Восток Соф 

38

Новая часть жизни, как новая глава. Нужно знать где его поставить иначе ошибка сотрет весь смысл. Но иногда она нарочно начинается совсем не там где его ожидают и тогда вся последовательность проходит в непонятности.

Мы встаем и открыв шифоньер начинаем доставать вещи. Нилу укладывает одежду, а я мелочи. За пол часа мы упаковываем два рюкзака и два пакета; в каждый из которых положили как нам казалось вещи первой необходимости.

Но как бы ни было, мне не хочется уходить вот так без слов и пока Нилу упаковывает последние мелочи, я сажусь за стол и начинаю писать короткое письмо:

"Прости меня мама, если сможешь. Я покидаю вас не потому что эгоистка, а тому что устала бороться со страхами. Из меня не получилась хорошая дочь, которую ты ожидала увидеть. Я не подняла ваше имя и не стала гордой наследницей дома своего мужа. Я не знаю, сумеешь ли ты когда-нибудь понять мою душу, но поверь, меньше всего на свете мне хочется оставлять вас. Конечно мои слова противоречивы поступкам, но сейчас они исходят от сердца, а оно говорит, что я очень люблю вас. И надеюсь на твое прощение, которая не позволит проклинать меня. Я обнимаю вас мысленно и желаю Камолу стать намного счастливей чем я. Пожалуйста, не осуждайте мою слабость и не ищите меня."

Сложив письмо я оставляю его на кровать братика. Потом мы тихонько выходим на кухню, берем немного провизии и бесшумно покидаем дом.

Последние минуты в своем доме я запомнила навсегда. Невыразимая скорбь охватившая меня пока мы готовились теперь превратилась в страх убивающий последние силы.

Дом был для меня не только пристанищем, где я жила он был моим раем. За пределы которого я не знаю ничего. Его стены были пропитанным нашей жизнью, а его двор нашими дыханиями. Словом он состоял из теней, голосов, слез и радостей моих родных. И вот теперь я рассталась с ним. В последний раз я окидываю всё взглядом так недавно греющие меня и как бы не стараюсь внушить себе хладнокровие, но все же чувства оказываются сильнее разума.

В какой-то момент мне хочется повернуть обратно, но все-таки я выхожу из двора и тихо закрываю за собой дверь. На улице уже светло. Судорожно выбежав мы бросаемся вперед. Но пройдя несколько метров я теряю Нилу и оглянувшись вижу молчаливый взгляд устремленный на родные окна. В них говорится неизмеримое страдание, которое объясняет всё без слов.

- Пойдем, - говорю я взяв ее за руку.

Через минуту она опомнившись тихо произносит.

- Вот и все...

За пределами этой улицы у нас нет ни родственников ни друзей. А те кто рядом всего лишь соседи и никем больше. От них нечего ожидать. Мы идем молча вперёд все больше и больше терзая себя изнутри, но ничего не говоря. Незаметно ноги привели нас в парк. Душе стало немного легче. Мы входим в пустую беседку и судорожно вздохнув безотчетно бросаем вещи на землю. Никто из нас еще не осознает всей серьезности своего положения. Мы долго сидим молча и просто смотрим на мир, который пока что не пугает нас. На вечный вопрос, что делать дальше не появляется ответ. Возможно если бы вместо нас оказались двое мужчин они бы давно уже нашли сотни ответов, но мы оказались слабыми девушками. В душе которых всегда горит любовь. Но которые не могут бороться с судьбой. Что мы можем поделать? Драться на кулаках с директором, но разве мы могли бы победить его, а может быть мы должны были бросится под его ноги и дожидаться пока в этом человеке появиться хоть капля сочувствия? Но тогда бы мы потеряли последнюю гордость.

Задумавшись мы просидели до восьми утра и опомнились только тогда когда к нам подошел патрульный.

- Куда теперь?

Нилу смотрит на меня и истощенно произносит.

- В ломбард. Я продам серьги и для начало мы уедем в столицу.

Добравшись до ломбарда Нилу снимает с себя гранатовые серьги мамы, которые свекровь не успела содрать с нее и кладет на чашу весов. Но ювелир с усмешкой берет их в руки, осторожно осмотрев пинцетом отделяет камни.

- Два тридцать значит четыреста пятьдесят, - произносит он довольно.

- Но как?! - Вырывается у нас.

- Мои серьги весят не меньше четырех граммов!

- Это с камнями, а мы их не учитываем.

- Но притом вы вставляйте их обратно?

- Они ничего не стоят милочка.

- Это же настоящие гранаты. Они старинные, фамильные.

- Послушайте, нам неважно какие они, мы оцениваем только металл.

- Тогда верните мне гранаты!

Нилу протягивает руку, но получает серьги целиком.

Мы выходим растерянные и самые крохотные, светлые чувства в миг куда-то испаряются.

- Ну что ж поделать, - говорит Нилу, - придется отдать этому атеисту и камни.

- Может продадим и мои гвоздики? - Предлагаю я.

- Сколько они весят?

- Грамм.

- Нет, пусть пока останутся при тебе.

Мы возвращаемся и получив четыреста пятьдесят сомон неожиданно чувствуем себя гораздо легче. И купив билеты на автобус уезжаем прочь.

Город, как и прежде остается необъятным для меня, но оказалось для Нилу нет.

Она покупает газету и открывает рубрику — сдается.

- Вот этот подойдет, - говорит показывая пальцем, - как раз в конец города и нас точно никто не найдет.

- А есть еще и такие: "Уютный домик без посредников."

"Квартира со средним ремонтом, но с хорошими соседями."

Мы спешим к таксофону и сперва решаем позвонить по ее выбору. Но Боже праведный если бы мы могли предугадать такое; мы бы никогда не решились на столь безумный поступок. Каждый кому бы мы не позвонили говорит одно и тоже.

- Тысяча.

И на вопрос Нилу: - Почему вы такие безбожные? - Собственники домов и квартир обиженно бросают трубки. Мы отправляемся в гостиницу, но и их цены начинают пугать нас.

За самые дешевые номера у нас просят восемьдесят сомони.

Тогда мы едем в частные дворики, но и там за кровать требуют двадцать пять сомони. Составляющий итог так напугал нас что яркий день превратился в черную мглу. Наивно было предполагать, что побег облегчит нашу участь. Но обратного пути уже нет. Двигаясь вперед я представляю, как мама уже рыдает над моим письмом, а Камол по глупости сообщает все Амину. Мое имя скоро должно пролететь по всей улице из уст в уста объявляя мой позорный поступок, еще не совершаемый никем. Через несколько часов мое имя станет нарицательным для юных душ и отрицательным для взрослых. Я буду опозорена хуже чем Нилу. Она в отличие от меня сбежала из дома мужа, что оправдывает ее в глазах понимающих людей. Но что сделала я? Сбежала из собственного дома накануне собственной свадьбы и это доказывает мою порочность. Одним словом сохраняя свою гордость я осрамила честь. И теперь нельзя думать о прошлом. Остается принят настоящее. Пройдя бессмысленный километр мы садимся отдохнуть на остановке и решаем как быть дальше.