Фарфоровая леди

Глава 8. Да здравствуют неожиданности!

Индарэллан

Как я «люблю» вот эту манеру отца появиться, приказать следовать за собой и не сильно волноваться о том, что отрываешь от чего-то важного того, кому собираешься мозги на место вставлять.

Надо ли говорить, что я из-за своего непокорного характера и неуёмного чувства протеста подобной чести удостаивался намного чаще, чем все остальные?

И, судя по его ну оч-чень быстрой походке… настолько быстрой, что мне кое-где приходилось переходить на бег, чтобы хотя бы не сильно отставать от венценосного папочки, раз уж не получалось идти вровень… его величество Ринаэль был не в духе. Очень, очень сильно не в духе.

Интересно, что вызвало в нём такие эмоции?

Вряд ли это только мой уход от навязанной женитьбы с младшей дочерью канцлера — столько раз уже были попытки со стороны девиц и их родителей обставить всё так, что я «опозорил бедняжку»… я такие истории коллекционирую, хотя в этот раз она чуть не обернулась для меня катастрофой. Но иногда случаются и совсем весёлые ситуации: как-то было, что таких «бедняжек» набежало в мои покои штук двенадцать, а меня самого там в это время не было. Зато комнаты были предварительно зачарованы, войти можно — выйти без позволения хозяина нельзя. Так что дамы были вынуждены развлекать друг друга без моего участия, пока мы с Кимом свалили на рыбалку, да так, что нас видела куча народу на реке. Не подкопаешься.

Усмехнулся, припоминая, как отец тогда был недоволен, а Андре, пытавшийся не заржать в голос, чтобы не оскорбить никого, от натуги аж покраснел.

В общем, свадеб я избегаю с завидной регулярностью, так что совсем не понимаю, почему отец так раздражён. Ну и что, что дочка канцлера? Она не первая из этой семейки пыталась, года три назад отличилась её старшая сестра, так что… нет, дело однозначно не в том, что я снова увильнул от участи породниться с родом Альтаррес.

Тогда в чём?

Разве что… разве что тут не просто канцлер свою дочь подослал, а имела место спланированная диверсия, в добавок ко всему ещё и одобренная моим отцом.

Хм… А если это на самом деле так?..

Едва за моей спиной закрылась дверь его рабочего кабинета, как отец тут же развернулся на пятках, гневно взирая на меня.

— Ничего объяснить не хочешь? — в один голос спросили мы друг друга.

На несколько секунд в кабинете повисла пауза, мы смотрели глаза в глаза, а потом…

Рассмеялись. Громко, немного нервно, чуть-чуть истерично, но зато искренне и от души, сбрасывая нервное напряжение.

— Что случилось, что ты так хотел меня видеть? — спросил я, когда мы перестали хохотать.

Мы всегда были слишком похожи: говорили одними фразами, одинаково двигались, смеялись, улыбались и гневались… наверное, в том числе и поэтому он стремился сделать так, чтобы и у меня появилась та же маска, что и он цеплял, когда находился в кругу придворных или выходил к народу. Этакого холодного и отстранённого эльфа, с гордостью несущего свой титул, благородного и абсолютно не эмоционального. Ледышки с острыми ушами, в общем.

Отец уже был не таким раздражённым, как во время визита в лабораторию к Киму, скорее, просто уставшим от своей ноши, от короны и правления совсем не маленькой страной. Ну и жаждущим узнать ответы на какие-то свои вопросы, разумеется.

— Это ты мне скажи. Какого чёрта ты балуешься запрещённой магией и одушевляешь предметы?

А… вон оно что…

— Я не одушевлял Лену. Она — одна из жертв Босхафта. Впрочем, как и Мартынко, — ответил я, осторожно подбирая слова.

— Что за Лена и Мартынко? — не понял отец. — И при чём тут это ненормальный?

— Лена — девушка, обращённая им в статую, Мартынко — змея из-за него же. Ты этой ночью имел счастье лицезреть в моей спальне, я украл их у одного ценителя прекрасного, но об этом я уже говорил как-то, — не стал уточнять, что этим ценителем был сам Босхафт, и тут же перевёл тему. — Что за акция «жени на себе ненаследного принца», кстати?

— Какая акция? Никакой акции, — ответил он и похлопал ресницами, состроив донельзя честную мину.

Ну-ну, так я и поверил. Не первую сотню лет друг друга знаем, чтобы купиться на подобное.

— Ой, вот только не надо. Наверняка всё было как минимум с твоего молчаливого согласия, — отмахнулся я и уселся на один из немногочисленных стульев. — Как максимум — вообще твоя идея.

— Канцлера, а не моя, — поправил отец с видом оскорблённой невинности.

Да какая разница? Всё равно с молчаливого (или не очень) одобрения его величества!

— Слушай, ты же сказал, что у меня есть год на то, чтобы самому найти себе жену. Так какого чёрта ты подсылаешь ко мне дам? Давай ты этим займёшься, если никто не согласится связать со мной жизнь, а? А лучше вообще не лезь в это, очень тебя прошу. Я не наследник, мои дети таковыми тоже не будут, так что торопиться незачем. Я, может, для себя пожить хочу. Не думал об этом?

Отец упрямо поджал губы. Не нравилось ему, что я не хочу его вмешательства в свою жизнь.

— Какого чёрта в моей кровати делают три девицы в расхристанном виде?! — в кабинет ворвался ураган, сорвав дверь (магически укреплённую, между прочим) с петель и швырнув её прямо на меня.

Едва успел отбить.

— Это тебя надо спросить, как ты с тремя за раз умудрился, — фыркнул отец. — Не перетрудился, родной? Мозоль не натёр?

Как сдержался от неприлично громкого хохота — не знаю. Давненько я не слышал от него подобных шуточек.

Честно признаюсь, скучал.

— Отец! — воскликнул Андре. Кончики его ушей приобрели аж фиолетовый оттенок от гнева.

Да… волки дохнут в лесу пачками, если эти двое перестали изображать из себя невесть что.

— Андреаэль, будь любезен, в порядке очереди, — хмыкнул я. — Не знаю, что на вас обоих нашло, что вы такие эмоциональные сегодня...

— Ой, да иди ты! — воскликнул брат и вышвырнул меня из кабинета мощным порывом ветра, а после прихлопнул дверь на место, удерживая её своей магией в правильном положении.