Не все девочки делают это

158.   Вечерняя репетиция.

В концертном зале не было ни души.

Марьяна тихонько шагнула к рампе и замерла, впитывая всей душой дыхание волшебного пространства.

Сцена уже была полностью оформлена к Новогоднему концерту – стояли какие-то декорации, пока непонятные в таинственном полумраке; на заднике был закреплён красивый, в заснеженных хвойных веточках, баннер, сверкающий фольгой и подобием искусственного инея; а сверху, откуда-то из-за падуг, свисали на невидимых лесках  объёмные сверкающие снежинки, которые медленно вращались в пространстве от тайных потоков воздуха, живущих наверху.

По краям рампы стояли пушистые, словно покрытые настоящим инеем белоснежные искусственные ёлочки, в которых затерялись несколько микрофонных стоек со вставленными в них шнуровыми микрофонами.

Марьяна глянула из кулис в полутёмный зал – пустой, хранящий предконцертную тишину. На первом ряду валялись кем-то брошенные бумажки из-под вафель, смятая пачка из-под сока – сразу было понятно, что недавно здесь прошла репетиция, и технички ещё не проходили – видимо, придут завтра с утра…

Окна свето- и звукоаппаратной были тёмными.

Редкий миг нахождения один-на-один со Сценой, единением с Ней – наполнил сердце девушки сладостным благоговением, и она, радуясь этому одиночеству, стараясь не стучать каблучками по деревянному покрытию, зашла между первой и второй кулисой и застыла, затаив дыхание.

Именно отсюда она чаще всего выходила на сцену.

Девушка с улыбкой медленно приложила пальцы правой руки сначала к губам, а потом, присев, легонько коснулась ими пола.

- Твой ритуал сработал… - негромко произнёс за её спиной самый любимый голос во вселенной.

Марьяна резко обернулась: неслышно вышедший из кулис Влад стоял у рояля, скрестив на груди руки, внимательно глядя на неё со своей неизменной фирменной полуулыбкой.

…А у неё от восторга перехватило горло: в безукоризненно сидящем на нём строгом чёрном костюме и белоснежной рубашке, с элегантным галстуком-бабочкой – Маэстро был фантастически великолепен!!

Её сердце глухо толкнулось и на миг остановилось: желание броситься и обнять этого нереального мужчину толкнуло её к нему – но, сделав стремительный шаг, девушка вдруг замерла на месте, разрываемая странным, двояким чувством. Сама не понимая, почему, Марьяна страшным усилием воли сдержала этот спонтанный порыв.

Не посмела…

Внезапно она осознала, сколько всего произошло с того легендарного конкурсного дня; как она, стоя в кулисах в толпе артистов, вместе с остальными зачарованно смотрела на этого небожителя, не представляя, что её ждёт…

- Дежавю? – проницательно улыбнулся Вольский.

И, быстро оглянувшись по сторонам, вдруг шагнул к ней и, притянув к себе, накрыл её губы своими, вбирая в себя судорожный вздох девушки. Поцелуй был короткий – но за эту пару секунд душа Марьяны взлетела ввысь и где-то там, среди падуг, рассыпалась на жгучие искры…

- Так, спокойно!.. – коротко выдохнул Влад то ли ей, то ли себе, так же резко прервав поцелуй и жадно глядя в её обожающие глаза. Озорная улыбка на миг осветила его лицо, и он повторил уже медленнее, переводя дыхание: – Спокойно... Стой здесь. Я тебя позову.

Марьяна, едва держась на каблучках, шагнула к рояляю и облокотилась на инструмент, а музыкант, развернувшись, взял небольшой чёрный футляр и, пройдя через сцену, быстро спустился по боковой лесенке в зрительский зал.

Находиться без него даже секунду было мучительно! И Марьяна, придя в себя, кое-как уняв сердцебиение, посмотрев на себя в закулисное зеркало и убедившись, что всё в порядке, выглянула из-за кулис.

Влад поднимался по левому краю зала наверх, к последнему ряду, а точнее – к заднему выходу, боковая дверь которого вела в звукоаппаратную.

Спустя минуту окно звукоаппаратной осветилось – и девушка разглядела лохматую голову бессменного звукоинженера Димы и безупречный силуэт Вольского. Мужчины обменялись коротким рукопожатием, Маэстро что-то достал и отдал Диме. «Кассета с фонограммой!» - догадалась вокалистка и закусила щеку, сдерживая ликование.

Боже мой, уже завтра! – подумала она.

Еле уловимо поменялась вибрация пространства – включились колонки, девушка даже различила едва слышные обрывки разговоров Димы и Влада. Затем в колонках заиграло и оборвалось вступление их песни, и сдержанный голос Влада заполнил собой пространство:

- Марьяна, если вы готовы, пройдите на сцену.

Она вышла, стараясь сохранять спокойный вид, мысленно глядя на себя его глазами – хрупкая девичья фигурка, маленькая на большой полутёмной сцене. Длинные волосы. Интересно, что он сейчас чувствует, глядя на неё через проём звукоаппаратной?!

- …Надя, ты здесь? – раздался вопросительный голос Димы из динамиков.

Большой оконный проём светоаппаратной справа сразу же осветился, и в нём показалась стройная фигурка Надежды Прозоровой, художника по свету.

- Здесь, - раздался после паузы из динамиков её слегка усталый голос. – С утра здесь. Давайте уже быстрей начнём и быстрей закончим! А то мои дети уже, блин, забыли, как я выгляжу…

Стройный силуэт Вольского появился рядом с ней – музыкант перешёл через фойе в светоаппаратную, и пару минут что-то втолковывал ей. Надежда, стоя склонившись над столом, что-то быстро писала, уточняя и кивая.

Наконец Вольский покинул её келью и вновь прошёл обратно на сцену, держа в руках пару радиомикрофонов. Подойдя к вокалистке, он вручил ей включённый микрофон; лицо его было нейтральным, и Марьяна, тая улыбку, поблагодарила его вежливым кивком. Композитор обернулся и махнул рукой Диме:

- Пристреливаем звук…

Вновь зазвучало вступление песни, теперь уже на полную мощь, вокалистка развернулась к Маэстро, а он неожиданно развернулся и бегом спустился обратно в зал!

Так они и пели первый куплет: слегка растерянная Марьяна – на сцене, а он – в центре зала, внимательно отслушивая звук и жестами показывая какие-то знаки Диме. Видимо, что-то происходило, хотя Марьяна не улавливала изменений. Да и до того ли? Она пела – и тайно любовалась самым прекрасным мужчиной…