Алатар и Палландо

Алатар и Палландо

Спустившись с запретных, подёргиваемых дымкой высей и едва ступив босой ногою в Средиземье, Палландо немедленно приступил к своим изысканиям: синий волшебник имел великое желание увидеть людей и говорить с ними – он много слышал об этих существах, но никогда их не видел. И сейчас, звездой упав в неизвестный ему мир, Палландо лицезрел лишь бескрайнюю пустошь, неприглядную глазу; непривычную, неприятную.

Долго блуждал маг синий; долго он скитался. Ни карты, ни очков. И всё, что было под рукой – лишь изломанный посох. Синеватого цвета ткань его робы выцвела под безжалостно палящим солнцем этого странного, знойного края, лишённого той растительности, что некогда окружала его дом.

Его дом?

Палландо смутно припоминал, кто он есть: точно, синий маг – один из майар (и один из тех пяти посланников, отправленных валар в помощь Средиземью). Ему что-то говорили перед отбытием, но все эти инструкции, напутствия и указания таяли с каждым мигом, как если бы Палландо только что отошёл ото сна. Какие-то неясные, спутанные потоки мыслей в голове – к несчастью, при превращении меньшего из двух видов райских божеств в простого, обычного человека ему передались и все недостатки этого вида: страждущему в пустыне волшебнику открылось чувство боли. Эта сухость во рту, это отчаянное желание испить целое море воды... Эти ноющие от постоянных переходов ноги; ступни, покрытые ранками и мозолями... Ноги, которые словно не родные, но совершенно чуждые ему! Воистину, Палландо ощущал себя ныне, точно русалка, которая обрела ноги вместо рыбьего хвоста, и которая ещё не научилась пользоваться этими самыми ногами.

Синего мага настиг целый спектр, вся палитра человеческих чувств: чувство голода, чувство жажды, чувство усталости, ибо едва волочил он свои ноги по этим бесконечным дюнам. Синего мага? Это уже вряд ли, ибо одежды Палландо поистрепались и стали пыльными, грязными весьма; что же до его великой силы – ах, в этом человечьем обличье один из пяти истари чувствовал себя крайне неловко и неудобно, и подзабыл, как, куда и для чего применять магию. Впрочем, Палландо и в Валиноре не отличался особыми магическими навыками. Ценили его за другое – оттого и выбрали в качестве одно из тех, кому суждено испытать себя в Средиземье, принеся всего себя в жертву без остатка.

– Жертва эта принесёт много пользы братьям нашим меньшим, – говорила пятерым избранным одна из валар, богиня весны Вана, младшая сестра самой Йаванны. – Эльфам, старшему народу, и людям, которые есть народ младший. Есть гномы, кои сами по себе, а есть малыши – они-то и изменят ход истории, несмотря на всю свою беспечность и любовь к уюту, покою и комфорту. Дремлет, теплится в них нечто такое, чего нет ни у кого из народов Средиземья! Лишь они одни неслышно проскользнут там, где любого другого запросто учуяли бы орки, гоблины, тролли и некоторые творения похуже.

И внимали пятеро истари молча.

– Знаем мы, о Олорин, что в душе своей ты уже с хоббитами, – сказали Варда и Манвэ, переглядываясь друг с другом и обращаясь к тому, кого в Средиземье нарекут Гэндальфом, Митрандиром, Таркуном и Инканусом, – Стань им другом и неси наш Свет.

– Если всё предрешено – есть ли смысл бросить все дела и бродить по землям чужим и иностранным? – Гордо, резко, надменно и заносчиво спросил маг, на котором были белые одежды. Он был выше всех и по росту, и по положению; главою ордена алчет стать умелец Курунир.

– Ты уже сейчас бросаешь вызов, – с явным сожалением молвил вала Аулэ, – Поручение от Единого – не приказ, но просьба. Миссия возложена на всех; каждому по прижизненным здешним заслугам их. Тебе же, за дерзость твою великую даётся большая по сравнению с другими ответственность: так и быть, ты возглавишь сей отряд; прочёл я это во взгляде твоём, и в сердце, и в разуме, и в душе. Надеюсь, мой верный друг и помощник, что гордыня твоя усмирится, и ты увидишь, что и другие миры, другие расы имеют право на существование. Четверо направляются, пятый изгоняется. Помните, что наша цель и задача – раз и навсегда покончить с Врагом. Что же до того, что всё предрешено – да, ручей течёт сам по себе, расчищая себе путь. Но иногда он меняет русло – либо сам, либо некто задумает возвести плотину. Что же тогда? Порой достаточно камушка, чтобы сбить с пути и даже повернуть вспять. Мы же да попытаемся слегка подтолкнуть к Добру, сплотить разрозненные племена против общей беды, общей угрозы.

– Неужто Враг не в Чертогах Безвременья? Разве Враг не за Пределами? – Допытывался белый маг.

– Ты прекрасно знаешь, что заключён он туда не навечно; знаешь и о том, что есть Слуга, есть прихвостень, – говаривала Варда, величайшая из Королев, – С уходом Врага он сам стал им; мнит себя хозяином. Волею его зиждется некий своеобразный правопорядок, но деяния эти – гадости пред лицем Единого. Новый Враг хитёр и коварен; он мудрее своего предшественника. Ученик превзошёл своего учителя – если не в силе и могуществе, то в своей подлости и числе приспешников своих.

– Узрел я истину в твоих речах! – Пав ниц, просил прощенья Курунир. – Скорбь великая да смоется с прекрасного лица твоего, о госпожа! Весьма добра ты к мелким народам; не глуха и нема, не безжалостна и бессердечна, отзывчива до края! Я исполню просьбу Эру, какой бы сложной задачей она не стала.

И возвысил свой глас маг белый, и затих.

И поверила госпожа Саруману, ибо умел он заговорить речами. Искусен был весьма оратор в своих словах, умело подбирая их.