Кусь во мраке

Глава 7

День 2.

Я достаточно хорошо выспался, хотя сны мои были весьма неприятные. Был уже полдень, когда меня разбудил немелодичный хор кошачьей природы. Вероятней всего, я проснулся именно тогда, когда домашние питомцы обычно получают свой первый приём пищи. Хотя вполне возможно, что моё пробуждение было никак не связано с наступлением этого времени.

Как бы то не было, но кошки и правда ждали, когда я покормлю их. Держа корм в руках, и наблюдая за виновницей моих вчерашних душевных терзаний, я никак не мог понять, по какой причине мне могли придти в голову такие мрачные мысли, будто бы кошка способна испытывать ненависть безо всякой на то причины? Все кошачьи повадки в жажде еды были одинаковыми, без исключений. Мне даже удалось погладить Билли, Лепёшку и Тузика, пока те были слишком увлечены приёмом еды. Мантисса же уворачивалась столь тщательно и проворно, несмотря на то, что так же как и все была поглощена приёмом корма, что я не смог до неё дотронуться. Я оставил свои тщетные попытки погладить её, и отправился на улицу, проведать уличных кошек. Ещё в прихожей я услышал, что меня уже с нетерпением ждут.

Когда я открыл дверь, справа от меня громоздилось четыре кошки, пара из них была рыжего окраса, одна чёрная, другая серая. Они недвусмысленно намекали мне, что голодны, указывая мордами на миски, и вставая на задние лапы. Когда я покормил их, представление окончилось. В моей голове тут же нарисовалась любопытная параллель между этими кошками и кошками домашними. Их можно было бы без особого труда сравнить с дворянами и крестьянами. Мне даже показалось, что и манеры поведения у них были более грубыми, нежели у обитателей дома на ферме.

После приёма завтрака, я всё же решил немного пройтись по участку, что бы развеять вчерашние мрачные мысли. Не могу точно сказать зачем, но я решил прихватить с собой ружьё. Вероятно для того, чтобы в крайнем случае иметь хорошую увесистую палку для удара. Впрочем, если такие мысли и блуждали в моей голове, они были где-то глубоко на периферии отличного настроения и прощупывания сюжета ещё не созданной рукописи.

Когда я вышел из дома с оружием за спиной, меня встретил тёплый весенний ветер. Был очередной пасмурный день из тех, когда не было ни малейшего шанса на то, что солнце заглянет в такой далёкий уголок планеты, как этот.

Воздух, совершенно не типичный для города, опьянял. Осматривая участок фермы, я обнаружил, что на ней так же есть небольшой пруд, в котором, однако, никого не водилось, кроме разве что, мелкой рыбёшки.

Возвращаясь в дом после осмотра владений, временно порученных мне для охраны, и убедившись, что ничего не выходит за пределы дозволенного, я отметил, что такая близость леса к дому наиболее подходящая для приятного вида из окон.

Где-то в середине дня, когда я было задремал с книгой в кресле, меня разбудил сильный стук в дверь. Надо ли говорить, насколько я перепугался, совершенно не ожидая никакого вторжения? Я вскочил с кровати, схватил ружьё и быстро направился к источнику шума. В дверь стучали всё настойчивее.

Подбежав к двери, и совершенно не успев состыковать свои действия с логикой, я вопрошающее рявкнул диким голосом:

-Кто явился и что надо?

За дверью воцарилось напряжённое молчание, о чём свидетельствовало невнятное бормотание, доносящие до меня такие слова, как: спятивший, ненормальный и прочие не слишком лестные эпитеты.

Я уже было подумал, что нежданный гость ушёл, когда из-за двери послышался шорох, после которого раздался недовольный старческий голос, объявив о том, что почта прибыла.

Это известие совершенно сбило меня с толку, и мне ничего не осталось делать, как открыть дверь.

На пороге стоял потрёпанный старик в обветшалой одежде. На боку у него виднелась сумка, какую носят почтальоны. Его морщинистое лицо и правда выглядело недружелюбно и сердито. Маленькие пронзительные глазки сверлили меня, пока я не объяснил, кто я такой и что делаю в этом доме. Старик немного смягчился, кивал головой, подтверждая, что слышал, будто хозяева собирались в город по срочному делу. Когда я вскользь упомянул про кошек, его лицо сморщилось, словно бы он их на дух не переносил.

Как оказалось, почты он не принёс, а лишь хотел узнать, нет ли у хозяев фермы срочной телеграммы. Он так же сказал мне, что Реббитсоны не слишком общительные, и что за десять лет его службы на почте они отправили и получили лишь с десяток срочных телеграмм.

На это мне не было что возразить, однако, и без того было понятно, для чего зрелым и находящимся в здравом уме людям понадобилось уезжать за город. Не желание общаться с внешним миром, или по крайней мере, свести всё общение к максимальному минимуму — цель оправдывающая многие средства. Едва ли общность в наше время поощряет такое поведение, но стоило ли обсуждать это с не слишком сильным в обществознании и философии собеседником? Старик, надо сказать, с самого начала в моих глазах доверия не сыскал. И ввиду того, что отправить телеграмму я желания так и не изъявил, он быстро удалился. А так как всё моё внимание было потрачено на взбаламутившего моё спокойное времяпрепровождение почтальона, я, разумеется, не заметил, как дикие кошки перебрались с улицы в прихожую. За тем мне потребовалось около двадцати минут, что бы вернуть их на их законную территорию. Сказать по правде, изначально это дело не виделось для меня чем-то сложным, но вскоре оказалось, что уличный прайд не желал терять свои завоёванные позиции и при каждом открытии двери возвращал часть отряда на занятые ранее укрепления.

Наконец, и с этой напастью я справился. Меня ожидал ужин, приготовление которого я откладывал на самый вечер.

Моих скудных кулинарных способностей хватило на то, что бы устроить себе почти полноценный приём пищи.

К самому концу приёма еды я услышал дикий вой. Сперва я было схватился за двустволку, но вскоре опомнился. Вероятно, необходимость кормить этих неутомимых зверей, снова настала.