Холодное сердце гурна

7.10

Конечно, в моих мечтах все было легко и просто, а на деле оказалось совсем иначе.

Да, замок опустел, и я спокойно могла бродить по коридорам, изучать роскошные покои, использовать магию, которая нет-нет, да и порывалась выскользнуть, оседая снежинками на полу или украшая морозными узорами каменные стены, но я старалась не тратить силы впустую, мне они еще пригодятся, вместо этого я упорно искала библиотеку, где должны были храниться схемы и чертежи с потайными ходами. Такие есть в каждом замке. Но увы, уже прошло два дня, а я так и продолжала гадать, где располагается темница, и как в нее попасть. Зато я обнаружила несколько толстых книг — детских сказок, которые очень полюбились маленькой Амелии. Без них она не желала засыпать, и поскольку Эркхард не оставался на ночь, я с удовольствием погружала девочку в мир волшебников, драконов, несметных богатств и отважных сражений, где добро всегда побеждает зло, где влюбленные всегда воссоединяются даже после долгой разлуки.

Вот, и сегодня, я пересмотрела с полсотни свитков, но снова осталась ни с чем. Можно было использовать медальон. Но он работал только в том случае, если ты знаешь куда хочешь перенестись, а значит, в данном случае, он был бесполезен.

Тяжко выдохнула, осматривая гигантские стеллажи, высотой до потолка, и понимая, что я могу потратить полжизни на поиски карты. Хорошо, что Амелия унеслась на кухню, где работала оставленная гурном помощница Луи, и пока та отворачивалась, малышка ловко выуживала свежеиспеченные пирожки из корзины и уплетала по дороге к библиотеке. Малышка по-прежнему оставалась “невидимкой”, правда теперь ее клетка не ограничивалась одними покоями. Знал бы Эркхард, что вытворяет Амелия в его отсутствие, мне бы досталось знатно, а так... Может я слишком многое ей позволяла... Хотя нет, если вспомнить какое у нее было детство — это малая часть того, что я могу ей показать, пока я еще здесь.

Здесь.

Я не говорила слово “дом”, наверное, потому что боялась, что это жуткое место могло бы стать моим домом. В прямом смысле слова.

Эркхард вернулся к ужину. Стол в небольшой комнате с камином уже был накрыт, как всегда, на две персоны. Мы практически не разговаривали эти дни, и я не хотела портить ему настроение, но сегодня мое терпение лопнуло.

— Почему ты не ешь? — сурово поинтересовался гурн, задев когтями столешницу, отчего по комнате пробежал противный скрежет.

— Я не голодна, — сухо отозвалась я, хотя живот свело от голода, и я вот-вот могла рухнуть в обморок. Еще бы! Целый день возле бумаг. Я даже не вспоминала о еде, увлеченная и гонимая идеей найти чертежи.

Звук урчащего желудка затопил пустую залу.

— Не голодна, говоришь, — хмыкнул Эркхард, стреляя в меня колким взглядом. — Ешь! Не испытывай мое терпение, Софи!

Приборы звякнули, а дубовый стол покрылся инеем.

— Как вы можете так поступать с собственной дочерью? Неужели вам ее ни капли не жаль? Она же еще совсем дитя, а вынуждена постоянно прятаться ото всех, словно прокаженная. Почему вы избегаете ее?

Гурн откинулся на кресло, оставив сжатую в кулак руку на столе.

— Так вот в чем дело. Печешься о моей дочери? Хочешь, чтобы она ела с нами? — и вопросительно на меня посмотрел.

Я кивнула.

— Это исключено!

— Это еще почему? Она же...

— Я сказал... Исключено!

Он стукнул по столу, отчего некоторая посуда подпрыгнула и пролетела мимо стола, разлетаясь на осколки.

Вот, значит, как...

Я вскочила со стула, удерживая магию и краснея от гнева.

— Прошу прощения, но у меня напрочь пропал аппетит!

Круто развернувшись на каблуках, я не пошла, полетела, к тяжелым дверям, чтобы поскорее покинуть общество этого несносного, упрямого и черствого мужчины. Однако, дойти до цели мне не удалось. Меня резко развернули на месте, впечатывая в каменную стену.

Я охнула. Воздух из легких выскочил, и сделать вздох оказалось очень сложно.

Он нависал надо мной, как великан, преграждая путь к бегству огромными, мускулистыми руками, немного изменившими форму, и вперился в меня своими невероятно синими глазами, вызывая во мне и страх и еще непонятное томление, и дрожь в теле. Особенно, когда он наклонился. Ближе. Еще ближе. Пока между нашими губами практически не осталось свободного пространства.

Ладошки уперлись в его каменную грудь, в ушах зазвенело от напряжения.

Я ждала... ждала...

Боги, как стыдно признаться. Но я ждала поцелуя. Я думала, что он меня сейчас... И была не против...

Но он наклонился еще ближе, и моего уха коснулось горячее дыхание.

— Никогда. Не смей. Поворачиваться ко мне спиной. Софи. Иначе, в следующий раз, я приму это как вызов. Поняла?

Я облизала пересохшие губы, и почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

В стороне, из-за тяжелых штор, на нас смотрела Амелия, с округлившимися от страха глазками. Я оттолкнула гурна, но не руками, а магией, потому что иначе эту скалу с места сдвинуть было невозможно. Мужчина напрягся, обернулся, и заметив легкое колыхание ткани, рыкнул:

— Выходи, Амелия!

Девочка нерешительно вышла, прижав ушки к голове, а появившийся пушистый хвостик поник.

— Папа, не ругай, Софи, — осторожно и в тоже время яро заявила девчушка, что черная бровь на суровом лице поползла вверх, а я застыла на месте. — Она хорошая! Если будешь ее обижать, я... я...