Кольцо Саладина

Ч 2. 28

Со скромным любопытством я смотрела, как она достаёт из сумки свёртки и пакеты, открывает их и расставляет на столе тарелки, пластиковые судочки и просто маленькие баночки. Наш стол оказался сразу тесно заставленным, я подвинула свою чашку.
- Всю дорогу тряслась, - со смехом рассказывала Вероника, - как бы не попортить эти произведения искусства. Точнее, их остатки. Конечно, вид уже не тот, это всё надо было видеть на праздничном столе. Жаль, вы не видели - такая красота, жалко есть. Но по фрагментам можно воссоздать целое.
- Уже можно дегустировать? – кротко спросила Нора.
- Сначала угадывать, - со смехом сказала Вероника. – Велено так. А если не получится на глаз, то пробовать и узнавать ингредиенты.
- То есть, есть нельзя, - уточнила Нора. – Ну, ладно, попробуем заработать. Салат, - объявила она, нацелив палец с вишнёвым ногтем на одну из мисочек.
Я тоже угадала, но промолчала. Я чувствовала стеснение в присутствии Вероники, его приходилось преодолевать, и мне это немного мешало. Конечно же, это был салат. Во-первых, на нём красовалась лилия из яичного белка – весьма художественно исполненная лилия с серединкой из красной икры и петрушечными листиками. Действительно, жалко было её есть. Во-вторых, в общей массе нежно розовела морковка и угадывался мелко порезанный укроп.
- Оливье? – предположила я не очень уверенно.
Вероника таинственно развела руками.
- Снимаю пробу, - объявила Нора, подцепляя на вилку салат. - Чем быстрее угадаем, тем быстрее съедим.
Я тоже попробовала. Было очень вкусно.
- Яйца, майонез, - уже увереннее сказала я.
- Майонез домашний, - кивнула Вероника.
Она и сама была сейчас такая домашняя, приветливая. Совсем своя. Я немного осмелела:
- Оливье, но какой-то не такой, - определила я. - Точнее, оливье со свежими огурцами. И… с курятиной.
- А ещё точнее, совсем не оливье, - сказала Нора. – И не с курятиной, а с рыбой.
- Это рыба? – я уставилась на салат.
- Элен угадала, - сказала Вероника. – Это рыбный салат. Кувшинки по числу порций. Икра вынимается из чашечек и смешивается на тарелке с салатом.
- А почему не сразу в салат? – удивилась я.
- Икра отдаст соль, будет водянистой. Так мне объяснили.
- Не знала такого, - хмыкнула Нора. – Надо будет запомнить. Красная икра – это же наше всё. Символ простой советской жизни.
- Ты любишь готовить? – я удивлённо подняла глаза на Нору.
- Люблю - неправильное слово, – сказала Нора. – Я южная женщина. На юге приготовление еды не любовь, а образ жизни.
- А я тоже южная женщина, - улыбнулась Вероника. – По папиной линии. И да, у нас всегда у бабушки готовили до упаду.
- И у вас тоже готовили? – не удержалась я.
Вообще-то я хотела спросить: Ты тоже готовишь? – но у меня почему-то ужасно трудно было говорить ей «ты». Я всё время чувствовала эту странную дистанцию, она мне мешала, скребла душу. С Норой было легко. Даже несмотря на то, что я признавала её авторитет во многом, мы были на равных. А с Вероникой… Особенно после того, как я увидела её на сцене, за кулисами, в концертном костюме. Увидела, как она танцует, как легко и свободно держится, как грациозно движется, какая она своя в этом артистическом мире...
После того вечера она уже несколько раз вставала перед моими глазами такой, какой я встретила её в темноте кулис – прямая, стройная, высокая на каблуках, с этими сияющими блёстками на плечах, с ярким, немного диковатым, почти грозным гримом… Уверенная, сильная, неотразимая. Богиня сцены. И совсем далёкая от меня. А князю она была близкой и понятной. Своей. даже сейчас, несмотря на то, что он был со мной. И всегда было так, всегда… и ничего с этим не поделать…

- Конечно, - ворвался в моё оцепенение голос Вероники. - Я готовлю. Если есть время. И даже пеку. Я в Америке пекла пироги, все объедались.
Она сидела напротив, прямо передо мной, и я хорошо видела её прелестное лицо и точёные руки с безупречным скромным маникюром. Она заметила мой взгляд.
- Да, вот этими руками месила тесто, - засмеялась она, и мне стало неловко. Вечно я на неё пялюсь, хоть и стараюсь, чтобы было незаметно...
- Погнали дальше, - сказала Нора. – Лот номер два. Я так понимаю, это было главным украшением стола. Королевское заливное.

Я тоже обратила внимание на эту тарелку. В прозрачном желе красиво смотрелись какие-то светлые спиральки в виде розочек. Между «розочками» эффектно были разбросаны морковные звёзды.
- Рыба, - сказала я наобум. – Точнее, две рыбы, - поправилась я, приглядевшись. – Посветлее и потемнее.
- Наоборот, - усмехнулась Нора. – Тут как раз не рыба, а курица. Красиво сделано. Одобряю.
- А ты видишь, желе двухслойное? – сказала Вероника.
- Вижу. И я думаю, хватит глазеть, пора есть эту красоту,

Нора взяла мою тарелку и положила салат и заливное. Действительно, оно было из двух слоёв, нижний был жемчужно-белый и что-то в нём проглядывало мелкое, тёмное, видимо, жемчужины.
- Это чёрный жемчуг? – спросила я, отважившись на иронию.
- Ага, - сказала Нора, жуя. – Грибы. Я так понимаю, трюфели. Не менее, чем.
- Ну, уж, - засмеялась Вероника. – Просто белые грибы. Домашние маринованные.
- Ах, домашние маринованные… Но вкус роскошный, - похвалила Нора. – А сама что не ешь?
- Ой, нет, я и так вышла из режима за праздники, - покачала головой Вероника. Теперь надо сидеть неделю на морковке и кефире.
- И больше ничего нельзя? – ужаснулась я.
- А что делать? Я должна контролировать вес. Иначе партнёр меня не поднимет в поддержку. А мне же его жалко…
Она засмеялась, а во мне всё замерло. Партнёр. То есть, князь…
- Кстати, о партнёре, - продолжила Вероника оживлённо. – Вам всем от него привет.