В сердце зимы

Глава 34. История с историей

Понедельник прошёл тоскливо, хоть все и дивились на мою бальную причёску…

Но вечером написала Жанна:

«Как ты?»

«Бабушка с дедушкой уехали на обследование, и мне одиноко»

«А с Алексом пообщаться не хочешь?»

«Как я пообщаюсь?! Он сегодня не пришёл в училище»

«У него же гости!»

Точно, Саша же говорил, что у них остановится девочка из Словакии по проекту обмена учениками. Писать ему всё равно не стала…

***

Вторник начался с репетиции в большом зале. Какое блаженство – спрятаться в прохладе каменных сводов от невыносимого уличного пекла! Но Метель по-прежнему не давала и звука издать самостоятельно, да ещё и нервничала. Людмилка Кривиня даже расплакалась: голосок на верхних нотах срывался, а Метель сочла это капризом и заставляла девчушку петь эти места снова и снова.

После уроков я уныло плелась заниматься самостоятельно, когда меня окликнул голос, от которого пульс участился до космических скоростей…

– Как поживает принцесса со стёртыми ногами? – спросил Алекс и подскочил обниматься, едва не отдавив те самые мозоли, о которых беспокоился.

Подмывало ответить что-то в духе: «Так же прекрасно, как принц в дырявых штанах» – (снова вырядился в джинсы с продранными коленями), но он стал теребить кудряшки, выпавшие из моей причёски, и я растерялась. Будто специально! Ещё и в лицо заглянул в поисках ответа. Усмехнувшись, отвела взгляд:

– Благодарю за заботу, принцесса облепилась пластырями и чувствует себя лучше.

Сашка рассмеялся, а я ехидно сказала:

– Всё-таки я принесу здоровенную иголку и залатаю твои джинсы!

– Не надо, я скоро приобрету новые! – расплылся он в бескрайней улыбке и подмигнул.

– Бордовые купи! – проскрипела я по-стариковски, пряча глаза. Он сегодня, будто нарочно, дразнил оттенками любимого цвета в одежде.

Тут он вдруг с заговорщицким видом поманил меня к стенду с оценками. И началось шуточное интервью. Свёрнутая в трубочку тетрадка получила ответственную роль микрофона. «Александр, что вы думаете о своих достижениях в учёбе?» – вопрошала я тоном телеведущего, а он ничего не мог ответить из-за смеха. Не знаю, было ли это, в самом деле, так смешно, но я заразилась и уже не могла выговорить ни одного коварного вопроса из-за приступов безудержного хохота. Но успокоились мы внезапно под ледяным взглядом какой-то учительницы. И тут мой визави спросил:

– Ты всегда упоминаешь только бабушку с дедушкой… А где твои родители?

– Нет их.

Его зрачки расширились, а кончики рта поползли вниз, он спрятал меня в объятиях и прошептал:

– Это грустно…

– Зато у меня лучшие бабушка и дедушка, и они вырастили меня! – ответила я, когда он отстранился.

Алекс робко улыбнулся и вдруг пробормотал извиняющимся голосом:

– Вероника… Прилипинская… Она ко мне просто как банный лист пристала… Я в тот год, когда с ней познакомился, всю зиму на каток не ходил… Каждый раз её встретить – наказание какое-то… – закатил он глаза и тут же снова глянул на меня.

Не знаю, зачем он оправдывался, но это было даже приятно. Меж тем на горизонте образовалась Вероника Царькова со своим фирменным взглядом из-под полуопущенных век, сладенькой улыбочкой и сливочным блаженством в голосе. А её Сашка обнимал не так долго, как меня…

– Ты куда сейчас? – спросил у Вероники Алекс.

– Я-то домой, а ты? – ответила она таким масленым тоном, что мне захотелось пить.

– А у меня тренировка. Опаздываю, кстати…

– Так почему ты всё ещё здесь? – подняла Царькова брови вместе с очками.

Тут Алекс внезапно обхватил меня за плечи и объявил, по-кошачьи растягивая слова:

– А мне сегодня разрешили задержаться, и мы с Алиночкой приятненько обща-а-лись…

Сливочная улыбочка Царьковой слегка прокисла от досады, но она спохватилась, натянув неизменное масляное добродушие, и уплыла в гардероб. А я возомнила себя победительницей, возликовав, что Саша предпочёл моё общество…

***

В пятницу пришлось тащиться к восьми. Дурацкая консультация по истории! В последнее время пришлось углубиться в повторение и зубрёжку, но экзамен был уже недалеко.

Ехала в трамвае с Адрианом. Младший братик Алекса уже не казался хмурым и неприветливым. Он сел на кресло передо мной и развернулся, положив подбородок на спинку. Так мы и проболтали, пока он не вышел возле польской гимназии.

Консультация и последующие занятия проходили как в тумане. От недосыпа было плохенько. Голова сильно кружилась и даже подташнивало. В один момент боль пронзила виски стальным клинком. Такое периодически случалось. Иногда чаще, иногда реже. В глазах потемнело, и я потеряла равновесие... К счастью, меня успел поймать за локоть однокурсник-аккордеонист, и лишь ноты выпали из рук, разлетевшись по полу осенней листвой.

– Ты в порядке? Может, врача вызвать? – суетился он, собирая ноты.