Секунду назад

21

Прошло уже два дня с той злополучной вечеринки, а Давид все еще не мог в себя прийти. Стоило вспомнить слова Альки – внутри все переворачивалось от злости. До сих пор удивлялся, как смог удержаться тогда. Так хотелось заткнуть ей рот, чтобы больше ни слова от нее не слышать. Никогда в жизни он не испытывал подобных чувств к человеку, даже родной отец не вызывал в нем столько ненависти. Так кстати сейчас была физическая работа, после которой вместе с усталостью уходили все силы. Он приезжал с сенокоса, мылся в бане, ел и ложился спать.

Одно ему не давало покоя. Он с того дня ни разу не видел Лилю. Тогда им не удалось толком поговорить. Она разрыдалась после той сцены, потом все прощение просила то ли за мать, то ли за сестру. В тот момент он совсем не хотел говорить о том, что произошло, а теперь вот жалел, что не поговорили они. Надо было тогда еще сказать, что ее вины нет, что не в ответе она ни за слова матери, ни за поступки сестры. Он переживал, что вся эта ситуация может обернуться для них преградой для взаимопонимания. Пару раз даже посещала мысль, что и вовсе может стать причиной расставания. Но он отгонял ее. Был уверен, что Лиля не поступит так с ними. Чувствовал, что она так же, как и он, дорожит их отношениями. Но от одной мысли, что он потеряет еще одного любимого человека, ему становилось не по себе. Он просто-напросто не был готов к такому повороту судьбы. Слишком дорога ему была Лиля. За эти пару месяцев, что они были знакомы - настолько родной стала, настолько прикипел к ней всей душой, что эти дни в разлуке казались ему пыткой.

***

Тетя Валя, наконец, успокоилась и уже не запрещала парням по вечерам гулять. Хотя перед уходом все-таки сделала наставление.

— Я надеюсь, завтра не услышу о вас ничего плохого, и не забудьте – рано утром едете на сенокос.

Она, конечно, не просто так злилась. После той вечеринки, сразу на следующей день весь поселок гудел. Каким образом взрослые узнали об их посиделках у Лизы – неизвестно, но под домашний арест попали все. Давида это не беспокоило, поскольку ничего плохого он не совершил. Да и гулять не рвался. Если бы не Лиля, вообще никуда не выходил. Он шел на костер только с одной надеждой, что она придет. Но Лили не было. Зато эта Алька заявилась. Давид мазнул по ней взглядом и отвернулся. Тошно было даже смотреть.

А она подошла к нему, виновато посмотрела и спросила:

— Давид, можно с тобой поговорить?

— Нет, — с трудом выдавил одно слово. Он смотрел на нее и понять не мог, как можно после всего сказанного рассчитывать на какие-то разговоры. На что рассчитывала, непонятно.

— Это очень важно, — не отставала Альбина, переминаясь с ноги на ноги.

Давид усмехнулся.

— Наговорились уже, забыла?

Оставаться на костре у него не было никакого желания. Лиля так и не пришла. Он поднялся с бревна, чувствуя на себе заинтересованные взгляды.

«Лучше б вообще сюда не приходил».

Сказал Артему, что уходит домой, и один направился по знакомой дороге, но Алька увязалась за ним.

— Да я ж извиниться хотела. Неужели сложно выслушать?

Давид остановился, размышляя, как бы культурно ее послать, чтобы больше у нее не было желания вообще с ним говорить.

— Мне твои извинения не нужны и говорить с тобой я не хочу, неужели непонятно? — он видел, как неприятно ей было это слушать, но, если уж заговорил, решил сразу все расставить по местам. — Ты мне неинтересна. Вообще никак. И общаться с тобой я не хочу. Поэтому держись от меня подальше, — Давид не стал дожидаться ее реакции. Развернулся и ушел, но не домой.

Он долго простоял возле соседского окна, но на стук никто ему не ответил и не вышел к нему.

***

Давид постоянно посматривал на соседский дом в надежде, что Лиля откроет ворота и, наконец, они увидятся. При одной мысли, что сегодняшний вечер он снова проведет под ее окнами, на душе становилось тоскливо. Он скучал по ней. Сейчас был бы рад хотя бы просто увидеть ее, не то что поговорить или обнять. Просто знать, что она в порядке, что между ними все по-прежнему. За эти несколько дней о чем только он не думал, какие только предположения не делал по поводу того, что она не появляется. Скорее всего тоже попала под домашний арест, но могла хотя бы в окно выглянуть. А еще может быть и такое - стыдится она после того инцидента. Ему ли не знать, какая она застенчивая и все принимает близко к сердцу. А тогда ее сестрица такое выдала, что до сих пор все перешептываются. Хотя ему никто в лицо ничего не говорит. Один раз Ахмеров пытался пошутить, но Давид его сразу пресек. А потом еще Артем заявил, мол, не переживай и забей, никто и слова тебе не скажет. Ни о чем таком Давид и не думал и уж тем более не переживал. Его волновало только одно – где Лиля?

— А кто тут Давид?

— А тебе он зачем? —поинтересовался Артем у пацаненка лет восьми, который подкатил к ним на велосипеде.

— Дело есть?

— Деловой какой, — посмеялся Архипов.

— Я –Давид. Что хотел?

— На, — протянул ему конверт, — передали тебе.

Давид неуверенно взял в руки конверт и спросил:

— Кто передал?