Сгорай со мной

Часть 5

– Ректор Валесса просит вас пройти в лазарет для магов. – в миг вся волшебная атмосфера улетучилась. Я накинула плащ и поспешила вслед за посыльным. Им оказался секретарь отца старик Лаверио. Сколько себя помню, он всегда походил на иссохшую мумию с повадками проворной обезьяны. На вид ему можно было дать и семьдесят, и сто лет, но ученикам и преподавателям академии о нем было мало, что известно. Он оставался тайной. Съежившейся до кураги, но все же.

Мы с Лаверио молча неслись по коридорам, как две гончие, взявшие след, как вдруг требовательный оклик заставил меня замереть:

– Натаниэлла! – видимо, я еще не отошла от недавнего сна и вздрогнула, как от удара электричеством.

Я медленно повернулась и выдохнула с облегчением. Из-за одной из дверей высунулась голова Кая, и маг приветственно помахал рукой. Похоже, тому тоже не спалось на новом месте и не терпелось узнать новости.

– Возьмите меня с собой, я могу пригодиться.

У меня, судя по всему, от ночных кошмаров здравый смысл тоже пострадал. Кай и правда выручил, если не сказать, спас меня вчера. Плюс в голове мгновенно возник коварный план прикрыться Эредимом, как щитом, когда отец будет распекать меня за все, что я сделала и не сделала. А что? Кай может быть отличным громоотводом для критики или в худшем случае для приступов ярости.

– Ох, можете. – вздохнула я и кивнула Каю, чтобы он присоединился к нашей куцей компании. Лаверио недоверчиво покосился на залетного визитера, но сдержал свои замашки придворного цербера.

– Вы в лазарет или в мортуарий? Этот парень выжил? – спросил Кай, подскочив к нам и вписываясь в ритм нашего забега.

– Он не умер. – я пожала плечами. – Но вы же понимаете, что после вчерашнего это совершенно не значит, что он жив.

О своем сне я решила не упоминать. В конце концов, Каю обещали экскурсию, а не посиделки с жуткими байками у костра.

Кай коротко кивнул в ответ. Лестница за лестницей мы, спускаясь все ниже, петляли по коридорам только под звук собственных шагов.

Лазарет ударил в нос облаком терпких, пробирающих до печенок травяных ароматов, запахом отваров, микстур и какой-то безличной стерильности. Мы проследовали мимо длинного ряда коек, отделенных друг от друга тканевыми ширмами, прошли насквозь лабораторию, где готовили свежие зелья и нашпиговывали магией – для скорейшего выздоровления и волшебство должно быть не забродившим, с пылу с жару.

Олефуций Минк, верховный целитель, один из самых уважаемых профессоров академии и мой отец стояли к нам спинами и что-то негромко, но живо обсуждали, даже, кажется, спорили.

Заслышав наши шаги, отец и целитель обернулись. Ректор Валесса удивленно вскинул брови, заметив мое сопровождение. В уголках его рта застыла едва заметная усмешка. Он склонил голову на бок, будто оценивая Кая еще раз после вчерашнего вечера.

– Доброго дня, дочь моя. – тут даже я слегка опешила, отец редко на людях вспоминал, что мы родственники. – И вас, юноша, я приветствую. Нам обязательно нужно поговорить, но сначала разберемся с более насущными делами.

Не сговариваясь, они расступились, и нашим взорам предстал Эдемон Дэй, лежащий на каменном основании, накрытым хрустальным куполом, похожим на крышку прозрачного гроба. 

Зеленые всполохи редкими искрами все еще кружили над ним, как рой надоедливых мошек. Они затухали, но буквально через мгновение возникали заново, укрывая тело юного мага опасным покрывалом.

– Остаточная магия Гендариона? – я поджала губы, оглядывая тело человека, который еще вчера не был просто телом.

– И не только Гендариона. – кивнул отец. Видно было, что он возбужден и обеспокоен. – Как оказалось, у вчерашней катастрофы было слишком много, – он запнулся. – составляющих.

Он бросил на меня ироничный взгляд: видимо, уже обнаружил остатки моей магии. Для отца мое вмешательство было как на ладони, ведь магию своей крови он почувствует с закрытыми глазами. Как ни странно, вероятно, чтобы избежать неудобного положения, он не спешил обнародовать факт моего вмешательства и просто наблюдал за моей реакцией.

