Проклятие для мага или сердце на троих

5 - 4

Маюн облетела весь лес, и Дею поразили его колоссальные размеры. Такой необъятный, с плотно сомкнутой кроной деревьев, он казался неприступным, призванным охранять что-то. Лишь озеро Лад светилось, будто драгоценный камень в лиственной оправе. Оно, несомненно, было сердцем леса, его главным украшением, и чувствовалось, что там кипит жизнь. Но разглядеть, какая именно, Дея не успела, Маюн летела слишком быстро и вскоре они уже кружили над лысой горой, как ее называли местные. С небес вид на эту гору был особенно прекрасен, потому как открывалась ее главная особенность, а именно, загадочный спиралевидный узор. Казалось, будто гранит и мрамор расплавили и неравномерно перемешали, а рисунок потом так и застыл.

Маюн покружила над лысой горой, дав возможность получше рассмотреть ее диковинную красоту, и помчалась дальше к полям вполне себе обычного изумрудного цвета, только вот эти, на первый взгляд ничем не приметные поля, тоже были на редкость сказочными. Вся их площадь оказалась усеяна движущимися точками, и большинство из них стекались к сверкающей золотой ниточке.

– Что это там внизу? – воскликнула завороженная Дея.

– Дикие кони пасутся на Лимонной реке, – ответил Ян, и Маюн стала медленно снижаться.

Точки начали вырисовываться в силуэты, и скоро Дея уже могла разглядеть изящных, тонконогих лошадей такого же лимонного цвета, как и река, у которой они паслись. Некоторые, особо крупные, были в серое яблоко с гривой желтого оттенка.

– Те, что покрупней – жеребцы, – пояснил Ян, – они только на закате такие красивые, днем они белые, а река ничем не отличается от Невы. Но как только солнце начинает садиться, река окрашивается в его золото, и кони вместе с ней.

Картина действительно была на редкость удивительная. Яркий блеск реки в закатном солнце и великолепные скакуны с развивающимися на ветру гривами. Они дружно били копытами, как бы приветствуя летунов.

– А что за необычное захоронение на том берегу? – спросила Дея, заметив странные очертания теней с другой стороны реки.

– Какое еще захоронение? – удивился Ян.

– Да вот же, на другом берегу, – пояснила Дея, указывая рукой на пустое поле.

– Но там ничего нет! Там и стада-то не пасутся никогда.

Небольшое поле за рекой, поросшее чертополохом и полынью, оказалось довольно унылым, наверное, потому, что было ничем не примечательно и упиралось во вполне себе обычный, чахлый лесок. Он казался таким же безжизненным и пустым, как и само поле. Но не для Деи. Она видела, как в зарослях трепещут и колышутся на ветру жуткие, призрачные могильные плиты, окружающие такой же зловещий полупрозрачный склеп. А в лес уходила почти разрушенная колоннада с кое-где сохранившимися капителями.

– Я бы тоже не стала пастись на кладбище, будь я кобылой, особенно такой, как эти, – ответила она Яну, поглядывая в сторону склепа с опаской.

– Если там и есть какие-то захоронения, то они видны лишь тебе, – глухим голосом протянул он.

– Спроси у Маюн, она-то уж должна знать, что это.

Ян склонился к птице, и они заурлыкали на ее птичьем языке. Дее показалось, что разговор их становился тревожным. И вот Маюн резко развернулась и, стремительно набрав высоту, понесла друзей прочь от этого места.

Дея поняла, что это недобрый знак – ее видение чем-то встревожило Страж-птицу.