Моя мама - ведьма!

Глава 7. В чужих монастырях уставы такие интересные!

— Прошу, — тон нагини, распахнувшей передо мной дверь, звучит с глубоким затаенным злорадством. Вхожу, оглядываюсь, ищу подвох. И где?

Потолки высокие, стены узорчатые, обстановка роскошная, в дальнем углу дверь в соседнюю комнату. По сравнению с карцером — воистину королевские условия.

— Спасибо вам, — разворачиваюсь к нагине и забытым, но в свое время заученным движением касаюсь поочередно двух плеч, сердца и сердца моей собеседницы. “Да согреет Аспес твой день” — старая формула благодарности для нагов. Аджит меня ей учил. Я еще помню. Нагиня возмущенно фыркает, но я вижу, что она удивлена.

Понимаю. Я по ведьминским меркам — странный экземпляр. Хотя нагам об этом вряд ли известно.

Служанка уходит, громко хлопая дверью. В этом хлопке я слышу какое-то не очень понятное мне обвинение. Ну…

Ладно, потом поиграю в загадки — сейчас есть задачи интереснее.

Прохожусь по выделенным мне покоям, нахожу спальню, ванную комнату, в огромном бассейне которой я и утонуть могу, уютную комнату — этакую совмещенную гостиную и библиотеку. Здесь есть и уютные кресла, в которых можно расположиться для чтения, и круглый небольшой столик у окна, явно предназначенный для приема пищи.

Почему я это решила? Да потому что именно когда я появляюсь в этой комнате — я нахожу тут уже бросившую меня гадать о причине её недовольства служанку, застилающую этот стол светлой скатертью. При виде меня она, конечно, высокомерно задирает нос и с гордо развернутыми плечами исчезает в скрытой за портьерой серого шелка двери для слуг.

Смотрю на неё, и хочется рассмеяться.

Девочка, неужели ты думаешь, что этим своим презрением меня заденешь?

Нет. Не ты.

Вот холодность вашего раджа — она убивает меня, да. Прямо сейчас промораживает. Потому что для меня эта встреча была невозможной, запретной, но такой желанной все эти двенадцать лет. А он…

А он, конечно, все эти двенадцать лет меня презирал. Совершенно заслуженно. Но как бы мне хотелось, чтобы не только я срывалась на старые прозвища. Чтобы не только у меня сердце в груди кувыркалось.

Ох, Рада, Рада, третий десяток разменяла, а все такая же дурында, как в двадцать свои, беспечные безмозглые годики. Ведь это из-за этой неутомимой веры в то, что я заслуживаю любви, да не какой-нибудь, а той самой, что всю жизнь переворачивает, я и пошла на ритуал.

Все получилось.

Жизнь и вправду повернулась ко мне такой стороной, о которой я до ритуала даже не думала.

Во второй раз служанка возвращается не одна. Их двое. Одна — несет поднос с едой. Вторая — поднос с посудой и салфетками. Я не мешаюсь им под руками, просто сижу себе в уголочке, не шевелюсь, не дрыгаюсь. Замечаю, что каменные лица, конечно, у обеих служанок, но у одной все-таки нет-нет, но уголок губы подрагивает. Ей, кажется, ужасно смешно, что приходится корчить из себя буку. А вот эта девочка мне нравится.

Загадываю — если удастся с ней перемолвиться хоть парой словечек — Аджит согласится дать мне провести сегодняшний день с Виком.

Разумеется, тут же начинает казаться, что служанки возятся с сервировкой к жалкому завтраку слишком долго, и можно было поскорее — по крайней мере тарелки переставлять.

Когда первой в сторону двери ползет “черная в зеленом”, а не “бронзовая в зеленом”, я радостно вздрагиваю, но тут же себя охолаживаю. Рано радоваться. Вторая, может, и за ней прямо сейчас уйдет.

Нет. Не уходит. Все еще возится, выкладывая приборы, складывая красиво салфетку. Мы остаемся одни.

— Может, хоть ты скажешь, как тебя зовут? — спрашиваю я. — Я не могу колдовать, но хоть спасибо тебе скажу на равных.

Девушка приподнимает голову, удивленно смотрит на меня. Спохватывается, пытается снова изобразить эту их фирменную брезгливую физиономию, предназначенную строго для ведьм. Я смотрю на её потуги с ласковым снисхождением.

— Чуть-чуть побольше напряжения, — не удерживаюсь от совета, — и брови сведи поближе. И губы сожми в бантик. Во, один в один твоя напарница.

Бронзовая нагиня фыркает, хлопает себя по лбу, досадуя еще одному срыву, но все-таки сдается. Но молчит еще пару минут, доставляя мне лишних волнений — если она не заговорит, примета не сбудется.

— Серси Триата мне не напарница, — наконец мягко и негромко произносит служанка, придирчиво разглядывая стол. Как художник, что ищет изъян в написанной картине.

— А кто? — спрашиваю с интересом. Внутри меня разливается ликование.

Кто-то скажет — глупость, но ведьмы — никогда не сомневаются в том, что загаданное ими непременно сбудется. Мы с судьбой играем на равных. И в моем случае — это её кости не сыграли. Судьба обязана выполнить мне проигранное.

— Серси Триата — Первая Доверенная Исполнительница Мелких Поручений Великого Раджа, — откликается девушка, — я — всего лишь одна из четырнадцати Служанок, для гостей, которым не рады.

Ах, вот оно как. Оказывается, у великого раджа и такой есть принцип для распределения внимания гостям! Очень приятно!

Хотя ладно, начхать на самом деле.

— Сдается мне, — задумчиво замечаю, — что у тебя не самая высокая должность.

— Любая должность при дворе великого раджа — почетна, — девушка покачивает головой, но потом все-таки сознается, — хотя да. Я слишком невоспитанна для работы с долгожданными приятными гостями.

Забавно. То есть вот эта разговорчивая улыбчивая прелесть — невоспитанна для работы с любимыми гостями великого раджа?

— Наверное, господа почетные гости — ужасающие зануды.

— Ну нет, не совсем, — девушка смеется и встряхивает головой, — но они капризны. А я сама такая. Много смеюсь, если мне скажешь плохое — я отвечу. Почетные гости такое не любят. Им надо, чтобы быстрее по поручениям металась.

— Покои у почетных гостей тоже другие? Не как эти? — припоминаю, как вела себя серси Триата, и все-таки решаю навести справки. А то вдруг тут какая картина неприличная висит, и я при виде неё должна была пулей выскочить, только ума не хватило.