Свитки Серафима

13.

Поднявшись утром, Стёпка уже знал, куда ему следует идти. Костёр погас и подёрнулся пеплом. Странник ушёл, но в сердце мальчика остался маленький огонёк, согревающий и питающий стальной стержень, который держал Стёпку.

Прямая тропа к бору путала ноги травой, но мальчик уверенно шёл вперёд. Теперь даже темнота ельника не пугала. Резко падая в низину, тропа пружинила под ногами мхом. Острые, сырые запахи болотных трав ударили в нос, и Стёпка понял, что не так просто будет пройти через лес. Унимая дрожь в коленках, он прыгал с кочки на кочку, стараясь сохранять прямой путь. Тяжело и страшно было, но ни вернуться, ни остаться здесь Стёпка не мог, да и не хотел.

Он уходил всё дальше, в глубину, и словно ни конца, ни края не было этому болоту. Стёпка стал сомневаться, что выбрал верную дорогу. Он испугался, что потерял свой прямой путь и навечно оставлен блуждать среди бескрайней топи. И когда от слёз и страха он не мог двигаться дальше, сел устало на кочку, то увидел впереди, совсем близко тёмные брёвна гати. Кто-то оставил для него прямой путь или очень давно люди проложили дорогу через болото.

Остаток пути сделался более лёгким. К закату Стёпка поднимался по тропе на горку, поросшую густой травой. Лес стал светлее и ярче от желтовато-оранжевых лучей закатного солнца, а вскоре и вовсе поредел и иссяк.

Стёпка увидел большое городище. За высокими, плотно сбитыми, брёвнами прятались дома, а дальше поднимались светлые стены каменных палат. Он слушал звуки обычной жизни, вдыхал запахи зажаренного на угольях мяса, свежего хлеба, и пытался удержать рвущееся из груди сердце.

Что его ждёт здесь?

Поселение было намного больше родного городища. Ворота вот-вот должны были закрыть, и Стёпка поспешил за ограду. По торговой площади бегали мальчишки. Торговцы убирали товар и закрывались в укромных уголках, чтобы подсчитать барыш за день. Проскользнув мимо дружинников у ворот, Стёпка окунулся в жизнь городища, совершенно чужого ему.

Он уже и забыл, что жил в похожем месте, не мог и припомнить, как бегал с мальчишками по двору. Он почти забыл запах домашнего хлеба. Долгое время монастырь заменил ему всё, и непривычно вновь оказаться вне строгих стен с иным укладом. Здесь были свои правила жизни, и Стёпка пытался их вспомнить. Очень хотелось есть, хотелось заснуть в тёплой постели.

Задумавшись, он брёл по площади. Люди суетливо проходили мимо, и никому не было дела до бродяжки. Рослый бородач оказался на пути мальчика, и Стёпка остановился. Под ногами валялся кошель.

— Дяденька, это вы потеряли?

Мальчик задрал голову, чтобы разглядеть мужчину. Погладив усы, тот смерил его взглядом, рассматривая, будто блоху у земли, и не понимая, что это блоха от него хочет. Стёпка поднял кошель и протянул бородачу.

— Ваше, дяденька?

Хватившись пояса, тот пробасил грозно.

— Ах ты, крысёныш, откуда у тебя мой кошель?!

— На земле нашёл, — испугался Стёпка, уж больно грозный вид был у здоровяка.

Мужчина выхватил мешочек из рук мальчика, пересчитал монетки, довольно хмыкнул. Рослый бородач более благосклонно поглядел на мальчишку и, дав увесистый подзатыльник, беззлобно бросил.

— Живи, бродяжка.

Широкая спина бородача почти скрылась в конце торговых рядов, когда Стёпку что-то ударило изнутри, волной прошло по телу и заставило броситься следом.

— Дяденька! Дяденька!

— Чего тебе?!

Бородач обернулся и сделал строгое лицо, но в его глазах мальчик увидел искры смеха. Ему очень хотелось, чтобы этот человек взял его с собой.

— Дяденька, возьмите меня домой, — сдерживая слёзы, попросил Стёпка.

— Ух ты, какой шустрый! — мужчина удивлённо поглаживал бороду. — А зачем ты мне сдался?

— Я всё умею, — заулыбался Стёпка. — Я в монастыре жил и по хозяйству помогал, и в огороде.

— А коль нет у меня огорода? – бородач захохотал.

— Я читать-писать обучен. Немного... — не унимался Стёпка. — Возьмите, дяденька, не пожалеете.

— Цифры складывать умеешь?

Он наклонился к мальчишке, прищурил серый глаз с искрой.

— Могу, — кивнул Стёпка.

— Ну, пошли, коль так. Как звать-то тебя?

— Степаном.

— А меня будешь звать дядя Василий…

Торговец жил в большом, просторном доме, каких Стёпка прежде не видал. Его лавка с тканями стояла на рыночной площади и приносила хороший постоянный доход. Дядька Василий держал в доме кухарку, дворового парня Егора и рыжего помощника в лавке Тимоху. Приживалка тётка Агафья присматривала за малой дочкой Василия.

Дома хозяин, немедленно собрав всех, строго наказал не обижать мальчишку, что будет с ними жить. Стёпка, скрывая страх, смотрел на домочадцев торговца. Белобрысая девчонка Василиса косилась голубым глазом, теребила косу тонкими пальчиками. Затем смешливо фыркнула и, показав чужаку язык, убежала.

Переданный на руки Агафье, приёмыш получил порцию стенаний по поводу своего неприличного вида, был отмыт, переодет и подстрижен. Рассматривая себя в отражении медного таза, Стёпка не узнавал собственного лица. Только серьёзные глаза, смотрящие из-под аккуратной русой чёлки, были его, прежние.