5 причин в тебя влюбиться

Глава 2

Рука от усталости отваливалась, но Мира продолжала стоять, удерживая в ней стопку учебников с тетрадями. Она остановилась у окна рядом с лестницей и выжидала, делая вид, что говорит по телефону.

«А если он и сегодня не придет? Мало того, что как дура тут простою, так еще и завтра придется снова этот спектакль разыгрывать», — подумала она, кивнув головой проходившей мимо однокласснице.

До начала урока оставалось минут пять, и Мира молилась всем богам, чтобы ей случайно не встретился кто-то вроде Юры или его свиты. Эти трое способны были намертво к ней прицепиться и испортить весь план.

Кто-то из богов ее все-таки услышал, потому что она заметила, как по лестнице поднимается Миша. Попытка была только одна, поэтому запороть ее нельзя было никак. Мира прижала к себе учебники и увлеченно заговорила в отключенный телефон, продолжая краем глаза следить за парнем. Он шел не спеша, зевая и потирая сонные глаза.

— Ладно, мам, я поняла, мне идти пора, — сказала Мира в трубку и резко сорвалась с места.

Все произошло именно так, как и планировалось: Мира со всего размаху налетела на Мишу, а рука, онемевшая от книг, сама собой разжалась. Учебники с грохотом упали на пол, а один из них приземлился прямо на ногу Мише.

— Ай! — поморщился он и посмотрел на Миру.

«И правда зеленые», — отметила она про себя, а потом поняла, что наделала.

— Прости, пожалуйста, — залепетала Мира, — я так задумалась, что не заметила тебя. Очень больно?

— Нет, — коротко ответил Миша и присел, чтобы поднять книги.

Она тоже присела и принялась собирать тетради, раздумывая о том, как продолжить разговор.

— Вот, — сказал Миша, протянув ей учебники, и поднялся.

— Спасибо.

Мира улыбнулась самой милой улыбкой, на которую только была способна, но в следующую секунду она сползла с ее лица.

— Эй, Соловей, ты глаза разуй или очки купи, — сказал подлетевший сзади Юра и толкнул Мишу рукой в спину. — Вали отсюда, пока еще чего-нибудь не натворил.

Миша спокойно развернулся и пошел к кабинету, а Мира закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

«Если я его убью, меня посадят, и я не смогу познакомиться с Соловьевым», — говорила она самой себе.

Вот надо было появиться этому Юре. Все шло практически идеально: они перекинулись парой слов, он даже книги помог ей поднять. А дальше они должны были вместе пойти к кабинету, и за это время можно было представиться и даже завязать разговор.

— Давай помогу, — предложил Юра и попытался взять книги у Миры из рук.

— Не надо, сама донесу, — резко ответила она и пошла в класс.

Юра о чем-то говорил, но Мира его не слушала. Она понимала, что подобный трюк больше провернуть не получится, поэтому надо было выдумывать что-то новое. И что-то более действенное, потому что после этого случая Миша опять не обращал на нее никакого внимания.

«Ничего, я тебе выбора все равно не оставлю», — думала Мира, сидя за партой.

Кристина целых два урока пыталась вывести ее из раздумий, но все попытки оказались неудачными. Перед историей Мира на автомате достала из сумки все необходимое, и снова погрузилась в свои мысли, но в этот раз ее внимание привлек забравшийся с ногами на учительский стол Егоров.

— Внимание, господа и дамы, дамы и господамы! — выкрикнул он. — Необходимость Великой антиграчевской ученической революции, о которой мы столько говорили, не вызывает у нас никаких сомнений!

В классе раздались аплодисменты, кто-то одобрительно засвистел. Егоров спрыгнул со стола на пол и продолжил свою речь.

— Мы абсолютно уверены, что историчка выжила из ума, осталось только убедить в этом ее. Сегодня, когда она вызовет меня к доске, я над ней немного подшучу, а вы меня поддержите, окей?

— А если не вызовет? — спросила его Наташа.

— Сто процентов вызовет, не меня, так Кирюху, у нас с ним за прошлый урок прогулы стоят, — не растерялся Егорыч. — Авдеева, ты поняла? Никакой самодеятельности.

Он склонился над первой партой в среднем ряду, за которой сидела отличница Настя.

— А если я не хочу? — спросила она у него.

— А золотую медаль хочешь? С Грачихой тебе только одна медалька светит — шоколадная.

Настя опустила голову и ничего не ответила.

— Шухер! Идет! — предупредил вбежавший из коридора Кирюшин, которого Егоров оставил стоять на стреме.

Пацаны заняли свои места, и через пару секунд в кабинет ворвалась учительница.

— Тема сегодняшнего урока: «Гражданская война и иностранная интервенция в России», — протараторила она, не успев даже дойти до своего места. — Садитесь.

Мира и не думала вставать, потому что звонка еще не было, но остальные подорвались как по команде, стоило только историчке появиться в классе.

— И рассказывать обо всем этом нам будет… — сделала паузу историчка и провела ручкой по списку в журнале, — Егорова у нас не было на прошлом уроке… Ну, посмотрим, чем он занимался. Что-то мне подсказывает, что совсем не историей.

Учительница подняла глаза, и Егорыч, словно нехотя, поднялся. Не отрывая головы от учебника, он сделал несколько шагов, а затем с самым серьезным и сосредоточенным лицом промаршировал к доске. Его монотонный бубнеж очень быстро всем наскучил, и, казалось, что ничего интересного не произойдет, поэтому слушали его вполуха.

— Замечательно, Егоров, — перебила его историчка. — Расскажи мне поподробнее, как это у тебя политика военного коммунизма началась в двадцать восьмом году, если Гражданская война в двадцатом закончилась?

— Почему в двадцатом? — спросил Егоров и изобразил неподдельное удивление. — Война закончилась в тридцатом.

— Здрасьте, — потянула учительница.

— Здравствуйте, — совершенно серьезно ответил Егорыч, кивнув головой.

По классу прокатился смешок. Даже Мира оторвалась от разглядывания пейзажа за окном и уставилась на Егорова.

— Ты с чего это взял? — спросила его историчка.

— В учебнике написано.