Любовь и опасности

Глава 7

Год назад Женька Куринцова (Многоуважаемая Евгения Семеновна, владелица "заводов, газет, пароходов", самая молодая и привлекательная банкирша России, о чем ей самой следует помнить ежеминутно и ежесекундно!) сошла с трапа самолета в лондонском аэропорту Хитроу, чтобы навсегда влюбиться в этот город и эту страну. С самого начала поездки она пребывала в состоянии щенячьего восторга. Кто сказал, что Англия хмурая и пасмурная? Английское лето сияло! Женьку умиляло все: стилизованные под старину черные такси, красные двухэтажные автобусы, с верхнего этажа которых открывался волшебный вид на лондонские улицы, ряды машин, покорно останавливающихся у перехода-"зебры", и терпеливо дожидающихся пока какая-нибудь бабушка неторопливо пересечет дорогу. А главное - цветы, море цветов, везде: на клумбах, на подоконниках, даже под каждым уличным фонарем на толстых цепях свисали корзины цветов, похожие на огромные пестрые шары.

Деловые переговоры шли успешно, разногласий не намечалось, партнеры по бизнесу были истыми английскими джентльменами, вежливыми и предупредительными. Им льстил Женькин восторг, и они с искренним энтузиазмом принялись демонстрировать ей самые прелестные уголки Лондона, недоступные обычным туристам.

Крохотный ресторанчик в Ричмонде, пригороде Лондона, не был известен широкой публике. Следовало быть коренным лондонцем и к тому же принадлежать к политической или деловой элите, чтобы для тебя открылись его двери. Сие заведение выбирало своих клиентов с большей тщательностью, чем премьер - Кабинет министров. Здесь посетитель мог отведать любое чисто английское блюдо или напиток: от огромных устриц до йоркширского пудинга и бараньего бока, от эля до настоящего, темного и густого, портвейна.

Именно сюда партнеры привезли Женьку праздновать успешное завершение сделки. Она восседала за столиком, ежеминутно напоминая себе, что милейшим англичанам и в голову не приходит, что женщина должна пить наравне с мужчинами. Поэтому не следует пускать в ход навыки, приобретенные в ранней молодости, когда она сколачивала свой первый капитал, торгуя с грузовика водкой, и паленым коньяком. Еще она слегка ругала себя за слишком строгий фасон туалета. Конечно, черно-зеленое платье с длинными рукавами, чей глухой ворот украшал единственный крупный изумруд на тоненькой, почти невидимой цепочке, не только выглядело благородно и сдержанно, но и великолепно облегало фигуру. Но все же, боясь показаться вульгарной чопорным англичанам, Женька несколько перестаралась. Вполне можно было сделать платье более открытым. Зачем иметь плечи как на портретах Натальи Гончаровой, если нельзя их никому продемонстрировать?

Впрочем, мелочи не портили ей настроения, и она мило принимала сыпавшиеся со всех сторон комплементы и весело смеялась рассказам своих спутников. Час весело смеялась, два, три… На четвертом ей начали надоедать и лощеные официанты, и неизменно любезные даже в изрядном подпитии джентльмены. Спускалась ночь, яркие праздничные краски Ричмонда тускнели, туфли стали жать, а шутки казались плоскими, как блин. Что делать бедной женщине, если компания ей осточертела, а уйти неприлично? Отправиться попудрить носик!

Это немаловажное занятие отняло у Женьки немало времени, потому что сперва она выбралась в темный сад и, скинув обувь, присела на траву у крохотного пруда, золотистого в свете фонаря. Поездка была замечательной, но сейчас она чувствовала, что ей все же чего-то не хватает. То ли шоколаду хочется, то ли влюбиться, то ли морду кому расцарапать… А может просто пора заканчивать праздник и лететь в Москву, к суровым будням, когда в голове сто и одна проблема, и нет времени для тоски и углубленного самокопания?

Легко вскочив на ноги, Женька прошла через террасу и скрылась в дамской комнате. Приведя в порядок макияж, и вообразив, что скручивает несвоевременную грусть в тугой комок и спускает ее в унитаз, Женька направилась в зал. Однако в просторном холле ресторана ее поджидало развлечение совершенно неожиданное.

Открывшееся ей зрелище было настолько диким для респектабельного Ричмонда и настолько привычным для России, что Женька засомневалась, не перенеслась ли она домой "по щучьему велению, по своему хотению". На полу сидел грузный, хотя и довольно молодой мужчина. Он раскачивался, словно от сильной боли, и прикрывал руками залитое кровью лицо. Дюжий швейцар и два официанта крепко держали другого мужчину. Их пленник отчаянно вырывался и выкрикивал нечто нечленораздельное. Судя по рассаженным костяшкам пальцев, именно его кулаки прошлись по физиономии пострадавшего.

"Какой фактурный мужик!" - мысленно ахнула Женька, наметанным женским взглядом оценив атлетическую фигуру английского хулигана, - "А пьяный! До изумления! Прямо Родиной от него пахнет!"

Властным жестом остановив пробегавшего мимо управляющего, Женька поинтересовалась:

- Что здесь происходит?

- Это мистер Твистл и лорд Чедуик. Они старые друзья, - пояснил запыхавшийся управляющий.

- Заметно, - глубокомысленно согласилась Женька.

- Я не знаю, что на него нашло, - пожаловался управляющий, - Лорд Чедуик такой приличный молодой человек, еще его дед был нашим постоянным клиентом, и вдруг такое…

- Учитывая ту гадость, которую мистер Твистл сделал своему школьному другу, можно сказать, он маловато получил, - злорадно пробурчал подошедший к ним старший официант.

- А вот это, Хармонд, не вашего ума дело, - строго заметил управляющий, - Ступайте на место и впредь не позволяйте себе обсуждать клиентов. Не беспокойтесь, мадам, - повернулся он к Женьке, - Полицию уже вызвали, сейчас они прибудут. Безусловно, мы предложим лорду Чедуик воздержаться от дальнейших посещений нашего ресторана.