Колокола

Глава 5.

Если Андрей, шагая с Аленой по ночному городу по направлению к «Элегии» думал, что она простила его, то он глубоко заблуждался. Она не простила, но не могла сидеть одна дома зная, что теперь-то он точно вернется к своей крутой Вике. После того, что произошло между ними у нее дома, она почему-то чувствовала себя вывалявшейся в грязи, и ее главной мечтой было принять ванну. Никогда прежде ей и в голову не могло прийти, что секс с Андреем может вызвать у нее отвращение, но почувствовала именно это, когда одевалась сидя на диване и смотря, как одевается он. Именно в этот момент она отчетливо поняла, что он изменил ей, и к горлу ее подступила тошнота. Первой ее мыслью была мысль о том, что она никогда больше не ляжет с ним в одну постель, или ее вырвет. Она не могла даже думать об этом без омерзения и не понимала, как сумела забыть о его измене хоть на миг, когда была в его объятьях, и когда сама любила его?

«Элегия» произвела на нее еще более гнетущее впечатление, чем накануне. Она снова слышала шепот у себя за спиной, но делала вид, что все в порядке, и только гадала, долго ли еще она сможет продержаться, и когда наступит конец всему этому кошмару. Ей мучительно хотелось вернуться домой, прижать к себе котенка, и снова услышать звон колоколов, звон, смывающий грязь и копоть с ее души.

Было много народу, всем было весело, и Алена тоже делала вид, что ей весело, шутила и смеялась вместе со всеми. Андрей постоянно был рядом, и она даже подумала, что он раскаивается в своем поступке, и окончательно решил забыть свой короткий роман на стороне. Но почему-то ее не радовала даже эта мысль.

Она сама не заметила, как напилась, кто-то сунул ей в руку сигарету с травкой, и она сидела среди толпы будто одна, а в прояснившемся на короткое время сознании кружила мысль, что ей давно пора быть дома. Мысль была странная, но Алена не могла отделаться от нее. Яркие цвета и острые запахи на этот раз не развлекали ее, но ей нравилось, что она может четче мыслить. Ей отчетливо вспомнился колокольный звон, мордочка котенка, когда он посмотрел на нее впервые, голос Марины по телефону и звук бьющего по стеклу дождя. Полуподвальное помещение «Элегии», битком забитое народом, стало тесным для нее, и она вдруг поняла, что ей просто необходимо снова услышать звон колоколов, иначе она просто сойдет с ума, и никогда уже не станет прежней. Да и сейчас она уже не такая, как была. Колокола изменили ее, и она не умеет теперь жить без них.

Вокруг рвалась музыка, кричали голоса, а она сидела и смотрела, как мелькают на столе среди бутылок и стаканов пятна света.

- Она у тебя совсем окосела, - вдруг услышала Алена чей-то голос, и кто-то больно схватил ее за руку.

Она чуть было не упала со стула, но Дрон подхватил ее и посадил обратно. Стол резко накренился и стал заваливаться на бок, и Алена вцепилась в его бортик, чувствуя, что тоже падает. Все вокруг накренились, но видимо этого не замечали, поэтому Алена неожиданно осознала, что и правда окосела. Пятна света на столе стали сменяться с резким звуком, при чем зеленый скрипел, а красный, приходя ему на смену, скрежетал и царапал.

Алена обернулась к Дрону, но его уже не было на месте. Занятая разглядыванием цветов, она не заметила, как он ушел. Вместо Дрона она увидела лицо Верки, по которому тоже ползали со скрипом и скрежетом красные и зеленые пятна. Верка указывала куда-то пальцем, и, видимо, что-то говорила, так как губы ее шевелились. Но среди всех нахлынувших вдруг звуков Алена не могла выделить Веркины слова.

Проследив направление, в котором указывал палец подруги, Алена увидела Дрона среди танцующих медляк пар. С ним была девушка, чьи длинные черные волосы совсем скрывали ее лицо. Она положила голову на грудь Дрону, и казалась такой маленькой и хрупкой в его объятиях, что Алена испугалась, что он может случайно задушить ее одним движением руки.

