Пленница тирана

Глава 49 Китэрия

Дни в заточении не шли, а скрипя ползли, будто раненые. Китэрия маялась взаперти, не находя больше удовольствия в чтении. Книга легенд закончилась, а наставления по практической магии для неё были бессмысленны, ведь она не обладала правами влиять на воплощённую реальность. Оставался талмуд по знахарству, написанный совсем уж древним и путанным слогом. Но в условиях скудной роглуарской растительности эти знания казались почти бесполезными. Штудирование рецептов примочек и отваров утомляло девушку, и она, вероятно, забросила бы этот труд, не будь в нем прикладных советов по целительству маной.

Практикуя описанные в талмуде методы, этэри избавила себя от уродливого шрама, к тому же устранила сбои, что раз от раза случались с её хрупким организмом. Теперь разрушительная атмосфера Роглуара влияла на неё гораздо меньше.

Но в конце концов Китэрия осилила и эту книгу, а князь так и не вернулся, да и Истан с того дня, как она рассказала ему о своих подозрениях об их родстве с Таймаром, приходил лишь дважды. Деорак, видимо, понял, что сын не добьётся успеха в порученном ему деле, и предпочёл отправить принца в храм, чтобы тот молил Богов о скорейшем возвращении брата.

Таймар отсутствовал уже два месяца. Жизнелюбивая и непоседливая лилулай буквально иссыхала от одиночества и скуки. Девушка даже начала думать, что терзания князя были менее убийственными, чем тотальная отверженность миром, в котором она вынуждена была существовать.

От скуки этэри пыталась воскресить в памяти грубый образ Таймара, но его постоянно затмевал гладкий лик его брата. Китэрия поняла, что начинает забывать князя. Теперь она могла довольствоваться лишь слабым оттиском его противоречивой натуры, что оставался в её памяти неуловимым шлейфом воспоминаний, и только. А вот образ Истана, напротив, воскресал пред ней даже чаще, чем ей того хотелось бы.

На плохом роглуарском Китэрия пыталась выяснить у слуг, где пропадает их господин, но никто ничего не знал, или просто не желал распространяться. Девушки, что наведывались в комнаты пленницы, держались отстраненно, словно чурались иноземки, и лишь одна единственная работница не брезговала общением с этэри. Она была уже довольно старой женщиной, с жухлым морщинистым лицом и впалыми глазами, которые, впрочем, не по-старчески сверкали, когда она распускала сплетни, что ходили по замку, теша любопытных баб.

Старуха судачила обо всем, что слышала в коридорах, кухне, уборных и других местах, куда имела доступ и, как правило, болтовня её была пустой, как мыльный пузырь. Но однажды она заговорила о князе, и Китэрия, наконец, узнала, что её хозяин нашёлся.

– Возвращается наш батюшка, возвращается орёл ясноглазый, – лепетала она, взбивая подушки. – Я карга старая и то истосковалась, а вы молодки, поди совсем без него извелися?

Китэрия вопросительно посмотрела на дурную бабу.

– Что зеньки свои колдовские на меня вылупила, краса заморская? Сама-то уж поди любилась с героем нашим? Ждешь небось, недождёсся, когда он возвернётся? – заискивающе спросила прислужница, облизывая пересохшие губы.

– Нет, не любилась – коротко ответила Китэрия.

– А для чего ж он тебя тогда, ягодку, к себе поближе, да в отдельные хоромы пристроил? – недоумевала старуха. – Он что же, тебя и не приласкал ни разочу? – допытывалась сплетница. – Ну, не переживай, может, еще приласкает, – прохихикала она.

Китэрия напряглась и даже задрожала, вспомнив тяжелое дыхание Таймара у своего уха, его горячие влажные губы, сильные руки, и жар, который буквально иссушал её.

– Надеюсь, Боги уберегут меня от его любви, – прошептала она.

– Вот дурная! – возмутилась старуха, как будто этэри о её родном сыне говорила. – Он же принц! Наследник империи! Ну, может, не красавец, спорить не стану, но что-то ж в нём наши девки находят. Говорят, князь – лучший полюбовник во всей столице. Будто горячее мужика у нас нет и не было никогда. Замужние муэ, и те вокруг него хвосты вьют, да вздохи вздыхают. Такую любовь он среди баб сыскал, что вешаются они на него, как гулящие. Но, правда, и страху нагнал не малого, – тише добавила она.

– Какая же это любовь?! – воскликнула этэри. – Вот страх – это да!

– Много ты в этом понимашь, юродивая. У тебя, поди, и мужика то ещё ни разу не было.

– Я ещё не прошла инициацию. Если бы меня не похитили, был бы…, наверное, – неуверенно добавила Китэрия.

– Наверное, – передразнила её баба. – Такая красивая, и такая холодная, тфу. В тебе, что, вместо крови вода морская течет, что ли?

Китэрия промолчала. Она не хотела делиться со сплетницей личными воспоминаниями, которые вдруг накатили на неё с новой силой. Девушка даже подумала, будто знает секрет княжеского успеха, которым тут все дивились, ведь если он был сыном Вату, то горячее его в Роглуаре и впрямь никого не сыщешь.

– И правда, юродивая! Нос от князя воротит! – продолжала сетовать служанка. – Он же лучший воин в нашем круге, к тому ж, молодой ещё. Ваши маляры, между прочим, с него самого Вату писали, так-то! – с гордостью заявила баба, воздевая к потолку сморщенный от стирки палец.

– Нашла чем кичиться, – усмехнулась Китэрия, – он ведь падший.

– Кто падший?

– Как, кто? Вату.

– Не знаю, про какого Вату ты мне чешешь, а я имела в виду грозного Бога войны, – благоговейно произнесла служанка, понизив голос.