Скитания

Глава 11

— Для меня не было письма этим утром?

И Роган, и лакей Оуэн, к которому был обращён вопрос, воззрились на Селию. Та почувствовала неловкость и поспешила утопить её в чашке чая.

— Я думаю, тебе стоит немного отдохнуть от работы, — заметил Роган. — Последние пару недель тебя почти не видно — ты словно поселилась в кабинете. Правильно я говорю, Оуэн?

Оуэн молча кивнул, с беспокойством поглядывая на Селию. Та натянуто улыбнулась.

— Возможно, ты и прав, но дело не только в этом. Ответа от издателей всё нет, а я даже не знаю, кому именно придёт извещение — мне как автору или же князю д’Экзиле как моему литературному агенту. Вдруг он уже получил ответ, а я об этом даже не узнаю, пока он не соизволит вернуться сюда… А тебе разве не показался его отъезд слишком внезапным, дорогой? Неужели случилось что-то страшное?

Роган, отпивая чай, вздёрнул брови над кромкой чашки.

— Он ничего мне не сказал, но я больше чем уверен, что прямо сейчас он занимается устранением проблемы, какой бы она ни была. Это в его характере — он терпеть не может, когда что-то идёт не так, как он того хочет.

Селия невольно улыбнулась и спрятала улыбку за чашкой. Тут она заметила всё тот же обеспокоенный взгляд Оуэна.

— Что-то случилось?

— По правде сказать, госпожа… Если мне дозволено будет сообщить…

— Смелее, пожалуйста, — нахмурился Роган.

— Это касается камердинера Его светлости. Вы спросили, госпожа, не было ли письма от князя д’Экзиле, но дело в том, что одно письмо действительно пришло. От мистера Розье.

Селия вздрогнула, они с Роганом переглянулись.

— К чему такая зловещая пауза? — посмеялся он, но не слишком уверенно.

— Лично мне хватает зловещести в самом упоминании этого человека, — пробормотала Селия вполголоса, как будто Розье мог её услышать. — Ты так не думаешь?

— Он и правда мрачноватый малый, но ничего «зловещего» я в нём не замечал, — честно признался Роган и кивнул Оуэну, чтобы тот продолжал.

— Если вы разрешите мне озвучить это письмо, — он достал сложенный лист бумаги из нагрудного кармана, — вы всех нас очень обяжете, говорю это от лица всего штата вашей прислуги.

Селия и Роган снова переглянулись и Роган отрывисто кивнул. Оуэн ответил ему таким же и развернул письмо:

Слуги дома Кроуфорд!

Насколько мне стало известно, выпустивший из комнаты Его светлости питомца человек так и не был найден. Если вы не хотите скверных последствий (а они неизбежны, если никто не признается), во время нашего с Его светлостью отъезда потрудитесь вывести виновного на чистую воду и по нашем возвращении пришлите его в покои Его светлости.

— О боже, — Селия прикрыла рот ладонью. — Но что, что они хотят сделать с тем, кого они считают виновным?

— Здесь не сказано. Это-то всех и напугало, — признался Оуэн.

— Я чувствовала, что с этим человеком что-то не так! — в сердцах воскликнула Селия. — Только сущий дьявол может сулить жестокую расправу за такую мелочь! Да, тот жук ядовит, но ведь сам князь признал, что это его вина в том, что он ничего нам не сказал.

— Почему ты прочёл письмо нам? — спросил Роган.

— Потому что, господин Кроуфорд, никто из нас этого не делал! Я понятия не имею, зачем мистеру Розье понадобилось очернить нас всех — всех, потому что подозрение падает на каждого. Меня послали к вам с этим письмом, чтобы просить у вас заступничества перед этим странным человеком.

— Это пустая трата времени со стороны Розье, — покачал головой Роган. — Спустя несколько недель просто невозможно установить, кто именно это сделал. Д’Экзиле, если уж на то пошло, мог сам по рассеянности выпустить своего злосчастного жука…

— Ты же говорил, что он всё держит под контролем, — поймала его Селия. Роган замялся. — Как ты можешь быть уверен, — обратилась она к Оуэну, — что слуги не лгут?

— Никак, госпожа Кроуфорд. Я просто верю им на слово — они порядочные люди и если бы кто-то из них был виновен, то сразу бы признался…

Тут вошёл второй лакей (судя по его виду, он слышал разговор) и слегка дрожащим голосом объявил:

— Мистер Лиам Росс Галлахер и его жена, миссис Вильгельмина.

В столовую пружинистой походкой вошёл светловолосый человек в добротном дорожном костюме. На вид ему было немного за тридцать, небольшие морщины вокруг глаз говорили о весёлом характере, но вот плотно сжатые бледные губы придавали его лицу какое-то суровое выражение непреклонности и даже жестокости. Это странное несоответствие только подчеркнул его зычный бас, когда он хватил руку Рогана для рукопожатия.

— Любезный шурин! Слышал, ты здесь стал крупной шишкой!

— Ну да, наверное, — нескладно ответил Роган. Мощная ладонь мистера Галлахера сжимала его руку так, будто он собирался её оторвать.

За шумным появлением мужа Вильгельмина запросто могла бы потеряться, будь она заурядной внешности. Но Роган был прав, предполагая, что его кузина стала красавицей — только слепой не заметил бы этого. Цвет волос, роскошь которых не смогла скрыть даже дорожная шляпка, и нежно-голубые глаза её навевали мысли о льняном поле. Ростом чуть выше среднего, худа на грани приличия и бледна как лилия — в Вильгельмине тоже прослеживалось сочетание несочетаемого, здоровое в ней перекликалось с болезненным. Когда её чудные глаза взглянули на Селию, та почему-то ощутила острое желание укутать её, напоить чем-нибудь горячим и посадить поближе к камину.