Паж и его королева

Глава 10

Валерия прислушалась: никого нет. Во всяком случае, обострившийся слух отказывался улавливать в квартире присутствие хозяина. Где-то, то ли на кухне, то ли в ванной, капала из крана вода.

Смешно рассчитывать на то, что дверь окажется открытой. Тем не менее, Валерия подергала за ручку. Закрыто.

Вот оно, ее новое жилище. Три метра… Валерия мысленно прикинула размеры. Да, метра три в ширину, два в длину. И, метра четыре, наверное, в высоту. Большая комната. Для комнаты без окна. Грязно-желтые, старенькие обои с мерзким зеленым узором.

Неожиданно, тот факт, что в комната давно требовала ремонта -  старые плинтусы, потрескавшийся потолок, скрипучий паркет -  внушили ей такое острое чувство безысходной тоски, что она едва не задохнулась. Девушке вдруг пришло в голову,  что темница без окон, с подвешенной к потолку одинокой лампочкой, была свидетельницей многих страданий. Что год за годом, в этом страшном месте отдавали Богу души несчастные и одинокие создания, вроде нее. Все вокруг, несмотря на то, что было представлено в единичном экземпляре, и диван, и плед, и лампочка, и баллон с водой, и, особенно, ночной горшок, - казалось пропитанным атмосферой безнадежности.

До боли закусив губы, чтобы ненароком не расплакаться, Валерия зажмурилась, пытаясь хотя бы на миг потерять ощущение печальной реальности.

Робко возникшая мысль о том, что из любого положения можно найти выход, исчезла, не внушив оптимизма.

Беспомощность, тяжелым грузом придавила плечи, заставила закрыть глаза и опуститься на корточки. Самое страшное заключалось в том, что Валерия не видела выхода из создавшегося положения.  Доказать свою непричастность к мифическому тайнику обезумевшему Анатолию, не представлялось возможным. Что говорить, если он ее не слышал?

Или не хотел слышать. Холодная змея леденящего душу подозрения, что живой ей отсюда не выйти, сжала горло. Сознание панически заметалось, пытаясь отыскать жизнеутверждающие доводы. И не найдя таковых, поджало хвост, уступив место отчаянию.

Состояние, близкое к истерике опрокинуло Валерию на диван. Она не старалась сдержать слезы, после которых может появиться возможность рассуждать логически, хотелось только одного: целенаправленно перейти к этому этапу, минуя период неизбежных рыданий.

Валерия всхлипнула. Предела у жалости к себе не было. Просто тихие слезы сменил громкий плач. Она плакала в полный голос, не стесняясь, по-детски размазывая слезы по щекам. Кажется, она пыталась что-то говорить, с трудом проталкивая слова сквозь сдавленное горло. Кому-то жаловалась. Кого-то обвиняла.

Сколько времени продолжалась истерика, Валерия не знала. И, наконец, наступил долгожданный момент, когда на то, чтобы кусать губы и заламывать руки не осталось сил. Забившись в угол, Валерия поджала ноги, уставилась в пол и перевела дух. Жалости к себе не убавилось, но появилось желание тихо и спокойно размышлять.  Удивительно, но в голове вертелись одни только глупости. О том, что очень хочется есть, и, особенно, спать.

Свет неприятно резал глаза, уставшие от обилия слез. Дилемма что лучше: постараться заснуть или выключить свет казалась ей неразрешимой. В отчаянии перекатываясь с боку на бок, Валерия вскочила и дотянулась до выключателя, уже предчувствуя, что станет только хуже.

И точно.

Темнота. Валерия закрыла глаза. Опять темнота. Настойчиво хлопая глазами, каждый раз убеждаясь, что ничего не меняется, она сдвинула плед в сторону и свесила ноги с дивана. Потом села. Темнота усугубилась тишиной. Неприятное чувство, что это конец, и света не будет никогда, задавило Валерию. Достигнув апогея, оно заставило вскочить, производя как можно больше шума. Лишь бы только не слушать мертвую тишину! По стенке, на ощупь, умудрившись задеть и баллон с водой, и ночной горшок, Валерия добралась до выключателя.

Вспыхнувший свет ослепил. Зажмурившись, и закрыв для верности глаза руками, Валерия еще миг привыкала к тому, что вместе с темнотой, отступает и тишина.

Промучившись без сна, ближе к утру Валерия снова выключила свет и не заметила, как задремала.

Хрупкая грань сна и яви оглушала, лишала умения разбираться в окружающем пространстве. Духота накрыла Валерию плотнее пледа. Сердце билось громко и отчетливо. И, пожалуй, это был единственный реальный звук. Во  всяком случае, ей хотелось в это верить. В полусне метались мысли, одна мерзопакостней другой, как нарочно готовили почву для последующего кошмара.

В абсолютной тишине даже слабый щелчок открывающегося замка показался равносильным грому.

Тихие шаги приближались. В такт шагам поскрипывал паркет.

Валерия не сомневалась - если ничего не предпринимать, то скоро все кончится. Шумный выдох раз за разом отмечал приближение человека.

Осознание абсолютной опасности задержалось на пути между пониманием и способностью действовать. Жажда помешать человеку осуществить свое гнусное намерение слабела. Сердце по-прежнему поддерживало  бешеный ритм. Валерия чувствовала  его теперь повсюду: на шее, в кончиках пальцев, на губах.

Человек замер у самого дивана. От него повеяло неприятным запахом. И это явилось последней каплей, чтобы Валерия смирилась. Будь, что будет.

Господи, взмолилась она, поскорее уж! В ответ на ее просьбу, что-то сжало шею с такой силой, что девушку вздернуло в воздух, оторвав от дивана. Цепляясь скрюченными пальцами за несуществующие зазоры между веревкой и шеей, Валерия боялась только одного, что не хватит мужества выдержать боль до конца. Что нечеловеческие мучения будут продолжаться вечно, причиняя ей непереносимую боль! Прошла целая минута, а боль и не думала кончаться.