Дивные сущности

Глава 9. Часть 2

Эдуард напрочь забыл о своём обещании и глядел по сторонам, раскрыв от удивления рот. Ничего подобного он не мог и вообразить, увидеть во сне или в бреду. В волшебном городе уже давно не вставало солнце, а по дорогам клубился белый и холодный туман. Землю освещали звёзды, невообразимо яркие и на редкость близкие. В небо рвались башни, стеклянные пирамиды, каменные маяки, дома странной конструкции с сотнями комнат. Они соседствовали с шалашами, аккуратными кирпичными домиками, с хатами, землянками, теремами, дворцами. Там росли стеклянные цветы и деревья с золотыми монетами вместо листьев. Небеса бороздили воздушные шары, неповоротливые дирижабли, самолеты, быстрые-быстрые. Арман сказал: «они летают сами, без пилотов». Люди передвигались пешком, на носилках, в каретах, на автомобилях. Кругом было столько людей! Их глаза горели разноцветными огнями, волосы у них были чёрные, золотые, огненно-рыжие, кожа – белой, как снег, чёрной, жёлтой и красноватой. Одежда самой разнообразной, она не принадлежала какому-то конкретному времени или народу. Женщины здесь могли носить и платья в пол с длинными шлейфами, брюки и юбки, едва прикрывавшие колени. Эдуард старательно отводил взгляд. Мужчины носили лохмотья с достоинством царей и выглядели несчастными в королевских мантиях. Это напоминало спектакль, странный, безумный, красочный. Арман и Сюзанна тянули его за собой, а творцы провожали его жадными, любопытными взглядами. Какая-то девушка, не поднимая светящихся глаз, протянула ему белую розу, кто-то надел на его шею ожерелье из белых цветов. Белый – цвет благословенного. Они радовались, думали: он пришел спасти их. А Эдуард не знал, как поступить, да, он был очарован, а ещё потрясён, сбит с толку.

– Всё, о чём когда-либо мечтали люди, всё, что они придумали. Всё это нашло воплощение здесь, в Небытии. Приглядитесь… и вы увидите… чужие мечты, – Эдуард проследил за взглядом Сюзанны и ахнул. Зеркала. Повсюду были зеркала. Люди их не замечали, проходили сквозь них и даже не морщились. Колдовские зеркала. В них не отражались ни улицы, ни дома, ни прохожие. В зеркалах было нечто другое. Женщина, державшая на руках ребёнка, парочка новобрачных, принимающих из рук родителей каравай хлеба, старик в окружении детей и внуков, богач, пересчитывающий деньги… Это ведь не галлюцинации, нет? Всё было таким настоящим! Звон монет эхом отдавался в ушах Эдуарда, он чувствовал тепло любящих рук, уверенность в себе, облегчение, надежду. Точно бы снова возвращался домой с фронта, точно бы услышал, что в Германии произошла революция [1], что война должна закончиться [2], что они вернутся… вернутся на Родину.

– Мечты у всех разные. Полюбить, быть любимым, здоровым, счастливым, богатым, успешным, иметь семью, иметь… всё, всё, что душе будет угодно! Только бы не было беды! А беды у всех разные. И страхи. – Сюзанна заставила Милютина повернуться в другую сторону. И там, у стеклянных стен, стояли ряды призрачных зеркал. Эдуард вздрогнул, отшатнулся. В них отражалось небо, почерневшее от дыма, глубокие сугробы, кровавые разводы на снегу, яркие и чужеродные, груды сваленных тел. Тел. Они стали просто телами, его товарищи. А многих он никогда и не знал, видел первый и последний раз, когда они падали под градом пуль, так легко. Травинки и то казались прочнее. Страх, страх, въевшийся в кожу, точно зола или грязь, забившийся под ногти, укоренившийся так прочно, что не вывести. Страх смерти, преследовавший даже во сне, и тогда реальный. Страх не только за себя, но и за других. Вина, агония, ярость. Крик, бьющийся в горле, не находящий выхода, извечные вопросы: «Почему? Неужели мы звери, а не люди?». Вот Милютин снова в Звёздном, в своей комнате. Всё позади. Распахнуты окна, а ему всё равно не вздохнуть. И не видит он ни зелёной листвы, ни яблоневых цветов, ни синего небо. Только кровь, трупы. Не слышит пения птиц, детского смеха, только стоны, вопли и ругательства. Повсюду кровь, и на его руках тоже. Боль, опустошение. Бьется он, как птица в клетке, и не избавиться от видений. Не уйти. Лишь смерть кругом. Одна только смерть.

Эдуард и дальше бы стоял, не в силах сдвинуться с места, но Сюзанна и Арман потянули его за собой. Белая роза упала на дорогу. С неба сыпался снег, совсем не холодный. Снег? Никакой это был не снег! А пепел. Кровь стучала у Милютина в ушах, в длинном плаще стало невыносимо жарко, дышать трудно. Ему хотелось бежать, бежать прочь, только вот ноги не слушались. И безропотно, точно на привязи, он следовал за регентами.

– Беды разные, – продолжала Сюзанна. – И страхи. Страх смерти, болезни, потери, нищеты, одиночества, разочарований, боли. Они живут в каждом. Все мы чего-то боимся. Творцы видят страхи других, знают об их мечтах. Но исполнить их мы можем только здесь. Некогда наш мир был прекрасным, здесь люди могли обрести счастье, получить желаемое. Но то была лишь иллюзия, обман. Создать истинное будущее, реальность могут только самые сильные из нас, самые могущественные. А прошлое и вовсе невозможно изменить. Наш мир умирает, и мы боимся, все мы боимся, благословенный. Горя здесь больше, чем радости. Так много страха, чужого, своего… Неважно… Эти двери ведут в миры кошмаров, с каждым днём их становится всё больше. А нам некуда деваться.

И они надеялись, что Эдуард их спасет. А он понятия не имел, с чего начать. Воззвать к Закону? Но как? Он не слышал никакого «голоса» и ничего не чувствовал. Была только его воля. Быть может, Закон навсегда покинул это место?

***

В Белой башне были тысяча комнат, тысяча окон и тысяча дверей. Для одного человека слишком много. Из Белой башни благословенный мог попасть в любой уголок Небытия, куда угодно, только не домой. А значит, это место было тюрьмой. Просторной ловушкой из стекла, мрамора, серебра, белого шелка. Прежний хозяин башни сумел скрыться, не придумал ничего лучше, как переложить все свои заботы на плечи Эдуарда. Обрек другого человека на вечное заточение. Вот только было ли у Милютина право жаловаться? Сетовать на судьбу? Страдал не только он один, но и целый народ. Все творцы. И кто-то должен был пожертвовать будущим ради других.