Крыжовенное варенье (исторический детектив, книга 1)

Жизнь: сладкая и горькая

Москва, март 2000-го года.
- Древние римляне называли «банан» «фруктом мудрого человека», - с пионерским задором вещала голова с экрана, покачивая двумя легкомысленными хвостиками. Ольга заглянула в больничный телехолл в поисках Верочки, в палате той не оказалось. - Сегодня урожай бананов во всем мире - второй по величине, он уступает по весу лишь апельсинам, - говорящую голову затмил собой крупный оранжевый фрукт с пористой коркой, – и опережает виноград, - на экране появилась иссиня-черная гроздь.
Вера Малышева была действительно здесь. Сидела в углу, в большом кожаном кресле, подобрав под себя ноги, что-то вязала.
- Привет! Вот тебе практически весь пьедестал почета, только помыть надо, - Лобенко плюхнула на колени подруге полупрозрачный пакет с только что упомянутыми телеведущей апельсинами, бананами и виноградом. Впрочем, там были еще и яблоки.
- Только фрукты? А мой любимый малиновый рулет, с начинкой из арахиса?
Ольга выжидала паузу. Нужно было срочно соображать, как действовать дальше. Если Верочка шутит, значит, и ей можно посмеяться. Хуже, если та говорит серьезно. Тогда придется оправдываться. Но каким образом? Разумного объяснения происшедшей подмене лакомства у Лобенко до сих пор не было. Пауза затягивалась.
- Рекорд по поеданию бананов на скорость принадлежит доктору Рональду Алкана из Калифорнийского университета. Он съел 17 бананов за 2 минуты. А в феврале 1946 года в Англии погибла девочка, съев всего четыре банана из первой партии, привезенной в страну после войны, - для полноты образа голове в телевизоре, точнее, ее шее, явно не хватало алого пионерского галстука.
- Наверное, у английской девочки тоже аллергия была. На бананы, - Лобенко указала рукой на экран, сама же не сводила глаз с подруги, следила за реакцией.
- Или под кожицу впрыснули яд… - Ольге показалось, что Верочка все же не шутит…
- Вер, я, правда, купила рулет в буфете и принесла его тебе, не распечатывая.
- «Ошибка завода-производителя», - так, кажется, решило большинство?
«Пионерка» в телевизоре продолжала тараторить, словно на уроке ботаники:
- Мы привыкли называть бананы фруктами, но, на самом деле, – это ягода. А банановое растение – крупнейшее из растений, не имеющих твердого ствола. Его размеры могут превосходить по высоте четырехэтажное здание.
- Давай выйдем, - кивнула в сторону двери Верочка, - Поговорить надо.
«Мужики после этого обычно бьют морду» - подумала Ольга и поплелась к выходу вслед за подругой.
- Ладно, расслабься, я тоже могла бы прежде, чем откусывать, посмотреть, что там такое, - жертва аллергии, наконец, сменила гнев на милость.
У Ольги словно Джомолунгма с плеч свалилась:
- Да уж! Или хотя бы понюхать…
- Нет, понюхать не могла. У меня уже три дня как нос был забит. Вдохнула нечаянно пудру, когда гримировала Кокошкина, - вот слизистая и воспалилась.
- Какого Кокошкина?
- Ну, этого, из «Русского поля».
- Как обычно, началась аллергия. Конечно, не такая ужасная как от арахиса, ну, что-то типа насморка. Помнишь, я еще всюду с платочком ходила.
- А! Теперь понятно, почему ты не почувствовала запах арахисовой пасты. Но цвет! Малиновая начинка должна быть розовой, а там была шоколадно-ореховая…
- Разве не знаешь, за работой я только цвета грима различаю. Это как в комбинированном кино: то, что важно – выделено яркими красками, остальное – полутона. К тому же, я была такая голодная, - некогда мне было его, рулет, рассматривать!
- Знаешь, мы, на всякий случай, остатки рулета и упаковку завернули в отдельный целлофановый пакет и положили в холодильник.
- Чтобы я после выхода из больницы доела?
- Нет! Вдруг ты в милицию надумаешь заявлять. Отпечатки пальцев там, и все такое…
- Не буду я в милицию заявлять. Я уже и врачам объяснила, что сама нечаянно выпечку перепутала.
- И все же, если предположить, что тебя кто-то пытался отравить…
- Тогда этот кто-то - либо ты, либо Саша Вуд?
- Я-то знаю, что не травила! А почему Вуд?
- Потому что он один оставался в гримерке, пока я бегала за новыми спонжами в хозблок.
- Может быть, кто-то как раз в это время и заходил…
- Ага, подменил рулет на глазах у Вуда…
По длинному больничному коридору два медбрата протащили громыхающую, пустую железную каталку, рядом бежала сестричка со сложенной простыней в руках. Парни завезли каталку в отделение реанимации. Девушка осталась стоять снаружи. Увидев Лобенко с Малышевой, подошла:
- Вы не могли бы на несколько минут удалиться?
Ольга просьбе удивилась, а Вера – ничуть. Пояснила шепотом:
- Опять кто-то коньки отбросил, сейчас в морг повезут, а нас прогоняют, потому что не хотят нам психику травмировать. Пойдем, здесь такое часто случается…
В палате у Верочки было четыре кровати. Две из них пустовали.  Соседка у окна, кажется, спала.
- Вер, а Вуд может на тебя за что-то сердиться? – тихо спросила Ольга.
- Ну, разве, за правду?
- За какую?
- Что, если будет и дальше так много пить, – вышибут его с передачи, к едрене фене,  да и с телевидения вообще. Мне ведь все его синяки под глазами видны. Но за откровенные слова все равно не убивают, правда?
-  За слова – редко, а вот за дела… Его сняли. И «Ларец» закрывают. Ты еще не знаешь?
Верочкино лицо вытянулось:
- Не-е-ет…
- Я хотела тебе об этом рассказать, как раз, в тот день.
- А что же с нами будет?
- Большинство станет работать над новым проектом.
- А меньшинство?
- К меньшинству, насколько я знаю, пока относится только экс-ведущий.
- Так, может, у Сашки крыша от горя, да с перепоя поехала? Лобенко в ответ только пожала плечами. У окна заворочалась и закряхтела соседка.
- Пойдем в телехолл, я там свое вязание забыла.

