Грибоедов. Кавказская линия жизни. Книга 2

Глава седьмая. Назначение полномочным министром

Грибоедов же вместо Парижа
едет в Тегеран чрезвычайным посланником.

П.А. Вяземский. Письма из Петербурга

25 –го апреля 1828 года Император Николай I подписал Указ Правительственному Сенату об учреждении Российской императорской миссии при Тегеранском дворе и Российского генерального консульства в Тавризе. Полномочным министром был назначен статский советник Грибоедов, генеральным консулом - надворный советник Амбургер. Первым секретарем при Грибоедове назначен Мальцов и вторым - Аделунг; секретарем к Амбургеру - Иванов.

П. А. Вяземский сообщает жене: «Шепелев едет на войну, для него настоящий военный пир, со всею горячностью буйной молодости. А меня на этот пир не пустили, от того-то на других скалю зубы. Пушкин с горя просился в Париж: ему отвечали, что, как русский дворянин, имеет он право ехать за границу, но что государю будет это неприятно. Грибоедов же вместо Парижа едет в Тегеран чрезвычайным посланником. Я не прочь ехать бы и с ним, но теперь мне и проситься нельзя. Эх, да матушка Россия! попечительная лапушка ее всегда лежит на тебе: бьет ли, ласкает, а все тут, никак не уйдешь от нее <...> » (Вяземский П.А. Письма из Петербурга.1828).

Перед назначением в Персию Грибоедов говорил своему другу Бегичеву: «Старался я отделаться от этого посольства. Министр сначала предложил мне ехать поверенным в делах, я отвечал ему, что там нужно России иметь полномочного посла, чтобы не уступать шагу английскому послу. Министр улыбнулся и замолчал, полагая, что я, по честолюбию, желаю иметь титул посла. А я подумал, что туча прошла мимо и назначат кого-нибудь чиновнее меня, но через несколько дней министр присылает за мной и объявляет, что я по высочайшей воле назначен полномочным послом. Делать было нечего! Отказаться от этого под каким-нибудь предлогом, после всех милостей царских, было бы с моей стороны самая черная неблагодарность» (Бегичев С.Н. Записка об А.С. Грибоедове).

1 –го мая беллетрист и драматург В. С. Филимонов послал Грибоедову в рукописи свою поэму «Дурацкий колпак», сопроводив ее посвятительным стихотворением «А. С. Г.»:

В веселом «Горе от ума»
Вы век полковничий столкнули с бригадирским...
В нем живы: Фамусов и Хлёстова-кума,
Антоныч — лжец, Молчалин — низкий;
В нем доказали вы ум светлый мудреца
И живописца дар, писать уменье кстати,
Любовь к стране родной, могущество певца,
И что успех важней печати.

16 – го мая Грибоедов присутствовал на чтении Пушкиным его трагедии «Борис Годунов» в доме графини А.Г. Лаваль, хозяйки известного в то время музыкально-литературного салона. «Вчера Пушкин читал свою трагедию у Лаваль: в слушателях были две княгини Michel, Одоевская-Ланская, Грибоедов, Мицкевич, юноши, Балк, который слушал трагически. Кажется, все были довольны, сколько можно быть довольным, мало понимая <...> » писал П.А. Вяземский из Петербурга А.И. Тургеневу (17 мая 1828 г.). Трагедия "Борис Годунов" чрезвычайно интересовала Грибоедова - в особенности в связи с его собственными замыслами написать трагедию. Еще в в декабре 1826 года он писал из Тифлиса Бегичеву: «Когда будешь в Москве, попроси Чаадаева и Каверина, чтобы прислали мне трагедию Пушкина "Борис Годунов"». Целиком «Борис Годунов» напечатан в 1831 году. В наброске к предисловию к своей трагедии Пушкин замечал: «Грибоедов критиковал мое изображение Иова - патриарх действительно был человеком большого ума, я же, по недосмотру, сделал из него глупца».

26 – го мая Грибоедов вместе с Пушкиным, Вяземским и др. совершил путешествие на пароходе в Кронштадт. П. А. Вяземский сообщал жене: «<...> Наконец вчера совершил я свое путешествие в Кронштадт с Олениными, Пушкиным и проч. <...> Туда поехали мы при благоприятной погоде; но на возвратном пути, при самых сборах к отплытию, разразилась такая гроза, поднялся такой ветр, полил такой дождь, что любо. Надобно было видеть, как весь народ засуетился, кинулся в каюты, шум, крики, давка; здесь одна толстая англичанка падает с лестницы, но не в воду, а на пол, там француженку из лодки тащут в окошко, на пароход; толстый Шиллинг садится в тесноте и в темноте возле какой-то немки, и какой-то немец по этому случаю затевает une querelle d'Allemand <ссору на немецкий лад, из-за мелочей (фр.).>, во всех углах истории. Прелесть! Старик Оленин ссорится с англичанином <...> Оленин-сын выпивает портера и водки на одну персону на 21 рубль. C'est sublime <Восхитительно (фр.).>, Пушкин дуется, хмурится, как погода, как любовь. <...>».

Об этом путешествии в письме к Вяземскому вспоминала Анна Алексеевна Андро, урожденная Оленина, дочь президента Петербургской Академии художеств А.Н. Оленина: «Помните ли вы счастливое время, где мы были молоды, и веселы, и здоровы! Где Пушкин, Грибоедов и вы сопутствовали нам на Невском пароходе в Кронштадт. Ах, как все тогда было красиво и жизнь текла быстрым шумливым ручьем...» (18 апреля 1857 г.).

Грибоедов бывал в доме А. Н. Оленина. Этот дом был широко известен в Петербурге светскими раутами, где собирались виднейшие представители художественной интеллигенции - писатели, художники, актеры - разных направлений; в этот салон стекались все новости культурной жизни столицы. Граф В. А. Соллогуб, вспоминая об этих раутах, писал: «Живо помню я также Грибоедова, и помню, как изумлялся, когда он садился за фортепьяно, что такой человек мог еще быть музыкантом».