Подсластить победы горечь

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

– Я могу попробовать, Нель, создать электрическую связь между городами для его величества, – задумчиво сказал Сид, когда Фенелла вспомнила о предложении дона Цезара, одобренном королем. – Нужно только, чтобы дон Альвес признал меня обученным рыцарем и отпустил на свободу, – новоиспеченный ученик рыцаря поморщился. – Еще требуется участие в турнире. Потом я смогу заняться чем-то стоящим.

Он замолчал, в очередной раз увлекшись перебиранием и поглаживанием пальчиков молодой супруги. Фенелла опустила голову ему на плечо и тоже молчала. В западной части замка графа де Карседа царил послеполуденный зной, но в увитой виноградом небольшой галерее, приподнятой над отдельным садиком западного крыла, было свежо. В галерею выходили покои Сида, сюда же по потайному ходу приходила его жена. Здесь, в западной части замка, за его мощными стенами, было тихо, в то время как повсюду в замке всё суетилось вокруг ждущей первенца Лианды де Карседа. Несмотря на постоянные уверения Айвена, что беременность протекает нормально, положение ребенка идеально, дон Альвес вел себя так, как будто его любимой предстояло героически погибнуть через несколько месяцев. Выполнял не только любой каприз, но даже тень каприза, которую ему удавалось уловить в зеленых глазах Лианды. Но в западном садике никто не суетился. Солнце в тишине золотило листву деревьев, вспыхивало на рыжих апельсиновых плодах, искрилось в струях водометов, подсвечивало белоснежные лепестки апельсиновых цветов и разноцветные розы, во множестве цветущие повсюду.

И вдруг послеполуденная идиллия резко прервалась.

На выложенной разноцветной галькой дорожке скрытого в глубине замка садика вдруг объявился прогрессор. И не просто прогрессор, как с замиранием сердца поняла Фенелла, узнав скуластое лицо, а эмиссар прогрессоров Борифата Генрих Таубен собственной широкоплечей персоной. Сид крепко сжал пальцы жены, удерживая ее от неосторожного порыва. Прогрессор, не замечая случайных свидетелей, направился к еще одному человеку, находившемуся во внутреннем садике замка. Настя Лазарева попросила у Фенеллы разрешения здесь заниматься. В прогрессорском крыле дворца девушку все время отвлекали, так же, впрочем, как и в академии. А ей не терпелось закончить расчеты, связанные с новой теорией вилки Дворкина. Поэтому, услышав случайно от подруги, что та знает место, где ее никто не найдет, она и упросила Фенеллу пустить ее в садик замка.

Девушка работала за компьютером и, кажется, по сигналу с ее электронного устройства Таубен ее и нашел. Потому что, пока тот не заметил девушку, то шел неуверенно, постоянно сверяясь с экраном в своих больших и загорелых ладонях.

– Стажерка Лазарева? – он напугал девушку мрачным видом. Сид еще раз удержал Фенеллу от неуместной попытки вмешаться в разговор двух прогрессоров.

– Добрый день, господин Таубен, – Настя закрыла материалы в компьютере, с которыми работала, и резко обернулась навстречу суровому эмиссару, задев ветку дерева, отчего ссыпавшиеся лепестки апельсиновых цветов украсили ее волосы белоснежным венцом. – Вы, наверное, пришли с серьезным разговором, раз не поленились меня отыскать.

– Да, стажерка, вы правы, – сухо ответил Таубен, пристально разглядывая девушку. Смахнул лепестки роз с мраморной скамейки и уселся напротив Насти. Закинул ногу на ногу, откинулся на спинку, не сводя с встревоженной девушки взгляда. – Разговор будет серьезным, очень серьезным. В свое время мой начальник Кальвер начал расследование гибели первой геологической экспедиции в Гримальской пустыне. Кальвер был убит. Вроде бы женщиной, из мести, но многое в этом допущении не сходится. Например, непонятно, зачем аборигены уничтожили после его смерти документы, связанные с расследованием гибели геологов. Эти человеческие заготовки, почему-то называемые людьми, – Таубен криво усмехнулся, – не способны оценить ценность документов… Поэтому я начал собственное расследование… Вы знали, что женщина, убившая Кальвера, была влюблена в принца Гая Остарийского?

– Нет, – ответила Настя, рассматривая ногти на своих руках.

– Допускаю, что нет. Но я знал. И потому потребовал все записи разговоров принца.

– И что? – вежливо спросила его собеседница, не поднимая глаз на мрачного прогрессора.

– А то, – неспешно ответил тот, – что документы погибшей экспедиции в свое время уничтожила убийца Кальвера. Никто из наших не знает подробностей работы убитых геологов, в частности их маршрут. А дон Гай знает.

– Почему вы так решили? – все так же вежливо поинтересовалась девушка.

Таубен хищно улыбнулся.

– Он сам вам об этом проговорился, стажерка Лазарева, еще в Альнарде. Он изволил не согласиться со мной в том, что последняя экспедиция войдет в историю. Их маршрут, дескать, это исключает. А с чего он это решил? Вы молчите, стажерка? Удивлены, откуда я это узнал? Принц сказал вам о маршруте экспедиции в присутствии Дианы Ардовой. Соответственно, его слова были записаны и переданы в центр.

– Я никогда не интересовалась геологией Борифата, – Настя подняла глаза на собеседника, встретилась с тяжелым взглядом холодных серых глаз и снова принялась рассматривать свои руки. – Поэтому не совсем вас понимаю.

– Я вам сейчас все объясню, – все так же неспешно продолжил прогрессор. – Теоретически, обе экспедиции, и погибшая, и новая, должны были идти по одному маршруту. Но геологи последней экспедиции действительно подтвердили утверждение принца, они ничего не нашли. В то время как погибшим геологам удалось найти урановое месторождение.