Я Вам любви не обещаю 

Глава 24

Совсем стемнело, когда экипаж Бахметьевых въехал в ворота усадьбы. Помогая матери спуститься с подножки, граф обернулся к вознице:

- Не распрягай, в Петербург поедем.

- Ваше сиятельство, так ночь уж на дворе, - попытался возразить кучер.

- Поговори мне еще, - оборвал его Бахметьев.

- Жорж, в самом деле, - изумилась такому решению графиня, - неужели до утра подождать нельзя?

- Довольно, maman, - провожая ее к крыльцу, отозвался Георгий. – Я сам решу, как мне поступить.

Лидия Илларионовна обиженно поджала губы и, развернувшись так, что подол ее ротонды хлестнул сына по начищенным до блеска сапогам, поднялась на крыльцо.

- Жорж, - обернулась она, - ты совершаешь ошибку. Я надеялась, что здравый смысл удержит тебя от того, чтобы видеться с этой женщиной. Не время нынче демонстрировать свою сердечную привязанность.

- Времени, маменька, у меня как раз и нет, - вздохнул Бахметьев.

- Поступай, как знаешь, - фыркнула графиня, и, подхватив юбки не оглядываясь, прошла к дверям.

- На Фонтанку? – уныло поинтересовался возница.

- На Литейный, - приказал Бахметьев, забираясь обратно в карету.

Ночь выдалась довольно темная. Еще днем небо заволокло низкими тучами, предвещавшими то ли холодный дождь, то ли первый снег. Фонарь, закрепленный на крыше экипажа справа от возницы, почти не давал света, вынуждая двигаться неспешно и осторожно. Негромкий стук копыт, мерное покачивание экипажа нагоняли сон на его сиятельство. Георгий Алексеевич очнулся от дремы, когда колеса кареты загрохотали по мостовой в ночном Петербурге. Миновав каменный мост через канал, экипаж покатил по Лиговской набережной к Невскому.

Оказавшись в своих апартаментах, граф первым делом направился в кабинет, прихватив с собой керосиновую лампу. Предчувствия не обманули. Письмо от Веры, вернее было бы сказать, короткую записку, он обнаружил на столе в кипе всей прочей корреспонденции. Быстро пробежав глазами несколько строк, Бахметьев медленно опустился в кресло.

Можно было бесконечно оправдывать себя тем, что у него не было ни минуты свободного времени, но правда состояла в том, что он так ничего и не решил, потому ему было нечего сказать ей. Мысли о том положении, в котором они оказались, не покидали его все то время, что он вынужден был посвятить делам семьи Уваровых, да только не было правильного ответа на все вопросы. «Господи! Вразуми! Что же делать-то?» - устало подпер подбородок рукой Бахметьев.

Состояние влюбленности было для него не ново. Георгию казалось, что он был влюблен бесчисленное количество раз. Будучи еще совсем юнцом шестнадцати лет отроду, он воспылал страстью к своей троюродной кузине. Чувство сие нахлынуло внезапно. Только они мирно беседовали на совершенно отвлеченные темы, как случилось нечто, что заставило его по-иному взглянуть на свою двадцатидвухлетнюю родственницу. Он как сейчас помнил то мгновение, когда она повернула голову, ласково улыбнувшись ему. Солнце будто запуталось в шелковистых локонах цвета спелой пшеницы, в серо-зеленых глазах плескалось веселье. Та улыбка, задорный блеск ее очей воистину свели его с ума. Даже нынче, при воспоминаниях о том приятное тепло разливалось в груди. Ирину забавляло его слепое обожание и поклонение. Он следовал за ней повсюду, коли у него появлялась такая возможность. Но случилось то, что должно было произойти, mademoiselle Бекетова ответила согласием на сватовство своего соседа и вышла замуж.

О, сколько неприятных мгновений ему пришлось пережить во время объяснения с ней. Обида, злость все смешалось тогда в его душе. Отчаянно краснея и смущаясь каждого насмешливого взгляда, он пытался объяснить, как она бесконечно дорога ему, но ему попеняли на юношескую горячность и милостиво простили сие недоразумение в виду того, что молодости свойственны столь эмоциональные порывы.

Потом была танцовщица из балета. Двадцатилетнему молодому человеку грезилось светлое и чистое чувство, но Amélie рассуждала иначе. Она легко согласилась стать его содержанкой, но как только случилась оказия, сменила одного покровителя на другого, без всякого сожаления. Наверное, после того он стал смотреть на женщин независимо от их статуса и положения в обществе, как на средство от скуки.

До тех пор, пока не встретил Веру. Она заинтересовала его с первой встречи, но посчитав продолжение знакомства больно хлопотным, Георгий Алексеевич постарался выкинуть из головы все мысли о ней. Раз, за разом встречаясь со скромной гувернанткой княжны Уваровой, он все больше очаровывался ею. Казалось, сама судьба пошла навстречу его желаниям, буквально толкнув девушку в его объятья. Не понятно только в какой момент она перестала быть для него очередным увлечением, и потребность видеться с ней каждый божий день стала насущной необходимостью.

