Гимназия ведьм

24 Азар

Переживать полнолуние я научился еще лет в шестнадцать. У оборотней нет особых проблем с этим, кто бы там ни думал. Ну, если уж не терпится, то можно даже перекинуться в зверя и побегать где-нибудь в лесу или поле. Я научился обходиться без этого. Вот Глеб – тот более несдержанный. Он или пьет что-нибудь из своего алхимического зелья, или бежит искать стаю. Ну а если его все же пристроить к делу в эти дни, то результат не всегда предсказуем.

Поэтому я его на практику и не беру в такие дни. Но и без него сегодня мои гимназистки набедокурили.

И это превратило меня из взвешенного и спокойного оборотня в… даже эпитета подобрать не могу этому состоянию. Зверь просто сошел с ума. Лез на волю, чтобы полатиться к одной маленькой ученице, прижаться к ней, затащить ее в свое логово и убедиться, что она больше не будет подвергать себя опасности.

Вести ее в свой городской дом было ошибкой. Но именно он был ближе всего к месту практики. А я боялся, что Евдокия ударилась головой слишком сильно. Что, может быть, перемещение ей навредит. И что я получил в благодарность? Она пришла просить за щенка Белого. Так, будто Аристарх что-то для нее значил.

Евдокия сбивала меня с толку. Я не мог ее предвидеть. Она краснеет и смущается, как и должна девушка в ее возрасте. Идет ко мне в одной рубашке, будто не понимает, как это выглядит. Это было за пределом приличия. И простить такое можно было только при одном условии – принять, что девушка больна, что удар головой был сильнее, чем я думаю. Но зверю было на это наплевать. Он рвался на свободу, сметая мой контроль. Ему хотелось к Евдокии.

И чем больше она провоцировала, говорила за Аристарха, тем хуже становилось. Зверь ревновал. Евдокия уже была его добычей, которой он не собирался делиться с другими самцами. Я рычал сам на себя. Никакая Косач не добыча. И все, что я к ней чувствую – неестественное. Надо было думать о пойманной лярве, которую отвезли в гимназию. Эта была очень сильной, и, возможно, у меня будет шанс, наконец, достичь своей цели.

Но все мысли об ответственности, мести и необходимости что-то делать вне дома вылетали из головы, встревоженные запахом Евдокии. Даже мазь, которую я ей умышленно дал, с сильными травами, которая должна отбить мне обоняние, не помогала. Я слышал Евдокию, и от этого не мог сосредоточиться ни на чем.

Мне хотелось ее закинуть в постель и не отпускать оттуда. И я уже не мог отделить это желание зверя от своего собственного.

От оборота или еще чего-нибудь непристойного спас Явор Стоянович. Это он настойчиво дергал шнурок звонка у входной двери.

– Азарий? – увидев мое нервное положение, врач сразу потянулся к своему саквояжу.

– Больная там, – я махнул на второй этаж.

– Подожди, – врач снял плащ и цилиндр. И вынул из саквояжа какую-то бутылочку. – Ты меня удивляешь, давно тебя таким не видел.

Голос у Явора был спокоен, даже монотонен. Я медленно успокаивался, ещебы не запах Евдокии, который, кажется, проник вокруг и мое тело тоже.

– Держи, – в нос ударил знакомый запах полыни и чабреца. – Двадцать капель. Не менее.

Я безропотно кивнул. Настойка мне сейчас действительно не помешает. Я самоуверенно ее не держал дома.

Подошел к графину с водой и стаканами, что стояли на каминной полочке, щедро плеснул себе в стакан из бутылочки жидкости.

Явор внимательно посмотрел, как я пью. На языке скользили знакомые травяные нотки и еще что-то. Глаза округлились от изумления. Хотел выплюнуть, но уже было поздно. Я закашлялся, давясь зельем.

– Явор, черти тебя бери, там валериана?

- А ну... э..., - врач растерялся и густо покраснел. Впервые вижу его таким обескураженным из-за допущенной врачебной ошибки. – Забыл о твоем звере. Это на волков рассчитано.

- Явор...

Валериана подействовала мгновенно, расслабляя и пьяняя меня.

Я пошатнулся, еле сдерживая довольную зверью сущность, и сжал руку с бутылочкой зелья. Стекло хрустнуло. Лучше пусть выльется, чем я уступлю искушению выпить еще.

– Убери отсюда Евдокию, – прохрипел я, чувствуя, как осколки впиваются в ладонь, и место пореза мгновенно же регенерирует.

– Держись, – врач бросился на верх.

Я ж.. я млел от запаха настойки. Наконец-то появилось нечто, перебившее запах девушки. Полынь сдерживал от оборота. Но это недолго. Потому что валериана, которая должна успокоить, просто смывала защитные барьеры. Зверь ошалел.