Шёлковые тени Паутины

Ландшафтный дизайн Сантерии

Я лежала на белоснежном песке и любовалась низко висящим над горизонтом Оазисом. Перебирая в уме буквы алфавита, я составляла названия для материков и океанов, для островов и горных массивов. Присутствие паучьего «Я» снова ощущалось в сознании лёгким прикосновением. К этому узнаваемо щекочущему ощущению привыкнуть было невозможно. Паша молча наблюдал за мной и слушал мои мысли. Придуманные названия тут же закреплялись на исправленной карте Сантерии.

Корону — опоясывавший планету континент, я назвала Арсориан. Часть океана, отрезанная материком и похожая на кусочек скорлупы на головке проклюнувшегося цыплёнка, получила название Грейзен. Другая, большая его половина была обозначена как Изоксиген. Три материка поменьше получили имена Арсоний, Синкарион и Соинари. Очень приглянувшийся мне остров, похожий на спиральную Галактику, стал Саторием. Странный лес тоже не остался без названия. Теперь он именовался Изначальным.

Я вдруг поняла, что меня совсем не удивляет то, что я умею. Осознание своих сил шло откуда-то изнутри. Я как будто всегда знала, что моё место здесь. Что оно создано для меня. А я создана для него. Вернее, для неё. Для Сантерии. Что-то ещё пока неуловимое прорывалось в сознание, мелькало на короткий миг, вызывая внутренний «ах!», и тут же пропадало. Я задумалась — не паучьих ли лап это дело? Ведь он контролировал мой страх и отчаяние, может быть, он не даёт мне почувствовать это обмораживающее внутренности нечто? Меня не отпускало томящее чувство неясности.

— Паша… Кто ты?

Паук лежал неподвижно. Через несколько граней времени в моей голове прозвучал его голос.

— Начало всего.

Минуту поразмышляв, я поняла, что ничего не поняла.

— Как это?

Существо поднялось и нависло надо мной, как в нашу первую встречу. Теперь я не боялась его, а с любопытством ожидала, что оно станет делать. Паша опустил огромную голову и, не отрываясь, смотрел в мои глаза. Двадцать семь чёрных с синими звёздами глаз, никогда не отражающие то, на что смотрят, словно загипнотизировали... и тёмной дымкой растворились во мне, увлекая за собой паука. Существо осторожно коснулось моих мыслей, медленно погружаясь глубже, в самое подсознание. Я прислушивалась к странным намёкам на ощущения... на тени... Они наполняли меня чем-то неясным... Это было не очень приятное чувство — лёгкое касание будоражило каждый атом изнутри, заставляло вздрагивать нервные окончания. Через несколько минут ощущения пропали... и вновь возникли в сознании... В следующую секунду мысли и воспоминания вспорхнули неисчислимыми образами... Я приготовилась к взрыву мозга.

Взрыва мозга не случилось. Бережно поднимая из пластов памяти кванты информации, паук фильтровал их, отсеивая нулевые и мусорные, не соответствующие действительности и искажённые. Мне казалось, что в мозгах пыль стоит столбом, так вихрились эти кванты.

Человеческое сознание ежемоментно пронизывают миллионы энергетических потоков и излучений от гравитации до сотен телефонных переговоров окружающих. Вся информация сохраняется в памяти, формируя кванты связанной между собой информации. Соединяясь в нейросети, они занимают львиную долю мозга и постоянно обновляются. Известные четыре процента мозга, задействованных человеком, являются всего лишь «файлами операционной системы». Способность «отфильтровать» нужную волну и есть телепатия. Умение изменить частоту вибрации атомов позволяет проходить сквозь что угодно. А если управлять их электрическим полем в магнитном, можно с лёгкостью левитировать. Понимание взаимодействия энергии и материи позволяет телепортироваться и перемещаться во времени. И всё это я теперь знала. Чисто теоретически.

Паук, вскрывая пласты подсознания, сразу структурировал всё, словно раскладывал по ящичкам с указателями. Я могла использовать полную информацию о чём угодно, просто подумав об этом. В мой мозг не обрушилось лавиной смесь чёрт знает чего с чёрт знает чем. Сумасшествие мне не грозило.

Наконец, существо оставило меня. Тряхнув головой, я улыбнулась, глядя в бездонный космос паучьих глаз.

— Паша, я теперь знаю, как смешивать пространства со временем... Но я так и не знаю кто ты. И ответы на другие вопросы… Что их задавать? Ты их читаешь в моих мыслях.

— Ещё не время. Скоро тебе ничего не придётся объяснять.

— Ясно... что ничего не понятно… Значит, мы с тобой два эксклюзивных экземпляра. Ты такой весь из себя невероятный, и я… находка для шпиона.

Если бы я только знала, как была близка к истине в тот момент.

А пока, порывшись в памяти, вычищенной от ментального и информационного мусора, я принялась за ландшафтный дизайн Сантерии. Моя память тут же предоставила информацию о флоре Земли всех археологических эпох. Выбирая понравившиеся растения, я комбинировала их ДНК, создавая новые виды. Разместив их на виртуальной карте материков и островов планеты, я полюбовалась ещё не существующими пейзажами мезозойско-сантерианского периода и взмыла, запрыгивая на спину паука.

— Паша, нас ждут великие дела! Я желаю посадить цветочки!

Оставив пауку заботиться о нашем передвижении, я дула на ладошки, рассыпая собранные из атомов вездесущей материи семена растений и споры грибниц. Передав им частицы энергии, я терпеливо ждала... Через несколько граней времени появились первые ростки, уверенно тянущиеся ввысь. Деревца огрубевали корой, раскидывали разлапистые кроны. Цветы обвивали гигантские узловатые стволы, уютно рассыпались между выступающими корнями и сочными травами. Огромные древовидные папоротники всевозможных видов раскинулись широкими зарослями между разросшимися исполинскими баньянами. Причудливо переплетённые ползучие лианы протянулись между лазорево-серебристыми резными кронами радужных эвкалиптов, спадали вьющимися узловатыми канатами, образовывали многочисленный качели и своеобразные мостики через извилистые речные протоки. Я переплетала бархатные гибкие стволы близко растущих шерстяных секвой в один, обвивая его причудливыми гирляндами великолепных хлопковых орхидей.