Измена. Притворись моим драконом

Глава 12. Синклер

Примерно через три часа мучительной тишины и не менее мучительной тряски мы прибываем в Горф-нест — обитель рода Горфилдов. Это здание на шесть этажей, с тремя вытянутыми башнями и мощным фундаментом из темного камня, призванного имитировать скалы, в которых раньше селились грифоны.

Я выпрыгиваю из кареты первым и помогаю Роми спуститься. Пока слуги суетятся, выгружая наши чемоданы, я ежусь на холодном ветру и предлагаю жене поскорее зайти внутрь.

Ее мать уже стоит на вершине широкой парадной лестницы, у входной двери, и улыбается нам.

Леди Эления, вдовствующая маркграфиня — красивая женщина. Миниатюрная, с золотыми волосами и карими глазами, она выглядит, как зрелая версия Романии. Она всегда относилась ко мне с уважением и добротой, даже после того, как ее дочь рассказала ей обо мне всё самое худшее. Возможно, в этом есть заслуга Джаспера — подозреваю, что он немного сгладил рассказы Роми, очистив мое имя.

В любом случае, если леди Эления и когда-нибудь на меня и сердилась, то ни разу не подавала виду. А что, если она тоже притворяется? Будет забавно, если каждый станет притворяться в этом году.

Ну, все, кроме Джаса. Если кто и выскажет правду всем и каждому в лицо, то это, без сомнения, будет.

— Ваша Светлость, — приветствует меня леди Эления скромным, но почтительным реверансом, когда мы с Роми поднимаемся.

— Рад вас видеть, леди Эления, — отвечаю и искренне улыбаюсь, ведь это правда.

После обмена любезностями нас с Романией ведут по коридорам и лестницам Горф-неста. Внутри всё пахнет Хон Галаном — имбирными пряниками, сосновыми ветками и горящим деревом, потрескивающем во множестве каминов.

Здесь всё равно так, как я запомнил. Как в те счастливые времена, когда я, еще мальчишка, проводил зимние праздники с семьей своего лучшего друга. Это было лучше, чем в моих родовых поместьях, рядом с равнодушной и вечно обиженной матерью.

На стенах и потолках пылают свечи, а все люстры, бра и подсвечники сделаны исключительно из серебра или бронзы. Это всегда казалось мне забавным — те, кто может найти залежи золота по запаху, старательно избегают этого самого золота в своих домах.

Но я точно знаю, что в подземельях Горф-неста хранятся несметные богатства — предки Романии начали копить их с незапамятных времен, еще когда грифоны называли себе королями. Тех королей давно уже нет, но их потомки стали хранителями золотых запасов. Вот почему из грифонов получаются отменные казначеи, стражи сокровищниц и самые талантливые ювелиры.

Ну а взять в жены грифоницу — настоящая удача. Больше ни у каких девиц в империи не бывает столь щедрого приданого. Когда Романия дебютировала на балах, за ее юбками таскалась добрая половина холостяков Идригаса, а кое кто приезжал и из других городов. Но она выбрала меня… А потом бросила, не оставив шанса.

Роми передает дворецкому свою меховую накидку и перчатки и поворачивается к матери.

— Как дедушка? К нему можно сейчас?

— Да, сегодня у него всё хорошо, он в отличном настроении.

Роми заметно расслабляется, а ее мать продолжает:

— Пойдемте, я отведу вас к нему, — она улыбается мне, немного хитро, но по-доброму. — Он с нетерпением ждет встречи с вами. С обоими.

Она делает акцент на последнем слове, и я прищуриваюсь. Леди Эления же должна понимать, что мы с Роми просто играем?

— Я тоже с нетерпением жду встречи с господином Элдером, — отвечаю я. — Мы с ним не виделись преступно долго.

Пока мы шагаем за леди Эленией, я кладу руку Романии на поясницу, пропуская ее вперед у подножия очередной лестницы. Безошибочно чувствую, как она вздрагивает от моего прикосновения, но не подает виду. Она не смотрит на меня, а лишь слегка приподнимает юбки и следует за матерью.

Всю дорогу до покоев ее дедушки мои мысли то и дело возвращают к разговору в карете. Образ прекрасной Романии, читающей книги детям и обучающей их чтению, поражает мое воображение. Заставляет сердце сжиматься от нежности.

Когда-то она мечтала, чтобы у нас было четверо детей. Но в последние два года мне казалось, что Роми предпочтет остаться бездетной, чем начнет от меня рожать. Но теперь, услышав ее разговоры о деревенских детях, я, кажется, понял, в чем причина столь быстрого согласия с моим вторым условием…

Возможно, Роми всё-таки хочет от меня детей? Это было бы чудесно. Во всех смыслах.

Размышления прерываются, когда мы останавливаем у двери нужной спальни. Леди Эления стучит один раз, а потом немного повышает голос.

— Папа, это Роми и Синклер! Они хотят тебя проведать.

— Войдите! — раздается возглас с той стороны.

Как только дверь открывается, Романия отстраняется от меня и бросается к кровати дедушки. Я веду себя сдержаннее, но тоже подхожу к старому герцогу.

— Дедушка! — восклицает Роми, наклоняясь, чтобы его обнять.

— Моя дорогая! — улыбается он.

Одетый в бордовый шелковый халат, он сидит, опершись на огромную гору подушек. Выглядит вовсе не так, как я ожидал. Для того, кто собирается умереть, Элдер Горфилд слишком подтянут, румян и весел. Никакой серой кожи, изможденного лица или других признаков тяжелой болезни.

Да, он глубоко стар, а его густая борода почти полностью белая, но пара прядей у висков напоминает, что когда-то давно этот герцог-грифон носил ярко-рыжую шевелюру (редкий цвет для его рода). Но старость ему к лицу. Она придает ему солидности, а не немощности, как это обычно бывает.

— О, Синклер! — радостно говорит он, выпуская Роми из объятий и протягивая мне руку.

Я подхожу ближе, чтобы пожать протянутую ладонь. В ней всё еще чувствует немалая сила.

— Ваша Светлость, — приветствую его я.

Он весело качает головой.

— Мальчик мой, что за ерунда? Почему ты так редко у нас бываешь? Я выдал за тебя свою внучку не для того, чтобы меньше тебя видеть.

Роми рядом со мной напрягается, а я лишь широко улыбаюсь и пожимаю плечами.

— Дела совета отнимают много времени! Но я счастлив, что наконец-то смог выбраться, чтобы провести время с вами и с моей любимой женой.