Театр Деменций

Глава 2. Дурное Знамение

Леденящий поток ливня успел застать юношу, несмотря на быстроту его ног, и Маркел достигнул порога гостиницы промокшим до нитки. На вывеске красовался ворон, поймавший клювом чёрную стрелу. Неподалеку располагались стойла, внутри которых юноша разглядел расседланных лошадей, а также пару неоседланных единорогов разных мастей. Из гостиницы вышли две высоких фигуры в капюшонах и спешно побежали навстречу Джевилу, громко смеясь, переговариваясь о чём-то своем. Не заметив Маркела, они чуть было не наткнулись на него, но юноша ловко обошёл их и толкнул дверь гостиницы «Дурное Знамение». Только он зашёл в теплое и уютное помещение, как в нос ему ударил приятный запах пряностей и жареного мяса. Гостиница была полна посетителей. В ней перемешалось множество разных личностей, от обычных жителей Вестхольма, до странствующих эльфов из Сильванума. Посетители громко смеялись, разговаривали, шумели посудой; под музыку, которую наигрывал эльфийский бард на узорчатой лютне дивной красоты, плясали две эльфийки, а рядом с бардом стояла третья и пела песню, рождённую в её краях. Эльфы славились элегантностью своих музыкальных инструментов, танцами и сладкими голосами, от того-то Джевил чаще видел на сцене оперного театра именно эльфийских актеров.

— Привет, Маркел! — раздался счастливый девичий вопль на всю гостиницу.

Юноша завертел головой, выискивая, откуда доносится знакомый голос, и прямо перед ним, протискиваясь сквозь толпу посетителей, появилась его подруга Селин. В руках она держала оловянный поднос с горячим свежезаваренным чаем и двумя ватрушками.

— Ох, рад тебя видеть, Сели! — поприветствовал ее Маркел трясущимися от холода губами.

— Святые шершни, да ты весь продрог! — обеспокоенно заметила Селин, — возьми чай, согрейся!

— Оставь чай тому, кто его заказал, — тихо рассмеялся Маркел в темп дрожи своего тела. — Лучше скажи, где моя матушка?

— Миссис Джевил сейчас на втором этаже, готовит комнаты для посетителей.

Маркел кивнул ей в знак благодарности и прошёл вперед, обхватив себя за подрагивающие плечи. Девушка проследила за ним, не спуская глаз, раздумывая о том, чем бы угостить своего друга.

— Ты наверняка голодный, — не унималась Селин, протягивая поднос, — Возьми это к себе наверх, а для клиента я заново соберу заказ.

— Сели, угомонись, — попытался осадить ее юноша, протягивая раскрытую твердую ладонь, желая остановить поток добродетельности, которым так и брызгала Селин.

— А вот и нет! — настаивала девушка, пихая Маркелу еду ему под нос.

За её спиной попытался протиснуться тучный высокий мужчина сквозь тесную толпу посетителей гостиницы, но неуклюже пошатнулся и невольно толкнул Селин с такой силой, что она подалась вперед, выронив поднос с едой и горячим чаем прямо на Маркела. Юноша издал гортанный крик и едва сдержал себя от того чтобы грязно выругаться. Селин в ужасе вылупила свои огромные глаза и прикрыла лицо руками.

— Прости, прости! — воскликнула девушка, беспомощно глядя на то, как Джевил пытался отделить прилипшую к его телу рубашку.

Маркел смерил её разъяренным взглядом, пылко выдохнув через расширившиеся ноздри. Он раздраженно покачал головой, развернулся и продолжил свой путь на второй этаж.

Мирабелла только что закончила снимать бельё с кровати, как в комнату постучал её сын. Не дожидаясь разрешения, юноша вошел в маленькую уютную комнату: она освещалась тремя керосиновыми лампами, две из них стояли на подоконнике, а третья располагалась на прикроватной тумбе, рядом с которой стояла деревянная табуретка; в углу стоял небольшой шкаф с надтреснутой выдвижной ширмой, а рядом с ней находился маленький круглый столик с уже подготовленными для нового посетителя стеклянным стаканом и графином с водой. Аккуратно подвинув ведро с мокрой тряпкой со своего пути ногой, Маркел уселся на табуретку, и, облокотившись на тумбу, взглянул на мать несчастными и усталыми глазами. Та в ответ окинула его взглядом, в котором читалось мимолетное недовольство от того что Маркел прошел в грязных сапогах по только что вымытому полу, но при виде щенячьего взгляда своего ненаглядного сына недовольство это вмиг испарилось и ее глаза замерцали теплой материнской заботой.

— Блаженный Меррот, да ты до нитки промок! — выдохнула Мира, — Быстро снимай всё с себя.

Джевил послушно начал расстегивать пуговицы на черной бархатной рубашке, пока его мать хлопотала, перестилая кровать.

— И высуши волосы. Вот, возьми полотенце. — Мирабелла стянула белоснежное полотенце с изголовья кровати и вручила его сыну, — Не переживай, наши последние гости им не пользовались. Сейчас сбегаю тебе за одеждой.

Мира покинула комнату и вернулась спустя несколько минут, неся с собой форму официанта. Маркел к тому времени уже успел раздеться до исподнего и сидел на табурете в зажатой позе, в смущении прижимая к своему щуплому бледному телу мокрую холодную одежду.
— Ох, да чего я там не видела, — фыркнула Мирабелла, бросая на кровать рабочую форму. — Ты сегодня поздно. Опять что-то натворил?

— Да, пустяки, — безучастно ответил Маркел. — Я отвлекся на представление и забыл направить свет на актрису. А когда меня окликнули, я перепугался от неожиданности и... так вышло, что я задел стойку с огнем... а потом она упала... в общем, я чуть не спалил половину театра.

— О Боги! — воскликнула Мирабелла, судорожно приложив аккуратные пальцы к губам. — Надеюсь, никто не погиб?

— Погибла разве что моя надежда на то что я буду и дальше коротать свое время на высотке осветителя, — сокрушенно вздохнул Маркел, натягивая бежевую мешковатую робу. — Меня скорее всего уволят. Уверен, им надоело терпеть мои ошибки...

Мирабелла тяжко вздохнула. Она привыкла слышать от юного Джевила о несчастных случаях снова и снова. Несомненно, ей была небезразлична безопасность его коллег, но как мать, за Маркела она беспокоилась прежде всего.

Собрав золотистые волосы выбившиеся из вьющейся прически обратно в хвост, Мира взяла с кровати подушку и облачила ее в наволочку из льняной ткани пастельных голубых тонов. Маркел, захватив сменное белье, удалился в самый темный угол комнаты, чтобы скрыться от глаз матери за ширмой. Внезапно, краем глаза юноша заметил, что его тень приняла иную форму, а точнее, ему показалось, что его тень еще мгновение только что сидела на том самом табурете, а затем, скользнула по стене и моментально встала на место, приняв вид обычной тени. Маркел встал как вкопанный, в страхе уставившись на стену.