Волчий приют

НА СЕДЬМОМ НЕБЕ ОТ СЧАСТЬЯ! ИЛИ...

Радостная новость, приятный сюрприз (помимо чека от родителей), единственный в своем роде позитивный момент – Ори уже дома и сейчас, скорее всего, сидит за праздничным столом, пусть пока и в инвалидной коляске. Прийти в себя для нее стало непростой задачей, мозг отказывался вновь активизироваться, но, перенеся все невзгоды, она все же смогла выкарабкаться. Со мной, правда, Орабэль до сих пор не виделась, хоть и изъявляла желание. Мне не по себе от всего, что случилось. Это немного эгоистично.

Довольно врать самой себе! Все последние месяцы проходят под эгидой эгоизма. Пора признать поражение моих хороших качеств перед... перед самой собой. И что бы я ни говорила, как бы себя не уговаривала, но так и не смогла  перешагнуть через обиженное эго и отправится на улицу, где находится дом когда-то лучшей подруги. Вновь встретиться с вечно радостной мамашей Ори. Снова услышать голос Орабэль и бестолковые разговоры о модных новинках и о душке Дюке. Второй скоро станет моим мужем, Ори об этом даже не догадывается. Этот гад не соизволил хотя бы намекнуть ей на свое существование.

Несмотря на все, я надеюсь избежать наказания в виде подвенечного платья. Думаю, стоит пересмотреть несколько раз пособия для начинающих: фильм «Сбежавшая невеста» с Джулией Роберт в главной роли. В картине она облапошили не меньше десятка несчастных женишков, надеюсь, один мне будет по силам.

Праздничный ужин подходил к концу. Или приближался к самому разгару веселья. Возможно, только начал втягивать всех в бесконечный ряд вкусностей. Да и какая к черту разница? Он хоть как-то передвигался! Я же остановилась во времени, затерялась в пространстве, которое состояло сейчас сплошь из разноцветных огней и ко всему прилипающих гирлянд.

«Хочу поднять свой бокал за эту столь юную пару, пережившей еще в зачатке испытания судьбы!». Видеть бы вам лица моего брата и Даффи в тот момент, когда Крофтон произносил этот тост, водружая бокал с шампанским себе на макушку. К тому времени он уже был изрядно пьян и не в первый раз заставлял меня нервно ерзать на стуле.

Отчим успел нас словесно поженить, напиться на свадьбе, станцевать традиционный танец отца и дочери, отправить нас в свадебное путешествие «Галопом по Европе», понянчить внука и купить ему его первую машину. Мама, несмотря на полное безучастие в процессе, тоже высказалась на этот счет, лишь с небольшими поправками. Она предпочла сначала выбрать мне умопомрачительное платье, не отправлять же меня к алтарю в «этой майке», («эта майка», к сожалению, как раз была на мне и, клянусь, если бы она могла слышать, думать и двигаться, то поотрывала бы все чертовы рюшечки на нарядах Габриэллы). Еще мама успела разослать приглашения, перед этим взвалив на себя ответственность в виде составления списка гостей. Привезти из-за границы самых лучших поваров, чтобы те набили животы приглашенных до отвала, а принесших подарок на сумму, менее установленной Габби, не жалели и завалили их столы экзотически зажаренными тараканами и личинками шелкопряда. Отправить нас в романтическое путешествие в Париж тем более не составило для нее особого труда.

«Увидеть Париж и умереть!» - провести там пару недель наедине с Сандерсом, и точно сгинуть, оставив своей след в виде некролога о самоубийстве в утренней газете. Внуков Габриэлла, в отличие от своего мужа, не планировала так рано. Я с ней согласна: на роль бабушки она не подходит, если только «редко-появляюсь-бабушка» или «бабушка-не-помню-как-зовут-эту странную-тетю».

Что мне до этого? Да собственно совсем ничего...

Сейчас тепло и мягко. Горящий камин. Мягкое кресло. Такое мягкое, что не грех и заснуть прямо здесь и сейчас. И плевать, что в соседней комнате гомонят гости - вся семейка Сандерсов собралась в нашем доме. Зато я здесь, сижу рядом с символом сего торжества, в обнимку с горячим шоколадом, который покрылся ледяной коркой – виной тому мое настроение.

- Скажи мне. – Я обратилась к ярко-сверкающей елке передо мной. – Если желания исполняются, то почему до сих пор Дюк еще может ходить, Эванс смотреть, а Тео не у моих ног вымаливает прощения? Еще вот что, ответь, почему ты пожалел одно единственного чуда для меня, чтобы я не оказалась в одной постели с братом, которая по моей неосторожности стала моим персональным эшафотом?

- Может, все так и задумывалось? И не стоит так убиваться?

Я вздрогнула от неожиданно раздавшегося голоса.

- А, это ты, придурок. Тео Блэквуд, ты в черном списке Санта-Клауса, так чего приперся? Надеешься получить чертов кусочек угля? – Неприкрытая злость, сквозила в моем тоне.

- Мне больше не нужны никакие подарки. – Братец уселся на ручку кресла, положил ногу на ногу и сложил в аналогичном порядке ладони с видом невинного эльфа, случайно забредшего в долину порочности и греховности.

- Больше. – Усмехнулась я и глотнула замерзшего какао. Гадость. – Куда уж больше! Скоро лопнешь от удовольствия! Вон как перекосило.

- Ты должна принять это. – Спокойно произнес он, положив свою потную ручонку ко мне на плечо, сопровождая свои действия театральным вздохом, который так и говорил: «Деточка, ты же все прекрасно понимаешь и пора бы тебе принять правду - я неотразим».

- Прости. – Напиток захотел выйти наружу.

- Ты даже произнести это нормально не можешь.

- Чего не могу?

- Мы с тобой переспали, у нас была целая ночь удовольствий. Ты билась в истерике и требовала продолжения, когда я уже был выжат как лимон. – Все тот же «я неотразим» с тошнотворным привкусом «ну и дебил».

Я поднялась, залпом проглотила все содержимое кружки с оленями, поставила ее под елку, пусть Санта радуется, повернулась и брату и замахнулась, чтобы ударить и побольнее. Нет, лучше сразу повыбивать все зубы к чертовой матери, или нет, выколоть глаза и приделать их ему на зад, пусть помучается.

- Не смей. – Тео остановил мою руку прямо у своего лица, буквально вожделеющего хорошей оплеухи. – Потом пожалеешь.

- Пожалею? Ты шутишь? – Пнула рядом валявшуюся подушку, та отлетела в сторону. – Ты дожжен просить. Нет. Умолять меня простить тебя! Ты должен ползать за мной на коленях, стирать их в кровь, реветь как последняя сентиментальная дура, клясться в том, что ты больше никогда в своей жизни не посмеешь притронуться ко мне! – Я кричала, краснела, надрывалась, плакала навзрыд. Мне более не удалось сдерживать в себе накопившиеся эмоции. Не по силам. Не по силам нести в себе все это!