Миледи и притворщик

Глава 17

На судно мы попали этой же ночью, а через неделю уже сошли на берег во флесмерском порту. В тот день я не поехала в отель снимать номер – Стиан ни о чём меня не спрашивал и ничего не предлагал – он просто поставил меня перед фактом, что мы едем к нему домой и там будем неделю отсыпаться после изнурительной поездки. Ну и не только для сна нам понадобится мягкая просторная кровать, которая даёт полный простор для движений и фантазии…

Та неделя стала для меня нескончаемым праздником: каждое утро Стиан будил меня тем, что приносил кофе в постель вместе с аппетитными оладьями собственного приготовления. Ещё никто и никогда так не старался показать мне свою любовь и заботу, а он… Он просто потрясающий. Самый удивительный, самый нежный, самый любимый.

Я не могла поверить собственному счастью, когда мы целые дни напролёт проводили вместе: завтракали, гуляли в парке с Гро, ходили на выставки и кинопремьеры, ужинали в ресторане, танцевали, а потом возвращались домой, чтобы подарить друг другу наслаждение, которое не сравнится ни с чем другим в этом мире.

На выходные мы ездили за город к Шеле и Жанне, чему они обе были несказанно рады. Кажется, Шела что-то заподозрила, глядя на нас со Стианом. Она так загадочно улыбалась всякий раз, когда он украдкой старался взять меня за руку или приобнять. А вот Мортен был мрачнее тучи – он тоже всё понял, но был крайне недоволен нашим со Стианом сближением. Но мне было на это плевать. Главное, что мы оба счастливы, нам хорошо друг с другом и впереди у нас столько планов.

Главный из них – закончить работу над книгой о Гамборе. Только из-за неё одной я с обливающимся кровью сердцем вынуждена была уехать домой в королевство, чтобы проявить плёнки и напечатать эскизы, с которыми можно будет заявиться к тромскому издателю и заинтриговать его ещё ненаписанной книгой.

Прощание на вокзале далось мне тяжело. Я не хотела покидать Стиана, а он, как я видела, не хотел отпускать меня.

– Хочешь, – предложил он, – я куплю тебе бумагу с эмульсией и всё, что нужно для проявки и печати. Я заколочу окна в гостевой комнате на втором этаже, и там ты сможешь устроить для себя фотолабораторию. И не нужно будет никуда ехать.

– Стиан, – вздохнула я, – если бы ты знал, как я не хочу тебя покидать. Но я должна. Нам всем приходится делать то, чего мы не хотим.

– Я знаю, но…

– Я обещаю, что сделаю всё быстро и в срок, а потом я снова приеду к тебе. А пока меня не будет, садись за написание книги. Перечитай свой походный дневник, вспомни, что не успел туда внести. В общем, проведи это время с пользой для нас двоих. Я обещаю сделать то же самое, но в своей деревенской фотолаборатории.

На этом мы вынуждены были расстаться. Я села в вагон, а Стиан до самой отправки стоял на перроне и просто смотрел на меня через окошко с непередаваемой нежностью и тоской во взоре. Когда поезд тронулся, он, сколько мог, шёл за вагоном, не сводя с меня глаз. А я не сводила глаз с него, не зная, как теперь переживу пару недель вдали от любимого…

Через четыре дня поезд довёз меня до Фонтелиса, и я заказала такси до Авиля, чтобы добраться до моего деревенского дома. Войдя в резиденцию маркизов Мартельских, я первым же делом освободила её от всего, что может напомнить мне об Адемаре. Я сгребла в одну коробку все его подарки в виде платьев, украшений и прочих безделушек, потом немного подумала, написала короткую записку с просьбой не держать на меня зла и дальше наслаждаться жизнью в компании Лауры Фермонье.

А после я долгими днями работала в своей лаборатории и мастерской, и только вечерами находила время для телефонных бесед со Стианом. Через международный коммутатор, когда тромская и аконийская телефонистки соединяли нас и прослушивали каждый звонок, мы свободно говорили по-сарпальски обо всё, что приходило в голову, всякий раз оттягивая конец разговора, лишь бы ещё немного насладиться голосами друг друга.

– Мне плохо без тебя, – однажды признался Стиан. – Пытаюсь писать книгу, хожу каждый день в институт, а все мысли всё равно только о тебе. Если бы ты только знала, как сильно я хочу тебя увидеть.

– И я тебя, но…

– Что? – проскочила нотка беспокойства в его голосе.

– Я думала, что управлюсь с проявкой и печатью за неделю, а потом сразу же поеду к тебе, но, похоже, я не рассчитала свои силы. Слишком много плёнок я отсняла. Мне нужно больше времени, чтобы с ними разобраться.

– Как много?

– Думаю, ещё неделя.

– Вот как…

Мне показалось, что в его голосе всё так и сквозит безнадёгой, и потому поспешила сказать:

– А потом я соберу все эскизы с негативами и сразу же приеду к тебе. И больше никуда не уеду, пока ты не напишешь книгу.

– О, – повеселел он, – значит, я могу затянуть с писаниной на много-много лет?

– Не злоупотребляй моим доверием, – отшутилась я, – Ты ведь ещё должен написать главный труд своей жизни о Запретном острове. Не забывай об этом.

– Я ничего не забыл. Просто… Я люблю тебя.

– И я тебя. Жди меня, время пролетит быстро, я обещаю.

– Зачем же ждать, если я могу на выходные прилететь к тебе в гости? Знаешь, а ведь у меня в институте на следующей неделе нет лекций, так что я могу до следующих выходных побыть с тобой и…

– Нет! – в ужасе воскликнула и слишком поздно поняла, что зря дала волю чувствам. – Нет, не надо ко мне прилетать, – немного уняв панику, сказала я Стиану.

– Почему? – слишком спокойно и даже отстранённо спросил он.

– У меня много работы, – начала на ходу сочинять я. – Мне будет некогда заниматься снимками, если ты всё время будешь рядом. Тогда работа над книгой сильно затянется, и я не смогу показать твоему редактору эскизы в срок, и…

Я уже не знала, что ещё придумать. Не могу же я сказать Стиану, что аконийская разведка спит и видит, когда он пересечёт границу и окажется в Фонтелисе, чтобы сцапать его и засадить в тюрьму, из которой выход только один – в расстрельную комнату.