Медсестры «на страже» в коридоре уже не было, значит, покойника увезли. Девушки проскользнули в дверь «комнаты отдыха» - так было на ней написано.
- Отчего отдыхать-то? Можно подумать, в палатах больные трудятся в поте лица, - заметила Малышева.
 В телевизоре все еще вещала голова «пионерки»:
- В бананах содержится больше витамина бэ шесть, чем в других фруктах и ягодах. Известно, что этот витамин несет ответственность за хорошее настроение. Ешьте бананы и будьте счастливы!

Х Х Х Х Х
«23 марта 2000 года.
У меня началась сладкая жизнь!
 Нет, не в смысле «приятная». «Фанатика» пока не поймали. И я по-прежнему боюсь ходить по улицам, и мне по-прежнему кажется, будто кто-то за мной постоянно наблюдает.
Верочка отказалась заводить уголовное дело по факту ее отравления. Может быть, она приняла бы другое решение, если бы я рассказала ей, в какие передряги угодила. Но мне запретил Отводов. Он подозревает всех, с кем я знакома.
«Теоретически, даже Малышеву можно записать в «охотники за стариной», - сказал он. Ну не бред ли? Согласно его фантазиям, Верочка могла разыграть собственное отравление… Но даже, если это покушение с Екатерининским перстнем никак не связано, и даже, если это вообще никакое не покушение, а несчастный случай, - все равно «фанатик» крутится поблизости. Где уверенность, что Верочка, посвященная в подробности дела, будет держать язык за зубами? Так рассуждает Отводов, а я обещала его слушаться.
Что-то внутри меня беспрестанно шепчет: «Верочку пытались отравить, чтобы запугать меня». Кажется, это называется интуицией. Только домыслы в криминальное досье не подошьешь. Придется собирать факты.
Главным моим аргументом должно стать доказательство того, что малиновый и арахисовый рулеты приготовлены на разных предприятиях. План действий следующий:
1. Выкрасть из холодильника в Останкино остатки злосчастного лакомства.
2. Отправиться по адресу, указанному на упаковке и узнать, выпускает ли фабрика похожее изделие, но с арахисовой начинкой.
3. Если пункт 2 даст отрицательный результат, подтвердить его, обойдя кондитерские отделы крупных магазинов в поисках рулета с арахисом, идентичного отведанному Верочкой.
Первые два пункта я уже выполнила. Причем, даже не пришлось красть полусъеденный рулет. С разрешения Верочки он вместе с упаковкой был выброшен в корзину с мусором, откуда, улучив момент, я его и забрала.
 В фирменном магазине предприятия-изготовителя арахисовое лакомство нашлось, но это был прямоугольный бисквит с ореховой крошкой.
На третьем пункте я застряла.
Как было просто раньше, когда все товары в гастрономах прямо на глазах у покупателей заворачивались в одинаковую грязно-серую бумагу! В нашу пору (не даром Гридасовский «Картопак» процветает) упаковка приобрела размах модельного бизнеса. Слава богу, кое-кто предпочитает выходить в свет в прозрачной «одежде», - эти рулеты я разглядела прямо у кондитерских прилавков, не тратя на них ни копейки. Часть ассортимента отмела «по габаритам», остальные пришлось скупать.
Несколько дней подряд у меня были исключительно сладкие завтраки и ужины. (Обедаю я на работе.) Вначале поглощала лакомства в одиночку, потом  стала приглашать на чай Светлану Артемьевну. В конце концов, только разрывала пакеты, осматривала рулет, и относила его в отделение к капитану Отводову. Доблестные стражи порядка ели их сами, угощали потерпевших, и, иногда, задержанных, в награду за примерное поведение. А искомый рулет все не попадался.
Во время одного из чаепитий состоялся интересный спор со Светланой Артемьевной. И все про ее любимую Екатерину. Бабуля посмеялась над моей затеей отыскать производителя рулета. Напомнила мне о правиле «Плыть по течению и созерцать». На что я ей возразила:
- Если бы Екатерина Алексеевна все время только «плыла» по течению, закончилась бы ее жизнь где-нибудь в монастыре, а то и вовсе в «ридне Германщине» под крылышком у какого-нибудь наместного принца, чьи владения можно было бы обойти пешком. Только благодаря форсированию событий Великая княжна взошла на трон.
- Заблуждаешься, Оленька! – возразила Светлана Артемьевна. – Екатерина Алексеевна не форсировала события, а умело манипулировала предоставленными судьбой в ее распоряжение обстоятельствами.
Мудро, однако! В последнее время я все чаще думаю о разнице в значении слов «форсирование» и «манипуляция».

Лобенко поставила точку и выключила компьютер. Теперь – в душ. Через два с половиной часа, свежа и весела, она должна будет блистать на презентации «Картопака» в Международном центре торговли на Красной Пресне, том самом, перед которым завис на одной ноге устремленный в будущее греческий бог Гермес. Гридасов раздал пригласительные только «избранным». Ольге это польстило.
Нужно еще выяснить, влезет ли она в любимый вечерний наряд: трикотажный комбинезон с глубоким вырезом на спине. Все-таки следственный эксперимент с рулетами прибавил несколько лишних сантиметров на талии.
Распарила лицо и тело под горячими струями, растерла вокруг шеи капельку ароматного масла, чуть-чуть подвела глаза и губы, добавила румянец на щеки… В комбинезон влезла! Довольная собой она вышла из подъезда.
Сосед выгуливал собаку. В свете фонаря целовалась парочка… Чего-то привычного не хватало Ольгиному глазу.
«Может быть, дерево какое спилили? Или подмели асфальт?» - подумала девушка. Залаяла собака, хозяин натянул поводок, но никто на собаку не заворчал… Нет, недостаток испытывало не только зрение, но и слух. «Ах, вот оно что! Возле двери, на лавочке, не было завсегдатая, ворчуна Лаврона…» Не заболел ли? У кого бы поинтересоваться? Но девушка по-прежнему не знала ни номера его телефона, ни квартиры… «Ладно, спрошу как-нибудь у соседки, может, она в курсе!» - и зашагала в сторону дороги ловить такси.

