Подмена с подвохом

Глава 9

- Милая брошь.

Вещица, в самом деле, была милой. Луговые цветы – ягодник, полесушка и дерник – затейливо переплетённые, и сколько мастерства было вложено, чтобы придать драгоценным камням форму лепестков, из которых ни один не повторялся. Не только милая, но и очень дорогая вещица. Глен вертела её в руках, но надеть так и не решалась.

- Я уверена, что она от твоего Шарри Шеррена, – заявила Джаклинда. – Очень милый молодой человек.

С этим Глен была согласна – граф Шеррен был мил. Опять это слово! Но другого ей тоже было пока не подобрать.

- Тогда почему он не подарил её сам? – возразила она подруге. Небольшую круглую коробочку с подарком Глен обнаружила на пороге своей комнаты. Она бы её и не заметила, если бы не вышедшая из соседней комнаты Миджи Нерайн. К коробочке прилагалась только записка с именем Глен и ни слова о дарителе.

- О, но это же так романтично, – мечтательно улыбнулась Брийя, в чьей комнате расположились подруги. В таком же мечтательно-улыбчивом настроении подруга пребывала уже второй день, поэтому ответила бы так, наверное, на любой вопрос. А ведь после злосчастного первого вечера казалось, что репутация девушки в глазах понравившегося ей кавалера безнадёжно испорчена. Кому понравится девица, которую оговорили и выставили на всеобщее посмешище? Брийя, обычно бойкая на язык, вместо того, чтобы отвесить Лорене хлёсткую пощёчину, убежала в слезах и уже не надеялась, что молодой человек на неё хотя бы раз взглянет, но тот сам подошёл к ней во время прогулки следующим утром, которая оказалась совместной с кавалерами, и предложил сопровождение.

На Лорену, виновницу слёз подруги, он даже не посмотрел, вот только ту это не остановило. То ли это была та самая обещанная месть, то ли виной тому было отсутствие у злобной девицы кавалера (несмотря на то, что молодых людей было больше чем девиц, сопровождение ей никто не предложил), она снова принялась пакостить. В этот раз графине Попирьи вздумалось (из самых нравоучительных побуждений, разумеется) провести подопечных чуть ли не через весь парк до Аллеи Славы, где были установлены статуи в память о героях, прославившихся при защите Валианта со времен его основания при распаде Ассарской империи. Брийя и её кавалер, увлечённые беседой, заметно отстали от основной процессии, когда, сделав вид, что её привлекли цветы, высаженные на клумбе в непосредственной близости от отставших, рядом оказалась Лорена.

- Как жаль, господин Ламонт, что вы так и не сможете почтить память именитых героев, – будто бы искренне и очень громко пожалела она. – Ноги у вашей спутницы столь коротки, что вам понадобится целый день, чтобы добраться до аллеи.

«Опять она!» – Глен которая шла впереди подруги и её кавалера, немедленно остановилась, а вместе с ней и её сопровождающие – помимо графа Шеррена, с кем у неё было что обсудить, свое общество ей навязали ещё двое. Непонятные молодые люди, которые (иногда совсем невежливо) норовили вмешаться в её с графом разговор, но девушка всё никак не находила повода от них избавиться.

Брийя же немедленно залилась краской. Она, действительно, была невысока ростом, о чём частенько переживала. Вдобавок, словно по заказу насмешницы, она споткнулась и полетела бы прямо на дорожку, неловко взмахнув руками, если бы Ламонт её не поддержал.

- И такая неловкая, уверена, что во время бала она оттопчет вам ноги. Правда, при условии, что сможет воспроизвести хоть оно движение в танце, – речь Лорены так и сочила ядом, но при этом лицо её выражало искреннее сочувствие. Со стороны, действительно, могло показаться, что она жалеет бедняжку. От спутников Глен послышались смешки. Вот как! Она сжала кулачки.

- Вы отличаетесь редким злословием, леди Ордайл, – холодно ответил Ламонт, так и не отпустивший руку Брийи, – отсутствием здравомыслия и элементарного воспитания. Своим присутствием вы пятнаете общество. Прошу немедленно нас покинуть, иначе мне придётся позвать стражу, – добавил он таким голосом, словно на самом деле имел для этого все полномочия.

- Я всего лишь предупредила его, что он имеет дело с редкой курицей, – совершенно не уязвлённая отповедью, Лорена повернулась к сопровождающим Глен.

- Вы не правы, леди Ордайл, – укоризненно заметил Шеррен.

- Судя по твоему желанию больнее ущипнуть, сама ты похожа на гусыню! – не удержала возмущения Глен. – Твое место на птичьем дворе, а не на приёме во дворце!

- О, ты-то знаешь в этом толк, герцогиня-птичница, – Лорене, казалось, всё было нипочём. – Если бы не твой титул, то пасла бы ты гусей в своей провинции в полном одиночестве!

С последним утверждением Глен сама была согласна. Если бы не её титул, то навязчивые кавалеры, посмеивающиеся за её спиной, на неё точно внимания не обратили бы. Да и не нужно было ей их внимание!

- Господа, – она обернулась к пытающимся скрыть улыбки молодым повесам. Имён их она, как ни старалась, вспомнить не могла. – Сопроводите леди Ордайл, куда она пожелает. И впредь прошу ко мне не приближаться, иначе последую примеру господина Ламонта.

Не слушая возражений и попыток оправдаться, Глен пошла вперёд, увлекая за собой графа Шеррена.

- Какое невежество, – начал тот, но девушка его оборвала:

- Не стоит больше об этом, граф. На чём вы остановились?

Шеррен рассказывал ей об архитектуре дворца, планировке парка, высаженных в том редких растениях (некоторые были завезены из самого Ильдоя). Причём рассказывал так, будто сам планировал, сам строил, подбирал саженцы и даже сам высаживал, но Глен всё равно было интересно. Оказалось, что свой настоящий вид дворец приобрёл только при деде нынешнего короля, а до этого в нём было всего только два крыла, и придворным приходилось тесниться по несколько человек в одной комнате. Парк, в зависимости от моды, перекраивали за последнее столетие раз десять, в последний раз по инициативе матери Его Величества, которая велела установить множество больших и маленьких беседок. Последние пользовались особенной популярностью во время больших королевских приёмов и балов, давая возможность парочкам на некоторое время уединиться от всеобщей суеты. Глен это замечание, высказанное, как ей показалось, с намёком, проигнорировала, а обратила внимание на довольно-таки обширную часть парка, которая выбивалась из общего ансамбля. Густо засаженная елями, а по краям тисом, так что было едва видно, что где-то внутри находится то ли строение, то ли монумент – из-за пышных крон виднелся только остроконечный край.