Роза для Азора

Глава 1. Анна. Нечаянная встреча

Москва, май 2021 года

Поезд метро уже набрал скорость и грохотал на стыках что есть силы. Грохот, отражаясь от стен тоннеля, врывался в вагонное пространство, заполняя его полностью и не оставляя тишине ни малейшего закутка. Пассажирам не оставалось ничего другого, как покориться этому насилию, вдохнуть, выдохнуть, пропустить грохот через себя, наконец освободиться на мгновенье - и вот — передышка.

Не тишина, нет, но скрежет все же утих, и металлический голос с остатками признаков человеческой речи сообщил:

— Станция «Римская», следующая станция «Чкаловская», конечная.

— Как странно это все, — подумала Анна. – Давно уже тихие поезда в метро, а этот грохочет так, как шумели поезда времен ее детства. Тогда эти звуки подземки пугали ее, и она утыкалась лицом в плечо мамы Софико. Ласковые поглаживания Софико успокаивали малышку, она набиралась сил, поднимала личико и могла, наконец, рассмотреть, что же делается в вагоне.

Вот и сейчас Анна подняла глаза от мигающего экрана смартфона, огляделась и увидела его.

Он сидел посреди площадки между дверьми вагона в величавой позе патриция, не поводя ни единым волоском. Весь этот скрежет, сотрясающий до основания нервные системы всех сидящих, не производил на него никакого впечатления.

Он не дрогнул и не повернул головы, когда на станции открылись двери, и в вагон повалили люди. Удивительно, но он не вызвал у них раздражения, и, несмотря на спешку и тесноту, они старались обойти его, не задев, не оскорбив грубым толчком или непрошенным прикосновением.

Поезд тронулся, пассажиры рассредоточились по отвоеванным местам, кто-то устало прикрыл глаза, кто-то уткнулся в смартфон, но большинство неотрывно глядело на него. Огромная, с широким лбом голова, мощная и вместе с тем изящная стать и безмолвные слезы при полной в остальном внешней невозмутимости производили сильнейшее впечатление.

Поезд все грохотал, за окнами проносились редкие огни тоннеля, а пассажиры, словно в гипнозе, не могли оторвать от него глаз. Анна двинулась к дверям, изо всех сил стараясь не смотреть на него, — все, хватит, ты не можешь подбирать всех потерявшихся, нет на это ни сил, ни времени. Не смотреть, главное не смотреть.

Присев на корточки, она мягко коснулась его лба, заглянув в слезящиеся глаза, спросила: «Ты чей?», и под его печально-внимательным взглядом обреченно поняла, что участь её решена. Ни в какой Торжок она уже сегодня не попадет, и ее ждет круговерть прививок, лечений, иронически-сочувствующих расспросов друзей, знакомых и незнакомых умников всех видов и мастей. Нет! Нет, нет, нет и еще раз нет! Нет времени, нет возможностей, ничего нет, он красавец, такого кто-нибудь да подберет.

Уже при входе на эскалатор Анна оглянулась. Он сидел у края платформы, неотрывно глядя ей вслед. Рядом с белой колонной его чернота приобретала некий глянец, делавший всю эту картину слегка фантасмагорической, и стало невозможно ни отвернуться, ни уйти.

Она облизнула пересохшие губы и остановилась, пытаясь унять бешеный стук внезапно заколотившегося сердца. Превозмогла подступившую слабость и направилась к нему. Чем ближе она подходила, тем отчетливее чувствовала, как слабость отступает и сменяется ранее неведомой ей силой. Анна приблизилась к новому знакомцу, уже ничего больше не спрашивая ни у него, ни у себя, взяла его за ошейник, оглянулась по сторонам.

— Собачку кто разрешил провести, женщина? — раздалось у нее прямо над ухом. Дедуля в форме служащего метрополитена сладко улыбался, предвкушая минуты наслаждения — наслаждения властью над этой растерянной всклокоченной девицей.

— И на кой черт ей этот кобель? — Здоровый, жрет-то поди столько... И, уже сознательно распаляя себя, и уже ненавидя и эту дурную девку, и ее пса как самых что ни на есть лютых врагов, дернул Анну за рукав.

— В полицию, дамочка, в полицию поднимемся, там протокольчик составят, как ты его такого здорового провела, нарушение это, не положено. Штраф уплотишь, ишь, все хотят ездить, а не плотют, и порядку не держат, пойдем дамочка, пойдем, — старик снова вцепился в ее рукав.

— Я не проводила его, — Анна вновь ощутила непонятную сухость во рту. — Я нашла его в вагоне, — она не успела договорить.

Рука старика, тянувшая ее за рукав, вдруг ослабла, и Анна с ужасом увидела, что запястье блюстителя подземной законности перехвачено пастью ее нового знакомца, который с прежней невозмутимостью смотрел ей прямо в глаза, и, казалось, ждал дальнейших распоряжений.

Анне вдруг стало легко и спокойно, сухость во рту прошла, и несмотря на бежавшего к ним на истошные крики деда полицейского, пришла ясность, что этот этап ее неожиданного приключения закончится бескровно.

Полицейский, молодой белобрысый парень, поглядев на руку деда, где не было ни единой царапины, улыбнулся и взял под козырек. Анне показалось, что это форменное приветствие было выполнено со всей искренностью, и относилось оно, конечно, и к ней тоже, но больше к ...

— Как же его все-таки зовут, — Анна, смеясь, еще раз поглядела на пса, — Чуча, какой же ты Чуча, — подумала она, и получивший таким образом свое временное прозвище огромный красавец ньюф радостно завилял хвостом.

Солнечный свет ударил в глаза, как только они вышли из павильона метро. Май полностью вступил в свои права, в воздухе висел аромат цветущей черемухи, а солнце пекло так, словно это был не конец мая, а лето в самом зените. Зажмурившись, Анна почти наощупь нашарила в сумке солнцезащитные очки. Когда она наконец надела их и уже без мучительного прищура перевела взгляд на своего новоявленного любимца, тот, до сих пор флегматично сидевший и не проявлявший никакого интереса к ее манипуляциям, вдруг вскочил, вздыбил шерсть и утробно зарычал.