Порхание в небытие

XI

Лето стремительно клонилось к концу, давая последнюю возможность людям наслаждаться ещё не прохладными августовскими вечерами. Льорет де Мар, спокойная и умиротворенная провинция, ненадолго оживилась столь громкой помолвкой. Пересуды продолжались добрые полтора месяца, теперь же, когда до торжества оставались считанные недели, взволнованность понемногу улеглась. Если бы пришлось описывать состояние жителей региона в это время года, то сравнить их можно было разве что с сонными мухами: настолько неспешно они вдыхали последние нотки жаркого и душного лета, на которое единогласно жаловались весь сезон, и предвкушали прохладную и дождливую осень, чья сырость будет предметом сетований следующие три месяца.

Тот преисполненный событиями вечер вычеркнул разом всю хлопотливо-радостную атмосферу свадебной подготовки. Какими бы громкими эпитетами не обзывала его Адриана, избавиться от странного удушливого чувства они не помогали. Было ли ей стыдно за свою резкость? Признавала ли она, что погорячилась слегка? Согласна ли она признать, что глубоко задета его словами? Ответь Адриана на это ей сделалось бы легче, но девушка упорно игнорировала голые факты. Нет, ей не хочется об этом думать сейчас, сегодня. Она разберётся с этим в другой раз: когда дел будет поменьше, когда Мария не будет крутиться вокруг неё, когда модистка не будет задевать иглами при примерках и так далее. День за днём она чувствовала, что не ощущает больше волнующей радости при поздравлениях, визитах и поездках, на которые изредка вывозит её Хавьер. Его общество, в котором она так нуждается в это странное время, постоянно недоступно ей. Герцога ждут дела в Барселоне, в доме, да где угодно только не здесь. Приезд его щепетильной матери немало потрепал нервы всем в доме Долоресов. Тщательно подготовленный приём разбился в щепки от надменного и пренебрежительного взгляда гордой вдовы. Ровная, словно палка, она едва могла найти место куда её атласный подол юбки мог опуститься. Не высказав ровным счётом ничего, кроме общих фраз, женщина внимательно присматривалась к будущей невестке и не находила ничего утешительного: ни грации, ни манер, ни аристократичности. "Стыдно вывезти куда-то" — заключила она в сердцах, но выйдя спустя мучительный час, вдовствующая герцогиня прошептала на ухо дочери, с которой проделала долгий путь:

— И у таких людей сейчас имеются баснословные состояния!

Нужно быть последним идиотом, чтобы не понять, какого эти де Тордера о них мнения. Даже Мария нервно подергивала после их ухода кружевные рукава своего специально сшитого для этого события платья. Старания хлопотливой женщины были так жестоко сломлены, словно гнездо яркой канарейки разнесли в пух и прах два самодовольных лебедя. Адриана была оскорблена до глубины души тоном, которым эта старая маразматичка одаряла её и Долоресов, и теми колкими, хорошо завуалированными издёвками, что выдавались в образе комплиментов. Да, стервозности ей не занимать. Маркизе де Лавера есть чему поучиться. Ах, снова эта фамилия, и девушку обдало краской, словно её мысли были озвучены на всю комнату, и каждый узнал подробности того пренеприятного разговора с Фернандо. Бернард же принял удар стойко: он то не питал никаких иллюзий на счёт этого брака и этих людей, направившись в родной порт успокоить нервы. Самое худшее предстояло впереди, когда неделю спустя пришло письмо в ледяном тоне, где дона де Тордера просила(приказывала) отправить сеньориту Гонзалес в их поместье Форталеса, в город Тордера, расположенный в двенадцати километрах от Льорет де Мара. В двух предложениях она сухо заверила, что это делается дабы подготовить общими усилиями Корнеллию к жизни в (подчеркнуто) пристойном обществе и, естественно, все приличия будут соблюдены, а девушке будет предоставлена собственная дуэнья[1].

Мария негодовала — это не лезло ни в какие рамки! Забрать до свадьбы предмет стольких её трудов, вложенных усилий! Чем же она тогда займется без неё? Несмотря на то, что после церемонии Мария и так лишилась бы своего суетливо-светского образа жизни, поддерживаемого благодаря необходимости выводить подопечную в свет, сейчас ей и думать не хотелось, что запланированные приёмы на последние две недели придется отменять. Да и слишком много "но" в этом замысле, однако, отказать титулованной особе было выше их сил. Скрипя зубами, Корнеллии придется проглотить всё, встать и поехать одной, как тоже было нарочито подчеркнуто в письме. Они, конечно, приедут поддержать и собрать её в заветный день, но эти недели ей нужно выжить под одной крышей с де Тордера. К тому же, может, это пойдет ей на пользу, успокаивали они себя, она быстрее вольется в необходимую колею. Не могли ведь они, как бы им не хотелось, держать её вечно у себя?

Что же касается семьи Корнеллии, то из этого вопроса Адриана смогла выйти сухой. Заверив всех, что шлёт приглашения всем своим родным и друзьям в Сантильяно-дель-Мар, она лишь отделалась общими письмами, не способных вызвать интерес или подозрения. К счастью, самую большую опасность могла предоставить неходячая мать Корнеллии, никто же другой из деревни не был допущен к высшему свету, особенно к тому, в чей ряд стремительно входила она.

В душный и знойный день повозка увозила Адриану от знакомой и уже такой родной провинции. Колёса подняли пыль, а тряска усугубляла душевную тревожность девушки. Следующие пол месяца не сулили ничего хорошего, вся надежда была, что после венчания Хавьер увезёт её в другое место. Открытый экипаж был ужасно неудобен в разгар дня, и придерживая широкополую шляпу, она махала знакомым: вон Мария продолжает энергично махать ей платком, а вот дети Кобреро выскочили на дорогу, несмотря на строгие упрёки нянек. Ей вспомнился их последний разговор с сеньорой Кобреро, где женщина после её рассказов о де Тордера, задала прямой вопрос:

— Ты выходишь за герцога или за Хавьера, дорогуша?

Со стороны он мог показаться глупым, но они друг друга поняли в тот момент, и Адриана поспешно перевела тему, оставив вопрос не отвеченным. Почему все вокруг сомневаются в её чувствах, если она сама уверена в них на все сто? Её это раздражало, а ещё больше её чуть не вывел предложенный сеньорой выход — она отказывается от замужества, а та находит ей место работы гувернанткой.