Дитя Ее Высочества

Глава восьмая

Глава восьмая

О славном городе Наррои и вреде для здоровья греха стяжательства

«Как же странно устроен мир!» - подивилась юная принцесса,

рассматривая вспоротый живот гвардейца.

Оставим на время нашу милую Лареллу придаваться грустным мыслям и воспоминаниям в одиночестве. Поспешим, дружочек, за нашими храбрыми героями. И углубимся в запутанную паутину переулков и улочек прекрасной и таинственной Наррои – города, в который они прибыли накануне вечером.

Если не довелось тебе побывать в столь сказочном месте, то можно сказать, что ничего ты в этой жизни и не видал. Селения восхитительнее не создавала еще ни рука человеческая, ни длань божественная. Это и сейчас так. А уж во времена, о которых я веду рассказ, Наррои и вовсе воплощала в себе образ романтичной Любви и Тайны, выраженной в камне.

Этот город не походил на все прочие города королевства Анкалов, как не похожа родинка на белую кожу тела красавицы. Не похожая, но придающая пикантности всему образу, как та же родинка над пухлыми губками обольстительницы.

Прежде всего, Наррои была богата невероятно. Стояла она в дельте полноводной реки и давшей городу имя. Той самой реки, по которой так удобно доставлять любые грузы в порт королевства.

Но кроме речных пристаней имелась тут и очень удобная, тихая и глубоководная гавань, способная принимать даже тяжелогруженные торговые корабли. Стоит ли упоминать о том, что от стен благословенной Наррои расстилали свои ленты два больших тракта, ведущих на север и запад?

По вполне понятым и далеким от романтики причинам, город облюбовал торговый люд, способный себе позволить обустройство резиденции в этом благословленном Отцом месте. Поэтому главные улицы Наррои были украшены не великолепными особняками, а скучными и такими примитивными конторами судовладельцев и торговых факторий. За что аристократы королевства эту цитадель стяжательства несколько призирали.

Но когда презрение мешало искренней и незамутненной любви? Потому что нигде в государстве не было столь романтичных нравов, столь привлекательных обычаев и милых правил, как в Наррои. Нигде столь пышным цветом не цвела куртуазная любовь, которой с восхищением придавались полнотелые, вскормленные на сладком южном вине, черноокие красавицы. И нигде не было столь синего неба, столь яркого солнца, и столь теплого бриза, чтобы слова любви сами слетали с уст…

Потому Наррои была праматерью не только баснословных капиталов, рано или поздно обзаводящиеся титулами (тогда как наоборот случалось крайне редко). Но и родиной для блистательных художников, поэтов, музыкантов. Ах, ноты и звуки тут рождались сами собой, лишь стоило увидеть белоснежных голубей на площади Сант-Ре. Особенно если выпить стаканчик-другой местного красного вина, да пройтись по тенистым улочкам, вдоволь налюбовавшись на местных красавиц с волнительно глубокими декольте, обнажающими золотистую кожу…

Но я отвлекся, мой юный друг. Прости рассказчику столь невинную слабость. Итак, поспешим вслед за принцем и его братом, которые успели соскучиться, пока я мысленно петлял по старинным переулкам Наррои.

***

Его Высочество, растянувшись на кровати не снимая сапог, изволил зевнуть в кулак. И лениво перевернул страницу небольшого томика, взятого в дорогу нарочно на такие вот случаи. В недолгой его жизни вояжировать принцу доводилось много и часто. И Дарин на собственном опыте знал, что в путешествии самым злостным врагом становятся не плохие дороги, уставшие лошади, клопы и еда на постоялых дворах. Все это мужественный человек стерпеть в состоянии.

А вот скука ожидания, которая может подстеречь за любым поворотом, досаждает больше, чем блохи. И ждать в пути приходится долго и часто - свежих лошадей, благоприятной погоды, не к месту упившегося кучера, открытия ворот и многого другого. Или, вот как сейчас, собственного брата, еще накануне изволившего уйти на встречу с информатором, но до сих пор не объявившегося.

И стоило принцу проклясть герцога в очередной, наверное, трехсотый раз, как тот появился на пороге. Далан был утомлен и измучен, о чем свидетельствовали темные круги под глазами, впалые щеки и легкий, но устойчивый запах вчерашнего вина. Но подбородок у юноши был свежевыбрит, из-под небрежно завязанного джеркина[1] виднелась чистая рубашка. И запах серной воды, которыми славились горячие купальни Наррои, перебивал даже едкую вонь прокисшего благородного напитка.

Принц поднял голову, наблюдал за вошедшим братом исподлобья, заложив страницу, на которой остановился, пальцем.

- Что это ты читаешь? Может, и мне стоит просветиться? – поинтересовался блондин, жадно, прямо из кувшина, до его появления мирно стоявшего на столе, глотая чистую воду.

Вообще, за Даланом водилась такая странность. В беспробудном пьянстве он никогда уличен не был. Но вот воду поглощал в неимоверных количествах и исключительно с утра. Наверное, это было особенностью организма юного герцога.

- Может и стоит, - не стал спорить принц, рассматривая младшенького, несколько презрительно кривя губы. – Труд называется «Книга старцев». О месте женщины в жизни. Желаешь послушать?

Блондин махнул рукой, мол: «Валяй!». Его Высочество перевернулся на спину, закинув одну руку за голову и держа раскрытый томик перед лицом, хорошо поставленным голосом прирожденного чтеца, подчеркивая особо значимые фразы, зачитал.

- «Отвечал ей архиепископ: «Разве не знаешь того, что ты женщина? И что с помощью женщины Нечистый преследует святых?»

- Вот! Я всегда был уверен в собственной святости, - возликовал герцог, отдуваясь и деликатно рыгнув, вернул полупустой кувшин на стол, - а вы мне не верили! Меня вон тоже женщины просто преследуют.