А Кай в свою очередь с большим любопытством наблюдал за этой пантомимой для избранных. И только маэстро Олефуций с большей заботой и вниманием наблюдал за пострадавшим, он подсветил заклинанием видимости наложенные им чары: к венам на теле Эдемона Дэя подходили магические сосуды наполненные фирменным очищающим раствором для отделения магии инородного происхождения. С каждым выдохом Дэй избавлялся от вчерашней одержимости; прямо над ним скапливались зловещие зеленые искры магии Гендариона.

– Мы будем проводить процедуры по возвращению в сознание только после полного очищения, чтобы избежать возможных… Хм-хм, рецидивов.

Но меня беспокоили не только остатки проклятого мага, но и вообще травмы, которые получил вчера Дэй, от тройной затрещины Кая, Льяры и ректора Валессы.

– Маэстро Олефуций, а что с остальными ранами? На первый взгляд я не вижу ни синяков, ни царапин, но Дэю вчера досталось не только от маски Гендариона. Он вообще сможет очнуться?

– Все хорошо, девочка моя. – улыбнулся целитель Минк так же, как в детстве, когда он залечивал мои царапины на коленках. – магия Гендариона древняя, но в то же время очень гибкая, и бережная по отношению к носителю. Она, хмм… Поглотила избыток ударной магии помимо той, что ушла на снятие маски. Во всяком случае все именно так и все выглядит.

Олефуций еще раз посмотрел на лежащего мраморной статуей Дэя, и в серых глазах старика заплясали серебряные искорки, словно позволяя ему заглянуть глубже, чем могли мы, маги другой породы.

Мне не давал покоя вчерашний сон, сказать честно, с ума он меня сводил от страха. По большому счету такие сны у магов – это и красный флаг, и звоночек в одном флаконе. Маэстро Олефуций был мастер своего дела, старейший маг безупречной репутации и мощной, чистой силы. Но мы явно что-то упускаем и отделаться от магии Гендариона со спасением Дэя, судя по всему, не получится.

– Чьи еще следы были обнаружены? – я обратилась уже к отцу.

– Помимо магии твоей наперсницы Сурани?

«Ладно-ладно, – подумала я. – Ясно, что ты видишь нас насквозь». Я устало посмотрела на него, давая понять, что смирилась с его замашками всеведущего.

– Вот тут как раз и есть загвоздка. – отец приложил палец к губам, словно стараясь удержать какую-то информацию или пытался взвесить, как мне ее преподнести. – Мы исследовали маску. И на нее тоже были заложены заклятия. Сильные, пробуждающие и более того – целенаправленно связывающие с их автором.

Кай торжествующе навострил уши: теперь он был уверен, что наша цитадель зла насквозь прогнила, и только он мужественно стоит на защите движения истинной магии. Однако ректор Валесса продолжил:

– Эти магические отпечатки едва уловимы, однако их оставил прирожденный волшебник, сведущий в своем ремесле. Самое неприятное, сказать с уверенностью, успел ли он покинуть стены академии после этой диверсии или находится среди нас – я не могу. Исследование маэстро Олефуция позволит прояснить подробности, но может занять месяцы. А найти любителя шутить с опасными артефактами нужно как можно быстрее. Я отправлю тебя с моей печатью за линзой Одиума.

Линза Одиума или линза истины – кристалл, появившийся еще во времена древних магов. Он позволял видеть природу и происхождение заклинаний. Когда-то магия так часто и бездумно использовалась для обмана, что распознать реальность  была задача не для слабонервных. Маги не только дурачили людей, но и забрасывали иллюзиями друг друга. 

Линзы Одиума, а когда-то их существовало несколько десятков, служили магическими «очками» в борьбе с увлекшимися фокусниками. Ходили легенды, что линза могла предсказывать будущее, а то и направлять хозяина к воплощению его истинных желаний. В общем – везде в хозяйстве пригодится. В наши дни осталась лишь одна. На хранении у древнего мага Эга. Когда я об этом вспомнила, увидела, что Кай оживился: явно намылился со мной в гости к этому одиозному персонажу.

