Академия Междумирья. Дикая магия и прочие неприятности

Глава 8. Непокоренные вершины

Черный силуэт давно исчез, а я продолжала мокнуть под взбунтовавшейся стихией. Не то чтобы я за сутки успела прикипеть к мрачному, надменному вторженцу… Но с его уходом внутри что-то оборвалось.

На какую-то секунду даже захотелось броситься следом. Нет, серьезно, его же первый опытный тхэр остановит и проводит в личные теплицы старика Келси!

Волевым усилием сдержав порыв – не надо спасать тех, кто спасения не желает, – я поймала хлипкий телепортационный экипаж, влезла внутрь и покатилась к дядиному дому. Я не из тех, кто причиняет добро насильно. Только если меня очень, очень попросят… Или принудят.

Темнота застилала спокойные лурдские улочки бархатным покрывалом. Намокшие сумерки будто отяжелели и устало привалились к лужайкам. Высадившись у соседского дома, я направилась к дядиной двери. Экипаж тут же исчез в портальной дырке – даже поблагодарить не успела.

В доме Эндрю и Эммы Чейз было привычно пусто. В коридоре валялись разбросанные открытки, одинокий серебряный крюк напоминал о похищенном плаще. Загадка мага из немагического мира осталась неразгаданной.

– Не князь, а горный тролль! – прохрипела раздосадованно, разглядывая высохшие грязные следы на светлом полу.

В животе расползалось что-то черное и тягучее, скручивающее внутренности воронкой. То ли голод, то ли тоска. Ухватив с кухонного стола тарелку с мясным пирогом, приготовленным Санни когда-то давно (судя по хрусту затвердевшей корочки – в обед), я поднялась в свою спальню.

Дотянулась до верхней полки и погладила пальцем проекцию. На ней мама изображала испуг и забавно трясла рукой, демонстрируя золотые оковы. Папа коварно щурился и отбрасывал рогатую тень. А рыжая, курчавая я – совсем крошечная – заливалась безудержным хохотом и ловила парящие в воздухе искры.

Родители очень любили меня. Очень. Едва ли найдется в мирах Веера такой же счастливый ребенок, знавший столько заботы и внимания. Но в один «чудесный» день они… они… они меня просто бросили!

Оставили на попечение бабушек и дедушек, дяди, тети, россохи и кусачего мизаура, а сами испарились, не попрощавшись. Словно на магическую пыль оба одновременно изошли!

Там все и началось…

На улице мелодично позвенели, и я порывисто высунулась в окно, чтобы найти источник шума. Матерь Архова… О сире Квентане и его горно-курортной затее я успела забыть, пока мокла под дождем и прощалась с князем.

Судя по тому, что водительское место пустовало, ректор был намерен сам управлять личным скоростным транспортом. Он стоял на обочине, вглядывался в мокрую темноту и искал глазами меня. Я робко махнула рукой в ответ… Так. Сумка. Мне нужна очень большая сумка.

***

Из всего путешествия до Шах-Грина я сделала несколько выводов. Во-первых, меня укачивает в сверхскоростных экипажах. Во-вторых, от вожделеющего взгляда ректора меня тоже прилично мутит… В-третьих, паника, рожденная мыслями об уединенном домике в горах, опять же крепости желудку не добавляет.

Словом, всю дорогу я радовалась, что не успела толком перекусить. Прижимала к себе сумку, набитую бабушкиным оборудованием и прочим полезным барахлом, и разглядывала коленки, облепленные зеленой юбкой. От одного взгляда сквозь сетчатый экран горло заполнялось булькающей горечью, а грудь – кипящим стыдом.

А еще не покидало ощущение, что за мной кто-то следит. Ковыряет затылок раздраженным взглядом, будто бы сообщая, что считает меня непробиваемой идиоткой. Потому что только такая поверит словам зрелого, красивого, властолюбивого мужчины – о том, что в домике не случится ничего этакого… Чему она, скажем, вдруг решит воспротивиться.

Я мысленно спорила с вымышленным невидимкой-обвинителем. Аргументировала свое сумасбродное согласие тем, что сир ректор – все-таки сир ректор, а не незнакомый бродяга-проходимец. Клэй был дружен с родителями, опекал меня все три курса, курировал успехи и неудачи… Словом, с его стороны было бы верхом беспечности сотворить что-то дурное. На том и стояла.

А еще я напоминала дырявившему мой затылок призраку, что он сам отказался мне помогать. Ушел летящей походкой, забрав с собой всю свою мрачную харизму и впечатляющий разлет плеч, жуткий, пробирающий взгляд и ворчливые выпады… Вихрем унесся в черноту, к своим целям и непокоренным вершинам. И мой бардак мне приходится разгребать в одно лицо. Невыспавшееся, мятое и голодное.

– Расслабьтесь, ланта Харт, – улыбнулся Клэй одними губами. – Это просто горы, а не керрактова бездна.

– Я немного боюсь высоты, – призналась ему запоздало, заталкивая булькающую тошноту поглубже.

От мелькания портальных дыр, которыми мы сокращали путь, голова шла кругом.

Щеки пекло стыдом, и я украдкой рассматривала спутника. Коса ректора жила своей насыщенной жизнью. Игривой змейкой перепрыгивала с плеча на плечо, высовывалась за защитный экран, развевалась на ветру…

Пальцы сира Квентана, длинные и ухоженные, размеренно постукивали по рычагу. Всем своим расслабленным видом Клэй напоминал мужчину, предвкушающего долгожданный отдых. Он даже пуговицу на серебряной рубашке расстегнул, обнажив светлую поросль волосков, подобравшуюся к ключицам.

Многие девушки из академии желали бы оказаться на моем месте. Когда Клэй не играл в строгого ректора и не прибивал меня требовательным взглядом к ковру, его энергетика ощущалась маняще легкой. Взбитой, воздушной, точно светлая пенка на ярмовом муссе.

– Сейчас темно, вы не заметите подъема, – сир Квентан крутанул рычаг, вырулил на горный серпантин, и я с удивлением нашла глазами величественную ярмовую рощу. Деревья справа под нами были намного выше и старше тех, что растут в Лурде. – А утром мы вместе освоим первый съезд. Вам понравится.

В чем в чем, а в этом я сильно сомневалась. Я предпочитала не доверять свою судьбу неведомым артефактам, отношения с которыми могли зависеть не только от магического заряда, но и от настроения последних. Доски, поддерживаемые в воздухе хлипкими подъемными чарами, совсем не внушали доверия.