Он пишет мою книгу!

Глава 3

ЮЛЯ

Мама ещё долго вещала с трибуны всезнающей родительницы – я её не слушала.

Я научилась её не слышать. Иначе с ней жить невозможно. Вот и папа не смог… Никто не верил ему, а мама и до сих пор не верит, что он ушёл ОТ неё, а  не К ДРУГОЙ женщине.

Другая, во всяком случае постоянная, настоящая женщина появилась у него года через два после развода. А уходил он просто потому, что устал жить с мамой.

Я люблю её. Несмотря на все наши недопонимания, на разные взгляды на мир – люблю. Потому что жалею.

Или потому что ментальная  пуповина и правда существует и крепко держит детей и матерей.

Иногда я думаю, что мама тоже любит меня, только когда меня есть за что пожалеть. Разбила колени в третьем классе? – ах ты моя кровиночка-доченька-ягодка-заинька.

На выпускном в школе никто не пригласил на танец? – гады они все и сволочи бестолковые, а ты моя принцесса-красавица-умница.

В больнице лежишь после аварии в аэропорту? – по церквям, по знахарям мир обойду, вымолю, утки вымою, слёзы выплакаю…

Но когда мне хорошо, мама словно не рада. В школе на концерте спела – не зазнавайся. С отцом в рейс съездила, вернулась счастливая – ну и чему радуешься? Чумазая хуже пацанки.

Книги писать стала – опять не слава богу!

Как она ещё Макса приняла – удивительно просто. Сразу почему-то им прониклась. "Сынок", и всё тут.

В дверь палаты кто-то постучал и оборвал ход моих мыслей.

— Привет, иц ми, – Макс заглянул  с глупой виноватой улыбкой.

— Заходи, заходи, дорогой, – мама, секунду назад строгая, вдруг расцвела как от вселенского счастья, – Юлечка тебя заждалась!

Да?

Я прислушалась к своим ощущениям: ничего похожего на "заждалась" не нашла.

Макс зашёл с цветами. С букетом "бабушкино счастье". Я увидела их и меня вдруг накрыла такая тяжёлая тоска…  Спазм сжал горло.

Почему он покупает каждый раз эти икебанообрзные символы безвкусицы? Первые пару раз, – на заре наших отношений, –  я вежливо благодарила, но потом – потом я все уши ему прожужжала, что обожаю герберы. У меня зонт с герберами. У меня брошь-гербера. Это круглогодичные недорогие цветы. Почему он сейчас опять пришёл с веником, который я терпеть не могу? Неужели Макс  настолько игнорирует, всё, что я чувствую и говорю?

Я и так ранюсь о всякую ерунду, а сейчас, в больнице, вообще стала как оголённый нерв. Да, да, конечно, дело, в этом. Не в Максе и цветах.

Мама метнулась встречать Макса. Не удивилась бы, если  волшебным образом у неё в руках оказался свежеиспечённый  каравай – уж так она была рада дорогому гостю. Впрочем, она всегда его так встречает.

—Боже, какие цветы, – замурлыкала мама, забирая букет и взглядом выискивая, куда его пристроить в палате. В утку, куда ещё, мам. В самую уткину печень воткни, а то что всё в мою да в мою…

— Юль, ну что, ты как? Палата классная, Макс осмотрелся, – телек, свой туалет, гостевой диванчик. Круто. Николай Петрович оплатил?

— Да, он самый. Думает, что деньгами от совести откупится, – у мамы талант всё видеть в удобном для её точки зрения свете.

— Ну и отлично. Деньги лишними не бывают. Глядишь и квартиру купит.

— Ага, как же, купит он! – мама махнула рукой с таким возмущением, словно секунду назад не рассуждала про "откупается от совести".

Я смотрела на неё, на Макса. Я и так нечасто и не слишком энергично с ними спорила, а сейчас, потеряв возможность говорить, я словно лучше увидела и услышала многие моменты.

— Так, деточки, вы поворкуйте, а я схожу, поищу вазу, – мама выпорхнула из палаты.

— Ну, ладно, Юль. Я рад, что ты в комфорте, всё хорошо. Поправляйся, давай. Я часто не смогу заходить, сама понимаешь: биржу надолго оставлять нельзя без внимания, – Макс неуклюже пожал плечами.

"Макс, ты что такое говоришь?" – хотелось закричать мне. Но я молчала. Не гордо и не многозначительно.

— Я, наверное, пойду. Но я рядом если что. На связи.

Как же  отличалось его "рядом" от папиного. Макс откровенно сбежал…

Слёзы сами потекли из моих глаз.

Не успел парфюм Макса выветриться из помещения, как в палату залетела Маринка.

— Лапуля моя, здравствуй, – нарушая все границы личного пространства, подруга кинулась ко мне с целовашками. Всегда меня поражала Маринкина способность быть органично приятно-бесцеремонной.

— Ой, а что это за солёные щёчки? Что случилось?  Уж не Макс ли тебя расстроил? Попался мне навстречу. Весь из себя стремительный, – Маринка нахмурилась. – И не говори мне, что я к нему предвзято отношусь. Я к нему отношусь так, как надо! Ты мою точку зрения знаешь.

Знаю. И не спорю. Только не потому, что не могу. Потому что согласна.

— Ну что это за причина такая:  не жениться, потому что ещё не встали на ноги! – Маринка, с тех пор как эта тема у нас с Максом зазвучала, начала на него ворчать. – А как мы с Игорьком? Расписались, ушли к бабушке его жить. И ей радость, что не одна и нам свой угол. Зато вместе! А сейчас квартиру решили в ипотеку брать, так Зоя Алексеевна плачет, не поверишь! Не хочет нас отпускать. Вот думаем, теперь, как быть. – Маринка вздохнула. Бабушку мужа она любила как родную  и неожиданно возникшая проблема по расселению, разрывала ей сердце.

— А Максим твой пока на ноги встаёт, как бы на рога ни встал! Да, да, не смейся! Это ему с тобой повезло, а другая б уже давно организовала гимнастику!

Я живо представила картинку с рогатым Максом в гимнастической позе и мне стало смешно. Ну, Маринка. Ну, умеет она меня встряхивать!

— Юлька! Я ж самое главное забыла сказать! Я сейчас читаю твою новую историю - божечки мои, это супер! Обожаю все твои романы, но этот, чувствую, будет бомбический, как никогда! Какая же ты умничка! Как же это Макс и мама твоя понять не могут! Дай мне свои волшебные ручки, я тебе массаж сделаю, что бы поскорее ты дальше печатала, – Маринка схватила мою руку и, продолжая тараторить, начала разминать мою кисть и пальцы. –Ты такая молодец, Юлька, что  проды вперёд выложила. Никто из читателей даже не понял, что тебя нет на сайте : через  день новая глава и всё интереснее и интереснее. Много у тебя там ещё в запасе?

У меня от услышанного закружилась голова. 

В запасе? Проды через день? Но я ничего не  размещала  на сайте впрок… 

СТЕПАН