Разведенка с прицепом

Глава 2-1

Ясмина

— Госпожа Дамла! — Лале подбегает к моей начальнице и обнимает ее за колени.

— Мой прекрасный цветочек! — Дамла обнимает мою девочку, тормошит ее, сует в карман горсть конфет, которые покупает специально для Лале.

Моя дочка здесь для всех цветочек, как и я. Имя Лале означает «тюльпан» так же как мое «жасмин». Еще дочке очень нравится, когда ее называют принцессой. Я, к счастью, для принцессы уже слишком взрослая.

Тепло здороваюсь, Дамла приветливо кивает в ответ:

— Здравствуй, Ясемин.

Я обожаю свою руководительницу, но конечно позволить себе такие вольности как Лале не могу. Хотя иногда искренне хочется обнять Дамлу, особенно когда я вижу ее работы.

Она очень талантливая и при этом требовательная, не только к коллективу, а в первую очередь к себе. Мне очень повезло, что после учебы я попала именно к ней.

Я помню как пришла с портфолио, куда отобрала свои лучшие эскизы. И хоть фабрика принадлежала приятелю Эмира Каану, он так и сказал, что все зависит только от меня.

— Дамла Айдын это бриллиант, который я берегу и с которого сдуваю пылинки. Если ты ей не подойдешь, прости, я ничего не смогу сделать.

Мои работы понравились госпоже Айдын, и я чуть не умерла от счастья, когда услышала:

— Сыровато, конечно, есть над чем работать. Но мне нравится твой стиль. Он легкий и воздушный. Надеюсь, мы сработаемся.

Каану она сказала о моих работах: «В них есть душа».

Каан рассказал Денизу, а тот мне. Не только женщины любят посплетничать. Но я летала на крыльях после таких слов и была очень благодарна им обоим — я в самом деле вкладываю в каждый эскиз частичку души. И то, что это оценили по достоинству, для меня оказалось просто бесценно.

Дамир ни разу даже не глянул на мои работы, хотя я однажды набралась смелости и попросила. Хотела, чтобы он оценил как специалист. А в душе надеялась, что он предложит показать их своим дизайнерам, чтобы услышать мнение профессионалов.

— Котенок, давай потом, я так устал, — услышала в ответ на свою просьбу. Больше я не просила, а Дамир забыл об эскизах как только я унесла папку.

Эмир же сам захотел посмотреть. Долго перебирал, разглядывал каждый рисунок.

— Неплохо, дочка, но тебе явно не хватает знаний. Талант бесспорно есть, но воплощать свои задумки на бумаге это уже техника, а она у тебя хромает.

— Значит, я не поступлю в университет? — спросила я упавшим голосом.

— А разве туда приходят не за знаниями? — в свою очередь удивился Эмир. — Насколько я знаю, в вузах как раз и обучают разным техникам. Потому что талант он или есть, или нет. Третьего не дано.

Я до сих пор помню эти слова и всегда буду помнить.

— Ясемин, ты уже пила кофе? — Лале наконец-то отпускает Дамлу, и та многозначительно кивает на лаунж-зону. Есть о чем поговорить, вот что это означает.

— С удовольствием выпью еще, — отвечаю, и начальница поворачивается к Лале.

— Мой цветочек, ты поработаешь госпожой Айдын, пока мы с твоей мамой поболтаем за чашечкой кофе? — заговорщицки шепчет она.

Моя девочка делается очень серьезной, кивает и с преувеличенной важностью забирается в кресло за огромным столом Дамлы. Он завален образцами тканей, и Лале на полдня хватит чем заняться. Она обожает листать каталоги.

— Хаят, присмотри за ребенком, — просит Дамла вполголоса, чтобы не слышала Лале. Ну как же, она у нас теперь главный дизайнер, а кто же присматривает за главными дизайнерами!

— Что-то случилось? — спрашиваю начальницу, как только мы пересекаем границы лаунж-зоны.

— Нас продали, — озабоченно говорит Дамла, пока я нажимаю кнопку кофемашины.

— Уже? — неверяще развожу руками. — Так быстро?

— Угу, — угрюмо хмыкает она, — я тоже не думала. Каан сказал.

— Почему он не попросил помощи у господина Дениза? Они друзья, разве Эмир не помог бы?

— Кто знает, Ясемин, кто знает, — Дамла рассеянно размешивает сахар. — У Каана были слишком большие убытки, а в бизнесе все считают свои деньги. Значит, господину Денизу эта сделка была невыгодной.

Да, несмотря на хорошие продажи и успех последних коллекций, владелец фабрики не смог покрыть убытки, которые накопились со времен карантина. Эмир ругал Каана за плохой маркетинг, но я даже приблизительно не представляю, как можно управлять фабрикой, поэтому могу нашему бывшему генеральному только посочувствовать.

— Кому она понадобилась, если такие убытки? — спрашиваю, отпивая кофе.

— Я слышала, какая-то компания купила, — качает головой Дамла, — вроде как иностранная.

Не знаю, почему, но от этих слов в груди становится неуютно, появляется странное предчувствие. Турецкие рынки крайне неохотно впускают чужих игроков. Или наша фабрика совсем утонула, или она кому-то очень сильно понадобилась.

— Я сколько говорила Каану, — ворчливо говорит Дамла и безнадежно машет рукой. — Разве он кого-то слушал?

— И что теперь будет? — я не говорю «с нами», и так ясно, что меня волнует.