Х Х Х Х Х
- Встречаются Путин и Кучма. Путин: «Эх, что ни говори, а Украина стала для нас отрезанный ломоть сала…» Кучма рассвирепел: «Ах, так!? Тогда вы для нас – отрезанный… отрезанный…» Путин пришел на выручку замешавшемуся коллеге: «Ну, например, газопровод! Хотите?
О чем можно говорить в приличном, но малознакомом тебе обществе? О погоде? - Примитивно! О премьерах, о книгах? – Сегодня уже слишком чванливо! Если «приличное общество» собралось на презентации, то можно высказать свое мнение о предмете торжества. Но на сей раз презентовали продукцию новой линии по выработке пластика. Да, о бутылках да коробках особо не потолкуешь!
Ситуацию спасло то, что буквально через два дня страну ожидали, как выразился один из гостей, «очередные выпоры». Все, не сговариваясь, решили судачить о политике. Ну, и, слава Богу! А чтобы не было совсем скучно, серьезные дебаты время от времени перемежали анекдотами. Этот вот господин в сером пиджаке и синем в ромбик галстуке, казалось, знает их немерено:
- Путин после официального визита в одну из европейских стран, возвращается на родину. В самолете заснул, проснулся уже после посадки: «Ничего не понимаю, где мы?» Ему отвечают: «В России». «Не узнал, богатой будет!» 
Среди тех, кто толпился на фуршете в одном из залов Международного центра торговли, Ольга насчитала всего с десяток знакомых. Пятеро из них – были из руководства родного канала, - птицы столь высокого полета, что Лобенко позволила себе лишь поздороваться с ними. Были еще директор, и два редактора «Волшебного ларца», но все трое со своими половинками. В их компанию Ольга тоже не вписывалась.
Томно побродив между столиками с конусообразным бокалом шампанского в руке, девушка, наконец, причалила к группе разномастных балагуров. Совершенно очевидно среди них не было супружеских пар. Хотя, помимо Ольги, стояли еще две девицы, весьма демократично одетые в джинсы. Анализируя собственную наблюдательность, и, дабы внутренне раскрепоститься, Ольга сочинила очередную «умняшку»: «Женщина, выходя с кавалером в свет, старается выглядеть ослепительно. Тогда, лишенный зрения, благоверный попросту не сможет глазеть на других девиц».

Было в компашке и четверо мужчин. Один безучастно прислонился к колонне, увитой гирляндой из воздушных шариков. Как вы думаете, какой раскраски? Конечно же, желтой и красной, - фирменных цветов «Картопака». Остальные были включены в оживленную беседу.
- А что, этакого красавчика не стыдно показать по ящику, - девица в фиолетовом свитере дырчатой вязки решила развить «пропутинскую» тему. – Я думаю, за нынешнего ИО большинство женщин проголосует, исключительно из внешней к нему симпатии.
- Путин победит, и с большим отрывом. Ну, а что, он мужик умный, деловитый, и, как показали последние месяцы, слово умеет держать! Но я лично буду голосовать за Явлинского, надо поддержать демократическую интеллигенцию, чтобы нос не вешали. И всю семью сагитировал также проголосовать, - свою точку зрения высказал мужчина постарше, в черном костюме, с пиджаком нараспашку. Кажется, пиджак уже не застегивался на его отвисшем пивном брюшке.
- Хотите анекдот? – тут же воспрял духом «синий в ромбик галстук», ответа не последовало; впрочем, и так было ясно, что хотят. – Встретились Явлинский с Зюгановым: «Когда я беру такси, - говорит первый, - я обязательно даю водителю солидные чаевые и говорю ему: "Голосуйте за демократов!" «А я, - моментально парирует второй, - когда беру такси, то расплачиваюсь строго по счетчику, а на прощанье говорю водителю: "Не забудь, обязательно проголосуй за демократов!"
- Зюганов к нам сегодня приезжал! – не дождавшись, пока стихнет хохот, встряла девчушка в  кофейной по цвету блузке.
- А «к вам» это куда? – поинтересовалась Ольга Лобенко.
- На «Эхо Москвы» - с достоинством ответила «кофейноблузочная», и пояснила, - Беседовал с Венедиктовым в прямом эфире. Так вот, Зюганов утверждает, что Явлинский наберет не больше четырех процентов голосов, а они с Путиным выйдут во второй тур…  - окружающие пырскнули от смеха.
- Если каждый «из сострадания» будет голосовать за явно провальных кандидатов, то, может быть, и в самом деле придется на второй тур идти, - «синий в ромбик галстук» подпустил шпильку в адрес «незастегивающегося пиджака». - Коммунисты, уж не сомневайтесь, все как один проявят солидарность, они никому из жалости свои голоса не отдадут.
- А по-моему, кто больше денег в предвыборную кампанию вложит, тот и победит. Пиар – великая штука! Так ведь? – подмигнула девица в фиолетовом свитере.

