Развод. Новый отсчет

Глава 18

Александр

Юля поехала отвозить детей в сад.

А у меня в руках пачка свеженьких фотографий. Руководитель предвыборного штаба принес с таким видом, будто это его личная заслуга, какие хорошие фото получились.

– Александр Александрович, надо буквально пару-тройку фото выбрать с семьей. Мы банеры по городу развесим и на рекламный буклет пойдет в раздел предвыборной программы по поддержке рождаемости в области.

– Срочно?

– До завтра терпит. Завтра уже в рекламное агентство надо.

– Хорошо, оставляй, посмотрю вечером.

Но как только помощник исчезает за дверью, не могу удержаться и начинаю смотреть. Юля с детьми, уплетающими мороженое. Юля утешает Левку, который ревет от того, что упал и коленку ободрал, пока бежал наперегонки с Анютой. Юля идет и держит детей за руку. Хорошие кадры. Видно, что детей она любит, и что они отвечают ей взаимностью. А вот и общие фото. Застреваю на них на несколько секунд. Фотограф – настоящий профи, выглядим реальной счастливой семьей.

«Напрокат» – напоминаю я себе. – «Это все мне нужно для кампании, и больше ни для чего»

Противореча сам себе лезу в комп, нахожу папку с фотографиями пятилетней давности с нашей свадьбы. Я их вообще никогда не смотрел, фотограф закинул тогда мне на комп папку со свадебными фотографиями, она и болталась, я и забыл про нее.

Сейчас вспомнил.

Юля в белом длинном платье, тоненькая как тростинка, она и сейчас худышка, но тогда – это просто соломинка какая-то была. Казалось, обнимешь ее – и сломаешь ненароком.

Я познакомился с ней за месяц до свадьбы. Верней, видел ее периодически, но внимания не обращал, а тут ее отец нас нарочно познакомил.

И я в город-то этот приехал по приглашению отца Юли, Крапивина Виктора Андреевича. Выглядел он не очень, как-то постарел, осунулся. Но хватки своей не утратил и почти сразу перешел к делу:

– Саша, такое дело… Выслушай, и обдумай потом хорошенько, не отказывайся сразу. У меня рак нашли, мне осталось максимум месяца два, ну может три, если повезет. Дочка у меня, помнишь же? – посмотрел на меня вопросительно.

То, что дочка у него, я помнил, Крапивин ее обожал до беспамятства, всегда про Юлю свою рассказывал, какая она красавица, какая талантливая и замечательная. Все разговоры эти я пропускал мимо ушей, считая блажью и сентиментальностью.

– Да, помню конечно. Юля.

– Она одна остается у меня.

Я напрягся, уже нарисовав себе мысленно картину, что я должен буду удочерить и воспитать маленькую девочку. Но к счастью, услышал:

– Ей двадцать почти. Но она еще юная. С ее матерью мы в разводе. Она – хорошая женщина, но доверчива сверх всякой меры. И транжира. Ты прости, что я так без обиняков тебе вываливаю семейные свои тайны. Но у меня просто времени нет издалека заходить. Врачи не дали мне времени. Я бы подготовился получше.

Устало прикрыл глаза, сам разговор утомлял его.

– Ну погодите. Может они еще ошибаются? Есть же израильские еще врачи? Может в Корейскую клинику обратиться? Погодите ставить крест на себе, – пытался я предложить хоть какие-то выходы.

– Слишком поздно, Сань, слишком поздно. Но я тебе это не для того рассказываю, чтоб сочувствия выпросить или поддержки. Я знаю, что ты деловой человек. И я доверяю тебе. Доверяю настолько, что верю, что твое слово будет действовать и после моей смерти. Это важно. Ты подумай. Дело конечно серьезное.

– Слушаю, – ответил я с готовностью. Жалеть – не мой профиль. Но чем-то помочь человеку, которому многим обязан – это проще и это мне по плечу.

– Женись на Юле.

– Вы шутите? – ошалело спросил.

– Вовсе нет. Я понимаю, ты ошарашен. Но я хочу, чтоб моя девочка ни в чем не нуждалась, но при этом по глупости бы не разбазарила то, что я ей оставляю.

– Но при чем тут я? Она совершеннолетняя. И даже если выйдет замуж, все равно сможет сама распоряжаться наследством. Я не понимаю.

– Все очень просто. Я все свои активы последние месяцы, как только стало известно о диагнозе и неоперабельности рака, переводил в ценные бумаги. Сформировал хороший пакет, я считаю. Теперь я готов его передать твоей фирме в доверительное управление при условии, что ты будешь лично выстраивать инвестиционную стратегию по пакету. Тут я в тебя верю, не зря же всему учил.

Он коротко хохотнул. А мне было не до смеха, но я согласился:

– Это большая честь для меня, я не подведу, обещаю!

– Обещает он! Погоди обещать. Ты хочешь только сладкое. А сейчас сложная часть. Весь пакет я завещаю Юле. Только она знать об этом не будет. Ну, допустим, лет до двадцати трех своих, а лучше – до двадцати пяти, – он рассуждал вслух и начинал расхаживать по кабинету. – Ты женишься на ней. И обеспечишь тем самым то, что она не попадет в руки к пройдохе, который легко обведет ее вокруг пальца, лишив всего. Возможно, сможешь ее полюбить и будете жить душа в душу. Она – хорошая девочка у меня, чистая душа.

Вмиг изменившееся выражение его лица, озаренное теплой улыбкой, поведало мне о том, что он обожает свою дочь и хочет ей добра, просто методы у него… непопулярные.

– Виктор, а вы дочь-то спросили? – поинтересовался я осторожно, – вдруг у нее кто-то есть?

– Нет у нее никого, - отмахнулся он от меня, – ей этот брак на пользу будет, я считаю. У тебя есть хватка. Видишь? Я доверяю тебе все самое ценное. Свое имущество и свою дочь. Подумай. Ты в прибыли. У тебя и жена, и в управлении хороший пакет, который много тебе даст, и власти, и денег. Еще спасибо мне скажешь! – горько усмехнулся он.

Знал бы он, во что выльется его предложение.