Сейчас крайне важно решить вопрос удержания туриста и формирования его готовности вернуться — эксперт

По мнению сопредседателя Ташкентского бизнес-клуба «Ильхом», историка, культуролога и эксперта в области туризма Алексея Арапова, наиболее масштабной частью туристического потока в Узбекистан из-за рубежа в ближайшие годы могут стать россияне. Их число уже скачкообразно выросло. При этом принципиально важно закрепить и приумножить этот успех, конкурируя не только с Турцией, Египтом, Таиландом, но и, например, с кавказскими соседями: Абхазией, Грузией, Арменией и Азербайджаном.

«В первую очередь важно шире информировать россиян о туристическом потенциале Узбекистана. Российская компания “Аякс-Пресс” вместе с узбекистанским издательством SMI-ASIA подготовила туристический путеводитель “Узбекистан” в серии “Русский гид. Полиглот”, которое уже выдержало три издания в России в 2017, 2019, 2021 годах общим тиражом более 25 тысяч экземпляров. “Аякс-Пресс” уже обращался в профильные ведомства Узбекистана с предложением расширить возможности путеводителя, выверить представленные в нем маршруты, обновить данные о базовых туристических объектах. Также назрел вопрос о выпуске в России самостоятельных путеводителей “Самарканд”, “Бухара”, “Хива-Хорезм” и “Ташкент”.

Арапов добавил, что российские туристы, приезжающие в Узбекистан, — это, в основном, жители больших городов.

«Среди туристов много москвичей и питерцев. Россияне любят узбекскую кухню. Они с удовольствием восприняли бы появление в Узбекистане в дополнение к жаркому солнцу так называемых “малых морей” с элементами пляжного туризма. Они еще помнят и рассказывают истории о замечательных горных маршрутах в Узбекистане в советское время, будут рады их восстановлению».

Собеседник считает, что если говорить о цифрах доходов, которые может принести массовый российский турист, то здесь стоит ожидать примерно 60−80 долларов в сутки на комплекс услуг — гостиница, транспорт, гид, билеты и питание, а также 10−15 долларов на сувениры и ремесленную продукцию.

При этом, по его словам, в работе с российскими туристами крайне важен вопрос удержания его внимания и формирования готовности вернуться.

«Думаю, что сегодня процент российских туристов, готовых на “вторую покупку” туристических услуг в Узбекистан, находится в районе 10−15 процентов от турпотока. Это серьезный резерв развития туротрасли. Возвращаются тогда, когда комфортно, интересно и есть новизна “второго круга”. А для этого нужны высококлассные альтернативы классическим маршрутам “золотого треугольника”: Самарканд-Бухара-Хива. Нужна культурная глубина туризма, в том числе его музейного формата. Гостиничный и ресторанный сервис подтягивается. Но практически во всех туристических городах есть проблема вечернего досуга туриста. Большой вопрос: что делать российскому туристу в постэкскурсионное время?».

Арапов считает, что сейчас главная краеугольная проблема отрасли — это даже не столько развитие инфраструктуры, которая пошагово уверенно совершенствуется, а становление самой базы объектов туристического посещения.

«Российского и других зарубежных туристов, прежде всего, интересует уникальная историческая архитектурная и этнокультурная среда Узбекистана. Ее сохранение и деликатная трансформация — непростая и комплексная задача государственного масштаба, требующая научного подхода и общественного внимания».

Эксперт привел в пример свою статью, опубликованную в 2006 году. В ней он рассказывает о том, что большинство проектов реконструкции историко-культурных объектов оказываются вне общественной и даже научной экспертизы. К сожалению, с тех пор мало что изменилось. Вот некоторые выдержки из статьи:

В планах обновления Самарканда основное внимание отводится задачам градостроительной планировки и благоустройства, а судьба самих исторических памятников оказывается второстепенна. При этом надо учитывать, что и чиновник, и архитектор могут не знать некоторых важных исторических фактов.

Кроме того, забыты два уникальных темуридских мемориала ХV века — мавзолеи Ак-сарай и Ишрат-хана. Более полувека они включены в международные туристические каталоги, а здесь не произведено даже элементарной консервации и обустройства. Не то, что перед туристами, перед собой стыдно за строительный мусор, бесхозные ржавые конструкции усиления.

