Позволь мне верить в чудеса

Глава 33

Глава 33

Зинаида шла по дорожке, совершая ежедневный ритуал – двухчасовую прогулку на свежем, действительно пахнущем хвоей, воздухе. Вокруг – тихо и очень спокойно. Выбранный Высоцким санаторий был не то, чтобы забит под завязку. Со многими «жителями» Зинаида успела познакомиться лично. С искренней теплотой здоровалась, перебрасывалась парой-тройкой незначительных фраз, готова была обсудить местные завтраки и обеды, но в души лезть не пыталась, как и свою раскрывать не спешила. Тем более, что на душе было не совсем спокойно.

Увидев пустующую лавку, женщина направилась к ней. Не устала, просто… Почему бы не присесть?

Присела. Достала из кармана легкой ветровки, которую Аня привезла в прошлый раз, телефон, держала в руках, смотрела на экран, вздохнула…

За время, разделявшее день, в который ее вынудили подписать документы на отчуждение дома, до сегодня, она пыталась дозвониться до дочери несколько десятков раз. Набирала, слушала гудки… И ни разу ничего кроме гудков.

Иногда злилась до желания вернуться в Анфисино детство, взять ремень и отходить хорошенечко впрок по заднице. Иногда испытывала горчайшую из пережитых когда-то обид. Иногда боролась с желанием удалить номер поганки точно так же, как она легко «удалила» из жизни их с Аней.

И ладно еще мать… Возможно, это даже справедливая кара за то, что упустили когда-то с Анатолием нужный момент… Не углядели, что растят махровую эгоистку… Не нашли нужных слов, не сумели убедить, не научили, что такое ответственность за свои действия… Но Ане-то это за что?

Как можно было собственного ребенка оставить на улице и даже не поинтересоваться, а справились ли? Выкарабкались? Смогли сами?

Зинаида шумно выдохнула, вскидывая взгляд в небо…

Только думала об этом, а на сердце снова тяжело… Совершенно непонятно и тяжело. И вроде бы давно должна была привыкнуть, смириться, зачерстветь, а сердце все равно ныло за бедного ребенка…

Сто лет назад переставшего подавать вид, что поведение матери его хоть как-то задевает, но Зинаида-то знала… Знала, что задевает, больнее некуда. Просто девочка переживает это тихо. Глубоко. Когда никто не видит и не слышит.

Переживает свою неоспоримую ненужность.

Сделав несколько глубоких вдохов, Зинаида вновь посмотрела на экран телефона, зашла в перечень вызовов, стала потихоньку спускаться, минуя многочисленные входящие от внучки и редкие от сестры, а еще два от Корнея Владимировича. Он звонил всего несколько раз, и каждый – по делу. Аня же – как только выдавалась свободная минута. На переменах между парами, из дому, утром, как проснется… Такой ласковый, совестливый, любящий ребенок… Как от такого-то можно было отказаться?

С Анфисой Зинаиду связывали только звонки без ответа. Смелости взять трубку у дочери не хватило ни разу. И сегодня, скорее всего, история повторилась бы, да и самой Зинаиде ведь пора бы смириться, прислушаться к тому самому Корнею Владимировичу, который очень справедливо заметил, что подобное не прощают, но Зинаиде… Почему-то очень нужно было услышать дочь.

Она не была настолько наивной, чтобы верить – Анфиса бросится просить прощения, но хотя бы понять, как так можно-то было, казалось очень важным. Потому что ужасное непонимание без преувеличения мешало жить. Душило, не хуже физической сердечной боли, которая в тот день чуть не свела в могилу…

И стоило подумать, что ждало бы Аню дальше, сложись все не так благополучно, Зинаиде становилось еще горше, ведь Анфиса точно так же не взяла бы трубку даже в этом случае, не узнала бы, что матери больше нет, а сама Аня осталась бы наедине с совершенно неподъемным для нее горем.

Набрав номер дочери, Зинаида поднесла мобильный к уху. Сердце билось гулко, глаза смотрели перед собой, но сквозь пространство. Женщина слушала гудки, с каждым новым вроде бы смиряясь, что ответа не получит и на сей раз, да только…

– Алло. Привет, мама. Что-то срочное? Мне не очень удобно, – деловой дочкин тон… Формулировки те же, что и каждый раз, когда «надоедливая» мать решила набрать… И Зинаида растерялась. Несколько секунд молчала, там тоже, потом не выдержали. Там… – Алло? Ты меня слышишь? Некогда молчать, мама. Говори.

Требовательно обратились, уже даже с раздражением…

– Анфиска… – вот только Зинаиде было совершенно все равно, что там у дочери со временем. Желание взять ремень и отходить по заднице стало практически непреодолимым. Да и теперь казалось, что в детство для этого возвращаться совсем не обязательно… – Ты… Бессовестная ты зараза… Вот ты кто...

Зинаида произнесла беззлобно, но совершенно искренне и отчаянно грустно. Не старалась задеть – просто называла вещи своими именами.

– Ну начина-а-ается… – Анфиса же отреагировала так, будто это прозвучало, как надоевшая больше горькой редьки песня… – Если ты позвонила, чтобы меня оскорблять – я кладу трубку.

И тут же попыталась все вывернуть наизнанку. Как делала всегда. Как сняла с себя ответственность за ребенка, переложив ее на плечи родителей.

– Ты как вообще посмела, Анфиса? Как посмела за моей спиной… – Зинаида дочкиной угрозы не испугалась, она продолжила в том же тоне. И брошенной трубки не боялась. В конце концов, знала ведь, что если кому-то и стоило бы стыдиться, подбирать слова и хорошенько думать, то не ей.