Сатурн в тени Пандоры

12. Одна среди всех

Праздничный обед действительно переносится на воздух, хотя за окном царит трагичная погода. Небо то голубеет, то снова наполняется тучами, угрожая разразиться дождем. Но ветер ходит верхами, тогда как на земле порывы слабы. Это затишье, помноженное на приемлемое тепло, и есть главная причина выносного обеда.

Лежа на кровати, лениво слушаю, как приготовления идут полным ходом. Одиночество слегка успокаивает, однако настроение все равно далеко от праздничного. Инциденты со Стасом следуют один за другим и не дают мыслям вырваться из них. Вот и сейчас я возвращаюсь к стычке в ванной комнате. К тяжелому взгляду, близкому нависающему телу, к словам. Он видел сон со мной, надо же. И не постеснялся об этом сообщить. Я бы никогда не решилась. Яру бы сказала без проблем. Но его брату… Я замечаю, что неловкость между мной и им растет. Казалось бы - вот только было время, когда мне было все равно. Но все - оно исчезло. Все дело в любопытстве: оно привело меня в эту комнату, не будь его, я бы болтала с Терезой и Мирой внизу, стараясь не проколоться на теме лживого замужества. Раньше эта ложь казалась сложной и страшной, теперь просто смешит. Пугает же совершенно иное. Его сообщения в телефоне, например. Они настоящая катастрофа для меня.

«Поздравляю с первым настоящим контактом».

«После таких поцелуев, я даже не представляю, как можно притворяться плохим мужем».

«Ты мне снилась».

«Согласись, цель гораздо интереснее мечты».

Вздрогнув от последнего сообщения, удаляю чат и снова погружаюсь в невеселые мысли, а когда отсутствие неприлично затягивается, решаю, что хочешь-не хочешь, но нужно возвращаться.

Ярослав с отцом устанавливают на террасе инфракрасные обогреватели. Женская часть готовит стол. Большой и тяжелый, его освобождают от садовых инструментов, горшков, дожидающихся нового сезона, смывают пыль и накрывают льняной серой скатертью. Далее идет черед сервировки. И оказывается, у Миры получается лучше всех. На холсте выписывается изящный натюрморт из красиво оформленных блюд с нарезками и закусками.

Ярослав подходит и обнимает меня, от него пахнет дымом и рыбой.

- Как ты? Стас сказал, что ты пошла вздремнуть.

- Все нормально, - успокаиваю я. – Шампанское дало в голову.

- Ты всю ночь ворочалась. Тебе неудобно со мной?

Его губы двигаются поблизости виска, обдавая его теплым воздухом.

- Мне с тобой замечательно.

- Надеюсь, у тебя получается отдохнуть здесь.

Я неопределенно повожу головой, что можно расценить как согласие. В спокойствии Яра заключено и мое спокойствие, хотя времяпрепровождение здесь можно назвать как угодно, только не отдыхом.

Он обнимает меня крепче, и мы стоим так, пока Генрих не кричит, что угли готовы и можно класть мясо.

Я присоединяюсь к сервировочному волонтерству и выношу стопку тарелок. Расставляю их, укладывая на каждую фантазийно скрученную салфетку. Даша выходит с подносом, на котором тонко позвякивают бокалы. Несколько секунд, и она рядом со мной.

- Держись от него подальше, поняла? – говорит она, почти не размыкая губ. Генрих и Ярослав в опасной близости.

- Насколько дальше? – в тон ей спрашиваю я, стараясь, чтобы выражение лица оставалось нейтрально-дружелюбным. – На столько же, насколько ты держишься подальше от Яра?

В ответ доносится смешок.

- Я с ним сближаться или дружить не пытаюсь, в отличие от твоих инициатив со Стасом.

- Так ты попробуй, у него большие способности к дружбе.

Даша умолкает, сосредоточенно расставляя бокалы. Закончив, предупреждает:

- Ты меня услышала, надеюсь.

Я выравниваю некоторые бокалы.

- Странно, не подумала бы, что Стас склонен к изменам.

Она поворачивается.

- А ты не думай о нем много.

«А так вообще можно?» – хочется мне спросить, но последнего человека на земле, который может услышать этот вопрос, будут звать Дарьей Калиновской.

Стол постепенно заполняется, мясо готовится. Тереза хлопочет, и кажется, что она одновременно во всех местах сразу. «Этот дом так давно не видел всех вместе. Как хорошо, что ваши браки пришлись как раз на мой юбилей», - шепчет она мне. Я улыбаюсь, не в силах согласиться всуе. Стас то и дело попадает в поле зрения: вот он несет бутылки с алкоголем, вот что-то тихо обсуждает с Мирой, вот приобнимает мать, кивает жене, вот задумчиво смотрит на меня, но ничего не говорит. Телефон тоже нем. Хочется надеяться, что буря обойдет меня стороной.

Наконец раздается победный клич Ярослава, что все готово, и семья собирается за столом.

Привлеченная ароматами, заходит соседка, которую тут же привечают. Обстоятельно расположившись за столом, она пьет за здоровье именинницы, после чего обещает подарить одного из новорожденных щенков, когда те подрастут, чтобы породниться.

- Мы так соскучились по малышам, - произносит растроганная Тереза, поглядывая на сыновей, которые доказали, что ее долгоиграющие штурмы отнюдь не напрасны. Теперь при виде нас у нее закладывается новая цель.

- Альпинист был малышом семь лет назад, - справедливо замечает Мира. – И он может быть против прибавления.

- Тогда заберешь его в Калининград, - моментально предлагает Тереза. – Или Стасу с Дашей отдадим, и я наконец повешу шторы.

- И уберешь всю обувь и ковры. А может, и мебель в придачу, - ворчит Генрих.

- Все равно я устала от интерьера. – Отмахивается Тереза. - Можно и убрать. Будет лишний повод приехать в гости к молодоженам, а то Стас никогда нас не приглашал.

Она смотрит на Дашу, но отвечает сын, ломая всю стратегию.

- Мы не готовы к котам, мамуль. К тому же редко бываем дома. Лучше передайте нахлебника Ярославу и Полине. Она кажется более хозяйственной, вон как орудует ножом. Весьма профессионально.

Я замираю, наполовину разрезав кусок мяса.

- Я просто люблю орудовать ножом, - любезно поясняю я, не замечая уничижительного взгляда Даши. – А от животных меня тоже лучше держать подальше. Сомневаюсь, что мы сможем обеспечить Альпинисту такие же условия, как здесь.