Сожрите наши души 

XIII. Скребущее ощущение

«... Эдуард Анкель - князь Визерии, являясь четвертым в порядке душ, возложил свою жизнь на алтарь брака и семьи, в правлении стремился к миру, а потому страна процветала под его чутким контролем. Анкель жил в миру с душами, замаливая содеянное ими, всячески старался дать им волю, чем довел себя до истощения как физического, так и духовного. Последние годы жизни он провел в скитаниях по стране, читая проповеди в местных церквях и просвещая дикий люд на её окраинах...».

________

- Красиво, - не без лукавства заключил Льюис.

Август исподлобья глядел в зеркало, не узнавая того, кто стоял напротив. После отравления цесаревич заметно осунулся и исхудал, глаза его заплыли темно-синими кругами, а кожа приобрела бумажно-белый оттенок. Церемониальные одежды не в силах были исправить его трагичный облик своей праздностью, смотрелись вычурно и не к месту.

- Белое золото чудесно смотрится! - Добавила служанка, бережно поправляющая массивное ожерелье на его шее. - Очень элегантно!

- Осталось только закончить мантию, - отозвалась вторая, придерживающая зеркало в рельефной витиеватой оправе, куда Август с такой неохотой взирал. - Нам пришлось немного расшить её, чтобы была Вам впору. Среди Д'артагнанов такая стать — действительно редкость.

Льстили.

Впрочем, Август не считал лесть чем-то дурным.

- Оставьте нас, - произнёс он в привычной спокойной манере, наблюдая за тем, как засуетились горничные, придвигая зеркало к стене и собирая по комнате разбросанные вещи.

Когда служанки скрылись за дверьми, он устало запрокинул голову и разгоряченно выпалил:

- Не могу поверить, что эта дрянь посмела за моей спиной строить планы на мой престол и плести заговор!

- Не стоит говорить так о сестре, - Льюис, сидевший на полу перед камином, мысленно приготовился к очередному всплеску ярости Августа, устало вздохнул.

Негодование накатывало волнами, охватывая сознание целиком, без возможности всплыть и вдохнуть свежий воздух. И каждый раз всё сильнее и глубже затаскивало на дно, подчиняя гневу.

- Если она вновь посмеет противиться воле отца и откажется от брака с Тайфером, я сошлю её в монастырь. Меньше маяться от скуки будет!

- Я знаю, Ваше Высочество, Вы уже говорили мне об этом, - сообщил Льюис, ломая иссохшиеся прутья лаванды и кидая их один за другим в степенно гаснущий огонь камина. Золотые львы поблескивали, опаляемые его языками, перерастали в чудные цветочные узоры и силуэты обнажённых дев, склонившихся под тяжестью стальных кувшинов.

Чудо чудное.

Август опустился рядом, босой и озлобленный от усталости; он срезал ножом для бумаги ленты, скреплявшие очередной пучок зелени, бросил его в камин целым неразделенным пластом. Пламя на секунду задохнулось, тихо заскрежетав, изошлось серым дымом.

В комнате стоял тошнотворный запах лаванды вперемешку с гарью и ароматом забродившего винограда. Голова кружилась. Однако Августа это зловонье умиротворяло и отрезвляло.

- Ленор всегда считала, что весь мир сосредоточен лишь на ней одной, а потому постоянно раздувает из мельчайшей своей проблемы целую драму. Верьте — не верьте, но это так. - Цесаревич чуть прикрыл глаза, медленно продолжил. - Когда ей было семь, она попыталась забраться на дерево в парке, но сорвалась и расшибла колени. Её выхаживали всем дворцом, отец брал её с собой на заседания городского совета, водил в лучшие рестораны Даспира, да и вообще постоянно баловал. Что уж говорить, каждый человек, приходивший тогда ко двору, обязывался пожелать ей скорейшего выздоровления. С того момента, всякий раз, когда ей не хватало внимания, она травмировала саму себя, как бы то дико ни звучало. Намеренно падала, расшибалась, обжигалась, могла нечаянно порезаться, было дело — даже кисть вывихнула. Когда я отказывался играть с ней, отдавая предпочтение учёбе и урокам фехтования, она могла соврать отцу, что я бил её. Меня секли — она смотрела, а потом со слезами на глазах просила у меня прощения. Так и сейчас. Она плетет за моей спиной интриги, а после приходит к моей постели и рыдает, говоря о том, как любит и ценит меня. Это чистой воды лицемерие. И она знает, что я его ненавижу; знает, что могу сорваться на неё; знает и хочет этого.

Льюис с трудом оторвал взгляд от огня, тихо спросил:

- Её ведь не поэтому сослали в Эдинрайт девять лет назад?

- Нет. Тогда дело шло к очередной войне с Ла'Эльской Империей. Её войска уже стояли у наших северных границ. Отец решил, что будет безопаснее покинуть столицу, пока конфликт ни уладится. Мне позволили остаться, понимая, что отец не сможет перенести тяжесть, возложенную на его плечи, в одиночку (моя матушка к тому времени уже как пять лет скончалась). Спустя полтора года длительных переговоров всё вернулось в прежнее русло.

- И почему Его Величество не позволил Ленор и Рафаэлю вернуться в Даспир?

- Следом за риском войны последовали угрозы со стороны радикалов. Отец хотел сосредоточиться на решении теперь уж этого конфликта, а мне следовало с головой уйти в учёбу; я худо разбирался в государственных делах, да и экономика была не меньшей моей слабостью. Что уж говорить, я по-прежнему в ней плох. - Новый пучок лаванды опал под напором пламени, исчез, поглощённый им. - Отец понимал, что возвращение Ленор повлечёт много новых проблем, решение которых невозможно будет отложить. Можно было бы определить её в одну из местных академий — воспитание в строгости и рамках нашей веры помогло бы ей исправиться, но неположено императорским дочерям водиться с крестьянскими девками и челядью. Таковы традиции. Хотели отдать её под крыло госпожи Элайзы Ла'Круэль, её крестной матушки, у которой росли две свои дочери, но отец находил Элайзу дурной и боялся того плохого женского влияния, что могли оказать на Ленор мягкая «женская рука» и свет. К слову, сейчас, по возвращении в Даспир, Ленор сбежала именно к госпоже Ла'Круэль. Забавно, не правда ли?!. У отца водилась чёрная мысль: позволить вернуться только Рафаэлю, чтобы он обучался вместе со мной, но это было бы слишком жестоко по отношении к Ленор. Жестоко оставлять её совсем одну, лишать человека, к которому она так сильно привязана не только кровно, но и духовно.