Древние маги появились уже после Темных Богов и уничтожения Терраваккана. Сейчас они мало участвовали в насущных государственных делах. Жили отшельниками, удалялись не только от суеты, но и теряли человеческий облик. В Вертене их осталось четверо. Линза Одиума была на хранении у Эга, слепого филина.

Эга – персонаж самых красивых сказаний в истории магии Вертена. Некогда прекрасный и сильнейший юный маг Терраваккана, он был свидетелем гибели своей родины, семьи и друзей. Он так отчаянно боролся за тех, кого любил, что истощил не только свои магические силы, но и ресурсы своего организма и ослеп.

Юные ученицы академии с трепетом читали пересказы его личной трагедии. С картинками и романтикой, конечно. Вздыхали, воображая себя посереди бури страстей в объятиях красавца с раненой душой.

Меня все же терзали более, чем смутные сомнения. Древние маги были, как погода – непредсказуемы, капризны и воспринимали «новых людей», то есть тех, кто жил меньше сотни лет как траву или жвачных животных.

Их ощущение жизни изменилось так сильно, что они принимали решения исходя из интересов магических потоков, пытаясь сохранить присутствие магии в Вертене. В общем визит к древнему магу мог обернуться чем угодно от потери времени до заикания. Но, раз отец решил рискнуть моим душевным здоровьем, мне оставалось лишь улыбаться и кивать.

Вторая трудность по логике вещей вытекала из первой: к древним магам-отшельникам нельзя было вот так запросто заявиться на чай. На то они и маги, на то они и отшельники. Искать, пробиваться сквозь магические барьеры, а дальше – нижайше добиваться аудиенции. И даже все это не гарантировало, что удастся получить линзу Одиума. Головная боль – гарантирована была только она. А если учесть, что моя магия прыжков порталами хромала на обе ноги, охота за магическим артефактом обещала стать притчей во языцех.

Все сомнения, видимо, было настолько красочно написаны на моем лице, что отец, как бы защищаясь, поднял раскрытые ладони:

– Не беспокойся, Элла, я не брошу тебя на произвол судьбы.

«Хмм, а выглядит все именно так», – подумала я.

– Амулетом для усиления магии перехода я тебя обеспечу и…

– Ректор Валесса! – выпалил Кай, уже кипевший от нетерпения.

Все уставились на него с удивлением.

– Позвольте мне сопроводить Натаниэллу к отшельнику Эга. Моя магия перехода тренировалась с детства: семье часто приходилось переезжать, не привлекая лишнего внимания. Да и когда я вырос… – тут Кай осекся. Похоже, решил опустить рассказы о партизанской деятельности.

Как ни странно, отец не растерялся. Он как будто бы ждал этого вопроса от Эредима:
– Вы ведь понимаете, Кай, что это будет для вас означать? Метка исполнителя моей воли лишит вас возможности действовать против меня и против детей моей крови.

А Кай, еще недавно такой угрюмый и скептично настроенный, казалось, готов на все, лишь бы отправиться со мной в дорогу. У обоих в голове был собственный план, и когда эти планы наложились друг на друга, я оказалась неким общим знаменателем.

– Да, я согласен. – Кай даже моргнуть не мог от лихорадочного возбуждения.

– Пусть будет так. – мой отец улыбнулся немного холодной, но все же самодовольной улыбкой и привычным жестом выжег у Кая на ладони печать служения роду Валесса.

Кай поморщился, и с таким удивлением и даже ужасом уставился на сияющую белым светом печать повиновения магу, которого презирал и боялся.

Я переводила взгляд с одного на другого и думала, что хитроумные планы – это вещь, но сейчас кто-то явно просчитался. Пальма первенства по дьявольскому коварству планов принадлежала отцу, так что Кая я уже записала в пропащие души.

– Стоп-стоп-стоп. Я еще не ничего не решила. – запротестовала я. – Отец, чтобы переправиться через горы к каменной пустоши, я могу взять грифона из нашего зверинца. Да и магические барьеры ему не помеха…

– Натаниэлла, я уже имел удовольствие убедиться, что твои таланты в усмирении тварей раскрыты… хм, в недостаточной степени.

Да ладно! У меня даже руки опустились. Припомнил все-таки мне виверну! И мало того, что навязал мне в провожатые неизвестно кого, так еще и претензии высказывает на глазах у Кая! Злостно попирает мой авторитет. У меня даже ноздри раздулись от злости, как у дикого вепря. Еще минута – и начала бы копытом рыть землю.

