Прыжки  с хромоножкой

1.3

1.3

На следующий день, стоя у каталожных ящиков, я мучительно раздумывал с чего бы мне начать. И уже моя левая рука потянулась было к ящику с буквой «В» (какая разница, если ищешь наугад?), как правый глаз через стеклянную дверь усек, что в читальном зале находится Хромоножка. Она была какая-то взъерошенная, заинтересованная, и все чертила полоски на тетрадном листе. Глаза блестели, губы что-то шептали, движения стали плавными и нервными. Я даже залюбовался невольно. И как только она сдала книжку, я немедля подошел к библиотекарше и попросил эту же. Ведьма в очках спросила какую. Я, сгорая от нетерпения, сказал: «Ну, вот которую только что девушка сдала». Она взглянула на меня как на врага и протянула пустой бланк: «Заполняйте требование». Я слегка растерялся и даже немного расстроился. Но тут ведьма подобрела, и дала мне книжку просто так, сопроводив свой благой жест следующим стандартным напутствием: «На страницах не писать, из зала не выносить». Моя благодарная улыбка могла бы осветить нашу привокзальную площадь.

Искомая книга оказалась ничем иным как каталогом нашего же краеведческого музея, изданным пять лет назад. Внимательно присмотревшись, я увидел маленькую закладку - обрывок конфетного фантика (мимоходом обратил внимание, что именно такие конфеты я прятал последний раз в своём тайнике). Открыл со всеми предосторожностями, и, собственно говоря, ничего интересного не увидел. Во весь разворот была черно-белая фотография глиняного горшка украшенного незамысловатым узором с палочками и завитушками. Я бы даже сказал – половины горшка, поскольку состояние у посудины было не очень. Внизу снимка имелось пояснение, что это работа неизвестного мастера восемнадцатого века. Ну и что ее здесь заинтересовало? Полгоршка как полгоршка. Жаль, что не удалось толком прочитать статью Хромоножки, возможно, мне стало бы яснее, причем тут эти полгоршка.

Между тем народ в читальном зале заторопился на занятия. И я заторопился тоже, поскольку мою группу ждала Бушка с результатами теста. Проходя мимо музея, я увидел Хромоножку возле одного из стеллажей. Она стояла, неуклюже удерживая раскрытую тетрадь на стопке книг, и вертела головой, поочередно смотря то в тетрадь, то на полку стеллажа. Меня это заинтриговало. Как только она вышла, я незаметно прошел туда же, и опять был несколько разочарован. Куда именно она смотрела? Знакомого полгоршка здесь не было. Был, правда, один похожий, только целый, да еще четыре плоские миски. И я уже совсем было решил идти в аудиторию, как мое внимание привлек этот целый горшок. Я смотрел на него, и не мог понять, что в нем такого необычного… Рисунок! Точно – рисунок как на полгоршке в старом каталоге! Или нет? Просто делал один мастер, и поэтому похожий рисунок? Я побежал в читальный зал, но очкастая ведьма не разрешила взять каталог с собой. Мне ничего не оставалось делать, как сесть и по примеру хромоножки перерисовать (разумеется, схематично) рисунок в тетрадь. После чего я опять оказался в музее, и точно также вертел головой от горшка к тетрадке, как некоторое время назад это делала моя конкурентка. И что в результате? Да ничего. Рисунок был очень похож. Да мало ли на скольких мисках мастер накалякал одинаковые закорючки? И весь расстроенный я наконец-то дошел до аудитории, где Бушка пристыдила меня за опоздание, вернула тетрадь с конспектами (вернее без таковых), и ехидно усмехнувшись, уведомила, что пересдача теста состоится через две недели.

Полмесяца я ломал голову над чертовым горшком. Потом здраво оценил, что из-за него становятся под угрозу моя учеба, мое психическое здоровье, а также мое будущее, ведь про статью я совершенно забыл. После чего разродился недурным эссе все про тот же горшок и самовыражение лишенных естественных прав крепостных мастеров.

Отец, прочитав мое эссе, скривился и протянул мне вчерашний номер «Вечерни». Я ни капельки не удивился, увидев статью за подписью Ильченко В.С..

- Вот это материал. На отлично. Лучшее, что они печатали в этом году.

Да, отец у меня умеет подбодрить. Я забрал «Вечерню» и ушел к себе в комнату. Удобно устроившись на тахте, я развернул газету. Вошел отец, похвалил меня за то, что я смиренно изучаю более талантливый труд, и выразил надежду на мое совершенствование в будущем. И ушел. Однажды Юрка спросил меня, почему я приношу свои материалы только в университетскую газету, ведь в городе две редакции, одну из которых возглавляет мой отец. На что я ему пояснил, что отец никогда меня не напечатает, так как полагает, будто я пишу недостойно для его газеты, в газете его конкурента я не могу печататься, так как это чревато семейным скандалом, а университетскую газету отец не читает, и, следовательно, не портит мне настроение своей оценкой моего труда. Вот.

Статью Хромоножки я прочитал с большим вниманием, но про горшки там не было ни слова. Значит, она переделала материал, потому что на экране ноутбука я ясно читал про уникальность и неповторимость рисунков на изделиях мастеров. Что-то мелькнуло в моей голове… Точно! Уникальность и неповторимость! Ручная работа! Иными словами двух горшков с абсолютно одинаковым рисунком быть не могло! Я встряхнул головой и закрыл глаза. Бред. Получается горшок один и тот же? Сначала разбитый, потом целый? Точно бред. Понимаю, если наоборот – «Утрата ценнейшего экспоната из-за халатности сотрудников музея», «Преступление против истории» и тому подобное… Короче, для себя я решил, что горшок просто другой, рисунок просто похожий, а все остальные просто пошли бы куда подальше. И уснул. И мне приснилось, что я состязаюсь с Хромоножкой в склеивании горшков на время.

Прочитав мое эссе, Женька пожал мне руку и с уважением сказал: «Брат, да ты просто Честертон». Я был счастлив до конца следующей недели.