Красота в глазах смотрящего

КАДР 14. ИСКУССТВО ВЫБОРА

И красота моя в твоих глазах –

Достойная причина для свиданья,

И поцелуй горячий на губах –

Нежданно-долгожданное признанье.

Тепло живое предпочту огню

Из дамского любовного романа.

Мне бы поймать упавшую звезду,

Забрать себе ее шальное пламя

И загадать ту позднюю весну,

Которая меня с тобой связала.

А если жизнь есть сон, то пусть засну

В твоих объятьях под девятым валом.

В том мире, что создали я и ты,

Искусство – вечный кладезь красоты.

– Динусь, ты чего так рано? – Несмотря на единолично уполовиненную бутылку коньяка, Варя первой из всего коллектива заприметила мои сборы. – Может, еще посидишь?

– Простите, но мы с мужем договорились провести вечер вместе, – смущенно оправдалась я, вставая из-за стола, накрытого Инной Львовной как прощальный жест перед ее отъездом в Германию. – Мне правда надо…

– Ничего-ничего, Диночка, семья прежде всего, – поддержала меня Рената Геннадьевна.

– Верно, – закивала виновница сегодняшнего сабантуя, взбивая рукой кудряшки с ниточками седины. – Я вот тоже сначала все за работу держалась, а сейчас так рада, что к дочке еду! Теперь понимаю: нечего было тянуть. А то видимся раз в год по обещанию, а у меня там, между прочим, внук на подходе.

– Очень рада за вас, – искренне сказала я счастливой женщине, – хоть мы и будем скучать.

– Ох, ну что вы, новые обязанности скучать точно не дадут! – со смехом отозвалась Инна Львовна. – Зато я спокойна, что передаю работу в надежные руки.

– Уж кто-кто, а Диночка с ней справится, – подтвердила Рената Геннадьевна.

– За это даже переживать не стоит, – тут же высказалась и Варя, закусив очередную стопочку тарталеткой с салатом. – Наша тихоня, может, и выглядит цветочком, а за срывы конференций и публикаций головы всем поотрывает. Та еще венерина мухоловка.

– Наглый поклеп, – гордо опровергла я нелестную характеристику. – Никакая я не мухоловка, а красивая бабочка. Правда, Руфик?

– Ну, кхм… так-то оно конечно… – Великан-археолог с опаской покосился на хрупкого музейного хранителя и добавил с виноватой улыбкой: – Мы это… просто шутим, не обижайся.

– И не думала. – Я улыбнулась другу в ответ, заметив, как осторожно он приобнял разрумянившуюся Варвару, положившую голову на его огромное плечо. – Вы извините, мне пора. Рената Геннадьевна, завтра нужна помощь с выставкой Жанны Волинской?

– Угомонись, дочка, сами все сделаем, – отмахнулась моя наставница. – У тебя вообще сейчас отпуск, вот и потрать его на себя. Да не вздумай работать, ясно? Справишься?

Старушка притворно нахмурила брови под смех и подшучивания других музейных сотрудников. На душе стало тепло, как от зажженной свечки, уютно потрескивающей фитильком в самом сердце.

– Хорошо, я постараюсь.

Забрав сумку и со всеми попрощавшись, я покинула комнату и, сделав пару шагов, остановилась. Сегодня. Сегодня все получится. Стоит поспешить домой, поздравить Лешу с его повышением, обрадовать своими успехами в музее, а затем… Наконец поговорить о том, чего я так долго ждала, пока пыталась поймать идеальный момент для нашего вечера и для моего признания. Даже не верится, что все-таки дождалась!

За своими мечтаньями совсем не заметила, как свернула в один из залов – тот самый, в котором Ник учился отличать Моне от Мане. И зачем я вдруг решила сделать ненужный крюк? А впрочем, пусть этот визит станет маленьким прощанием с прошлым: с весной, переходящей в лето; кофе, выпитым на брудершафт; странными, но такими уютными прогулками; разговорами под закатным небом и поцелуем под дождем. Воспоминание о последней встрече обожгло губы и невольно притянуло взгляд к полотну Климта, перед которым замерла неизменная поклонница австрийского художника. Полноватая дама завороженно смотрела на влюбленную пару, увековеченную на краю обрыва, и тихо плакала, время от времени промакивая платком уголки глаз.

– Вам плохо? – обеспокоенно спросила я, увидев, как посетительница сжала на груди свою синюю блузку. – Может, стоит вызвать врача?

– Нет… нет, все в порядке, спасибо, – отозвалась женщина, спешно вытерев платочком хлюпающий нос. – Просто вспомнилось…

Я внимательно посмотрела на немолодое уже лицо с застывшей на нем вымученной улыбкой и чуть нахмурилась. Из музеев Флоренции каждый месяц приходят новости о людях с синдромом Стендаля. По свидетельству зарубежных коллег, эстетические переживания посетителей порой перерастают в нервные приступы со слезами, головокружением, частым сердцебиением, а в редких случаях даже эпилептическим припадком или инфарктом. Могла ли картина настолько поразить эту даму, чтобы она испытала подобное душевное напряжение? Вполне, она выглядит очень впечатлительной.

– Когда я была в Вене… давно, почти тридцать лет прошло, – вдруг заговорила женщина, немного успокоившись и вновь взглянув на знаменитый «Поцелуй», – то познакомилась там с удивительным мужчиной. Он был старше меня, совсем не говорил по-русски, а я плохо знала немецкий, но каким-то образом мы понимали друг друга даже без слов. С вами когда-нибудь такое случалось?