Феникс в Академии магии

1.5

  Вдохнула и решительно шагнула внутрь. В небольшом помещении, приемной в далеком прошлом, царил полумрак. Свет из единственного окна не в силах был пробиться сквозь плотные портьеры. Но стоило мне ступить на паркет, как под потолком вспыхнула золотистая сфера, заставляя зажмуриться.

  Впрочем, смотреть здесь было не на что: массивный стол-стойка, давным-давно пустующий, дугой отгородил угол; за ним, у самой стены, аккуратными стопками возвышались какие-то пожелтевшие листы — не то состарившаяся от времени бумага, не то древний пергамент, который сам по себе имел желтоватый оттенок; кроме этого добра здесь имелась пара стульев с высокими резными спинками и какое-то вечнозеленое растение в большой кадке, с тоской протянувшее свои листочки-иголочки к наконец-то обретенному свету. Интересно, этот пушистик за пять веков полкомнаты оккупировал?

  Задерживаться не стала. Торопливо пересекла помещение и потянула за ручку двери напротив.

  И будто утонула в солнце! Рыжеватым золотом закатных лучей было залито абсолютно все: пол, светлый ковер, на который я ступила, массивный стол, аккуратные стопки бумаг на нем. Солнце отражалось от стеклянных дверок высоких книжных шкафов. Его лучи искрами брызнули от парящего в углу напольного зеркала в витиеватой раме. А один даже заполз в камин у противоположной окнам стены и глядел оттуда тонкой золотой лентой.

  За столом, погрузившись в изучение каких-то бумаг, сидел молодой мужчина. Сколько милорду ректору на самом деле лет, не знал никто, но бессменным руководителем Дарварийской Императорской академии магии он был едва ли не с момента ее основания, когда она была всего лишь Дарийской королевской академией. Мы, конечно, живем намного дольше своих обделенных магией собратьев (если повезет), но это — уже перебор. Кто-то считал, что лорд ректор связан каким-то ритуалом с самой академией. Кто-то настаивал на близком родстве его с драконами. Правды не знал, наверное, никто, кроме самого главы академии магии. Что интересно, родство с эльфами почему-то почти не рассматривалось. Хотя было ничуть не менее вероятно. Или не более. Потому как и те, и другие относились к людям в большинстве своем с этаким снисходительным превосходством. Как я когда-то — к Альке на горшке. А потом обе подросли, поумнели.

  Мне, честно говоря, было неинтересно. Живет — и пусть живет. Да и видела-то я его до сегодняшнего дня всего три раза в год: на торжественном построении в первый учебный день, на празднике Середины Зимы (в первую ночь Полнолуний) и на столь же торжественном завершении учебного года, оно же — выпускной бал. И меня это вполне устраивало.

  Так ведь нет, угораздило вляпаться. Придушу Аниру. Пережить бы только сию аудиенцию.

  Разумеется, внешне я никак не выказывала своего состояния: стояла посреди кабинета тихой серой мышью, терпеливо ожидая, когда милорд ректор соизволит обратить на меня свое драгоценное внимание. Это раздражало. Но, понимая, что меня испытывают на прочность, я старательно контролировала дыхание, не сводя глаз с мужчины за столом.

  А посмотреть было на что. Иссиня-черные с серебристым отливом волнистые волосы спускались почти до плеч. И, нет, это не седина — они будто светились изнутри. Волевой подбородок, широкий разворот плеч, тонкие длинные пальцы… Что мне не нравилось, так это сжатые в прямую линию губы. Так обычно делает человек, чем-то крайне недовольный. Хотя почему «чем-то»?

  — Добрый день, леди да Виро, — он наконец поднял свои темные фиолетовые глаза на меня и снизошел до приветствия. — Проходите. Садитесь.

  — Добрый день, милорд. Благодарю, — коротко вежливо наклонила голову и опустилась на один из двух стульев по эту сторону стола.

  Лучше б он этого не делал, честное слово. Сидел бы себе, читал, я бы с удовольствием постояла тихонько. Авось про меня бы и забыли. Вряд ли, конечно, но все же…

  Еще какое-то время мы играли в гляделки. Не знаю, правда, что лорд ректор надеялся высмотреть, даже глаза чуть сузил и складка меж бровей пролегла. Но покаянно опускать голову я не собиралась.

  Наконец Фьордан Легард изволил опустить взгляд на бумаги в своих руках, задумчиво постучал ими по столу и заговорил:

  — Я изучал ваше личное дело, — и снова испытующий взгляд на меня.

  Даже так? Зачем, интересно? Если каждому студенту известно, что он всегда, все и обо всех знает.

  Я спокойно ждала пояснений. Хотя какое уж тут спокойствие под этим-то взглядом! Но дать сейчас слабину, занервничать — себе дороже.

  — Вам интересно, что пишет Академий?

  Флегматично проследила за солнечным зайчиком, перескочившим с его наручных часов на стену, оттуда на потолок и обратно. Да, я слышала, что личные дела заполняются сами собой, точнее — беспристрастным духом самой Академии. Но…

  — На мой взгляд, важнее, что я сама о себе знаю.

  — Взгляд со стороны вас не интересует? — лорд ректор не то вопросительно, не то недоверчиво приподнял брови, проницательные глаза сверкнули. — Беспристрастный, заметьте.

  Внутри все вскипело, наверное, даже кровь, подпитанная магией, клокотала в жилах. Я ненавижу, когда меня проверяют! Ненавижу чувствовать, что меня видят насквозь. Ненавижу, когда… Что он может знать обо мне, чтобы позволять себе какие-либо суждения и оценки?

  Вдох. Выдох. Доброжелательное выражение лица. Ну и что, что глаза горят.