Мирон - сын Мирона

Глава 3

Глава 3

С этого дня жизнь её стала полегче. Аэлла со служанкой выходила из комнаты, посещала библиотеку, могла расположиться в другой комнате, где было теплее и светлее, подолгу сидела на балконе, уставленном цветами, и смотрела на город и землю своих предков, которые она потеряла. Один раз она столкнулась с Мироном, но он прошёл, лишь поздоровавшись и почтительно склонив голову. На ужин он её больше не звал, ну и ладно, Аэлла не обижалась.

С балкона четвёртого этажа она видела, что город живёт прежней жизнью, торговля идет, как ни в чём не бывало, люди занимались своими делами, как и до прихода миропольцев. Это обижало её и одновременно успокаивало. Значит, люди живут, живут и работают, а что в этом плохого? Кто бы ни управлял Райроном, миропольский король или его ставленник в лице Мирона, райронские ли князья, люди одинаково платили налоги, продавали товары, спешили на ярмарки, ловили рыбу и пасли скот. Если бы не развалины, так и город бы ничем не изменился.

Разве сможет Айрил в таких условиях вернуть власть? Разве найдёт он здесь поддержку? Разве люди встанут на его сторону, если все бароны и рыцари уже поклялись служить королю Мирополя?

Она вздохнула. Служанка ушла в комнаты искать новый моток ниток; за спиной послышались шаги, и Аэлла обернулась, собираясь увидеть лицо Эл. Но рядом стоял Мирон.

– Вы?

– Здравствуйте, княжна, я давно вас не видел.

– Скажите ещё, что соскучились?

– Не хватает... за ужином…

Она фыркнула, отворачиваясь. «Ну, признайся, признайся себе, что он нравится тебе, что ты, в самом деле, сама соскучилась по нему. Что вспоминала его лицо, его глаза... Ну же!»

– Вам нравится смотреть на город? – спросил он, и Аэлла повернула к нему голову, глянула вопросительно. – Вы часто приходите сюда. – Она нахмурилась: «Откуда знает?» Мирон указал рукой выше, вверх, на шестой этаж главной башни замка. – Я вот там, часто вижу вас оттуда...

– Следите за мной? – Аэлла глянула исподлобья.

– Почему сразу, слежу? Я верю вашему слову, думаю, отец воспитал вас правильно...

– Только не надо мне про отца! – она перебила поспешно. – В прошлый раз о нём вы отзывались не лестно...

– Я говорил правду, а против неё ничего другого не скажешь.

Она скривила губы.

– Вы такой правдолюб? Вас тоже воспитал таким ваш отец, или постаралась ваша матушка-королева?

Он несколько раз моргнул растерянно, отводя глаза.

– Моя мать умерла... очень рано, я даже не помню её... почти сразу, как родила меня...

– А мне было семь лет... Я свою помню...

– Так что мы с вами – сироты. – Он улыбнулся без насмешки и поглядел сверху на сидящую Аэллу, потом перевёл глаза на город.

За городскими стенами угадывались далёкие холмы, поросшие лесом, вдаль уходила блестящая лента реки. По ней плыли гружёные баржи и лодки, терялись где-то вдали в ярком полуденном солнце.

– Сироты... – Аэлла усмехнулась, и вдруг резко спросила: – Что с моим отцом? – Он долго не отвечал ей, княжна поднялась на ноги и глянула в упор. – Вы же любите правду? Скажите мне, что вы сделали с отцом?

– Он погиб, как герой... – Глаза её расширились, в них, ставших вдруг в ярком свете голубыми, казалось, плескалось само небо, наполненное солнцем внезапных слёз. – Я приказал похоронить его с почестями в вашем фамильном склепе...

Губы её вдруг скривились, как у всякого перед тем, как заплакать.

– Ненавижу вас... – прошептала она, шагнула навстречу и упёрлась в его грудь, не обойти в узком проходе балкона. – Пустите...

Идвар сжал её локти, глядел сверху вниз.

– Возьмите себя в руки... Успокойтесь...

– Успокоиться? – Она сузила глаза, зло сверкнула ими. – И вы ещё будете говорить мне... Сравнивать нас, как сирот, имея живого, здорового отца? Насмехаетесь?.. Пустите! – Толкнула его ладонями в грудь, но Мирон только покачнулся и выстоял. – Ненавижу вас... – прошептала ему, светились глаза, уже наполненные слезами. – Отойдите! И не трогайте меня! – Она резко вырвала руки и, наконец, разрыдавшись, оттолкнула Мирона с дороги, и бросилась с балкона в коридор, метнулась к себе, зажимая тыльной стороной ладони дрожащие от слёз губы.

Идвар проводил её глазами, встретил изумлённый взгляд служанки, стоявшей в коридоре. Так и так она узнала бы об этом. Так и так…

* * * * *

Два дня он не видел её, лишь на третий встретил служанку на лестнице и спросил о госпоже. «Первый день проплакала... Сейчас молчит...»

Идвар только покачал головой, давая понять, что слышал и понял.

Аэлла, в самом деле, проплакала целый день, пока не устала от слёз, пока они не закончились. Второй день пролежала, уткнувшись лицом в подушки, или смотрела в пространство. Все эти дни она почти ничего не ела, только пила иногда, и снова ложилась. Засыпала, спала мало, беспокойно, опять начинала плакать.

Отец после смерти матери так и не женился второй раз, воспитанием дочери занимался сам, рукоделию и женским премудростям учили няньки и приставленные наставницы. Следили за манерами, этикетом, учили танцам и всему остальному.