По семейным обстоятельствам

10. Натка и слишком много народу

Валенуэль сначала опешил от столь бурных проявлений эмоций, а потом прижал жену к себе и принялся успокаивать – уж как умел. Гладил по волосам, обещал, что всё будет хорошо, что он больше их не оставит. В нем всегда жила потребность о ком-то заботиться, кого-то защищать, быть героем для кого-то. Кто бы мог подумать, что свою судьбу он найдет в убогом трактире нищей человеческой деревни!

Что молодая женщина с темными как вишни глазами особенная – он понял сразу. Даже не потому, что его накормили явно иномирным блюдом. Нет, было в ней что-то возвышенное, утонченное. И в то же время дерзкое. Одевалась она не так, вела себя не так, ходила не так. Каштановые волосы гораздо короче, чем принято. Но особенно его восхитили ее уши – открытые, очень аккуратные и с несколькими сережками сразу. Так делали только альвы, люди, особенно деревенские, вообще редко носили серьги, разве что совсем уж высшее общество. А вот так, чтобы несколько сразу – он и вовсе никогда не видел.

А еще руки – ну где это видано, чтобы у прислуги были такие длинные ухоженные пальцы? И ногти – чистые, не поломанные, без заусенцев. И взгляд… так смотрели только альвийки – с явным интересом, но как на равного. Ему даже показалось, что она увидела его настоящего. Не представителя почему-то обожаемой расы, а обычного мужчину. Возможно, даже красивого мужчину. Это его заинтриговало настолько, что он безропотно снял комнату на ночь, хотя до Каменска было всего четыре часа пути, а там его ждала нормальная гостиница, а не этот унылый трактир. И да, он планировал за темноглазой красоткой приударить и, может быть, затащить ее в постель.

Вышло как вышло, но он не жалел. Просто при имени Лотрейна у него в глазах потемнело, и его понесло – ничего удивительного. Десять лет постельного рабства, да еще у мужчины, даром не проходят. И мальчишка этот – его, Валя, ведь почти так же развели. Напоили, обыграли. Он был тогда таким же глупым, таким же наивным – восторженный флейтист, впервые вырвавшийся в настоящий большой мир. Нет, пройти мимо, не заметить он просто не имел права.

Женщина в его объятьях перестала вздрагивать. Валь ненавидел тех, кто, пользуясь своей силой, унижал и запугивал слабых. А тех, кто обидел его женщину (пока еще не жену) – ненавидел вдвойне. Усатому конец. Валь непременно отомстит – только придумает, как.

А вообще – сам виноват. Что ему стоило настоять на нормальном доме? А может, и вовсе нужно было Нату с собой брать, и что с того, что сложно и непонятно всё? Поселились бы в гостинице. Нет ведь – хотел как лучше. Думал, что ей привыкнуть нужно, отдохнуть.

- Мальчики где? – спросил он у Наты, почти силой усаживая ее на лавку – она всё порывалась вскочить и начать прибираться. – Угомонись, женщина! Вот, пей чай.

Альв сунул жене в руки чудом уцелевшую чашку с чаем, огляделся и засучил рукава.

- На работе, - шепнула Ната, обхватывая чашку ладонями. Как ни странно, она была еще теплая – а ей показалось, что прошла целая вечность! – Они в булочной подрабатывают, хлеб продают.

- Какие молодцы, - похвалил альв, поднимая стул, и Натка зарделась и слабо улыбнулась. Ей было очень приятно это услышать.

А альв – этот невероятный, совершенно фантастический мужчина вдруг взял метлу и принялся убирать с пола осколки посуды и ошметки капусты. Ната попыталась возражать, но он так на нее посмотрел, что она затихла. Только в голове мелькнуло что-то важное, но вот что?

- Так выходит, тут и в самом деле ведьма жила? – полюбопытствовал Валь. – Нат, а тряпка есть?

Точно! В голове у Натки щелкнуло, она вскочила и бросилась к той самой стене.

- Почему жила? Живет!

Она знала, что здесь есть дверь, и потому ощупывала стену особенно тщательно. Валь смотрел на женщину, словно на ненормальную: может, Ната и в самом деле свихнулась? Но нет, пальцы довольно быстро нащупали ручку, потянули на себя – и вот она, дверь, открылась как миленькая. И лестница за ней тоже. Лезть наверх не рискнула, только голову просунула и крикнула:

- Эй, ведьма! Выходи давай. Солдаты ушли, теперь вернутся не скоро! Давай выходи, нечего прятаться!

Тишина. Там она или птицей обернулась и смылась? Умеют ли ведьмы менять облик?

- Сама не выйдешь – я тебя сдам, - пообещала Натка, с удовольствием слыша шуршание и скрип пола. – После того, что господа в форме тут устроили, у меня не заржавеет! Поди и награда за твою поимку назначена, да?

- Ладно, выхожу, - раздался недовольный девичий голосок.

Валь вытаращил глаза и поудобнее перехватил метлу.

Спустившаяся вниз девчонка по-прежнему казалась безобидной, хотя теперь была гораздо более пыльной, чем раньше. На альва она поглядела так сердито, словно он один был виноват во всех ее бедах.

- Действительно, ведьма, - удивленно протянул Валь. – Глаза зеленые.

- Ага, прям, - надула губы девчонка. – У тебя тоже зеленые, ты же не ведьмак.

- Так я альв, а ты – человек.

- Глупости это все – про глаза, - отрезала ведьма. – И вообще – убирайтесь из моего дома. Понаехали тут!

- Деточка, не доросла еще – в таком тоне со старшими разговаривать, - неожиданно строго одернула ее Ната, которая к любым детям относилась так же, как к своим. – Тебе хоть восемнадцать-то есть?

- Мне семнадцать, - растерялась ведьма. – Я совершеннолетняя.

Натка запоздало вспомнила, что здесь совершеннолетие наступает в пятнадцать у девушке и в четырнадцать у парней. Неважно. Все равно перед ней ребенок, а ребенка нужно накормить, переодеть и успокоить, а потом уже допрашивать с особым пристрастием.

- Зовут-то как?

- Ари… Ариадна, - гордо вскинула подбородок чернобровая.

- Ариша, значит, - кивнула Ната. – Есть будешь?

- Так нечего ж, - наивно сказала девушка, выразительно оглядев кухню и опрокинутый горшок со щами.

- Хлеб, мед, чай.

- Буду.

Ведьма решительно кивнула, потом взмахнула рукой – и пол сам собой стал чистым. Правда, Ари при этом как-то подозрительно позеленела и зашаталась, но Натка все равно позавидовала – ей бы такую силу!