Проданная Истинная. Месть по-драконьи

3.3 Побег

Неслышным шагом пробралась к конюшне. Было бы безумием топать из усадьбы пешком, она тянется на два на километра, а мне еще до Маранского леса шагать.

— Избавились от нее, наконец-то, — весело проговорил конюх.

Я заглянула в светлый проем конюшни и снова спряталась в темной нише за дверью. Сердце, полное адреналина, громко бумкало в груди.

— Да, — отозвался помощник. — Хоть лошадки отдохнут. Замучила их, каждое утро, как по часам, выбирала себе самых красивых и гоняла по полям. А ведь у ней вес какой… Существенный!

В груди снова заворочалось безымянное скверное чувство, но я усилием воли усмирила его. Пусть себе болтают. Мое дело увести лошадку и успешно покинуть любящую семью, пока меня не отдали в пансион или не избили еще раз — за непослушание.

Конюх закрыл конюшню в половине одиннадцатого, а его помощник, почуяв свободу от надзора, тут же помчался выпить. Ну кто осмелится увести лошадь у гневливого барона?

— Давай, моя хорошая… — я погладила лошадь своей сестры.

Пера была самой спокойной и быстроногой лошадью в нашей конюшне, и Лале часто брала ту на вечерние прогулки. Даже если исчезновение Перы заметят, то шум поднимут не скоро.

Мягко проскочив через двор, я не особенно скрываясь вышла на окружную дорожку, огибающую сад. Искусство ходить неслышно было освоено мной еще в прошлой жизни, а знание традиционных укладов семьи Фьорре давало мне преимущество в несколько минут.

Но сказать, что я вскочила на Перу и понеслась с ветерком в сторону Маранского леса было бы преувеличением. Пришлось подвести лошадь к уложенному прутьями загону и, используя его как лесенку, кряхтя вскарабкаться наверх.

В сторону леса я неслась, намертво вцепившись в конскую гриву и заваливаясь набок. Предвидя неприятности, езду на неоседланной лошади я освоила еще год назад, но это мало помогало. Все равно было тяжело. До дома Калахне я добралась совершенно разбитой. Перевалившись через лошадиный круп, сползла на землю, пытаясь заставить дрожащие ноги двигаться в сторону спасения.

Две тяжелые жизни подряд сделали меня изворотливой, наблюдательной, недоверчивой, но вот с телом мне не повезло. Я уже пыталась взять свои проблемные размеры под контроль с помощью элементарной физкультуры, но провалилась. В прямом смысле. Упала в обмороке в яму, подготовленную для навоза. Лекарь потом объяснил, что ни диета, ни тренировки мне не помогут. Смиритесь, вейра, сказал он, и я смирилась.

В прошлой жизни, даже на фоне глянцевых красавиц, я была очень недурна, да и спортом не брезговала. При моих родителях было невозможно оставаться неспортивной. Но в этой… Лишний вес, больная спина, слабость от каждого лишнего шага, поднять столовый нож было подвигом.

Видели бы вы столовые драконьи ножи. Когда я первый раз увидела кухарку с мачете в руках, задорно рубящей капусту, сразу приобрела невиданную вежливость в общении с прислугой. И весили ножи многовато. Я поднимала.

— Пусти, Калахне, — тихонько подергала за ручку.

Перу я привязала к ограде, а после, по вбитой на подкорку привычке, обошла дом, настороженно вглядываясь в темноту, и только потом постучала в дверь.

Калахне открыла дверь и буквально силой втащила меня внутрь.

— Зачем пришла? Все Сопределье гудит, как улей, что герцог оставил тебя у алтаря, а тетка ославила Пустой!

Калахне мне не то чтобы нравилась, но у нас было много общего. Тяжелая жизнь, жестокая семья, отсутствие магии. Я и не ожидала, что она встретит меня с распростертыми объятиями.