Серый волк, белый конь

35. Леший

Деревья в лесу с каждым шагом Беляша распрямлялись, поднимали веточки, покрывались листвой. Пожухлую траву сменила сочная зелень. Солнце поднялось к зениту, нагрело воздух. Колобок спрыгнул с коня, покатился по травке, блаженно жмуря глаз. Лада свернула пуховик, засунула его в сумку, расстегнула пуговку на рубашке. От тепла ее разморило, глаза сами закрывались, сказывалась бурная ночь.

Кряжистое дерево у дороги вдруг пошевелилось, качнуло ветками, открыло зеленые глаза.

– Волк, надо отдохнуть, у меня уже глюки от недосыпа, – сказала Лада.

– Добрый день, царевна, здорово, Волк, – ответило дерево и вдруг пригнулось, распрямилось и стало крепким мужиком.

– Леший! – оборотень превратился в человека, расплылся в улыбке, и они обнялись, как хорошие друзья.

Леший протянул Ладе широкую твердую ладонь, помог спешиться. Он не спешил отпускать ее руку, пристально рассматривая царевну изумрудными глазами. Он был одет в коричневые штаны и рубаху, подпоясан куском бечевки. Жесткие каштановые волосы торчали во все стороны, словно Леший нацепил себе на голову гнездо. Внимание Лады приковала его борода: коричневые пряди переплетались с зелеными листьями, мелкими белыми цветочками с желтой сердцевиной, а кое-где в ней краснели вкрапления земляники.

Лада протянула руку, чтобы сорвать ягодку, но Волк перехватил ее ладонь.

– Говорят, вы Кощея убили, – Леший хмыкнул, окинул Волка понятливым взглядом и отступил от Лады на шаг назад.

– Так и есть, – подтвердила девушка.

– Я иду к его башне. Попробую пробудить землю в округе. Семена несу, – он кивнул на мешок за плечом. – А вы пока у меня остановитесь.

Деревья у обочины отклонились, раздвинули ветви, и, словно по волшебству, на пригорке выросла уютная избушка. Вдоль деревянной веранды цвели самые роскошные клумбы, которые Лада когда-либо видела, хотя цветы все были узнаваемые, вот только обычные ромашки вымахали размером с тарелку, клевер походил на мохнатую шишку, а в синих колокольчиках легко мог бы спрятаться воробей.

– Мы спешим, – ответил Волк.

– Как знаешь, – пожал плечами Леший. – Только вот царевна чуть с коня не валится. А я собираюсь вызвать ливень, чтоб семена всходы дали. А еще у меня пироги только из печи, а для твоего хвоста – облепиховое масло.

У Волка дернулась щека будто от зубной боли.

– Уговорил, – согласился оборотень.

– В шкафчике на верхней полке, – Леший слегка поклонился Ладе. – Мой дом – ваш дом, прекрасная царевна.

Он сделал несколько шагов в сторону и растворился в лесу.

– Ну вот, ушел, – расстроилась Лада. – А мне так ягодок хотелось.

– Лада, – повернулся к ней Волк. – Не надо рвать землянику из бороды Лешего. Никогда.

– Почему? Они выглядели такими зрелыми.

– Это очень, очень интимный жест.

– О, – смутилась Лада. – Ну я же не знала.

Волк покачал головой, поднялся по ступенькам и распахнул перед девушкой деревянные двери.

Лада вошла в избушку Лешего, осмотрелась. После замечания Волка она не спешила к чему-либо прикасаться. Половину комнаты занимала беленая печь, у стены под окошком стоял стол, пироги на нем умопомрачительно пахли и исходили паром. Лада присела на лавку и, отщипнув кусок пирога, отправила его в рот, зажмурившись от блаженства – с лисичками! Открыв глаза, она наткнулась на осуждающий взгляд Колобка.

– Что? – спросила она, отрывая еще кусок пирога. – Он же не живой. Что ты вообще здесь делаешь? Ты же вроде избы не любишь!

– Не люблю, – буркнул Колобок и закатился под лавку. – Но дождь вообще ненавижу. А бородач ливень обещал. Так что из двух зол выбираю меньшее. А ты ешь, ешь, булкоедка.

Волк вошел в дом, закрыл дверь.

– Беляша в стойло отвел. Там ему и вода, и сено, да такое, что придется силой его от Лешего уводить, чувствую.

Волк мимоходом отломил половину пирога и, запихнув ее в рот, подошел к шкафчику возле печки. Он взял с верхней полки горшочек, открыл, понюхал.

– Оно. Лада, – повернулся он к царевне. – Помажешь мне хвост? А то мне ну никак самому не извернуться. У Колобка рук нет. А болит – мочи нет.

– Конечно! – Лада взяла у него из рук горшочек, и Волк кувыркнулся, превратившись в зверя.

Лада присела на лавку, зачерпнула полную горсть густой мази. Хвост Волка покрылся запекшейся коркой с комочками паленой шерсти.

– Бедный, досталось тебе, – голос Лады дрогнул. Она осторожно обмазала хвост, стараясь не пропустить ни миллиметра. Волк терпел, лишь иногда жмурил глаза и дергал ушами, так что Лада не могла понять, то ли ему больно, то ли приятно. Она поставила горшочек на место, вытерла руки полотенцем, потрепала Волка по загривку, почесала за ушком.