Пёс императора

Глава 30. Секрет Ветра

Льер как в воду канул!

С утра пораньше Райс явился в лечебницу, но оказалось, что эльфа уже успел забрать дядя.

— Обещал ему уши оборвать, так что не удивляйся, если при следующей встрече наш Ветерок будет без них, — заявил Тиэррэ.

Но проверить наличие ушей никак не получалось, по причине отсутствия их хозяина. Он словно задался целью избегать Райса. Вроде бы только что был где-то здесь, но куда делся сейчас, никто не знает. Такое положение дел нервировало. Райс успел уяснить и даже переварить, что волшебный всезнающий кумир детства, на которого долгие годы копилась обида — всего лишь подросток, он может ошибаться, совершать глупости и обижаться сам. Твердил, правда, что этот подросток раза в два старше его самого, но это мало помогало. Райс в свои годы успел повзрослеть, а Льер — нет, да он и не должен был, это нормально, эльфы долго взрослеют. Когда-то давно Льер стал единственной опорой испуганному мальчишке, сейчас всё наоборот. Хочется помочь, но как ему поможешь, если упрямый эльф не говорит в чём проблема, а сейчас ещё и прячется?

Пара дней прошла в обычных заботах, а потом среди ночи сработала сигналка, наброшенная на восстановленный барьер. Райс проснулся от противного тонкого звона в мозгу, похожего на комариный писк. Тихонько оделся, стараясь никого не разбудить, и вышел за дверь.

Бег на ускорении, благо тут недалеко, и перетрудить мышцы никак не получится. Призрачный свет звёзд разгоняет тьму, а шелест листвы и тихие ругательста нарушают тишину. Льер возится возле барьера. Вроде оба уха на месте. Может, самому их оборвать?

— Привет, Ветерок, — поздоровался Райс как можно доброжелательнее.

Эльф, увлечённый своим занятием, чуть не подпрыгнул как вор, застигнутый на месте преступления.

Райс уселся на возвращённую из лечебницы и вкопанную на место скамейку, предложил-приказал:

— Садись. Разговор есть.

Льер опасливо притулился рядом.

Райс молчал, вопреки собственным словам не спешил начинать разговор. Льер молчал тоже.

— Рассказывай, — наконец произнёс Райс.

— Что рассказывать? — Льер зябко обхватил себя за плечи.

— Всё рассказывай.

— Всё — это от сотворения мира? Какого именно? — попытался свернуть всё в шутку эльф, но вышло как-то невесело.

— Льер. Я правда хочу тебе помочь. Ты веришь мне?

Льер перестал созерцать звёздное небо, ненадолго перевёл взгляд на собеседника. Кивнул, а потом отрицательно качнул головой.

— И что значит сей загадочный жест?

— Не знаю, — Льер всё же ответил вслух. Ну как вслух — прошелестел еле слышно.

— Если не я… кому ты можешь довериться?

Льер пожал плечами и отвернулся, но Райс так просто отставать не собирался.

— Скольких ты спас? Человек двадцать? Тридцать? Больше? Ты всех спасаешь, а самому тебе некому помочь?

Льер снова молча пожал плечами.

— А семья? Дядька твой? А родители?

Райс догадывался, что бьёт по живому, спрашивая о родителях, и оказался прав. Безразличная маска треснула, Льер всхлипнул и закрыл лицо ладонями.

— Льер. Ветерок. Расскажи мне, пожалуйста.

— Зачем? Ты ведь злишься на меня. Я знаю, что виноват, и никак это не исправить, — Льер старался говорить ровно, но руки от лица так и не убрал.

— Я не злюсь. Правда. Я уже давно не злюсь. И ты ни в чём не виноват. Ты не можешь спасти всех, ты ведь понимаешь?

Вместо ответа юный эльф разревелся в голос, совершенно по-детски всхлипывая и размазывая по бледной мордашке слёзы.

Райс замер в ступоре, а потом потянулся, неловко обнял мальчишку, похлопал по спине. Давненько ему не приходилось быть в роли утешителя. Да, пожалуй, что никогда, разбитые коленки Мелисы не в счёт. Но всё-таки получилось. Льер затих, перестал всхлипывать, вывернулся из рук, вытер ладонью покрасневшие глаза.

Они долго сидели рядом и молчали, Райс ждал, Льер приходил в себя. Наконец, эльф нарушил молчание:

— Ладно. Я расскажу.

Льер родился в Симере, родном мире Райса, и первые годы жизни считал себя человеком. Мама была танцовщицей в бродячем цирке, а у артистов внебрачные дети — обычное дело. Только имя ребёнку досталось странное, но артисты — они такие, любят всё странное. Льер с рождения путешествовал с циркачами, как подрос и сам стал выступать, выполнять несложные акробатические номера. Его считали отстающим в развитии, потому что и говорить, и ходить он научился гораздо позже чем положено нормальным детям, да и рос медленно.

А потом мама ушла из цирка. Он тогда не связал это событие с пробуждением собственной магии, понял гораздо позже. Теперь они только вдвоём путешествовали по задворкам империи, не заходя в шумные города. Выступали перед селянами, показывали парные номера, собирали редкие брошенные монетки, ели, что дадут, и спали, где придётся. Жизнь стала гораздо хуже, и всё же сейчас Льер вспоминал те времена с улыбкой.

Мама запрещала пользоваться магией на людях, но наедине умилялась разноцветным светлячкам, призванным из леса птицам и другим чудесам. Колдовство у Льера выходило тихое и неопасное, он ничего не ломал, не поджигал и не взрывал.

Так прошло несколько лет, Льер взрослел, умнел и понял, почему они скрываются в глуши, от кого прячутся. Когда их схватили Ищущие, сопротивлялся изо всех сил, кусался как волчонок и в первый раз в жизни обжёг человека. Силы вот только явно были неравны. Его забрали от рыдающей и сыплющей проклятьями матери. Тогда она и сказала, что если позовёт отца своего ребёнка от несчастной школы не останется камня на камне. Никто не принял её слова в серьёз, даже Льер, который понятия не имел, что его отец — не человек, эльф и сильный маг из-за грани.

В тот день он видел свою мать в последний раз. Его увезли в столицу. Несколько дней он провёл запертый вместе с другими детьми-кандидатами, потом ещё несколько дней — путь на корабле к острову Школы.

Издалека остров не выглядел страшным. Воображение успело нарисовать чёрные скалы и острые рифы на подходе к цитадели магов, но остров оказался самым обычным, большим только. Зелёной шапкой возвышался он над волнами, а из древесных крон выглядывали красно-коричневые черепичные крыши.