Клавдий и его жены

Глава XXXIV

Клавдий в смятении глядел, как покачиваются занавески на двери, за которой только что скрылась Ливилла.

Каких ужасных, невероятных, невозможных вещей наговорила ему племянница! Будто его милая, чистая, любимая Мессалина на самом деле бесстыдная развратница! Разве мог поверить в это Клавдий? Каждый вечер он засыпал в ее объятиях. А когда просыпался утром – Мессалина лежала рядом с ним, близкая, спокойная, умиротворенная, с загадочной улыбкой на губах. Ливиллины росказни, будто Мессалина покидает ночами супружеское ложе и бродит где-то в мерзкой одежде и мерзком парике из чужих волос, казались Клавдию глупыми сплетнями. Оскорбительными и не заслуживающими доверия сплетнями.

- Ты полагаешь, что Мессалина обманывает меня? – спросил он, с неприязнью глядя на племянницу. Голос Клавдия был глух и скрипуч, словно он наглотался песка, бредя по жаркой египетской пустыне. – Тогда назови имя ее любовника. И представь убедительные доказательства. Голым словам я не поверю.

- Ее любовник – Марк Виниций! – лихорадочно выкрикнула Ливилла.

Клавдий окончательно убедился в том, что племянница сошла с ума. Бледные щеки Ливиллы покрылись безобразными красными пятнами, губы некрасиво дрожали. Взгляд блуждал, не задерживаясь подолгу ни на одном предмете. Руками она нервно теребила край одежды, до дыр разрывая тонкую шелковую ткань. Так странно ведут себя только те, кого боги наказали безумием. И обвинила в блуде она не постороннего человека, а мужа, оставившего ее.

«Только больное воображение брошенной женщины могло связать Виниция с Мессалиной, – решил Клавдий. – С тех пор, как он хотел в ущерб мне объявить себя императором, я запретил Виницию появляться во дворце. Почти два года мы не встречаемся ни на званых обедах, ни на публичных зрелищах».

- Уходи, – устало велел Клавдий Ливилле.

- Ты накажешь Мессалину и Виниция? – злобно сверкнув глазами, спросила напоследок племянница.

Император взглянул на нее со всей возможной строгостью:

- Только, если сумею убедиться в правоте твоих слов. Если нет – то накажу тебя за поклеп, возведенный на мою дорогую жену.

Ливилла ушла. Тонкие шелковые занавески, задетые ею, всколыхнулись. Клавдия охватили сомнения. Он поднялся с кресла. Хромая, прошелся по залу, уставленному древними этрусскими вазами.

«Может, Ливилла права? – думал он, чувствуя, как горечь скапливается в груди. – Времена, в которые мы живем, – порочные и развратные. Прежде римские нравы славились строгостью и чистотой. Два века назад Катон Цензор исключил из списка сенаторов одного патриция за то, что он прилюдно обнял и поцеловал законную жену. А теперь мужчины, не испытывая стеснения, обнимаются с гетерами, чужими женами и даже со смазливыми мальчишками! Великий Рим завоевал богатые восточные провинции, Элладу и Египет. А порочные нравы покоренных народов растлили самих римлян! Верных жен и мужей можно пересчитать по пальцам одной руки. Может, и Мессалина поддалась соблазну? Нет! – старался убедить себя Клавдий. Мимолетная мысль об измене любимой жены причиняла боль. – Она любит меня так сильно, как я люблю ее. Я был ее первым мужчиной. Женщины, сохранившие невинность до брака, обычно скромны и верны».

Клавдий постарался прогнать прочь горькие сомнения.

- Паллант! – позвал он вольноотпущенника, который, сидя в углу зала, прилежно записывал все, что указывал император. Перед визитом Ливиллы Клавдий диктовал Палланту новую книгу – воспоминания о собственной жизни. Воспользовавшись перерывом, вольноотпущенник перечитывал написанное, и исправлял погрешности.

- Да, доминус? – Паллант, оторвавшись от рукописи, преданно взглянул на Клавдия.

- Ты слышал, что наговорила моя племянница?

- Да, доминус, слышал.

- Ты веришь этому?

- Нет, доминус. И ты не верь. Не отравляй себя напрасно, слушая злые наговоры. Не знаю, что побудило домину Ливиллу оклеветать твою жену, но она солгала.

- Я тоже так думаю, – облегчено признался Клавдий. – Но я не успокоюсь, пока не поговорю с Мессалиной; пока она не убедит меня в безграничной любви и верности. Иди, Паллант, отыщи мою жену и попроси ее явиться сюда.

***

Паллант обнаружил Мессалину в саду. Она сидела на скамье, в тени широколистого платана. Два торговца стояли перед нею, держа в руках открытые ларцы с драгоценностями. Мессалина окунала руки в гору золота и каменьев, перебирала кольца, тяжелые ожерелья и браслеты вычурной работы. Теперь она не толкалась в лавочках Марсова поля, наравне с другими матронами. По распоряжению Клавдия торговцы приносили во дворец и лучшие ткани, и красивейшие украшения.

Паллант склонился перед нею.

- Домина Мессалина, император желает немедленно поговорить с тобой.

Мессалина подняла на отпущенника холодные глаза.