Подселенная. Сильвия из клана Стерегущих

Глава 8. Столкновение в библиотеке

Жизнь без суеты была по-своему прекрасна. Но такое медленное лето грозило тянуться бесконечно, и Сильвии срочно понадобилось чем-то занять мозг. Он устал от созерцания однообразного пейзажа и требовал новой информации.

Перефразируя известную средневековую поговорку о Риме (и кстати вспомнив о мамином письме), Сильвия сказала себе, что все дороги ведут в библиотеку. Туда она и решила отправиться после завтрака. Идти нужно было не то чтобы очень близко, но и не слишком далеко. Как раз, чтобы совершить приятную неспешную прогулку по окрестностям.

Сильвия обогнула живую изгородь и пошла по тропе, на которую отказалась ступить соседка, проводившая их с мамой сюда в первый вечер. Наверное, ей просто нужно было домой, она ведь и так потратила на них достаточно времени. В городе никто не пошел бы провожать чужого, человек просто указал бы направление.

По тропе Сильвия вышла на пустынную песчаную дорогу и остановилась. Направо дорога сворачивала в Лес и, как утверждала бабушка, обрывалась у первого брода. Когда-то по ней ездили огромные лесовозы, они разбили и искалечили дорогу до непроезжего состояния, и теперь здесь был тупик.

А не пойти ли ей в Лес и проверить? Вот так одной и прямо сейчас… Эта дерзкая мысль на мгновение мелькнула в ее сознании и тут же угасла. Нет, подумала Сильвия, сейчас не время. Она решительно повернула налево и зашагала прочь от Леса.

Вдоль дороги, в зарослях деревьев и трав скрывались заброшенные ветхие избушки. Давно пережившие своих хозяев, почерневшие от сырости, с просевшими крышами, они продолжали стоять и на что-то надеяться.

Покинутые дома, которые нельзя занимать, сказала бабушка. Даже если сюда больше никогда никто не приедет. Где-то далеко отсюда, в больших и маленьких городах, люди продолжали незримо владеть ими.

Здесь было не очень-то уютно. Дома печально наблюдали за ней с обеих сторон, выглядывая из зарослей крапивы и чертополоха, а Сильвия могла лишь молча сочувствовать им. Вернуть домам их хозяев было не в ее власти.

Бабушка заняла крайний дом у Леса не только потому, что в него уже некому было возвращаться. Это была ее особая личная миссия.

- Ты знаешь, что такое «упразднение»? – спросила она как-то за вечерним чаем.

- Это когда что-то признают ничем, - вспомнила Сильвия.

Однажды это слово уже встречалось в ее жизни, тогда закрыли магазинчик, где работала мама. Зато потом дела неожиданно пошли в гору – как раз после победы Сильвии на городских соревнованиях по плаванию – мама открыла собственную кондитерскую.

- Правильно. Так вот, пока я здесь живу – живет и деревня, – бабушка пристально всмотрелась ей в глаза, словно определяя, понимает ли она всю серьезность сказанного.

- Деревню не могут упразднить, даже если в ней живет лишь один-единственный житель. Ее не смогут стереть с карты, как и с лица земли. И если, пока я не помру, сюда переедет еще кто-то, то деревня может даже возродиться, представляешь! Все может стать как раньше, только по-другому, конечно. Гораздо лучше…

- Наверное, это было бы здорово, - согласилась Сильвия.

Бабушка надолго задумалась и молча прихлебывала чай. Перед ее внутренним взором возникли картины заново отстроенных домов, пахнущих свежим лесом, вскопанные огороды, обихоженные одичавшие сады…

Но последний сосед покинул полуразвалившуюся деревушку под самый Новый год, и с тех пор не было у бабушки иных соседей, кроме домовых. Они жили мирно, берегли друг друга как могли. Домовые духи чуяли в оставшемся человеке живую душу, зажигающую в печи огонь, и захаживали иногда погреться. Этот единственный очаг был средоточием жизни, сердцевиной старинной деревни, ведущей свою историю из глубины веков.

Бабушка была благодарна домовым за добрую компанию. Не умеющий подружиться с духом – не удержит дом. Может, поэтому ее избушка на седых моховых валунах до сих пор крепко стояла и не падала.

С первого дня Сильвии не давала покоя та огромная ель, росшая внутри дома через крышу. Никто не строит дома вокруг деревьев, да еще и отводит им целые сени. Эту ель приходилось обходить каждый раз, если тебе хотелось выйти «на край». Так бабушка называла ту сторону света. Север. Там, где за речкой высился лес и почти закрывал собою горизонт.

Сильвия предпочитала выходить на улицу через другую дверь, мимо уютных козьих загончиков, где пахло опилками и сеном. Где не было ничего странного. Вернее, она выходила наружу, на воздух. Улиц здесь не было.

В городе мама часто говорила ей: «Пойди на улицу – подыши свежим воздухом». Как будто в стенах квартиры они обе задыхаются, и за воздухом нужно специально куда-то идти. Потом Сильвия поняла – это правда, идти надо в парк, иначе рискуешь потерять сознание прямо на уроке. Ведь где человеку особенно не хватает кислорода, так это – в школе.

Здесь, в деревне, у всего был свой запах. И все эти вместе взятые запахи создавали совершенно сумасшедший воздух. Так пахнет сама жизнь, подумала как-то Сильвия. А дерево в сенях, как указатель в небо…

Вчера перед сном бабушка, наконец, завела разговор на эту тему. Окольно, витиевато подбираясь к самой сути. И рассказала, что эта вековая ель – дочь древа предков, хранящее территорию, освоенную первозаселенцами. Она – последняя из священной рощи, почитаемой даже после прихода христианства. Никто не мешал деревенцам молиться в православных храмах и чтить заповедное место, давно живущее по своим законам. Всему доброму есть место на земле, считали люди.