Начало всех начал

Часть седьмая

Зимние каникулы в деревне, вместе с Олей, ура!? Увы, особой радости от данного факта не возникло. Любовная болезнь обещала стать затяжной, но родной дом всё-таки отвлёк от неё.

Мы до упаду смеялись над двумя козлятами, которые после рождения жили в доме, и своими выкрутасами могли рассмешить даже мёртвого. К этому времени вывелись и цыплята — стайка жёлтых комочков. Вся живность носилась по комнате наперегонки: цыплята с писком, расправляя маленькие крылышки, а рядом скакали козлята, взбрыкивая и показывая чудеса виртуозности. Ещё мы ходили в дальние походы на лыжах, вдоль леса, наслаждаясь тишиной и покоем занесённых снегом просторов.

Приехали в гости к родным и мои друзья: брат Иван с сестрой Ниной. Они присоединились к нам и немного развеяли мою глубоко спрятанную тоску. У Оли даже завязался нешуточный роман с Иваном, балагуром и шутником.

Он был старше нас года на три, после школы поступил в техникум, потом устроился на хорошую работу. Сестра пошла по его пути, у неё уже намечалась свадьба. Иван превратился в стильного и интересного мужчину, который скоро должен был получить от производства квартиру, чем жутко гордился.

Олино сердце вдруг раскрылось этому простому парню по непонятной ей самой причине. Наблюдая их счастливые лица, я понимала, что такого мезальянса её отец никогда не поймёт.

— Женечка, теперь я знаю, что такое любовь. Она не выбирает принцев, она просто приходит, и у тебя вырастают крылья. Никак не ожидала встретить её здесь. А случилось, как в русской сказке. Хочется остаться среди этой красоты и любить, любить… Так жаль, что никогда не решусь на это. И как объяснить всё Ванечке?!

Два дня шёл снег, большие белые хлопья тихо падали на землю, а ночью подморозило. Утром все деревья покрылись инеем. Наш дом стоял на окраине села, и не было на снежном покрывале ни единого следа. Мы стояли с Олей на крыльце в немом восторге. Картина сказочная. Скрипнула калитка, появился Иван в белом тулупе. Сказка продолжалась. Он молча подошёл к нам, с тоской посмотрел в глаза Оли и сказал:

— Столько красоты в последний день!

Я пригласила его в дом. Стол к завтраку уже был накрыт. Иван, не отрывая глаз от Оли, пообещал зайти вечером попрощаться и ушёл.

— Я этого не выдержу, я так хочу его! Женя, свяжи меня вечером и не выпускай!

Мама достала тёплые вязаные кофты, два белых тулупчика и попросила сходить в лес за еловыми ветками для бани, потому что отец решил побаловать нас на прощание истинно русской парной.

Мы брели в огромных валенках по колено в снегу по направлению леса и молчали, боясь нарушить оглушительную тишину. Я заговорила первой:

— Оля, почему Ваня? Он простой работяга, правда, несомненный лидер и добьётся многого, но чем он лучше твоего одно… извини, Альберта?

— Не знаю… Ваня живой, а тот красивый, но похож на манекен. Почему Ваня? Не знаю. Эта природа и тишина пробудили внутри меня что-то неведомое и потаённое. Жень, я хочу конкретного мужчину впервые в жизни, — прошептала Оля. — Именно Ивана, кажется такого же первозданного и чистого, как всё вокруг. Я жду вечера и жутко его боюсь, мистически чувствую, что только он моя половинка на этой огромной земле. И ещё… только не смейся… он напоминает мне артиста Вячеслава Тихонова.

Если бы она узнала о моём чувстве к Лорду, точно бы рассмеялась. А какие они на самом деле?

— Ну, что ты молчишь? — спросила Оля, дёрнув меня за рукав.

— Думаю… Ваня — Тихонов?! Тот, который разведчик или тот, который колхозник? У него много ролей. Ты и впрямь в мистическом бреду.

— Всё-таки не удержалась от колкости. Ты просто привыкла к нему с детства, а ты присмотрись.

Пока мы шли домой уже с ветками ели, я всё больше и больше находила сходных черт. Вот какой ты, Ваня, в глазах своей любви. А кого он видит в Оле? Наверно, просто её саму, фею мечты и романтики. А ведь когда-то и я чуть-чуть была влюблена в сильного, справедливого Ваньку, сумевшего стать лидером ещё в детстве.

Сначала пошли в баню мама с папой: мы бы не выдержали первых огненных струй пара, насыщенного мятой и еловым ароматом. Стол заранее был накрыт, потому что для папы баня была священнодействием. Папа обязательно осыпал себя и маму снегом после парной, как бы она не возражала. После бани они садились за стол и долго чаёвничали. Мама пила чай с мёдом, а папа — свои настойки.

Пришла и наша очередь. Оля впервые улеглась на полку и сразу разомлела. Я стегала её белое тело веником, и оно становилось красным. Впервые я видела румянец на лице феи. Потом и мы осыпали себя снегом из ведра и от души повизжали.

— Женя, ты иди, а я полежу пока здесь, без пара, продлю благодать. Повторится ли она ещё когда-нибудь?

Мы уже перепились чаем, папа перепробовал все настойки, а Оля не приходила. Я выглянула на двор и остолбенела. Темень непроглядная, небо усыпано звёздами, на скамейке возле бани сидит моя подружка в распахнутом на груди тулупчике, а перед ней стоит на коленях Иван. Пришлось тихо нырнуть обратно в дом.

Папа с мамой ушли спать. Я забралась на широкую лежанку в светёлке и задёрнула занавеску. Не было для меня на всей земле более уютного места. Столько книг было прочитано здесь, пролито слёз, испытано печалей и восторгов. Что же будет с Олей?! Тихо скрипнула дверь, и моя загулявшая подружка предстала передо мной во всей красе.