Имитация сказки

Главы LXXIX – LXXXI романа Е. А. Цибер "Имитация сказки"

LXXIX.

И снова шумская фея выводит из терпения бедняжку Надю, растолковывая той премудрости магии глубоким убаюкивающим голосом.

Попаданке, нередко мыслящей в формате эсэмэсок – особенно в моменты усталости или опасности, – нелегко выносить многословие подруги, основательно проникшейся ролью наставницы.

«Прямо с ума меня сводит! – тоскует Надя. – Так и тянет кота за хвост! Сил моих нет! Сколько лишних слов!..»

Действительно, чудесница излишне увлеклась разъяснениями! Фай настойчиво пытается впеть в мозг невольной и недовольной ученицы сразу десятки тайн! И сразу же – во всех подробностях!

Надя утомилась вникать в мелкие детали. Она подытоживает тягомотные фразы Фай в краткие мысли-строки. Так нерадивый – или же весьма смышленый? – студент, записывая суть длинной лекции, сокращает текст до мизера...

«Энергия, которую я трачу на один переход из мира в мир, превышает сумму энергий, требуемых на то, чтобы пассами рук заставить закипеть чан воды, силой взгляда расставить по полкам сотню книг и прожечь шкуру гарлита...»

«Лишние мысли легче подавлять, если настроить мышление на волну одной избранной мелодии...»

«Энергией отталкивания овладеть легче, чем энергией притяжения, потому что...»

И так далее – всякое умное и жутко надоедливое!..

Силясь изобразить усердную ученицу, Надя склоняется над медной чашей. И видит на поверхности воды черные очи Гаф-дофа.

Призрачные мрачные глазенапы выплывают из чаши – и буквально оказываются под носом у попаданки.

Девушка отшатывается. Грозные глазенапы сыщика отскальзывают – и зависают поодаль.

Словно загипнотизированная, Надя молча следит за видением.

Очи черные и ужасные быстро обретают хозяина – будто бы ловкий художник-невидимка, начав с глаз, спешно дорисовывает человека. А затем, рядом – и еще одного.

В центре Малой детской плавает теперь полупрозрачная картина: сыщик и кольтэ Сэрлих играют в шахматы. Громкость беседы медленно нарастает...

Жужжащая в Надиной голове боль резко затихает.

Густые мужские голоса уже хорошо слышны.

– Не скрою от вас, дорогой друг, что состояние Офайны-долэ меня тревожит. Знаете ли вы о пророчестве близкой смерти, кольтэ Фоф?

– Вероятно, вы осведомлены о том не устами самой чудесницы! Полагаю, она не пожелала бы узреть наше сожаление, кольтэ Сэрлих!

– Разумеется, дорогой друг! Не от нашей феи... Из нее-то лишнего слова не вытянешь... Однако... Слуги вечно подслушивают хозяев. А затем уж и весь мир слухами полнится... Но Эз-Фара подтвердила, что пророчество было дано. И моя храбрая малышка собирается спасти нашу чудесницу. Любой ценой!

– Девочка не в меру резва и самонадеянна. Вам следовало бы ее усмирить. Я глубоко уважаю вашу семью, любезный господин. И вас лично. Однако, прошу прощения, смею напомнить: воспитание детей должно быть жестким! В этом я абсолютно согласен с вашей трезвомыслящей сестрой! Когда чудесница хвасталась способностями малышки, я сказал ей то же самое!

– О! На наш род – управы нет! Уж поверьте! Как ни школил меня отец – толку не вышло! И, к тому же... Девочка унаследует четверть Шума... Отчего бы ей не проявлять свою волю и свои амбиции уже теперь?! Правителям положено быть дерзкими и неукротимыми!.. И, кстати, я сейчас – уже почти трезв...

Голоса стихли. Говорящие исчезли...

Фай, оказавшаяся вдруг рядом, шепчет Наде сочувственно:

– Девочка! Успокойся!.. Что произошло, дорогая моя? Что случилось?.. Сколь сильно ты побледнела! Отчего тебе дурно, Надди?..

Попаданка быстро приходит в себя.

– Фай! Однозначно! Мы заняты не тем делом! – твердо заявляет Надя, решительно вставая из-за стола. – На меня из чашки посмотрели глаза Гаф-дофа. И я тут же увидела наших мужчин – в этой вот комнате, на этом вот месте! – Надя указывает в центр залы. – Я увидела: кольтэ Фоф и кольтэ Сэрлих играют в шахматы!

– Ты их слышала? – уточняет чудесница. Выражение ее лица почти суровое.

– Да. Они обсуждали няшку. И предсказание твоей погибели! – Надя обнимает подругу. Тело той – как камень! – холодно и твердо. – Я, кстати, в это не верю! Ты не умрешь, Фай!

Чудесница мягко высвобождается из объятий. И опускается обратно в покинутое было кресло.

Надя разгуливает перед Офайной-долэ – туда-сюда, туда-сюда...

Торопливо и сбивчиво девушка рассказывает обо всех своих видениях.

Как она мельком видела – уж прости, Фай, за бестактность! – видела то, чем занимались фея и кольтэ Сэрлих во время бала в уединении, в шикарных барских покоях.

Как она наблюдала сцену: несчастный кольтэ Мозли вызвал из тех самых покоев кольтэ Сэрлиха, а тот наорал на друга и велел убираться прочь, потому что темный рыцарь был слишком уж поглощен в те минуты любовью к своей фее.

Как она, Надя, раз за разом замечает вдруг в воздухе полупрозрачные сценки из текущей жизни замка. А часто – слышит и обрывки бесед. И всегда видения – кратки, мимолетны. А часть из них – шустро испаряется из памяти.

– Сценки с участием слуг я вообще мигом забываю! – Надя нервно теребит свои густые волосы. – Помню после: вроде бы видела какую-то прислугу. А чем уж та занималась и о чем конкретно болтала – припомнить я не в силах. А вот про господ и служивых – запоминается крепко. Странно же, Фай, да? Скажи, пожалуйста, что со мной? В смысле – ко всему вдобавок...