Положитесь на меня, мадам!

Глава 24. МОЛИСЬ И КАЙСЯ

Глава, в которой барон фон дер Тренк и его приятель исцеляют души двух прелестных дам.

– Магдичка, спой мне, как и что, – Тренк снова спал с приоткрытым окном, и на сей раз его разбудил голос, который с некоторых пор отзывался в его сердце дивной музыкой.

Он выглянул в окошко – незаметно, из-за шторы. Да, дочь Флоранс – сопливая малолетняя предсказательница, из-за которой разгорелся тот еще сыр-бор в вечер после неудавшегося побега – была в саду вместе со своей матерью. На сей раз девчонка качалась не на ноге Карла, а на настоящих качелях – дощечке с продетыми веревками, закрепленной на суку старой яблони, которая уже набирала почки к цветению. Обижать полезное в хозяйстве дерево ради дитячьих прихотей было, мягко говоря, не в обычае простолюдинов, а потому барон оценил широкий жест амазонки, – но не одобрил довольно неуклюжей попытки подкупа… Хотя чем он сам был лучше со своим марципаном?

Масленица окончилась, наступил великий пост, время молитвы и покаяния, а дли них – время подготовки к новой попытке. Выпавшее им затишье, по сути, не значило ничего: помимо явных врагов были скрытые, – весьма серьезные, намерений которых Тренк и его отряд знать не могли. Кроме того, них так и не было вестей от принца, и барон не знал, что и думать. Все зависло в неопределенности. Похоже, у амазонки было такое же мнение: после произошедшего она погрустнела и спала с лица, много молилась, и что ни вечер, он видел ее с гаданием, а теперь, выходит, застал за еще одним вариантом пытания судьбы…

– Магдичка, – умоляюще продолжила дама.

– Неее, – протянула девчонка (надо думать, раньше за такие возражения маленькая нахалка отхватила бы по губам, теперь же вовсю пользовалась своим положением). – Я лучше батюшке спою… – она снова взлетела выше головы, веревки заскрипели по коре яблони. – Батюшка добрый…

Глядя издали на четкий профиль Флоранс, Тренк заметил, как она сжала челюсти. Барон не стал дожидаться окончания спектакля и поспешно вышел в сад.

– Вижу, вам сегодня легче, мадам, – светским тоном произнес он, подходя.

– Все… можно сказать, обошлось, – Флоранс шагнула навстречу, одарила его взглядом – теплым, благодарным, полным надежды, однако на дне этого синего омута Тренку мерещилась льдинка затаенной печали. Да что там льдинка, – целая глыба тяжелого придонного льда. – Он приснился мне нынче… Живой и здоровый, в своей камере. Мы еще сможем его спасти!

Тренк ободряюще улыбнулся, но мысленно только что пальцем у виска не покрутил. Во-первых, не случилось ровным счетом ничего такого, что сделало бы ситуацию менее шаткой. Сон, подумаешь… Сны определенного рода – дело хорошее, даже если все самое интересное в них происходит в сырых застенках на тощем тюфяке, – но зачем терять разум? Во-вторых, надежда окрыляет, однако правило «не трепаться о делах при детях» не зря заведено издревле…

– Кажется, сможем, – между тем поправила себя амазонка и сплюнула через плечо от сглаза, не забыв постучать по дереву. – Магдичка, спой нам на удачу…

– Спою, – покосившись на барона, ответила девчонка матери. – Коли вы с батюшкой вдвоем попросите.

Вытянутые вперед ножки в латаных поршнях пронеслись мимо лица Тренка. «Скрип-скрип», – подтвердили качели серьезность ее намерений.

– Да в обнимочку попросите, – вовсе уж мечтательно добавила любимая доченька Карла.

Флоранс вздрогнула и побледнела на глазах, Тренк же подумал, что помимо марципана существует такое хорошее средство воспитания, как хворостина. Видимо, чувствуя, что дело запахло паленым, мелкая бестия ловко соскочила с качелей и удрала в дом.

– Мы должны купить большую карету, господин барон, – обернулась к нему Флоранс. – Первым делом поедем в Вену, чтобы забрать сюда синьору и ее детей. После того, как господин провидец будет спасен из тюрьмы, они отправятся за море с ним вместе. Госпожа Порпорина может быть полезной в организации побега. Наверно… – в последнем слове явственно прозвучало сомнение, а потому амазонка решительно тряхнула головой, отгоняя неподобающие мысли.

– О Господи, – Тренк возвел очи к небу. – Вы уверены, мадам? Верхом уйти проще, чем тащить с собой экипаж, к тому же, как бы я ни уважал синьору, но в деле подготовки побега польза от нее сравнится разве что… с ничем. Да еще и дети! Я, простите великодушно, наблюдаю ваших и думаю, что ее отпрыски вряд ли чем-то лучше: все они горазды путаться под ногами и задерживать перемещение. Мне кажется ваш первоначальный план, в котором вы собирались переправить к нему семью чуть позже, был несколько лучше.

– На заставах и будут ждать всадников, а не карету с бабами и детьми! – отрезала женщина. – Во время досмотра дети отвлекут внимание, а беглеца можно спрятать в ящик для груза. Или вы с ним обойдете заставу пешком по лесу…

Тренк покачал головой, но промолчал: на его памяти, споры с этой дамой не приводили ни к чему, кроме ее гнева.

– Это был один из вариантов действий, но теперь я выбрала, – продолжила она столь же решительно, но гораздо более печально. – Общение с вами многому научило меня, господин барон. Когда ваш друг будет спасен из тюрьмы, свобода, быть может… действительно опъянит его, как вы и говорили. Пусть синьора станет первой, кого он увидит, – это справедливо… В такое время нельзя быть слабой и идти на поводу своих греховных мыслей. Тем больший грех – ввести в искушение ближнего! Бог услышит мои молитвы и покаяние и будет к нему милостив… – она осеклась, осенила себя крестом, а потом прижала руки к вискам.

«Идиотка! – мысленно простонал Тренк, – Я учил тебя совершенно противоположному!»

Он ничего не сказал вслух, только иронически поднял бровь.

– А во-вторых… – совсем уж неживым голосом вымолвила амазонка. – Вы же слышали: моя дочь не станет ни предсказывать, ни ворожить нам на удачу, если я… Если расстанусь с ее отцом. Мы с Карлом венчаны перед Богом, а потому мой долг…