В районе Регистана ни коим образом не учтено, что здесь было погребено тело основателя шейбанидской династии Мухаммад Шейбани-хана и его преемников Кучкунчи-хана, Абу-Саид-хана и Абдулла-Бахадур-хана. Дахма Шейбанидов сбоку от медресе Тилля-Кари отнюдь не решает эту задачу, а надгробие самого Шейбани-хана утеряно.

При тех радикальных изменениях, что происходят в комплексе Шахи-Зинда, можно было бы учесть и подчеркнуть, что здесь, напротив мазара Кусама ибн Аббаса, находится фундамент самого древнего медресе Средней Азии — медресе Караханида Тамгач Богра-хана.

«Это было 17 лет назад. За это время реально сделана реконструкция мавзолея Ак-Сарай, но на объект “Ишрат-хана” туристов по-прежнему возить неудобно. Шейбанидский мемориал также остался за кадром. Местонахождение медресе Тамгач Богра-хана XI века в Самарканде туристу не обозначено. Реконструкция исторической Ташкентской торговой улицы между Регистаном и Сиабским базаром с сооружением банальных магазинных “стекляшек” привела к полной утрате ее самобытности. В Шахрисабзе, что вызвало серьезные нарекания ЮНЕСКО, ликвидирована историческая городская застройка старого города, которую заменили парковой зоной. Туризм от этого точно не выигрывает».

По его словам, исторические памятники в качестве национального достояния Узбекистана и базы для развития зарубежного туризма требуют системного внимания государства. Вмешательство в историко-культурные ландшафты не может производиться без фундаментальной научной проработки и общественного контроля. В свое время такими задачами успешно занимались крупный научно-исследовательский и проектный институт — УзНИиПИ реставрации, а также республиканское «Общество охраны памятников», консолидировавшее гражданскую заботу о наследии и его развитии. Важные ниши, которые они занимали, сегодня пусты.

Особая тема, добавил собеседник, включение в туристические маршруты шедевральных археологических памятников. Проблема заключается в их уязвимости и необходимости затратных концептуальных проектных и строительных работ.

Здесь Арапов привел в пример еще одну свою статью, вышедшую 17 лет назад. Сейчас в стране в отношении проблем, которые он тогда описал, также мало что изменилось:

Одна из главных проблем в том, что у нас даже самые выдающиеся археологические открытия заканчиваются научным описанием и музейными коллекциями. А сам памятник прошлого разрушается. Не узаконена консервация даже самых уникальных объектов. Спустя полвека после грандиозной Хорезмской экспедиции Сергея Толстова утеряны как материальные объекты культуры многие открытые тогда древние хорезмийские крепости, включая всемирно известный шедевр Кой-крылган-кала. А где дворец в Термезе XI века? Что стало с объектами Дальверзин-тепа, Халчаяна, Варахши, Пайкенда и другими?

Глядя на безлюдные заброшенные холмы Афрасиаба, раскинувшиеся в границах современного Самарканда, трудно даже представить, что некогда здесь был процветающий мировой город. А между тем собран огромный археологический материал об устройстве древней столицы с двухтысячелетней историей, ее архитектуре, ремесле, быте жителей. Научные исследования позволяют воссоздать многие моменты жизни Афрасиаба, в том числе отдельные участки стен, цитадели, дворцов, мечетей. Но то, что доступно ученым, совершенно не востребовано в массовом общественном сознании. До сих пор не сделано попыток даже обозначить масштаб культуры древней столицы, нет концепции ее достойного представления современникам. Речь не только об архитектурных решениях, но и куда менее затратных компьютерных, мультимедийных, музейных реконструкциях.

«Все это, с одной стороны, проблемные вопросы, а, с другой, очень увлекательная и вдохновляющая творческая задача для ученых, архитекторов и хранителей древних ремесленных традиций, работающая на престиж Узбекистана, сохранение и приумножение его исторического наследия, расширение предметной базы туризма. Главное, чтобы власти обратили внимание на эти вопросы и планомерно начали их решать, востребовав научный потенциал и поощряя гражданскую инициативу».