Сольвейг и заклятие Змеёвых гор

Часть 6. Глава 9

Времени на раздумье не было. Оля быстро что-то прикинула, сняла с шеи кулон с рунами и бросила его в окно.

— Малуша, миленькая, а ты помнишь, как я тебе дупло на дубе показывала? Сбегай туда и посмотри, лежит ли там какое-нибудь послание для меня или нет, — попросила влюбленная. — А затем кинь туда вот эту вещицу! Только смотри, обязательно кинь!

Пастушка ловко подхватила оберег. И кивнула головой в знак того, что она все поняла и сделает, как надо. Надела кулон себе на шею и тут же спрятала его под одеждой.

— Малуша, беги скорее, пока тебя никто не увидел!

— Хорошо! А на обратном пути я сразу к Чернаве!

Пленница проводила девочку взглядом. Наступило небольшое облегчение. По-крайней мере, теперь о местонахождении незадачливой гостьи известно Малуше. А если известно ей, то вскоре и знахарка, и все остальные узнают о том, какая приключилась беда.

Надежда на то, что друзьям удастся вызволить бедняжку из неволи, была слабой. Но это лучше, чем ничего. «Но, самое главное, Малуша отправит весточку моему любимому! — радовалась попаданка. — Уж на эту белобрысую хитрюгу можно положиться, как на себя!»

И в стенах сарая раздался страстный шепот: «Скоро Асвальд узнает, что со мной приключилось! И он мне поможет!» Влюбленная молилась о спасении. И ладонями прижимала к груди главную ценность — заветное колечко, подаренное ненаглядным «шведом».

Едва обстановка прояснилась, начались размышления: «Хотя бы теперь понятно, что это именно Крив меня украл, а не кто-то еще. И я нахожусь все в той же деревне, а не неизвестно где». Свободы эта информация, конечно, не принесла, но такая ясность добавила немного оптимизма. Ведь известно, что неопределенность — хуже всего. А теперь даже замаячила крошечная надежда на спасение!

Итак, зная все это, пленница могла планировать, как себя вести со своим тюремщиком, что и как говорить, а о чем молчать. Хотя разговаривать со жрецом вообще не было никакого желания. Но как же быть? И тогда возникла неплохая идея: «Тут надо быть похитрей! Значит, стану хитрить!»

***

Снова послышался какой-то шум. Оля быстро откатила свою деревянную «подставку», на прежнее место, чтобы никто не догадался, что она поднималась к окну. И быстро уселась на охапке соломы, подперла голову рукой, изобразив, что сидит так уже давно.

Дверь со скрипом открылась. И на пороге Крив собственной персоной! «Надо же! Сам явился!» — с отвращением удивилась заключенная, не ожидавшая прямо сейчас его увидеть. Но внешне была безучастна. И даже не шелохнулась. «Только бы они Малушу не поймали с амулетом!» — это было единственное, что попаданку сейчас беспокоило больше всего.

— Здравствуй, Ольга! — приветствовал коротышка. Причем сделал это подозрительно ласково. «Куда этот тип клонит?» — пыталась определить пленница. Но ничего не ответила.

— Вот видишь, девица, как твое необузданное, непотребное поведение вынудило меня поместить тебя сюда, — проворковал злодей приторным голосом.

«Снова ластится добрым псом. А сам — настоящая подлая гиена!» — со злостью размышляла студентка, видевшая этого мерзавца насквозь. Но молчала, лицо не дрогнуло, и лишь пыталась предугадать: «Интересно, зачем ему это надо? Что теперь этот гад замышляет?»

Жрец принялся выдавать всякие пафосные фразы. Долго и с большим самолюбованием. Причем, говорил лишь он один. Оля в ответ по-прежнему не проронила ни слова. И лишь исподлобья поглядывала на своего тюремщика, удивляясь перемене в нем, тому, что он не скандалил, не кричал, не запугивал и не грозил страшной карой, а словно умасливал и пытался склонить к чему-то.

Крив учил жить, занудно гундел о долге юных девиц, об их покорности и прочие глупости, но попаданка не особо слушала. Она тем временем прикидывала, успела ли Малуша добежать до дуба или нет. Нравоучительная беседа затянулась.

— Молчишь? Ну, молчи, молчи… — миролюбиво вещал коротышка. — Молчание — знак согласия. Я это так понимаю. И расцениваю, что ты осознаешь и согласна с тем, что помещена сюда на перевоспитание.

«Перевоспитание? Ха-ха-ха! Но, главное, держаться и не проронить раньше времени ни слова!» — подумала заключенная, продолжая сидеть с каменным лицом.

— Я все понимаю. Обстановка тут совсем не подходящая для юных девиц, — вздохнул злодей, изобразив сочувствие. — В общем, не светелка. Но ты же, понимаешь, Ольга, что в данном случае теперь все зависит от тебя и только от тебя.

«Что это все значит?» — пленница, не выдержав, метнула молниеносный взгляд на жреца.

— Ольга, ты и обижена, и рассержена сейчас. Но ничего, это пройдет. Повторяю, сейчас твоя дальнейшая участь зависит исключительно от тебя, от твоего поведения, от того, как ты будешь настроена далее себя вести. Или ты по-прежнему будешь дерзить и скандалить, или же станешь тихой и покорной, как овечка на лужайке… И начнешь нежно ластиться к своему пастушку…

А сам при этом, как хорек, липко шнырял по девичьему телу своими мерзкими глазенками. «Ага! Кажется, теперь я начинаю понимать, куда этот мерзавец клонит! — начала догадываться попаданка. — Ластиться к своему пастушку! Это же надо так завернуть! Очевидно, что Крив начал вторую серию по моему совращению. И поменял тактику».

Студентке уже хотелось, как минимум, ободрать ногтями мерзкую физиономию этого гада. А тот, тем временем, немного подождал. И увидев, что заключенная, как воды в рот набрала, не дерзит, не брыкается и по-прежнему молчит, понял это по-своему и сделал шаг вперед.

— Ольга, ты — девица, щедро одаренная богами красотой, — мартовским котом запел коротышка. — И тебе требуется достойная тебя и твоей красоты обстановка. Пышное обрамление, так сказать. Тебе надо жить в лучшей светелке из всех возможных. Тебе надо вкушать самые вкусные яства из всех существующих. Тебе надо носить одежды, самые красивые, из тончайших шелков, и блистать украшениями из злата, яхонтов и жемчугов.

Жрец сделал паузу. А сам смотрел во все глаза на свою вожделенную узницу.