Я ничего не расскажу тебе о других мирах

Кл. 2 Ч. 1 Гл. 7

Глава 7

Хельдина очнулась через несколько минут. За это время Фэт уложила ее на одеяло, заботливо прикрыла плащом и с беспокойством ожидала, когда глаза Хельдины откроются. Вот Хельдина несколько раз глубоко вздохнула и резко села. Увидев Фэт, она успокоилась и даже попыталась улыбнуться.

- Ну что, получилось? – немного хрипловатым голосом спросила она. – Ты услышала ответы?

- Да, - Фэт в порыве радости прижалась к женщине, к которой чувствовала такое доверие, такую нежность и благодарность. – Ответ был только на два первых вопроса. Я встречу мужчину, которого полюблю и узнаю его… - она замолчала, а потом тихо засмеялась: - Он набросит мне на плечи свой плащ, когда я замерзну.

- Почему ты смеешься? – удивилась Хельдина.

- Видите ли, - смутилась Фэт, - я вдруг подумала, что, учитывая мой дотошный въедливый неугомонный характер, я теперь буду ходить в одном платье без плаща до тех пор, пока кто-то не сжалится и не накинет на меня свой! – Фэт шутила, но Хельдина сказала совершенно серьезно:

— Вот поэтому я и боюсь обращаться к духам. Вот ты, например, зная об этом плаще будешь стараться подстроить все так, чтобы это произошло как можно быстрее, а ведь тем самым ты можешь изменить судьбу! То, что сказали духи должно было бы произойти с тобой при условии, что ты ничего не знаешь о предсказании, теперь же, неизвестно, может быть ничего и не сбудется. – Эти слова страшно напугали Фэт. Она тихонько легла у костра и больше не смеялась. Но успокоиться она все равно не могла.

— Значит, получается наша встреча должна состояться в будущем? И я его еще не видела и не знаю его? – несмело спросила она.

— Это неизвестно, - пожала плечами Хельдина. – Может ты видела его, но не воспринимала как возможного возлюбленного, а может и не видела еще. Поэтому тебе и было сказано об этом особом знаке.

- Скорее бы уже, - тихо пробормотала Фэт, - а то так всю жизнь в девках и проходишь! – Наступила глубокая ночь, а Фэт все вертелась и вертелась на своем ложе и никак не могла уснуть, она думала и думала о предсказании, но очень скоро все ее мысли заслонил только этот проклятый плащ, о котором ей сказала Хельдина. Фэт уже воочию ощущала, как на ее плечи ложиться тяжесть плотной ткани, согревая и успокаивая ее, и эта картинка была до того живой, яркой и реальной, что этот плащ стал казаться ей убежищем от всего, что в этой жизни пугало и угнетало: от одиночества, от страха, от нищеты и от неизвестности. Умом-то она, конечно, понимала, что важен не плащ, а человек, чьи руки этот плащ держат, но она ничего не могла с собой поделать. Мужчина представлялся ей неясным неотчетливым пятном, а вот плащ, плащ был осязаем. Утром ей стало легче, навалилось столько забот, что она успокоилась и стала думать о том, что действительно важно. А самым важным на этот момент было – фотографирование кусков стены, причем фотографировать нужно было так, чтобы потом все части оказались одного размера, все строчки и буквы правильно совпадали, а это было нелегко. Но Фэт придумала как ей не ошибиться. Она разделила всю стену на неравные прямоугольники – равные не получались, поскольку строчки были кривыми, и то съезжали вниз, то, наоборот, карабкались вверх. Хельдина сначала нахмурилась, увидев первую черту, но Фэт показала ей, что это черту очень легко стереть ластиком. Из-за кривых строчек и линии получились кривыми, и Фэт уже прикидывала, как будет резать по линиям маникюрными ножницами. Потом надо было понять, как разместить фонари, чтобы буквы были как можно лучше освещены. Потом из камней вымостить подставки нужной высоты - все это заняло столько времени, что само фотографирование пришлось перенести на другой день. Хотя быть может Фэт оттягивала момент фотографирования, потому что ей было необходимо поговорить с Хельдиной и разговор этот должен был быть не из приятных. Как хорошо Фэт ни относилась к Хельдине, но даже ей она не хотела показывать телефон и планшет.

- Хельдина, - неуверенно сказала Фэт, - я не могу вам всего рассказать, но мне нужно, остаться в пещере одной. Простите меня за недоверие. Я обещаю, я клянусь, что ничего плохого с этой стеной я не сделаю, просто… - Фэт замолчала, мучительно подбирая слова оправдания

- Я все понимаю, - мягко перебила ее Хельдина и прикрыла руки Фэт своею ладонью. – У тебя есть тайна, я чувствую это, и не просто какой-то девический секрет, а настоящая тайна, от которой быть может зависит твоя жизнь. – Фэт быстро-быстро закивала головой, едва сдерживая слезы, от нахлынувших чувств, от благодарности, что ее понимают, а потом, она прижалась к Хельдине, как к лучшему другу, как к защитнику, как… к маме, о которой она не помнила.

Съемка прошла удачно, но потом начался долгий и трудный процесс перевода этих изображений в бумажный формат. У Фэт было все необходимое оборудование, был и стол, даже два стола, но они никак не желали стоять на неровных камнях, поэтому подготовка площадки заняла кучу времени, потом она с проводами запуталась, потом, потом, потом… короче говоря листы с изображением появились только на третий день. Потом она резала и склеивала листы в одну простынь, аккуратно сворачивая текст рулоном. Стена была три метра высотой и четыре длинной, масштаб пришлось делать один к четырем, иначе букв было не разобрать. Упрятав все свои сокровища, она объявила, что можно возвращаться. Макс обещал ждать их через две недели, так что еще несколько дней можно было провести вместе и наговориться вдоволь. Фэт расспрашивала Хельдину буквально обо всем, и сама с радостью отвечала на многие вопросы, достаточно откровенно рассказывая о многом, что ей пришлось пережить. Такая душевная близость! Фэт чувствовала себя с Хельдиной, как с самым близким и дорогим человеком. То ли так на нее влияла кровь Хельдины, то ли у Фэт была сумасшедшая потребность в родном человеке.

Время возвращения неумолимо приближалось. Почему неумолимо? Да потому что отвращение Фэт к той мысли, что ей придется возвращаться в дом Легордов, описать было просто невозможно. Стоило ей представить, как члены этой семейки, дружно собравшись у подслушивающего артефакта с любопытством слушают, о чем она говорит с Хельдиной, как ее прошибало холодным потом и такая злость, такая ненависть закипала в душе, что становилось трудно дышать. Фэт даже не пыталась догадаться кто из мужчин прицепил к ней «жучки». Скорее всего Макс, как самый младший, все-таки представить лордов Лоуренсов хоть старшего, хоть младшего, крадущихся к ней в комнату, а потом роящихся в ее белье и вещах, она не могла, как ни старалась.