Однако мое возмущение осталось совершенно незамеченным. Кай и отец уже мысленно потирали ручки, продумывая свои тайные планы – мой наморщенный лоб и насупленное выражение лица их не беспокоили. Мне оставалось только кукситься.

Дальнейшая полемика по данному вопросу как-то сама по себе задохнулась, и все отправились по своим делам: мы с отцом – за амулетом, а Лаверио повел Кая в оружейно-магическую кладовую за обмундированием и амуницией, приличествующим цели похода.

Я решила, что не стану разбираться в хитроумных планах ректора Валессы: слишком уж серьезной была насущная задача. И желание получить линзу Одиума, и согласие на предложение Дикого Мага, да даже испытание Эдемона Дэя маской Гендариона – все эти события выламывались из рамок логики и здравомыслия. Это означало только то, что я пытаюсь «решить уравнение», со слишком большим количеством неизвестных.

Я надеялась получить у Льяры последнее напутствие, но на болтовню и обнимашки времени уже не осталось. Если в стенах академии находился маг, покушавшийся на Дэя или того хуже, планировавший диверсию с большим количеством жертв – промедление могло иметь последствия почище, чем мальчик, посапывающий в хрустальном саркофаге.

В кабинете отец достал из сейфа в тайной нише за гербом академии амулет, усиливающий магию перемещения. Возраст отца угадывался, наверное, только по этой страсти барахольщика. К его рукам липло все, имеющее отношение к магии, так что и в этот раз, порывшись в куче-мале из разномастного барахла, он выудил амулет Странника.

Странник был еще одним древним магом, только в отличие от Эга, жившем в образе филина, Странник оставался человеком, по крайней мере внешне. Он застрял в переходном состоянии от человека к богу и был в каком-то смысле вездесущим. Одна эта мысль могла бы свести с ума от страха, если бы уже сотни лет о Страннике никто не слышал.

Еще до того, как он развил магию перемещения в совершенстве, он экспериментировал с артефактами, дававшими самый мощный эффект в создании порталов. До нас дошел как раз этот амулет, напитанный персональной силой древнего мага. Отец, видимо, рассчитывал, что один древний уловит магию другого и легче пойдет на контакт.

Амулет оказался серебряной фероньеркой с дымным кристаллом в центре. Я даже охнула от удивления: Странник явно был не робкого десятка, раз женские украшения его не смущали. Хотя не исключено, что он использовал множество амулетов – кулонов, колец, так что вакантных мест на теле оставалось минимум.

– Ну вот. – довольно заключил отец, поправив мне волосы и закрепив украшение. – С такой подмогой сопровождение Эредима для тебя будет просто страховкой. Загляни в оружейную и попроси Лаверио подобрать остальное.

– С такой подмогой сопровождение Эредима – чистое безумие, как и сама эта затея, как и все, что случилось с Дэем, отец. – я попыталась бросить на ректора Валессу самый испытующий из своих взглядов, но тот только усмехнулся себе под нос.

Допросы – это его вотчина и вот так запросто он никогда не сдастся.

– Жду тебя с искомым артефактом как можно раньше. Надеюсь, это не нужно раскладывать по полочкам?

«Да пропади ты пропадом вместе со своими полочками, – подумала я. – Вот тебе и благословил на дорожку».

– Присмотри за Дэем. – сурово добавила я и, не дожидаясь ответа, практически выбежала из кабинета.

В оружейную я прибыла в весьма грозном расположении духа, распекая про себя своего нерадивого родителя за неумение делиться информацией, да и вообще держать свою дочь за человека. И не заметила, как разогнавшись, опять вляпалась в стоявшего ко мне спиной Эредима, но на этот раз ему даже не пришлось притягивать меня своим магическим лассо. Кай ошарашенно развернулся, но увидев меня, как-то неожиданно ударился в галантность:
– Натаниэлла, я очень рад, что мы отправимся вместе. Возможность увидеть древнего мага бывает лишь раз в жизни. Мне приятно разделить этот момент с вами.

Кай с каким-то кокетливым вызовом сверкнул глазами цвета темного шоколада, приправив взгляд насмешливой, но теплой улыбкой.

