Шутка для мерзавца

Глава 2. Пирожок с картошкой

Каникулы были позади, впрочем, как и последующие полтора месяца учёбы. Стылый ноябрь ворвался в размеренную жизнь людей, как обычно, просто и со вкусом. Холодные ветра сутки напролёт гоняли стаи серых облаков, а голые участки земли, как случалось по утрам, покрывались тонкой коркой изморози.

Я так и не нашла в себе смелости рассказать маме о том вечере с забытыми ключами. Почему? Она бы не стала слушать и вспыхнула бы негодованием от упоминания Стрельникова в одном контексте со мной. Постепенно, впечатления о том вечере сходили на нет. Я перестала тёмными вечерами выглядывать в окно, стараясь высмотреть в прохожих того мальчишку. Не замирала изваянием у мусорных баков, чтобы услышать отдалённый смех…

Все мои мысли заняла учеба.

Середина недели. Школьная столовая. Стою с одноклассниками в небольшой очереди к буфету, желая приобрести заветные пирожки с картошкой. Недавно привезенные, оттого ещё и горяченькие. Для обычных людей, незнакомых с деликатесами, выходящими из-под половников наших школьных поваров, в этих пирожках не было ничего особенного. Всего лишь свежий хлеб да мятая картошка… Но какой вкус у того и другого!

За такие пирожки можно и побороться в случае чего. Но я, конечно бы, не стала в таком участвовать. Мама с детства говорила мне не влезать в неприятности, стараясь оградить от всего, что могло бы принести стресс.

Нет, я не была тепличным ребёнком. Просто… До ужаса боялась крови, почему-то с лёгкостью воспринимая ту на экранах телевизоров. Возможно, потому что я знала, что она бутафорская.

– Лель, толкни его, он там уснул что ли? – шепчет мне стоящая позади Кристина. Моя подруга и по совместительству одноклассница. Мы, не сговариваясь, решили идти в десятый класс и поступать в один вуз после одиннадцатого. Одни из немногих, я бы даже сказала, ведь нас таких, болезных, было, от силы пятнадцать.

Смотрю на худую спину Леши, нашего одноклассника-ботана, которому удалось достичь окошка буфета раньше нас, и прикинув в голове, прихожу к выводу, что его толкать нельзя. Упадёт ещё. Но прервать любезничества парня с женщиной, работающей в буфете всё же стоит. Перемена не резиновая.

– Богомолов, быстрее. Звонок скоро же, – мягко прошу, посчитав что моего объяснения будет достаточно. Но парень даже не реагирует. А повторять я привычки не имею.

Никогда не горела желанием к кому-то навязываться и нарушать привычный ход вещей. Хочет общаться с дамой преклонного возраста? Ну, пусть так.

– Крис, пойдём лучше к математике подготовимся. Контрольную вроде обещали, – предлагаю компромисс подруге, оборачиваясь.

– Да хоть итоговую! – закипает девчонка. – Мы, что, зря простояли здесь целых десять минут? Я не закрыла своё углеводное окно… – Кристина смотрит на свой наручный шагомер.

Да, она тут точно не за пирожками.

– Кстати, об окнах… – повторно стараюсь сместить её внимание на что-то другое и сама теряюсь.

За окном валил снег. Первый в этом году, оттого и долгожданный. Белые хлопья падали за вымороженную землю, укрывая ту полностью, словно одеялом. Красиво, завораживающе и…

– Пацаны, там наших бьют!

Богомолов, как и другие парни, с горячей кровью и скудным содержимым серого вещества в голове, тут же реагируют на слова старшеклассника, пытающегося успокоить своё сбившееся после забега до столовой дыхание. Более смелые тут же бегут за крикливым школьником следом. Видимо, помогать. А менее, такие, как Леша и мы, прилипают к широким окнам, из которых как-раз хорошо просматривалось крыльцо нашей школы.

В потасовке участвовали двое. Судя по характерно несоответствующей школьному уставу форме — одиннадцатиклассник Генка Фёдоров и… вторым оказался Стрельников.

Мой взгляд почти сразу прилипает к его фигуре. Серьёзно настроенной и несгибаемой.

– Пошли, посмотрим поближе, – дёргает меня Кристина, потянув к выходу из столовки.

– Никогда драки не видела? – шиплю на неё. – Сейчас наш охранник подоспеет и разгонит всех. Повезёт, если еще не влетит всем подряд.

Больше чем кровь, я боялась необоснованной агрессии, обычно выливающейся в неприятности.

– Трусиха, – только и бросает подруга беззлобно. – Ладно, я одна, – говорит перед тем, как оставить меня одну.

Тем временем драка набирает обороты. Вокруг ребят толпятся школьники, пытаясь вмешаться и разнять двух взъерошенных, словно воробьи, парней.

Что они не поделили? И почему дерутся у школы посреди учебного дня прямо у всех на глазах?

Дольше нескольких минут смотреть я не смогла. Меня настолько захлестнуло волнением за Никиту, что мир перед глазами расплывался. А это неправильно. Пусть он и помог мне однажды — всё равно не повод "болеть" за чужака. Ведь Стрельников даже не был одним из учеников нашей школы.

Прозвенел звонок. И я, как и многие другие, со стоном разочарования, пошла грызть гранит науки. Кристина, с которой мы сидели за одной партой, пришла позже, с опозданием, как-раз когда учительница дала указание доставать двойные листочки.

– Где ты была? – взволнованно спрашиваю, боясь услышать то, что подругу поймали и отвели к директору. – Все нормально?

– Лучше некуда, – кисло говорит. – Фёдоров проиграл.

Зная, что подруга сохнет по сыну директора, я почему-то ни на секунду не испугалась за его сохранность. Фёдоров с заведомой регулярностью влипал в неприятности, в этом вся его фишка. Ведь он бунтарь, который категорически был против цели родителей засунуть его в МГУ.

– А что с.. Со вторым? – шепчу, почему-то решив не произносить имя вслух. Мало ли, вдруг Кристина не так поймёт?

– Стрельников? – удивляется она. – Живой, почти ни одной царапинки. Свалил, как только к охраннику подмога выбежала, не забыв и им по щам надавать. Не зря его со школы поперли.

– Его выгнали? – удивляюсь новой, не дошедшей до меня через слухи, информации. – Он же в выпускном классе…

Я знала, что Никита учился в другой школе. Даже была в курсе — какой. Чуть более разнузданной, как-раз созданной для проблемных детей.