Ольга отошла к одному из накрытых столов, взяла блюдо, положила на него тарталетку с каким-то салатом, несколько оливок и медальон из мяса неизвестного животного. Когда вернулась в былую компашку, там уже ожесточенно критиковали прессу и «черный пиар». «Кофейноблузочная» с «Эха Москвы» пыталась держать оборону:
- Мы ведь не какая-нибудь желтая газетенка, - солидный, любимый многими канал. Да у нас на честную рекламу – очередь!
- Это даже я могу подтвердить! – перед глазами собравшихся предстал Генрих Ильич Гридасов. В черном смокинге, с красной «бабочкой» под оттопыренным белоснежным воротничком:
- Ольга Валерьевна! Представьте, пожалуйста, меня своим друзьям!
- Да, мы, собственно, сами только что познакомились. Точнее даже и не успели познакомиться. Просто стояли и разговаривали. Впрочем, есть повод исправить положение. Дамы и господа, это Генрих Ильич Гридасов, креативный директор «Картопака»…
Затем Ольга представилась сама, остальные тоже назвали фамилии, имена и место работы. Все оказались сотрудниками среднего звена различных компаний: заказчиков, поставщиков… Девушка с «Эхо Москвы» была простым рекламистом. Лощеный карьерист Гридасов произвел на них давящее впечатление. Балагуры стушевались. Полемика расстроилась. К счастью, заиграла музыка. И Гридасов предложил Ольге перейти в танцевальный зал…
На быстрые туры Генрих Ильич оказался неспособным. Пару медленных они протоптались на месте. Потом Гридасов снова увел Лобенко на фуршет, прямо «в президиум», то есть к столику, возле которого восстояло начальство:
- Михаил Тихонович, я обещал познакомить вас с надеждой нашего будущего телеканала? Вот эта дама. Ольга Валерьвна Лобенко, актриса по специальности, прекрасно знает всю «кухню» телеэфира, буквально фонтанирует новыми идеями, - затем повернулся уже к Ольге, - Михаил Тихонович Тещин, генеральный директор «Картопака», - Тещин сделал скромный кивок, блеснув золотой оправой очков. Потом посмотрел на Гридасова, наклонился глубже, взял и поцеловал Ольгину руку, сверкнув уже не только очковой оправой, но и брильянтом в платиновой заколке для галстука.
Лобенко почувствовала, как у нее зарделось правое ухо. Дабы сей казус никто не заметил, девушка повернулась к присутствующим левым боком. Спешно засочиняла «умняшку»: «Нет ничего конфузнее, чем видеть, как большой начальник делает то, что, по вашему мнению, он никогда бы не сделал». Но тут у Ольги загорелось еще и левое ухо: к столику приближались Генеральный продюсер ее канала – Александр Алексеевич Кетов, один из тех «мэтров», с которым всего полчаса назад она не посмела заговорить и, легок на помине, председатель партии «Русское поле» Анатолий Георгиевич Кокошкин.
Оба поздоровались и с Тещиным, и с Гридасовым за руку. Генрих Ильич повернулся к Лобенко.
- Разрешите представить…
«Еще одну «умняшку» мне сейчас не осилить, - подумала Ольга, - придется дышать по счету: один, два – вдох, три, четыре… десять - выдох.» Голова закружилась. Может, здесь не хватало кислорода, может, выпила слишком много шампанского? Беседа тем временем шла по заведенному порядку:
- Возлагаем большие надежды…
- За кого вы будете голосовать?
- Как вы полагаете, состоится ли второй тур?
Только анекдоты травили обезличенные, чтобы ничьих симпатий не обидеть. Вот, вроде этого:
- Сын приходит к отцу и говорит: «Папа! Правда, что настоящие сказки начинаются со слов: "Жили-были старик со старухой…"
- Нет, сынок. Настоящие сказки начинаются со слов: "Если вы проголосуете за меня на выборах…" Смеялся даже Кокошкин.

Голова не переставала кружиться вплоть до самого конца вечеринки. Гридасов не отходил от девушки ни на шаг. Вызвался проводить ее до дома. Ольга не соглашалась. Он настоял. В гардеробе собственноручно возложил пальто на хрупкие девичьи плечи. Вышли.
В центре клумбы – все тот же зависший на одной ноге Гермес. Ночной воздух слегка прояснил мозги, и Ольге даже удалось сфокусировать зрение на змеях, опутавших кадуцей греческого божества.
«Кадуцей – посох Гермеса, - вспомнила она курс по древнегреческой мифологии. – Он обладает силой примирять противников. Гермес решил его испытать и поместил меж двух борющихся змей, те вмиг успокоились и обвили его.»
Подали начищенное авто Гридасова. Креативный директор распахнул перед дамой правую дверцу, перенял ключи у шофера и сам сел за руль. Объехали памятник, свернули в сторону ворот. Бежевые кожаные сидения, в салоне пахнет персиками, из динамиков льется чья-то бархатная серенада, за окнами расплываются ночные огни, - голова снова кружилась.

