Принц Иво Воронья Лапка

-11-

Все началось с того, что некая девушка, заслышав за окнами вой, вопли и стоны, не удержалась от соблазна хоть одним глазком посмотреть на шету. Зачем только она не послушалась совета родителей и вышла на улицу!..

«Шета», швейцарская народная сказка

И в тот самый раз, и много раз спустя после первого свидания у камня Иво с тревогой говорил Эммелин:

-Ты поступаешь безрассудно. На твой зов могу прийти не я, а кто-то из моих сородичей. Ночи длинны, метель громко воет и людям уже не под силу добраться даже до соседней деревни. Ваше племя жмется к очагам, а мое – выходит на охоту.

Но Эммелин, однажды ответив, что ничего не боится, после лишь упрямо смотрела на него исподлобья и качала головой, показывая, что не отступится. Каждую неделю - а то и чаще, - она тайком пробиралась в сумерках через поля и ждала у камня, не обращая внимания на далекий волчий вой, холод, снег и ветер. Быть может, ее неуступчивость и своеволие не на шутку тревожили юного вороньего принца, и оттого он каждый раз сдавался, выходя к своей невесте, или же – кто знает? – в Эмме он видел отражение своего собственного злого одиночества. Но как бы он ни хмурился, сколько бы ни отчитывал Эммелин за неосмотрительность – ее зов никогда не оставался неуслышанным.

-...Лучше научи меня избегать людских взглядов, - как-то сказала она, задумчиво глядя на далекие огоньки в окнах деревенских домов. – Расскажи, как у вас выходит быть незаметными для человеческого глаза! Рано или поздно кто-то увидит, как я сбегаю в лес – и тогда меня, должно быть, вовсе запрут в доме. Как же я тогда приду на собственную свадьбу в назначенный час?..

-Пока ты все еще человек – этого свойства в твоей природе нет, - резко ответил Иво, и Эмме поняла, что просьба эта ему не нравится. Стало быть, желание было опасным – а нужно ли лучшее подтверждение тому, что оно может исполниться? Кто же всерьез опасается невозможного и несбыточного?..

-Но ты МОЖЕШЬ сделать так, чтобы никто не заметил, как я ухожу из дому! – воскликнула она.

-Могу, - неохотно признал Иво. – Мои силы невелики, да и своего истинного имени ты не знаешь, но заклинания вроде этого не слишком-то сложны. Однако ты все еще вольный человек, и я не могу насылать на тебя чары по собственному желанию…

-А если того пожелаю я? – быстро спросила Эммелин, заметив крохотную запинку в речи принца.

Этот вопрос всерьез взволновал Иво: он издал раздраженное тихое урчание, похожее на кошачье, сердито закопошился и закутался в свой потрепанный плащ так, что на виду остались только его злые зеленые глаза; всем своим видом он показывал Эмме, чтобы та уходила прочь – разговор окончен!.. Но она ответила таким же яростным взглядом исподлобья – и если бы кто-то сейчас увидел их, замерших друг перед другом, то решил бы, что спорят между собой существа одной породы: дикие, взъерошенные обитатели лесной чащи, лишь издали напоминающие людей.

-Разве я не говорил тебе, что никто из обитателей Холма не может тебя ни к чему принуждать, пока ты не стала частью нашего королевства? – возмущенно воскликнул хромой принц, все же первым нарушив свирепое молчание. – А чары – это и есть принуждение, чужая воля! Тебе следует ценить свой временный дар по достоинству – возможно, только он и спасет тебе жизнь при случайной встрече с королевскими придворными. И как же ты поступаешь с ним?! Сама просишь зачаровать тебя!..

-Но я прошу не кого-нибудь, а тебя! – возразила Эмме, ничуть не испугавшись его гнева.

-Потому что вбила себе в голову, будто я тебе друг! – огрызнулся Иво. – Пойми же, что мы существа разной природы, и я не так уж сильно отличаюсь от своих братьев! Кто тебе сказал, что я не обману и не вплету в свои заклятия то, что тебя погубит и лишит собственной воли? Не разрешай мне околдовывать тебя, слышишь?..

Но Эмме, широко и бесстрашно улыбаясь, уже отрывисто выкрикивала, кружась и пританцовывая:

-…Отныне!.. Позволяю!.. Принцу Иво Вороньей Лапке!.. Насылать на меня любые чары!..

-Прекрати немедленно, человеческая девчонка! – тщетно пытался перекричать ее Иво. – Ты даже не понимаешь, с чем шутишь!.. – но Эммелин только все громче хохотала и бросала в него наспех слепленные снежки.

-Наколдуй, Иво, чтобы никто из людей не замечал, как я бегу через поля на встречу с тобой! – требовала она, осыпая его снегом. – Чтобы им мерещилось, будто ветер колышет вдали почерневшую высокую траву… Будто сквозь вьюгу около деревни промчалось стадо косуль… Будто старое соломенное чучело машет руками!.. Ведь так действуют чары, отводящие взгляд? Я слыхала все эти истории!..

-Не приходи к камню до следующей Страшночи, как было уговорено! Не гуляй одна по полям! Не подходи к лесу! Не зови меня!.. – сердито восклицал Иво, уворачиваясь и фыркая.

Но любой бы понял, что в споре этом Эмме вскоре возьмет верх и Воронья Лапка все же выполнит ее просьбу. Те самые перемены в характере Эммелин, что слишком поздно были замечены тетушкой Алинор, зачастую заставали врасплох и хромого принца. Вовсе не такой бесстрашной и дерзкой была крестьянская дочь в ту ночь, когда они повстречались – однако с той поры и медь успела обратиться в золото, а золото - в медь. Некие тайные, скрытые доселе способности Эмме мало-помалу проявлялись, как детали старой картины, с которой бережно стирали пыль.

Она и сама замечала за собой нечто такое, к чему раньше не имела склонности – или же не разрешала прежде себе даже помыслить об подобном! – но стоило ей только заикнуться о своих неясных подозрениях Иво, как тот помрачнел, и невольно перевел взгляд на свою руку: палец с золотым кольцом был всегда скрыт под повязкой.

-Я говорил, что в тебе сидит какое-то скрытое колдовство, - сказал он, не скрывая своего недовольства чрезмерным любопытством своей невесты. – Оно сродни той магии, что выдавало золотое кольцо за медное, пока ты его носила при себе. Если кто-то из приближенных моего отца возьмется разгадывать его секрет, то тебе не поздоровится. Тогда Холм уж точно тебя не отпустит, жив ли я буду или мертв. Не всякое знание полезно, а магия такого сорта обычно прячет от глаз весьма опасную и злую правду. Тебе было суждено прожить жизнь обычного человека, не обменяйся мы добрачными клятвами. До самой своей смерти ты не знала бы, что твое кольцо на самом деле из золота, а характер, напротив, сплошь из колючек и шипов – и лучше бы оно так и оставалось. Ведь тебе же нравилась твоя прежняя жизнь, не так ли? Когда ты узнала, что можешь навсегда утратить ее, то горько плакала на этом самом месте – разве ты забыла? Чего же ты желаешь теперь?..