Спящая красавица, или Сказка про пушистого котика

глава 23 окончание

Для Бернта очень долгое время все было просто и понятно.

Вот есть старшая сестра — умная, красивая, сильная. Настоящая ценность семьи. Сплошное сосредоточение достоинств. С единственным недостатком — она упорно не понимала, что главный наследник все-таки ее брат, а не она, и не желала демонстрировать положенное уважение. Еще и спорила. Но право спорить она своей силой и умениями все-таки заслужила. И с отцом она спорить особо не пыталась, так, изредка не сдерживалась. Характер все-таки. Так что Бернт был уверен, что когда станет главой Дома, нелепые и часто неуважительные споры с ним тоже утихнут. Она же умна, так что все сразу поймет.

Есть еще младшая сестра. Она красивее старшей, но это все ее невеликие достоинства, практически перечеркнутые уймой недостатков. Она абсолютно бестолкова и слаба. И при этом упряма, и не желает понимать, где именно ее место. Зато хочет, чтобы все делали вид, что она так же сильна, как и старшая сестра, и проявляли уважение. А с чего вдруг? И Бернт искренне пытался ей помочь. Затолкать туда, где она должна быть. Потому что ей же хуже будет, если этим однажды займется муж. А младшая сестра оказалась еще и беспредельно глупа, и этого не понимала, не говоря уже о благодарности. Впрочем, она оказалась настолько глупа, что даже не поняла, что хороший муж — лучшее, что с ней может случиться, и продолжила вести себя неумно, а иногда и вовсе нелепо.

И закончилось все именно так, как эта дура заслуживала — отец решил возродить древний ритуал, чтобы она, наконец, перестала всех позорить. И Бернту было ее не жаль. Пропала бы, туда ей и дорога.

Но она взяла и не пропала, и все вдруг стало сложно и непонятно.

Нет, старшая сестра по-прежнему была умна, красива и полна всяческих достоинств. А младшая вдруг где-то взяла силу, которая позволяла ей говорить и делать все то, что она до обретения силы говорила и делала. Еще она нашла себе мужа. Мужа, который вообще не вписывался в картину мира Бернта. Таких людей в его мире быть не могло. И этот муж мало того, что не побоялся прийти в Дом Стрижей, так еще и пришел как сила, доказав действием, что достоин этого статуса. При этом его действия силой вовсе не были, они были скорее умением. А этим могли похвастаться разве что отец и несколько десятков старших, признанных и высших во всем Доме. И никто из них не был младше Бернта, да и не мог быть. Такие умения оттачиваются веками. Должны оттачиваться веками. А странному мужу младшей сестры на это было начхать — он был младше Бернта более чем на десять лет.

И эта неправильность сводила Бернта с ума. Получало, что если бы он был таким же неправильным, как этот наглый юнец, то и у него могли бы быть такие же умения. Так ведь? Но быть неправильным Бернт не мог, он ведь наследник, кому, как не ему быть правильным?

И, возможно, несчастному наследнику просто надо было подумать, что-то для себя понять, найти новое равновесие, или списать все на иномирские странности и смириться, но отец ему этого времени не дал. Взял и зачем-то отправил в очень странный мир, вместе с младшей сестрой и ее расшатывающим равновесие мужем.

А спорить Бернт не решился. Он вообще ничего не решился сказать, чтобы не быть заподозренным в слабости. В том мире даже такое неприспособленное к чему-либо существо, как Томия, смогло выжить и что-то ценное для себя найти. А он мужчина. И наследник Великого Дома. Ему отступать вообще было нельзя.

И да, Бернт изначально знал, что легко не будет. Просто оказалось, что он понятия не имел, в чем именно. Потому что в этом мире было слишком много такого, чего не могло быть в Доме Стрижей.

И Бернт понимал, что, наверное, ему следовало сначала затаиться и присмотреться. Да он бы так и сделал, если бы подобно бестолковой младшей сестре оказался в этом мире в одиночестве. Но вокруг были люди, которые когда-то будут его людьми. А перед своими людьми терять лицо нельзя. Ну, никак нельзя, потом же его не вернешь. И демонстрировать слабость нельзя. А опаска и желание затаиться — это именно слабость. И как-то свою силу нужно было продолжать доказывать.

Но, может все бы обошлось. Если бы однажды его не оскорбили. Причем, оскорбили непростительно, в родном мире за такое он бы вообще убил — его фактически обозвали незаконнорожденным, да еще и недоношенным и выброшенным за ненадобностью ребенком.

И Бернт опять же понимал, что эти люди попросту не знают, кого именно оскорбляют, в птичьих гербах они разбираться не могут. И именно поэтому он их не убил на месте, просто переломал руки-ноги и ушел. Вроде бы даже величественно. Ну, насколько позволяла выпитая настойка на травах.

А за спиной завывала женщина, и кто-то зачем-то требовал позвать стражу и дознавателей. На что, впрочем, Бернту было плевать.

***

— Вы понимаете, что он неправ? — мрачно спрашивал Емуш Равира, дознаватель и крайне раздраженный тип.

— Понимаю, — устало отвечал Дэвино Калаби, тот самый несчастный, которого глава Дома Стрижей назначил главой экспедиции в иной мир. — И я даже понимаю, почему он это сделал, дома бы никто не посмел такое ему сказать.

— Он не дома! — с нажимом сказал дознаватель.

— Я знаю. И он знает…

— Но не считает нужным с этим считаться! — догадался Емуш. — Он у вас тупой или…

— Он у нас наследник, — сказал Дэвино.

— Поздравляю!

— И отец решил, наконец, показать ему, насколько на самом деле велик мир. А то привык к всеобщему и незаслуженному уважению, что на своих землях, что в Общем городе. А отсылать его хотя бы на условно-нейтральные территории не рисковали. Он единственный сын нашего главы. Пока другой не появится, рисковать этим…

— И вы решили, что здесь это дитя-переросток найдет приключения на пятую точку и что-то поймет о мире? Так не хочу вас огорчать, но здесь его пришибить могут с тем же успехом!

— Это уже не столь важно. У Дома появился выбор, одна из дочерей сумела сделать правильный выбор и если она унаследует власть, ей будет на кого опереться, — торжественно сказал Дэвино.