Плохой, жестокий, самый лучший

29

Торжественная часть выпускного бала проходила в школе, в актовом зале. Явлегин пытался разглядеть в толпе Риту, но в такой сутолоке проще было самому потеряться. К нему подскочила Щербакова. Нарядная, на шпильках, с невообразимой причёской и макияжем — он её едва узнал.

— Ну как я? — она крутанулась на каблуках, обдав его облаком сладких духов.

— Супер. А ты не видела Загорецкую?

Щербакова изумилась:

— А тебе она зачем?

— Да надо.

— Видела, подъехала тут минут двадцать назад на чёрном мерине, как будто живёт так далеко, что пешком не дойти. И Чепурнов с ней вместе.

Последняя фраза неприятно кольнула. Как же его достал этот вездесущий Чепурнов!

До начала торжества ему так и не удалось встретиться с Ритой. Увидел её только тогда, когда завуч стала рассаживать выпускников. Рита вышагивала под руку с Чепурновым и выглядела просто потрясающе в длинном струящемся платье на тоненьких бретельках. У Сани даже дух захватило. Казалось немыслимым, что вот такая могла ждать его целыми днями.

Сначала Пётр Алексеевич поздравил всех, потом приступил к награждению медалистов. И первой, конечно, пригласил Загорецкую. Даже на высоких каблуках она шла изящно и плавно. Бежевый шёлк скользил по телу при каждом движении. Явлегин залюбовался.

После медалистов Пётр Алексеевич вызывал каждого поимённо, вручал аттестат, сопровождая действо добрым напутствием. Затем ещё не меньше получаса выступали с речью завучи, учителя, родители. Саня притомился слушать высокопарные фразы, оглядел зал, но у всех лица казались такими одухотворёнными, что ему даже стало неловко.

Наконец церемония завершилась, и Пётр Алексеевич объявил, что у школы их ждут два автобуса, которые отвезут всех в ресторан, где состоится банкет.

Но и там Сане не удалось подойти к Загорецкой.

В банкетном зале длинные столы были выставлены буквой П. Для каждого класса отдельный стол. И ещё несколько столиков поменьше стояли в стороне — для учителей и родителей. Ведущая быстро рассадила всех по местам, и Рита оказалась в другом конце стола. Сане оставалось лишь поглядывать на неё в ожидании удобного момента. Хорошо хоть рядом с ним сидел Серёга Семакин — по крайней мере, было с кем поговорить.

Ведущая говорила тосты один за другим. Подавали шампанское и красное вино. Саня, наверное, единственный из выпускников не пил. И с удивлением наблюдал, как Загорецкая опрокидывает бокал за бокалом. Кончилось шампанское — переключилась на вино. Что это с ней?

Когда зал уже заметно повеселел, ведущая перешла к конкурсам. Саня откровенно заскучал. Ждал танцев. Тогда народ начнёт двигаться и можно будет, не привлекая внимания, подойти к Рите.

Но вот ведущая пригласила трёх девушек и трёх парней на какую-то очередную забаву. Первушина, уже изрядно навеселе, подскочила и поволокла Риту за собой. Та, выбираясь из-за стола, толкнула Дашу, которая держала бокал вина. Та вздрогнула — и вино выплеснулось на шёлковое платье. Рита оцепенела, с ужасом глядя, как на животе расползается огромное красное пятно. Ей стали предлагать салфетки, кто-то хихикнул, кто-то сочувственно заохал. А в следующую минуту Рита выбежала из зала. Чепурнов кинулся следом. Саня думал, что она умчалась в уборную привести себя в порядок, но время шло, а Рита не возвращалась. Тогда он вышел из зала. И наткнулся на администратора.

— Скажите, здесь девушка в бежевом платье не…

— Она минут пятнадцать назад уехала на такси.

Возвращаться Саня не стал. С досады забыл попрощаться с Серёгой и предупредить мать.

Почему всё так? Словно сама судьба чинит ему препятствия…

Пойти к ней домой? А вдруг и там этот Чепурнов? Но ладно он. Его бы уж Саня сумел нейтрализовать. А если ещё и её мать? Может, всё же позвонить ей, раз уж с глазу на глаз не получилось? Долго не решался набрать номер, а когда наконец позвонил, услышал: «Абонент недоступен».

Явлегин стоял у окна, задумчиво глядя, как солнце, почти закатившееся за горизонт, позолотило улицу и дома. Во дворе галдела ребятня. А за деревянным столиком соседские мужики резались в домино.

«Банкет наверняка в полном разгаре, и музыка грохочет…» — подумал он и набрал номер Щербаковой. Та ответила почти сразу:

— Саш, ты куда скрылся?

— Да так… Слушай, что ты там насчёт похода говорила? Когда, где, во сколько?

— А! Так ты, значит, надумал? Ну молодец! Собираемся послезавтра ровно в десять утра во дворе школы. Берём с собой спальники, сухпай, ну и, в общем, у кого что есть.

Около полуночи вернулась мать. Пётр Алексеевич проводил её до дверей и остался попить чаю. Саня впервые видел его захмелевшим. Не то чтобы тот был слишком не похож на себя обычного, но стал гораздо разговорчивее. Увидел Саню и пустился в откровения. Слушать не очень-то хотелось, но и просто молча уйти, как раньше, уже не мог.

И тут заголосил телефон — звонила Щербакова.

— Слушай, а у тебя, случайно, нет палатки? У нас на всех нашлась только одна! Надо ещё, хотя бы парочку! — затараторила она.

— Нет, конечно, откуда у меня палатка? Я же тебе не заядлый турист.

— Ну, может, поспрашиваешь у кого?

— Ладно, посмотрим.

Заслышав про палатку, Пётр Алексеевич вскинулся:

— А у меня есть палатка! И спальник! И даже резиновая лодка.

— Рад за вас, — кивнул Саня, гадая, когда уже он уйдёт.

— Приходи завтра ко мне, я тебе палатку отдам. Подарю!

— Да зачем?

— Приходи, приходи! Мне она уже ни к чему. Это я в молодости увлекался активным отдыхом, а теперь она только место занимает.

Допив чай, Пётр Алексеевич направился к двери, у порога снова повторил:

— Обязательно приходи! Я буду ждать.

На следующий день, чуть не с утра, снова стала допекать Щербакова с палаткой.

А немного погодя позвонил Пётр Алексеевич и напомнил, что ждёт Саню к себе. Идти к нему Сане не то что не хотелось, а казалось чем-то немыслимым и противоестественным.