Эфирники

Глава 13.

Пока нас вели через зал, Ларен внимательно меня разглядывал, привычно копошась в моих эмоциях. Когда нас остановили перед пьедесталом, Ларен посмотрел на Рыбака и недовольно нахмурился:
— Ты что, разговаривал с пленной?
— Да, сир, — ответил он, поспешив оправдаться: — Миледи владеет потаённой речью. Я обязан отвечать на вопросы жриц храма.
— Какая она жрица, идиот?! Ты ослеп? Она эфирник! — заорал на него Ларен.
— Простите, сир. Я подумал…
— Ты неисправимый кретин! Убирайся с глаз! — продолжал бесноваться иллари. — Все убирайтесь!
На наших ногах снова вспыхнули магические кандалы, приковав нас к полу, а конвой с охраной, развернувшись, вышел из зала. Стукнула закрытая дверь и зал погрузился в звенящую тишину.
Ларен сидел в пол оборота, вальяжно развалившись в кресле и нервно постукивая пальцами по столешнице. Пару минут он сверлил меня злым взглядом. Наконец, он дёрнул пальцами, убирая с моего лица кляп и резко спросил:
— О чём ты спрашивала Дельсара? Советую не врать! Позже, его тоже допросят.
— О самых безобидных вещах, сир. Дельсар не заслуживает наказания, он лишь рассказал, куда нас везут и что нас ждёт беседа с вами. Не более.
— Кто ты такая? Почему разговариваешь на языке иллари и почему, ты выглядишь, как блуждающая?
— Моё имя, Настя, сир. И так вышло, что я аилла, — спокойно ответила я, глядя ему в глаза.
Ларен какое-то время помолчал, смотря на меня, а потом расхохотался, закинув голову назад. Ашас и Афим хрюкнули, еле сдерживаясь от смеха. Я тоже заулыбалась, представив, как, наверное, уморительно они его слышат.
Мы терпеливо дожидались, когда окончится эльфийская истерика. А продолжалась она, добрых пару минут. Наконец, отсмеявшись, эльфийский рыцарь подался вперёд, облокотившись на локти и пытаясь отдышаться, простонал:
— Чего, чего, а такого я не ожидал. Такой бред сболтнуть, не у каждый решится. Я признателен тебе… Настя… за веселье. А теперь говори правду, пока я в добром расположении духа.
— Я и не думала шутить, сир. Я настоящая аилла и пришла, чтобы помочь вам победить Марагара.
— Значит, ты вознамерилась, сделать из меня шута, — опустив голову, усмехнулся Ларен. — Неужели ты правда думаешь, что я поверю в эту чушь?
— Сир, если я продемонстрирую вам свои способности, это сможет убедить вас в правдивости легенды об аилла?
— Я не маг, но многому обучен и прекрасно вижу, что ты никудышная ворожея, владеющая какими-то дешёвыми фокусами. Никаких аилла не существует. А таких мошенниц, как ты, я частенько вздёргиваю на центральной площади, в назидание остальным и на потеху горожанам.
Выпалив свою тираду, он с ухмылкой смотрел на меня, без конца копаясь в моих мозгах, пытаясь уловить тень страха и сомнений. Поражаясь, сама себе, я спокойно продолжила:
— Осмелюсь спросить, сир, если аилла не существует, кому тогда воздвигнут памятник на центральной площади, этого благословенного города? Неужели сказочным персонажам?
— Вижу ты и эти слухи разнюхала. Ты подозрительно много знаешь о моём городе, — истерически усмехнулся Ларен и откинулся в кресле. — Мало ли, что болтают плебеи и пропойцы. На мой вкус, это просто памятник древней королеве и её фрейлинам.
— В таком случае, получается, Марагар, тоже выдумка?
Ларен резко вскочил, опрокинув кресло и нависая над столом, заорал:
— Не сметь в моём присутствии, произносить имя этого проклятого колдуна! Это обычный старый безумец! Рано или поздно, я доберусь до него и лично выдавлю жизнь из его поганой шеи!
Мы стояли молча, боясь дышать, эта внезапная вспышка уже откровенно пахла безумием. Ларен кричал, невидящим взглядом, смотря куда-то сквозь нас. Только что прекрасное лицо, которому позавидовал бы самый красивый голливудский актёр, превратилось в страшную маску. Я рискнула ненароком коснуться его сознания и меня ослепила ненависть, которая переполняла его разум. Я поняла, что тема Марагара, очень больная для Ларена и лучше её избегать.
