Избушка в наследство

Глава 12. Да идите вы…

Ой, как интересно!

Блестящая безлошадная повозка с шуршанием и кряхтением пронеслась мимо, по этой непривычной, жесткой дороге, вымощенной склеенными битумом камушками. Она, конечно, и раньше видела такие дороги, и даже за время нынешней прогулки несколько свыклась с нововведениями, но по асфальту все еще предпочитала не ходить. Жесткий, шершавый – совсем не то, что мягкая, родная землица. Повозки эти поначалу пугали ее до смерти – зловонные, неожиданно появляющиеся из-за поворотов, быстрые и очень непонятные.

Эх, как же давно ей не доводилось вот так вот, просто пройтись и проветриться, мир хоть немного дальше забора посмотреть… Сколько уж небо коптит, и все верно служит хозяйкам, могли бы почаще и отпускать на вольную-то! А то что ж это такое делается, с последней ее прогулки мир так поменялся, так поменялся!

Она поднялась обратно на все шесть ходильных ног и бодро почапала сквозь желтеющую траву в человеческий рост высотой, обрамляющую жесткую-шершавую дорогу. В канавке у самого асфальта валялся мусор. Не то, чтобы люди раньше не сорили, конечно нет. Но теперь мусор стал немного другой, все пестрые обертки да бутылки, не бьющиеся, как стекло, а сминающиеся в неаккуратные некрасивые лепешки. И вот эти пестрые ошметки теперь валялись повсюду вдоль дорог, и нисколечки не собирались тускнеть или гнить, как это обыкновенно случается с сором через время. Ужас, какой бардак!

Она брела через поле, наслаждаясь ощущением травы, щекочущей ноги, и запахом растений – о, а вот и поздний цветочек! Какой прелестный! Она выпустила тонкое щупальце, понюхала поближе, и не удержалась – сорвала, и закрепила в щели между досочками тонкий стебелек, увенчанный синим бутончиком. Красота!

Между тем, небо затянули низкие серые облака, и начал накрапывать дождь. Пока – мелкий, но уже по-осеннему холодный, с резкими порывами буйного ветра.

Она как раз добрела до следующей деревеньки, и ох, какое же это было зрелище. Старые, древние даже, покосившиеся домишки, заборы, у которых накренились уже даже подпирающие их палки, разлапистые яблони да наполовину высохшие от старости ели – уныло, неухоженно.

Скучно.

Пожалуй, зря она пошла в эту сторону, тут ничего нового и интересного нету. Хотя…

Вот, нынче повсюду натянуты эти низки – толстые, черные, очень длинные, они тянутся от каждого дома к столбам, похожим на странные кресты. А тут на таком столбе не просто скрученные в кольца низки, а еще и очень любопытная железная коробка. Как интересно!

Она подошла ближе, аккуратно, не задевая никаких заборов, и выпустила несколько чувствительных щупалец, обнюхивая престранную коробку, рассматривая ее поближе, пробуя на вкус. Вроде бы, обыкновенная железная коробка, покрытая облупившейся краской. И зачем только люди ее на этот столб нахлобучили?

В порыве любопытства, она слегка смяла коробку, срывая задвижку с дверцы, и заглянула внутрь. Очень интересно, как жаль, что ничего не понятно!

Дождь, тем временем, превратился в полноценный ливень. Вода падала с неба крупными частыми каплями, скапливалась в лужах, впитывалась в почву, витала в сыром на вкус воздухе. Вода была повсюду.

И внутрь трансформаторной будки, бесцеремонно открытой настежь, вода тоже попала, обильными потоками, соединяя оголенные части проводов.

Собаки залаяли и завыли во всей округе, когда по земле разнесся низкий, болезненный и злобный рык, не похожий на крики ни одного другого зверя.

***

Яша сидела за столом в своей комнате и со смесью ненависти, усталости и исступленного безразличия смотрела на свою домашку. Вообще, учиться она любила, в разумных пределах. Получать подтверждение, что она “умная” и “молодец”, всегда было приятно, особенно, когда программа усложнялась, и все больше сверстников начинали “тупить”. На их фоне было особенно удовлетворительно быть умной, эдакое “да, ни в чем другом я не крута и не хороша, зато в учебе…”, обычно. Но вот когда сама Яша сталкивалась со сложностями, это было куда более тяжелым ударом по самооценке, чем, пожалуй, должно было бы быть. И вот теперь она сидела, смотрела растерянно на интегралы, и просто. Все части, необходимые для решения, они как бы есть, вот тут. Но частей так много, и каждая из них такая сложная сама по себе, и они все такие новые и непривычные, что где-то в процессе складывания “пазла” внимания перестает хватать, все ломается, и красивого-понятного-лаконичного решения не выходит, а выходит какая-то белиберда!

Из страданий ее выдернул шум: черный кот грациозно протиснулся через приоткрытое окно и с грохотом спрыгнул на пол.

– Привет. Чего тебя так долго не было? – Спросила ведьмочка, отворачиваясь от опостылевшей домашки.

– Дела делал, что ж еще. Думаешь, стал бы я за просто так по улице шляться? Там холодно, мокро, и хамоватые люди, бррр. – Вася подбежал к ее стулу и запрыгнул Яше на колени, стараясь найти положение поудобнее: – Почеши меня! Да, да, вот так… Усы не трогай! О дааа…

Спустя несколько минут комфортной тишины, в которой Вася наслаждался тем, что его гладят, а ведьмочка наслаждалась руками, полными кота, фамильяр снова заговорил, более серьезным тоном:

– А вообще, я наводил справки. Хотел сначала сам разобраться и тебя не втягивать, но, похоже, не выйдет.

– Звучит пугающе. И туманно. О чем ты вообще?

Василий вздохнул, заставив Яшу не в первый раз задуматься о том, что на самом деле могут и не могут делать кошки.

– В магазине, где Ядочке стало плохо, магический фон просто кричит: “здесь произошло что-то плохое!”, но чего именно стряслось, непонятно – я такого никогда раньше не видел. А уж я на своем веку повидал всякого. И вот я ходил по разным моим знакомцам да приятелям, и выспрашивал, что же и кто же это мог быть. И, короче, мне надо поговорить с одной превредной теткой, которая наверняка знает, кто на Яду напал.

– Напал? – Испуганно пробормотала Яша. – Бабушке же просто, просто плохо в магазине стало! С сердцем. Она же уже старенькая была. Ты хочешь сказать, что ее… У-убили?