Эксельсиор

Двадцать девятый ход

(Белые. Слон. С один - F четыре)

Белая Королева вместе со своим Ферзем и ещё несколькими фигурами пила чай в саду.

— Можно спросить?

— Конечно, — ласково улыбнулась Королева.

— Почему вы… она…

Хотя Ферзь ещё не назвал имени, по едва уловимому выражению глаз своей Королевы понял, что она догадалась, о ком его вопрос. Робость или, точнее, что-то сродни чувству неловкости испытал Ферзь. Словно заговорил о чём-то неприличном. Даже показалось, что разговоры за столом стали немного тише, хотя это было не так. Никого «настоящего» кроме них двоих здесь не было. Массовка — не больше.

— Продолжай, — подбодрила его улыбкой Королева.

— Вы так часто встречаетесь. Я не понимаю зачем.

Выговорив, пока не передумал, Ферзь впился взглядом в личико Белой Королевы, выискивая и регистрируя, как счётчик Гейгера, малейшие изменения.

— Сама не знаю, — взгляд Королевы стал задумчиво рассеянным.

Изящно поставив чашечку, она откинулась на спинку своего кресла и свела пальцы вместе. Все, кроме них двоих, разумеется, замерли, словно поставленные на паузу. Ферзь покосился на застывшие фигуры и испытал неприятное чувство. Но застывшие улыбки и незаконченные жесты смутили, похоже, только его одного.

— Она всегда была такой. Взбалмошная, капризная, очень хитрая к тому же.

— Хитрая?

— Не знаю, как это назвать правильно, — извиняющаяся улыбка появилась на губах Королевы, придавая ей немного беспомощный вид. — Она всё время что-то придумывает для того, чтобы меня рассердить… как-то выбить из колеи.

— Зачем? Что от этого изменится?

— Она считает, что я…

Королева вдруг замолчала, слегка нахмурившись и задумавшись так, что, кажется, даже забыла о Ферзе.

— Что она считает? — осторожно напомнил о себе и своём вопросе Ферзь.

— Что я плохо играю, — совершенно серьезно посмотрела на Ферзя Королева и вдруг засмеялась.

Он улыбнулся скорее механически, совершенно не разделяя веселья, обуявшего Белую Королеву.

— Разве не смешно? — утирая выступившую от смеха слезинку, спросила Королева. — Она не выиграла у меня ни разу за всё то время, что мы играем!

Пояснение шутки, как это всегда бывает, не сделало её смешнее. Зато подтолкнуло к вполне закономерному вопросу.

— Я помню, что мы играем не в первый раз. Но как давно? Сколько вообще этих игр было?

— Результат всегда один и тот же. И пока она не признает, что я сильнее, это будет длиться бесконечно.

Королева отвела взгляд, рассматривая розовые кусты неподалёку и бабочек, вьющихся вокруг цветов.

— Так какой же в этом смысл? Если единственная ценность здесь — это жизнь. Но получается, что никто не умирает на самом деле? Когда начинается новая игра, всё возвращается?

— Да.

Несмотря на лёгкость, с которой Королева произнесла это слово, Ферзь почувствовал в ней напряжение, которое она старательно пыталась скрыть. Наверное поэтому и на него не смотрела, чтобы не выдать себя. Но что именно, он никак не мог уловить. Её ответы казались максимально честными, открытыми и не двусмысленными.

— И так будет всегда?

— Нет.

— Игра когда-нибудь закончится?

— Когда Чёрная Королева выиграет.

Вдруг, мелькнула догадка, но Ферзю она показалась слишком надуманной и нелепой. И всё же он решил её озвучить. Просто чтобы не оставлять недоговоренность на потом. Не дать развиться, обрасти, как мясом, доказательствами и фактами.

— Вы специально не даёте ей выиграть?

Белая Королева тихо вздохнула и посмотрела на Ферзя совсем по-другому. Немного устало и грустно при этом.

— Что бы мы ни делали, всегда происходит одно и то же. Мы теряем фигуры. Но… я поняла, и уже давно, что, видимо, такова цена. По-другому закончить игру невозможно. Но она с этим не согласна.

— Не согласна?

— Она заставляет меня играть снова и снова.

— Проигрывает специально?!

— Как ты смеешь?!

Белая Королева так резко встала, что задела стол, и тонкий фарфор звякнул. Чашка опрокинулась, и уродливое пятно от разлитого чая испортило безупречную сервировку.

— По-твоему, я не борюсь за каждую фигуру? Мне всё равно?! Ты думаешь так же, как она?!

Ферзь тоже поднялся… вот только слова не шли с языка. Он понимал, что должен сказать и как. Но не мог!

— Ты… Вы… — Королева всхлипнула и закрыла лицо руками. — Вы специально это делаете! Вы хотите, чтобы я чувствовала себя виноватой! Но я не виновата! Не виновата! Это всё игра!

Неуклюже Ферзь положил руку на вздрагивающее плечо Королевы. Он понимал, что сам виноват в этих слезах и упрёках. Но никак не удавалось настроить мысли на правильный лад. Смириться с тем, что без жертв не обойтись, было разумно и логично. И всё же… И всё же…

Как Королева оказалась в его объятьях, он и сам не понял. Она всхлипывала, прижимаясь к нему хрупким телом, совсем не вульгарно. Напротив, хотелось обнять её так, чтобы закрыть ото всех, защитить и спрятать.

Иллюзия сада развеялась постепенно. Королева благодарно улыбнулась своему Ферзю. Заплаканное личико хоть и покраснело, но стало ещё более трогательным и по-новому привлекательным в своей беззащитности.

Подав руку, Ферзь проводил свою Королеву на её клетку и сам вернулся на свою.

Как всё же несправедливо взваливать на хрупкие плечи девушки такую ношу. Нести ответственность за каждую жизнь. Пусть их только шестнадцать. Уже на одного меньше... Но ведь каждого она знает в лицо. Смог бы он так твёрдо каждый раз посылать на заведомую смерть? В сущности неважно, своих или чужих…

— Слон. С один — F четыре, — услышала он и вынырнул из размышлений.

Белая фигура двинулась. По какой-то причине Ферзь не сразу понял, до какой точки продлится ход, будто потеряв ориентацию. Чёрная пешка среди белых фигур одновременно то же начала разворот.

Слон остановился.

Чёрная пешка… Молодая девушка совсем… Рыжеватая прядь выбилась из-под шлема сбоку... Смотрела прямо перед собой. Ни сопротивления. Ни страха. Ни попытки как-то избежать неминуемой гибели…