Наше единственное лето

Глава 2.2

На уроке литературы мы усиленно «добивали» современных поэтов и повторяли теорию и терминологию.

Я люблю литературу. Это прям мое.

Я научилась читать в пять лет, и с тех пор для меня книги — это самое любимое времяпрепровождение. Если бы я могла, то засела бы за сотни книг и не вылезала, пока все не перечитала бы.

Я люблю в них все: запах страниц — то свежий, типографский, то давний, говорящий о том, что книгу давно не открывали; люблю шелест страниц и ощущение «книги в руке»; люблю миры и страны, которые появляются передо мной, как только я начинаю читать; люблю закидывать голову и хохотать над смешными моментами; люблю, когда учащается пульс от волнения и сопереживания персонажам…

Из-за этого моего увлечения книгами мне не всегда легко общаться с людьми. Как правило, мои ровесники читать не любят и подобные темы в разговорах не поддерживают. А стоит начать обсуждать какую-нибудь книгу, так все сразу смотрят на тебя как на зануду и заучку. Но и тут я приноровилась: не касаюсь околокнижных тем, но иногда вворачиваю удачную цитатку, что порой вызывает или улыбку, или смех, или заинтересованность.

Расслабиться я могу только с Сашей. Не знаю, когда он успевает, но читает он точно больше меня! И терминологией лучше владеет.

— Са-а-а-аш!

— Аа-а-а?

— Пошли со мной на филфак?

Сашка улыбнулся и отрицательно покрутил головой.

— Меня небо зовет. Не могу я в четырех стенах.

— Ты последний романтик, Потапов. Я восхищаюсь тобой!

— Я тобой тоже… — Саша осекся, а я сделала вид, что не заметила.

— И напрасно.

Я быстренько встала и вышла из класса под пристальным Сашиным взглядом, очень надеясь, что удастся улизнуть домой без объяснений с Таней по поводу планов на вечер. Дело в том, что я и сама еще не решила, пойду сегодня на дискотеку или нет?

Но моя подружка была девушкой шустрой:

— Данилова, душа моя! Сбавь-ка ход!

Пришлось остановиться.

— Нет, ты мне сегодня совсем не нравишься! — начала наступление Таня. — Давай, выкладывай!

Скрывать что-то от «моей Таньки» было бесполезно — ее пронзительный взгляд как рентген считывал мои чувства и эмоции. И в девяноста девяти процентах случаев — безошибочно!

— Напряжение растет. Скоро экзамены, а потом поступление. Родители говорят, что пора перерыв в гулянках сделать и сосредоточиться на главном. А мне так все надоело! Да еще Шустов этот…

— А с ним-то что не так? Уже виделись?

— Не виделись. И видеться с ним я не хочу.

— Ой, ну вот это вообще не проблема! Ты его сто лет не видела, он вообще забыл, что подкалывал тебя. Тем более что ты сейчас красотка, а не тот мокрый утенок, которого он помнит!

Танин энтузиазм не мог не заразить, но было несколько вещей, в которых я была полностью уверена:

Первое — я вовсе не красотка. Умная — да, воспитанная и тактичная — да, эрудированная — точно! Но вот красивая — это не про меня. Красивой была Таня: точеная фигурка, модельный рост, бессменная мини-юбка или «джинсы в облипочку», каштановые волосы до пояса и кукольное личико — против такой красавицы мало кто мог устоять. Я и сама засматривалась на нее, когда она красилась перед зеркалом в школьном туалете или выбирала в магазине новое платье. Она была именно той, о ком песни пишут и в мечтах видят.

А я была… обычной: лицо круглое, нос вздернутый, на губе чуть заметный шрам от падения с дерева в шесть лет, волосы — темно-русые и вьющиеся, рост — низкий, фигура — «ничего особенного» и полное отрицание юбок и платьев — этакий «солдат науки». Нет, нет. Я не красавица…

Второе — Шустов точно меня не забыл. Потому что в последнюю нашу встречу я оказалась свидетельницей сцены, которую видеть не должна была.

Я шла вечером из магазина и увидела, как на парковке отец Дани ударил его по лицу. Даня упал на асфальт и долго не мог встать. А я была настолько ошарашена увиденным, что стояла и смотрела на них. Когда они оба заметили меня, я прочитала недовольный взгляд Сергея Юрьевича и раздражение и злость в глазах Дани. Он ненавидел меня за то, что я все увидела. Бррррр! Такое не забудешь.

И — третье — моя интуиция меня редко подводит, и сейчас она просто кричала: сиди дома и занимайся учебой, иначе…

— Я подумаю, — сказала я Тане и помахала ей на прощание. — Пока!