Но, даже понимая, что глубина его чувств к Верочке несоизмерима с тем, что ему доводилось испытывать ранее по отношению к противоположному полу, Георгий не мог решить, как ему стоит поступить.

Сидя за столом в своем кабинете в клубах табачного дыма, он пытался представить себе их дальнейшее будущее. Как он будет жить, женившись на Олесе, но при том, продолжая поддерживать связь с Верой? Вскоре ему предстоит стать отцом. На свет появится дитя, чье положение в обществе станет весьма сомнительным. Ему виделась совсем нелицеприятная картина. Он, будучи отцом семейства, покидает домашний очаг и, сочиняя очередную ложь, спешит в другой дом, к другой женщине. Детские пальчики цепляются за полу его шинели, дети протягивают к нему руки. Бахметьев тряхнул головой, отгоняя видение. Светало. Поднявшись из-за стола, он вышел из кабинета, где провел остаток ночи, растолкал своего денщика и, сменив мундир на статское платье, отправился на Фонтанку.

Двери ему открыла Дарья. Покрасневшие глаза и припухшие веки свидетельствовали о том, что девушка недавно плакала.

- Ваше сиятельство, как же хорошо, что вы все же приехали, - всхлипнула она.

Сердце сдавило дурное предчувствие.

- Что-то с Верой Николавной случилось? – сорвался голос Бахметьева, и последние слова он произнес едва ли не шепотом.

- Пропала барышня, - вытирая передником слезы, выступившие на глазах, вздохнула Дарья.

- То есть, как это пропала? – вошел в переднюю граф.

- А так и пропала, - угрюмо вступил в разговор Никитка. Была, и нету. Со вчерашнего утра нету, - добавил он.

- Вещи ее все на месте? – стягивая с рук перчатки, осведомился граф.

Дарья тихо ойкнула и метнулась к покоям своей хозяйки. Горничная быстро перебрала наряды в гардеробной, бегло осмотрела белье в комоде и, подняв растерянный взгляд на застывшего в дверях Бахметьева, испуганно пролепетала:

- Из белья кое-что пропало, да из одежды.

Граф со всего размаху саданул кулаком по косяку, сбивая костяшки пальцев:

- Черт! Черт! – выругался он. – Опоздал!

- Барышня письмо велела отправить, - стоя в коридоре, добавил Никитка.

- Кому? – обернулся к нему Бахметьев.

- Да я-то грамоте не обучен, ваше сиятельство, - замялся лакей. – В почтовой конторе сказали, что вроде в Никольск.

Покинув квартиру, Георгий Алексеевич обратился к швейцару:

- Любезный, подскажи-ка: барышня, что жила на втором этаже, тебе на глаза не попадалась вчера поутру?

- Извиняйте, ваше благородие, не могу знать-с. Потому как вчера не я на службе был.

- Другой швейцар где живет? – спросил Бахметьев, застегивая редингот.

- Да туточки угол у него. На первом этаже, вход со двора будет.

- Проводи, - коротко бросил Бахметьев.

Старик швейцар только что окончил трапезничать и собирался в свой законный выходной день сходить на ярмарку вместе с внучкой. Вздрогнув от громкого стука в двери, он нехотя поплелся открывать, потому, как посетитель оказался весьма настойчив.

- Ваше сиятельство, - ахнул он, разглядев на пороге того, кто осмелился потревожить его. – Чем могу служить? - справившись с удивлением, распахнул он двери в свое более чем скромное жилище.

- Барышню со второго этажа не видал вчера? – без всяких предисловий поинтересовался граф.

- Как же не видал? Видал, - закивал головой швейцар. – Вышла утречком рано с поклажей. Я ей еще пролетку остановил. Вроде говорила, что к тетке в гости едет.

Сунув в руку старику ассигнацию, Бахметьев развернулся на каблуках и поспешно покинул тесное убогое помещение, произведшее на него весьма удручающее впечатление. Остановившись на набережной, Георгий Алексеевич оперся на перила, глядя в мутную воду реки, не имея никакого представления о том, что ему следует предпринять. «Помнится, что Вера говорила, будто она родом из Никольска. Может быть, и родня ее проживает в Никольске?» - подумалось ему.

Ощущение пристального взгляда за спиной, заставило медленно повернуть голову. Встретившись взглядом с племянником старухи Уваровой, Бахметьев чуть наклонил голову в знак приветствия. Петр Родионович убрал ногу со ступеньки и, приподняв шляпу над головой, поспешил дальше.

«Стало быть, путь лежит в Никольск», - проводив глазами Караулова, решил Георгий Алексеевич.

- Домой! – поднявшись на подножку экипажа, приказал он вознице.