Обсидиановые близнецы

Пролог

Когда-то у него были руки, а не ветви. Почему это так страшно осознавать? И почему эта неподвижность больше не кажется естественной?

Когда-то у него было тело, а не покрытый корой ствол. Не соки циркулировали по его организму, а кровь, горячая, сильная, наполненная магией.

Этрик пошевелил ветвями и они внезапно послушались, стали гибкими и мягкими. Ветер больше не шелестел его листьями, а развевал темные волосы. Не корни придавали ему устойчивости, цепляясь за землю, а обычные ноги и позвоночник.

Молодой фивирет[1], осознав себя, впервые за долгое время глубоко вздохнул и открыл глаза. Мир с непривычки ослеплял и танцевал перед глазами. Закружилась голова, подогнулись колени. Чья-то сильная рука придержала его, не позволив упасть.

— Тише, мой мальчик, сейчас все пройдет, — будто издалека услышал Этрик, все еще не осознав до конца своего существования отдельно от дерева, в которое был заключен[2].

— Дядя? — наконец хрипло прошептал он. — Вы все-таки сделали это?

— Исключительно для твоего блага, — устало произнес король. — Ты вмешался в то, чего не понимал.

Тело Этрика все еще адаптировалось к более быстрому существованию. Сто лет он будто находился в полудреме. Замечал смену времен года, ветер в собственной кроне, возню животных и птиц в своих ветвях, но время для него замедлилось, как и сама жизнь. А более быстрые организмы казались слишком суетливыми и скоротечными. Сейчас Этрик медленно осознавал, что он — фивирет, маг природы, долгоживущий. Он — племянник короля и его самая большая головная боль.

Сжимал и разжимал пальцы, потянулся, присел, заново изучая собственное тело и едва сдерживая крик от внезапно накатившей эйфории, от осознания собственной жизни.

— Дарующий[3]! — все же выдохнул он.

Резко разжал пальцы, посылая импульс в землю и добиваясь ее ответа. Растения потянулись к нему, обняли ноги, обвили побегами, пряча обнаженное тело и формируя сандалии, штаны, тонкую зеленую рубашку и тунику.

— Это было очень подло с вашей стороны, дядя, — скривился Этрик, глядя в лицо старому фивирету.

На лице короля Фагруса появилось много новых морщин, а волосы поседели почти полностью.

— Сколько лет я спал?

— Почти сотню, племянник, — спокойно ответил король. — Но разговор сейчас не об этом. Ты последний из нашего рода и пришла пора принимать на себя ответственность за других.

Фивирет поднял бровь, ещё не понимая, о чем идет речь, но само понятие тут же вызывало протест в мятежной душе. Принц ненавидел это слово и избегал его любым возможным способом. Но что-то в глазах короля сказало ему о том, что на этот раз отсидеться не получится.

Заорг изведет его насмешками. Где же это бешенное чудовище? Как мог пропустить его пробуждение?

— Где Заорг?

Завертел головой, надеясь увидеть рядом вечно ухмыляющуюся физиономию главного психа священного леса, но товарища нигде не было.

— Только не говорите, что вы его выгнали, — тут же зарычал Этрик.

Заорг был ему больше чем другом и товарищем по различным неприглядным делам, казалось, что они родились братьями, хоть это было и не так.

— Выгонишь его, как же, — скривился Фагрус, будто что-то кислое попало на язык. — Твой дружок попил мне крови. Я даже всерьез подумывал и из него сделать дерево. Но тот быстро сообразил, что к чему и стал вести себя хорошо.

Заорг и «хорошо»? Этрик недоверчиво хмыкнул, но промолчал.

— Мне нужно поговорить с тобой наедине, — со вздохом обратился к молодому фиву король.

— О чем, дядя? — вскинул бровь Этрик, вглядываясь в деревья и надеясь увидеть рожу друга, который скорее всего нарушил приказ короля как обычно. — Я тоже буду хорошо себя вести, — осклабился он. — Пойду охранять портал[4] или что вы там еще придумали. Смысл опять читать мне нотации?

Старый король устало вздохнул и с упреком посмотрел на племянника.

— Я ухожу, — продолжил Фагрус. — Пришла твоя очередь возглавить наш народ.

Ему же это послышалось? Ну, не мог же король всерьез сказать такую глупость? Или мог?

— Плохая шутка, дядя, — осторожно попытался Этрик, но Фагрус, раздражаясь, топнул ногой.

Молодой фив машинально отшатнулся, помня, что король может и оплеуху отвесить, если сильно достать. Но Фагрус не стал драться в этот раз, только раздраженно рявкнул:

— Я не шучу, тля на тебя!

Этрик понял по его глазам, что действительно не шутит. Дрожь прошла по телу, а липкий страх сковал душу. Он никогда не паниковал раньше, но, наверное, когда учащается пульс и магия сбоит, а еще хочется закрыть глаза и снова стать деревом, это все же называется паникой.

— Нет, дядя, я не могу! — закричал Этрик и замахал руками. —  Боги! Только не это! Я не могу возглавить клан! Вы же сами всегда твердили, что я наказание для всех вас, безответственный мальчишка. Какой из меня король?!