Тем временем, выкрикнув свою тираду, илларийский рыцарь застыл, смотря поверх наших голов, в глубину своих мыслей и тяжело дышал. Потом, будто очнувшись, он опустил на нас взгляд и в глазах снова появилось здравомыслие.
— Признайся, тебя подослал… он! — вкрадчиво прорычал Ларен, сквозь стиснутые зубы. — Научил языку иллари и вложил дар потаённой речи. Не сомневаюсь, проклятому колдуну под силу и не такие выкрутасы. Затем, он рассказал о наших обычаях, легендах и даже слухах. Он думает, что мы глупцы! Решил усыпить нашу бдительность. Разыграл целый спектакль с нападением этих тварей, грейев, и якобы, бескорыстной помощью странной девочки-эфирника. Всё для того, чтобы втереться к нам в доверие, чтобы запустить в наш дом ядовитую змею.
Он всё больше распалялся и увязал в собственных доводах. Глаза зло блестели, рот оскален злорадной ухмылкой. Ларена душила жажда мести. Точка невозврата пройдена, теперь что-либо говорить бессмысленно. Любое слово, это свежая охапка хвороста в этот костёр безумия. Я молча слушала его и ждала, чем закончится эта тирада.
— Молчишь? Поняла, что раскрыт твой грязный план? — шипел он сквозь зубы. — Чудесно. Осталось получить признание в клевете, заговоре против короны и народа иллари. Желаешь признаться добровольно?
Я молчала, не видя смысла что-либо говорить.
— Что ж, я так и думал, — со злорадной улыбкой распрямился Ларен. — В таком случае, осталось дождаться моего алхимика. Он искусный маг, знаешь ли. Как мастерски он вычислил место, где ты скрывалась. К тому же, он настоящий мастер развязывать языки.
— Неужели, такой благородный воин, станет пытать детей? — спросила я, ища последние капли рассудка, в этом безумии.
— Не пытайся меня одурачить, эфирник! Вы никакие не дети. Это искусный морок. Твой язык подвешен слишком не по-детски. Да и манеры, через чур, изысканные для ребёнка.
Со стуком открылась дверь и по залу разнеслись шаги стражи. Ларен поднял руку, разжал кулак, махнув пальцами и на моём лице вновь вспыхнул магический кляп.
— Эти эфирники, заговорщики. Они заколдованы и выглядят, как дети. Девчонка владеет потаённой речью. Если кто-то заговорит с заключёнными, тот будет обвинён в измене короне! В темницу их, — прорычал Ларен и развернувшись энергично пошёл в противоположную сторону от своего стола.
Подоспевшая охрана подхватила нас под руки, с ног исчезли кандалы и нас потащили из зала, той же дорогой, что и привели. Дельсара среди конвоиров не было. Ребята продолжали благоразумно молчать, за что я им была очень благодарна. Ситуация зашла в тупик. Переговоры, можно сказать, провалились, даже толком не начавшись.
Нас вывели из дворца сира Ларена и повели в сторону по неприметной дорожке, которая заворачивала в сторону, огибая дворец. Дорожка была скрыта деревцами и высоким кустарником, и явно не предназначалась для лёгких прогулок хозяина дворца. Удалившись от резиденции, дорожка углубилась в густой сад и стала петлять между деревьями.
Я погрузилась в не радостные раздумья, не особо следя за дорогой. По всему выходило, что Алатейя ошиблась во мне и теперь нас ожидает совсем не весёлая перспектива: нас собирается допрашивать с пристрастием очень недоброжелательный чародей, желающий вынудить сказать неправду. Бежать, не представляется возможным. Помощи ждать не от куда. Самые сильные союзники, оказались кровожадными безумцами.
Тем временем, дорожка вывела к невзрачной, двухэтажной постройке с маленькими, зарешёченными окошками, сложенной из грубо отёсанного камня. Шедший впереди стражник, взявшись за толстое, металлические кольцо, открыл массивную дверь, обитую железом и нас, завели внутрь.
Вслед за конвоирами мы поднялись по каменной, винтовой лестнице и вышли в тёмный коридор, по обе стороны которого, тянулись однообразные, железные двери с темницами. Отперев самую дальнюю дверь в конце коридора, нас грубо затолкали в тесную камеру и не проронив ни слова, заперли. Видимо охранять нас никто не собирался, поскольку шаги в коридоре, быстро стихли.
Нашей темницей оказалось тесное помещение, с каменными стенами. Скудный свет шёл от единственного окошка, под самым потолком, на высоте в пару человеческих ростов. В камере было холодно и сыро, пахло плесенью и ещё какой-то гадостью.
