Мама, я его люблю

17.1

…Зинка влетела в аудиторию в тот момент, когда Руслан Алексеевич озвучивал темы для будущих рефератов.

- Прости! – прошипела на всю аудиторию красными губами. Получилось громко и как-то интимно. Словила удивленные взгляды и преподавателя, и студентов. Завтра все будут шушукаться, что она и с ним спит, про Гарика то уже все знают. И вообще, в последнее время у Зины репутация не очень, соответствующая ее поведению. Взять хотя бы вчерашнюю ее выходку – приехала в универ пьяная, сразу после клуба. На крыльце бесстыже кричала и смеялась, вешаясь на шею Гарику и его друзьям, словно любит она всех сразу. Но чувствовала она себя при этом явно королевой, судя по походке, вздернутому подбородку и взгляду на всех свысока. Королева жизни, не иначе!

Девчонки с группы разделились на два лагеря. Одни завидовали и говорили – молодец, Зина, зря времени не теряет, а другие, мол дура, доиграется и пойдет по наклонной. Первые же спорили, что пока они учат гранит науки, Зина подбирает выгодного жениха, чтобы жить, потом в богатстве и ни о чем не думать. Вторые же с пеной у рта вновь ввязывались в спор, что она залетит такими темпами и останется у разбитого корыта на фиг никому не нужная. Где истина Ольга не знала, а потому скромно молчала, не участвуя в обсуждениях. Да и потом, может девчонки просто завидуют? Они еще с виду школьницы с восторгом провожали взглядами старшекурсников, особенно компанию Ветрова, а потому, когда узнали, что Зина и Оля идут с ними в поход…Да они до сих пор не верят и продолжают шушукаться.

Оля ничего не ответила на их расспросы – как она умудрилась попасть в экспедиционную группу. Да и обсуждать подругу за ее спиной тоже не стала. Зинка, хоть и не близкая, но ведь подруга?

- Привет, рыбеха! – прошептала та, усаживаясь рядом.

- Кто? – Оля выгнула брови. – Не надо меня так называть.

- А что? Я же ласково! И я не виновата, что ты у меня так ассоциируешься. Это все после рынка. Кстати, мама моя вчера опять тебя дома нахваливала и в пример мне ставила. Достала уже! Говорит ты сверх нормы опять выполнила. Ты рыбный монстр, Оля! Акула!

- Ага, а ты креветка! – Отозвалась Оля, пытаясь уловить суть повествования лекции Руслана Алексеевича и торопливо записывая конспект.

- А вот это обидно сейчас было! – Зина толкнула её в бок. – Ты слова то подбирай.

Олька тихо засмеялась – ей значит, можно собирать в чужой адрес все, что душе угодно, а другим нет. Деловая!

- Креветка – не ровня другим, она же вкусная и дорогая, как ты. – Сморозила первое, что пришло на ум. О том, что та падальщица решила умолчать.

- Ну ладно, - смягчилась Шумоянц. – Ну что ты к экспедиции готова? Даже не верится, что уже завтра мы отправимся в путь.

- Ага. – Оля в смятении закусила кончик шариковой ручки. Завтра выезд в семь утра, а ей еще надо к отцу наведаться, с Миланкой попрощаться, маме что-то наврать…Она вчера ей такую взбучку опять устроила и все на тему семейки Ветрова.

А еще она узнала, что Ольга идет в поход.

Вырвала из ее рук информационный буклет, карту маршрута, расправила на столе веер из листовок подготовительных мероприятий и списков необходимого, нависла опять над ней в своей любимой манере и истерично заговорила:

- То есть ты хочешь, чтобы я вместо этих объявлений, - она потрясла перед ее носом листком с фоткой Ветрова старшего, - писала, что пострадали две сестры? Не одна, а две?! Первый сбил на машине одну сестру, второй почву из-под ног выбивает, но уже у второй! Он в грязь тебя втопчет, и оглянуться не успеешь! История с Милой для тебя не показательна?! Он его сын! А ты…ты дура! И пока еще моя дочь!

- Да не иду я никуда! – Сказала Оля, пряча глаза, добавила: – Я хочу в урочище, мама!

- К нему ты хочешь, а не туда! Куда угодно бы позвал – побежала! Это место лишь совпадение и предлог. Не понимаешь?!

- Не правда. Это ты не понимаешь!

- Правда. Покойным дедом, отцом больным не прикрывайся! Урочище, как же! Одно место чешется, вот и бежишь!

Господи! О чем она говорит! Как тошно, как противно такое слушать!

Оля села на стул, отвернувшись к окну. Она говорит о ней как о какой-то легкомысленной и падшей и ей противно и стыдно такое слышать.

Мысль о том, что мама права и надо учиться, работать, не ходить куда попало и с кем попало – даже не посещает. Оля отгоняет ее как прокаженную. Это все бред! Ей нечего бояться! Ей надо делать так, как велит сердце, а не жизненный опыт матери, как она верещит.

- Не правда! – Злость и обида трещит в ней, и она огрызается в ответ. – Там источник! Там дед мой похоронен! И отцу это поможет!

- Ой, да ничего ему уже не поможет! Он ни сегодня, так завтра…

- Нет! Не говори так, хватит! – Оля и не заметила, как заплакала. На губах соль, от слез ни черта не видать, нос заложило, дыхание с хрипами. – Он будет жить! Выздоровление не за горами! И я сделаю все возможное! Я пойду на эту чертову гору, к источнику, к деду! И я пойду туда с Александром! Да я люблю его, мама!

Олька упала на колени у кресла, на котором сидела еще несколько минут назад, заливаясь слезами. Тема отца – больная. Тема Саши – без которого дышать не может – тоже. И она только что призналась в своей любви не только матери, но и самой себе.