Между Светом и Тьмой

23

Хайрэс и впрямь раньше не размышлял о том, что есть прощение. Нужды не возникало. Зачем ломать голову над тем, что тебе наверняка не пригодится? В Аду он твёрдо усвоил совсем иную истину – никогда и никого не прощать. В его мире не было места раскаянию и возможности отыграть что-либо обратно – демоны не прощают ничего. Ни ошибок, ни страхов, ни измены Тьме. Максимум – на время «забывают» о том, что им помнить невыгодно в силу каких-либо личных мотивов и перспектив. Но не прощают. Однако объяснение Векаты показалось ему любопытным. Прежде он беседовал об этом только с Акриликой, но в дебри не углублялся, ограничиваясь красивыми страдальческими речами в духе «Нет мне прощения, нет мне спасения». Сейчас же ему пришла мысль, что как раз она-то говорила искренне и на полном серьёзе готова была простить ему всё, что он натворил. Конечно, ей рассуждать проще – лично ей он на тот момент ничего дурного не сделал, однако, учитывая, что она ангел, в целом сильнее переживающий за собратьев, чем он и его сородичи друг за друга, надо полагать, ей стоило немалого труда побороть страх и неприязнь к кровожадному монстру. Любопытно, сумел бы он на её месте поступить также?.. Впрочем, тут и думать нечего – конечно нет. Но не потому, что ненавидел или горевал из-за врага, погубившего сотни таких, как он, а напротив, потому что не испытывал бы подобных чувств. По большому счёту, ему было бы практически безразлично. Может, позлорадствовал или поглумился бы немного, но на этом его интерес иссяк бы.

– Ну так что? – услышал он голос Векаты.

– Если по правде, я до сих пор очень смутно улавливаю большинство перечисленных причин. А считать их уважительными сложно вдвойне. Вина, совесть, честность, утешение... Лично мне мой статус дороже призрачных светлых постулатов. А обиду и злость куда проще компенсировать, как следует поработав клинком.

– Жаль, – ангел была разочарована.

В прошлую встречу Хайрэс проникся её речами, кажется, ощутил нечто новое, так преобразился... Но сегодня перед ней был привычно-непробиваемый наследник Тьмы, для которого чистые ценности добра оставались лишь пустым сотрясанием воздуха.

– Если тебя это успокоит, то «негативных эмоций» по отношению к тебе я тоже не испытываю. И осыпать тебя упрёками в связи с недавним инцидентом не намерен. Поэтому в каком-то смысле можешь считать, что я тебя простил, – произнёс Хайрэс, заметив выражение её лица.

Веката слабо улыбнулась.

– А ты сам что думаешь?

– В общем, под твоё описание прощения это вроде как подходит, хотя и не потребовало от меня каких-либо усилий. В Аду твою методику применять не буду, не обессудь – у нас на акты милосердия по иным углом смотрят, и, как ты догадываешься, не под самым позитивным. Поэтому давай сойдёмся на том, что это мой первый, а потому не самый удачный опыт в данной стезе. Однако не скажу, чтобы я горел энтузиазмом этот опыт увеличивать, – добавил он.

– Что ж, всё начинается с малого... – Веката задумчиво посмотрела на него и вдруг спросила. – А что вы не поделили с тем демоном?..

– Тебя волнует повод поединка? – уточнил Хайрэс как можно небрежнее, нарочно избегая скользкого термина «причина».

Ангел кивнула, видимо, не заметив его хитрости.

– Обычное дело, – повёл здоровой рукой Хайрэс. – Зацепились самомнениями. В теории, могли бы разойтись мирно, но мой собеседник оказался слишком нахальным, и мне пришлось поставить его на место. Также бесцеремонно, как он попробовал уесть меня. Слово за слово – вот и дуэль нарисовалась, – демон заметил нетерпеливый взгляд собеседницы, точно она хотела что-то сказать, и продолжил. – Если ты полагаешь, что следовало безразлично пройти мимо и не раздувать скандала, то имей ввиду, что всё происходило при значительном количестве свидетелей, которые на следующий день ославили бы меня на всю округу, как того, кто позволяет вытирать о себя ноги. А тот... кхм... наглец решил бы, что причина в том, будто я побоялся с ним связываться. Вообще среди наших такое не в диковинку, и потому при посторонних многие предпочитают языками зря не трепать, чтобы не пришлось отвечать за несвоевременную откровенность. Особенно перед теми, кто сильнее. В моём случае шансы были неочевидны, и уступать никто не желал. Результат тебе известен.

– Получается, вам запрещено убивать своих? – в глазах у Векаты читалось неподдельное любопытство.

– С чего ты взяла?

– Ну ты же говорил, что твой противник был жив...

– А, это. В целом такого правила нет. Если оба выжили, победитель сам решает, убивать проигравшего или просто забрать его амулет. Рациональнее первое, поскольку в противном случае тот может затаиться и напакостить, отомстив в самый неподходящий момент, – Хайрэс на мгновение замолчал, вспомнив, что Дамаск, когда оклемается (если оклемается), наверняка именно этим в первую очередь и займётся. – Однако мне выбора не предоставили. Чтобы уравнять наше положение, мне, как бессмертному, запретили добивать побеждённого. Поскольку дуэль разрешалась только на таких условиях, мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.

– И как всё прошло?

– Как видишь, успешно. Но не очень-то приятно.

– Тебе сильно досталось?.. – что-то новое мелькнуло в её голосе, или это его воображение разыгралось?

– Прилично. Но терпимо, – не расписывать же в подробностях, что и где у него болит.

– Я... – светлая беспокойно поёрзала, отводя взор. – Знаешь, я...