5 причин в тебя влюбиться

Глава 1

— Итак, тема нашего урока: «Октябрьская революция в России». — Учительница так неожиданно ворвалась в кабинет, что Мира даже вздрогнула. — Егоров, к доске.

— А Егорова нет, — сообщил тоненький голосок с задней парты.

— Ладно, тогда Кирюшин.

— Кирюшина тоже нет, — пропищал все тот же голос.

Мира обернулась: тот самый Егоров, чье место она заняла, прикрывался учебником истории и довольно хихикал. Выглядел он, как типичный обитатель последней парты: невысокий, коротко стриженный, со слегка полноватым лицом и темно-русыми волосами со следами мелирования. Рядом с ним сидел его не менее довольный друг, который, судя по всему, был Кирюшиным. Этот был потемнее, похудее и помоднее, но все равно на его лице было написано, что его судьба — это последняя парта.

Егоров заметил взгляд Миры и поднес к губам указательный палец. Она и не собиралась рассекречивать их, поэтому равнодушно отвернулась и погрузилась в свои мысли.

— Так, а кто такая Иваницкая? — спросила учительница, наткнувшись на незнакомую фамилию в журнале.

Меньше всего Мире хотелось привлекать к себе внимание, но выбора не оставалось.

— Это я, — ответила она, приподняв руку.

— И откуда ты у нас взялась? — спросила учительница и строго взглянула на нее.

— Перевелась из другой школы.

— Из какой же?

— Из тысяча четыреста пятьдесят четвертой.

Юра присвистнул.

— Хорошо, что мы в пятерке учимся, а то весь язык сломаешь, пока эту скороговорку выговоришь.

Он наклонился к Егорову и Кирюшину, но сказал это так громко, что услышал весь класс. По рядам прокатился смешок, а Мира с трудом сдержалась, чтобы не запульнуть в него чем-нибудь. Этот Юра раздражал ее все больше и больше, а ведь это только второй урок.

— Хорошая у вас школа, наверное, раз тебя дальше первого десятка считать не научили за десять лет, — ответила ему Мира, даже не повернув головы.

Услышав это, Егоров с Кирюшиным заржали на весь класс.

— Нормально тебя укатали, — сказал последний и хлопнул Юру по плечу.

Кристина тоже засмеялась, но по-тихому, спрятавшись в своих кудряшках. Единственными, кого не повеселили слова Миры, оказались Даша и учительница.

— Ну что ж, посмотрим, чему вас в вашей школе учили. Иди к доске, запишешь тему и заодно расскажешь нам про Октябрьскую революцию.

Мира не стала спорить, поднялась со своего места и пошла к доске. Она брезгливо взяла пальцами кусок мела и, скривившись, начала выводить буквы. Для нее не было ничего противнее его скрипа по школьной доске, но другого варианта тут не было предусмотрено.

«Неужели так сложно купить хотя бы маркерные доски?» — вздохнула Мира, когда положила мел.

Он противно скрипел на руках, как ни пыталась она его стереть. Рядом лежала влажная губка, но выглядела она так, что Мира ни за какие деньги не прикоснулась бы к ней.

— Итак, что ты можешь рассказать нам про Октябрьскую революцию?

— Я еще не проходила эту тему, — скрывая раздражение, ответила Мира.

— Она изучается еще в девятом классе, мы просто повторяем ее.

— Зачем тогда тратить учебное время, раз мы ее уже знаем?

Если бы не этот противный мел с губкой, Мира, может быть, сдержалась бы и не стала спорить с учительницей, но в тот момент ее терпение оказалось на пределе.

— Думаю, не нужно тратить на тебя учебное время, раз ты ничего не знаешь. Садись.

— Я тоже думаю, что не нужно тратить на тебя время, — буркнула себе под нос Мира, когда проходила по ряду к своему месту.

— Что ты сказала? — возмущенно прикрикнула раскрасневшаяся учительница.

Мира спокойно села за парту, сложила руки и вежливо улыбнулась.

— Это вы меня спрашиваете? — спокойно спросила она.

— А кого еще?

— Наверное, вам послышалось, я ничего не говорила.

Сохранить самообладание было трудно, но Мира справилась. И хоть она определенно попала в список нелюбимчиков, вступать в открытый конфликт с учительницей в первый день совсем не хотелось.

У доски уже стояла другая девушка, которую, кажется, звали Наташей, и которой повезло гораздо меньше, чем Мире. На ней училка решила отыграться по полной и, кажется, не собиралась ее отпускать, пока та не вспомнит весь школьный курс истории. В классе повисло напряженное молчание, и даже троица Юры, Егорова и Кирюшина сидела тихо, каждый в своем телефоне. Мира долго не могла понять, почему все это кажется ей странным, пока не заметила, что Кристина тоже молчит, хотя на предыдущем уроке поток ее речи не останавливался ни на одну секунду. Соседка сидела, уткнувшись в учебник, и опять вертела в руках свою ручку.

Мира подперла голову рукой и уставилась в окно. Наконец-то можно было погрузиться в свои мысли и немного перевести дух. Она не понимала, что с ней происходит, но почему-то все ее бесило, хотя особых причин для этого не было. Миру выводила из себя болтливость Кристины, хотя было заметно, что она просто пытается быть дружелюбной. Ее дико бесил Юра, хотя он и не сделал ничего такого, если только не считать его реакцию на ее появление в классе. Да и учительнице она зря нагрубила, можно было нормально отвечать на вопросы, и, может быть, она отцепилась бы. Вроде все было нормально, но непонятное свербящее чувство внутри заставляло ее срываться на всех, кто попадет под руку.

Прозвенел звонок, но никто не сдвинулся с места, а училка неторопливо и с явным удовольствием продолжала рассказ про большевиков. Мира бросила взгляд на часы, висевшие над доской: секундная стрелка неумолимо пожирала время, а минутная уже отсчитала три минуты от начала перемены.

«Как же все это бесит», — подумала Мира и начала собирать вещи.

Она понимала, что если не уйдет сейчас, то взорвется и выскажет все, что думает об этой школе, об этом классе, об истории и конкретно об этой учительнице.

— Звонок для учителя, — бросила та, заметив, что Мира собралась.

— Звонок для всех, — отрезала Мира, поднялась и направилась к выходу. — Я, как и все остальные, имею право на перемену, и, если вы не умеете рассчитывать время урока так, чтобы уложиться в отведенные сорок пять минут, это говорит только о вашей профнепригодности.