Норденийка. Паутина дорог

Глава 7.2

Первой поцелуй Дейны с Леоном стал отправной точкой. Теперь она поняла, что влюбилась в него без памяти, как и он в нее. Вовсе не беда, что матушка постоянно твердила об истинном лице всех мужчин, желающих обесчестить и покинуть как можно больше женщин. Оказавшись в его славном поместье, Дейна окончательно убедилась в серьезности намерений Леона.

Легкомысленный дворянин-повеса не стал бы выручать дерзкую ведьму из неприятностей. А значит, насчет отношения к ней Леона тревожиться не следует. Все, что волновало Дейну, это ее собственные чувства. Честно ли она поступает по отношению к памяти Наоки? Не предает ли ее? А если это так, то как ей очистить свою совесть – закутаться в белое одеяние послушницы монастыря и никогда не заговаривать с мужчинами?

Мыслей было много, и Дейна не знала, как от них избавиться.

После поцелуя, резко и бесповоротно изменившего их отношения, прошло несколько дней. За это время Дейна успела запомнить расположение коридоров и комнат в поместье, написать письмо матери и обнаружить великолепную библиотеку. Предки Леона знали толк в литературе, причем не только своей страны, но и чужих.

Кроме исторических учебников и военных трактатов девушка обнаружила несколько книг, написанных на чистом рантеранском. Все страницы, куда бы она ни заглянула, были исписаны малознакомыми иероглифами. На ее счастье среди этих книг имелся спасительный словарь-переводчик. Пухлая тетрадь в твердом переплете. Никогда еще Дейна не видела такой странной канцлелярии.

Усевшись в мягкое кресло, за широкий черный стол, она разложила свои находки и принялась изучать словарь. Кто-то с поразительным упорством и усидчивостью разлиновал каждую страницу на три столбца и прочертил наверху узкую линию. Там крошечным, но четко различимым почерком было выведено: «Рантеран» слева, «Звучание» посредине и «Нордения» справа.

Все пространство ниже было аккуратно заполнено иероглифами и привычными словами.

Дейна внимательно читала все написанное, листала страницу за страницей, пока не осознала: она не сможет выучить рантеранский по одному только словарю. В магической школе и даже в королевской академии иностранные языки считались необходимыми только для сыновей дипломатов, которые пойдут по отцовским стопам.

А изучение чуждых Нордении языков обычными ведьмами и колдунами не допускалось и даже порицалось. Интересно, чего боялись министры и ректоры, подписывающие академические указы?

Чуть скрипнула дверь в библиотеку, от легкого толчка, и волосы девушки смешно растрепал поднявшийся сквозняк. Она не вздрогнула от неожиданности, как привыкла делать, когда к ней подходили со спины, но опустила раскрытый словарь на стол и плавно обернулась.

- Привет! – воскликнула она с радостью, увидев высокую фигуру Леона.

На миг он застыл в дверном проеме, и в рыжих волосах запутались тонкие золотые лучи. Так пламя костра бросает искры. Так летнее солнце делится бликами света с людьми,

Дейна порывисто встала, забыв про книги, поспешила обнять Леона. Прижалась к его груди. Потом отстранилась, заглянула в светлые глаза и одарила улыбкой.

- Не ожидал найти тебя здесь, - признался он, сделав шаг вперед

- Почему?

- Мне казалось, тебе надоело учиться и сидеть подолгу в пыльных классах.

- Да, но библиотеки – совсем другое, - Дейна покосилась на словарь. – Здесь чудесная атмосфера уюта. Книги бывают разными, в отличие от скучных лекций.

- Твоя правда.

- А где обучался ты?

Дейна посмотрела на Леона с прищуром, пытаясь быть внимательной.

Он же не замедлил с ответом:

- Домашнее образование, - голос юноши звучал тихо, измученно, и был полон грусти. – Воспитатели, менторы, лучшие маги Нортэна возились со мной целыми днями. Я ужасно уставал, но старался быть лучшим. Чтобы отец гордился мной.

Дейну кольнули угрызения совести. Она слегка коснулась его руки.

- Прости. Если тебе больно говорить об этом, сменим тему.

Но Леон упрямо тряхнул рыжими кудрями, словно лев – густой гривой. И тогда Дейна поняла, какого хищника он ей напоминал все это время.

- В моем детстве нет ничего постыдного или страшного, - рвано выдохнул он, но едва ли верил в собственные слова. – Разве что отец попрекал меня смертью матери. Я виноват уже тем, что родился недоношенным, а она умерла от родильной горячки.

Дейна молча слушала, не перебивая. Она сочувствовала Леону и вспоминала своего жестокого отца, ставшего убийцей. Но по ее ли вине? Стал бы он так же заботиться об образовании и обучении болезненной дочери, как Лилиана или отец Леона? Кстати, как его звали? Спросить бы, но нет смысла и повода.

- Мне жаль, что так все происходило, - медленно проговорила она, подняв глаза на юношу. – Но все испытания дарованы нам свыше, чтобы закалить наш дух.

Леон грустно улыбнулся.

- Иногда стихийные Боги испытывают нас слишком уж сурово.

- Да, - согласилась Дейна и подошла совсем близко. – Видимо, это было нужно для нашей встречи. И любви.

- И любви… - эхом ответил Леон, притягивая ее к себе.