Звенящая медь

Химедзи

В первый раз, направляясь к Солёным Камням, корабль миновал остров Химедзи в предутренних сумерках. Джеф не успел его толком рассмотреть, да и не пытался: мысли были заняты другим. Теперь он жалел, что не заметил времени пути, и настороженно прислушивался к шуму ветра и голосам на палубе.

Наконец, устав маяться в неизвестности, он на свой страх и риск снова высунулся из каюты. «Цапля» по широкой дуге обходила остров, и замок был виден с самой красивой, парадной стороны. Белоснежный, многоярусный, с фигурками рыб на изящно изогнутых скатах крыш, вживую Химедзи выглядел куда привлекательнее, чем в рекламных роликах и на картинках из каталогов туристических агентств. Так же, как другие четыре замка Парадиза, Химедзи был точной копией старинной крепости с Земли. Витим строили, взяв за образец Мирский замок с просторов одной из славянских стран, Нэст Швальбен скопировали с европейского замка Ландревиль, а Даффу — с древнеегипетского форта в Семне. Один только Гондолин имел прототипом не военную крепость, а южноамериканский храм Лас-Лахас. «Удивительно, — думал Джеф, любуясь с палубы воздушными очертаниями Химедзи. — Как древние умудрялись строить подобную красоту без техники и современных материалов? Поневоле задумаешься о инопланетной помощи или вмешательстве высших сил».

Между тем жизнь корабля шла своим чередом. Фрэнк хрипло выкрикивал команды, матросы убирали паруса. На отдельно натянутом канате подняли целую вереницу мелких разноцветных вымпелов и флажков. Когда не менее красочная гирлянда взметнулась над пристанью, стало ясно, что это не просто украшение или дань морской традиции, а обмен сообщениями. Заметив, наконец, Джефа, Фрэнк рявкнул на него: «Марш вниз, собирайся! Как причалим, за тобой Рич придёт».

Кто такой Рич, Джеф понятия не имел, но решил, что это, скорее всего, один из новых трудников. Поэтому когда в каюту ввалился здоровенный конопатый тип в тельняшке и с густой, как у пирата, рыжей бородой, Джеф запросто помахал ему рукой:

— Привет. Носилки принёс?

Такое панибратство рыжему совершенно не понравилось. Недовольно поджав губы, он хмыкнул, смерил Джефа строгим взглядом и сухо осведомился:

— Джеффри Уоллис?

— Да.

— Томас Рич, врач труднической общины Химедзи.

— А где Элис? — ляпнул Джеф.

— Сестра Элис лечит девочек, — снисходительно пояснил Рич. И тут же спросил: — Где пострадавший?

— А то не видно, — проворчал Джеф, освобождая место рядом с койкой.

Рич снова хмыкнул, на сей раз не строго, а скорее, пренебрежительно, и вытащил из руки Карла катетер.

— Кто ставил систему?

— Я.

— Заметно. Водно-электролитная смесь под кожу течёт.

— Главное, не за борт, — огрызнулся Джеф. Новый знакомый уже начал его раздражать.

— Тромболитик добавлял?

— Нет.

— Почему? В таких случаях это необходимо, — Рич распечатал новый катетер, ловким движением ввёл его Карлу в вену под ключицей и, убедившись, что из канюли в шприц набирается кровь, присоединил систему. А потом вскрыл пару ампул из корабельной аптечки, добавил их содержимое во флакон капельницы.

— Мне никто об этом не сказал. И я, между прочим, не медик.

— Тогда нечего лезть не в своё дело. Так, вот носилки, — Рич разложил по полу кусок плотной ткани с ручками из стропы, — зови ещё троих и понесли.

Сам он в перетаскивании больного не участвовал, ограничился тем, что нёс флакон капельницы, подняв его над головой, словно фонарь.

Конечно, Рич выпер носильщиков из лазарета, едва те переложили Карла на кровать.

— Откуда взялся этот наглый рыжий котяра? — возмутился Джеф, оказавшись за дверью.

Самый старший из трудников, помогавших тащить Карла, с добродушной улыбкой похлопал его по плечу:

— Рич, вообще-то, местный. И он тут всех устраивал, пока умники из Гондолина не привалили, — и тут же добавил серьёзно: — Не переживай, починит он твоего дружка. Рич любит повыпендриваться, но работу свою всегда выполняет на совесть.

Дальше началась обычная бытовая суета. Пришлось бегом возвращаться на пристань, чтобы успеть разгрузить «Цаплю» до вечерней трапезы. Потом снова бегом — в общежитие, переодеться и принять душ…

Хозяйственная часть замка выглядела такой же тесной и тёмной, как в Гондолине, но нашлись кое-какие приятные отличия. В Химедзи, например, навигационные знаки на стенах подземных галерей были нанесены светящейся краской.

В качестве поселенца Джефу полагалась отдельная келья в чистой части замка, но это было, скорее, неудобством, чем привилегией: приходилось наматывать лишние петли по галереям, чтобы добраться до душевой или трапезной.

Кормёжка в Химедзи мало отличалась от гондолинской и была хороша, но Джеф уже в первый вечер понял, что совсем не соскучился по нормальной, человеческой еде. Собственная нехитрая стряпня теперь казалась ему куда вкуснее. Главным же разочарованием стал хлеб. Заметив, как Джеф в задумчивости разглядывает горбушку, Фрэнк спросил его:

— Чего завис? Жуй шустрее, нам ещё на вечернюю службу топать.

— Да вот, знаешь… Мне кажется, раньше Анни как-то иначе пекла. Или просто мука была другая?

— Из той же мучки, да не те же ручки, — вздохнул Фрэнк. — Наша Анни три месяца назад вышла замуж и уехала. А кашеварит вместо неё теперь Бэт.

Утром Джеф вскочил с постели раньше, чем келарь пришёл его будить. За окном было ещё совсем темно, но заснуть снова Джеф не смог. В голову лезли тревожные мысли о Карле и оставшейся на Даффу Мэри. Келья казалась душной и тесной, а темнота в ней — какой-то липкой. Джеф приоткрыл окно, но это не принесло облегчения. На Химедзи даже воздух пах непривычно, не так, как дома. Раздражённо вздохнув, Джеф зажёг свечу и принялся одеваться.

Очень скоро в коридоре раздались шаги и мелодичный звон колокольчика: келарь предупреждал поселенцев о том, что пора покидать постели и приступать к утреннему молитвенному правилу. Джеф снова вздохнул. Они с Мэри молитвами не утруждались, но Карл неизменно озвучивал торопливой и усердной скороговоркой все положенные тексты. Утро на Даффу чаще всего начиналось с его голоса и шагов на чердаке.