Я - Ла-Рошель

Глава 23

К ночи пошёл дождь, тот самый, что каждый вечер накануне обещали сухие грозы. Так теперь он будет, не прекращая, лить всю ночь, даже обмельчавшее в последние месяцы русло Глашатки, наверняка, пополнится. Сколько себя помню, дожди проливались только такие, ночные, сильные, редкие дожди. Всё становилось непривычным для иревейца этой ночью: сырость, проступающая в домах в самых неожиданных местах; дождевая дробь, отбивающая шустрый ритм по крыше и крыльцу; даже сам воздух, наполненный свежестью и прохладой, становился внове. Многие не спали этой ночью.

- Смотри, Ларе, как чудесно, - сказал Занлар и вывел меня в сад

В воздухе стояла ласковая истома, и дождь был тёплый, словно туча, из брюха которой он низвергался, вобрала в себя всё тепло Иревеи. Ветра ни дуновения, но дождевая завеса была настолько плотной, что прибила туман в саду к земле. «Туманные» деревья стояли голые, искорёженные и мокрые. Блестела в мутных жёлтых отблесках, что падали из окон дома, измокшая листва каштанов, платанов, ив и дубов. Аллеи душистой акации, которые едва пропускали солнечный свет днём, промокли насквозь. Цветущие лианы, густо оплетшие ряды колонн и арочные проёмы галерей, стекали водопадами. По травяным склонам, уходящим вправо за дом, прокладывали дорогу извилистые ручейки. Где-то в низине они терялись в зарослях папоротника, где встречались с другими, проторившими себе путь через весь сад. Куда они убегали дальше, я не знала.

- Прогуляемся, - сказал Занлар.

Стоило мне ступить в стену дождя, и одежда и волосы сразу опали от воды и облепили тело и лицо. Занлар, не боясь попортить свой дорогой наряд, последовал за мной.

Мы отправились по одной из аллей. Была в этом саду далеко не в первый раз, однако, до сих пор мне казалось, что ничего не стоит тут заплутать. Я привыкла к открытым пространствам полей и плохо находилась средь деревьев. Перед глазами всё сливалось, одно дерево неотличимо походило на другое. А может, виной тому было выпитое вино.

Занлар свернул куда-то за деревья, не успела заметить, куда именно. Вернулась. Но так и не нашла прохода, тем более, что было темно. Но он как будто оставался рядом, потому что я услышала его голос:

- Иди прямо, Ларе, свернёшь в конце аллеи.

По его совету пошла дальше. Мои глаза попривыкли к темноте. Чудилось, я различаю очертания его фигуры против меня за деревьями.

Аллея всё не кончалась. Не припоминаю, чтобы она была такой длинной. Наверное, это уже другая аллея, а я не заметила? Юбка обвилась вокруг выступающей на дорогу ветки. Я плохо видела, как именно, пришлось сильно дёрнуть, изодрав подол, чтобы высвободиться.

Сад играл со мною в прятки так же, как и его хозяин. Я окликнула его, но мне никто не ответил. И всё же, сдавалось мне, я по-прежнему различаю за деревьями силуэт. Сколько ещё это будет длиться?

Вдруг аллея резко оборвалась. Я тут же свернула с дорожки и погрязла в зарослях папоротника. Земля сплошь вымокла и превратилась в болото. Я и сама вся была мокрая. Смахнула повисшие на ресницах капли дождя. Решила выбраться из низины и, завидев впереди поднимающийся склон, пошла к нему. Да тут можно пробродить всю ночь, так и не найдя дороги. Взобралась на пригорок и с облегчением поняла, что мои ноги больше не вязнут в жидкой земле. Но идти было тяжело: он весь зарос буйным вьюном, оплетавшим как силки. Пару раз чуть не упала, настолько крепко он обвил мне ноги. От дождя его цветы, большие и белые колокольцы, прибитые дождём оземь, источали ещё более сильный аромат. С неудовольствием я осознала, что вьюн почти что поборол меня. Он рос, как ему вздумается, и конца краю этому видно не было.

Наконец, жирный вьюн сменился гладкой травой, что росла, длинная и шелковистая, изгибаясь, как грива у лошади. Подняла глаза от земли и увидела большую развесистую иву, склонившую ветки к ручью. Я узнала это место и приободрилась. Зашагала в её сторону. Но дальше травяной склон превращался в настоящий водопад, вобравший в себя множество мелких ручейков. Пришлось вернуться ко вьюну. Я старалась держаться тех мест, где он рос пореже.

Впереди показалась тёмная полоса ещё одной аллеи. Или я каким-то образом вернулась обратно. Я направилась к ней, надеясь, что хотя бы выберусь на твёрдую дорожку, когда с неё мне навстречу свернул человек. Занлар! Ну наконец-то мы нашлись.

Заметив меня, он остановился, потом ринулся навстречу. Я хотела сказать ему всё, что думаю о его чёртовом саде, и не успела. Он сильно толкнул меня, и я, не устояв на скользкой траве, упала навзничь в объятия вьюна. Он придавил меня сверху, прижав мои руки к земле. Вес его промокших насквозь одежд будто бы увеличился в несколько раз. Мокрые волосы облепили лоб, скулы и шею. Мне подумалось, он как чёрный ворон, распластавший надо мной крыла.

Вода нескончаемым потоком лилась сверху, капала с его лица. Он смотрел мне в глаза глубоко, пристально и пронзительно, сжимая запястья. Я силилась подняться, но он придавил всем весом. Да и я как будто ослабела. Шевелиться расхотелось. Силы покинули меня, и голова закружилась. Это от воздуха. Верно, от воздуха.

Нет, это он забирает мои силы. Но я не скажу, что догадалась.

Никогда не могла до конца понять его. Но в тот раз это не составило труда. Он знает. Он знал об этом гораздо раньше, чем я сама. И он не отпускал меня. Теперь уже точно не отпустит.

Чувствовала, с какой жаждой он приник ко мне, с какой тоской его руки сжимали мои. Как отчётливо ощущала каждое его прикосновение. Сколь многое таилось в его взгляде. Меня это одновременно и смущало, я казалась самой себе нелепой, и будоражило, пробирало до сладостной дрожи. Если бы забыть, кто я, забыть себя совсем – и просто оставаться с ним, быть кем-то для него и ничего не значить для себя.