Белый танец

40

Глава 29. Таня

Апрель, 1982

Мама от Шевцовых ушла. Доработала где-то до середины февраля и отказалась. Говорила, что хотела уйти ещё в декабре, но Галина Ивановна всё никак не отпускала: то Новый год на носу – кто же им будет пир готовить? То после праздников уборки невпроворот, то именины сына… Так я узнала, что у Шевцова день рождения тридцать первого января. Впрочем, об этом я узнала бы и без мамы. Он пригласил к себе почти весь класс. Наши потом, на другой день, с упоением обсуждали, как здорово посидели у комсорга, какой был вкусный гусь, какую музыку слушали...

Меня, разумеется, он не пригласил.

Я и не ждала. Он не здоровается со мной, не разговаривает, не обращает никакого внимания. Если случайно попадаю в поле его зрения, то он смотрит как будто сквозь меня – смотрит, но не видит.

На новогоднем вечере Шевцов танцевал с Архиповой. Правда, не только с ней. Но они теперь дружат. Идеальная пара. Девчонки наши, конечно, ей завидуют, но наперегонки набиваются в подруги.

Я же, наоборот, с ней разругалась вдрызг. Из-за занятий по английскому. Нет, я не против была бы заниматься, даже наоборот, и Архипова, в общем-то, хорошая девчонка, но её снисходительный тон и командирские замашки отбили всякое желание. А после того, как я забыла принести на занятие вокабуляр – толстую тетрадку, куда выписывала английские слова и фразы с переводом и транскрипцией, Архипова так заверещала, будто я её кипятком ошпарила.

В общем, заниматься с ней я наотрез отказалась. Она требовала, даже угрожала комсоргом, Раечкой, директрисой. В общем, я её послала. Могу представить, что она наплела Шевцову, перед ним-то, конечно, она сама кротость и нежность.

На вечере я тоже стеночку не подпирала. Меня приглашал Юрка Сурков, ну и из десятого «Б» один, и даже какой-то паренёк из девятого. Танцевать мне совсем не хотелось, но я надеялась, что Шевцов увидит, ну и… хоть как-то отреагирует. Лучше бы вообще не ходила на этот дурацкий вечер. Только настрадалась лишний раз. Шевцову было плевать. Он меня, кажется, вообще не заметил. И опять – не демонстративно, нет, он в самом деле меня не замечает. Абсолютно.

Недавно у меня вышел скандал с новой математичкой. Наша нас предала – уехала после весенних каникул куда-то в Крым насовсем. И нам поставили Зинаиду Тимофеевну, Кувалду, а я её ещё с того литературного вечера не забыла. И не простила. Но то были цветочки, а вот теперь я поняла на собственной шкуре, за что её так люто ненавидят те, у кого она ведёт.

Прежняя наша, предательница, следовала такой манере: спросит, если не готов – ставит оценку карандашом, на другой день всегда есть шанс исправить. Кувалда же – мало того, что сразу двойку чернилами в журнал и никакого тебе исправления, так ещё и придирается, занижает оценки, оскорбляет. За целый месяц никак нас запомнить не может, фамилии вечно коверкает. Зато, по её словам, это мы «бездари, тупицы, пни с глазками» и прочее подобное.

Не всех, конечно, она оскорбляет. К Шевцову, допустим, математичка сразу воспылала трепетной любовью, так, что даже имя его запомнила. Его вообще все учителя любят. Его вообще любят все.

Архипову она тоже особо не трогает – дружба с комсоргом у неё как защитный тотем. А вот остальных, даже заучку Ирку Долгову, Кувалда гнобит зверски.

Кувалда вызвала меня к доске, доказывать теорему существования правильного икосаэдра. И, в общем-то, не сказать, что я дуб дубом в геометрии – у прежней с тройку на четвёрку перебивалась. И тут даже вспомнила, что надо обратиться к теореме косинусов, но потом немного запуталась. Пропустила одно значение, ну и…

Ошибку Зинаида Тимофеевна заметила, но продолжала наблюдать, как беспомощно я трепыхаюсь с корнями, иксами, дробями. А как напотешалась зрелищем – обозвала дурой, поставила двойку и отправила на место. Это была уже третья двойка за месяц!

Первую она вкатила за домашку, ну там я и правда не сделала. Не успела просто. Вторую – за самостоятельную. Но вот тут несправедливо. Видите ли, почерк у меня неаккуратный и непонятный, а ей недосуг разбирать каракули. Я и тогда возмутилась, и на этот раз тоже вскипела.

В общем, прорвало меня: почему сразу двойка? Где ошибка? Подскажите, я перерешаю. Почему не обязаны? Вы надзиратель или учитель? Налепить двоек – много ума не надо, а попробуйте объяснить так, чтобы было понятно. Кто грубит? Я? Даже не думала грубить. А вот кто вам дал право меня оскорблять? Дура – это не оскорбление?

Кувалда – я даже не хочу больше называть её по имени и отчеству – распсиховалась, стала орать, какая я тварь неблагодарная, что если я тупая и чего-то не понимаю, а может, просто дома ленюсь читать учебник, то не её в том вина. Будь она действительно плохим учителем – все бы не понимали материал, не знали и не могли ответить. Но Володя же понимает!

Короче, с урока меня выгнали. Но не это ранило больнее всего, а то, что пока я стояла у доски под шквалом её оскорблений, Шевцов не взглянул ни разу. Даже Кузичева, уж на что стерва, смотрела на меня с сочувствием. А он не взглянул. Ни разу.

Всё это время они шёпотом, но очень увлечённо обсуждали что-то с Архиповой. И только когда Кувалда привела его как пример в доказательство своего педагогического таланта, он на миг встрепенулся, мазнул рассеянным, безучастным взглядом по учителю, по мне, по доске, снова посмотрел на Архипову, и оба заговорщически улыбнулись друг другу.