- Вика, - ворвались вдруг в ее голову слова Верки. Ворвались и повисли в воздухе, так как Алена вдруг осознала, что ей нравится смотреть, как они танцуют.

Верка смотрела на нее, сочувственно поджав губы, и голубой цвет с чириканьем полз по ее лицу. Она всегда подмазывалась Алене в подруги, но та знала, что сейчас Верка наслаждается ее падением, что она специально показала ей Дрона с Викой, чтобы посмотреть на реакцию, а потом разболтать всем, как она, Алена, рыдала и билась в истерике от ревности. Или как она бросилась к Дрону и расцарапала ему лицо в кровь.

Но вот как раз с реакцией у Алены была проблема. Она не знала, что должна сделать или сказать. В том, что ей нравилось смотреть на них, было что-то от прогрессивного мазохизма. В том, что ей нравилась эта Вика, дочка толи банкира, толи депутата, тоже было какое-то извращение, так как она со всей очевидностью признала факт, что Вика подходит Дрону как нельзя лучше и уж куда больше нее самой. Все это было как-то неправильно, но она совершенно не в состоянии была испытывать ревность, когда видела, как Дрон целует ее соперницу. Она даже поймала себя на мысли, что рада за них, будто оказалась на свадьбе, где молодоженам кричат «горько».
По лицу Верки пополз скрипящий красный, и Алена увидела на нем отблеск разочарования. Еще бы! Верка готовилась увидеть целый спектакль, а спектакль отменили!

- Ты либо дура, либо совсем косая, - сказала она, - что ты на них пялишься? Я бы на твоем месте такой скандальчик закатила, на всю жизнь запомнил бы!

“Черта с два” – подумала Алена, - «не стану я тебя развлекать!»

- Зачем? – сказала она в слух, - пускай танцуют. Мне-то что?

- Как что? Он же твой парень!

- Как видишь, нет, - Алена улыбнулась, радуясь, что сумела так ловко выйти из положения.

- Но ты же пришла с ним…?

Алена прикусила губу.

- Ну, так это по старой памяти.

Она встала и, покачнувшись, сама удивляясь, как хорошо у нее работает голова, пошла к выходу. Ей был совершенно необходим свежий воздух, но, оказавшись на улице, она прислонилась к стене, почувствовав головокружение. Тишина ночного города как-то резко нахлынула на нее, и после шума клуба Алена ощутила страшную пустоту в голове. И не только в голове. Она полностью была разбита, руки и ноги не слушались, глаза закрывались сами собой.

Преодолев желание лечь и заснуть прямо на мостовой, Алена сделала несколько неуверенных шагов в сторону дома. Шаги эти ей дались с огромным трудом, но вскоре она поняла, что вполне может идти, держась за стену дома. Мир качался и искривлялся, но она чудом держалась на ногах и с каждым шагом все увереннее ступала по тротуару. Без приключений перейдя Каменностровский, Алена вышла на свою улицу. Свежий холодный воздух хорошо подействовал на нее, и она теперь могла уже не держаться за стены домов, а идти на некотором расстоянии, только иногда опираясь на них и переводя дыхание.

Но когда процесс ходьбы перестал занимать все ее внимание, Алена осознала, насколько ей плохо.

Без всякого сомнения, Дрон бросил ее. Она поражалась себе, вспоминая, как ответила Верке, как с удовольствием смотрела, как Дрон целуется с Викой и гладит ее черные длинные волосы рукой. Какая-то сила, живущая глубоко в ее душе помогла ей пережить этот момент так, будто ей сделали наркоз. Но теперь наркоз стал отходить, и боль постепенно наполняла ее сердце. Вполне понимая, что совершенно пьяна и что завтра целый день будет отходняк, тем не менее, сейчас Алена могла вполне адекватно, как ей казалось, мыслить и оценивать ситуацию.

