Роза Ветров

12

Ксения, не перебивая, слушала рассказ Вачагана и Димы, но вена всё отчётливее вздувалась на белой коже её лба, а пальцы всё нервознее теребили жемчужное ожерелье, подаренное Артемиосом на помолвку прошлой весной. В конце концов деспинис закрыла лицо руками и, подавшись вперёд, опёрлась на стол локтями. Из её груди вырвался измученный вздох.

– Почему вы не сказали мне всей правды, ваше сиятельство? Тогда, за столом?.. – спросила она у Димы со вздохом и устало отняла руку от лица. – Зачем соврали мне?

Румянцев строго поджал губы и, с трудом сдерживая себя, фыркнул:

– Я у вас всегда крайний, не правда ли, деспинис? Что бы я ни сделал, всё для вас не то и не так.

– Вы не считаете, что сейчас не лучшее время для этого, Дмитрий Александрович? Мой брат в опасности!

– Вот именно!.. Вместо того, чтобы в очередной раз придираться ко мне, вам лучше выслушать нас и помочь.

Ксения бессильно прикрыла веки и отвернулась, а Вачаган ещё немного и присвистнул бы. Перекинув ногу на ногу, он с наслаждением наблюдал за «голубками» и с интересом переводил взгляд с одного на другую, изо всех сил скрывая сарказм и иронию. Несмотря на всю безрадостность их положения, настроение у армянина было хорошее, и он ощущал странный прилив сил. Неужели всё из-за Лилит?.. Как прозаична порой жизнь! Больше двух месяцев назад в этой самой комнате они почти тем же составом решали этот же самый вопрос, а Дима неосознанно «кусал» Персакиса, как сейчас злился на деспинис. Надо признать, что повод негодовать у него всё же имелся, но ведь филос сам сказал, что сейчас у них нашлись бы дела поважнее.

Воспоминания о том, чем именно обернулся прошлый их «консилиум», неприятно кольнули Вачагана, и он распрямился за столом и откашлялся в кулак. Юноша ещё чувствовал себя третьим лишним, но важное дело не терпело отлагательств. Что им делать с Геннадиосом?.. Как – да и нужно ли? – сказать Мехмеду о том, что за туча надвигалась на его семью? Только бы обошлось без смертей и невинных жертв!..

– Это письмо, – заговорил Гюльбекян, кивнув на конверт по центру стола, и деловито сцепил перед собой руки, – наш козырь, но и главная мишень. Арсен Багдасарян рано или поздно хватится его, а это значит, что они могут поменять свои планы. Как нам быть?

–  Анатолиос! – кричала кирия Ирина из своей спальни, и её голос на миг заполнил тишину «совещательной комнаты», а вопрос Вачагана повис в воздухе. – Где пропадает Ксения?! Я не могу спать днём, пока она не почитает мне вслух!

– Ксения разговаривает с друзьями Геннадиоса в его комнате, госпожа Ирина! – значительно повысил голос дядя, потому что знал, что кирия была глуховата. – Сейчас закончит и спустится к вам!

– Иногда я считаю дни, чтобы сбежать отсюда, – озвучила свои мысли деспинис и отчаянно заморгала. – Прошу прощения… стены тонкие во всём Ортакёй.

– Ваше гостеприимство никогда не знало границ, – вежливо отозвался Вачаган и напомнил о том, что госпожа Мария ещё у дверей вручила им с Димой два малиновых пирожка и посетовала на Геннадиоса за то, что тот не пригласил их в дом. – А это всё… мелочи.

Ксения настояла, чтобы они выпили «пастуший чай», прежде чем продолжить обсуждения. Деспинис взяла в руки аккуратный белый чайничек, и разлив жидкость по чашкам, предложила блюдце Вачагану. Тот вежливо обхватил его пальцами и чуть не обжог губы, сделав глоток, но всё равно поблагодарил сестру друга за обходительность и участие. Когда очередь дошла Димы, то он не принял угощений.

– Я не голоден, – отстранённо отозвался русский. – Спасибо.

Ксения сощурилась, и негодование подняло в ней голову с новой силой. Как «по-взрослому» строить из себя обиженного! Она из кожи вон лезла, только бы не сделать ему больно, только бы он понял её мотивы и не держал зла, и чем Румянцев отвечал ей? Вёл себя как незрелый мальчишка, у которого отобрали игрушку!.. Кто осмелится осуждать её за сделанный выбор?

– Говорят, вы сделали предложение княжне Дашковой, – неожиданно заговорила девушка, сменив тон на насмешливо-ироничный, и, пока Вачаган увлечённо жевал печенье митеры, как бы невзначай добавила: – И что же она ответила вам?

– Отказала, – зардевшись по самые уши, признался Дима.

– Как жаль, – плохо скрывая радость в голосе, произнесла деспинис и звякнула блюдцем. – И вы, наверное, очень расстроились.

– На что это вы намекаете, позвольте узнать?!

– Друзья, я понимаю, что вам сейчас не до меня, но дело срочное, – вмешался Вачаган, наконец проглотив печенье, стряхнул с ладоней крошки и поднялся с места. Стул скрипнул по паркету и даже задел ножку серванта. Не комната, а монашеская келья!

– Что будем делать с письмом? И ведь оно лишь первое в списке наших проблем…

«Голубки» пристыженно замолкли, и каждый забился в свой угол. Армянин смиренно вздохнул. В отсутствие Мехмеда и Гены именно ему придётся толкать эту «колымагу» вперёд, но из всех троих у него, похоже, имелось на это больше всего сил.