Песнь Серебряного моря

7 Князь эльфов

В дверях раздался звонкий смех, Литей обернулся, и сердце его остановилось, начисто забыв о своей прямой обязанности ритмично биться в груди. Исчезло время и пространство, и всё, что осталось, это дивное видение, сплетённое из серебряных лучей.

«Экталана!» – вспомнил Литей имя этой дивной грёзы. И от этого имени дохнуло морем, и плеском волн, и морским бризом.

Она смеялась и что-то говорила Маре, но звуки исчезли для Литея, растворившись в морских глубинах. Он смотрел как во сне на дивное нереальное создание, лёгкое, как облачко, изящное, как цветок водяной лилии, хрупкое, как крылья бабочки.

– Моё почтение, принц Дарген Литей! – прозвенел голос неземного видения.

Литей хотел ответить что-то, выразить хотя бы сотую долю переполнивших его сердце чувств… Хотел сказать, что отныне и навеки он готов служить княжне! Хотел сказать, что в жизни он не встречал девушки такой красоты, да и неудивительно, потому что таких не бывает!

Но чувства, нахлынув разом, сдавили горло, и всё, что он смог, это отвесить неуклюжий поклон и рухнуть обратно в кресло.

Сердце, вспомнив о своих обязанностях, решило наверстать упущенное и забилось быстрее обычного. Казалось, оно сейчас выскочит из груди.

А Экталана улыбнулась ласково, словно солнечный лучик осветил Белый Дворец. И стало так тепло и радостно от её улыбки, нежной, как первая лиловая фиалка на заснеженном пригорке. Потом порхнула, как мотылёк, присела рядом с Марой, зазвенел птичьей трелью сладостный голос, произнося дивные и непонятные слова.

И Литею сразу захотелось знать этот язык, знать эльфийский в совершенстве, потому что на нём говорила она.

«Не может быть, чтобы она была реальной! – бежали мысли в голове очарованного юноши, сменяя друг друга. – Не бывает такой красоты. Видно, я сплю. О духи, только бы она взглянула на меня вновь, только бы улыбнулась ещё раз! Какие у неё губы…Точно бархатные лепестки розы. А глаза – море, бирюзовое море на закате. Утонуть в них так легко и так приятно! А улыбка… Я отдал бы жизнь за её улыбку, одну только улыбку. Улыбнись, принцесса, и я умру от счастья!» – взмолился в душе Литей.

На миг его озарило, что князь Эктавиан всё ещё может услышать его мысли, но сейчас это волновало меньше всего.

Литей не боялся показаться смешным, ибо любовь в чужих глазах всегда смешна, но никогда не бывает нелепой. Он завидовал белой завистью Великому князю, ведь тот каждый день мог лицезреть явившееся им чудо, чудо по имени Экталана – Серебряное море. Она была как легенда, как сказка, как дивный лесной дух.

И даже сейчас, немного привыкнув к её сиянию, Литей не мог оправиться от изумления. Сияющие бирюзой глаза, нежный румянец на прозрачно-фарфоровой коже, пепельные локоны, как тонкие серебряные нити. И даже одежда её была словно соткана из света звёзд и морских брызг, так переливалось и горело серебристо-белое платье, расшитое жемчугами и кристаллами драгоценных камней. На тонких запястьях сияли браслеты – переплетение серебряных кружев, хризолита и горного хрусталя.

Серебряный эльфийский цветок – неземной, непонятный людям, прекрасный и волшебный.

«Наверное, и среди эльфов не найдётся того, кто осмелится счесть себя достойным её руки, её прекрасной, нежной, изящной руки!» – подумал с печалью Литей.

Любовь и горечь, восхищение и досада перемешались в его сердце, и давили, и мучили. И даже слёзы выступили на глазах, то ли от восхищения, то ли от понимания собственного несовершенства.

Они сидели рядом – королева Мара и княжна Экталана – две самые прекрасные женщины из всех, которых когда-либо видел Литей. Обе бесконечно красивые, но такие разные.

Одна – как летний день: вся такая земная, заботливая, человечная, тёплая и нежная, как уютный пушистый мех. Другая – как лунная дорожка на глади моря: непостижимая, таинственно-неуловимая, хрупкая, живущая на грани реальности и сказки.

И впервые в жизни Литей не мог понять себя, он уже не знал, кого из них любит больше. Конечно, это были совсем разные чувства. И всё же он не мог объяснить самому себе, как можно было вот так, за один миг, навсегда потерять голову.

Принц понимал только, что жизнь его в этот день и час неумолимо изменилась. Всё, что осталось в прошлом, утратило смысл. Девчонки в Ринайграде, которых он провожал долгим взглядом, о которых тайно вздыхал, которым порой дарил цветы или мелкие безделушки – все они теперь исчезли навсегда. И было даже смешно вспоминать его пустые признания в любви, надуманные чувства, наигранные страдания.

Теперь, когда любовь вдруг пришла, она отмела всё, она изменила мир, она вонзилась в самое сердце безжалостной стрелой, она накрыла обжигающе-ледяной волной, волной Серебряного моря.

***

– Ты ведь не против, Литей? Литей…

Дарген не сразу осознал, что королева Мара обращается к нему. Он был так поглощён созерцанием Экталаны, что совершенно не слушал разговоров.

– Простите, моя госпожа! – смутился он.

– Ты что нас не слушал? – удивилась Мара Джалина. – Значит тебе, в самом деле, неинтересны наши ностальгические разговоры. Я предложила Экталане показать тебе немного Элтлантис. Конечно, уже поздно, но, я думаю, что волшебная вода Лианэли излечила тебя от усталости. Если ты голоден, а это наверняка так, Экталана накормит тебя. Только не раскрывай ему всех тайн Эльфийской Долины сразу, – улыбнулась Мара уже Экталане, – пусть останутся загадки, ведь это не последний наш приезд, я надеюсь.

Княжна вспорхнула, лёгкая как ветер, взметнулось белое крыло её рукава.

– Ну, пойдём, принц Дарген Литей! – прозвенел колокольчик её сладостного голоса.

Она приглашающе протягивала руку, а у Литея голова шла кругом: пойти с ней, держать её за руку. Нет, он не смел коснуться своими грубыми земными пальцами этого лучезарного создания. Но она сама уже схватила его ладонь, потянула за собой, и Литей поплёлся следом на ватных ногах.