Цена молчания

Глава 2.

И потекли дни, такие одинаковые и такие разные. Они обживали дом – и, в первую очередь, лекарскую комнату. Сосед с готовностью мастерил нужную мебель за смешную плату, а больше – за добрососедское отношение и помощь профессионала. Жена у него болела, чахла день ото дня. Матиа вместе с Али готовил снадобья для первого своего больного в этом краю. От того, сможет ли он вылечить Ису, зависело, насколько будут доверять сельчане своему лекарю.

Женщины собирали урожай, благодаря того, кто позаботился о ничейном доме летом. Что успевали, сушили, парили, укладывали в погреб. Али зачастила в лес и возвращалась оттуда то с грибами, то с ягодами, то с травами. Она же на ещё куцем аптекарском огородике посадила рябинку. И лесную смородину. И ещё какие-то непонятные корешки, найденные в непролазной чаще. Матиа не спорил: у девушки обнаружилось удивительное чутьё на травы и снадобья.

Люди шли к лекарю со своими болями – с любопытством, с опаской, с надеждой. А по первому морозу через забор их окликнула Иса, похудевшая и осунувшаяся, но весёлая и явно идущая на поправку. И поток страждущих сменился полноводной рекой. Всем было нужно от лекаря что-нибудь. Средство от поноса, от запора, от чирьев, от тошноты или голода, для беременности или чтобы её и не было вовсе. К нему шли с переломами двухгодичной давности, врожденным горбом и жалобами на неудойную корову. Матиа разрывался, но не мог справиться со всеми сразу. Али, всё время споро готовившая по его слову (а иногда по своему усмотрению) сборы и мази, начала перехватывать несложные случаи у отца.

В благодарность люди несли разное. Кто деньги. Конечно, у каждой услуги была своя цена, но не всем она бывала под силу. И тогда несли, что было в хозяйстве. Ткань, пряжу, масло, сыр, мёд, мясо... Матиа, как честный человек, узнавал на базаре цену всему и записывал, кто сколько заплатил в пересчёте на деньги. Так, за большой тканый половик ему выходило лечить мастерицу и её домашних несколько месяцев. Али уже настолько освоилась с местным языком, что стала выходить на базар с отцом или Ханной. И наконец-то купила себе платье, какое ей хотелось купить самой.

А потом Исана снова занедужила. Только округлившиеся щёки снова опали, потому что женщину рвало нещадно. У Тонаса от переживаний за жену валился из рук топор. Матиа не было дома, когда перепуганный плотник примчался к ним, попросту перемахнув через забор. Ханна начала что-то объяснять, но Али молча вручила ей внучку и накинула полушубок. Иса оказалась всего лишь беременна. Неконтролируемый страх Тонаса перешёл в столь же неконтролируемую радость.

С этого дня её стали звать на роды. На имянаречение. На любые детские болезни и родительские страхи. Лекарь? Нет, что вы! Только лекарская дочка! Лима, понимая, что такие знакомства надо поддерживать добром, зачастила с визитами в дом лекаря. Сами они вырывались в гости к кому-нибудь нечасто: Ручейки было очень большим селом с жизнью активной и интересной.

Весна и лето промчались в домашних хлопотах и труде. За землёй хоть и следили, не давая участку зарасти, но отдохнуть она успела, и теперь давала такой урожай, что женщинам становилось страшновато. Любопытная Лита лезла под каждый куст и в каждую кадку, облизывала камушки и ловила стрекоз и бабочек. Ребёнку в Ручейках было явно хорошо. Али свыклась с тем, что этот трогательный тёплый комочек полностью зависим от неё и давно уже полюбила её. Эти серые озорные глазки. Эти русые косички. Этот острый любопытный носик.

А осенью Иса родила.

Начала рожать она, как положено, среди ночи. Всполошившийся Тонас привычно махнул через забор и едва не вынес кулаком дверь дома Линнотов. Али отмахнулась от Матиаса, предложившего помощь: он и сам спал не каждую ночь, так пусть хоть на это не отвлекается. Ну неужели же Али не справится с родами? Разумеется, она справилась. И Исана справилась, хоть и страшно ей было, первый раз всё же. А когда Али взяла на руки мокрое и красное орущее тельце, в её груди заворочалось какое-то странное неприятно-колючее чувство. Но она привычными движениями завернула его в подготовленный отрез ткани и вручила усталой матери: «Дочка у тебя».

Али даже не удивилась, когда Тонас пришёл, исключения ради, через ворота и, помявшись на пороге, пригласил всё семейство Линнотов на имянаречение малютки.

- Если ты не против, госпожа, мы бы назвали её Алесой...