Ломая стереотипы

12 часть

Не знаю, кто был больше напуган — я, чуть не прирезавшая собственного отца, папа, чуть не выстреливший в меня, или всё-таки мама, которой пришлось всё это видеть со стороны. Первые несколько минут я просто молчала, а потом не могла перестать нервно хохотать. Мама, как ни странно, оказалась самым адекватным человеком, потому что утащила нас на кухню, налила всем чай и потребовала чётких объяснений. Я смотрела на неё и не узнавала. Она была совершенно не похожа на себя прежнюю — казалось, даже движения стали более спокойными и уравновешенными, сменив те прежние метания из стороны в сторону и бегающие глаза.

— Я и не заметил, что потерял телефон… — протянул папа, крутя в руках печеньку из вазочки, заботливо поставленной на центр стола. Он помолчал и с прищуром уставился на меня: — Даже не думай ходить на встречу одна, я пойду с тобой.

— Папа! — искренне возмутилась я, нахмурившись. Излишняя опека отца мне не нравилась. — Мне не десять, я вполне способна встретиться с незнакомцем самостоятельно.

Родители синхронно уставились на меня. Они молчали и просто с укором смотрели мне в глаза, а папа для большего эффекта даже сурово сдвинул брови. В детстве это всегда работало, а сейчас… Я сглотнула, понимая, что сейчас тоже работает, и опустила взгляд. Папа даже превосходства своего не стал скрывать, гордо вздёрнув подбородок. Он был невероятно доволен тем, что «переглядел» меня, но его триумф разрушила мама.

— Эй, герой, — насмешливо произнесла она, чуть наклоняя голову. Светлые локоны, которые были забраны в небрежный хвост, струились по плечам, а я в который раз восхитилась её умением сиять в любой ситуации. Как ни крути, несмотря на все её грехи, я с детства стремилась стать такой же красивой, но стоит признать, что до цели мне было еще далеко. — Ты забыл, что тебе на работу к семи?

В этот раз была моя очередь торжествующе вздёргивать бровь.

Общими усилиями мы убедили папу, что в этот раз никто на меня не будет покушаться, и я даже сама чуть успокоилась. Самоубеждение работало в обе стороны, поэтому под конец словесных баталий я уже почти верила в то, что это просто паранойя, никто не собирается меня ни убивать, ни похищать, а подобные мысли появились только лишь из-за завышенной самооценки. Марьина, смирись, мир не крутится вокруг тебя.

— Почему ты не брала трубку? — я взглянула на маму, чуть хмурясь. Сначала она не берет трубку, потом помогает мне уговорить отца пойти на встречу с незнакомым мужчиной… Алиса, хватит-хватит-хватит!

Мама на секунду задумалась, а после разочарованно издала короткий стон.

— О нет, я забыла телефон на работе, — я пораженно подняла взгляд от кружки с чаем. — Сегодня выходной, а теперь придется возвращаться, чтобы забрать его, иначе меня потеряют.

Отец задумчиво кивнул, абсолютно не удивившись сказанному, а я никак не могла вернуть себе дар речи.

Удивление мое было вполне логичным. До обострения болезни мама работала секретарем в офисе одной небольшой конторы. После того, как её приступы ужесточились и стали пугающими для общества, ей пришлось уволиться и продолжить сидеть дома. Ничем хорошим это не закончилось, потому что через несколько лет она успешно создала со скуки свою собственную секту, но это уже было дело прошлым.

— Забыла… телефон… на работе? — неуверенно переспросила я.

— Да, — мама невозмутимо кивнула, растягивая губы в улыбке. — Из-за лекарств я стала довольно-таки рассеянной, но это меньшее из зол.

Я машинально поскребла кончиком ногтя рисунок на скатерти. Когда я была совсем маленькой, у нас была похожая клеенка, и я постоянно пыталась взять с неё нарисованную вилку и скандалила, когда этого сделать не получалось.

— На работе, — ошеломленно повторила я. — Как тебя взяли на работу?

— Алиса! — возмущённо воскликнул отец, недовольный грубым высказыванием, но я только отмахнулась. Я не собиралась извиняться за то, что было у меня на уме. В большинстве случаев я старалась говорить именно то, то думала, потому что это действительно помогало избавить от разногласий, которые могли возникнуть в будущем.

Мама грустно улыбнулась, касаясь кончиками пальцев руки мужа.

— Это небольшой отдел с материалами для рукоделия. Работа неофициальная, поэтому с меня не требовали справки от психиатра.

— Верно… — протянула я. Самое худшее, что она может сделать в отделе рукоделия — это кукла вуду, но она сейчас не выглядела человеком, который способен на это. Тяжелый вздох невольно сорвался с губ. Как всё-таки сложно было привыкать заново. — У меня есть одна просьба к вам, — я потеребила кисточку на скатерти, не желая оставлять несчастную в покое. Вздохнула, облизнула губы, еще раз вздохнула, почесала царапинку на фаланге указательного пальца левой руки.

— Алиса?.. — голос отца звучал напряженно. Я молчала, обдумывая, как бы получше преподнести эту мысль, и сделала глоток чая. — Ты беременна?! — вдруг с ужасом воскликнул отец. Чай тут же попал не в то горло, и я судорожно закашлялась в полный голос. — Это твой Егор, да? Я пристрелю этого ублюдка, я же говорил ему, чтобы он даже не смел прикасаться к моей дочери!

— Пап, папа, тихо! — сорвалась я на крик, с трудом восстановив дыхание, и расхохоталась. Господи, как же велик был соблазн не отрицать надуманную родителем версию, чтобы Арабскому как следует досталось за то, что он даже и не совершал. — Я не беременна, правда!

— А жаль, — флегматично бросила мама в сторону, заслужив неодобрительный взгляд сразу с двух сторон. — А что такого? Я уже готова становиться бабушкой.

— А я еще слишком молод для дедушки, — раздался недвусмысленный рык, намекающий на то, что мне, кажется, половой жизнью жить вообще не рекомендуется во избежание последствий.

— Ты свою седину проклёвывающуюся видел, красен молодец? — ехидно улыбнулась мама. Я хмыкнула, глядя на насупившегося отца.

— Я хотела попросить у вас разрешение несколько дней пожить здесь. В квартиру мне пока нельзя возвращаться, потому что я сдаю её паре студенток, а с Егором мы… поссорились, — не говорить же родителям, в самом деле, что я приревновала его к своей бывшей однокласснице, хотя и не имела никакого права это делать. Это всё из-за того, что мы долго жили рядом. Человеческое сознание так устроено: любой человек становится собственником, находясь с кем-то на равных правах поблизости на протяжении какого-то времени.