Хейлика

Кн. 3 Ч. 1 Гл. 1

Раиса Николаева

Книга третья

Элиссабель

Часть 1

Глава 1

Хейлика возвращалась с Элгором в Серебряное королевство. Она была довольна всем на свете. И тем, что Аллор и Элгор помирились. И тем, что Аллор теперь думал не об Элиссабель, а о неизвестной женщине, с которой он поцеловался. Довольна она была и тем, что Эрри забыв хандру, снова наслаждалась жизнью. Королева Эледия загодя стала готовиться к свадьбе дочери. Она-то уж точно догадалась, с кем поцеловался Аллор.

Хейлика вспомнила о сыне и нежно улыбнулась. Эрл с мальчиками отправились назад в Северное королевство, правда Эрл перед отъездом ей пригрозил, что если он увидит, что страдания лорда Аллора невыносимы, то сам соединит его и Эрри. Хейлика засмеялась, подумав, что срок в пять лет, который она назначила негласно Аллору, скорее всего, сократится до года. Значит, через год надо ждать Аллора у них в гостях. Хейлика решила хорошо подготовить дворец (которым она, по совести говоря, вообще не занималась) к приезду гостей. И вот, напевая, она взобралась на самый верхний этаж дворца, чего раньше еще никогда не делала, решив проинспектировать все заброшенные комнаты и привести их в порядок. Открывала дверь за дверью, оглядывала мельком пространство, везде одно и то же: комнаты в порядке, необходимо только протереть пыль, вымыть полы, промыть окна и постелить свежее белье. Она дошла до последней, угловой комнаты в коридоре. Странно. Дверь оказалась закрытой на замок, ключа от которого у нее не было. Она немного постояла. Надо было бы спуститься и поискать ключ, но какое-то неясное беспокойство в душе мешало ей предпринять такие разумные действия. Хейлика очень не любила, когда ее охватывало подобное неприятное чувство, поэтому вместо того, чтобы идти искать ключ. Она ногой, с одного удара выбила двери. С дрожью в ногах переступила порог…и замерла.

Большая, красивая комната, нет, не комната, а храм, храм, посвященный первой жене Элгора – Элиссабель. Хейлика обводила глазами комнату, взглядом выхватывая одну вещь за другой: свадебное платье, вуаль, свадебный букет невесты, выглядевший так, словно она только выпустила его из рук, изящные туфельки, стоявшие на подушечке. Рядом еще один наряд, вероятно в нем ее короновали, небольшой столик, на котором лежало несколько вееров и каких-то безделушек. Напротив, стоял туалетный столик, на котором были аккуратно разложены щетки, для расчесывания волос, маленькие зеркальца, в ряд выстроились хрустальные флаконы, стояла большая шкатулка с заколками и шпильками для волос, и, словно игрушечный, резной шкафчик для драгоценностей. В комнате находились четыре портрета Элиссабель, и от каждого не хотелось отводить взгляд, столь красива была девушка, изображенная на них. В углу стояло бюро, Хейлика машинально подошла к нему и открыла крышку. Письма. Десятки сотни писем, заботливо сложенных по датам и аккуратно и любовно перевязанные ленточками. Розовыми – письма от Элиссабель, синими – письма от Элгора. Сердце Хейлики болезненно сжалось, ей стало так больно, что никакими словами невозможно описать.

Еще задолго до свадьбы, бывая изредка в замке Элгора, она, конечно, видела портреты Элиссабель, их было немало: и в портретной, и в главном зале, и в любимых комнатах Элиссабель. Когда они с Элгором поженились, все портреты исчезли, но она была так занята своими переживаниями, что почти не обратила на это внимания. Потом Эллис ее успокоила, рассказав, что Таллар забрал несколько портретом своей мамы и привез их в новый дом. Хейлика тут же решила, что остальные портреты Элиссабель забрал Элларий. А оказывается вон оно что. Муж спрятал изображения любимой, чтоб его новая жена не осквернила их.

«Значит, Элгор не разлюбил свою первую жену, - горестно подумала она, - значит, он помнит ее, бережет в сердце ее образ, и бережет все ее вещи. Интересно, он часто приходит сюда? – едва Хейлика подумала об этом, как грудь запекло страшным огнем, она, словно воочию увидела заходящего в комнату Элгора, увидела, как он, садится около портрета любимой жены, и изливает ей свою душу: как он несчастен, как ему ее не хватает, какая ужасная у него новая жена и как он мечтает, хоть на миг оказаться рядом со своей любимой», - Хейлика представила все это, и глаза защипало злыми слезами, и она продолжила, уже вслух, выбирая самый мерзкий, самый язвительный тон: - Элиссабель, я так люблю тебя, - передразнивая голос Элгора, кривлялась она, но это кривляние было последней попыткой хоть как-то приуменьшить боль, которую она испытывала - никто, никто на свете не сможет сравниться с тобой. Жена? А, что жена? Так это и не жена вовсе, а подобие жены. Грубая, вульгарная, мне с большим трудом удается изображать из себя, находясь рядом с ней, любящего и заботливого мужа. Ложась в постель, я представляю вместо нее в своих объятиях тебя!», - кровь прилила к голове Хейлики от собственных слов, а память услужливо подсовывала ей все новые доказательства того, что такие ее мысли вполне справедливы. Элгор ни разу, ни одного раза не сказал, что любит ее! Смотрел – да, смотрел так, что от его взгляда переворачивалось все внутри. Смотрел так, что ощущение счастья наполняло до краев, но вот сказать, что любит - ни разу, ни одного слова. Также ни разу он не говорил с ней о своей первой жене, и держал себя так, что Хейлика, чья бесцеремонность уже вошла в историю, не могла в его присутствии даже упоминать имя Элиссабель.

До чего же Хейлике хотелось, чтобы он хоть случайно, хоть ненароком, обмолвился, что с ней он намного счастливее, чем с первой женой. Умом-то она понимала, что такое невозможно, но вот сердце так жаждало таких слов. Как хотелось ей жаркими, страстными ночами, когда она изнемогала в его объятиях, услышать, что такого наслаждения он никогда не испытывал с первой женой. Но Элгор молчал, молчал всегда, и только теперь она поняла – почему!

Хейлика с какой-то непонятной для себя жадностью перебирала вещи, что когда-то принадлежали ее сопернице. Она даже подержала в руках перо, которым та писала, подержала в руках ее зеркальце, не удержавшись, чтобы не заглянуть в него. Обыскивая комнату, она нашла небольшой сундучок. Открыв крышку, Хейлика почувствовала, что здесь лежали самые сокровенные, самые личные вещи женщины. Не сомневаясь ни секунды, не чувствуя ни малейшего укора совести, Хейлика открыла самую большую шкатулку. Открыла и удивилась. В шкатулке лежала ткань. Хейлика начала ее расправлять и вдруг густо покраснела. Эта тончайшая невесомая ткань была простынею, на которой остались следы первой ночи, первой близости Элиссабель и Элгора. Хейлика грубо скомкала материал, впихнула его назад в шкатулку и против воли глянула в зеркало, что было прикреплено изнутри крышки. Она посмотрела на свое отражение и замерла, потеряв счет времени, не видя и не слыша ничего вокруг. Не слышала, как ее звали, разыскивая по всему замку, не слышала, как ее трясли, пытаясь привести в чувство, очнулась она только от прикосновения руки Элгора к своей щеке.