Пламя в моём сердце

Глава 10/1 Лина

10/1

Никогда не загадывай что-то наперёд. Стоит только загадать — и всё идёт наперекосяк.

С недавних пор Лина старалась прислушиваться к собственным мыслям, с благодарностью принимала знаки вселенной и следовала подсказкам извне. Однако все зависело от состояния души: как только к делу подключались чувства, интуиция давала сбой.

Они с Лёхой вернулись в дом Альтман в десятом часу вечера. Лина опустилась на кухонный диван и накрыла ладонями лицо, у неё буквально ноги подкосились от расстройства и усталости. Слова Филиппа, брошенные сгоряча, не шли из головы, обида жгла изнутри колючей крапивой. Да как он мог такое сказать?!

Лина сморгнула набежавшие слёзы, с трудом проглотив застрявший в горле ком. Эх, Филипп, ты совсем не изменился за эти годы, такой же несдержанный, дерзкий, упрямый и такой… ранимый.

Уткнувшись лбом в коленки, Лина разразилась рыданиями. Захотелось забыться, не думать ни о чём, но мысли, как шальные, продолжали назойливо жужжать. Как это гадко и несправедливо, зачем он так с нами, со мной?

Лёха притих и не лез с разговорами целых полчаса, всё размышлял над чем-то, мялся, громко вздыхал, но пока Лина заливалась слезами, успел вскипятить чайник, сообразив на двоих чай.

Слышалось осторожное позвякивание посуды и тихие шаги от стола к столу. По кухне разливался душистый аромат мяты и лимона, приятно щекоча ноздри, и от этой простой заботы, от ощущения уюта родного дома на душе становилось теплее.

Наплакавшись вволю, Лина утёрла слёзы и взглянула на Лёху. Тот с серьёзным видом подсел к ней на край дивана и протянул горячую кружку чая. Он определённо был расстроен, однако серьёзность никак не клеилась к его физиономии. В глазах плясали озорные чертенята, и на лице, сквозь хмурую тучку дум, пробивалась улыбка.

— Короче, Лин, — наконец подал он голос. — Наверное, я поступил не по-мужски, мне бы ему за такие слова по морде заехать.

— Еще чего не хватало! — тут же всполошилась Лина. Обида до сих пор жгла изнутри, и ей непременно хотелось промыть распоясавшемуся Полянскому мозги, но отвечать кулаками на грубость и хамство совсем не вариант. — Даже не смей думать о таком! Это касается только меня и Филиппа, я как-нибудь сама с ним разберусь.

Она приняла из Лёхиных рук кружку и, подержав немного, вернула. Вид плавающего ломтика лимона вызвал тошноту.

— Вот и я подумал, что не надо. Вернее, сразу не сообразил, что к чему. — Лёха отхлебнул из чашки чай и поставил её на стол, потом, задумавшись, сложил на коленях руки и сидел как присмиревший нашкодивший кот. — Я не понимаю, чего он так взбеленился, вот буквально на пустом месте.

— Лёш, я уверена, что ты сам виноват, первый начал и сам его задирал.

— Я?

— Ну не я же! Ну что за спор ты завёл?

— Я вообще ничего такого. — Лёха потёр коленки, озадаченно сведя на переносице брови, и это опять же выглядело наигранно и несерьёзно.

— Да ты даже сейчас паясничаешь, — возмутилась Лина. — Пойми, не все просекают твои приколы. Вот что за речи ты толкал, умник? Мейнстрим, попса, работа за бабло? Ну что за ерунда, Лёш? Нужно уже взрослеть, уметь контролировать ситуацию и подбирать слова.

—Типа это я во всём виноват? Гвоздь раздора.

— Я уже не знаю, кого винить.

Лёха замкнулся в себе, повздыхал немного и ушёл наверх. Чай так и остался почти нетронутым, остывал на столе.

Лина поднялась в детскую только глубокой ночью. Лёха, не раздеваясь, распластался на диване и крепко спал. В открытые окна врывался влажный ночной ветер, шуршал мелкий дождик, напитывая воздух запахом сырой земли, но в доме, ещё нагретом дневным солнцем, держалось тепло. Лина почти бесшумно прикрыла раму, достала из шкафа подушку и тёплый плюшевый плед и положила на край дивана. «К утру станет совсем свежо, и Лёха точно замерзнет», — подумала она.

Крадучись вошла в детскую и плотно прикрыла за собой дверь. Оставшуюся ночь Лина не сомкнула глаз, снедаемая мыслями, сидела на подоконнике и вглядывалась в вязкую беспросветную тьму. В душе бурлили эмоции, перед глазами носились картинки: часы, гостиная, спящий Филипп, курица... Сколько всего произошло за такой короткий срок, голова шла кругом от изобилия событий. Она могла бы избежать конфликта, если бы вовремя почувствовала его. Где она допустила ошибку?

Мысли метались из крайности в крайность. Теперь Лина во всём винила себя и оправдывала Филиппа. Он же совершенно вымотан, истощён, ещё и досталось ему в драке с этим айдолом, и от меня ему тоже досталось: воспитывала, строила, заставляла пить нелюбимое молоко, разве можно было так с ним? Лина попыталась взглянуть на ситуацию его глазами, представив на миг, что к Филиппу приехала лучшая подруга, допустим Олька, и он бы любезничал с ней, не отходя ни на шаг. «Ой, мамочки, да не дай бог! Мне бы определённо это не понравилось, и терпеть бы такое я точно не стала. Но это же Лёха, всего лишь Лёха, мой друг!»

Лишь на рассвете Лина забылась тревожным сном. Проснулась, когда солнце во всю било в окно, а стрелки на часах приближались к одиннадцати дня.

«Эх, мамы Марты на нас нет!» — подумала Лина, выползая из постели.

Лёха тоже поднялся ближе к двенадцати и первым вышел во двор, обнаружив возле двери пакеты с продуктами, те, что они принесли вчера из поселкового магазина. И эта новость озадачила Лину, вызвав новый виток обиды. Глаза защипало от слёз, дыхание перехватило. «И что бы это значило? Почему Филипп так поступил?» — задавалась она вопросом.