Как я была призраком

Глава 9

Нейтен сидел за письменным столом, обложившись справочниками и расстелив перед собой большую карту. Сейчас это снова был Черный Властелин, вдохновенно планирующий захват мира, а не холодно-сдержанный маркиз Фортаго.

Сначала он долго прикидывал расстояние, что-то подсчитывал, а потом взял лист бумаги и начал делать наброски. Мосты у него выходили разные: похожие на древнеримские акведуки со множеством полукруглых арок; прямые на толстых опорах, почти современного вида, был даже вариант наплавного, сложенного из толстых бревен. Большинство вариантов безжалостно сминались и отправлялись в мусорную корзину.

Когда-то я тоже мечтала поступить на архитектурный, даже год ходила на курсы по рисованию, но в последний момент родители отговорили: «высокий конкурс, сложно учиться, не найдешь работу». В результате поступила на экономический. Работа бухгалтера мне нравилась, но, глядя, как из-под карандаша Нэйтена один за другим появляются наброски, я восхищалась и немного завидовала.

Насколько я поняла из разговоров Георга и Нэйтена, король хотел, чтобы мост был построен в устье, в самом широком месте реки, к тому же время от времени река разливалась и становилась еще шире и многоводнее, а по весне ледоход и вовсе сносил на своем пути любые препятствия. Попытки строить в этом месте уже были, но ни один из предыдущих вариантов не простоял дольше года.

Погрузившись в работу, Нэйтен неуловимо менялся. Спадала наносная холодность, взгляд становился мечтательно-задумчивым, расфокусированным, и тогда карандаш медленно выводил на листе что-то абстрактное. Потом глаза вспыхивали новой идеей, и на бумагу ложились уверенные линии, быстро складывающиеся в четкий рисунок.

Пальцы у маркиза длинные с аккуратными ухоженными ногтями, что называется, аристократические. При этом кисти рук у него оказались неожиданно смуглыми и обветренными, когда манжета рубашки слегка задиралась, становилась видна четкая граница между загорелой кожей и бледной. И мелкие ссадинки, как будто он этими руками землю копал или камни таскал, а не только рисовал.

Набросав очередной вариант, Нэйтен задумался, машинально растирая руки. Стол стоял возле самого окна, чтобы днем можно было работать при естественном освещении. Сама я холода не чувствовала, но часто замечала, как мужчина ежится от сквозняка. Не спасал даже камин, к тому же, увлекшись работой, Нэйтен часто забывал подкладывать дров и тот совсем затухал.

Между тем за окном начало смеркаться, часы на каминной полке показали пять часов. Раздался деликатный стук в дверь:

– Войдите.

В кабинет заглянул камердинер и деловито доложил:

– Милорд, вы просили напомнить, что приглашены сегодня на ужин к графу Вилдаху. До приема остался час.

– Да, хорошо, – Нэйтен рассеянно кивнул, отпуская камердинера, но потом тяжело вздохнул и начал складывать бумаги.

Маркиз ушел собираться в гости. Я видела, как он вышел из дома и сел в экипаж. Сегодня уже вряд ли его увижу, но до моего будильника еще достаточно времени. Чем бы заняться? Просто сидеть надоело. Пойти, попугать прислугу или… Вспомнилось, как Нэйтен зябко ежился. Ведь простынет, кто знает, какая у них тут медицина.

В новой квартире у меня стояли пластиковые окна, но до этого всегда были деревянные, поэтому с проблемой сквозняков, знакома не понаслышке, и как с ними бороться – тоже. Улыбнулась, представив, как ложусь вечером в постель, нежно прижав к груди запас самоклеящейся утеплительной ленты. Но рациональный разум подсказывал, что раз я здесь призрак, то и лента будет призрачной, и толку от нее не будет. Резать бумагу на полоски и приклеивать ее на мыло тоже, пожалуй, слишком сложно.

Так что заклеить щели не удастся, а вот просто протыкать их ветошью – можно попробовать. Довольная собственной находчивостью, взлетела к потолку, кувыркнулась в воздухе, и отправилась добывать старую ткань.

Сначала было искушение повредничать и взять что-нибудь из вещей экономки, это ее обязанность следить за состоянием дома и комфортом хозяина. Но с сожалением отказалась от этой идеи: новую вещь с обработанными краями будет труднее рвать на полосы.

Стопка старых, но чистых тряпок нашлась в кладовке с ведрами, швабрами и прочим уборочным инвентарем. Перебрав все, а точнее разбросав, так как складывать обратно так же аккуратно заняло бы много времени, я выбрала старую простыню, местами протертую до дыр, подходящую по всем параметрам.

Первой проблемой стало вынести тряпку из кладовки и донести до кабинета. Как-то не учла, что я могу проходить сквозь двери и стены, а вот тряпка – нет. Но эта проблема решилась легко: дверь была не заперта, и я просто распахнула ее настежь. К тому же, так быстрее заметят беспорядок и приберутся.

По коридору особняка летело приведение, закутанное в белую простыню, хихикающее и подвывающее: «Я самое лучшее в мире приведение, жуткое, но симпатичное!» Веселое настроение требовало выхода, хотелось «шалить» по примеру незабвенного Карлсона.

Увы, встречная прислуга была не знакома с шедеврами Союзмультфильма, да и просто меня не слышала. Зато летящую простыню видела очень даже хорошо.

По цокольному этажу я постаралась пролететь незаметно, народу там шастало много, а устраивать массовый переполох в мои планы не входило. Но возьму на заметку, вдруг когда-нибудь снова заскучаю.

На лестнице все же столкнулась с посудомойкой, женщиной высокой и крупной, весьма смахивающей внешностью на незабвенную фрекен Бок, упустить такой случай я не смогла.