Старшая Дочь

13. Бал и побег

          С тех пор все стало иначе. Государев дворец посветлел, оживился и будто излечился от своего скорбного недуга – по крайней мере Анне так казалось. Она сама повеселела, стала чувствовать себя раскованно, а иногда даже как будто дома. Она не могла с уверенностью этого сказать – было не с чем сравнивать – но, наверно, так оно и было. Анне вдруг стало совсем легко, понятно, стоило только избавиться от невероятной тяжести, коей была для нее каменная стена, выстроенная в сердце и ограждающая от всех нежных чувств. Стена обрушилась, сокровенные слова произнесены, вечная обида прощена и жизнь оказалась добрее, проще и счастливее.

          Анна позабыла многое, что раньше для нее было важно. Пространство в ее душе заполнил собой лишь один человек – Анастасия. Точнее, мама. Надо же – чтобы облегчить душу только всего и надо было, что признать очевидную вещь – она любит свою мать несмотря ни на что. Не важно, что все детство Анны прошло как детство сиротки, не важно даже то, что она уже совсем взрослая, важно, что сейчас она могла приходить к матери, сидеть в ее комнате до поздней ночи и доверять свои мысли. И она приходила, и говорила до странности много о таких глупостях, над которыми раньше лишь пренебрежительно посмеивалась, вроде нарядов, причесок, светских слухов и молодых офицеров. Анастасия стала для Анны сразу и главным советчиком и лучшей подругой.

          Особенно восхитительное время настало в конце декабря, в преддверии Дня зимнего солнцестояния. Традиционного зимнего бала по понятным трагическим причинам в этом году не устраивалось, но заметив на лице Анны печаль, Анастасия решила, что они все же будут праздновать. Вдвоем. Для этого в комнату Анны принесли небольшую пушистую ель, а на кухне испекли ее любимые печенья.

          - Волшебство какое-то! – сказала Анастасия, глядя на горящую свечами елку и отпивая какао и чашки, - Так хорошо, что кажется никогда так хорошо и не было.

          - Да, - Анна ни с того ни с сего печально вздохнула.

          - Но чего-то тебе все равно не хватает?

          - Этот День зимнего солнцестояния я обещалась встречать в пансионе со своей лучшей подругой Машей, но я здесь, стало быть, она там совсем одна.

          - И ты предпочла бы лучше сейчас быть с ней, чем со мной? – полушутя спросила княгиня.

          - Конечно, нет, но все же я очень соскучилась по Маше. Ах, если бы можно было мне ненадолго съездить в пансион, повидаться с нею, я была бы так счастлива!

          - Я постараюсь это устроить.

          - Правда?

          - Ну, конечно. Завтра же поговорю с твоим дедом. Не думаю, что он станет препятствовать.

          Анна горячо поблагодарила мать за участие, и их разговор незаметно перешел на другую тему.

          Однако же, на следующий день Анастасия не принесла добрых вестей. Она обратилась было к Павлу Николаевичу с Анниной просьбой, но тот ответил решительным отказом, ничего не объяснив. Сказал только, что Анне нельзя сейчас выходить за двери дворца, но почему – не ответил. Новость об этом поразила Анну. Она никак не могла понять, какие мотивы движили Павлом Николаевичем, зачем он держал ее на строго определенном расстоянии, ни за что не желая отпустить или приблизить. Анне нравилось жить во дворце, но с каждым днем он все сильнее напоминал ей роскошную тюрьму.

          Чтобы порадовать дочь, Анастасия посоветовала Анне написать Маше письмо. Отправить его княгиня решила проверенным способом через свою подругу Лидию Южанскую. Анна ужасно обрадовалась. Письмо вышло очень большим, ей хотелось рассказать Маше все с самого начала и в подробностях. Анна планировала, похвастаться как хороша и удивительна ее жизнь, но когда перечитала написанное, поняла что написала совсем не о том. Это было письмо несчастной пленницы, радующейся любому доброму слову, сказанному мимоходом. На мгновение она задумалась, но тут же отбросила тяжелые думы.

          «Вздор! Все у меня хорошо!»

          Переписывать заново ей не хотелось, поэтому решено было отправить как есть.

          За декабрем пришел январь, а значит и новый 1900 год. Наступил двадцатый век. Анна слышала, что многие придают этому событию большое метафизическое значение – дескать, новый век, пора перемен. В ее жизни никаких перемен не обнаруживалось. Мало-по-малу Анна заскучала. Компания Анастасии, хотя и была ей очень приятна, но все равно наконец приелась: уж слишком сильно любила великая княгиня говорить о себе. Все изменилось, когда однажды за завтраком (а завтракали они теперь исключительно вместе) Анастасия объявила дочери, что в скором времени планируется большой светский прием в связи с приездом димерийских послов.

          Мужчины отзывались об этом событии весьма сухо, но каждой даме и девице было понятно, что есть такое светский прием. Для них он был, прежде всего, феерическим выступлением, на котором каждая должна хоть чем-то, но удивить остальных. Для Анастасии предстоящий – будем выражаться проще – бал становился символом возрождения после страшной утраты, и поэтому серьезным испытанием. Перед высшим светом она должна была показать себя в меру безутешной, но при этом достаточно сильной, способной противостоять сплетням, бродившим вокруг ее развода. Необходимо было показаться и на политической арене, ведь после смерти Кости, она становилась наследницей престола.