Да, я зомби, проблемы?

10.2 Экстра «Ирден лэр Ринар»

Трэйшер находится за снежными пиками гор, за горными хребтами и полноводными реками. Страна истинных воинов. Страна драконов. Их история берёт начало ещё до правления Шаона Тёмного, единственная раса, которая идёт вровень с народом волшебных лес — эльфами.

Вместо человеческих богов: Дарры — богини света, символизирующей любовь, надежду и счастье, и Ахарда — бога тьмы, ненависти и предательства, — предки ящеров почитали Великого Дракона Инрэйа, в честь которого позже назвали столицу своего государства. Для народа Инрэй являлся образцом мудрости и великодушия — во многих храмах и обеттах воздвигнуты статуи золотого дракона с изумрудной вязью на крыльях, где переплетения драгоценных камней символизировали связь между поколениями, а изумруд — чистоту души каждого дракона.

Нескольких веков тому назад между Трэйшером и Милларом воцарилась война. Война за женщину.

У великого короля людей, Шаона Тёмного, была супруга Бернара. Молодой правитель был покорён красотой юной герцогини, а она в свою очередь посчитала за честь предложение монарха заключить брак — стала королевой.

Гномы, в то время являвшиеся отдельным от оборотней государством и единственными союзниками Миллара, были приглашены на брачную церемонию. В качестве подарка послы преподнесли супружеской паре драгоценный подарок, труд, над которым они работали несколько десятилетий: парные браслеты с орнаментом черной и белой розы — Истинная и Ложная Асирида.

Истинная Асирида распознаёт ложное и раскрывает правду, именно её, как справедливому правителю, гномы подарили Шаону. Другой же парный браслет, чьей задачей являлось сокрытие истинного за завесой обмана, угодил в руки Бернары. Именно эти драгоценности впоследствии стали брачными узами, которые связали влюблённых. Два браслета — две противоположности. Брак, спровоцировавший войну.

Фэрдар драг Эшарр — самый первый правитель Трэйшера, представитель династии черных драконов и один из ярых противников Миллара. Конфликт между двумя странами, как часто это бывает, возник из-за территории. Пустошь для небесного народа была святыней, неприкасаемой землей, для людей — лакомым кусочком, обогащённым полезными ресурсами. За счёт острова предыдущий правитель Миллара, отец Шаона, хотел поднять мировой престиж государства и пополнить казну — Трэйшер противился.

Когда на трон воссел Шаон с новыми реформами и законами, он решил улучшить отношения между драконами, вызвав тех на переговоры и пообещав, что отныне Пустошь будет принадлежать только им и никаких рвений со стороны людей они больше не заметят. В то время, когда союзниками Миллара были лишь гномы, страна претерпевала сложные времена: нападки со стороны северных земель, где кочевали шайки оборотней и метаморфов, вечное недовольство эльфов и их запреты на торговлю, демоны с их природной вредностью и кровопролитием, твари с болот, где людям посчастливилось обустроить границу. Союз с драконами был как никогда кстати: внешняя торговля, военная поддержка, налаживание связей с другими народами, улучшение репутации.

Для Трэйшера приглашение Миллара было неожиданным, однако Фэрдар согласился сделать шаг навстречу — и тут же поплатился за это. Прожив столетия и никак не отыскав свою возлюбленную, он совсем не был готов встретить Бернару, покорившую его своей необычной красотой. Да, он был наслышан о ней, ожидал от неё многого, в основном — козни и интриги, благодаря которым она все ещё держалась на троне, но никак не был готов быть околдованым этими чарующими голубыми глазами. Был ли он под действием артефакта Ложной Асириды или его чувства были истины — ответ знала только сама Бернара.

Так или иначе, к удивлению самой королевы в скором времени она стала отвечать на незаметное ухаживание со стороны черного дракона, прибывавшего в Милларе уже неделю по политическим вопросам. Её стало тянуть к черноволосому мужчине, жарким взглядам темных глаз, настойчивым рукам, прикасавшимся к белой ручке словно невзначай. С каждым днём королева рядом с Фэрдаром становилась светлее, просыпалась от туманного сна, распускалась подобно нежнейшему цветку, который наконец-то вырвался из плена опыстолевшего замка и оказался поближе к свету, поближе... к нежности.

Шаон видел тягу Фэрдара к Бернаре и лишь усмехался, но стоило заметить на очередном приёме с Трэйшером сверкающий взгляд супруги в сторону дракона, как усмешка сменилась непроницаемой маской равнодушия, а серые глаза наполнились холодной твердью. Ревность будило то, что Шаон скрывал и презирал внутри себя, то, что считал наследством от тирана отца — жестокость.

От союза с Трэйшером он должен был получить максимум пользы: провернуть всё так, чтобы в каждом договоре была лазейка, от которой Миллар получил бы большую выгоду, даже если эта лазейка неожиданно закралась в документы с землями Пустоши. Тем ключом, открывающим любую дверь перед Шаоном, была Бернара. Её задача заключалась в том, чтобы основное внимание правителя ящеров было сконцентрировано на ней, а отнюдь не на договорах. Так и получилось.

Никто — ни Бернара, ни Фэрдар — не знал точно, когда взгляды и мимолётные прикосновения превратились в долгую звездную ночь, пропитанную ласками и сладкими словами любви, кто из них сдался первым. Нежность, страсть и счастье близости переплелись в один кокон, укрывший их на несколько дней от постороннего мира. Они ловили дыхание друг друга, пытались стать ближе, не требуя ничего взамен — две половинки, двое одиноких созданий, которые наконец-то отыскали недостающее звено, двое влюбленных, совершившие ошибку и рискнувшие на глупость.

В последнюю их встречу, когда наступил день отъезда драконьей делегации и их провожал сам король, Фэрдар драг Эшарр и Бернара нил Зэйхар не сказали друг другу ни слова. Даже взгляд брошенный на смуглое лицо дракона и на холодный лик королевы не мог выдать в них любовников, но это было лишь заблуждением, на которое не польстился только Шаон. Наблюдая за Бернарой, чьи глаза блестели от эмоций, правитель скрипел зубами, скрывая гнев за улыбкой радушного хозяина.