Х Х Х Х Х
Ольга сидела в кабинете следователя, рыдала и пускала слюну в стакан с валерьянкой, который держал перед ней капитан Отводов. Она тщетно пыталась заставить себя выпить лекарство, челюсти, словно свело судорогой, зубы стучали по стеклу. Конвульсивно подрагивали и плечи, прикрытые черным смокингом, одолженным у Гридасова; из-под шелкового отворота виднелся разодранный лиф комбинезона.
Сам Гридасов сидел поодаль, за потрепанным коричневым столом, запустив руки в разлохматившуюся бороду. Белая рубашка запачкана, манжет на одном из рукавов оторван.
- Успокойся, успокойся прежде! – Отводов отставил стакан и обратился уже к Гридасову:
- Может быть, вы расскажете, что произошло?
- Мы с Ольгой Валерьевной возвращались с корпоративной вечеринки.
- Вы вместе работаете? – спросил капитан, как показалось Генриху Ильичу, несколько зло, даже кудряшки на макушке встопорщились.
- Да, то есть нет, то есть почти… Видите ли, наша фирма спонсирует передачу, которой занимается Ольга Валерьевна.
- Так вечеринка же была корпоративной, по вашим словам.
- Виноват, ошибся! Скорее, межкорпоративной. Мы презентовали новую продукцию. Впрочем, позвольте, разве это к делу относится?
- Это уж мне решать, что относится, а что нет, - по усилившемуся Ольгиному завыванию капитан понял, что, видимо, слишком сильно наехал на Гридасова.
- Я провожал Ольгу Валерьевну домой. Довез до подъезда. Мы попрощались…
Отводов представил себе сцену прощания так, как это обычно бывает подлунной ночью, и его передернуло.
- Ольга Валерьевна зашла в подъезд, я вернулся к машине.  Замешкался, решил переложить кое-какие вещи с заднего сидения в багажник. И тут услышал крик. Бросился к двери, а она заперта. Домофон стоит. Начал набирать все подряд кнопки… Наконец, в какой-то квартире ответили, открыли дверь… Ольга Валерьевна лежала возле почтовых ящиков, на полу, одежда порвана, какой-то верзила придавил ее своим телом. Я подошел к нему сзади, дал в челюсть. Завязалась драка… Потом он убежал…
- Понятно. Значит, попытка изнасилования?
Гридасов в ответ ничего не сказал, лишь одновременно пожал плечами и кивнул головой. Наверное, сии жесты означали: версия капитана в целом принимается, хотя кое-какие сомнения у Генриха Ильича все же остались.
- Какое изнасилование! Какое, к черту, изнасилование! – Лобенко, наконец, смогла разомкнуть челюсти. – Этот амбал изумруд от меня требовал!
- Какой изумруд? – встряхнулся Гридасов.
- Да, изумруд! Вы, Генрих Ильич, думаете, ему честь моя девичья была нужна? А он камушек хотел заполучить нехилый! Вам ведь тоже от меня что-то нужно! Да-да! А вы, что ж, прям такой бескорыстный? Вы ведь не просто так за мной увивались! Или, скажете, неземная любовь с вами вдруг приключилась!?
Что «приключилось» с креативным директором «Картопака» - осталось неизвестным. А вот с Ольгой приключилась истерика.
Отводов удалил Гридасова, отослал его домой. Обмотал руку полотенцем, пропихнул девушке между зубами и влил в горло разведенную водой валерьянку. Ольга закашлялась, но успокоительное проглотила.
По правде говоря, унять Лобенко капитан смог бы и не выдворяя свидетеля. Но, еще секунда, и Ольга вылила бы на него всю информацию, наработанную по делу о Екатерининском перстне. А, как вы помните, капитан был весьма подозрителен, и кто таков этот Гридасов, ему еще предстояло разобраться…

Х Х Х Х Х
Ольга проснулась на диванчике у Светланы Артемьевны. Ватное одеяло тычется в нос. Цветастое белье пахнет лавандой. Села. Скинула ноги на пол. «Боже! В эту ночную рубашку можно было завернуть весь личный состав местного отделения милиции, во главе с капитаном Отводовым. Встала.  Подтянула спереди подол,  сзади  отвис шлейф. Потопала на кухню, хозяйка-то, наверное, там.

Лобенко хорошо помнит, что произошло накануне, как ее спас Гридасов, как плакала, как капитан напоил ее валерьянкой, и как она сразу после этого начала успокаиваться… Но едва Отводов намекнул, мол,  ночь на дворе, пора по домам, - на Ольгу снова накатила истерика:  «Не вернусь в этот подъезд!» - и опять в слезы.
Пришлось доставить ее к общей знакомой. Ольга помнит так же, как та согрела ее чаем, как они разговаривали. Ольга полулежала на высоких подушках, на диване, а старушка сидела на стуле. Потом Ольга заснула.

На кухне Светлана Артемьевна месила тесто:
- Доброе утро! Умывайся скорей и присоединяйся, у нас сегодня гости будут, надо плюшек испечь.
- Доброе утро! А кто?
- Валентин Николаевич! Он снова в Москве. Приехал поработать в архивах. Обещал кое-что рассказать, -  и с заигрывающей улыбкой добавила, -  Может, Ираклий Всеволодович заскочит?
- Это ваш поклонник?
Светлана Артемьевна, аж тесто мять перестала, выстрелила в девушку черными глазищами, тыльной, относительно чистой, стороной ладоней уперлась в плотные бока:
- Скорее уж «ваш», Оленька, поклонник!  Ты что не удосужилась выучить имя-отчество своего следователя?
Ольга вспыхнула:
- Мне на работу нужно…
- Ох, дела! Капитана что ли испугалась?
- Я вчера в отделении такую истерику закатила!
- Ну и что? Женские слезы вызывают у мужчин лишь умиление.
- А распухший красный нос и размазанная тушь что у них вызывают?
- Встреча со спонсором, как бишь его, Юрасов?
- Гридасов.
- Вот-вот. А встреча на работе с Гридасовым, который видел тебя в той же красе, не смущает? Или ты в Отоводова влюбилась? И вообще, на часы-то смотрела?
- Нет… Ой, уже почти двенадцать! Я же на съемку опоздала!
- Ох, дела! Незаменимая что ли совсем? Никуда твоя работа не убежит. Гридасов обо всем договорился. Он вначале тебе на квартиру названивал, потом на выключенный мобильный, в конце-концов до капитана Отводова дозвонился. Сам предложил дать тебе отгул.
- Про изумруд объяснений требовал?
- Кто он такой, чтобы требовать объяснений от следователя? Все вопросы, думаю, он для тебя припас. Так что готовься. Если Ираклий Всеволодович все же сможет уделить нам сегодня несколько минут, мы спросим у него совета, что говорить этому… спонсору. Ну, а теперь, не теряй времени, умывайся, переодевайся и за дело.
- Ой, я вдруг только сейчас сообразила, у вас ведь диван в квартире один, без кровати. Вы сами-то спали?
- Здрасти! Спохватилась!  А у меня чудесный подарочек есть, от полковника Цветкова. Из Англии привез. Надувной матрац, вот такой в высоту, прям, как настоящая кровать - и бабуля чиркнула ребром ладони по ноге, чуть выше колена, потом той же ладонью ткнула в сторону пола. – Здесь, на кухне, и спала.
- Какой кошмар! Мало того, что истерику в милиции устроила, без спросу к вам явилась, так еще согнала хозяйку на какой-то надувной матрац!
- Во-первых, не оскорбляй подарок полковника. На нем удобнее спать, чем на пуховой перине! И надувается автоматически, при помощи электронасоса. Во-вторых, ты ко мне не без спроса явилась. Ираклий Всеволодович прежде, чем тебя привести, звонил, разрешения спрашивал. Вопросы исчерпаны, мадмуазель?
- Ага.
- Тогда – марш умываться!
Ольга уже было развернулась, чтобы идти в ванну, но вдруг вспомнила:
- Светлана Артемьевна, во что переодеваться-то? Мой комбинезон испачкан и разодран.
- Да постирала я твой комбинезон, еще ночью. А утром зашила. Только в нем все равно гостей принимать не гоже, разве что до дома добежать. Вот сейчас тесто замесим, подниматься поставим и сходим к тебе за чем-нибудь поприличней.

