И.О. Злой Королевы

Глава 3

Глава 3

Домик, в который эту самую Катарину-Моргату пустили сердобольные селяне, при ближайшем рассмотрении оказался довольно убогим. Тем не менее, мне приготовили горячую ванну и ужин.

Я избавилась от грязного пованивающего наряда и с благодарностью приняла от хозяйки дома, суетливой пожилой дамы, старенькое, но чистое полотняное платье с аккуратной вышивкой на лифе, штопаные чулки и грубо сшитые сапожки. Плащ мне почистили, а все остальное постирали и развесили у камина.

Мне даже досталась горничная – единственная служанка хозяев. Она расчесала мне волосы, заплела их в четыре тяжелые косы и соорудила аккуратную прическу.

— У нас есть какие-нибудь деньги? — спросила я у Карона, приведя себя в порядок. — Эти добрые люди, несомненно, ждут вознаграждения за свои труды.

— «Добрые люди»? — с оторопью повторил за мной страж. — Вы хорошо себя чувствуете?

— Плохо. Все болит. Меня еще и били?

— Нет, что вы! — Карон помялся. — Но тяготы пребывания в темнице в течение месяца…

— Месяца? Ого! Теперь понятно, почему от меня так воняло!

Страж вжал голову в плечи и пробормотал:

— Тут, госпожа, видите ли, дело такое: на все про все у вас десять золотых, которые из милости выдала мне Королева на ваше содержание. Вам бы о своих нуждах подумать. Если все пойдет, как я предполагаю, и ее величество отправят вас в замок Вайсдан, ваше родовое гнездо, протянуть на них вы сможете недолго.

— Сколько у вас стоит… м-м-м… корова? — спросила я, подумав. Цены на буренок у нас я знаю, есть с чем сравнить.

Глаза Карона грозили превратиться в блюдца:

— Корова? Ну-у-у… за золотой можно взять молодую телочку… но не в столице, конечно, а где-нибудь…

— … в селе? Так мы туда и едем, верно? — приободрилась я.

Каждое лето до поступления в музыкальное училище и замужества я ездила в деревню к маминой сестре, тете Дарье. Мама считала, что настоящая хозяйка (а меня с детства готовили в невесты какому-нибудь академику, ну в крайнем случае, профессору или… ладно уж… предпринимателю от науки) должна уметь не только пыль с пианино вытирать.

Тетя Дарья, которая к удивлению всей маминой семьи потомственных музыкантов предпочла ферму, а не место в оркестре, вполне разделяла это убеждение. Она всегда утверждала, что главный друг девушки – это не бриллиант, а… корова. Поэтому я умела доить и даже однажды принимала роды.

Правда, в семейной жизни пригодилось лишь умение выбирать правильное молоко на фермерском рынке и готовить из него творог, сметану и незамысловатый сыр а-ля моцарелла, но Миша был вполне доволен. И пока мои взбрыки подсознания (или кома, или… хм… путешествие по светлому коридору в Вечность) не закончатся, я знаю, чем заняться на досуге.

— А хозяевам все-таки заплатите, — попросила я Карона. — Неудобно как-то…

— Неудобно?!

Он что, повторялкой заделался, этот охранник? Что ни слово из моих уст, то бурная реакция. Или я настолько не совпадаю по темпераменту со своим образом? Или…

Мне впервые пришла в голову совершенно шальная, но вполне логичная мысль: что если я не сошла с ума, а переместилась в параллельный мир? Он похож на наш, столетия эдак тринадцатого-пятнадцатого, но в нем верят в магию.

А моя душа… а вдруг она заняла место в чужом теле, и Катарина-Моргата – вполне себе живой человек? Была. Потому что, сдается мне, две души в одном теле – это как-то перебор.

Катарина… Камилла… эти имена что-то мне напоминают. И сюжет – тоже.

Меня уложили спать на тюфяк, набитый чем-то хрустким и пахнущий мышами, зато простыни выделили чистые и новые. Котеныш, наевшийся каши с прожилками мяса, растянулся рядом.

Кажется, хозяева его побаивались. Я спросила, водятся ли здесь кошки, но горничная ответила отрицательно. Хорошо, что мурзик попался спокойный: поел и весь вечер просидел у камина. Как же его назвать?

Прослежу за тем, чтобы Карон заплатил за постой, обязательно. Но если он откажется… Какая у меня над ним власть? Никакой. Я пленница. Всякие там магические регалии – я так понимаю, у Моргаты они в прошлом. За что ж ее так?

Хотелось пить. Я встала и подошла к столу с кувшином воды и медным стаканом. Сквозь приоткрытую дверь с кухни до меня донеслось бормотание хозяина и хозяйки.

Мужчина опасался «санкций». Мол, семья пустила к себе изгнанницу да еще и известную своими кровавыми деяниями колдунью.

Кровавыми? Серьезно? Моргате от силы двадцать три – двадцать пять. Когда б она успела тиранию развести?

— Тише ты, — отрезала хозяйка. — Тебе при короле нашем, прислужниками божьими святым признанном, хорошо жилось? Понравилось на одни налоги трудиться, спины не разгибая?

Мужик что-то пробормотал в том смысле, что не понравилось – при святом-то короле половина населения королевства чуть не загнулась.

— А Черная королева хоть падчерицу и ненавидела, и извести пыталась, и с соседями повоевала, и порядки свои навела, и, говорят, драконов в замке растила – землю захваченную народу раздала, а не храмам, — напомнила ему жена. — От нас не убудет колдунью в последний путь проводить. В конце концов, жрецы королевские ее магии лишили, опасаться нам нечего. Да и неизвестно, что там дальше будет. Говорят, Белоснежка наша пыталась мачеху казнить, но не смогла – боги не дали, — женщина помолчала и добавила еще тише, я едва сумела разобрать ее слова. — И еще неизвестно, кто лучше: вдова короля или его доченька, плоть от плоти.

Дальше разговор зашел о неожиданно налетевшем снежном урагане (мол, ничто не предвещало, на дворе осень еще), и я поспешила убраться со сквозняка и лечь.

Белоснежка и ее мачеха? Ну дела!