Верни меня, если сможешь...

Глава 18

Три месяца спустя.

— Лия, ты слышишь, не забудь, — грозящим жестом, потряхивая пальцем перед моим носом, о чём—то предупредила бабушка, в спешке проверяя собранные сумки.

— Бабуль, да всё ты взяла, не переживай, — успокаивающе погладила её по спине.

— Ага, а паспорт мой где? Где паспорт? — всплеснув руками, панически воскликнула и куда—то рванула, уже пятый раз за тридцать минут.

— Документы ты уже уложила в сумочку, вот, смотри, — указала на раскрытую женскую сумочку с торчавшим файликом со всеми её документами.

Бабушка впервые в жизни согласилась на наши с Алькой уговоры и взяла путёвку в санаторий.

Покинуть свою любимую квартиру на двадцать один день, было для неё чем—то невообразимым.

Но когда её подруга предложила очень заманчивый вариант, мы с сестрой просто насели на неё с уговорами.

Давно пора немного подумать о себе, а не об уже взрослых внучках.

Поупиравшись несколько дней она всё—таки сдалась. И вот сейчас, бегая с указаниями и давно собранным чемоданом по квартире, выискивала, что ещё не взяла.

В дверь позвонили.

— Ну, вот, приехали, — засуетилась бабуля, не зная, за что хвататься: то ли одеваться, то ли открывать дверь.

— Я открою, — взяла на себя одну из её надуманных проблем.

— Привет, Лия, — раздалось радостное приветствие племянников.

— Бабушка готова? — тут же зазвенел голосок Альки.

— Готова, готова, — послышалось из комнаты. — Сейчас только чемодан возьму.

— Не надо, Лёшка заберёт, — крикнула сестра, вытягиваясь в сторону бабушкиного отклика. — Так, дети не балуйте, иначе больше с тётей Лией не оставлю, — теперь уже обратилась к расшалившимся мальчишкам, успевшим придумать себе игру, кто первый сорвёт с соперника шапку. Уворачиваясь друг от друга, они уже успели свалить пару вещей, висящих на небольшой кованой вешалке.

Бабуля тем временем лебёдушкой выплыла из комнаты, волоча за собой своё прямоугольное сокровище.

— Зачем Алексею подниматься, вон он у меня, какой мобильный, — и с довольной улыбкой указала на небольшие колёсики, с шумом перекатывающиеся, под весом самого чемодана, по паркету. — Ну что, идите, обниму вас, — сгребла в охапку правнуков, крепко целуя каждого по нескольку раз, затем провела тот же ритуал со мной. — Всё запомнила?

— Всё, всё, — подкрепила свои слова сжатым кулачком у груди.

— Ну, на всякий случай Алиане я ключи оставила, вдруг опять, куда умотаешь, — посмотрела в сторону старшенькой. Та, соглашаясь, закивала.

— Отдыхай там главное, а мы уж разберёмся, — чмокнула её в лоб, разворачивая к выходу.

— А мороженое есть? — послышался тонкий Тёмкин голосок, едва лишь дверь за бабулей и его матерью закрылась.

— Есть, только чур маме не говорим, — заговорщицки подмигнула и с громким «Ура!», мы помчались на кухню.

Налопавшись мороженого и набесившись, племяшки шумно плюхнулись на диван и через несколько минут тихо засопели, свернувшись клубочками.

Вернувшиеся Алька с Лёшкой только покачали головой, увидев эту картину.

— Ну и как их теперь везти? — возмутилась сестра, надевая на сонных сыновей куртки. — Может, всё—таки с нами, чего одной сидеть? — предложила Алька, уже передавая Антона, Алексею и следом беря Темку.

— Нет, у меня завтра предварительный просмотр, надо кое—что доделать, — отказалась, указывая рукой в сторону стопки эскизов.

— Всё ещё не вывела этот ужас, — возмутилась сестра, остановив взгляд на тёмном рисунке расположившимся на моём запястье.

— Нет, — коротко ответила, пряча руку за спину. — Ладно, поезжайте, а то вспотеют, — кивнула на спящего сына у неё на руках.

— Ну, хорошо, смотри не скучай и хоть иногда звони, а то знаю я тебя: зароешься в свои наброски, рисунки, натюрморты и позабудешь обо всём, — кинула своё последнее наставление старшенькая и скрылась за дверью.

Закрывшись, я прислушалась к тишине: сейчас она нарушалась только равномерным тиканьем часов на стене.

Отстранённо побрела в свою комнату, шаркая любимыми тапочками по полу, где просто пластом упала на кровать и снова уставилась на чёткие линии, прочерченные на запястье.

Перед глазами встали последние минуты в том мире, о котором каждую секунду напоминала эта татуировка. Она, как и окровавленное платье осталась со мной, когда я вернулась сюда, в эту комнату, посреди ночи.

Благо, бабуля в тот вечер осталась на ночь у Альки и не видела тот мой вид и то моё состояние.

Кажется, трясти меня тогда перестало только к утру. Сжатая в комок, я сидела на полу и плакала. Плакала до тех пор, пока слёзы просто отказались бежать, а тело не стало деревянным от неудобной позы.

Наконец, поднявшись, я скинула с себя страшное напоминание о случившемся, скомкала его как можно сильнее и забила в самый дальний угол.

Дальше была ванна, сколько просидела ещё и там, не помню. Помню лишь как обнаружила это клеймо у себя на запястье и с неистовой силой пыталась содрать его с себя. Вот только оно будто сидело под кожей и не позволяло к себе подобраться.

Я вспомнила, как запястье зажгло после слов Валерии: «За что ты её убила!» И как Рэйсон начал переспрашивать, я ли это.

Слёзы вновь собрались комом, намереваясь вырваться.

Неужели они считают меня виновной?

Глубоко вздохнула, сжав кулаки.

Главное я знаю, что непричастна к этому, а значит, моя совесть чиста, и чтобы не означала эта татуировка с гербом Эризов, здесь в моём мире она не имеет силы.

Правда, в душе так не хотелось, чтобы обо мне думали плохо, даже там в другом мире, особенно те, кого я больше никогда не увижу, но кто стал мне так дорог.

До вечера я ещё пыталась прийти в себя, а потом вернулась бабушка и, спрятав свою боль глубоко, глубоко, я вновь начала стараться жить как раньше.

К сожалению, получалось плохо: я ещё неделю не могла остановить постоянно текущие из глаз слёзы. Немного просохнув, они начинали бежать с новой силой, стоило мне глянуть на тёмное пятно по центру запястья.