Ашас спокойно уселся на, застланный грязной соломой, пол и промычал в свой кляп:
— Судя по всему, у нас некоторые сложности, да? Кажется, промелькнуло слово «пытать?»
Надо отдать должное, он не унывал, смотрел на меня задорно.
— «Аха. Как видишь, наш гостеприимный хозяин, выделил нам шикарные апартаменты и теперь мы ждём в гости, очень доброжелательного алхимика, который горит желанием с нами мило побеседовать», — сказала я Ашасу мысленно, разглядывая камеру.
— Друзья мои, я случайно, не мешаю вам беседовать? — задорно промычал Афим, плюхаюсь на грязный пол, рядом с Ашасом. — Думаю, вы обсуждаете увлекательные пытки, которые для нас приготовил этот илларийский псих. Я прав?
— «Извини, Афим, — переключилась я, на сознание друга. — К сожалению, я не смогла договориться и нас не ждёт ничего хорошего».
— Да, не переживай, ты не виновата, - подбодрил меня Афим. — Он же реально тронулся.
— Короче, так не пойдёт, с меня хватит, — промычал Ашас и протараторил: — Настя, спроси Афима, у него ещё осталась «красная соль?»
Поняв, что это важно, я перевела взгляд на Афима:
— «Ашас спрашивает, есть ли у тебя какая-то красная соль?»
— Конечно. У меня всегда есть щепотка в кармане. Салаты мадам Гимфри на много вкуснее именно с красной солью.
— «Да, у него есть щепотка в кармане». - передала я его слова Ашасу.
— Замечательно, — обрадовался Ашас. — пускай он встанет.
Я передала всё Афиму, тот сразу же понял, что друг что-то задумал и воодушевлённо вскочил. Ашас развернулся к нему спиной, нащупал ладонью скованной руки карман друга и пошарив, вынул зажатый кулак.
— Отлично. Теперь пусть также возьмёт в моём кармане пороховой песок и аккуратно высыпит его мне в ладонь, — раздавал указания Ашас. — Направляй его, чтобы не просыпал мимо. Потом, пусть пальцем как следует перемешает смесь.
Я всё передала и Афим вынул щепоть песка из кармана друга. Ашас развернул кулак и аккуратно разжал его. Афим занёс пальцы над его ладонью, слушая мои указания:
— «Чуть-чуть направо. Да, не! На другое право. Ещё. Чуть ниже. Высыпай».
Афим высыпал песок, потёр пальцами, стряхивая последние песчинки и пальцем аккуратно перемешал смесь. У него неплохо получалось, учитывая то, что он всё делал на ощупь.
— Ну что, хватит? — пробубнил он в свой кляп.
— «Он размешал, Ашас. Что дальше делать?»
— Теперь пусть возьмёт маленькую щепоть смеси, я подставлю свою петлю Фавира. Скомандуй ему потихоньку сыпать, когда петля будет точно под его пальцами.
— «Какая ещё петля?» — не поняла я.
— Петля Фавира, это то самое фиолетовое марево на наших запястьях и лицах, — начал объяснять Ашас, как маленькому ребёнку. — Именно это энергетическое поле не позволяет нам разго...
— «Да, поняла я! Хорош уже подкалывать!» — проворчала я, негодуя, что сама не догадалась.
Я передала Афиму инструкции и он в точности всё выполнил. Ашас зажал в кулак с остатками смеси и присел, подставляя под пальцы Афима свою петлю. Я поправила его, для точности и скомандовала сыпать смесь. Когда она попала на магические кандалы, раздалось лёгкое потрескивание и в стороны стали разлетаться жёлтые искры, как от бенгальского огня. Марево замерцало, пошло волнами и вдруг лопнуло, как мыльный пузырь.
Ашас освободив руки, запрокинул голову, накрыл глаза ладонью и посыпал щепотку смеси себе на кляп, который через мгновенье тоже лопнул.
— О-о-о, наконец-то, — с наслаждением вздохнул Ашас. — повернитесь.
Мы развернулись к нему спиной и Ашас сыпанул по щепотке смеси на наши кандалы. Они также с треском лопнули, на миг обдав руки жаром.
— Запрокиньте лица и накройте глаза ладонью, а то останетесь без бровей и ресниц.
Мы послушались и через миг освободились от кляпов. Лицо на много ощутимее обожгло. Видимо лица чувствительнее рук, либо кляпы были какой-то другой магической конструкции.
— У Ашаса всегда есть решение любой проблемы, — хохотнул Афим и подмигнул другу. — Красавчик, гвоздь мне в мозг!
— У меня бабушка закрывает петлёй Фавира банки с салатом, чтобы мы не тырили без спроса. Она до сир пор не понимает, как мы их снимаем.
