Я, Гостья

Глава 25. По краю света

С некоторой точки зрения самовнушение – это все, что с нами происходит. Нас непрестанно гипнотизирует величайший гипнотизер – Реальность, и его главный агент – человеческое окружение. Все происходящее внушает нам себя. Если только мы это принимаем.

В. Леви. Искусство быть собой

Реальный мир… Возможно, он существует. И если это так, то он существует вне зависимости от нашего мнения на этот счет. Какова бы ни была реальность, мы никогда не сможем ее изменить. Но зато мы можем воспринимать ее иначе или относиться к ней по-другому. С этой точки зрения представляется вполне возможным время от времени разрушать ее и создавать заново.

В полупустом салоне транслировали рекламу, лениво покрикивал кондуктор, шаркали готовящиеся на выход пассажиры. Чтобы не путаться ни у кого под ногами, я прошла на переднюю площадку, устроилась в кресле прямо за кабиной водителя. За пыльным стеклом автобуса потянулись привычные улицы. Взгляд выхватывал то вывеску, то афишу, то яркую ветровку прохожего, но, не задерживаясь, стремился дальше.

Солнце уже цеплялось за верхушки деревьев, когда я выскочила на пригородное шоссе, идущее по берегу реки. Автобус устало поколыхался дальше: на этом повороте наши пути расходились. Я едва удержалась от того, чтобы помахать ему вслед рукой – впрочем, жаль, что я не сделала этого. Что мне было бы это этого теперь?..

Большой бронзовый круг то появлялся, то исчезал. Между деревьями, на которых только начинали лопаться почки, темным мохнатыми громадами стояли сосны. Сумерки сгущались стремительно. Я шла по шоссе так быстро, как только могла. Я вымоталась за день, ноги плохо слушались, и казалось, земля под подошвами кроссовок движется еле-еле. Я понимала, что опаздываю. Солнце уже погружается в сиреневую дымку, затянувшую весь запад. «Наверное, завтра будет дождь», - подумала я.

И побежала.

С солнцем в реальном мире у меня сложились странные отношения. Солнце… Я могу говорить о нем вечно. Ну, пусть не вечно, но всю свою жизнь точно: солнце иногда всходит внутри меня, иногда ложиться мне на плечи говорит со мной. У него мягкий мужской голос. Закат солнца… О эти закаты! Сто один способ сойти с ума, сто один повод остаться в живых. Солнце медленно движется по небу, но ему стоит лишь прикоснуться к  горизонту, как оно буквально проваливается, падает за него. Солнце всасывается западной кромкой земли с сочным звуком поцелуя.

Когда запад чистый – ни облачка – небо на закате не голубое. Оно желто-салатовое, а солнце темно-золотое, плавкое и яркое. Если поблизости есть река, чтобы оно могло отражаться, оно отражается, и тени на берегу появляются и из-за этого отражения тоже. Я знаю, я помню: когда солнце садится, а ты стоишь на берегу, у воды, можно подняться выше, и краешек солнца снова покажется над горизонтом, словно само время обернулось вспять. Тогда можно посмотреть закат еще раз, как на видеопленке, открутив ее назад. Это простое ежедневное чудо нашего мира, отголосок далекого детства, еще одно бесценное и бессмысленное воспоминание… Воспоминания похожи на мыльные пузыри: пустые сферы, на радужных поверхностях которых в искаженном виде отражается сиюминутный мир.

Солнце, закат – такая обычная вещь, что читать об этом, наверное, никто не станет. Но есть в закатах что-то такое… особенное. Может быть, дело в ощущении конечности, завершения дня, в предчувствии сумрака, тьмы, я не знаю… Ко мне ощущение ночи приходит изнутри. Оно обволакивает тело, словно через тысячи дырочек в мироздании просочился мрак. Ощущение ночи приглушает звуки за окнами, делает ярче искусственный свет. Становится прохладнее. Хочется зевнуть, но непонятно, засыпаешь ты или просыпаешься. И странно, дико, поворачивая голову, видеть желтые пятна солнечного света на реальном мире. Но если работать, жить, не поворачивая головы, ночь будет мирно царить вокруг тебя на расстоянии раскинутых в стороны рук – может быть, и чуть дальше. Ночь будет довлеть тебе. Мы все носим свои ночи с собой. Нужно только научиться извлекать их изнутри.

Я всегда охотилась за солнцем, сколько себя помню, особенно после того, как у меня появилась фотокамера. Но я еще ни разу не бегала за ним. Это был первый раз. Иногда я переходила на шаг, немного отдыхала, а затем бежала снова. Знаю, это было неправильно с точки зрения профессионального бега, но ведь я никогда всерьез не занималась спортом.

Я смотрела на солнце. А когда оно скрывалось в черных ветвях, я смотрела туда, где оно должно было быть в это время. Пока оно не опустилось в облака, пока не потеряло правильных очертаний, мне казалось, что это дверь куда-то, где все будет совсем по-другому. Если я успею добежать до нее, в тот момент, когда солнце коснется края земли, я вбегу – нет, я ворвусь в него. И все будет хорошо – отныне и навсегда.

Почему-то я вдруг вспомнила Настю. На мгновение она показалась мне таким же солнцем, к которому я бежала и не могла добежать – только оно сияло внутри моей памяти. Я не на шутку испугалась: вдруг то, что должно случиться со мной, уничтожит в моей памяти и ее образ! Хотя, у меня были ее фотографии – не много, да и не самые хорошие, но все же. Мне бы только не забыть, кто она, эта девушка. Мне бы только не забыть! Она же просила не забывать ее…

Никогда еще за всю мою жизнь солнце не садилось так быстро. Но я все же надеялась догнать его. Разве я не могла позволить себе эту сумасбродную надежду? Мои надежды никогда не сбывались, потому что были слишком реальны. Что, если я буду надеяться на что-то совершенно невозможное? Разве это так плохо? Иногда я совершаю поступки, о которых после буду долго и горько сожалеть, - но именно для этого я их и совершаю. Когда-нибудь на досуге я подумаю об этом. Как говорила Скарлетт О’Хара: я подумаю об этом завтра. Если завтра наступит и я все еще смогу думать.