Fatal amour. Искупление и покаяние

Глава 52

С самого дня приезда в Полесье Марьей Филипповной овладела тоска по ушедшим дням, ей ещё более захотелось вернуть всё то, что казалось давно утраченным и забытым. Удивительная вещь память. Она хранит, как светлые, так и скорбные моменты нашей жизни. В нашей памяти мы можем вновь и вновь возвращать дорогие сердцу воспоминания, ещё раз почувствовать восторг или радость. Пускай эти чувства уже будут не так сильны, как в первый раз, но всё же это так приятно! Марья Филипповна возлагала немалые надежды на званый обед, устроить который надумала, будучи в гостях у Урусова. Ей представлялось, что стоит собрать всех тех, кто олицетворял её воспоминания по славным ушедшим дня, и вернётся былая лёгкость, счастье, что она ощущала тогда. Но, увы, со временем всё меняется, переменились и те, кого она так жаждала увидеть.

Давний поклонник Марья Филипповны Поль Василевский не скрывал радости от встречи с предметом своих юношеских грёз, но их отношения уже не были прежними, а потому оба испытали неловкость и странное ощущение безвозвратной потери. К тому же супруга генеральского сына всячески старалась напомнить, что Павел Алексеевич отныне человек женатый и ему, конечно же, не пристало волочиться за замужней дамой.

Только дядюшка Марьи Филипповны и старый генерал Василевский, казалось, не замечали некоторой скованности и наслаждались обществом друг друга. Будучи страстными охотниками, они без труда нашли тему для разговоров и с жаром обсуждали былые охотничьи удачи и промахи.

Кроме генерала и Калитина никто, казалось, более не испытывал радости от встречи. Беседа за столом протекала вяло, говорили на отвлечённые темы, обсуждали раннюю весну и хорошие перспективы для будущего урожая. Софья Васильевна к беседе прислушивалась с нескрываемым интересом, вызванным скорее не предметом разговора, а пространственными рассуждениями князя Урусова. Илья Сергеевич считал, что давно пора перестать жить исключительно сельским хозяйством и пора найти иные способы вложения капитала. Урусов собирался построить кирпичный завод. Москва беспрестанно строилась, расширялась, и ныне строительные материалы пользовались довольно большим спросом. Марье Филипповне сие было скучно и неинтересно, впрочем, её настроение разделяла и младшая madame Василевская. Прослышав о скандальных обстоятельствах, при которых князь Куташев получил ранение, жена генеральского сына изнывала от любопытства.

- Я слышала, ваш супруг уехал в Европу на лечение? – Осведомилась она, воспользовавшись паузой, возникшей в разговоре.

- Увы, Nicolas ещё не совсем оправился после ранения, и доктор рекомендовал ему лечение на водах, - вздохнула княгиня Куташева.

- Я всегда придерживалась мнения, что в столичном обществе позволяют себе слишком много вольностей, - заметила нравоучительным тоном madame Василевская, намекнув на скандальные обстоятельства, и изрекла, подняв кверху указательный палец: – добродетель всегда будет вознаграждена, тогда, как порок всегда будет наказан.

- Смотря, что считать добродетелью, - тихо заметила Софья. – И уж точно злословие таковой не является, - княжна опустила ресницы, глядя в тарелку.

- Вы совершенно правы, Софья Васильевна, - поддержал её князь Урусов и с усмешкой глянул на супругу Павла Алексеевича: – не судите, да не судимы будете.

Благодарная за нежданную поддержку, княжна одарила Урусова ласковым взором, а madame Василевская стушевалась и умолкла.

После сытного, но скучного обеда гости и обитатели усадьбы разделились по интересам. Калитин и генерал уединились в курительной комнате, продолжив беседы об охоте, Елена Андреевна и генеральша пожелали перебраться в гостиную, где в этот довольно жаркий майский день сохранялась прохлада, а более молодое поколение изъявило желание совершить promenade по парку.

Вскоре вся компания набрела на укромный уголок, где с толстой ветки старого дуба свешивались широкие качели. Марья Филипповна провела рукой по верёвкам, обратив внимание, что их не так давно заменили. Стало быть, садовник продолжал заботиться о её излюбленном местечке. Невольно взгляд её обратился к Василевскому. Видимо, и Поль вспомнил, как три года назад он, путаясь и заикаясь от волнения, на этом самом месте объяснился Марье Филипповне в своих чувствах. Василевский густо покраснел и отвернулся. Марья тяжело вздохнула и предложила пройти к пруду, где в жаркий день должно было быть прохладнее.

Поль оживился и предложил дамам покататься на лодке. Его предложение приняли с восторгом, и чета Василевских вместе с Марьей Филипповной устремилась к пруду. Софья и Урусов остались наедине.

Mademoiselle Куташева присела на широкое сидение с резной деревянной спинкой и оттолкнулась носком туфельки от земли. Урусов легонько подтолкнул качели.

- Меня никто никогда не катал на качелях, - Софья зажмурилась от удовольствия и тихонько вскрикнула, когда качели взлетели довольно высоко.

- Надобно непременно восполнить сие упущение, - отозвался Илья Сергеевич, прислонившись плечом к толстому корявому стволу дерева.