Я тебя верну

Часть 3. Глава 6

Володя Иноков

С того памятного дня, когда произошло объяснение, жизнь закрутилась, как снежный вихрь. Я чувствовал, как разгорается разноцветье наших чувств. Мы больше не прятали друг от друга счастливых глаз. Руки постоянно сталкивались, выражая нежность несказанных слов, губы пульсировали от поцелуев, и всё тяжелее было сдерживать себя от последнего шага, после которого бы сдался последний бастион.

Мы часто засыпали, обнимаясь. Узкая односпальная кровать казалась удобной. Наверное, потому, что нам было хорошо вместе.

Любовное томление окутало нас со всех сторон, но мы продолжали учиться. Как ни странно, учёба давалась мне ещё легче. Тая, не определившись в своих предпочтениях, читала всё подряд.

Меня не удивило, что ей захотелось учить английский язык. Латынь далась ей легко, как песня. У неё – прекрасная память, она улавливала чужую лексику и произношение словно мимоходом, но я видел: ей многое просто интересно, не более. Пока ничто не задевало Таю за живое, не трогало её сердце. Но я не терял надежды.

Не знаю, в какой момент наше счастье перешло в беспечность. Мне хотелось подарить Тае весь мир. Мы чаще стали выходить на улицы, и не только вечером. Тая, уже не таясь, бегала по магазинам за покупками.

Нам было настолько хорошо, что мы не вспоминали о плохом и упивались друг другом. Приходя с занятий в общежитие, я встречался с сиянием Таиных глаз и терял голову от счастья.

Говорят, счастливы глупеют. Наверное, так и есть.

Однажды я пришёл домой и понял: Таи нет. Всё, как всегда, но пара брошенных небрежно вещей сказали, что она исчезла, а не просто вышла в магазин. Холод и отчаяние. Пустота и грохот сердца. А ещё я знал: она ушла не добровольно.

Я не кричал, не метался по комнате, не плакал, но всё внутри окаменело. Чувствовал, как ширится и поднимается вверх холодная волна ярости.

Как слепой, прошёлся по комнате, трогая вещи руками. Не знал, зачем это делаю, но когда взял в руки то, что Тая бросила специально, понял: она оставила для меня след. Меня не испугало то, что я увидел. Я собрался и приготовился действовать.

Надевая куртку, мельком уловил отражение в зеркале и не узнал себя. На меня смотрел совершенно незнакомый человек с печатью решимости на лице.

Я вышел на улицу и шёл, слушая только зов сердца. Вызвал такси. Ехал, чётко отдавая команды. Где-то там, в голове, горел, выжженный пламенем, маршрут. Я боялся только опоздать.

Старые пятиэтажки соседствовали с многоэтажными домами. В один из таких домов я вошёл и поднялся на пятый этаж. Звонить в обшарпанную дверь не стал, а, вспомнив приёмы борьбы, с разбегу выбил ногой.

Тая, связанная, лежала на полу. Её караулили два бритоголовых «брата». Мой фееричный приход напугал их.

Один из них пытался махать руками, делая какие-то невообразимые пассы. Я не стал ждать – ударил его ногой в солнечное сплетение. Второй, закрыв голову руками, рухнул на колени.

Я без труда развязал верёвки, вынул кляп изо рта, провёл пальцем по кровоподтёку на скуле Таи.

– С тобой всё в порядке?

– Бежим скорее, – задыхаясь, произнесла она, – их трое, самый главный и сильный вышел куда-то.

По синеющим губам Таи я понял: у неё начинается приступ. Я обхватил её голову руками и помог справиться. Видел, как широко раскрытыми глазами смотрит на мои действия тот, что избежал удара. Его губы плясали чечётку и бормотали какие-то бессвязные слова. Какая-то молитва, наверное – я уловил латынь, но смысл слов разобрать не смог.

Когда Тая пришла в себя, я поднялся с колен и, наставив указательный палец в обезумевшего, покрытого крупными каплями пота «братца», чётко и внятно сказал:

– Скажешь хоть слово о том, что видел, и ты больше не жилец. Я наложил на тебя проклятие Иуды. Ты понял меня?

Несчастный быстро затряс головой, бледнея до желтизны.

– И ещё. Передай старшему: эта девушка больше не принадлежит вам. Если вы ещё раз попытаетесь её тронуть, рухнет храм вашей веры и погребёт под собой мироздание Посвящённых, что сгорят в огне, потому что посягнули на ту, чьё имя Неприкасаемая.

Я не понимал, что за слова слетают с моих губ, но, видимо, их понимали эти двое. Потому что они низко склонились в поклоне. Слабый и напуганный второй пытался поцеловать мои башмаки.

Первый, кому достался удар, очухался и бормотал обрывки фраз. Пальцы его беспрестанно шевелились, сплетаясь в причудливые фигуры.

Я ударил его ещё раз. Наступил ногой на пальцы и придавил каблуком. Мучительный крик разорвал тишину: я сломал ему пальцы.

– Ты, наверное, тупой, – наклонившись, я пристально посмотрел в искажённое мукой и болью лицо пострадавшего. – Запомни навсегда этот вечер, ибо не раз он явится тебе в кошмарах за то, что ты посмел прикоснуться грязными руками к Той, что стоит намного выше тебя. Но Боги милосердны: они дарят тебе исцеление, которого ты не заслуживаешь. И оно – предупреждение и знак. Помни об этом.

Я взял его искалеченные пальцы в руки и, закрыв глаза, несколько раз провёл большими пальцами по опухшим фалангам. Вначале «брат» взвыл от боли, а затем затих, заворожено наблюдая за моими действиями.