Легенда

3.6

Лорд Нордуэлла и королева Ар-де-Мея остались вдвоем. В небольшой комнате слышалось только завывание ветра за окном, удары дождя по закрытым ставням, да потрескивание дров в камине. Роан и Мира молчали, он намеренно затягивал начало разговора, она нервничала, не зная, с чего начать. Поглядывали друг на друга поверх кубков и потягивали вино из плодов ильенграссов.

- Редкий напиток, - хрипловато заговорил эрт Шеран, внося в душу Мирель смятение. – В нашем северном крае ильенграссы цветут и плодоносят редко, лишь когда лучи света касаются и согревают их крепкие морщинистые стволы, напоминая, что жизнь – вечный круговорот.

- Непривычный вкус, - Мирель отставила кубок. – Спорить не стану, вино редкое, необычное, но для меня приятнее вкус того напитка, что готовят в Ар-де-Мее.

- Хм-м, - Роан прищурился, зная, о чем она толкует, и решил снова угодить своей прекрасной пленнице. Встал, снял с каминной полки кувшин, украшенный драгоценными камнями, и кубок из цельного куска рубина. Наполнил чашу напитком с ярко выраженным ароматом ягод, преподнес королеве. – Возможно, сравнив, вы сумеете по достоинству оценить все прелести того, что дает моя дикая, несравненная земля.

Мира поставила обе чаши в ряд, догадываясь, какой напиток подал ей лорд Нордуэлла в рубиновом кубке. Волна негодования затопила душу.

- Мне не нужно сравнивать, я отлично помню вкус вина из ягод, собранных на склонах Гиблых гор! И для меня нет ничего слаще!

Роан вскочил, пугая Мирель свирепым видом, но не обидел ее, только выплеснул содержимое золотого кубка в камин. Огонь разъярился, зашипел, вспыхнул с новой силой. Глядя, как беснуются языки пламени, Мира вспомнила, зачем она явилась в Нордуэлл, и пожалела, что не прихватила с собой хотя бы толику порошка из одолень-травы. Маги использовали ее против демонов, зная, что даже щепотка зелья способна надолго ослабить противника. А еще путы, которые вязали маги-творцы, переплетая тонкие нити настоящего серебра, одновременно с тем заговаривая каждую из них. Только такие путы могли удержать ир'шиони, причиняя ему боль, заставляя гореть в муках.

- Почему? – эрт Шеран, внимательно наблюдавший за своей гостьей, заметил, как исказились ее прекрасные черты.

- Что? – Мирель вздрогнула, на секунду испугавшись, что он смог прочитать ее мысли.

- Почему ты сопротивляешься мне? – голос лорда прозвучал устало.

- Разве все твои пленники покорны?

Роан едва уловимо поморщился, вспомнив Дарейса, томящегося в темнице. Происходящее угнетало, и лорд решился на откровенность.

- А ты хочешь быть моей пленницей? – спросил он, стоя у камина, не спуская с Мирель острого, пронзительного взгляда. И, когда она чуть заметно покачала головой, продолжил. – Ты хочешь стать моей возлюбленной? Той, о которой я буду заботиться и защищать. Той, ради которой я пойду против всего мира. Той, ради которой я предам собственный народ и закончу войну.

Мира затаила дыхание, сердце в груди замедлило биение, а затем сорвалось и застучало быстро-быстро. Она не могла поверить словам мужчины, которого называла своим врагом. В горле пересохло, и королева смогла выдохнуть:

- Что я должна сделать?

- Стать моей! – ответил Роан, смотря ей в лицо, словно стремился проникнуть в душу.

Но совершил ошибку, Мирель хотелось услышать иное. Они могли бы продолжить беседу, королева бы кричала, обвиняла лорда. Но он сумел бы оправдаться, обнял, поцеловал, поделился теплом и спас бы обоих. Но жестокая судьба распорядилась по-своему.

Мирель поднялась, гордо распрямила плечи и приготовилась высказаться. Но в комнату прошел тот, кого в Нордуэлле уже не чаяли увидеть. Младший брат лорда, его близнец, балагур, ветреник и бард – Риан эрт Шеран.

- Привет, братец! – с порога ухмыльнулся он, поглядывая то на своего старшего сурового близнеца, то на ошеломленную, чем-то рассерженную пленницу. Гурдин успел просветить вернувшегося Риана, но тот, не доверяя до конца, решил убедиться сам. – Ваше Величество, - подарил королеве низкий поклон. – Вы не против? – вошел и сел в пустующее кресло брата, отпил из его кубка. – Давненько я не пил такого изысканного вина! – сказал и опустошил чашу, вытер губы рукавом, проследил за реакцией пленницы. Подмигнул ей, вытащил лютню.

- Я бард, а нам, как известно, не много надобно! Чарка вина, да горячая похлебка. И я готов спеть! – тонкие пальцы, давно не державшие рукоять меча, пробежались по струнам.

- Не нужно! Мы закончили! – Мирель поджала губы и, не извиняясь, покинула мужчин.

Роан проследил за ней досадливым взглядом, затем перевел его на брата. Тот, не смущаясь, снова налил себе вина.

Лорд пожурил младшего.

- Вспомни о манерах! Ты помешал! – высказал он. Риан пожал плечами, мол, прости, хотел как лучше. И, зная, что близнец не лжет, Роан улыбнулся. – Рад тебя видеть!

- И я рад, что вовремя вернулся! – Риан вскочил и обнял брата. – Вижу у тебя неприятности? – спросил он, когда утихли первые восторги.

- Гурдин? – Роан сурово нахмурился.