Таёжный Наполеон

Глава 21

Наступила весна. Она в этом году запоздала, стало теплеть только в середине марта. И тайга понемногу просыпалась. Серые островки-проталины окружили сосны, захватывая все новые места. По реке плыли остатки льдов. Деревья стояли почти у кромки воды.

Кондрат и Лия пробирались сквозь заросли не успевшего зацвести багульника. Снег хрустел под ногами, облипая подошву. Чтобы расчистить путь, приходилось ломать сучья. Сапоги проваливались под наст до щиколоток.

«Хочется, чтобы скорее пришло тепло и все поменялось. Осталось только отдать долг Кирилычу, и мы с Лией уйдем на юг, к Зине и Матвею. Поселимся на Сисиме и спокойно заживем», – мечтал Григорий.

— Сегодня Благовещение, могли обождать у Василия, – пожаловалась Лия. – Отпраздновали бы и с обозом приехали.

— Цыц, баба… – буркнул Кондрат и повернулся к жене. – Не мог я дожидаться обоза. Надо скорее Кирилыча выручать. Чего не осталась в Мотыгино? Поперлась за мной, как телка на привязи. Из-за тебя еле плетемся.

Лия прислонилась спиной к высокой сосне и закрыла лицо ладонями. Кондрат подошел к ней.

— Ты плачешь? Чего сырость разводить? – он убрал ее руку и вытер слезы со щек. – Коль устала, так оставлю в охотничьей избушке.

— Ты с ума сошел? Одну, в глухой тайге! – возмутилась Лия, сморгнув слезинки. – Лучше я ноги в кровь сотру, чем одной здесь куковать. Или ты совсем меня не любишь?

— Я тебя не люблю? Что за чушь? Вожусь с тобой как с ребенком… Нам нужно торопиться. На болтовню нету времени!

Спустя час река осталась за спиной, впереди выстроились большие сосны, одна другой выше. Они восходили как по лестнице. Лес загораживал чуть ли не полнеба. Серые бревна охотничьего домика выглядывали из-за щелей зеленой «стены».

Они вышли на небольшую поляну. Здесь словно еще царила зима. Кондрат вспомнил, как с Василием здесь срубили десять высоких деревьев. Избушка была похожа на согнутого старика с двумя клюками. Снежная шапка с сосульками на краях свисала у входа, гляди завалит крылечко.

— Ты здесь отдыхай, а я сбегаю на прииск. Разузнать надобно.

— Я боюсь здесь одна оставаться.

Кондрат открыл дверь и юркнул в маленькое жилище. Свет еле брезжил из такого же небольшого оконца. Из темноты проема появилась голова Лии. Кондрат вдыхал ноздрями воздух: принюхивался, куда ружье запрятал. От лежанки шел слабый запах пороха.

— Подь сюда. Давеча заныкал ружье, когда с Василием тут стаю гоняли. Хвороста в достатке, печку затопишь, будешь, как у Христа за пазухой.

Кондрат полез под лежанку и из кучи тряпья вытащил винтовку и суму с десятью патронами.

Он зажег огнивом свечу, проверил патроны в магазине. Дал Лии ружье. Кондрат показал ей, как нужно прижимать приклад к плечу, чтобы не было отдачи и как нажать на спусковой крючок. Пальцы жены плясали, скользили по цевью. Кондрат научил, как вставить патрон и с тяжелым сердцем отправился на прииск.

До дворца Марюшина примерно две версты. Кондрат их не прошел, скорее пробежал. Видел, как в избушке у Лии тряслись руки, а в глазах читались тревога и страх. Одна нога здесь, а другая там, как он пообещал жене.

Бежать в шинели было неудобно и жарко, со лба капал пот, пришлось расстегнуть все пуговицы. Встречный ветерок немного освежал.

На прииске его никто не остановил, на промывочной машине не работают. Старатели слоняются без дела. Увидел знакомого мужичка.

— Онисим, ты что? Не узнал меня? – спросил Кондрат у высокого парня, с черными кудрями.

— Как не признать тебя, Кондрат. Замутил ты воду. Говорили же тебе…

— Ты скажи, где Кирилыча держат?

— Наполеона нашего? Во флигеле дальнем заперли. Поделом ему, ироду!

Кондрат махнул рукой и побежал к забору дворца.

Возле ворот стояли полицейские. Лучше через изгородь перемахнуть, чем попасться им на глаза.

Он юркнул в чащу леса, решив сделать большой круг.

Под сапогами хрустели ветки, шиповник все чаще стал встречаться, преграждая путь. С вершины сопки дворец Марюшина был как на ладони. Двухэтажный неказистый флигель стоял один среди вековых сосен. Другие здания скучились в центре усадьбы.

Кондрат перелез через забор. Он уловил запах свежеиспеченного хлеба, желудок отозвался, засосало под ложечкой. С утра ничего не ел. Он подкрался поближе к флигелю и спрятался за широким стволом старой сосны. У здания сидела стража из двух полицейских. Один из них подкидывал в костер сучья.

Скоро свечереет, вот тогда можно без страха быть замеченным подобраться ближе к зданию. Если сейчас он прибежит к Лии, – она не отпустит. Кондрат метался. Перемахнул через забор, но потом вернулся. Кто для него важнее Кирилыч или Лия? Конечно же, жена! Но Кондрат Бессмертных слов на ветер не бросает! Он вернется, а Лия заплачет и не пустит. Но она не в такой опасности, как Кирилыч. У нее есть ружье, патроны. Кондрат перекрестился, помолился пресвятой Богородице, чтобы она защитила Лию. Направился к дворцу.

Флигель, где держали Кирилыча, стоял на краю усадьбы. Срубили его из обтесанных бревен. У здания было два входа. Кондрат не понимал, зачем Кирилычу понадобились две двери. Крыши крылечек поддерживали восемь белых колонн, вырезанных из дерева. К флигелю примостили башенку, наверху которой расположился второй этаж. Окон налепили, одно за другим, белые обналичники срослись между собой. Ставни закрыты, возможно, приколочены.

«Знать бы, где Кирилыч сидит. Ночью выломать ставни, так услышат стражники. Лучше подкопать со стороны леса. Только как предупредить?» – размышлял Кондрат.

Он ушел вглубь бора. Наломал растопыренных веток, устроил лежанку. Сума осталась у Лии, два ломтя хлеба, да пять кусочков сала, все, что осталось из того, что Василий им положил в дорогу. Кондрат прилег. Очистив ножом ветку от коры, он принялся грызть. Смола залепляла зубы. Она не раз спасала Кондрата и его близких от цинги, пока они плутали по сибирской тайге. Выручала, когда нечего было есть.

Он проснулся, когда на небе уже засеребрилась полная луна, а на западе побагровели тучи. «С удовольствием бы согрелся, но костер разжигать нельзя. Лия, поди, там извелась вся. Надо вставать. Скорее вызволять Кирилыча, пока Лия сюда не прибежала», – подумал Кондрат.