За что ты меня ненавидишь?

Глава 39

Святослав

— Значит, это всё? Конец? — Марика неверяще смотрела в глаза Свята, явно надеясь найти в них хотя бы проблеск надежды для себя. — Действительно конец?

Свят молча кивнул. Они стояли в кабинете математики, где у них был сегодня последний урок. Шацкая сама предложила поговорить, не здесь, конечно, в каком-нибудь более приятном месте, но Свят не захотел. Он не собирался затягивать их окончательный разрыв. Единственное, что он жалел, так это то, что позволил Марике надеяться, когда вернулся в январе после каникул. Не стоило было присылать ей два билета на Щелкунчик в Большой, она неверно истолковала этот подарок. А Свят просто хотел быть вежливым.

— Но…, — Марика быстро отвернулась к окну, однако Свят успел заметить как заблестели ее глаза. А вот голос был привычно твердым, без намека на драму. — Ёлка?

— Ёлка, — спокойно подтвердил Брин, прислушиваясь к тому, как только что произнес прозвище Даши. Сегодня не так как обычно, по особенному получилось. Мягко и уютно.

— Так и знала! — судорожно выдохнула Марика и грустно засмеялась. — Всегда чувствовала, что между вами что-то есть... Черт и монашка!

Свят молчал. Ждал пока Шацкая немного успокоится, и он сможет вручить ей теперь уже точно прощальный подарок. Ему было неприятно видеть ее такой, с опущенными плечами, расстроенной. Но в душе ничего не трепетало, ему не хотелось броситься к ней, прижать к груди, собрать губами слезы с ее щек, зацеловать глаза, спрятать ее от всего мира и поклясться, что никогда ее больше не обидит.

Ничего. Только легкая усталость и немного раздражения на самого себя, что оказался в такой ситуации.

— Что в ней такого?! — Марика, похоже, не собиралась успокаиваться. — Она же… да она боится тебя! Или ты ее как-то… приручил?

Последнее слово девушка выплюнула с презрением. Свят дернулся от неприятного догадки. Нет, Марика точно не могла знать про его договор с Ёлкой. И уж тем более, что произошло в клубе. Иначе… Нет, он решил эту проблему. С трудом, но решил. Это стоило денег, некоторой услуги и… немного шантажа. Тот, чьими руками Брин хотел уничтожить Дашу, теперь будет молчать. Как минимум до получения аттестата. Ну а дальше эта история уже мало кому будет интересна. Так уговаривал себя Свят.

— Ты ждешь ответа? — спросил Брин, наблюдая за Марикой. — Его не будет. Точнее так. Она — не ты, вот и все.

— Тебе же не нравятся блондинки! — Шацкая никак не могла с собой справиться. Обида ее распирала. — Ты же поэтому велел мне перекрасится. Помнишь?

— Хватит! Если хочешь, скажи всем, что это ты меня бросила. Пока.

Свят вышел из кабинета. О прощальном подарке он забыл.

На выходе из лицея его поймал Ливенский.

— Ну что, завтра все в силе? — Тим вопрошающе глядел на приятеля. — Выставка в воскресенье заканчивается.

— Ну так сходи, — улыбнулся Свят одними губами. — Можешь, Марику с собой взять. Ей нужно развеяться.

— Не понял, — смутился Ливенский. — А ты? Что вообще происходит? Заставил отсесть от тебя, ничего не объясняешь…

— Я тут с Ёлкой недавно столкнулся, — оборвал его Свят, с удовольствием наблюдая как побледнел его друг. — В одном клубе. Знаешь, не верится как-то, что она эскортница. Точно ничего не напутал, а?

— В клубе? — вытаращил глаза Ливенский. — Ночном? Дашка?!

Реакция Тима оказалась именно такой, какой и ожидал Брин. В груди неприятно цепануло, хотя он для себя все решил в ту злополучную ночь, которую Ёлка провела в его доме.

— Странно, да? — ухмыльнулся Свят, не сводя взгляда с растерянного приятеля. — Я тоже удивился. Ну давай!

Он кивнул Ливенскому, не протянув руку на прощание.

В кармане завибрировал мобильный. Сев в машину, Свят глянул на экран телефона.

“Даша в пн будет”

На губах Брина играла улыбка. Настоящая.

После разговора с отцом его жизнь заметно изменилась. Главный образом в том, что Святу теперь приходилось трижды в неделю посещать мозгоправа. Пожилую тетушку, годящуюся Брину в бабушки, в далеком прошлом детского психиатра, а ныне психотерапевта с тридцатилетним стажем. Которую уже ничем не удивишь, и что, самое неприятное, не обманешь. Свят это понял уже на втором сеансе. Брала она за свои консультации до смешного мало, выписывать лекарства своему клиенту отказалась и была в целом довольно доброжелательна. Но ехал к ней Брин как на каторгу. Все ждал, когда речь зайдет о Даше или хотя бы о Дане, но психотерапевта больше интересовали его детские отношения с братом и родителями.

Еще одно нововведение — мать с отцом переехали за город на постоянку, с этим смириться оказалось еще сложнее. Но Свят терпел. Если он будет “хорошим мальчиком”, отец оставит его в покое и не отошлет к деду.

Расставаться с Ёлкой Брин не собирался. От одной только мысли, что она будет не с ним, в душе мгновенно поднимали головы его демоны. Свят задыхался, Даша была нужна ему рядом.

Пусть она боится его, даже ненавидит, но Брин был полностью уверен в себе. Даша — не Дана, а он больше не четырнадцатилетний пацан, которым можно манипулировать. Теперь он точно знает, чего хочет и он это получит.

Но пока приходилось себя сдерживать. В понедельник, когда Ёлка пришла на урок, Свят чувствовал кожей ее напряжение, как она старательно не смотрит в его сторону, как заставляет себя слушать учителя…

После уроков он собирался с ней поговорить, но вмешалась Марика… Может, даже к лучшему.

—... Нравится она мне. Очень.

Свят не стеснялся своего признания, говорил совершенно искренне. Хотя директриса, судя по поджатым губам явно не поверила ему, но ее реакция Брина не интересовала. Он смотрел на Дашу. А она… она опустила голову вниз, чуть ли носом не уткнулась в стол, Свят видел как чуть подрагивают ее плечи, как на бледной щеке огнем разливается румянец.

В кабинете директрисы повисла тишина. Марика метала в Свята гневные молнии, но она сама виновата. Он ведь предлагал расстаться по-хорошему, но она не смогла. Ливенский сидел рядом с Дашей как прибитый к стулу, тяжело дышал, словно после марафона, но на приятеля не смотрел.