Без вины

Без вины

Отрываться от дела не хотелось. Я почти сложила этот проклятый цветочек из бумаги, сообразив, наконец, куда надо загнуть какой уголок, так что дело шло веселее, и, хотя получающиеся лепестки были изрядно измяты предыдущими попытками сложения, я уже начинала чувствовать что-то похожее на радость, и тут что – отрываться?

Но грохот из приёмной был весьма интригующим, так что оторваться пришлось. Без особой надежды я всё-таки крикнула:

–Габи?

Габи не отозвалась. Ну оно и понятно, если бы всё было в порядке, то Габи сама бы просунула голову в мой кабинет и ответила бы что всё уже прошло и всё образовалось, и я могу не волноваться. А она этого не делала.

–Ты жива? – я всё ещё надеялась на лучшее. Во-первых, я привыкла к Габи. Во-вторых, она держалась за работу сама и не требовала повышения жалования, которого я не могла ей дать. У неё вообще не было много вариантов на жизнь. Таких как она называют неприкаянными – они рождаются в магических семьях, но не имеют магической силы, и это делает их изгоями и в нашем мире – неприкаянные и знаний по основам магии не получают, то есть не проходят даже первые три курса Академии, и не принимаются в мире людей.

Впрочем, до недавнего времени и маги с ведьмами не принимались. Но всё-таки собрались очень добрые люди и очень недобрые вместе и провели по правительствам и палатам договор о равенстве магии и мира смертных. На бумаге всё звучало замечательно, а по факту только в крупных городах понемногу спадало напряжение, а в деревнях, сёлах нас по-прежнему могут принять за врагов. Но оно и понятно – веками мы ненавидели друг друга, нас жгли, мы проклинали, нас пытали, а мы наводили порчи, и тут что – тридцать лет перемирия? Тридцать лет равенства в правах и всё забыто?

Тридцать лет и человечек проживёт, чего уж про нас говорить? Но всё-таки возможностей стало больше. Теперь можно было работать в людском мире и даже с людьми. Как я, например – открыть агентство магических услуг для людей, и…

Нет, не надо как я. Лучше как Ричард, а я в бизнесе оказалась хуже, чем в сложении цветов из бумаги. Едва-едва выбралась из долгов за аренду помещения, хоть и приобрела неотступающую бессонницу и полное непонимание что делать. А вот у Ричарда успехи были всегда, но у него и помощь была вечная – от родителей да от их капиталов.

Ладно, Магрит, завидовать нехорошо!

–Габи, тебе нужна помощь? – на самом деле, как Габи, будучи неприкаянной, цеплялась за работу, которую я могла ей дать, так и я за неё – где я ещё найду тихого, но ответственного, способного принять решение сотрудника за низкую зарплату?

–Магри-ит…– простонала Габи, и я поднялась. Всё очень плохо, иду спасать!

Габи лежала придавленная деревянными досками, происхождение которых я смогла определить только когда заметила разломанный шкаф. В хорошие дни там хранились бумаги, личные дела, книга жалоб, книга отзывов и предложений, но в основном чернильные приборы, заточенные наперёд перья и какое-то, неподдающееся анализу месиво из канцелярских принадлежностей и записочек. Сегодня всё это великолепие наполовину было выброшено из шкафа – несколько полок на нём уцелели, повиснув с особенно угрожающей мрачностью, а несколько придавили-таки Габи.

–Ну чтоб тебя! – я взмахнула рукой, доски, прикрывшие ноги и руки Габи, легко отлетели в сторону. Они были тяжёлыми, и будь я каким-нибудь человеком, я бы сейчас знатно измучилась, стаскивая их, ещё бы и руки изодрала, так как и вся прочая мебель моего агентства, этот шкаф был куплен на развале мебели. Грубо говоря – куплен в том последнем пункте, куда свозят немощную мебель те, кому стыдно и неловко тащить её на помойку.

Зато дёшево.

–Как ты так умудрилась? – Габи мне было жаль, причём гораздо больше шкафа. Шкаф был большим и уродливым, заполнить его всё равно было нечем, а вот Габи ещё найти было надо!

–Ох…– Габи несчастно заворочалась на полу, пытаясь подняться, со стоном она всё-таки села, – Магрит, прости, пожалуйста, я не хотела.

–Да ладно тебе! – я махнула рукой. – Я, конечно, его даже с магией не соберу, видно, ему совсем плохо, но и ничего – купим новый.

Когда-нибудь, Габи, конечно же купим. Тогда, например, когда клиенты будут всё-таки к нам приходить по записи, а не игнорировать визит ко мне, заставляя меня убить время за сложением цветочков из бумаги.

–Я не хотела, – повторила Габи. – Я хотела только паутину смести.

Она указала на веник, который несчастно и одиноко валялся в углу. Я его даже не заметила, надо сказать!

–Полезла на табуретку, она поехала как будто. Я схватилась за шкаф, дальше не помню…– Габи прикрыла глаза. Я вздохнула – табуретка была с того же развала, что и шкаф, что и всё, включая, видимо, мою жизнь.

–На кой ты полезла паутину-то снимать? – спросила я, чтобы не испытывать своей вины за то. Что держу кого-то в некомфортных и даже опасных условиях. – Щелкнула бы…

Я осеклась. Стало хуже. Это я могу щёлкнуть пальцами, и вся паутина в поле моего зрения полыхнёт весёленьким синим цветом, сгорая мгновенно вместе с пауками.

–Сказала бы мне, короче! – буркнула я, чувствуя себя конкретной дурой.

Габи сделала вид, что не заметила моей оплошности:

–Да это же глупо расходовать магию по таким пустякам. Я как-то всегда сама…

Ага, глупо. Девочка, ты даже не знаешь, что это ещё не глупо. Глупо было, когда одна моя знакомая ведьма настолько обленилась от магии, что изобрела специальное заклинание, которое позволяет зашнуровать ботинки. Ей лень было наклониться, зато не лень было провести пару месяцев, сражаясь с непокорной формулой Satus-Nodi-Finem.

–Ну ладно, забыли, – я протянула ей руку, – вставай, а то сейчас пауки набегут мстить.

–А такое бывает? – удивилась Габи, хватаясь за меня.

Бывает, Габи, бывает. Когда пауки в полметра ростом, да призваны чёрным безумным магом чисто ради шутки. Но тебе я не расскажу, я солгу:

–Не думаю.

Габи улыбнулась, начала подниматься и вдруг лицо её стало бледным. Она держалась секунду, прежде чем отпустила мою руку и сползла на пол со стоном, хватаясь за бок.