смерти Марии, вдовствующий князь женился во второй раз на княжне Екатерине - племяннице черниговского князя Святослава Всеволодовича. Вторая жена, оказавшаяся еще более болезненной, чем первая, оказалась не способной подарить супругу детей. И чтобы хоть как то угодить князю, всю свою материнскую заботу перенесла на пасынка – как единственного княжеского наследника. Поэтому Всеслав с ранних лет не испытывал недостатка ни в материнской заботе, ни в родительском внимании.