Ситуация эта была ужасна, хуже не придумаешь. Вместе с Дроном она теряла цель и смысл жизни, и постепенно ею стала овладевать паника. Она не умела жить без Дрона. До этого, пока ей наглядно не продемонстрировали его измену, Алена до конца не осознавала, что больше он к ней не вернется. Теперь же, оказавшись перед неоспоримым фактом, она не могла больше надеяться, что все наладится и будет по-прежнему. Она могла не верить и придумывать для него множество оправданий, которые помогли бы ей не замечать реальности. Дрон явно специально показал ей свою Вику, провоцируя на скандал, после чего он бы объявил бы ее пьяной истеричкой и бросил бы без зазрения совести. Хорошо, что у нее хватило ума не попасться на его удочку.

В переулке, мокром от недавно прошедшего дождя, звонко раздавались ее шаги. Небо уже посветлело, но было еще достаточно темно, и горели фонари. Алена медленно плелась по улице, не переставая мучить себя этими неутешительными мыслями, и ведя рукой по влажной и грязной стене дома.

Вдруг вдалеке послышались шаги. Кто-то бежал за ней, и Алена вжалась в стену, надеясь не быть замеченной. Она почему-то сразу решила, что это Дрон, и не ошиблась.

Он появился из полумрака переулка в свете фонаря и прояснившегося утреннего неба. И, конечно же, сразу заметил ее. Остановился, сделал два шага вперед. Алена молча смотрела на него из-под ресниц, полускрытая тенью серого мокрого дома.

- Ты что смотала? – спросил Дрон, и голос его прозвучал резко и странно в тихом ночном переулке.

- Домой захотела, - с вызовом бросила Алена.

- Ты пришла со мной, и уйдешь со мной, - он сделал еще шаг к ней, но остановился и сплюнул, - ты меня идиотом не выставляй!

- Идиотом? – удивилась она, вскинула голову и нервно засмеялась, - тебя?

- Не вижу, что тебя так веселит.

- Скандала хочешь? Да? – Алена отделилась от стены и стояла теперь прямо перед ним, глядя ему в глаза, - так не дождешься! Отстань от меня и катись к своей банкирше, чтобы я поскорее смогла забыть, что есть на свете такая мразь, как ты!

У него стало испуганное и несчастное лицо:

- Ты что, рехнулась? Какая банкирша?

- С которой ты танцевал и целовался, хотя пришел со мной, помнишь? Вот и чеши назад, я тебе не буду мешать! Только дорожку к моему дому забудь!

Она повернулась, готовая уйти, но Дрон поймал ее за руку и развернул к себе.

- У тебя с головой все в порядке? – спросил он.

- Не сомневайся.

- Точно?

- Точно.

- Что за чушь ты тогда несешь?

От такой наглости Алена даже протрезвела.

- Слушай, Андрюшенька, оставь меня в покое. Я тебя благословляю на дружбу с Викой, с ее папой, и прошу катиться ко всем чертям. Понял?

По выражению его лица Алене стало ясно, что он наконец-то понял. Оно приняло неприступное выражение Шварца, которое Алене было хорошо знакомо и означало, что даже если он не прав, все равно не отступит от своего решения, как бы нелепо оно ни было.

- Я решил остаться с тобой, - сказал он.

Алена снова засмеялась.

- Спасибо, я польщена! Но зачем тебе две девушки? Для особой крутости? Или гарем сейчас в моде?

- Ты полная дура, - констатировал он.

- Конечно. Я – дура. А ты – супермен. Вали отсюда, пока я добрая!

- Ты пойдешь со мной!

- Что? Дура-то тебе зачем? К тому же полная?

Дрон явно начинал злиться.

- Все, поговорили, теперь пошли назад, - сказал он, повышая голос.

- Иди. Я – домой.

Он пожал плечами.

- Ты – со мной.

- Можешь считать, что проводил меня.

- Тебе что, не ясно? Ты идешь со мной! – и Дрон сжал ее руку повыше локтя и потянул за собой.

Алена чуть не упала с ног от его рывка, но удержалась и попыталась вырваться.

- Отпусти меня! – крикнула она, но он не отпустил, а только крепче сжал ее руку и потащил за собой.

Где-то позади, в стороне дома, послышались знакомые звуки, от которых у Алены засосало под ложечкой. Колокола! Тихий звон лился по переулку, сжимая ее сердце в комок счастья и боли одновременно. Алена резко вырвала руку, дернув с неожиданной для себя силой, и бросилась бежать навстречу звону, чувствуя, что если не успеет найти источник звука, то никогда больше не услышит его.

