Мир, где меня ждут. Грани и лезвия

6.6

(Телларион, начало весны 963-го)

Исчезла, будто и не было её, стылая телларионская зима, изошла снегопадами, разлетелась на крыльях метелей. Вступал в свои права первый месяц весны, первый месяц народившегося года, и шустрые ручейки гонцами весны разбежались по омытым от осеннего сора улочкам.

Телларион сверкал, как вынутая из воды жемчужина.

Лицо Эстель дышало умиротворением, точно у спящей, но грёзы она видела наяву. Эджай молчал, онемевшие губы отказывались произносить, что д`олжно. Счастье их - иллюзорно и преходяще, но где отыскать силы до срока разбить их сокровенный мир? Не лучший дар из возможных: дать жене хоть пару дней счастливого неведенья?

- Тебе совершенно не даётся ложь.

Эстель по-прежнему стояла, облокотившись о резные перила моста, и смотрела вниз, на медленные, ещё во власти зимнего сна, воды Илекты. Ей казалось, будто её саму относит этот тёмный стылый поток; она не знала, куда он вынесет её, вынесет ли вообще... может, закружит в потаённом глубинном течении, увлечёт на дно? Не выплыть против потока; сила, неподвластная ей, столь велика, что Эстель против неё - лишь щепка, не более.

Эджай печально улыбнулся.

- Прежде всего - я ведьмак. Ложь нам заказана.

- А я вскормлена ложью, я знаю её на вкус, узнаю её запах. После этого - разве могла я не потянуться к тебе, не полюбить тебя, твою честность, твою чистоту? Нет, не щади меня, ради тебя я учусь быть сильной. Я сумею выдержать больше. Ты не подозреваешь во мне подобной стойкости, я удивлю тебя, вот увидишь. Я знаю, ты не солжёшь, так не молчи, я готова выслушать правду.

Эстель говорила горячечно, поспешно и, завершив сбивчивую речь, переплела на холодных перилах нервные пальцы.

- В Телларион прибыл гонец. Он был послан из Сантаны и передал мне письмо с великокняжеской печатью. Отец требует моего немедленного возвращения. И я не могу не подчиниться.

- Мы и так нарушили достаточно законов... Поезжай, любимый. Двери дома закрыты для меня, но ты не должен лишиться из-за меня отца, матери... и права на престол.

- Эстель!.. - с невысказанным укором воскликнул Эджай.

- Прости меня... - прошептала Эстель, пряча лицо.

Эджай не позволил ей виновато потупиться. Обнял лицо ладонями, нежно проводя по бледным щекам.

- Разве не ты променяла эльфийскую корону на жизнь в изгнании? - ласково спросил её муж. - Так отчего отказываешь мне в уплате сравнимой цены? Я не отдам тебя за все богатства мира, зачем мне мир, если в нём нет тебя? Но если ты моя - в тебе я обрету весь мир.

Они стояли, обнявшись, и Эстель вьюнком приникала к мужу, точно в последнем объятии. Драгоценный браслет соскользнул с тонкого запястья, весело сверкнул в воздухе и серебряной рыбкой нырнул в прозрачную воду. Эстель едва вздрогнула, рассеянно глядя вслед утерянной драгоценности - точно нечаянное подношение этому дню, этому мгновению, в котором они - пока ещё - вместе.

Телларион укрывало плотным тёмно-серым одеялом, задувал низовой ветер с полуночи, редкие лучи едва пробивались сквозь завесу. И на душе сделалось так же серо и стыло... Они оба знали, чувствовали: светлых ясных дней для них больше не будет.

(Синэвиаль, вблизи границы с Великим княжеством)

- Приказ ещё не поздно отменить, ваше высочество.

Будь эта фраза произнесена из уст любого другого, Рейнгальд истолковал бы её не иначе как нежелание повиноваться его воле, неодобрение его решений как наследного принца. Но высказанная лордом Алькардом, она была не более чем формальным уточнением.

Рейнгальд знал: лорд Алькард любит убивать. Своих ли, чужих - не суть. Важен лишь сам процесс. Впрочем, в исполнении лорда акт убийства превращался в некое священнодействие.

- Рождённому быть королём не подобает отменять единожды принятых решений, - надменно бросил Рейнгальд.

Лорд Алькард склонился в поклоне, исполненном равно безукоризненно как в блеске армалинского двора, так и здесь, в конюшне убогого постоялого двора, источающей смрад давно не чищеных стойл.

- Однако вам известно, что ваша благородная мать желает заключения мира с Сантаной...

- Меня мало волнуют желания моей благородной матери, - выцедил Рейнгальд.

- Как прикажете, ваше высочество. Я лично прослежу за тем, чтобы всё выглядело безукоризненно. Можете быть уверены: ни у кого не возникнет и тени подозрения.

- Полагаюсь на ваш талант... и вашу преданность, лорд.

- Ваше высочество, мой господин...

Вскоре всё было кончено. Прижав к лицу надушенный платок, Рейнгальд бродил по хаотично подожжённому селению, обходя безжизненные тела соплеменников. Среди трупов эльфов встречались мёртвые аваллары - пленные, которых приберегали до времени. Им подошёл срок сослужить свою службу. Всё выглядело так, будто отряд авалларских головорезов совершил очередной набег на приграничные земли и ускользнул обратно с награбленным добром.

- Мне не раз доводилось видеть, как аваллары совершают нападения, как они при этом действуют, и я постарался насколько возможно точно воссоздать картину. Раны нанесены авалларским оружием с использованием авалларской же техники боя. Следы укажут направление движения "закатного" отряда. Смею заверить, ваше высочество, даже лорд-советник увидит лишь то, что нам нужно, не более.