Мечта

Глава 15. Поиск Ключа

Это Саше я сказала, что буду одеваться, сама же принялась шарить по шкафам в поисках блокнота. Его нигде не было, как и моей любимой сумки. Блокнот – единственное, что перемещается со мной по мирам. Только в этом мире это не единственное, что осталось от моей мамы. Бережно сжимаю зеркальце в руке, оно потемнело с годами, почистить не помешало бы. Может быть, зеркальце и есть блокнот? Какая-то глупая мысль. Оно выглядит таким же странным и до боли знакомым, хотя я смутно припоминаю его. Как-то странно искать волшебный блокнот, но в моей жизни теперь полно странного после появления в ней дистрофика в шарфе. Не дурно, что я поверила в волшебный блокнот, но он такой же бесполезный, как и я. Что толку от тех записей? Если и выберусь из петли, вряд ли напишу об этом, если вообще напишу ещё хоть слово.

Перерыв все в комнате, сдалась и устало опустилась на пол перед кроватью. Все, казалось бы, знакомо и в то же время чуждо мне. Я так устала от всех этих бесконечных попыток выжить, от них можно свихнуться. Судя по поведению персонажей этого безумного квеста, странная компания так и поступила: сошла с ума. Есть что-то эдакое в поведении каждого из них, что у бабки-трансвестита, что у чокнутого убийцы, что у Саши.

Кажется, я тоже понемногу схожу с ума, если верю, что у меня есть волшебный блокнот. Странно, что до всей этой истории я не замечала его волшебных свойств. Боюсь, что единственное его полезное свойство хранить мои никому не нужные записи. Если этот блокнот всегда со мной, то где он сейчас, в этом мире? Саша сказал, что все это результат моей встречи с Ключом, но почему все так поменялось? Ключ изменил лишь моё привычное утро? Как-то странно, что моя жизнь так сильно изменилась, тело, прическа и даже семья. У меня даже сестра теперь есть, надеюсь не родная, но кто этот мир знает. Одно радует — это все ненадолго. Меня не покидает чувство, что даже если мы попытаемся сегодня найти Ключ, гоп-компания в составе спортсмена и бабки не даст нам ничего сделать.

Как только я уже не умирала, страшно представить, что будет дальше. Фантазия у наших головорезов ещё та: бомба, расстрел людей среди белого дня, нападение в поезде и банальное сбивание на машине. Хочется закрыться в комнате и спрятаться под одеялом, чтобы этот день прошёл мимо, но это невыполнимая мечта. Мысль о том, что Саша прав, и сам мир избавляется от нас, пугает до дрожи. Одно дело, когда тебя убивает гоп-компания, с которой ещё можно разобраться, хотя бы попробовать, другое, когда это делает сам мир.

Так, Маша, собралась, от того, что я сижу здесь и впадаю в отчаянье, лучше точно не станет. Встала, открыла дверцу шкафа, чтобы выбрать себе одежду и тут же закрыла дверцу обратно. Оглянулась на кучу валяющихся на полу платьев, снова открыла шкаф после натужного стона. Мне нужно платье, платье, а не одежда проститутки! Эти же платья такой длины, что под них надо обязательно надевать штаны! Взгляд упал на узенькие «дудочки», что-то я не уверена, что даже моя новая задница способна в них влезть.

Смирившись с бесплодностью попыток отыскать в этом шкафу хоть что-то приличное, натянула на себя спортивный костюм цвета фуксии и принялась за волосы. После второй расчёски, застрявшей в волосах, поняла, что без воды это седое афро не уложить даже в хвост. Вышла в коридор, пытаясь выдернуть из волос расческу, но так и застыла, заметив на кухне мирно сидящую троицу за новеньким кухонным столом. Мачеха в белом переднике поверх цветастого шелкового халата с лопаткой в руках порхала возле плиты. Отец, занятый чтением газет, невозмутимо сидел за столом, словно это его обычное утро. И, конечно же, Саша, чинно пьющий чай с шоколадным тортом. Он приветственно помахал мне перебинтованной рукой. В ответ мрачно на него посмотрела, и его дурацкая улыбка только уголками губ стала ещё шире. Как же они меня бесят, честное слово. Сидят и ведут себя, как ни в чем не бывало, и совсем недавно не они ругались со мной почем зря. Что-то мне напоминает… Точно! Детство, папа с мамой иногда ссорились, но затем очень быстро мирились и вели себя так же, как и обычно. Мачеха с каким-то обычным именем, которое я уже благополучно забыла, подала дистрофику тарелку, улыбаясь ему, словно он ее спаситель, а затем заметила меня.

– Ты в этом собралась идти? – спросила она, будто я сделала что-то ужасное.

Даже за сердце схватилась, а затем толкнула отца, заставляя посмотреть на меня.

– Дочка, может лучше платье надеть? – как можно более тактично попытался объяснить отец. – Ты же не в спортзал собралась.

В свою очередь дистрофик снова улыбнулся и одними губами сказал мне более грубую форму фразы «не выделывайся». От такого обращения я опешила, но ничего не ответила. Вырвала расчёску из волос и пошла в ванную, которая оказалась занятой. Девочка с испуганными серыми глазами уставилась на меня, как на врага народа. Не знаю, уж какие тут у нее отношения со мной были, но я сделала их ещё хуже. Я выразительно посмотрела на нее и мотнула головой в сторону выхода, показывая, чтобы ушла. Судя по тому, что она одета и причёсана, умывальник ей больше не нужен, но девчонка намека не поняла.

– Может, освободишь ванную? – спросила у нее, устав смотреть на ее затравленный взгляд.

Она посмотрела на меня испуганно и, спотыкаясь, попыталась пройти мимо, но я остановила, заметив знакомый кожаный переплет, который она прятала за спиной.

– Откуда мой блокнот у тебя? – спросила, буквально выдирая его у нее из рук.

Пролистала несколько страниц, чтобы убедиться, что это именно тот блокнот. Первым, что бросилось в глаза, был кривой рисунок бабки-трансвестита, так что блокнот точно мой. Вот только что он делал у нее, и почему она рассматривала его втихаря в ванной? Глянула на девчонку сверху вниз, та ещё и побледнела, будто бы я ее застукала за чем-то непотребным. Интересно, что именно её так напрягло?