Город в чашке кофе. Книга 2. Равен

Глава 1

Двумя месяцами ранее.

Я сидела на большой барной стойке и, болтая ногами, попивала ароматный кофе. Каждую секунду моя нога легонько ударялась о дерево, издавая глухой стук, разносящийся по всему ресторану. Сейчас здесь никого нет, но пройдёт несколько часов и по залам начнут шнырять официанты, повара засуетятся на кухне, а гости займут все столики до последнего. Любой недотёпа, взглянувший на этот огромный зал впервые, никогда не поверит моим словам. Но я – дочь Андрея Николаевича Солмея – не понаслышке знаю, каким живым может быть это место.

И всё же это место делали волшебным не люди, а мой отец. Его труд и смелость превратили это место в рай. Так, что даже сидя на длиннющей барной стойке и греясь под солнечными лучами, падающими через большие окна, я получала невероятное удовольствие. Не верится, что через несколько часов я буду в сотне километров отсюда. Ведь сегодня был мой последний день в Солярисе.

Я еще раз пробежалась взглядом по круглым столикам, окнам, задрапированным тяжёлыми зелёным шторами, по картинам на стенах. Я подрабатывала здесь на протяжении семи лет и знала каждый сантиметр этой комнаты. Мне будет её не хватать.

От нахлынувшей тоски, к глазам подступили слёзы, но не успела я разреветься, как дверь за моей спиной отворилась, и в зал вошёл папа. Он выглядел таким взволнованным.

За лето он сильно загорел. Это было особенно заметно из-за белой рубашки, накинутой поверх его любимой серой майки. Рукава отец закатал, чтобы было удобнее управляться на складе. Я хотела помочь, но он строго наказал оставаться тут, пришлось послушаться.

Он подошёл ближе и, запрыгнув на стойку, уселся рядом. Затем, не говоря ни слова, забрал мою чашку и сделал пару глотков.
- Мне будет тебя не хватать, мышка, - сказал он на одном дыхании.
- И мне тебя, пап, - еле слышно ответила я, разглядывая носки своих балеток. – Я постараюсь почаще приезжать, но ты же знаешь, что это будет непросто.
- Знаю. Более того, я надеюсь, что твоя учёба будет настолько интересной, что тебе попросту будет не до меня.
Я подняла круглые от удивления глаза на папу.
- Ты что! Мне всегда будет не хватать тебя. Как же я проживу без твоих завтраков, наших походов в кино и вот этого? – я быстро наклонилась к отцу и обняла его.
Он незамедлительно прижал меня к себе в ответ.
- Мне тоже будет этого не хватать. Но что такое семестр? Каких-то несколько месяцев.
- Я постараюсь приехать пораньше, - честно ответила я.
Папа поднял на меня свои серьёзные серые глаза.
- Ты же знаешь, как я тобой горжусь?
- Знаю, - всхлипнула я.

Папа уже было открыл рот, чтобы добавить еще что-то, но с улицы раздался громкий звук клаксона. Мой взгляд моментально устремился на часы. Полдень. Это значит – пора ехать.
Судя по тому, как опустились отцовские плечи, он тоже это понял.
Отставив чашку в сторону, он спрыгнул со стойки, я повторила его манёвр, затем перекинула сумку через плечо и пошагала в сторону выхода. Папа схватил мой чемодан и поспешил следом.

Не успела я выйти на улицу, как в поле зрения попал небесно-голубой кабриолет. Рядом, опиревшись на дверцу, стояла моя лучшая подруга.
- Привет, - улыбнулась Мила. – Здравствуйте, Андрей Николаевич.
- Здравствуй, - ответил папа, затем лёгким качком головы указал на чемодан и спросил. – Куда?
- В багажнике еще есть место.
- Привет, - пролепетала я, затем подошла ближе и обняла блондинку.

Отстранившись, я заметила, что Мила сияет как диско шар. Казалось, ей не терпится отправиться в путь.
По невероятно чудаковатому стечению обстоятельств – мы обе поступили в один университет, а именно – в Равенскую Академию Искусств. И обе сделали это не совсем обычным способом.
Дело в том, что примерно год назад РАИ организовала конкурс талантов, призёры которого автоматически зачислялись на первый курс. И мне до сих пор не верилось, что я оказалась среди трёх счастливчиков. Кхм, то есть – четырёх. Ведь Мила официально не участвовала в конкурсе. Она лишь спасла меня от провала.

В тот далёкий вечер, девчонки из школы испортили моё платье прямо перед самым выходом на сцену. Наша хорошая подруга – Кира, могла починить его, но ей было нужно время, а его совсем не оставалось. И тогда Мила вышла на сцену для того, чтобы задержать концерт, а еще – признаться миру в своём невероятном таланте. Да, Мила Арден – была лучшей певицей из тех, что я знала, и прекрасным автором песен. Она буквально рискнула своей судьбой ради меня, и я буду всю жизнь ей за это благодарна.

Правда опасения подруги были напрасны, зрители полюбили её также сильно, как и я. А одна из членов жюри была так впечатлена, что пригласила её на обучение в Академию. Так что теперь мы будем жить и учиться в городке под названием Равен на протяжении долгих четырёх лет.

- Готова ехать? – спросила Мила, встряхнув своими шикарными золотыми волосами.
- Одну секунду, - ответила я. Затем вновь подошла к папе. – Я напишу, когда мы доедем и заселимся в общежитие.
- Договорились, - кивнул он, а затем засунул руку в карман и извлёк наружу маленькую синюю коробочку, обитую бархатом.
- Что это?
- Это твой подарок. Счастливого учебного года.

Заинтригованная, я забрала коробочку и открыла. На меня смотрела крошечная золотая балерина
- Это от нас с твоей мамой, - добавил папа.
А меня словно током ударило. Я подняла ошарашенный взгляд на родителя. Тот смотрел на меня с тоской и еще…с гордостью.

Мама умерла, когда мне было восемь. Она была самой невероятной танцовщицей из всех, что я знала, и самой невероятной мамой, какую только можно пожелать. Я помню, как она впервые привела меня в танцевальный кружок. Как смотрела мои первые выступления. А потом… потом она заболела. Но несмотря на то, что прошло десять лет, я по-прежнему чувствую, что она рядом. Что она поддерживает меня в трудные минуты и гордиться в счастливые. И мне всё равно её очень не хватает.