Раб тьмы

Глава 6: Третий сон, подбивающий на решительные действия

              Сначала Виссарион очнулся от транквилизатора через два часа после нападения на ведьму. Внимательно осмотревшись вокруг себя, он увидел лишь крепкого санитара, который безмятежно дремал, сидя на одной из коек. Попытки как-то пошевелить руками оказались тщетными. Санитар так крепко привязал Виссариона к койке, что Руневский не мог совершить какое-либо движение рукой. Даже попытка как-то выбраться казалась полной глупостью. Да хоть если Виссариону каким-то чудом удастся освободить руки, что он сделает с охраняющим его санитаром? Этот здоровяк одним ударом заставит истощённого Руневского потерять сознание, если просто не привяжет его обратно, полностью проигнорировав отчаянное сопротивление Виссариона. Полностью покорившись сложившимся обстоятельствам, Руневский терпеливо ждал, когда его организм потребует сна, ибо больше ему ничего не оставалось делать.

              Ближе к закату температура воздуха в Тотене начала опускаться до минусовых значений. Не успело Солнце скрыться за горизонтом, как уже посыпал первый снег, предвещая, что эта ночь выдастся холоднее предыдущей. Пессимистичные прогнозы, что суровая зима в Тотене начнётся в ноябре, уже не казались чем-то немыслимым. Наоборот, сейчас тотенцы гадают, растает ли снег к завтрашнему утру и насколько зимним будет послезавтра – первое ноября.

              Вскоре вновь наступила безоблачная ночь, только теперь свет звёзд и луны порой перекрывал падающий снег. Улицы Тотена стремительно побелели. Местами образовались небольшие сугробы, но всё же большая часть снега ещё таяла, едва столкнувшись с поверхностью земли. Тотен опустел. Его жители подсознательно понимали, что сегодня кто-то умрёт от переохлаждения, и никто не хотел становиться жертвой погоды, поэтому все закрылись по своим домам. Поможет ли или помешает этот факт вампиру?

              Когда Солнце скрылось за горизонтом, привязанный Виссарион, морально подготовившись к очередному ужасу и душевно утомлённый столь долгим ожиданием, наконец, заснул.

              Вампир висел вниз головой в том же самом гроте, даже практически на том же самом месте, только теперь он свисал с потолка, а не лежал на земле. Также обострились все органы чувств. Также вампир, ещё не открыв глаза, прекрасно знал всё, что происходит в пещере. Практически всё, что было в предыдущих снах, повторялось в этом. Только голод стал иным: более сильным, но требующим разнообразия и не перебивающим все мысли. Природа зверя требовала от него покусать этой ночью как можно больше человек.

              Наконец вампир открыл свои веки, спустился вниз и стремительно на четвереньках направился к морю. Зверь очень голоден. С каждой ночью его хищные аппетиты только растут, и, возможно, эта ночь станет для Агнессы последней. Теперь – Виссарион даже не сомневался в этом – вампиру понадобится несколько взрослых человек, чтобы утолить голод, завтра ещё больше, а послезавтра и ещё больше.

              Кровосос, ночной кошмар Тотена, выйдя из грота на заснеженный берег, взмахнул крыльями и взлетел на охоту. Буйные волны не давали морю покрыться коркой льда. Призрака Тотена в полёте облепил снег, но нисколько не мешал вампиру. Поначалу зверь летел вдоль воды, из-за чего Виссарион заметил на берегу, практически у самой воды,  небольшую могилку, присыпанную снегом, и ощутил запах закопанного в землю обескровленного маленького тельца. Это был похороненный младенец. Агнесса таким образом избавилась от всяких свидетельств того, что она ведьма.

              Затем неописуемый голод и инстинкты направили вампира прямиком в Тотен. Виссарион с упоением выжидал того сладкого момента, когда вампир беспощадно вопьётся своими клыками в порочное тело Агнессы и выпьет всю её кровь, не оставив даже капли. Но у зверя этой ночью были совершенно другие планы, вопреки желаниям Руневского.

              Хищник пристально вынюхивал какую-нибудь одинокую жертву. Сегодня он даже и не думал попить крови у своей прислужницы, словно предчувствуя её скорую гибель, если не остановится, а ведьма для чего-то была ещё нужна зверю. Может быть, для того чтобы воскресить на следующий год.

              Вдруг вампир учуял одинокого пьяницу, неосторожно заснувшего на лестничном пролёте между третьим и четвёртым этажом в одном из тёмных подъездов жилых домов. Свет выключен – отсутствовали лампы на этажах. Жильцы спят, а значит никак не смогут помешать зверю совершить своё тёмное действо. Жертва подходит идеально!

              Зверь приземлился сначала на крышу дома, стряхнул с себя снег, затем как паук пополз вниз по стене к нужному окну, на необходимый лестничный пролёт, где крепко спит жертва, отравленная порцией алкоголя. Вампир когтями с суставами аккуратно открыл окно и залез в подъезд, потом тихо, чтобы ненароком не разбудить жертву (хотя чтобы разбудить этого беднягу понадобилось бы немалое усилие), подкрался к пьянице, склонился над ним и в конце жадно впился в его шею своими острыми спицевидными клыками. Кровь жертвы была просто отвратительна на вкус. Агнесса, младенец и доноры гораздо вкуснее и питательнее. Вампир кое-как пил эту кровь, преодолевая отвращение. Животный инстинкт заставлял расценивать каждую жертву словно последнюю, а значит выпивать у всех них необходимое количество крови, несмотря на её качество. Бедолага так и не проснулся, когда вампир закончил свой богохульный ритуал. Нет, зверь не убил пьяницу. Выпил ровно столько, чтобы не убить жертву, однако сон под открытым окном в столь холодную ночь сулил спящему если не смерть от переохлаждения, то как минимум пневмонию, а значит, как говорит статистика Тотена, скорую смерть. Интересно, примешались ли к алкогольному сну пьяницы фантастические образы, что дарует укус вампира, или он их сейчас не может различить от обычных сновидений? Этого уже никто не узнает.

              Конечно, одного пьяницы оказалось недостаточно, чтобы хотя бы частично утолить голод, и вампир выпрыгнул из подъезда и, в падении раскрыв крылья, полетел на поиски новых одиноких жертв, которые дружно закрывались в своих квартирах, дабы спастись от смертоносного холода, не понимая, что истинная причина их многочисленных трагедий вовсе не погода.