Просто друзья

Глава 2

Проснулся с первым звонком будильника. Не заметил, как уснул в одежде, хотя мне это, наверное, и было на руку. Глаза заслезились, когда я сделал безуспешную попытку их открыть, но через невидимую пелену всё же сумел рассмотреть время — половина седьмого. Ровно через десять минут отец должен был выйти на веранду, сладко зевнуть, потянуться, вдохнуть прохладный утренний воздух, пока тот ещё не успел нагреться, и взять утреннею газету. Затем он непременно вспоминал о том, что я не заявился к комендантскому часу, и проверял лавку, на которой неизменно лежал я, весь такой несчастный и виноватый за непослушание. Он тормошил меня за плечо и разрешал заходить в дом, решив, будто я учел этот урок раз и навсегда.

На самом деле я подозревал о том, что отец наверняка знал, что мама оставляла открытыми окна в мою комнату, потому что уж слишком дурацкой была идея оставлять своего ребенка на улице на ночь в качестве наказания. В конце концов, я не был чёртовой собакой. Только, кажется, мой старик приходил в несказанный восторг от этого театра одного актера, где чувствовал себя режиссёром-постановщиком. Работая в школе учителем драмы, ему стоило бы лучше справляться со своей работой, как и с работой отца.

Вылезая через окно, я занес в палец занозу. Выругавшись под нос, побрел к крыльцу дома, где лег на холодную деревянную лавку, где мама, дай ей бог здоровья, оставила для меня ещё и плед, которым я укрылся, хоть и понимал, что меньше чем через десять минут вернусь в дом, где запрусь в своей комнате и не буду полдня из неё выходить.

Ноги уже давно перестали помещаться на лавке, поэтому пришлось их подтянуть к себе. Я пытался вытащить чёртову занозу, но это было сложно сделать, не глядя на руки. Я закрыл глаза, сосредоточившись на мыслях о том, что произошло вчера, и первое, что я увидел в темноте, было лицо девушки, что склонилась надо мной, вытирая кровь с лица. Она была красивой, как имя, которым её прозвали. Джозефина. Оно совершенно подходило ей и никаких вопросов не возникало, почему она просила называть полную его версию. Мальчишеское сокращение не соответствовало её нежной женской натуре. Эта девушка точно родилась, чтобы быть той, кем она была.

Входные двери противно заскрипели. Занавес открылся. Я оставил попытки вытащить занозу, сложив руки на груди. Зевок, потягивание, глубокий вдох. Всё, как по расписанию. Тихий скрип половиц. Мужчина лениво спустился вниз по лестнице, чтобы взять газету, брошенную на лужайке, а затем потряс меня за плечо, пробуждая.

Я открыл глаза. Вид передо мной представился не самый лучший. Вспоминать лицо Джозефины было гораздо приятнее, чем лицезреть нависшее надо мной лицо отца, искривившееся в злобной улыбке.

— Проснись и пой, — он хлопнул меня в бок, призывая подвинуться, чтобы он сел рядом, что я сделал без особого энтузиазма. — Люблю утро. Моя любимая часть дня, — я мог бы тоже его любить, если бы каждая тирада отца не начиналась с этого любезного напоминания. — Ты опоздал к комендантскому часу. Где ты был?

— Найджел уезжает сегодня из города. Типа навсегда. Поэтому он позвал нас в паб напоследок.

— Почему ты не предупредил мне об этом?

— Думал, что успею вернуться, — почти честно ответил я. На самом деле я не планировал надолго оставаться с парнем. Немного подбодрил друга, выслушал пару тройку историй, которые раньше уже слышал, и ушел бы с чистой совестью восвояси. Кто мог подумать, что у него помимо меня ещё были друзья? К тому же такие милые и симпатичные.

Мы оба замолчали. Я натянул на плечи плед, утренняя прохлада давала о себе знать. Солнце уже высилось над землей, но должно было пустить свои радиоактивные лучи только через несколько часов, когда люди смогли бы покинуть свои удобные дома с кондиционерами. Днем накануне была жуткая жара, что спала только под вечер, поэтому я и не надеялся, что и в тот день должно было быть легче.

Я не был большим поклонником погоды вроде этой. Жара приносила мне жуткий дискомфорт. Потовыделение усиливалось в несколько раз, из-за чего одежда ужасно прилипала к телу. Кожа становилась липкой, но это не мешало заносчивым насекомым пытать её своими укусами. Голова болела после самого непродолжительного пребывания на улице, где блуждали жутко громкие дети, освобожденные от бремени школы. Я ненавидел лето, и единственным утешением было то, что это были каникулы.

— Кто ещё там был? — спросил отец, будто его это действительно интересовало.

— Джо Дойл, — я позволил себе вольность назвать её так, придав голосу напускного безразличия к её особе.

— Сестра Хейли? — я кивнул в ответ. — Я и не знал, что у неё есть сестра, — как и я. — Ладно, возвращайся домой, — я с облегчением выдохнул, поднявшись с места. Но оказавшись у двери, был остановлен. — Какие у тебя планы на лето, Фред?

— Никаких, — честно признался я, что означало, что я хотел оставаться незамеченным, растрачивая время жизни на глупые сетевые игры или рисование, что, кажется, выходило у меня всё хуже и хуже с каждым разом.

— Тебе стоит что-то решить с этим. Но мы поговорим об этом позже, — отец даже не смотрел на меня, поэтому не заметил, как я закатил глаза, прежде чем хлопнуть дверью за собой. Я знал, что он будет сидеть там до момента, пока мама не приготовит завтрак, после чего наконец-то уберется на полдня из дома, уехав на работу.

Вернувшись в комнату, я первым делом включил компьютер. Задернул шторы, включил вентилятор, запер двери, чтобы больше никто меня не побеспокоил. Обычно по возвращению я ложился обратно спать, не снедаемый голосом совести, что должен был надоумить меня не совершать ошибки, но мне было плевать. Я спал крепко даже в самые тревожные дни. Только теперь мне вот не спалось.