Имитация луны

Другие условия

Вскоре я выходил из душа, вытираясь пожелтевшим от воды и времени, махровым полотенцем, оно совсем не собирало влагу, а лишь гоняло его туда обратно по моему исхудавшему туловищу. В комнатке со слабым светом ночника, побрякивали приборы, и скрипели навесы дверец, древнего сервиза. Хлопнул маленький холодильник, поделившись с комнаткой кусочком своего холодного света. Я чувствовал себя по новому, но и как раньше. Свежим, но вернувшимся назад во времени: «Сколько прошло? Год, два?»

«Около того. Ну что, освежился? Тогда прошу, располагайтесь, чем богаты, что называется».

На столе стояли коньячные рюмки, несколько вазочек с соленьями, пара кусков хлеба и принесенная мной бутылка коньяка. Мы расположились в двух потертых креслах, я закинув ногу на ногу осматривался, друг с характерным звуком откупорил покрытую испариной бутылку наполнил заскучавшие в сервизе рюмки. Первую опрокинули молча, лишь подняв стопки повыше и кивнув друг другу. Выпитое обжигало глотку и скатывалось в живот, растекаясь в желудке как нефтяная пленка, которую кто-то со злым умыслом поджег. Закинув сверху сочный лист квашеной капусты, с хрустом перемолов его, я позволил себе откинуться на спинку кресла со словами:

«Чисто, тепло и сытно, жаль, лимончика не хватает», – друг, уткнувшись носом в кулак, шумно втягивал воздух, морщился и кивал.

«И шоколадочки, ух прохватило. Ну, рассказывай».

Я лишь пожимал плечами, и хотел как можно скорее наполнить стопку вновь. Та оказалась для организма, роднее и привычнее, как дальний родственник, нагрянувший в гости, или старый друг, явившийся среди ночи.

«Ну как тут?».

Друг лишь пожимал плечами:

«Как прежде, ты чего-то ждал?».

Действительно, а чего? Все эти крики с трибун о новой популяции, о возрождении человеческой эпохи и подъема с колен…

«Действительно, чего?».

Друг лишь ухмыльнулся.

«Все как раньше, все как всегда. Ты-то нашел?».

«Чего?».

«Дивный мир, или что ты там искал?».

«Ну, если считать непроглядную тьму и вечный бег от смерти «Дивным миром», то вполне».

Друг выдавил из себя смешок, и мы наполнили по бокалы по новой.

Захотелось покурить. Потягивая едкий дым, навалившись на облупившиеся доски веранды, мы хмелели основательнее, голова свободно генерировала ответы на житейские вопросы, и пыталась решить вселенские проблемы в узком круге опьяненного сознания. Дым тревожил горло и заставлял сплевывать каждые несколько секунд, в купе с сухостью и копотью вызывал скорейшее образование рака.

«Сколько мы дружим?».

«Люди столько не живут».

«Точно. А помнишь ты говорил, тогда в детстве, мол курить вообще никогда не будешь, маме обещал».

«Ага, помню», – и друг смачно затянулся, закашлявшись крепче обычного, и вскорости выкинул окурок.

Я лишь посмеялся, и мы пошли в дом, в тепло. Печь топилась прессованной стружкой, остатки леса таскали из-за купола. Она потрескивала, конечно, не так как дрова, но свой уют она имела, и делилась теплом на славу.

«Кстати как мама?»

Друг лишь отмахнулся и налил коньяк.

«Внуки?»

Он кивнул, и мы опрокинули стопки.

«Все ясно, а что не хочешь? Или не нашел еще ту самую….».

«Да ты детей этих видел, они же на опарышей похожи, белые, маленькие, все в дерьме и извиваются. Не понимаю к чему такие страдания, что для них, что для родителей.»

«Человек стремиться поддерживать популяцию.»

«Популяцию кого? Навозных мух? Это все бред и пережитки прошлого. Человек это пережиток эволюции. Наш рог давно протрубил, пора освобождать место»

«Эти мысли тебя до добра не доведут?»

«Я хотя бы сижу на жопе ровно, не таскаюсь по останкам мира, в поисках не пойми чего, ну вот что ты там видел?»

«Там много спутников, холод, смрад, патрули»

«Хорошие компаньоны»

«Ну да. Добрался я там до одной деревушки не далеко от города, там дом стоит, здоровый, даже не покосился, ну думаю в стенах теплее должно быть, полезное может что найду…продрог конечно как цуцик, да и все уже из дома этого вытащено, стоит пустой как черепушка изнутри, и окна как два глаза во тьму уставились, когда ночью в окно глядел… наливай» Друг не мешкал, и прытко исполнил желание, прямо комнатный джин.

«Ночью значит, свет в окнах загулял, холодный такой, думаю ну все. Выглядываю, а там патруль, догнал какого-то «искателя на пятую точку» и прессует, вытряхнули весь его скарб и запинывают, что сил есть. Когда они дело это бросили и добро все отобрали, я вышел, помочь думал, так от парня одна кучка с костями переломанными осталась, не одного живого места, он задыхался, лежал, и не помочь ему ничем…»