Сигрульская ведьма

Глава 17

Дикие Земли

56-64 день 879 года от Падения Триумвирата

Залив Клинок формой больше всего напоминал фалькату. По крайней мере, на карте. Но сейчас, с западного берега Ноа видела лишь водную гладь, растянувшуюся в обе стороны до самого горизонта. Впереди же, настолько далеко, что видневшиеся там горы казались скорее неровной дымкой, чем чем-то реальным, обозначался его край. Тот, что должен был бы служить изогнутым лезвием. Вечернее солнце подкрашивало воду в алый с золотом цвет, из-за чего проступающая снизу синева казалась словно бы измаранной.

Здесь, у побережья, было еще холоднее, чем в степи. Не спасал даже разведенный совсем рядом приличных размеров костер, в котором с потрескиванием горели сейчас сухие водоросли, хворост и выброшенный волнами сор. Хотя Ноа после обжигающе ледяного купания уже успела вытереться насухо, и тело и волосы все еще ощущались сырыми и прохладными. И чем ближе к ночи, тем более выразительным становился пар, срывавшийся с губ. Не Ледяные Пустоши, конечно, но тоже ничего приятного.

Ни долгожданное ощущение чистого тела и свежего белья, ни запах уже почти готовой ухи, ни возможность наконец-то полноценно отдохнуть и выспаться не радовали рыцаря. Да и как можно было радоваться, учитывая, какой ценой достались эти привилегии. Наверное, это и вправду старость. Хотя до пятого десятка еще оставалось время, Ноа чувствовала себя как минимум в два раза старше. И дело было не только и не столько в костях и мышцах, которые ломило на холод, не в желании оказаться сейчас где-нибудь у очага, в таверне с сытным ужином и мягкой постелью. Дело заключалось в слабости.

Именно слабость заставила ее упустить девицу Дриэн, уже почти бывшую в ее руках. Слабость помешала прикончить на месте мальчишку, откровенно заявившего о своем желании не только освоить запретную магию, но и применить ее для того, чтобы сохранить жизнь отвратительным монстрам. Слабость принудила ее пользоваться проклятым даром Вхождения чаще, чем когда-либо прежде и заплатить за это слишком высокую цену. Из-за слабости она вернулась, чтобы достать из могильника того, кому там было самое место, и из-за этого потерять и драгоценное время, и след, и запасного коня, и часть запасов лекарств и еды, без которых теперь наверняка придется худо.

А еще именно слабость заставляла ее сомневаться в том, что ее миссия вообще должна быть исполнена.

Не то, чтобы она раньше всегда была согласна с решениями и методами Ее Преосвященства, даже более того, госпожа Сафир была только рада выслушать альтернативное мнение. Но даже в такие времена в душе Ноа не оставалось места сомнениям.

Если за опыт и мудрость нужно было платить слабостью, стоили ли они того?

Стоила ли она сама того, чтобы продолжать и дальше быть десницей Ее Преосвященства? Или эта привязанность в итоге приведет лишь к краху и гибели?

Ноа тяжело вздохнула, чувствуя, как пар щекочет начавший леденеть нос, и потерла глаза рукой, ненадолго высунув ее из-под плаща, в который сейчас куталась. Реагируя на движение и звук, Тень тут же вскинул лежавшую на вытянутых лапах голову и заглянул ей в лицо, отводя уши назад. Этот взгляд казался виноватым, хотя уж чьей вины во всем этом не было наверняка, так это его.

Женщина потрепала волка по голове, с усмешкой наблюдая за тем, как он довольно щурится, и снова спрятала руку под плащ, обнимая согнутые ноги и кладя подбородок на колени.

Наверное, она для госпожи Сафир значит то же самое, что и Тень для самой Ноа. Верный боевой товарищ и друг, который уже давно заслужил покой.

Несмотря на всю свою показательную бодрость и живость, Тень был уже староват как для представителя своего рода, и об этом говорила не только седина, щедро украсившая его густую шерсть, но и многие другие, куда более печальные признаки. После своего двадцатилетнего юбилея он стал потихоньку сдавать, и как бы Ноа не хотелось, чтобы это было не так, она больше не могла это игнорировать. Скорее всего, это последнее его дальнее путешествие, по крайней мере, на своих четырех…

Это была отвратительная и пугающая мысль.

Ноа не могла, да и не хотела представлять свою жизнь без Тени. И тем более без госпожи Сафир.

Между тем, это было не менее реальной возможностью, чем потеря волка. Сейчас, когда Его Преосвященство в таком состоянии… Только слепец бы не увидел, что Рауль Фабер смертельно болен, и только глупец бы поверил в то, что Сафир Фабер смогла бы просто принять монашеский постриг после его ухода к Божественным Близнецам. Хотя традиция возложения на погребальный костер сразу обоих близнецов уже отошла в прошлое, Ноа была более чем уверена в том, что Сафир почти наверняка взойдет на костер добровольно, неся брата на руках, как делали ее предшественники больше полутысячи лет тому назад.

Глупец и… возможно, Джи де Мюле.

Он мог быть сколько угодно правым в том, что во главе Святого Города должны стоять сильные архонты, но этот человек просто не мог не учитывать, что его действия толкают госпожу Сафир на тот же край, на котором уже пребывал Рауль. И хотя он действительно готовил для нынешней госпожи келью в Ду-Сан, Ноа просто не верила в то, что при всем своем уме он мог быть настолько наивным.

Наверное, только это и примиряло ее с мыслью о возможности использования проклятой магии ради того, чтобы если не спасти Его Преосвященство, то хотя бы отложить его смерть на тот миг, когда… Когда все будет сделано, как следует. Когда она… нет, когда все они, те, кто продолжал и продолжит поддерживать Архонта Сафир несмотря ни на что, наконец-то получат полное право отдохнуть, оставив потомкам крепкое государство и не менее крепкую Церковь.