Путешествие в Древний Китай

Глава 5

Несмотря на имя «Храбрый», тринадцатилетний Бай Юн боялся многого: темноты, грозы, злых собак, сильных и жестоких сверстников, боли, гнева отца… Да много чего! Хотя за последние месяцы ему так часто приходилось испытывать страх, что чувство это, казалось, немного притупилось. Однако сегодня юноше пришлось пережить такое, что даже сейчас, спустя несколько часов, он никак не мог успокоиться.

Летняя ночь была теплой, пол, на котором он сидел – тоже, а его трясло от холода. Пытаясь хоть как-то согреться и перестать дрожать, Бай Юн завернулся в одеяло по самые уши, оставив снаружи только руку, которой он держал ладонь сестры, лежащей на кровати перед ним.

Так он сидел уже давно, не обращая внимания на затекшие ноги и спину и зудящие от пролитых слез и напряжения глаза. Мальчик боялся, что если он их закроет или отпустит руку сестры, та исчезнет, и он останется один, совсем один…

Поэтому Юн продолжал следить за спящей сестрой, прислушивался к её дыханию и ждал, когда она проснется и поговорит с ним…Он не может пропустить её пробуждение, он будет охранять её, и когда Руо (нежная) проснется, всё будет у них хорошо…они справятся…

Бай Юн старался, очень, но, в конце-концов, усталость и стресс сделали свое дело: незаметно для себя мальчик уснул, уронив голову на живот сестры…

***

Запах летнего утра, щебетание птиц и чье-то дыхание совсем рядом – первое, что услышала Бай Ниу после пробуждения. Не открывая глаз, она потянулась, прогоняя остатки сна. Вернее, попыталась, поскольку одну ее руку что-то сдерживало, а еще ощущалась тяжесть на животе, мешающая двигаться свободно.

Бай Ниу открыла глаза и, насколько позволяла поза, осмотрелась. Она лежала на чем-то, сильно похожем на старинную деревянную кровать с резными бортиками и потолком, по самое горло укрытая шелковым зеленым одеялом, на котором, прямо у ее груди, приоткрыв рот, спал совсем юный парнишка – бледный и худой. Но симпатичный.

Длинные распущенные волосы стекали его по согнутой спине, и только на макушке часть их была стянута светлой лентой в небольшой пучок. Одет мальчик был в сероватую рубашку и коричневый жилет (хлопковые, на первый взгляд): наряд выглядывал из-под наполовину сползшего с его плеч одеяла, простеганного бело-голубыми квадратами.

Бай Ниу перевела взгляд на помещение, в котором находилась. Потолок комнаты (метров двадцать квадратных), подчеркиваемый толстыми балками, меж них протянуты узкие циновки. Напротив кровати, почти во всю стену – окно, также закрытое циновками: сквозь плетение проникал утренний свет и воздух, напоенный влагой. Там же у окна – большой прямоугольный стол с письменными принадлежностями, стопкой бумаги и книгами.

По правой стене от окна стояли длинный сундук (комод?) на ножках и стеллаж, одна половина которого имела дверки снизу до верху под замком. В середине комнаты – опрокинутый набок круглый столик и два бочкообразных табурета, тоже опрокинутые. И ярким пятном на полу – кусок белого полотна , завязанный узлом в виде петли.

«Странное место, – подумала женщина – вешался здесь кто-то, что ли».

Почему возникла именно такая мысль, Бай Ниу не знала. Она сглотнула и ощутила сухость и боль в горле. Попить бы … Хотела приподняться, выпростала из-под одеяла левую руку, чтобы не тревожить спящего пацана, держащего правую, и обомлела – рука была не её! Белая кожа, изящное запястье, тонкие (музыкальные!) пальцы с чистыми ноготочками определенно не могли принадлежать Бай Ниу!

Её руки были мозолистыми, короткопалыми, крепкими, кожа – смуглой, ногти срезаны под корень, чтобы не мешали во время работы: возиться в моторах и прочих автомобильных внутренностях с модным маникюром было не айс. Поэтому женщина делала эту процедуру только перед официальными мероприятиями типа переговоров или походов в публичные места, а в обычные дни просто тщательно отмывала руки и наносила специальный смягчающий крем.

Рассмотрев новоприобретение, женщина вернула руку под одеяло и ощупала себя. На теле обнаружилась блуза с запахом из тонкого светлого полотна (не шелк, определенно, но мягкая ткань прилегала к коже приятно) с длинным рукавом. Грудь наличествовала, причем, больше привычной, талия переходила плавно в бедра –дальше тянуться было неудобно. Живот – плоский, но мягкий, никаких тренированных мышц. Апофеозом «досмотра» стали волосы на уровне талии – она на них лежала.

«Почему они длинные? Что происходит, где я? Что, вообще, со мной случилось?» – задалась вопросом Бай Ниу. Себя как личность она вполне осознавала, а вот тело, в котором находилась – нет .

Реальность не поддавалась определению привычными понятиями, но имела место быть. Это женщина приняла как-то сразу. А потом её пронзило озарение…Такое с ней бывало: иногда непонятные вещи в мгновение ока становились ясными, решение приходило как вспышка. Эта способность помогала ей при сложных ремонтах или жизненных ситуациях.

И сейчас Бай Ниу поняла – она погибла в такси по дороге в аэропорт, а её душа перенеслась! Чужое тело, что лежит сейчас на старинной кровати в явно древнем доме, и стало для неё сосудом…

***

Бай Ниу всегда была материалисткой, к богам и прочим сущностям почтения не испытывала, поскольку в ее жизни им места не было. Однако она с уважением относилась к чужим верованиям и заблуждениям, полагая, что людям необходимо верить во что-то – большинство таким образом снимает с себя ответственность за свои действия или банальную лень: на все воля божья, ну или что там еще. Бай Ниу верила в себя, в родных и собственный разум. Ей хватало.