От судьбы не уйдешь

2. Я здесь не останусь

Мелисса прижилась в новом доме довольно быстро. Она никогда не капризничала и не плакала, а так как не говорила, то и не спорила. Если кто-то из детей хотел ее игрушку, она молча отдавала, не жаловалась и начинала улыбаться. Вопреки ее тихому нраву, дети не обжали ее, а наоборот, старались чем-то обрадовать. Приют св. Патрика был небольшим, и дети здесь были разных возрастов, в основном те, кому не удалось найти приемную семью. Мелисса была бы прекрасным претендентом на удочерение - она не болела и была очень милой - но она молчала, и это смущало приемных родителей. Никто не знал, насколько изранена ее душа и что там творится. Если бы они видели ее в обычной жизни, то ни у кого не возникло бы сомнений, что лучшего ребенка просто не найти. Она всегда и всем спешила помочь. Если дети разбросали игрушки в игровой комнате, то пока они спорили чьих рук это дело, она шла их убирать. В столовой помогала накрывать на стол. Персонал знал ее желание помочь и ей давали несложные задания: разложить ложки или хлеб, расставить салфетки, принести стульчик. Казалось, ей была необходима эта работа, и отказать девочке не могли.

На занятиях, наоборот, не проявляла себя, она просто молча сидела, словно выполняя повинность. Привлечь ее к выполнению несложных заданий не удавалось. Вместе с тем у воспитателей не возникало мыслей о том, что она отсталая, просто пока не пришло ее время. За год проведенный в приюте она так и не заинтересовалась ни пением, ни танцами, не играла в активные игры с детьми, зато с удовольствием наблюдала, как они бегают вокруг нее и тихонько улыбалась. Летом на улице дети несли ей цветы, найденные на лужайке, и она пыталась плести веночки. Все сокровища, найденные где бы то ни было, дети несли Мелиссе, зная, что у нее они будут в сохранности.

Воспитатели относились к девочке с двойственными чувствами. С одной стороны, они боялись ответственности за нее, за ее молчание и хотели бы снять с себя этот груз, с другой - более тихого и беспроблемного ребенка было не сыскать, и всем хотелось ее приласкать. Конечно, привязываться к детям персонал себе не позволял, выработав раз и навсегда для себя правило: относиться к детям, как к работе. Потому что никакой, даже самой широкой души не хватит на всех. Дети приходили и уходили и привязываться к ним не имело смысла. Никто бы не продержался долго на такой работе, привязываясь и теряя непрерывно. К тому же дети еще имели свойство просто попадать в передряги, а многие ненавидели весь белый свет.

Вот такого мальчишку и увидела этим утром Мелисса. Она шла по коридору к кабинету директора. У нее было очень ответственное задание - донести директору, не расплескав, горячий чай. Никому другому ее возраста такое бы не поручили, но Мелисса заслужила доверие и прекрасно это понимала. Благополучно добравшись до двери в кабинет, она осторожно поставила поднос на пол и открыла дверь. Из глубины кабинета тут же донеслись крики, и Мелисса в нерешительности остановилась. Ей было очень страшно - кричат это плохо. Но потом она подумала, что все-таки должна отнести чай и, превозмогая страх, она медленно пошла вперед, держа дрожащими руками поднос с чаем. Пройдя вглубь кабинета, она увидела мальчика лет шести, которого держал за руку воспитатель-мужчина. Мальчик изо всех сил пытался вырвать руку и кричал:

- Я здесь не останусь. Слышите, ни за что. Сволочи, отпустите.

Воспитатель изо всех сил старался удержать мальчика, а директор сидела с каменным лицом за столом.

- Я вас всех ненавижу, отпустите, - мальчик с такой силой рванул руку, что ему удалось освободиться от цепкой хватки воспитателя, и он по инерции отступил назад и налетел на Мелиссу. Он угодил прямо в горячий чай, который вылился на него, большей частью на голую руку. Чашка упала на ковер, а Мелисса со страхом уставилась на это. В ее голове была только одна мысль, что она не справилась с заданием и теперь ей больше не поверят. Она медленно подняла глаза на мальчика и увидела в его глазах слезы. Кипяток сделал свое дело, и на руке ребенка уже появился волдырь. Мальчик крепился изо всех сил, чтобы не заплакать, но слезы сами потекли из его глаз. И, увидев это, Мелисса протянула к нему руку и сказала:

- Тебе больно?

Она взяла другую его руку и нежно провела по ней пальчиками, стараясь утешить. Эта маленькая ласка перевернула всю жизнь мальчика. Он ощутил такое в этот момент, чего не ощущал никогда в жизни: ласку, заботу. Он и не предполагал, что такое вообще возможно. У него по коже побежали мурашки, и он забыл об обожженной руке и о директоре, и обо всем на свете, сосредоточившись только на приятном ощущении мягкой ручки Мелиссы. Она продолжала его гладить, сама забыв о разлитом чае, впервые найдя свое призвание – утешать.

Поверх голов детей, директор и воспитатель с изумлением смотрели друг на друга. Мелисса заговорила! Нормально и полноценно, словно говорила так всю жизнь. Конечно, мальчик не знал, что девочка не говорила целый год, но он притих в ее руках, не отстранялся и больше не кричал.

Он как завороженный рассматривал ее ручку, маленькие пальчики, ноготки - коротко и аккуратно подстриженные. Пальцы медленно и плавно пробегали по его руке сверху вниз, а потом опять и опять. Малыш не решался оторвать взгляд от ее руки, в страхе, что тогда она прекратит. Но все же он посмотрел на девочку. Мелисса тоже заглядывала ему в глаза снизу вверх, и их взгляды, наконец, повстречались. Два одиноких ребенка нуждающихся друг в друге. Мелисса хотела помочь, а мальчик жаждал этой помощи. Потом девочка сказала мягким детским голосочком:

- У нас очень хорошо. Много игрушек и интересных игр. А еще есть двор, там песочница и много цветов летом.