На лезвии любви, или Я уже не маленькая!

11. Претендент на любовь

Последующие дни Бродерик тренировался вместе с Марианной, не давая поблажек ни ей, ни себе. Он восстанавливался после долгой паузы в фехтовании, и делал это так вдохновенно и так яростно, что племянница загоралась восторгом, глядя на учителя. Только сейчас, с саблей в руке, дядя жил, а не существовал. Его лицо во время и после боев дышало одухотворенностью, глаза сияли голубым светом.

Бродерик был прекрасен.

— Кому ты дал клятву не брать в руки оружие? — спросила Марианна после очередного урока. Она, как всегда, принесла с кухни два стакана воды и присела рядом с отдыхающим дядей, которому из-за болезни было тяжело выдерживать взятым им самим темп. Зачем он себя так истязал — для девушки оставалось загадкой.

— Какая разница? — усмехнулся Бродерик, вытирая с лица выступившие капельки пота. Темные волосы растрепались, и несколько прядей упало на мокрый лоб. Марианна старательно подмечала эти детали, которые вылепливали из каменного дяди живого человека. Именно после их занятий девушке нравилось общаться с дядей, потому что в такие моменты он казался ей... настоящим.

— Ты сначала заявил о клятве, а потом вдруг взял саблю и отправился за мной в Лес... Кхм, — Марианна смутилась, вспомнив, что эту тему затрагивать не стоит, и торопливо продолжила, нервно сцепливая пальцы в замок. — Сейчас преспокойненько обучаешь меня. Вывод один: тебе простили эту клятву. Но кто же этот загадочный человек?

— Поклялся я, прежде всего, сам себе, — запрокинув голову к потолку, ответил Бродерик. — Пообещал, что никто не пострадает, потому что я никого не буду учить.

— Но, не учив меня, ты обнаружил, что от бездействия тоже могут быть проблемы? — полуутвердительно произнесла Марианна, искоса посматривая на собеседника. Он хмыкнул и повернул голову к девушке:

— Именно так. Я надеялся, что мое невмешательство тебя обезопасит, но нет... — и вздохнул, снова утыкаясь взглядом в потолок. — Неугомонная девчонка, которая не умеет думать о последствиях. В фехтовании ты отлично просчитываешь удары противника, но в обычной жизни... Не научили тебя.

— А этому можно научиться? — едко ответила девушка, чувствуя себя уязвленной. Скамейка вдруг показалась нестерпимо жесткой, захотелось убежать.

— Когда ребенка оберегают — он вырастает инфантильным человеком, — грустно улыбнулся Бродерик. Марианна не хотела соглашаться, но... Против правды не попрешь. — И мне было трудно жить с тобой, потому что... Я не нянька, я не умею общаться с детьми.

— Что же изменилось? — тихо спросила Марианна после длительной паузы, в течение которой унимала вспыхнувшее раздражение. — Было трудно, но?..

— Но ты повзрослела. Лес никого не оставляет прежним. — Просто ответил мужчина и встал, глядя на племянницу снизу вверх. — Будешь ужинать в столовой или у себя?

— В столовой, — вдруг решилась Марианна, поднимаясь на ноги следом. Обычно она просила Энн приносить еду в комнату, чтобы поменьше надоедать своему персональному тирану, но сегодня почему-то захотелось провести время в его компании.

Может, потому что он был сейчас понимающим и чутким, а не привычно замкнутым?

— Буду рад. — Коротко ответил Бродерик и вышел из тренировочной.

Интересно, он действительно рад?..

***

Марианна втайне мечтала о том, что они с дядей станут семьей. Тоска по родителям и прежней беззаботной жизни настойчиво требовала вернуть все в прежнее русло, пусть даже с другими людьми.

Марианна помнила того веселого Бродерика Хепберна, который пришел к ней на шестнадцатилетие, и вот этого нового родственника — часто хмурого и закрытого — она совершенно не узнавала. Подружиться с ним казалось нереальным.

Понимая, что не в силах изменить мужчину и вернуть к жизни родителей, Марианна решила изменить свою жизнь. Чтобы забыть одно, следует заменить его другим, так ведь? Вот она и захотела попасть в Лес, рассчитывая отвлечься от тоски.

И Генри поддержал ее в трудное время, помог советом.

«— Дяде ты только мешаешь, — рассуждал парень, когда они однажды прогуливались по аллеям вокруг усадьбы, — свалилась, как снег на голову, еще и живешь за его счет. Тебе бы уйти от него».

«— Куда может уйти несовершеннолетняя? — фыркнула Марианна. — Только в Лес. Но там я выживу лишь на окраине. Только дядя и может научить меня навыкам выживания».

«— Тогда заставь его поволноваться за твою жизнь — опекун, как-никак, он обязан тебя беречь! Пусть отправится за тобой в Город, вспомнит былые приключения, пусть захочет туда вернуться! Тебе надо, чтобы Хепберн взял в руки саблю — остальное дело техники», — пожал плечами Генри.

Опекун никогда не отпустит ее в Лес по своей воле, это и ежу понятно. Поэтому побег стал неплохой возможностью заставить дядю вернуться в фехтование... И познакомиться с Лесом снова. Углубленнее.

Результаты запланированного порыва впечатляли.

И местами пугали…

***

Перед ужином с Бродериком Марианна почему-то нервничала, и, чем ближе подступало время встречи, тем больше волновалась.

Столовая была просторной и повторяла лофт-стиль гостиной, только была выполнена в черно-белых тонах. Серые стены, длинный стол, уставленный неожиданно большим количеством блюд, стулья на темном металлокаркасе.

Дядя уже располагался во главе стола, рассеянно глядя в широкое, на всю стену окно. Марианна, глядя на левую, в белой перчатке, руку, снова восхитилась Бродериком: став инвалидом, он не сдался! Не стал жалеть себя, а продолжил вести привычную... во всяком случае, обыкновенную человеческую жизнь.