Избранница Тёмного: вернуть начало • Творения Великих 4

Глава 9. Дары Пустыни

– Что вам угодно, сиура?

Мой страж расправил плечи, едва дверь читального зала мягко затворилась и звякнула металлическим кольцом.

Надо же, а я впервые заметила, что рогатый гвардеец совсем не старик – высокий лоб, очерченные смуглые скулы... Пустынники долго живут, это верно, но тонкие морщинки на бронзовой коже стража поселились лишь у глаз и меж бровей от извечной суровости.

– Сиур, вы помните огненное существо? Кошку, которую потушили в моих покоях?

Пустынник молча кивнул.

– Кошка помогла мне сражаться с драконом, – решила я быть откровенной, раз уж уповала на помощь. – Это не химера. Я поискала в книгах об элементалях, – кивнула на стопочку томиков, аккуратно сложенных, в отличие от тех, с которыми работал Велор. – Химеры не возвращаются в тело, если вырвались, и в отличие от воздушных и водных собратьев не подчиняются магу добровольно. Договориться с химерой невозможно, если верить записям.

Рогач снова кивнул, но на сей раз заметно сдержал улыбку.

– Вы правы, сиура. Договориться с пожаром, чтобы он не жёг дом, ещё никому не удавалось.

– Потому я запуталась, – развела я руками. – Не знаю, что думать. Моя кошка не химера... тогда кто?

Я смолкла, старалась подбирать слова и не выдать иномирного происхождения рыси. Теория Велора о том, что кошка – часть магии моего мира, не давала покоя, а через пару дней, если руна перехода поддастся, узнать о кошке больше я попросту не смогу! И вряд ли даже Аяла даст ответ. Ее рысь – всего лишь дым.

– Постараюсь помочь, сиура, – понял рогач, к чему клоню, и я с надеждой подняла на него взгляд. – Мои знания об элементалях не столь глубоки, однако я достойно управляюсь с эльфийским, чуть хуже с языком нимф и в совершенстве с родным наречием отдаленных пустынь. Знаю даже пару диалектов оазисов.

– Буду рада помощи, – заулыбалась я, но страж вдруг, напротив, посуровел.

– Но для начала вам стоит вернуться в покои и поесть. Мне доложили, что вы не покидали библиотеку всю ночь.

Я хмыкнула. Наверняка Мара постаралась – отвары-то стынут! Но правда в словах рогача была, стоило помыться, сменить измятое платье и поесть. Благо у читального зала имелась уборная, чтобы знатным особам не приходилось бегать по дворцу во время научных изысканий.

– М-м-м и ещё кое-что, – решилась я спросить о том, ради чего и попросила стража остаться. – Насколько хорошо воины королевской гвардии искусны в зельеварении? Видите ли, наткнулась я вчера на рукопись... Где же она?

Я состроила вид, будто ищу свиток средь комьев бумаги и книг. Выдуманный свиток.

– И о чем же писали в рукописи? – страж с готовностью подался вперед, лязгнул латами.

– О запрещённых зельях и экстрактах. Многие мне известны из учебной программы Академии, но одно удивило. Вдовьи... слезы, – я сдержалась, чтобы не бросить на стража взгляд и не выдать волнение. – Слышали о таком?

Акитар удивился, но вопрос его в тупик не загнал.

– Слышал, достаточно, чтобы держаться от варева подальше, сиура.

– Вот как?..

Я прекратила поиски выдуманного свитка, но пустынник как назло смолк и пытливо глядел темными, как спелые виноградины, глазами. Догадывался, что расспросы неспроста?

– И почему стоит держаться от экстракта подальше? – заговорила я так невинно, будто всего лишь хотела знать, что подадут на завтрак.

– А сиур Лайн что ответил на вопрос?

Страж впервые проявил вольность в беседе, и я осеклась. Неужели выдала больше, чем надеялась?

– Я у Велора не спрашивала, – пожала плечами беспечно. – Не хотела отвлекать. И это ведь будут его выводы, а мне хочется... сделать свои.

– Верное решение, – склонил голову пустынник и, как мне показалось, спрятал улыбку.

Я воспрянула духом.

– Так вы расскажете об экстракте?

– Расскажу, – кивнул Акитар. – От слов вреда не будет. «Вдовьи слезы» – злое питье. Сварить его, как прочее зелья, невозможно. Это вытяжка из особой, скрытой магии, которую рождают лишь чувства.

– У чувств... есть магия? – я заинтересованно присела на краешек стола.

– Безусловно, – страж привычно положил ладонь на рукоять палаша. – Магия чувств неподвластна рунам. Это инстинкты стихий, потаенных глубин начала. Доступ к такой магии открывается лишь за мгновение до смерти.

– Когда жизнь пролетает перед глазами, – покивала я задумчиво.

– Верно, – согласился страж. – Раньше экстракт тянули из тех, кого обрекли на казнь. Не самая страшная кончина, скажу вам, сиура, но чем выше срок жизни, тем глубже отпечаток пережитого. Тем сквернее побочные эффекты экстракта. Однако если использовать магию детей... – страж глянул исподлобья, и я застыла в предчувствии. – Детская душа не омрачена еще страданиями и лишениями. Такое сырье, простите за черствость, в особой цене у чернуш. Эликсир выходит чистым, как слеза.

Страж глядел пристально, будто ловил каждый мой вздох, я и вовсе позабыла, что мне нужно дышать.

– Но за хорошую плату всегда найдутся умельцы? – спросила через силу.