Портфолио не предлагать

Глава 22. Редакционное задание

Утром казалось, что все пойдет по плану. В десять часов – неизменный чай с пирожками в компании с Соней. А в одиннадцать за мной приедет машина “конного” предпринимателя. Но он перезвонил и перенес встречу на послеобеденное время. Вполне штатная ситуация. Я занялась другими текстами. Чтобы уточнить кое-какие детали, начала листать прошлогоднюю подшивку. И вдруг на фотографии мелькнуло большое круглое лицо с чуть вздернутой верхней губой. И заголовок: “Предприниматель Алексей Овсов устроил конную прогулку для детей из Шишковской школы-интерната”. Ого, похоже, мой герой альтруист.

Заметка пришлась кстати, я слышала, что он человек непубличный и с прессой общается редко. Пролистала еще пару подшивок, но больше ничего о загадочном предпринимателе не нашла. В соцсетях его тоже не было. Что ж, пока Овсов оставался темной лошадкой. Когда после обеда я вышла во внутренний двор редакции, то увидела черный внедорожник. Если все-таки размер машины говорит о комплексах мужчины, то в этом случае предполагался полный набор. Я помедлила, решая куда лучше сесть. Села все-таки вперед. Представилась и постаралась улыбнуться. “Знаем, знаем, Анисья!” - ответил он и развернулся ко мне. Его взгляд просканировал лицо. “Хорошенькая какая!” - оценил, словно породистую лошадь. Мне бы сразу выйти из машины - внутренний голос о чем-то робко сигналил, но журналистский долг толкал в бой.

- Сколько наград привезли на этот раз, Алексей Петрович? - спросила я о конных соревнованиях, с которых он только что вернулся.

- А вот сейчас приедем и посчитаем, - ответил он и подмигнул, осторожно выруливая из узкого двора редакции.

Разговор в нужную сторону не разворачивался. Я решила молчать и смотреть в окно.

- Трудно быть журналистом? - спросил вдруг Алексей, - я вот не люблю на всякие вопросы отвечать, а таких много, да?

- Не очень, - возразила я, - со мной разговаривают охотно.

- Ну я тоже с тобой охотно поговорю, - и он опять подмигнул, - по телефону твой голос уж больно понравился, вот и согласился.

Чуть вздернутая верхняя губа Овсова оказалась “заячьей”. И от этого его лицо выглядело по-детски беззащитным. Но балагурил он совсем не по-детски. Мы ехали по самой длинной городской улице, которая вела на окраину, в частный сектор. Там и располагался конный двор с конюшнями и служебными помещениями. К одному из них - длинному одноэтажному зданию и подъехала большая, как вагон, машина Овсова.

К дверце со стороны водителя тут же подлетел молодой человек в грязной камуфлированной куртке, спросил, что делать с Центрой.

- В стойло! - гаркнул он и выматерился. - Ничего без меня не могут! Пойдем, красавица.

Он снова с каким-то юношеским вызовом уставился на мои губы. Я поспешно выпрыгнула из машины. Алексей вышел неспеша и кивком пригласил следовать за ним. Мы зашли в металлические ажурные ворота, длинная бетонная дорожка вела к железной черной двери. В метрах двух от нее расположились вольеры с овчарками. Собаки, завидев Овсова, радостно заскулили, но с места не двинулись.

За дверью оказалась узкая прихожая, на стенах - крючки для одежды, внизу - полочки для обуви. Там белели одноразовые тапочки. Я остановилась в нерешительности. Овсов, скинув куртку, повесил на первый крючок и стал снимать черные пыльные берцы. Откуда-то из глубины полки выудил резиновые тапочки.

- Можешь не разуваться, - великодушно разрешил он.

Я повесила плащ на крючок, и мы пошли по длинному темному коридору. Свет в него проникал только из открытых дверей бесчисленных, как мне показалось, комнатушек, в которых стояли столы и лавочки. Наконец мы завернули в одну из них. Там тоже оказался стол, две лавочки, небольшой сервант и что-то наподобие медицинской кушетки с коричневой клеенчатой обшивкой. Овсов сразу проследовал к серванту, достал бутылку коньяка, две рюмки и поставил на стол.

- Чего стоишь? Садись, будем разговаривать, - и начал разливать коричневую жидкость.

- На работе не пью, - буркнула я.

- Так я тоже! Работа ведь уже закончилась, ты не заметила, что ли?

Только сейчас резануло слух его бесцеремонное “ты”. Но возражать было бессмысленно. Овсов что-то для себя решил и не отступал от своего сценария.

- О, лимончик! - он выудил из серванта тарелку с чуть обветренными дольками, наполовину уже пустую. - Ну, давай, за знакомство!

Увидев, что я не притронулась к рюмке, удивленно отставил свою и спросил:

- Чего ломаешься?

- Так я интервью хотела взять!

- Бери - вот я! Сколько хочешь, столько и бери! - он развел руки в стороны, демонстрируя широту своей души.

- Пить не буду, - повторила я.

- Как хочешь, а я выпью, - и он снова опрокинул рюмку, взял лимончик и, не морщась, сжевал его, - пойдем, покажу кубок.

Мы снова вышли в темный коридор. В здании было пусто. Овсов шел впереди, шаркая тапками и размахивая руками. Когда проходили мимо прихожей-раздевалки, у меня снова возникло безотчетное желание сбежать, но я мужественно проследовала за Овсовым. В другом конце коридора обнаружилась квадратная светлая комната с камином и многоярусной полкой над ним.

- Ну вот, рассматривай, - сказал он и встал за мной, я ощутила его дыхание на шее и руки на талии.

“Надо бежать!”- стрельнуло в голову, но я вспомнила, что оставила сумку в комнатушке. Я шагнула вперед, освобождаясь от его рук. Он остался на месте. А потом и вовсе уселся в кресло, прикрыл глаза и сложил руки на животе. Я стояла между ним и полкой с кубками в полной растерянности. Мне позарез было нужно это интервью, но взять его я не могла. Интервьюер оказался где-то на другой волне. “Надо бежать!” - так и стучало в голове. И я резко рванула в коридор. Чуть нашла нужную дверь, схватила сумку и обернулась. В дверях стоял Овсов.

- Уже уходишь, козочка? А я сауну включил, пока сюда шел. Через полчаса будет готова. Оставайся!

- Выпусти... - прошептала я.

- А ты знаешь, от Овсова еще никто не уходил! - и сделал шаг вперед.