Я не выйду за варвара

Глава 108. Решение

Глава 108

РЕШЕНИЕ

Витторио:

Я недооценивал всего того, что творится в голове беременной женщины. Хотя я и до её беременности с трудом понимал. Идея показалась мне хорошей. При таком раскладе я бы смог всецело контролировать Олафа и самолично заняться его воспитанием. Однако, что-то меня тревожило. И я не о том, что, пылая эгоистичными порывами, хотел, чтобы именно мой сын был главным претендентом на престол. Ведь мы не знаем, кто родится у нас с Анной Авророй.

Если это будет девочка, то тогда получается, что Олаф, будучи мальчиком, станет главным претендентом на корону. Даже роди мне потом Анна Аврора с десяток сыновей. Чего греха таить, это было первое, о чем я подумал. Да и не Бенкендорф он в конце концов. Коль говорить уже по справедливости, трон Империи принадлежит прежде всего эльратской династии. И решение взять в жены Анну Аврору изначально было мотивировано лишь тем, чтобы путем брака с ней дать право Хангвулам занимать трон. Я ношу титул императора только благодаря ей.

Но, попытавшись откинуть свое жгучее желание усадить именно нашего сына на трон (да, я не лишен земных грехов), я попытался мыслить здраво. И взвесить все "за" и "против" варианта, предоженного Анной Авророй. Увы, так тоже ничего не получилось. Меня продолжало что-то тревожить, но я никак не мог понять, что не так с этой идеей. На ночь глядя, с бухты барахты решать судьбу племянника, о существовании которого знал не более часа, было сложно. Я даже свыкнуться с мыслью, что он у меня есть, не успел.

Мои смутные размышления прервал Бартэн. Старик громко раскашлялся и, чтобы успокоить приступ, прочистил горло ромом. Другие присутствующие не догадались, в чем дело. Старейшина в силу возраста часто кашлял.  Но, проводя в его обществе много времени, я мог безошибочно сказать, что природа этого кашля вовсе не старость. Сия «комбинация» звуков была своего рода сигналом для меня. По всей видимости, увидев мое замешательство, он решил помочь мне, давая понять, что разделяет моё смятение по поводу этой идеи.

— Боюсь, мы не сможем выдать Олафа за нашего сына. – сказал я Анне Авроре.

— Но почему? – непонимающе спросила она.

— Потому что…

Пытаясь найтись, что ответить ей, меня неожиданно осенило. Я понял, что в этой идее было абсурдным. А ведь речь шла о таких очевидных вещах. И старик, наверняка, понял всё с самого начала, но намеренно заставил меня самого поразмыслить.

— Анджей, - сказал я.

— Да, Ваше Величество. – участливо отозвался тот.

— Проводи графиню в выделенные покои. Наша гостья очень устала после родов и длинной дороги. Ей надо отдохнуть.

Я не хотел, чтобы она слышала мои дальнейшие рассуждения. Антуанна не должна знать, куда денется Олаф, для его же блага. Мне нужно было предпринять меры, чтобы у неё было как можно меньше шансов добраться до сына и использовать его кровь, дабы зашатать трон подо мной. Нельзя недооценивать даже женщину. Нельзя быть легкомысленным и слишком самоуверенным.

Антуанна поняла, к чему всё идет и, рыдая, бросилась мне в ноги:

— Ваше Величество, прошу Вас! Дайте мне хотя бы попрощаться с ним. Пусть побудет со мной ещё немного, пока его не заберет новая семья!

Она вцепилась руками в одеяльце, в которое был замотан Олаф. И смотрела на меня полными болью глазами. Мне было тяжело видеть её такой. Я искренне жалел и сочувствовал этой человеческой части её гнилого существа. Но понимал – сегодня она рыдает передо мной на коленях, а завтра может собрать вокруг сына мелкое недовольное дворянство и заявить о праве Олафа на трон, приведя нас к новой войне. И тогда уже Олаф с мечем пойдет не только на меня, но и на ни в чем не повинные народы империи. Тысячи людей могут умереть из-за того, что сегодня не видится проблемой.

Граф Аршер и Анджей уже кинулись оттянуть от меня женщину, но я, бережно высвободив руку из под младенца, остановил их, немного выставив ладонь вперед.

— Успокойся Антуанна. – мягко произнес я. – У твоего сына будет всё самое лучше. То, что вы бы с графом не могли ему обеспечить. Поверь, я найду ему семью, которая будет любить его, как родного. Ты ещё увидишь его. Эту ночь он проведет с тобой. А завтра, на рассвете, вы покинете дворец в траурных одеждах. Для всех ваш сын умер. Его не спасли даже дворцовые лекари.

Она заплакала ещё сильнее. А с ней заревела Анна Аврора. Я мысленно чертыхнулся. Конечно, она ведь невольно сейчас поставила себя на место Антуанны. Но та сама виновата. Моя жена была чиста. Она не вступала в греховные связи. И забеременела в законном браке. Её ребенка никто у неё не отнимет. А Антуанне следовало думать, прежде чем раздвигать ноги. Чай не маленькая, могла бы догадаться, что после ночи с мужчиной тяжёлой можно стать. Не думала, что её беременной могли убить? Кто знал тогда, на чью часу весов перевесит судьба. Я же ведь нордориец, такой же монстр, как и все северяне был в глазах эльратцев. Не боялась, что я могу убить и Джорджа, и его беременную любовницу? Нужно всегда думать о последствиях!