Варенье из лунного света

Глава 18 и Эпилог

1.

Мир дрогнул и поплыл. Никто из его обитателей ничего не заметил, да и заметить не мог, как мы не замечаем вращения Земли вокруг Солнца. Действительность менялась только для одного человека, для Маруси.

Стены и оконные проемы дрожали, исчезая. Появилась сверкающая пелена, обволакивавшая сознание, ослепляя, подменяя одну картину реальности на другую. Открывая путь в прошлое. Показывая ей мир глазами другого человека, той которой уже давно нет в живых.

Пелена исчезла, и Маруся огляделась. Снова кулисы Ружанского театра. Но в этот раз девушка не удивилась и не испугалась. Была готова. Сама хотела здесь оказаться.

Подняла руку и провела пальцами по тяжелой портьере. Почувствовала под пальцами мягкие ворсинки бархата. Впереди горела яркими огнями театральная сцена.

На ней стояли люди. Много. Человек тридцать. Большинство женщин, одеты в белые греческие туники с лавровыми венками на головах. За ними – ряд мужчин, так же в греческих нарядах, но уже не белого, а багряно красного цвета. У каждого на голове пышный завитый парик.

Сейчас Маруся знала, что это за постановка. «Милосердие Тита». С нее все началось, ей и закончится. Последняя опера в ее исполнении. Маруся почувствовал горьковатый привкус яда во рту. Его не мог перебить ни вкус меда, ни вкус молока. Привкус смерти и поражения.

Маруся смотрела на сцену. Скоро ее выход. Вот с противоположной стороны из-за кулис появился мужчина в одеждах римского императора и встал перед хором. Тихонько зазвучали скрипки, мелодию подхватили виолончели. Чуть позже к ним добавились трубы, звонко зазвенели, придавая мелодии ритмичности, бубны. Музыка играла все громче и торжественнее. Мужчина, стоящий на сцене, запел. Через несколько секунд пение мужчины подхватил хор женщин. Пора.

Прима вышла молча, не начиная свою партию, и остановилась в центре сцены. Зрительный зал виден хорошо, несмотря на густой полумрак. Как много людей. И все замерли в ожидании. Прима молчала. Пауза затягивалась. Зрители начали недоуменно переглядываться, по залу пробежал негромкий шепоток. Маруся нашла нужный ей взгляд. Это было не трудно. Владельцы дворца, чета Сапег сидели в центральной ложе вместе с детьми. За спинами детей стояла их гувернантка. Но все они не волновали Марусю. Она видела только Анну.

Смотрела, не отрывая глаз, пытаясь прочесть на ее лице торжество, злорадство, удовлетворение, да хоть бы простое любопытство. Но нет. Там была лишь боль. И страх. Отчаяние и… что еще раскаяние? Жалость?

Маруся почувствовала, как невыносимая боль с размаху ударила ее в живот выбивая из легких весь воздух. Вскрикнула и согнулась, обхватив талию руками. Боль была невыносимой... Ноги слабели, она медленно опустилась на пол, понимая, что умирает. Но продолжала смотреть на Анну. Плотно сжимала губы, не давая им произнести страшные слова проклятье и внутренним голосом умоляла Марианну: «Прости. Прости ее. Это не она виновата, а ты сама…»

2.

Тварь в подземелье оправилась от выстрела и собирала силы для нового удара. Навстречу Иву поднималась густая стена щупалец, способных крушить каменные стены, не говоря уж про хрупкие человеческие кости. Ив подумал, что это, наверное, последнее что он увидит перед смертью. И еще успел подумать, что зря к бабушке не заехал. Она бы наверняка его отговорила от этого сомнительного мероприятия. Успел бросить взгляд на Михаила, тот стоял на задних лапах в нескольких метрах от него и тоже, не знал, что делать.

И в этот момент вокруг чудовища появился и начала расти омерзительного вида пузырь. Он был похож на те, что выдувают дети из мыльной воды, только поверхность его переливалась не радужными разводами, а какими-то буроватыми и черными красками. Донесся омерзительный запах – смерти и гниения. Пузырь рос быстро увеличиваясь в размерах. Вот он вобрал в себя все щупальца, потом и молодых людей, потом достиг стен, потолка... И лопнул.

С таким оглушительным звуком, что земля вокруг чудовища брызнула во все стороны будто вода. А сама тварь съежилась, скукожилась, вобрала в себя щупальца, обнажая склизкое тело. Тварь уже не выглядела устрашающей или опасной. Ив поднял револьвер и выпустил в чудовище все оставшиеся пули одну за другой.

Уродливая голова взорвалась, лопнула, и толстое тело в агонии рухнуло в землю и свечение вокруг него погасло.

Ив выдохнул и, засунув разряженный револьвер в карман джинсов, достал фонарик. Яркий луч света осветил труп твари – похожей на исполинского уродливого слизня, но с растущими из хвоста щупальцами. Большей частью конечности были оборваны или сожжены, остатки вяло шевелились.

– Что это было? – из темноты раздался голос Михаила.

– Похоже кто-то снял проклятье, – озадаченно ответил Ив. – А без подпитки извне тварь потеряла свою силу и убить ее не составило труда. Вот только кто это так вовремя вмешался?

– Маруся! – крикнул оборотень и огромными прыжками, быстро, как только мог, помчался на поверхность.

Выскочив, увидел на земле девушку. Она лежала в скрюченной позе, обхватив руками живот, с театральной маской на лице. Михаил рванулся к ней, на ходу перекидываясь из медведя в человека. А перекинувшись, споткнулся и больно упал, но не обратив на это внимание, бросился к Марусе.

Быстро сдернул маску. Под ней увидел бледное лицо с обескровленными губами и закрытыми глазами. Девушка не дышала.

«Маруся…» в отчаянии прошептал он и принялся покрывать бледное лицо поцелуями. Через несколько секунд девушка сделала шумный вдох и открыла глаза. Сначала смотрела сквозь Михаила, не узнавая и вообще не понимая где находится. Постепенно взгляд приобретал осмысленность. Она посмотрела сначала парню в глаза, потом перевела взгляд ниже.