Живые мертвые боги

13

В Тронном зале гремела музыка. Темноволосая королева в платье из бархата – материала, приносящего удачу будущим матерям, улыбалась возвышавшемуся рядом с ней мужу, положив руку на свой круглый живот. Кирану невозможно было не улыбаться – сегодня он был великолепен, затмевая собой все роскошное убранство зала. В короне сверкали алмазы, парчовый наряд переливался золотом, и даже в узор на поясе были искусно вплетены драгоценные камни.

При взгляде на этот наряд кружилась голова: у других – от его красоты, у Эйлинор – от его стоимости. Отец бы не одобрил таких трат. Он считал, что деньгам можно найти лучшее применение вместо того, чтобы в прямом смысле слова пускать их на тряпки, выплавляя из золота нити для ткани. Когда Эйлинор напомнила об этом Кирану, он ответил, что их положение сейчас не самое устойчивое, а дорогая одежда – один из лучших способов доказать врагам, что это не так. Бедняки не будут тратиться на золото и парчу. Значит, у осверденского правителя дела идут прекрасно.

В общем-то, Эйлинор была с ним согласна. Она и сама любила красивые платья. Но то, как резко, всего через пару дней после похорон отца, брат сменил его линию на свою, внушало тревогу.

Впрочем, гости были всем довольны, и в этом отношении его расчет оправдался. Среди музыкантов на лютне играл сам Рожер Ликетриан, покоривший всю Кетталию и одной только лукавой улыбкой заставляющий юных дам падать в обморок. Кубки с лучшим вином никогда не опустошались до дна, потому что предупредительные слуги тотчас подливали в них божественный нектар, а блюда с едой менялись чаще, чем настроение у капризных аристократок. Всех впечатлило представление магов, и особенно иллюзорные птицы ти-энского волшебника, которые до сих пор летали под каменными сводами зала, радуя глаз ярким оперением. А некоторых – и тем, что эти птахи, в отличие от настоящих, никогда не испортят костюм в неожиданный момент.

Гости пили, если, смеялись и плясали, и первым среди них – сам Киран. Его тянуло танцевать, но он старался не отходить далеко от жены. Сегодня жрецы и гадатели сделали единогласное предсказание, что Маргита уже в течение месяца родит ему здорового наследника. Как тут не веселиться?

Лишь несколько людей оставались мрачными. Губы послов Кетталии, похожих на разряженных шутов, чаще кривились в презрительных гримасах, чем в улыбках, а их разноцветные полосатые одежды с пышными рукавами контрастировали с угрюмыми лицами. Можно было предположить, что им не нравится праздник – гордая Кетталия, законодательница мод, сильно превосходила Осверден и размерами, и богатством. У них даже представители низшей знати могли позволить себе пир не хуже, чем у осверденского короля, поэтому происходящее наверняка казалось послам варварскими забавами.

Однако Эйлинор знала и другую причину их дурного настроения.

Совсем недавно кто-то подчистую вырезал кетталийскую деревню возле границы с Осверденом. Поселок был новым – кетталийцы всего лишь несколько лет назад нашли в тех местах залежи руды. По утверждениям послов, незадолго перед бедой из деревни приходили письма, рассказывающие о странных людях с осверденским акцентом, которые интересовались шахтами. Вскоре после этого оттуда перестали поступать новости. Когда взволнованные власти ближайшего города отправили стражу разобраться, что случилось, то обнаружили шахты разгромленными, а всех рабочих жестоко убитыми.

Послы были уверены, что это вина соседей, которые позарились на богатые рудные запасы, и требовали головы виновных вместе с денежным возмещением, в ином случае угрожая войной. А допускать ее было ни в коем случае нельзя – кетталийская армия намного превосходила осверденскую числом и вооружением.

Чтобы польстить послам (и потому что это правда было красиво), Эйлинор нарядилась в платье с корсетом, мода на которые недавно вошла в Кетталии. Сейчас принцесса свое решение проклинала. Кто мог сказать заранее, что в этих проклятых корсетах невозможно ни дышать, ни двигаться?

Если кетталийцы напяливают на себя подобное орудие пыток по собственной воле, трудно представить, каковы они в битвах.

Другим пасмурным пятном посреди всеобщего веселья выглядел граф Дэннис Стэнти. Мужчина с посеребренными от возраста висками и глубокими морщинами по бокам от жесткого рта был единственным в зале, кто носил траур. Причем не по ушедшему Конналу Ученому, а по своему родственнику, барону, которого два дня назад забрало проклятие камней Альбеты.

Древний род Стэнти, чьи владения находились на севере страны, был давним противником отца. Они участвовали в заговоре против него, и ему даже пришлось казнить старшего брата Дэнниса. Хотя в итоге стороны примирились, а новый граф Стэнти изображал покорность, глупо было думать, что он простил Коннала Второго.

Сегодня он задавал слишком много вопросов о том, что происходит с камнями Альбеты. Граф не танцевал и не поднимал тосты в честь нового короля, а тихо обсуждал с другими гостями молву о самоубийствах, которой полнился Наэдир. К сожалению, недостатка в собеседниках у Стэнти не было. И не только потому, что многие рвались подольститься к состоятельному аристократу. Незадолго до отца и треклятого барона от того же «недуга» погиб лорд Байрат, занимавший видное место при дворе.

Стэнти дураком не был и легко связал эти события. Вряд ли следовало ожидать, что человек, затаивший обиду на отца Кирана и расстроенный странной смертью родственника, которая старательно заминалась, на этом остановится.