Х Х Х Х Х
В последние дни полковник Цветков ощущал себя руководителем отряда «красных следопытов». Были такие в его далеком детстве: рылись в библиотеках, ходили в походы по местам боевой славы, - искали связь между прошлым и настоящим. Глядишь, после их упорного труда на ранее безымянной могиле появлялась фамилия, а в школьном музее – фото с автографом или личная вещица героического земляка.
Правда, тогда следопыты были сплошь юными. В отряде же у Алексея Степановича абсолютно все совершеннолетние, а двое – аж пенсионного возраста. И поиск их направлен отнюдь не на храбрых воинов Красной Армии…  Но сути дела это не меняло. Полковник относился к следопытской деятельности своих подопечных с легкой иронией. И все-таки не исключал возможности, что нет-нет, да и прояснится с их помощью важное имечко, составится фоторобот подозреваемого. Но более всего полковник надеялся, что помощники-энтузиасты выведут его на след искомого изумруда…
Немногие официальные попытки расследования зашли в тупик. Самарские коллеги, было, взялись за выяснение вопроса: как «фанатик» вышел на исполнителя Фадеева. В логике им не откажешь: ведь не по ночным же улицам он бродил в надежде наткнуться на какого-нибудь грабителя?! Просчитали самый приемлемый вариант. Фадеев немногочисленные драгоценности, которые попадались ему до креста, относил одному и тому же ювелиру. Схватили ювелира, приперли к стенке. И прямо в лобешник: так, мол, и так, колись, кому рекомендовал грабителя? Они бы его еще чистосердечное признание написать попросили.
Ювелир же прекрасно понимает, раз про заказчика спрашивают, значит, его пока не поймали, а тогда и доказательств наводке нет. Прикинулся простаком, бил себя кулаком в грудь:
- Да я даже не предполагал, что мне приносят краденые драгоценности! Да я бы тогда первым делом к вам, в милицию! Я честный человек, в прошлом коммунист… Что думал о Фадееве? Что ему бабушка наследство оставила. Никому о нем не рассказывал, никакого заказчика в глаза не видел, - вот и весь разговор.

Штаб фронта следопытской деятельности размещался в кабинете майора Свистунова. Итоги наглядно отражались в «уголке оперативной информации». На гладкую белую доску кислотным розовым маркером были выписаны фамилии всех «членов бригады», потерпевших по делу «фанатика» и их родственников.  От  фамилии к фамилии шли стрелочки с объяснением связей между этими людьми в прошлом или настоящем. Магнитными кругляшками по периметру к доске крепились листочки: список участников аукциона, на котором Старков приобрел трость, и ее прежних владельцев (знакомых фамилий «следопыты» в списке не обнаружили); перепечатанная легенда о Екатерининском перстне и крыжовенном варенье (со слов Светланы Артемьевны); выдержки из дневника Евдокии Алексеевны (Чижова практически ежедневно звонила и цитировала по памяти очередной важный с ее точки зрения эпизод). Конечно, цитировала не дословно, приблизительно, передавая лишь самую суть, многие фамилии или факты приходилось потом уточнять по официальным каналам:
«Узнала, что арест Даши и Арсения (примечание: бабушки и дедушки Городца, двоюродной сестры автора дневника) стал отголоском дела по разоблачению «Троцкистской банды Марьясина» (прим.- директора Уралвагонзавода, обвиняемого в причастности к покушению на Орджоникидзе). Его арестовали в декабре 1936-го. Следом, в феврале 37-го, взяли и первого секретаря Нижнетагильского горкома Окуджаву. Окуджава и Марьясин по приговору НКВД расстреляны. Дальше стали «разоблачать» всех, кто с ними общался. Добрались и до преподавателей горнометаллургического техникума, в котором работал Николай. (Прим. – казнили только учителя химии Хлопотова, остальные попали в лагеря)…
Арестовывали целыми семьями, всех совершеннолетних. Может, и до меня еще доберутся. Детишек увозили из города в детдома да интернаты. Из всех, кого я знаю, повезло лишь сынишке Шалвы Окуджава, двенадцатилетнему Булату. Его забрала родная тетка, в Москву. Говорят, теперь учится в какой-то арбатской школе…»