Но я на автомате пропустила всю эту красоту и скривила самую кислую мину из возможных, обращаясь прямо к отцовскому слуге:

– Ну что же, любезный Лаверио, посоветуйте мне что-нибудь из походного снаряжения?

Старик даже не глядя на меня, взмахнул кистью руки, и мое платье мгновенно переродилось в утепленный с пуговичками чуть ли не под подбородок наряд, со множеством тайных безразмерных магических карманов для снеди и необходимого инвентаря. Неплохо, но без души, совсем не так, как у Льяры. Да и грубая ткань врезалась в кожу в самых неожиданных местах. Тут я все-таки обратила внимание на Кая и чуть не поперхнулась.

Передо мной красовался почти что придворный франт в бархатном, цвета воронова крыла, расшитым серебряными нитями костюме с изысканным плетеным позументом. Стало понятно, почему он распушил перья и решил погарцевать. И когда это он успел стать любимчиком этой мумии Лаверио? Старик прямо душу вложил в свою портновскую магию. Мне даже стало немного стыдно, и я решила исправиться.

– Кай, я уверена, ваша помощь будет неоценима. Посмотреть со стороны – так мы вообще плохо без вас справляемся, судя по последним событиям. – где-то в глубине души я еще кипела от возмущения после встречи с отцом. – Если вы с Лаверио уже закончили, по дороге к донжону я кратенько попробую ввести вас в курс дела. Как говорится, кому нужны часы учебы, если историческая справка, данная наспех, сможет успешно поставить заплатку на вашем образовании?

Ну, не получилось у меня исправиться. Видимо, тот факт, что Кай с отцом нашли общий язык, подбросил дров в топку моей сварливости. Я накинула походный анорак, усиливающий магию полога и скрытности, проверила запасы снеди и поспешила на выход.

Кай слегка оторопел, но сообразив, что пикироваться мы можем и по дороге, сорвался с места и ускорил шаг.

– А с вами непросто сладить. Помнится, когда я сидел за решеткой, вы были со мной гораздо любезнее.

– И сейчас любезна. – фыркнула я. – Кто же знал, что к нам попал не Дикий Маг, а похищенная принцесса? С такой чувствительностью вы тут долго не протянете. Может, вам пора обратно к друзьям – жечь жертвенные чучела и танцевать вокруг них с бубном?

Кай рассмеялся:

– Это так вы представляете себе Дикую Магию? Похоже, у вас тоже есть пробелы в образовании.

Я остановилась, как вкопанная, и на этот раз Кай чуть не влетел в меня. Друг для друга мы явно представляли из себя повышенную травмоопасность.

– Слушайте. – я резко развернулась и ткнула указательным пальцем Каю в лицо. – Вы думаете, мы что, на дружеские посиделки отправляемся к древнему магу? Вы думаете, что тот факт, что вы вообще ничего не знаете про историю магии в Вертене как-то поможет нам договориться с существом высшего порядка или даже просто уйти от него живыми? Вы думаете, что напрашиваться со мной, имея про себя собственные планы и думать, что я дура набитая – отличная идея?

Вообще-то я редко тыкаю пальцем в лицо человеку. Но тут такая возможность. Грех упускать.

Мне уже самой было ясно, что на Кае я просто срываюсь, и если уж здесь кто-то кого-то дурачит, то это явно отец, а не гость академии, у которого молоко на губах не обсохло. Но все, что я сказала, было правдой. А проблемы на пустом месте не растут.

Кай перестал паясничать и, изобразив максимально серьезное выражение лица и понизив голос, наклонился ко мне, согревая лицо взглядом горячих отливающих янтарем глаз, и максимально доверительно сообщил:

– Натаниэлла, клянусь Темными Богами, я буду оберегать и защищать вас, слушать ваши советы и помогать всеми возможными способами. Я не скрываю от вас ничего, что могло бы помешать нашей миссии или представлять угрозу вашей жизни и здоровью.

Я тоже приблизила к нему так, что пряди, выбившиеся из прически почти касались его лица, пошире распахнула глаза, цвета, кстати говоря, грозового неба, как рассказывали мне некие пылкие юноши, и с придыханием произнесла:

– Да я уж надеюсь на это!