Не все девочки делают это

50. Музлитература

Галанцева ушла играть зачёт, который у пианистов проходил в актовом зале ввиде концерта и на который собирались все, желающие послушать и поболеть за своих друзей, а Марьяне предстояло ещё две пары – музыкальная литература (сокращённо – «муз-ра») и хор.

Девушка поднялась на третий этаж; класс муз-ры находился рядом с фонотекой на третьем этаже, и она настороженно оглядывала лестничные пролёты – не очень хотелось вновь повстречаться с Годецкой. Потом она облегчённо вздохнула: народники же занимаются в другом крыле! И тут же грустно вздохнула: это означало, что и с Алексеем они не смогут увидеться. Если только в столовой…

Задумавшись, она едва не опоздала на пару и залетела в класс со звонком, но ей повезло: Шишова где-то задерживалась.

По негласному правилу в МУИ считалось не комильфо приходить вовремя – педагог уже минут за сорок должен был находиться на своём рабочем месте, демонстрируя преданность и страсть к избранной профессии, и студентам по той же причине желательно было отирать стенку у двери класса хотя бы минут за пятнадцать до начала урока.

Марьяна плюхнулась рядом с Настей Краевой – робкой, нежной девочкой с тихим голосом и прозрачными глазами. Она приветливо заулыбалась:

- Привет! – она придвинула к ней конспект. – Я видела тебя по телевизору, ты так хорошо спела! А говорили, что болеешь…

- Я болела! – ответила шёпотом Марьяна. – А заявку на конкурс раньше подавали, вот и пошла, как полегчало… Чё там надо было выучить?

Настя раскрыла конспект на нужном месте, и Марьяна быстренько пробежала глазами страницы, исписанные ровным, аккуратненьким почерком.

В эту минуту в двери с грохотом ввалился Димка Лапин:

- Фигсдашь идёт! – прошипел он и метнулся на последнюю парту, бросив под стол пакет.

Глухой звук квадратных каблуков гулко разносился по коридору и приближался. С появлением Шишовой студенты поднялись из-за парт, но она, войдя, не удостоила их взглядом и величественно прошествовала к учительскому столу.

Шишовой завидовали многие педагоги МУИ. Точнее, педагогихи.

Это была одна из немногих преподавательниц училища, которая могла похвастать не только креативной подачей материала, но и великолепной фигурой: тонкая, с безупречной осанкой, бывшая балерина, в сером брючном костюме свободного кроя, с распущеными по плечам волосами густого шоколадного оттенка, со спины она легко сходила за студентку. В юности она была несомненной красавицей, и только набрякшие веки и глубокие мимические морщинки выдавали истинный возраст педагогини.

Оперлась обеими руками на стол, окинув своих подопечных, небрежно махнула рукой, разрешая сесть на места.

Увидела Марьяну и чуть наклонила голову:

- Романова… - у неё была привычка выдерживать паузы, насмешливо глядя на собеседника. – Я поздравляю вас… с выходом в финал конкурса... Это было... прилично. – строгая улыбка тронула её бледные губы. – Надеюсь, участие в этом… проекте… не помешало вам выучить пропущенные темы…

Марьяна заволновалась: неужели Фигсдашь решила начать с неё?

Но ей снова повезло.

- Остальных тоже поздравляю – пишем зачёт по Генделю. – встав, Шишова стала раскладывать всем по двойному листочку в клеточку.

Класс завздыхал. Шишова снисходительно улыбнулась:

- Подслащу вам эту новость… Если сдадите, в счёт оставшихся занятий перед каникулами поведу вас на «Риголетто»!

Листочки теперь разбирались с бо̀льшим энтузиазомом.

- Первый вариант! Пишем: характеристика творчества Генделя, черты его стиля, музыкальный язык… Второй вариант, вам - основные периоды жизни и творчества Георга Фридриховича… главные факты и творческое наследие каждого периода… Вперёд, господа будущие музыканты! – и, вальяжно сев за учительский стол, она раскрыла потрёпанную книжку Хмелевской…

Получив «трояк», Марьяна с облегчением вылетела из кабинета музлитературы и вместе с остальными одногруппниками поспешила на второй этаж к хоровому классу.

К этому моменту она уже чувствовала себя так, словно и никуда не уезжала, прошедший конкурс и связанные с ним события казались каким-то сном, и только упругие «марианнины» кудри напоминали ей о том, что это было в реале…

Складывая конспекты и переговариваясь, она с девочками подходила к хоровому классу, который был в конце длинного коридора, когда её сердце внезапно совершило кульбит: она услышала аккордеон.

Мальцев сидел на одиноком стуле у подоконника, рядом с разлапистой монстерой, и, не обращая на проходящих мимо людей, сосредоточенно глядя в пол, наигрывал свои вариации «коробейников».

Марьяна с девочками, сдерживая радостную дрожь, встала у дверей хорового класса в ожидании хормейстера, сделав вид, что изучает расписание на стене.

- Заколебали эти гармошники! – недовольно проговорила рядом с ней Катька Овсянникова. – Всюду садятся! Даже уже в туалетах готовы репетировать!

- Так и репетируют! – поддакнула ей подружка, Юлька Мокрова. – Вчера слышала сама лично! А чо, там же «предбанник» есть…

- Интересно, чё это ты делала у мужского туалета?! – поддела её Катька, и они начали шутливую перепалку.

А Марьяна то и дело украдкой поглядывала на Алексея. «Не афишировать!» - напоминала она сама себе, покусывая губы, чтобы сдержать улыбку.

Не обращая ни на кого внимания, Алексей продолжал репетировать, с «коробейников» перешёл на «яблочко»; девушка даже залюбовалась его работой: было видно, что юноша поглощён мелизмами и прочими сложными приёмами игры…