Весна безумия

Глава 9. Примирение

— Мам, больше такого не повторится, — пообещала я.

Мне стало стыдно за вчерашнюю истерику: мама была такая молчаливая и грустная.

— Яночка, ты всегда можешь рассказать мне всё, что тебя тревожит.

«Чтобы и ты тревожилась?» — мысленно ответила я.

Мама и без меня нервная, постоянно беспокоится обо всём подряд. Поэтому я миллион раз подумаю, прежде чем рассказать ей что-то. И обычно редко делюсь проблемами. Если мне нужно было выговориться, я отправлялась к подруге.

Инга между делом периодически напоминала о себе. Но, пока я была в больнице и ехала с мамой обратно, не читала сообщений.

Дома мне проходу не давала Сонечка – у неё, видимо, случился приступ сестринской любви, и малявка основательно на меня наседала. И после прочтения Колобков, я всё-таки открыла тонну сообщений от Инги. Вчерашние простыни текста и голосовых я пролистала, открыла лишь последнее:

«Яна, хватит меня игнорить!»

Написала ей:

«Я здесь, раньше не могла ответить».

«Прости меня! Прости! Прости!»

Инга начала закидывать меня извиняющимся и слезливыми стикерами, как будто от их количества зависело моё прощение.

И чтобы прекратить этот поток спама, я написала ей: «Хорошо! Прощаю!»

Стикеры тут же сменились на радостно-прыгающих.

«Гоу ко мне! Придёшь?»

И если вчера я думала, что навсегда отгородилась от Инги, то сейчас всё стало вдруг привычно, обыденно. И я, правда, соскучилась. Написала, что зайду. Да и вечером нам вместе идти в кванториум: ей на робототехнику, мне на химию. Время поговорить было, а уроки планировала сделать перед сном.

Из-за выглянувшего солнца и весело тренькающих синичек мне показалось, что на улицу уже стучится весна. Я в поездке вспотела в зимней куртке, поэтому сменила пуховик на свой любимый весенний плащ. Но солнце наглым образом меня обмануло: оно грело лишь сквозь стекло, а на улице холодный ветер пробирался под полы плаща. Грел меня лишь васильковый шарф, но всё равно, пока дошла до Инги, поняла, что продрогла.

Инга жила в старом доме, на пятом этаже в двухкомнатной квартире. И не успела я подняться даже на третий этаж, как мне прилетело сообщение от Тима:

«Пойдём гулять?»

«Не могу, у меня химия сегодня».

«Во сколько? Хотя бы ненадолго. Я тоже на треню в полшестого уеду».

«В шесть, но я не смогу сегодня».

И Тим перестал отвечать. Неужели обиделся?! Но уже перед дверью Инги, прислал мне как ни в чём не бывало, видео:

«Зацени кавер. Очень крутой! А завтра после школы погуляем?»

«Позже гляну. Завтра свободна)»

«Буду ждать после школы. Не убегай))»

И я позвонила в дверь Инги. Подруга кинулась обниматься, будто мы не виделись вечность. Потом усмехнулась:

— О, плащ могильщика!

— Отстань! — рассмеялась я.

Это был длинный прямой чёрный плащ почти до середины щиколотки, но у Инги почему-то возникла с ним странная ассоциация. Подруга прозвала его «плащом могильщика».

— Слушай, а давай мы тебя в чёрный покрасим? — она чуть отошла, примеряя на меня образ. — Вообще топчик будешь, круче Венсдей!

— Мне и так неплохо, — повесила я плащ на вешалку и пошла на кухню.

Мне срочно нужен был горячий чай. А у Инги на плите как раз подвывал чайник. Я по-хозяйски взяла кружку, пакетик чая и залила кипятком.

— Я так хочу загладить свою вину, — Инга подставила свою кружку рядом. — Всё что угодно!

— Расстанься с Дождиком, — я покосилась на Ингу, проверяя её реакцию.

Я пошутила и не хотела их разлучать, но, видимо, червь обиды заставил меня отплатить подруге той же монетой, чтобы она почувствовала, как это неприятно.

Но Инга восприняла мои слова всерьёз. Она нахмурилась, отвернулась и села за стол, насыпая в кружку сахар и нервно его размешивая. Так стучала об стенки кружки ложкой, казалось, чашка вот-вот расколется. Инга подняла глаза и совершенно серьёзно спросила:

— Ян, ты же со мной так не поступишь?

Я поджала губы и покачала головой. И Инга прекрасно знала, что не поступлю, но всё равно я тихо добавила:

— А ты поступила.

— Блин, прости! Я уже миллион раз пожалела об этом! Ты меня знаешь, что я сначала говорю и делаю, а потом только думаю, — поморщилась она. — Я вообще всю ночь не спала, мне так плохо было. Думала, умру, если ты со мной не будешь теперь общаться.

— Проехали, — осторожненько потянула я горячий чай, и внутри стало тепло.

Тепло и привычно. Я простила подругу легко и просто, в один момент. Знала, что Инга бывает импульсивной. И раз Тим простил её, хотя это ему она писала гадости, я уж тем более обязана.

Последний месяц я часто ночевала у Инги, мы вместе делали уроки, смотрели фильмы. Я скучала по дому и семье, но знала, что и Инга — часть моей личной семьи. Здесь тоже был мой дом, где всегда рады.