Владыка бриллиантов

Глава 6. Путь на север

Пока Алмазный король привечал у Себя Лунную Радугу, тайно надеясь, что она добровольно останется с Ним навсегда, эльф Эльданхёрд, блуждая по бескрайнему снежному покрову в сопровождении своего верного друга, северного оленя, поочерёдно достиг границ гномьего и людиянского царств-государств. Исходил он земли их вдоль и поперёк, понемногу набираясь опыта и изучая язык, культуру, искусство и бытие этих народов.

Гномы оказались грубы и неприветливы, но знатоками они являлись во многих и многих ремёслах; свои в доску, проверенные неоднократно в случае нужды. Коренасты, бородаты, тяжелы на подъём, но работящи весьма: уж если возьмутся за какое дело – никто не провернёт его лучше них. Правда, иногда после любой такой годной работы гномы любили хорошенько выпить – квасного и спиртного, и после их хмельного буйства половину их работы приходилось нередко переделывать – тут-то люди и являлись.

Люди, по внутреннему убеждению Эльданхёрда, по его собственному умозаключению в результате длительного наблюдения, оказались усреднённым вариантом гномов и эльфов – интеллектуально они были слабее вторых, и не столь выносливы, крепки, упёрты, как первые. Они были столь же падки на мирское, как гномы, а до возвышенности, величия эльфов им было очень и очень далеко. В магии они преуспели своеобразно: были среди них гадалки, ворожеи, колдуны и прочие проходимцы, но к истинному волшебству они имели самое посредственное отношение. Чаще всего они просто дурачили, морочили всем головы, по сути, не обладая никакими энергетическими силами – кроме, разве что, большого дара убеждения. Это были самые обычные, банальные (хоть и профессиональные) психологи, зарабатывающими себе на жизнь и пропитание именно таким способом.

Люди оказались созданиями приземлёнными; среди них, конечно же, были особи с незаурядными способностями, неплохими свойствами – но, в целом, эльфу они понравились не очень. По большому счёту люди являлись дикими варварами, входящими в дверь без стука, и очень шумными созданиями. Обладая большей, нежели у гномов, расторопностью, они могли лишь доделывать на совесть начатое, но изобрести что-то своё им было пока что не под силу – не хватало ни умения, ни терпения. Их навыки по сравнению с гномьими были вторичны, и сами они, увы – лишь жалкое подобие их, эльфов, к коему племени принадлежал Эльданхёрд.

Эльфийский принц, не распространяясь о своём королевском происхождении никому, умудрился сдружиться с извечным букой и занудой Махенной – гномом-коротышкой и сыном рудокопа. Алчный, прижимистый гномёнок, однако, был не по годам развит как в ту, так и в другую сторону – силён физически и силён магически. Его дед, такой же флегматичный пухляк и здоровяк, имел свою собственную мастерскую, где проворачивал алхимические опыты. Иногда он брал к себе и внука, оттого и сравнительно молодой ещё прагматик Махенна носил округлые очки. В обычном состоянии сей гном был спокойным, уравновешенным учёным, активно интересующимся самым широким спектром наук. Так, юный гном обожал такие дисциплины, как астрономия, археология, арифметика, история края и многие другие. Это был гном, который просыпался и засыпал с книгою в руках, ведь «книга есть лучший подарок; так говорит моей дед». Но Махенна перенял многое и от отца: он не понаслышке знавал кузнечное дело, ювелирное дело и иже с ними, потому как эти дисциплины всегда как-то бок о бок, попутно, параллельно; именно в них, помимо алхимии, гномы добились наивысших, наибольших результатов.

Если неповоротливый, но всезнающий Махенна оказался для Эльданхёрда сущей находкой (ведь эльф и сам был Любознайкой), то его привязанность, его тяга к другу-человеку по имени Тефей была пока необъяснимой. Импульсивный Эльданхёрд, обладая признаками холерика и меланхолика, наверное, тянулся к сангвинику Тефею за открытость, доброжелательность, простоту последнего – Тефей-скрипач, Тефей-рыбак, Тефей-бродяга, являя собой прямую противоположность жадноватому Махенне, был щедр даже в мелочах. Он был бодр и смел, отважен и скор на руку. Это был авантюрист, готовый пойти на что угодно и за кем угодно, «если дело того стоит». Но Тефей был ужасный болтун – похоже, его рот не закрывался никогда – разве что тогда, когда он играл на скрипке, и вот тогда его лицо становилось грустным и печальным – что, скорее, было характерно для Эльданхёрда.

Скрипка досталась Тефею от его отца, короля Нормана – но родство их было окутано тайною за семью печатями, поскольку Тефей был зачат вне брака, от служанки. И чтобы никоим образом не скомпрометировать себя в глазах окружающих, в глазах подчинённых, король по рождению внебрачного сына отослал его вместе с его матерью-служанкой подальше, отсыпав пуд монет и отдав свою скрипку, которая, в свою очередь, досталась Норману при странном стечении обстоятельств.

Ходили слухи, что сам король Норман в бытность юношей был похищен Бендиксом и заключён в глухой и глубокий зиндан, из которого он совершил дерзкий побег. Будучи в бегах, он выстругал себе из неизвестной породы древесины (возможного, из красного дерева) подругу деревянную; скрипку смастерил себе он, натянув рыбацкую лесу вместо струн. Смычок же изготовлен был им из другого древа.

И страшно позавидовал его игре Алмазный король; он вновь настиг беглеца и заточил в такое место, откуда так просто, как в первый раз, уже не выбраться. Удача и успех оставили Нормана, но искусно играть на скрипке он не разучился – к великому раздражению Алмазного короля, который в бешенстве затыкал Себе уши, ибо скрипка оказалась не простой: своими переливами, своими мелодиями, своим вытьём она пробуждала в великаньей душе нечто вроде ноток совести, и Бендикс боялся превратиться в добряка.