Заложница в академии

Глава вторая. Высокомерие

|ВЫСОКОМЕРИЕ, -я, ср.
Гордое и надменное поведение, отношение к кому-н.|

Академия имени Весны Доротеи Доминики в простонародье давно стала зваться Академией Весны или созвучно Академией Войны. Такие вот совершенно не связанные друг с другом слова боролись за право стоять в названии лучшего медицинского ВУЗа Траминера.

Любой Траминерец мечтал приобщиться к студенческой жизни в подобном месте, и выбор был невелик, потому целые толпы Истинных аристократов отправляли своих чад в Академию Войны постигать никому из них ненужные медицинские науки и потом говорить, что их «Сынок (дочка) скоро станет доктором!», даже если недалёкий отпрыск не выдержит даже третий год обучения.

Все эти наследники «состояний» в жизни после не прикасаются к котлам и целебным травам, не держат в руках лунный нож и знать не знают, с чем нельзя мешать мёртвую воду, но образованием гордятся безмерно. Это модно.

И для таких как Брайт — совершенно непонятно.

Будучи вынужденной студенткой Академии Войны, она стоит и смотрит на чёрные стены вот уже три минуты, так и не решаясь сделать первый шаг. Она этого не хотела. Её заставили. Она ненавидит саму мысль о том, чтобы ждать тут, в тепле студенческой общаги, прятаться после комендантского часа и «не нарываться», пока отец там… в плену Ордена Пяти, который его щадить не будет.

Ветер завывает по осеннему остро, будто тысячи кинжалов под кожу, а Би не одета по погоде. Без пальто, в простом чёрном платье-толстовке до колен, колготках и грубых ботинках на шнуровке. Без шапки уже покраснели уши, а горло неприятно дерёт, будто завтра начнётся простуда.

Но ветер не щадит, он срывает последние листья с мукатов, что растут вдоль аллеи, приближая их скорое облысение и от того становится ещё тоскливее, словно вот-вот свинцовые тучи прорвутся и повалит обжигающе-ледяной колючий снег.

Я не увижу это весной? Надеюсь, что нет… надеюсь, что свалю сразу после первых заморозков.

Брайт замирает, прислушивается, но не оборачивается, когда со спины приближается шумная компания.

—  Эй, не замёрзла, красотка?  —  свистит какой-то парень, поравнявшись с Брайт и тянет было руку к её чемодану, чтобы помочь, но их взгляды пересекаются, и он отдёргивает руку.

—  Хр...  —  неопределённо выдыхает он. — Простите, мэм, не знал, — и хрипло ржёт, словно брехливый пёс.

Откидывает с лица длинные чёрные кудри, проходит мимо, будто ничего и не было. Его компашка тянется следом, каждый считает нужным оглядеть несчастную новенькую с головы до ног, словно товар на витрине.

Брайт была готова к тому, что в Траминере ненавидят Иных магов, то есть всех кто не относится к магии земли, но не думала, что всё настолько плохо.

Она родилась в Дорне, где намешано всякого, так что народ давно не смотрит на цвет глаз. Выросла в Аркаиме, самой образованной и прогрессивной стране. Траминер же  —  нетерпимая ко всем “не таким” клоака, готовая разорвать любого.

Тут до сих пор в почёте аристократия, что вот уже несколько сотен лет тянет страну на дно.

Брайт достаёт тёмные очки с маленькими круглыми стекляшками в изящной серебряной оправе и цепляет их на нос. Выдыхает, собираясь с силами. Делает первый шаг.

У крыльца стоит зеленоглазая блондинка в синем приталенном пальто и кокетливом беретике. Она радостно приветствует первокурсников:

—  Добро пожаловать в Академию Весны! Мы все тут одна семья… Если вы будущие нейромодификаторы, берите розовую листовку, если ваше направление ЛечФак — голубая листовка! Серая для тех, кто любит зверушек, — она не говорит, а блюёт радугой, и Брайт не сразу подходит к розовой стопке, чтобы взять свою листовку.

Девица принимает замешательство на свой счёт и улыбается:

—  Первый курс? Сразу видно, обязательно попроси, чтобы к тебе приставили куратора! Я уверена, что Энг тебе поможет! — разливается соловьём блондинка и переводит взгляд куда-то за спину Брайт, где тут же парни взрываются хохотом и согласными возгласами.

У блондинки такие насыщенно-изумрудные глаза, что, кажется, они отбрасывают тень на круглые милые щёчки, и в душе Брайт ощущает слабую надежду, что всё не так и плохо.

Перед ней явно Траминерка, причём чистокровная, Истинная. И она не кажется странной или злобной. Не похожа на тех, с кем Брайт столкнулась только вчера на побережье Таннатского океана.

—  Какой факультет?  —  блондинка роется в пачке разноцветных листовок.  —  Голова или что пониже?  —  усмехается она.

Парень, что пытался помочь Брайт с чемоданом, делает шаг вперёд:

—  Этой цыпочке к зверью,  —  кричит он и срывает с неё очки, а потом громко, хрипло хохочет, но с изящным поклоном протягивает на вытянутой руке только что украденную вещь, будто делает величайший подарок.

— Пошёл к чёрту, — Брайт замирает от собственного голоса.

И все замирают.

Он кажется им слишком хриплым, но при этом мелодичным, как рок-баллада. Он будто песня, хоть Брайт и не поёт.

Им становится страшно. Каждому из них. И Блондинке с листовками, и кудрявому парню, и его мерзкой компашке. И первокурсникам, что уже столпились на аллее, в ожидании своих путеводителей.