Невеста леса

Глава 20

Сивушка сомкнула над головой свои весенние воды. Лиса извивалась всем телом, пытаясь освободиться от верёвок. Скоро её лёгкие начали гореть огнём, а сама она без всякой надежды на спасение вслед за камнями опускалась на дно. Свет солнца с поверхности становился всё дальше и тусклее, и скоро Лиса оказалась в мутной темноте и тишине – только бешеный стук сердца и немой крик сквозь толщу воды.

Вдруг она почувствовала прикосновение чего-то скользкого к лодыжкам. Вот чьи-то пальцы, тонкие и холодные, развязали верёвки, слегка касаясь кожи поднялись вверх по ногам. Лиса увидела в ворохе поднявшейся почти до самого лица юбки переливающийся силуэт.

Водяная сияла голубоватым светом, разгоняя тьму. Она скользнула пальцами по лицу Лисы, стянула с её рта ткань и, смотря своими синими глазами, прильнула к её губам. Лиса на мгновение в ещё большем, чем секунду назад, ужасе, замерла, но вот её лёгкие через холодныё поцелуй водяной наполнились воздухом, и ещё, и ещё. Водяная обхватила Лису за талию, и они поплыли в послушном течении Сивушки, не размыкая спасительного поцелуя.

Когда окоченевшие ступни Лисы коснулись илистого дна, водяная толкнула её от себя и скрылась. Лиса видела над головой близкий солнечный свет, нашла в себе силы оттолкнуться ото дна и наконец-то смогла вдохнуть воздух сама, затем и снова ушла под воду. По-прежнему связанные за спиной руки не позволяли всплыть, идти к берегу по дну мешало течение, а на новые прыжки не хватало сил.

И тут Лиса увидала через толщу воды два зелёных огонька, а когда они приблизились, почувствовала, как чьи-то крепкие руки обхватили её и одним рывком вытащили на поверхность.

– Тихо, Лиса. Тихо, девочка, – шептал знакомый голос, – всё позади.

Лиса же ничего не слышала. Она лишь дышала, громко, глубоко, словно старалась надышаться впрок и непослушными руками цеплялась за крепкие надёжные плечи.

От размеренных шагов Лесъяра становилось спокойнее, а от тепла его тела, пахнущего свежей хвоей, Лиса и вовсе разомлела, и почти уснула.

Дорогу до домика на дереве они преодолели ещё быстрее, чем утром дошли от него до реки. Леший легко занёс Лису по ступеням винтовой лестницы, которой раньше не было. Лиса, увидев её, не удивилась, а только отметила про себя, что неровные перила покрыты набухающими почками.

Леший аккуратно положил Лису на всё тот же ворох мехов и уже привычно отошёл в тень.

– Не уходи… – прошептала Лиса больным от криков и холодной речной воды голосом.

Он сначала замер, сомневаясь, но всё же подошёл ближе и присел, скрестив ноги.

– Тебе надо высушить одежду, – предложил Леший, и пододвинул жаровню ближе. – Одолжи силы углей.

Лиса подняла на него удивлённый взгляд, но на более сильную реакцию её не хватило. Она села, поджала ноги, притянув колени к подбородку, и отрешённым взглядом уставилась на тлеющие угольки. Их жар на удивление быстро начал прогревать её. Рубаха всё ещё была мокрой, но Лиса уже не дрожала.

– Они меня казнили… Эти пришлые смотрители. Они ведь такие же, как и я, – Лиса протянула лешему руку, показывая знаки на запястье. – И они меня хотели убить. А деревня? Я не могу поверить, что они просто стояли и смотрели, – она говорила и буквально видела перед собой всё эти с детства знакомые лица. Так хотелось придумать им оправдание, но пока что получалось плохо. – Никто не вступился, никто не сказал ни слова, словно это не я вовсе всю свою сознательную жизнь посвятила только им.

– Я знаю, – прошептал Лисъяр. – Я там тоже был.

Лиса подняла на него заплаканный взгляд.

– И ты? Был там и не вступился? – она сжала кулаки и закрыла глаза в надежде, что если его не видеть, то гнев, только что проснувшийся внутри неё, утихнет. А он только рос, перекидываясь с лешего на каждого соседа, на каждый виновато спрятанный взгляд, всплывающий в памяти.

– Лиса, я за приделами моего леса слаб. Все, что я могу – обернуться как-то животиной, из тех, что есть в моих владениях, и наблюдать. Так я и узнал, что тебе нужна наша помощь. Так я вовремя пришёл к берегу. А до того, просто был рядом. Всегда был рядом, – последнее он сказал, глубоко вздохнув, и замолчал, словно слова вырвались случайно.

– Кар? – неуверенно произнесла Лиса имя которым всегда вслух и про себя называла своего дорогого друга ворона.

Леший улыбнулся, и озорные ямочки снова вернулись на его лицо.

Лисе же стало не по себе от мысли, что всё это время за ней следили.

– Допустим, – проговорила она, прикрыв лицо руками. – Но об этом поговорим потом. Сейчас же меня больше всего волнует моя матушка.

– Думаешь, что и ей угрожает опасность?

– Нет, что ты. Они не станут ею рисковать. Матушка не нарушала закона, да и кому, если с нею что случится, воспитывать замену? Но она сейчас меня оплакивает.

– Хочешь, я передам ей от тебя весточку?

– А ты сможешь? – спросила Лиса и посмотрела полными надежды глазами.

– Если это будет что-то маленькое, что я мог бы захватить в обличии ворона.

Лиса на какое-то время замерла, стараясь собраться мыслями. Что может уверить маму в том, что она жива и при этом не навести подозрений? Ответ приищет быстро. Когда Лиса была маленькая всем ребятам в деревне наделала куколок оберегов. Они у неё так лихо получались, что некоторые до сих пол оставались у мамы на память. Лиса потянулась к своему кинжалу, что всегда висел на поясе, но там ничего не оказалось… Без него она стала чувствовать себя ещё более беззащитной и даже голой. Но придётся справиться и без своего постоянного помощника. Лиса обратилась к лешему:

– У тебя есть что-то острое?

Он достал из-за пазухи небольшой нож.

Только когда тот оказался в руках Лисы, она поняла – с ним что-то не так. Покрутила, прикинула вес, присмотрелась.

– Из чего лезвие? – спросила она, продолжая изучать ножик. – Это не металл точно.

– Да, у него костяное лезвие, – подтвердил Лесъяр, улыбаясь наблюдательности Лисы.