Мы вместе посмеялись и мальчишки вместе сгребли в углу кучку соломы для меня и мы уселись:
— Простите ребята, я втянула вас в жуткие неприятности.
— Даже не начинай, — поднял руку Ашас. — Если пошло на то, это я всех втянул в эти неприятности. Если я не ошибаюсь, камень, который я тебе притащил, оказался магическим амулетом, превращающим девушек в аилла?
— Да, он называется агний, — сказала я. — Но благодаря тебе, я не рассталась со своим телом. Ты как-то заколдовал камень и теперь я становлюсь аилла только во сне.
Ашас помотал головой и назидательно подняв палец, поспешил поправить мою теорию:
— Я просто интегрировал альфа-волновой маяк и…
— О-о-о… — хором протянули мы с Афимом и закатили глаза к потолку.
— Ладно, ладно, — со смехом, сдался Ашас, поднимая руки, — я великий маг и чародей и я заколдовал твой агний, юная аилла. Ты довольна?
— Определённо, да! — кивнула я.
— Настя, от куда ты узнала все эти подробности? — спросил Ашас.
— Вы видели красивый фонтан на площади? — спросила я ребят.
— Да, конечно. Настоящее произведение, — восхитился Афим. — Ты же про него говорила этому чокнутому рыцарю?
— Да, — кивнула я. — Та аилла, что стояла на верху, её зовут Алатейя, она иллари. И я вчера с ней разговаривала.
У мальчишек ожидаемо отвалились челюсти и они с раскрытыми ртами переглянулись.
— Глубинные фотоны, невероятно! В легенде, её звали по-другому, Алазалия, кажется, — потирая подбородок, задумчиво сказал Ашас. — Но думаю, это неточности поздних летописцев.
Он вдруг округлил глаза и недоумённо на меня посмотрел:
— Погоди, погоди... это сколько же ей витков?
— По её словам, больше пяти тысяч, — сказала я в конец офигевшим мальчишкам. — А точнее, вам знать не полагается.
Они переглянулись, с отвисшими челюстями.
— Гвоздь мне в мозг, иллари, конечно, бессмертные, но я не слышал о таких старых.
— Если она такая важная личность, что ей при жизни ставят памятник, почему мы сидим в илларийской тюрьме и ждём пыточника? — спросил Ашас.
— Я разговаривала с ней в Иллафариуме.
— Где? — спросил в конец ошарашенный Ашас. — Он что, тоже существует?
Я уже боялась что-либо отвечать, потому что, если Ашас распахнёт глаза ещё шире, они рискуют выпасть из орбит, а в соломе их найти будет проблематично.
— Ашас, всё что я говорю, это всё правда и всё я видела собственными глазами. Так вот, Иллафариум существует и Алатейя не может из него выйти. На цитадель наложено заклятье, а именно, «печать Марагара». Алатейя может только наблюдать оттуда за миром.
— Она что, сейчас нас видит? — спросил Афим, озираясь.
— Думаю, да, — улыбнулась я, — и слышит. Можете поздороваться и помахать ей.
Мальчишки, озираясь смущённо помахали руками и пролепетали: «Здрасти».
Я засмеялась, представляя, как отреагирует на это Алатейя, и даже, как будто, услышала её звонкий смех. Мальчишки неуклюже улыбались, всё ещё озираясь.
— Уважаемая Алатейя, говоря, что вы старая, я не хотел вас обидеть, — неуклюже затараторил Афим. — Я имел в виду, что вы взрослая. Очень... Очень-очень... взрослая...
Он натужно морщил лоб, силясь подобрать слова, при этом выглядел так смешно, что мы с Ашасом не выдержали, прыснули и заржали.
— Да ну вас, — он в сердцах махнул рукой. - Гвоздь мне в мозг, я точно её обидел.
— Никто не обижается, Афим, — успокоила я друга. — Не переживай.
— Так что теперь делать будем? — спросил Ашас.
— Надо как-то выбираться от сюда и попасть на приём к наместнику города, — сказала я.
В надежде что-то придумать, я начала осматривать нашу темницу. Ощупывая взглядом стены, я подняла глаза к окошку и обомлела. Просунув голову через решётку, на меня смотрел мой старый приятель, лесной мишка и улыбался. Я не удержалась и радостно втянула воздух. Ребята проследили мой взгляд и тоже посмотрели вверх.
— Гвоздь мне в мозг, — прошептал Афим. — Кто это?
— А это, ребята, не существующий в природе, шифил. Познакомьтесь, это почтенный Ивва.