 «Снова наведывалась Клара Васильевна (прим.- бабушка Ольги Лобенко). Посмотрела мою дочку. Сказала,  что та уже совсем поправилась. Спросила у меня совета, как лучше сохранить мой подарок (прим.- скорее всего, речь идет о перстне). Потом побалясничали по-бабски, выпили «клюковки», обменялись рецептами, как варенье варить. Август начался - самая ягодная пора… Повеселели, затянули «На сопках Маньчжурии».
Почему именно «На сопках…»? Потому что сегодня… (Был там какой-то пограничный конфликт. По радио передавали. Примечание следственной группы: японские войска нарушили советскую границу возле озера Хасан, то есть границу с той самой, Маньчжоу-Го, до японской оккупации бывшей китайской Маньчжурией…) Конечно, скверный повод для песни, как бы войны не случилось…»

Полковник теперь все чаще приходил в кабинет к майору. Скрестив руки за спиной, всматривался во все эти записи да листочки. В который раз повторял известную поговорку «не было бы счастья, да несчастье помогло», это он про Булата Окуджаву, ведь не известно стал бы мальчуган великим бардом или нет, если бы остался тогда поживать при папеньке-секретаре в Нижнем Тагиле. Иногда Цветков что-нибудь спрашивал, типа:
- А что, Ольга Лобенко успела переговорить с матерью?
- Съездила к ней на выходные. Мать ничего нового для следствия не заявила. Лобенко попросила ее сообщать о всех подозрительных встречах и новых знакомствах, которые у нее будут.
- Хорошо-хорошо…
Этими словами, как правило, Алексей Степанович завершал свой визит. Иногда он подбрасывал новое поручение для «отряда следопытов». Например, просил Старкова узнать, или хотя бы предположить, откуда привезен изумруд для Екатерининского перстня.
Цветкову понравилась настойчивая инициатива Ольги в поиске производителя рулета с арахисовой начинкой. Хотя формальных оснований для проведения дактилоскопической экспертизы не было, он все же планировал забрать у девушки блестящую обертку и, используя личные связи, проверить ее на предмет отпечатков.
По законам сплоченного коллектива, бригада помогала не только следствию, но и друг другу. Чижовы держали Городца в своей квартире пять дней, пока тот ни поправился. Отпаивали горячим чаем с медом, по часам заставляли полоскать горло травяным отваром. Вызвали платного врача, оформили больничный, чтобы на работе проблем не возникло. За это время подоспела для них важная и давно ожидаемая весть, к сожалению, неутешительная. Свистунов, испросив разрешение просмотреть архивы Лубянки, выяснил, что бабушка Николая, Дарья Никитична, скончалась в лагере от чахотки. А дед, Арсений Потапович, в 1943-ем был взят в штрафбат и с войны не вернулся, «пропал без вести».

Х Х Х Х Х
Старков, как обычно, был ухожен и подтянут.  Он явился в полосатом вельветовом костюме в крупный рубчик, трость на сей раз была черная:
- И совсем не старая, всего лишь конец XIX века, - пояснил он. - Когда-то она предназначалась для прогулок на дальние расстояния, так как имела два секрета: под крышкой рукоятки помещался компас, а внутри основания – стеклянная колбочка, в которую обыкновенно заливали любимый напиток, так сказать, для согрева, коли забредешь далеко, да прозябнешь.
Старков принес с собой орхидеи, шоколад «Мерси», и бутылочку «Асти-Мартини».
- По какому случаю пируем? – поинтересовалась у гостя Светлана Артемьевна.
- Есть повод, есть повод! Не все сразу, ma chere;…
- Ждать ли нам капитана Отводова или садиться за стол? – Светлана Артемьевна потянулась к телефонной трубке:
- Будьте добры Ираклия Всеволодовича… – на том конце провода ответили что-то жутковатое, потому что бабушка скривила губы и выкатила зрачки, - Ох, дела!
- Что такое? – поинтересовалась Ольга, она уже успела переодеться в свитер и юбку, и даже была немного подкрашена.
- Мне ответили супер-кратко: «Он на трупе».
Лобенко и Старков захохотали, и, потом, одновременно смутились: убийство – скверный повод для смеха.
- Думаю, это надолго. Давайте к столу, не будем его ждать, - предложил Старков.
- Валентин Николаевич, а на меня вчера напали! – Лобенко порадовалась спокойствию в собственном голосе.
- Что вы говорите! - Старков глубоко вздохнул. - Это как-то связано с искомым украшением?
- Напрямую. Напавший на меня амбал требовал изумруд.
- Ох! Ох! Ох! – он взглянул на нее с заботой и беспокойством. - Вы целы, не пострадали?
- Кабы не этот спонсор Юрасов, - Светлана Артемьевна зазвенела выставляемыми на стол чашками да блюдцами.
- Не Юрасов, а Гридасов, - поправила ее Ольга.
- Ну да, Гридасов… Не мужчина – орел! Дал этому верзиле в челюсть, тот и удрал, - жаркий кипяток и заварка зажурчали, попеременно полились в посуду. Гости взяли в руки по плюшке.
- Оленька, у вас появился личный спонсор? – Старков надкусил сдобу.
- Не у меня, у нашей программы, - Ольга подробно рассказала, кто таков ее спаситель и почему он оказался вчера рядом с ее подъездом, ну, а если точнее, то о том, как она оказалась в его машине.
- Должно быть, этот «спаситель» имеет недюжинное телосложение. Тот, кто на вас напал, разве не попытался дать Гридасову сдачи?
- Не помню! Я тогда вне себя была, да и в подъезде было темновато.
Раздалась трель дверного звонка. Светлана Артемьевна заторопилась отпирать. А Лобенко со Старковым продолжали беседовать:
- Странно, странно…
- Что странно, Валентин Николаевич?
- Что ж этот бандюга ожидал вас внизу, не проще ли было на четвертом этаже, на лестничной клетке подловить?
- Вот и я об этом всю ночь продумал, - на кухне показался капитан Отводов. Светлана Артемьевна достала еще одну чайную пару. – На лестничной клетке прижал бы, заставил впустить себя в квартиру, а там – пытай, сколько хочешь! – Отводов, прежде чем надкусывать, зачем-то понюхал плюшку. Вскинул глаза на Лобенко, а  та уж по новой реветь собралась, наморщила лобик… «Видимо, я слишком цинично рассуждаю», - усовестился следователь и добавил немного лирики:
- У меня аж в ушах запищало, когда представил, каким кошмаром могло обернуться вчерашнее происшествие, - Ольге стало легче, надвигавшиеся на глаза слезы, она втянула обратно.
- Не говорите, Ираклий Всеволодович! – Светлана Артемьевна подвинула капитану  тарелку с сыром и ветчиной. – Мы вот тоже все утро восхваляем смелость  господина Гридасова. Как хорошо, что он рядом оказался, да не оплошал, явился на выручку.
Отводов начал жевать и остановился. В упор посмотрел на старушку, хлопнул себя по коленке:
- Ну, скажите на милость! Что за благородная личность?! Ни с того, ни с сего приударил за Ольгой. Вызвался ее провожать, та отпиралась. Так ведь? – капитан обернулся к Лобенко, та подтвердила кивком головы. – И все-таки он настоял. Расставшись у подъезда, Гридасов мог быстренько сесть в машину и уехать. Однако замешкался… Ну, просто «бетман» какой-то, «Зорро», вылезший из картонной коробки…
- Почему из картонной коробки? – удивилась Светлана Артемьевна.
- Потому что фирма, на которой он работает, называется «Картопак» и занимается упаковкой, - пояснила вчерашняя потерпевшая.
- Ох, дела! – вздохнула Светлана Артемьевна. Кажется, она так и не разобрала иронии и злорадства  в голосе у следователя. – Вы ешьте, ешьте! – спохватилась она и вытащила из холодильника еще ветчины, стала подрезать новые ломтики. – Мы ведь думали, вы не скоро придете. Звонили к вам на работу. Там сказали, что вы – «на трупе»…
- Ага! Алкаш один окочурился. Три дня пролежал, никто про него не вспомнил. В твоем, между прочим, Ольга, подъезде. Только, что там расследовать, литр паленой выдул… Кстати, а почему у вас бутылочка «Мартини-Асти» не открытая стоит?
Старков вытаращил глаза:
- Так не под ваши же байки про нападение в подъезде, да про лежалые трупы вкушать сей божественный напиток! Вот сейчас расскажу одну весьма светскую историю, под ее финал игристое и пригубим.
И Старков начал рассказ о том, что удалось ему откопать в библиотеках да исторических архивах…