Следом за ней, она знала, гонится Дрон, но он не представлял для нее больше опасности.

Алена летела быстрее ветра, сзади за ее спиной громыхали шаги Дрона, все ближе и ближе, но он не мог ее догнать. Неожиданно появилась необыкновенная легкость во всем теле, будто не было этого дня, будто это не она совсем недавно, чтобы идти держалась руками за стены домов. Казалось, что пожелай она, и тело ее станет невесомым, поднимется к облакам, взлетит ввысь. Переулок в рассветной дымке белой ночи казался молочно-белым, от асфальта поднимался белой пеной туман. В какой-то миг ей показалось, что она бежит по облакам. А колокола были все ближе и ближе, Дрон отстал, и только откуда-то издалека, из другого мира, как показалось
Алене, доносилась его ругань.

Выбежав из переулка на более широкую, но такую же безлюдную улицу, всю окутанную белым туманом, Алена вдруг замерла, остановившись прямо посреди проезжей части. Перед нею, уютно втиснувшись между двух домов, стояла белая церковь с золотыми куполами, маленьким садиком и оградой, будто отлитой из золота. На колокольне звонили те самые колокола, которые она слышала в прошлый раз, когда нашла котенка на этом самом месте, у дома напротив. Никакой церкви она тогда не видела. Не было здесь никогда церкви, тем более такой чудесной, будто игрушечной, будто сошедшей с картинки из книги по древнерусскому искусству! Алена стояла, завороженная этим зрелищем, окутанная клубами тумана, и вокруг церкви тоже ползали, кружились и вились облака.

«Вроде не кололась», - подумала Алена и сделала шаг вперед, потрясенная этим зрелищем. Волна огромного счастья захлестнула ее, и появилось ощущение, что она нашла то, что искала много лет.

Именно в этот миг на нее обрушился Дрон, разрушая очарование минуты. Но все так же звонили, маня к себе, колокола. Эти звуки давали Алене силы бороться, и она боролась, боролась с Дроном на равных, с яростью дикой кошки защищающей своих котят. Она точно знала, что не позволит увести себя от церкви, что она войдет туда, даже если ей придется перешагнуть через его труп, что не остановится ни перед чем. Сама не понимая как, Алена сумела оттолкнуть его, и Дрон упал на дорогу, ударившись головой, а она уже бежала к церкви. Дрон вскочил на ноги и, пошатываясь, бросился за ней. Они вбежали в калитку, пролетели по посыпанной гравием дорожке, и Алена потянула на себя кольцо золотой тяжелой двери. Дверь с трудом поддалась, и из образовавшегося проема пахнуло ладаном, и грянули песнопения. В церкви шла служба. Но пока Алена возилась с дверью, Андрей успел нагнать ее. По его глазам девушка поняла, что ничего хорошего не предвидится. Теперь он готов был разорвать ее в клочья, и ничто не могло бы спасти ее.

Дрон схватил ее за руку, оттянул от двери. Алена сопротивлялась, шипя, как кошка. Ей удалось удачно ударить его, вырваться и юркнуть в узкий проем, потянуть на себя дверь. Дверь не поддавалась, Дрон тянул ее с другой стороны. Алена из последних сил уперлась ногами во вторую, закрытую створку, дернула на себя, и каким-то чудом ей удалось захлопнуть дверь и запереть ее тяжелым железным засовом.

Теперь она была в безопасности. Дрон несколько раз ударил двери ногами с внешней стороны, выругался и затих, видимо, решил подождать ее, пока не выйдет сама, поняв, что так добраться до нее он не сможет. Алена припала щекой к прохладному литому золоту, провела рукой по его поверхности. В ногах по-прежнему клубился белый туман. Церковь наполняли звуки песнопений и запах ладана и горящих свечей. Когда она в последний раз была в церкви? Наверное, когда ее крестили несколько лет назад. Да, с тех пор она ни разу не переступала порога храма. И таким странным образом попала сюда теперь. Переведя дыхание после быстрого бега и борьбы с Дроном, она повернулась лицом к алтарю.