Рыцарь и Дракон

Глава 10. Звезда Морей

День прошел в необычных хлопотах, но к заходу солнца сундук был благополучно упрятан в лесу у источника, где Эдвард брал воду. После ужина они вновь расположились у очага. Монгрел щурился на огонь.

— Из всех известных мне диких зверей ты один не боишься пламени, — сказал Эдвард.

— Да, это потому, что я огнедышащий. Водяные змеи ни за что не приблизятся к огню. Кроме того, согласно болтовне моих родичей, предки Красного Ветра происходят от Создателя Всех Драконов, не очень-то я этому верю, но говорят, он мог принимать облик человека, точно как водяной конь, и никто не распознавал этого превращения. Он говорил на языке людей.

— Как и ты…

— Да, как и я, но это ничего не значит, я — дракон. Четыре сотни зим назад я был рожден в этой пещере, тогда здесь еще не было людей.

Они помолчали, потом Эдвард вдруг заговорил совсем о другом.

— Знаешь, а там где я родился, скалы гораздо выше и круче твоего холма, море подступает к их подножиям. Тёмные громады поднимаются из белой пены прибоя, и на вершине одной из них — замок Блэкнесс. Издали и не догадаться, что это жилище человека, он скорее похож на продолжение гранитных скал. Но присмотревшись, понимаешь и восхищаешься творением разума и рук. Четыре башни возносятся в небо…

Лоппи ждал, но Эдвард мечтательно засмотрелся в огонь и умолк.

— Это и есть твой дом? — спросил Монгрел и тут же пожалел о своём глупом любопытстве.

Взгляд Эдварда стал печальным, как в тот день, когда Лоппи в первый раз заглянул в его глаза.

— Блэкнесс был домом моей матери до того, как я родился… До того, как лорд Родерик Марч полюбил красавицу Мэри — шотландку из клана Дугласов.

— И что же?

— У него уже была семья в Англии. Благородная супруга, трое законных сыновей. Что мог значить для владетельного лорда какой-то шотландский приблудок? Между тем, сэр Николас... мой отец сделал для меня немало. Взял в свой дом, воспитал как рыцаря.

— А твоя мать? — Монгрел знал, что следует остановиться, но уже не мог, он хотел узнать все до конца.

— Она… вышла замуж, как ни странно. За одного из Дугласов. Мэри была единственной дочерью, так что замок остался собственностью рода.

—Но это не твой дом, — не унимался Лоппи.

— Это ничей дом… Теперь он разрушен и сожжен, потому, что некому было защитить его. В семействе Дугласов, как на грех, рождались только девочки, и они не доживали до брачного возраста… Это скучная история, Монгрел, я же говорил тебе, у меня нет дома! Хватит болтать, ложись, завтра я хочу выехать пораньше.

Лоппи послушно улегся на своей плетеной подстилке, но беспрестанно вздыхал, чесался, перекладывал крылья и производил столько шума, что Эдвард выругался и, оставив тщетные попытки уснуть, поднялся и вышел из пещеры.

Тёмный купол мерцающего звездами ночного неба раскинулся над скалой Вайверн Хилл. Звезды дрожали, перемигивались, складывались в волшебные фигуры, по которым мудрецы толкуют судьбу, а мореходы ищут путь в зыбких безбрежных просторах. Среди прочих, ярче других ровным светом блистала одна, святой Бернар назвал её Звездой Морей.

«Если ты оказался далеко от твердой земли, и тебя несут волны жестокого мира, среди его гроз и бурь не теряй свет этой звезды — и не утонешь. Если дует ветер искушений, если вырастают подводные рифы смущения, взирай на Звезду, именуемую Марией…»

Эдвард засмотрелся на бесценный небесный алмаз и даже не заметил, что Лоп Эаред тоже выбрался из пещеры и смирно улёгся рядом. Драконы не умеют молиться, и поэтому Монгрел не знал, как избавиться от странных, тревожных мыслей. Только рядом с хозяином они отступали.

— Ну что ты, Лоппи, — ласково спросил Эдвард, — что?

— Ты, правда, вернешься, Эд?

— Да, вернусь, — рассеянно отвечал Марч. Мыслями он сейчас был очень далеко. Только люди умеют переносить свой невидимый дух, подобно ангелам. — Вернусь, и мы полетим туда…на север, в Блэкнесс. Я так решил, Монгрел, — добавил он совсем другим тоном.

Мечты пока оставались только мечтами, а свет грядущего дня обещал Эдварду только новый путь.

— И что я стану делать там, в замке Блэкнесс?

— Сторожить мои развалины, — рассмеялся Марч, потянулся и пощекотал длинное шершавое ухо зверя.

О, этот смех! Все существо дракона отозвалось на голос и прикосновение руки хозяина.

— Давай полетим прямо сейчас! — встрепенулся Эаред.

— Нет, Лоппи, мы уже говорили об этом. Я должен быть при дворе герцога не позже апрельских ид. Поэтому я завтра отправлюсь в… а потом, как только смогу, переправлюсь через Английский канал в Нормандию.

— Хорошо…— дракон с шумным вздохом смирился с неизбежным, — я буду ждать тебя здесь и сторожить твои сокровища.

— Да кто же станет искать их у болота… — Эдвард помолчал, он щипал усы, что являлось признаком смущения. Не будучи до конца уверен, сказать или промолчать, он все-таки сказал: — Итак, Лоппи, я дал слово, что вернусь... Но ты должен понять... Никто не знает наперед воли Всевышнего...

— Ты хочешь сказать, что можешь погибнуть, а я не буду знать?