Приемная дочь Бабы Яги

Глава 18. Конец - делу венец!

Сын Чернобога улыбнулся, словно бы, защищавшая его, волошба не облетала хлопьями сероватого пепла, будто не было перед ним раскрытой пасти громадного Змея, извергавшего огонь, плавивший всё вокруг. Бескровные губы того, кого многие знали как Ивана Светорецкого, кривились в какой-то совершенно безумной улыбке, глаза лихорадочно блестели, а плечи подрагивали, будто он собирался рассмеяться.

-Думаешь, победила, да, змеёныш?! – наконец в голос засмеялся мужчина, выставляя ладони перед собой словно пытаясь сдержать пламя.

От явно сквозившего в голосе безумия, Златослава уже почти поверившая, что всё обойдется, задрожала и попятилась. Маленькая Василиса проснулась, захныкала, протянув к матери ручки. Яга прижала ребёнка к груди, чувствуя, как маленькие тёплые ладошки ложатся на шею, а пальчики путаются в выбившихся из косы прядях. Руки девушки тут же легли так, чтобы прикрыть ими полностью, крохотное тельце, а в худшем случае, Ёжка бы просто закрыла дочь собой, развернувшись спиной к смеющемуся взахлёб тёмному. Она с замирающим от страха сердцем ждала, что колдун вот сейчас сотворить нечто такое, от чего и спасения не будет. Но сын Чернобога всех удивил.

-Твой огонь сожжёт лишь тело, а душа получит свободу, - не переставал смеяться он. – Свободу, понимаешь?! Я заберу любое тело, стоит с его губ сорваться слову «да»! Ребёнок ли, отрок, взрослый мужчина.… Всё равно! Одно «да» и у меня вновь есть тело! А уж снова подобраться к Кощееву роду – это дело времени. Рано или поздно я получу то, что предрекла мне мать.

С последними словами, мужчина развёл в стороны руки, будто собираясь заключить кого-то в объятия, запрокинул голову и закрыл глаза. Мгновением позже пропала его волошба, будто её и не было вовсе, а змеиный огонь объял человеческое тело сына Тёмного Бога. Злата зажмурилась, крепче прижимая к себе ребёнка. Уж больно страшно было глядеть на занявшегося пламенем, как уголёк, мужчину! Ни стона, ни звука не слетело с губ колдуна. Лишь только грохот падающих камней, заставил Бабу Ягу распахнуть глаза и вперить взгляд в удивительное зрелище.

Зареслав уже в человеческом облике стоял у горстки пепла, на том месте, где находился Иван Светорецкий. Чуть в стороне от него в стене зиял пролом, в который пробирались ладные молодцы, блестящие чешуёй промежуточной ипостаси.

«Запоздала подмога», - хмуро подумала Бабка Ёжка, но тут же успокоилась и с опаской посмотрела на то, что осталось от бывшего жениха. Все присутствующие в подземелье Змеи смотрели туда же с лёгкой настороженностью.

Ох, не зря они бдели! Ох, не зря! Пепел у них на глазах зашевелился, будто под дуновением ветерка и от него стало подниматься нечто тёмное, жуткое и злое. Словно чёрное дымное облако разрасталось над пеплом, в какой момент это облако приняло очертания человеческого тела и обзавелось светящимися алыми глазами, Златослава упустила из виду, поскольку её внимание привлекло иное.

За спинами Змеев, столпившихся вокруг тёмной фигуры и ощетинившихся защитной волошбой, прямо из стены стройными рядами шли невысокие смуглые и скуластые воины в лёгкой броне с длинными мечами наголо. Ёжка даже рот от удивления открыла, на них взирая. Что не живые они, а души не упокоенные, поняла сразу и, хотела было закричать мужниным родичам, что за спинами их творится, как вдруг из-за призрачных мужских спин выглянула забавная девичья мордашка и строго покачала головой. Баба Яги чуть не подавилась, в конец опешивши. Но тут полупрозрачная наряженная в странные многослойные одёжки девушка, всё же покинула своё убежище за спинами воинов и решительно направилась вперёд. Витязи невиданные же остановились аккурат позади Змеев, чуть в затылки им не дыша, ежели бы дышать они могли, а девушка, стараясь не касаться даже краешком своего наряда живых, шустро их оббежала и встала напротив той жути чёрной да красноглазой, что после гибели тела Ивана Светорецкого осталось.

Злата нервно вздрогнула, не зная чего и ожидать от пришлых духов. Вдруг они с сыном Чернобога заодно?! И сейчас вся эта призрачная рать ринется на беззащитных Змеев, которые их даже и не видят, судя по тому, что не заметили они возникшей почти перед их носом тоненькой девичей фигурки. Только вот рот открыть и предупредить не выходило, не могла она это сделать и всё тут.

Чёрная, как сама тьма, фигура тем временем чуть колыхалась, будто не в состоянии осознать, что же произошло, взгляд алых светящихся глаз медленно переходил от одного Змея к другому, но постоянно возвращался к призрачной девушке стоящей перед ним. Ягусе почему-то подумалось, что тёмный ещё никак в себя прийти не может и осознать, что тело-то его мертво. И вот когда в очередной раз алый взгляд вперился в странную девушку, она тряхнула головой, волосы её, заплетённые в сотни тонких косичек взвились будто змейки, а длинные тоненькие пальчики уверенно обхватили запястья тёмной фигуры. Только в тот миг чёрная душа сына Тёмного Бога, осознала, что творится нечто непоправимое, грозящее ему если не гибелью, то другой какой-то напастью.

Сотканная из тьмы фигура дрогнула и попыталась вырваться, но цепкие полупрозрачные пальчики держали крепко. Призрачная девушка, вдруг обернулась к появившимся вместе с нею воинам и кивнула на чёрную душу. Словно только и дожидаясь её указки, воители двинулись, вперёд проходя сквозь Змеев, растеряно взирающих, на отчаянно пытающуюся вырваться из незримых пут чёрную фигуру.

«Не видят», - сообразила Бабка Ёжка, глядя во все глаза, как витязи окружают мечущуюся в панике чёрную тень, ставшую совсем не похожей на человеческий силуэт.

Плотнее и плотнее сжималось кольцо призраков. Всё более отчаянно пыталась вырваться чёрная душа. В какой-то миг за полупрозрачными спинами воителей не стало видно ни тонкой девичей фигурки, ни чёрной тени, всё слабеющей и слабеющей. Зато призрачная рать словно бы светиться начала. Да, не «словно бы», а и впрямь ярким светом разгоралась, с каждым Златкиным вздохом всё ярче и ярче делаясь, пока вдруг не вспыхнула ослепительным белым светом, и пропала, будто-то бы и не было их вовсе. И лишь на грани слышимости до Бабы Яги донеслись слова: «Возвратится он ещё!», после чего дохнуло в лицо весенней цветущей свежестью и пропало всё.