Во власти ночи

Глава 34

Старое, видавшее виды суденышко под названием "Ла Гальера" поскрипывало в такт колышущимся волнам. Воздух был влажным и теплым, сияло солнышко. Сейчас река казалась спокойной, хотя могла неожиданно преподнести неприятные сюрпризы. Я слышала от нашего капитана, щедро перемежавшего португальские и английские слова, что в устье Амазонки водяные валы порой достигают больше четырех метров во время высоких океанических приливов. Мы плыли на середине реки, не так далеко от берега, чтобы я не могла видеть чернеющего по бокам леса. Он привлекал меня, глаза то и дело пытались рассмотреть там признаки жизни: людей, птиц или животных.

В джунглях было скрыто немало тайн. Многие крупные притоки Амазонки не исследованы до сих пор, а это значит, что, возможно, Ростовский не такой уж безумец, если надеется найти в лесу скрытые сокровища.

"Ла Гальера» шла от Белена, городка, лежащего близ устья этой реки. Вы вышли вчера, ранним утром: Ростовские, отец и сын, их помощник мордоворот Родригу, хмурый и молчаливый индеец из кайнгангов[1], капитан Паулино, я и мой брат Тимур, находящийся где-то в трюме, со связанными руками и мешком на голове. Нам дали лишь минутку на пристани, перед посадкой на судно. Я успела коротко прижать Тимура к себе и заплакать, наплевав на наблюдавших за нами Ростовских и дух аборигенов. А после нас развели по разным местам: Тимура в трюм, а меня усадили на палубу под навес из пальмовых листьев, который защищал от палящего солнца, дождя и волн.

За первую половину дня на судне мы прошли небольшое расстояние, хотя спустя пару часов пути сельва выглядела дикой и непроходимой, особенно на мой неопытный взгляд из лодки. Один раз над верхушками чахлых деревьев я заметила заросшую лианами крышу старой разрушенной временем крепости. К концу дня мы проплыли мимо деревни, тут же попав в густой дым и туман. На вопрос Ростовского старшего о причинах пожара, капитан пояснил, что местные жители, отвоевывая у леса территорию, безжалостно выжигают сельву. Некоторое время пришлось ехать вслепую, стараясь как можно реже вдыхать сдавливавший горло воздух, наполненный запахом гари и копотью.

Начало темнеть, когда Ростовский старший, видимо вспомнив, что нужных еще пленников полагается кормить хотя бы раз в день, протянул мне жестяную миску и кружку, наполненную водой. Позже я узнала, что блюдо, которым меня кормили, называлось pato no tucupi[2]. Сделав первый глоток, я задохнулась и поняла для чего мне дали воду. Дмитрий с усмешкой наблюдал за моими муками, но промолчал, видимо, проинструктированный отцом на мой счет. Главное, что он не пытался больше приставать и распускать свои руки. Все остальное можно было пережить, правда, с трудом. Осушив кружку с водой несколькими глубокими глотками, я отодвинула от себя тарелку. Посижу на диете. Это полезно.

Моя первая ночь на берегу… Темнота была наполнена звуками джунглей. Мне было страшно, причем боялась я совсем не крупных хищников, а мелких кровососущих вроде комаров, пиявок и муравьев. Как только я подумала о том, что какая-то тварь, возможно, жаждет впиться мне в тело и высосать кровь, тут же задрожала. Гамак, который успели повесить Ростовский младший с Родригу показался мне единственным спасением. И прививки, которые мы все сделали перед отплытием мне не помогут, если меня ужалит змея. А еще я думала, как там Тимур, совсем один, в зной, который не проходит даже ночью. Но, по крайней мере, он был избавлен от укусов комаров, от которых не спасала даже москитная сетка.

Разбудили меня на рассвете, едва я, устав и выбившись из сил, прислушиваясь к странным ночным звукам, стала засыпать. Второй день пути прошел уныло и скучно. Интерес вызывал лишь проплывавший перед нами лес, в котором не было ничего привычного и однообразного. К концу дня стал накрапывать дождь. Сперва мелкие капли ничуть меня не насторожили, но уже спустя десять минут дождь превратился в настоящий тропический ливень. Особого выбора не было: пришлось ночевать на лодке, причалив к берегу. Я и не заметила, как стремительно нас окружила темнота. Было немногим больше шести вечера. Ливень усиливался, молнии пронизывала темное небо вдоль всего горизонта насколько хватало обзора, наступила ночь. Лодку раскачивало накатывавшими на берег волнами, она натужно скрипела и трещала, и мне казалось, что вот, сейчас настанет тот момент, когда она развалится и все мы окажемся в воде, населенной, как говорил Паулино, кайманами[3] и прочей хищной живностью. Не такой уж плохой финал для некоторых из нас. Но тут же вспомнив про Тимура, испугалась собственных мыслей. Как он там один, в трюме?

Гул, стоящий над лесом, разрывы молний, потоки воды - казалось, это будет длиться бесконечно. Постепенно я привыкла к раскачиванию лодки, шум дождя навевал сон. Дождевая вода, скатываясь с поверхности листьев настила, падала в реку. Внезапно я поняла, насколько устала, что было довольно странным, учитывая, что весь день я просидела ничего не делая, лишь наблюдая и любуясь невиданными доселе местами.

Шум дождя, доносившийся сквозь сон, заглушала мелодия Странника. Я снова чувствовала его близко, очень близко. Он был с нами, на этой лодке. Я поняла это как только меня привели ранним утром на пристань и заставили взойти по трапу. Ростовский старший был уже там, со всеми вещами. Где-то среди них спрятан камень, доставивший мне столько проблем. Сейчас он играл тихую, нежную мелодию. Играл для меня одной. Мне больше не было страшно в темноте, волны, бившие о борта судна, не заставляли вздрагивать. Я полностью расслабилась, почему-то считая, что этой ночью ни со мной, ни с Тимуром ничего плохого не произойдет.

Наконец, ливень закончился. Остаток ночи тишину разрывали стрекот цикад, кваканье лягушек и свист ночных птах. Небо прояснилось, и вышла полная луна, которая залила своим светом окружающие нас деревья. И была музыка, которая звучала внутри меня…