История Палача

Глава 5 Вода показывает путь

Старик Кермак задумчиво созерцал красоту озера. Его пожелтевшие от возраста глаза, казалось, смотрели сквозь зеркало воды, а мысли витали где-то далеко в прошлом, там, где остались все лучше моменты жизни. Кермак частенько брал свою старенькую лодочку и уплывал подальше от опостылевшей склочной жены, чтобы побыть наедине с собой, слушая тишину, и неспешно рыбача. Ему нравился этот контраст. Непрекращающаяся болтовня старухи временами накаляет нервы до предела, в то время, как озерный мир всегда стоит на месте и вызывает только скуку. А вот постоянная смена обстановки – в самый раз.

Но в этот день отдохнуть Кермаку было не суждено.

— Деда, а ты уже много поймал? — это был голос его внука, Сермика, который тоже сидел в лодке.

Старик раздраженно закатил глаза, но оборачиваться не стал. Иногда это срабатывало. Сермик не отличался особой остротой ума, а если говорить на чистоту, то был полным идиотом. Кермак никогда не говорил ему об этом, но сам прекрасно понимал, что под шапкой внука не было ничего, кроме пустой головы. Всего лишь маленький ребенок в теле взрослого.

— Деда, а дед? — не унимался Сермик. — А почему рыба не тонет?

— Не знаю, — буркнул Кермак и сжал покрепче удочку. — Сиди молча.

Старик снова сконцентрировался на тишине. Он знал, что внука надолго не хватит и хотел насладиться каждой секундой перерыва.

Подставив лицо утреннему солнцу, Кермак любовался кругами, расходившимися от поплавка-перышка, с которым играл ветер, пузырьками, поднимавшимися откуда-то со дна, легкой рябью на воде. В этой ряби он видел лицо своего сына. Его черные волосы и глаза, голубые как небо. Он вспоминал, как они вместе рыбачили на этом самом месте. Как старуха, в ту пору бывшая еще вполне себе женщиной, способной не только брюзжать без умолку, варила из пойманной рыбы отменный суп с душистыми травами. Запах приправ снова защекотал ноздри Кермака, будто он каким-то чудом попал в прошлое и вот-вот снова отведает тот суп. Но старуха больше его не готовит. И сын больше не ходит рыбачить с отцом. Скверно, когда родитель переживает дитя.

От раздумий Кермака отвлекли неприятные скребущие звуки. Он нахмурил свои кустистые седые брови и раздраженно спросил: — Ты чего там делаешь?

— Чешется, деда, — ответил Сермик.

Старик не выдержал и повернулся, чтобы выяснить, чем, бога ради, внук издает такие противные звуки. Оказалось – промежностью. Обрюзгший и уже изрядно облысевший Сермик, засунув правую руку в штаны почти по локоть, увлеченно чесался. Картина была не из приятных, и Кермак отвернулся обратно к поплавку.

— Прекрати. Домой вернемся, скажу старой, чтоб тебя помыла.

Он так часто называл свою жену старухой, каргой или просто бабкой, что по правде сказать, не всегда мог припомнить ее настоящее имя. Память Кермака уже была совсем не той, что раньше. События, люди, даты, все размывалось и теряло четкость. Он чувствовал, как былое вытекает из головы, словно песок сквозь пальцы. Медленно и неумолимо.

Сзади снова послышались неприятные звуки ногтей, скребущих кожу.

— Да что ж такое-то? — поняв, что спокойно порыбачить ему не дадут, Кермак бросил удочку на дно лодки. — Ты там яму копаешь, что ли?

— Ну чешется, деда. — все так же раздражающе протянул Сермик. — У меня там какие-то катышки…

— Это твои яйца, балбес. — старик тяжело вздохнул и опустил голову. На днище лодки скопилось немного воды и каждый раз, когда Сермик ерзал, она перекатывалась маленькой волной по затертым доскам.

— Та не, — возразил внук, а его губы растянулись в глуповатой улыбке, — яйца вот они, рядом, — он нащупал у себя в промежности мошонку. — А то катышки. У меня и подмышками такие есть, но те не чешутся.

— Подмышками? — Кермак нахмурился еще сильнее. Его брови сошлись на переносице двумя всклокоченными баранами. — А эти твои катышки случаем не черные?

— Черные, — кивнул Сермик.

Старик вздрогнул, затем огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает и сказал: — Снимай-ка штаны. Посмотрим, что там у тебя.

Сермик, не задавая лишних вопросов, послушно встал. Лодка угрожающе качнулась, он неуверенно пошатнулся, но удержал равновесие. Быстро развязав веревку, подпоясывавшую старые потертые штаны, он одним движением спустил их до колен.

Кермаку не понравилось то, что он увидел, и нет, речь не о гениталиях внука. На внутренней стороне бедра Сермика красовались две нелицеприятного вида шишки. Старику уже доводилось сталкиваться с подобным. Такие же точно шишки появились у его сына незадолго до смерти.

— А ну, садись. Дай лоб потрогать.

Забыв надеть штаны, Сермик сел и дед приложил ладонь к его влажному от пота лбу. У внука был жар.

Прошлым летом в Зарцу из большого города пришла Хворь. Местные слыхали о ней только байки, мол с юга она идет и не щадит ни млада, ни стара. Кто заболеет, того лихорадка начинает бить, а по телу волдыри черные идут, как у жаб бородавки. И нет от этой напасти лечения, кроме смерти. Но байки на то и байки, чтобы слушать, кивать и жить дальше…