Мой дорогой Королевский Дракон

Глава V Магия, звёзды, мечты…

Ночью небо прекрасно. Да, знаю, в этом нет ничего нового, об этом говорят каждый раз, когда видят его, но каждый раз снова и снова говорят. Говорят от всей души, ибо таким оно и является. С этим нельзя не согласиться. Порою кажется, что в этом  белом рассыпчатом чём-то на иссиня-черном полотне, где-то невообразимо высоко над нами, нет ничего особенного. Будто бы кто-то просто разлил где-то там – белое молоко, или, может быть нечто совсем другое?.. Нечто волшебное... Нечто, что кажется невообразимым и прекрасным, непонятным, будто бы роспись какого-то великого художника, смысл которой каждый видит по-своему. Глядя на эту роспись один раз, ты просто ощущаешь его красоту, а глядя во второй – ты видишь насколько оно безупречно. Оно поглощает тебя, ты смотришь на него, и что-то столь далёкое кажется немного ближе, а что-то близкое таким далёким.

Именно так и чувствовал себя Арман, глядя на небо.  Мрачным и одиноким, близким и далёким. И некая магия, что-то неземное, не близкое, словно те самые звёзды, освещало его долгий путь. Это была мечта. Ради этой мечты, ради этого света, невидимого, незримого и неясного волшебства он бы отдал что угодно… нет… он уже отдал ей – мечте – всё что имел, и скоро вверит в её нежные, но сильные и израненные постоянною борьбою руки свою жизнь. Но об этом он не тревожился, и не жалел. Это была честь – погибнуть за мечту. Одно лишь не давало покоя Арману, чем именно она была, эта мечта? Что представляла? Какова его истинная цель – доказать что прав, или просто верить, восхищаться или полностью владеть – он не знал. И спорить с собой смысла не было, не было, как и сил.

Он просто шёл. Неумолимо он шёл вперёд. Старался ни о чём не думать, кроме как о главном – о чудовище, о том, что случиться встреться они снова. Он не знал, но боялся, догадывался. В голове его роились планы, одна за другой проносились идеи: то наивные, то безумные, то пугающие. И, коль своей судьбы не миновать, да и сворачивать с пути он не намерен – то будь что будет, нечего страшиться неминуемого, нечего строить планы, нечего думать о своей кончине. Главное дойти туда, а там… а там уже и не важно, готов ли ты, боишься или нет. Там правит «он» – не мы, не нам значит решать.  Укрепляясь в решимости снова, он сделал глубокий вдох, продвигаясь всё дальше и дальше в лес.

Сгущались меж просторами неба сумерки. Звёзды, одна за другою украшали собой небосвод, а солнце уже не баловалось лучами своими огненными – последним сиянием дня,  а зашло за горизонт, передавая свою эстафету луне.

У вершины огромной горы, что была полна обрывов и высоких скал, стоял измученный, молодой красивый мужчина. Тем не менее, по его виду казалось, он постарел на десять лет, но это уже неважно… Ничто в этом мире больше не казалось важным ему.

Он стоял на небольшом утёсе, с которого казалось, весь мир был виден словно на ладони. Он смотрел на леса далеко внизу, на то самое место – долину у озера, спрятанную между деревьев – где он повстречал дракона. В ту  ночь, на третий день своего отсутствия он обронил флягу воды, и ему ничего не оставалось, как искать новый её источник. Усталый путник шёл и шёл, ориентируясь по неким знамениям природы, изучению которых он посвятил жизнь, и нашёл то, что искал – глубокое озеро чистой воды и  неземной красоты обронённым драгоценным камнем тихо лежало глубоко в лесу, тихо и незаметно. Точно также, он, казалось, был слишком сосредоточен на своих поисках, чтобы заметить не просто что-либо необычное, а в частности и «его». Слишком поздно опомнился, лишь, когда он заметил на себе постоянный, прожигающий насквозь взгляд, и словно пантеру притихшего межу скал зверя, готовящегося к атаке.

А атаковать его было за что, ибо именно Арман первым зашёл на его землю – в его убежище, которое никто никогда раньше не ступал ни ногой, ни лапой, куда не приходило ни одной живой души, боясь и уважая своего повелителя, а люди… Те, кто хотя бы немного знали о нём, не подошли бы и на сотню миль к этому чудовищу, но и таковых как не смотри было не много. Он слишком хорошо прятался: густой непроходимый лес был его домом, реки и овраги его убежищем, зачем же ему было уходить? Незачем… до этого момента… Теперь, когда он не мог больше быть в безопасности, и когда кто-то вторгся в его дивный дом – как он мог, по-вашему, оставаться безучастным? Он был зол, и желал испустить свою злобу на этого наглеца, а после этого… ему придется покинуть это место, и, к сожалению навсегда.

Драконы – дивные существа, они величественны и опасны, они могут быть где угодно, но их никогда не видно. Они уважают эти земли, уважают самих себя – они никогда бы не хотели проявить себя, не хотели бы на что-то влиять. Они умели любить, и больше всего они любили свою свободу. А люди… люди это заклятые враги драконов, враги всего что в этом мире есть, всего что есть живое. Потому что как и драконы, люди умеют думать, но, к сожалению, не все из них умеют действительно любить. Казалось, некоторые из них могут лишь владеть.

Драконы выросли среди них и некоторые, очень старые из редких королевских пород, могли даже видеть начало их здешней цивилизации. Сотни и сотни лет они наблюдали, как люди приручали, обуздывали и разрушали все, что было вокруг них. Они заселили долины, и огородили дикие поля. Лишь ради забавы и порою небольшой наживы, они уничтожили многие виды разных уникальных и редких, не обитавших нигде более существ, вместе с их домами и любыми способами к выживанию. Чего стоит только так званая «охота», которую в пору бы назвать редкостным и жестоким побоищем?

Не спорю, возможно, осталось ещё довольно много разных и красивых мест, куда ещё не ступила их проклятая нога и не дотянулась жадная и ненасытная ручище, но драконы и сами знали, что к тому тоже осталось совсем не долго. Знали, и потому ненавидели людей.

Эти существа веками правили дикими землями, они оберегали их от многих бед, но война с людьми была бы слишком жестока, ибо драконы не верили, что смогут их остановить. Скорее всего, эту войну они бы проиграли, да что уж там, против когтей и огня, день ото дня создавались всё совершеннее и изощреннее орудия убийства. Как можно так легко относиться к смерти?! – Даже для них, привыкшим к жестокости и хладнокровности этих лесов, живших в этом мире если не столетиями, то точно веками это было слишком жестоко и немыслимо.