Все очень просто

Глава 9

Утро в семье Воронов вышло незабываемым. Столько всего сразу, что я не могла до конца разобраться в ощущениях и их причинах. Меня окутала отупляющая сонливость, как в утро первого января, когда ты и не спишь, и не бодрствуешь до конца, когда все проплывает мимо, почти не затрагивая тебя. Этой сонливости противоречило чувство неловкости, побуждающее и к осознанию ситуации, и к хоть какому-то действию. Например, извиниться и уйти. Надо же уйти когда-то, сколько бы ни пытались хозяева задержать меня. Кстати, причины этих попыток я тоже не понимала: сколько можно в гостях оставаться? Поселиться мне здесь, что ли? Ах, да! Примерно это вчера и было предложено…

Неловкость подпитывалась постоянными подколами Валерия Павловича по поводу наших заспанных физиономий. Он снова говорил что-то о двух сапогах и о том, что найти человеке с настолько сходными привычками было сложно. Хотя, что уж легче? Найти того, кто утром в воскресенье не рвется вставать в девять утра? Особенно после того, как заснул около трех. Главное, вчера я чувствовала себя в этом доме вполне уютно и совершенно спокойно. А сегодня… Сегодня у меня даже появилось странное стремление контролировать себя – вдруг что-то не так скажу или сделаю. В общем, стремление выглядеть не собой. Другим человеком. Лучше, интереснее, интеллигентнее, умнее. Наверное, именно об этом и говорил Глеб, запугивая меня.

К счастью, именно он и пришел мне на помощь. Внезапно проснулся (то, что он уже полчаса сидел за столом и пытался жевать бутерброд, не мешало продолжать мирно дремать), оценил мою неловкость и утащил из своего дома, несмотря на бурные протесты Маргариты.

Сначала мы зашли в ближайшее кафе, чтобы выпить кофе, вернее, напоить меня кофе, потому что адекватно действовать я не могла. После кофе слегка полегчало, но не скажу, что все полностью встало на свои места, поэтому я очень обрадовалась, когда Глеб предложил проводить меня до метро и отпустить домой.

Вот только как спустя некоторое время мы оказались в грузинской слободе? Наверное, бодрящий напиток продолжил действие на мой разум, раз я потащила друга туда. Он же звал меня гулять? Так почему бы не сегодня? В результате, выйдя из кафе около двенадцати дня, в девять вечера мы все еще блуждали по Москве, дожидаясь, пока включат подсветку католического собора. Естественно, во время прогулки мы еще два раза оседали в небольших кафешках по дороге, потому что ноги хоть и тренированные, но не казенные, к тому же и есть периодически хочется. Потом Глеб доехал со мной до моей станции, но поддался на уговоры не провожать дальше и отправился домой. Вот тогда я и вспомнила, сколько всего планировала сделать и не сделала в эти выходные. Уборка, закупка продуктов, стирка, занятия английским… Мда… Что сказать?! Да здравствует деградация! Выходные придумали специально для того, чтобы люди отдыхали, а не затем, чтобы сделать все накопившиеся за неделю дела. И чему накапливаться? Я меньше недели, как из дома приехала. Можно расслабиться и подеградировать спокойно.

Вернувшись, я рухнула на кровать, не переодеваясь: ныли все мышцы, будто я не гуляла, а занималась силовыми тренировками несколько часов. Ладно, ноги гудят, все-таки мы прошли тридцать пять тысяч шагов, если верить моему шагомеру, а это - рекорд всей моей жизни. Но почему так трудно поднять руку? Почему ноют мышцы спины и пресс. Ах, да, пресс от постоянного смеха, иначе с Глебом и быть не могло?

- Что не здороваемся? Что это мы все из себя такие загадочные? - меланхолично протянула с соседней койки Лидуся.

- Привет, родная, - мечтательно отозвалась я.

- Ну, что? У вас все было? – глядя на меня, как следователь на подозреваемого, вкрадчиво поинтересовалась подруга.

- Абсолютно все: и знакомство с мамой, и знакомство с дедушкой, и прогулка на весь день.

- То-то ты так улыбаешься, как будто тебе щеки к ушам пришили, от знакомства с дедушкой, наверное.

- Страшную картину ты рисуешь, не хочу даже выяснять, что она могла бы обозначать: щеки к ушам - жесть.

- Означает, что ты пытаешься, но не можешь перестать лыбиться. Раздражает, знаешь ли.

- И какая ты после этого подруга? Если тебя раздражает мое хорошее настроение? – удивилась я, перевернувшись на бок, чтобы лучше видеть соседку.

- Сама посуди: я с Васькой встречаюсь больше года. У нас все есть: постоянство, секс, цветы там всякие, подарки, признания в любви. Но!.. Ни разу ему и в голову не пришло, что меня надо с мамой знакомить или, на худой конец, с сестрой. Что там с мамой?! Я и с его друзьями почти незнакома. О чем это говорит?

- Лидусь, это совершенно не о чем не говорит, ерунда это, люди разные и ведут себя по-разному. Вот если бы твой Васька меня с мамой познакомил, тогда – да! – я едва успела отбить полетевшую в мою сторону подушку.

- Этого еще не хватала! – хихикнула подруга.

- С Маргаритой мы очень давно были заочно знакомы, вот она и пригласила меня. Когда ты уже поймешь, что с Глебом мы только друзья?

- А знаешь, что думал по этому поводу Оскар, мой любимый, Уайлд?

- По поводу меня и Глеба? – невинным тоном поинтересовалась я.

- Ага, он определенно отвечал на твои измышления, когда изрек, - Лида многозначительно подняла указательный палец, - дружба между мужчиной и женщиной невозможна. Страсть, вражда, обожание, любовь - только не дружба.