Трудный выбор

Глава 7

Девушек впечатлил своими гигантскими размерами сам Курган. В сравнении с ним даже пятидесятидвухметровая высота скульптуры не так сильно удивила. Они поднимались по длинной гранитной дороге- лестнице, с двух сторон которой стояли другие монументы и величественные скульптуры на вечно застывших героев, гранитные стены с фигурами защитников города, солдаты из камня и мрамора удивляли размерами и величием.

С каждым шагом значительно увеличивалась, вырастала в размерах фигура женщины с мечом, которая звала защитить Родину.

Слова здесь были лишними. Парни только изредка перебрасывались короткими фразами. Трудно было поверить, что Великая битва началась в июне сорок второго, продолжалось двести огненных дней и ночей. Более месяца понадобилось врагу, чтобы преодолеть сто километров ровного, как стол, степного междуречья, что отделяло Волгу от Дона. В городе, когда к нему подошли немецкие танки с пехотой, в числе защитников было мало наших дивизий. Первыми защитниками стали горожане. В цехах сталинградских заводов рабочие садились в отремонтированные ими танки и мчались навстречу врагу. Немцы принимали их за новый род войск, одетых в незнакомую форму. Сто двадцать солдат и офицеров получили за битву звание Героя Советского Союза.

Только поднявшись на вершину Кургана и приблизившись к подножию скульптуры Матери-Родины, можно было оценить всю монументальность созданного руками людей памятника, талант скульптора, которые смогли создать этот грандиозный памятник погибшим воинам.

В зале воинской славы огромная мраморная рука держала факел с вечным огнём. Проникновенно звучали слова, выбитые в верхней части здания: «Да, мы были простыми смертными, и мало кто уцелел из нас, но мы все выполнили свой патриотический долг до конца перед священной Матерью-Родиной!»

Спускаясь по широкой многоступенчатой дороге, каждый экскурсант не однажды оглядывался на величественную скульптуру. Словно магнитом большой силы, она притягивала глаза людей, чтобы ещё и ещё поразить своей величественностью.

После экскурсии Валера предложил зайти в кафе.

Помещение было запущенным, всё требовало ремонта, стены обшарпанные, мебель давно утратила свой первозданный облик, ей нужна была замена, но люди даже в таких условиях пробовали создать какое-то подобие уюта. Скромные полевые цветы стояли в самодельных вазочках из-под пластиковых бутылок. Несколько столиков были свободны.

— Ну, кто из нас самый активный? — Валера смотрел на друга, тот полез в карман за кошельком. — Только ты попроси, чтобы мороженое как следует полили сиропом, — сказал вслед, но передумал, не стал ждал любимый всеми десерт, пошёл следом. — Нет, не могу я доверить ему такое ответственное дело.

В одно мгновение Валера смог развеселить девушку-официантку за стойкой, людей в короткой очереди.

Внимание Вероники привлекли вазочки на столе. Ровный слой отвердевшей глины покрыли скромным узором из фруктовых косточек, семечек подсолнуха и мелких половинок фасоли.

Тем временем парни принесли в красивых пластиковых вазочках аппетитные шарики мороженого, щедро политые сладким фруктовым сиропом.

Девушки были поражены увиденным, с интересом расспрашивали о неизвестных фактах обороны города. Каждый из юношей что-то вспоминал из рассказов друзей, прочитанных книг.

— А знаете, я много читала об этом, — сказала Вероника. — У западноевропейцев есть одно свойство, которое их объединяет —ненависть к русским. Это отмечают все, кто по каким-то причинам продолжительное время жил на Западе — Фет, Тютчев, Тургенев, Достоевский и многие другие. Так, Тургенев, который прожил на западе несколько десятков лет, писал Полонскому: «Европа нас ненавидит — все без исключения».

— К большому сожалению, — поддержал тему Роман. — Время не подвластно этому чувству. Шведы, французы, поляки, немцы — кто не топтал наши земли, поливал их кровью, рвался на Восток… На пример, про полк «Нормандия-Неман» знает каждый ученик. Полк сбил 273 немецких самолёта, плюс один наш…

— Как это? — спросила Вера.

— Сбил молодой французский пилот, в первом полёте. Погиб наш Василий Архипов, который имел на своём счету девять сбитых немецких самолётов.

— Я читал где-то, что один немецкий лётчик сбил значительно большее количество, — заметил Валера.

— Немецкий асс Эрих Хартман сбил 352 самолёта, Герхард Баркгорн — 301. Так вот, насчёт французов. А знаете, сколько французов попало в плен к Красной Армии?

— Сколько? — спросила Вероника.

— Почти двадцать четыре тысячи, — ответил Роман. — Кстати, могу сказать и более точно, он достал записную книжку, полистал. — Двадцать три тысячи сто тридцать шесть.

— Очень интересно, и кто же там ещё шёл в обозе у гитлеровцев и попал в плен? — спросила Вероника.

— Если бы в обозе... Тогда бы не попали в плен. Пожалуйста. Сведения точные. 513767 венгров, 187370 румын, 156682 австрийцев, 69977 чехословаков, 60280 поляков, 48957 итальянцев, 21822 югослава, 14129 молдаван , 4729 голландцев, 2377 финнов, 2010 бельгийцев, 1652 люксембургца, 10113 еврев…

— Не могу поверить, что евреи воевали на стороне немцев, — сказала Вера. — Откуда у тебя такая статистика? Из энциклопедии?

— Прочитал в журнале «Молодая гвардия».

— Ну и зачем выписал?