«Крест, доставшийся Николаю Городцу от матушки, перстень, похищенный у госпожи Лобенко и  украденная у меня резная трость из красного дерева – суть звенья одной цепи. И в трость, и в серебряный овал с зубчиками-трилистниками в разные временя был оправлен один и тот же камень. Как не трудно догадаться, - изумруд размером с крыжовенную ягоду.
Этот самый изумруд впервые дал о себя знать в Арабском халифате, еще в тринадцатом веке. Ученый и торговец драгоценностями Ахмед Тейфаши обнаружил, что камень обладает магическими свойствами, перед ним, словно завороженные, столбенеют змеи, он усмиряет не только ползающих тварей, но и воинственно настроенных против владельца людей, и даже демонов хвори.
Так все выглядело на самом деле или только почудилось Тейфаши, а может и вовсе, как ныне бы сказали, было рекламной акцией, - какая теперь разница. Слух о чудодейственном камне разлетелся быстро. Чтобы не спутать сей примечательный смарагд с остальными, торговец выцарапал на единственной нижней грани маленькую змейку. По сути, напоминающую точку с закорючкой.

Через почти четыре века отшлифованный изумрудный кабошон попал в руки бежавшего в Османскую империю шведского короля Карла XII. Карл увидел внизу небольшую царапину. Думал, дефект. Оказалось – метка. Он-то и повелел лучшим мастерам выпилить из дерева красной породы трость с рукояткой в виде головы орла. Кабошон вставили аккурат на шею птице, приладили меж искусно выточенных перьев.
Поверженный король не оставлял надежду на возрождение своего былого величия и верил, что трость с магическим камнем поможет ему покорить новые и прежние, оставленные уже, страны.
В 1713 году светлейший князь и правая рука Петра I Александр Данилович Меншиков завладел в Шведской Померании городом Штеттином, а заодно и тростью своего противника, державшего оборону генерала Штейнбока, ставленника Карла XII.
Так и изумруд, и легендарная палочка попали в Россию. Меншиков после смерти Петра Великого угодил в опалу, его имущество было распродано. Тростью завладел граф Шварин. Да вот беда, камень, ее украшавший, исчез.
Лишь в 1748-ом он объявился снова. Елизавета Петровна попросила придворного брильянтщика Позье его огранить и вставить в оправу. Дальше, уже перстень, был дарован Екатерине Алексеевне, ставшей впоследствии Великой императрицей Екатериной II.

История креста не менее древняя. Был выкован в Печерском монастыре в середине XV века. О чем свидетельствуют запись в монастырских анналах и имеющаяся с обратной стороны гравировка.  Гравировка, разумеется, сделана на старо-славянском, от чего Николай Городец ни строчки не разобрал.
А во времена любимой Светланой Артемьевной Екатерины Великой он был дарован монастырскому воспитаннику, за которого некая родовитая и богатая особа вносила в бюджет заведения очень приличные суммы. И вот, что важно, воспитанник этот впоследствии частенько появлялся в обществе уже изрядно постаревшего графа Шварина, прежнего владельца моей трости.
Таким образом, други мои, - заключил Валентин Николаевич. – Получается, что «Фанатик», или как мы его еще называем «Охотник за стариной» распрекрасно знал всю эту «родословную» украденных им вещиц. И не без основания полагал, что одна из реликвий может привести к искомому изумруду Тейфаши…