Назарейцы

Назарейцы

Первым художественным направлением в истории ХIХ века, выступившим против устоявшихся норм академической живописи (в частности – против академизма Генриха Фридриха Фюгера (1751 – 1818) и классицизма Иоганна Иоахима Винкельмана (1717– 1768)), было объединение австро-немецких художников, учеников Венской академии художеств, вошедших в историю под именем «назарейцев».

Строго говоря, официальное наименование творческого объединения звучало как «Союз Святого Луки»[1], но данное самоназвание не являлось самобытным и, тем более,  оригинальным (фактически, в различное время существовало немалое количество общин, именовавшихся аналогично) и, в конечном итоге, за представителями Союза закрепилось название «назарейцы».

В 1806 году Пруссия – последнее и крупнейшее из сопротивлявшихся захвату германских государств – была разгромлена войсками  Наполеона Первого Бонапарта (1769-1821), после чего вся Германия оказалась под гнётом французов.

Двое из будущих основателей творческой общины, Франц Пфорр и Иоганн Фридрих Овербек, были учениками ранее упомянутого профессора Фюгера. Но в 1810 году Овербек, увлёкшийся экспериментами, направленными на поиск новых средств художественной выразительности, был отчислен из Венской академии художеств с формулировкой «за неспособность», после чего друзья собрали единомышленников и приняли решение основать собственное направление в искусстве.

В 1810 году группа молодых художников заняла разорённый наполеоновскими войсками францисканский монастырь Сан-Исидоро на холме Пинчио (Рим, Италия), начав вести уединённый образ жизни, свойственный духовному ордену. Дав клятву хранить верность истине, возродить пришедшее в упадок искусство и бороться против академической манеры письма, они нареклись Союзом Святого Луки и взяли эмблему, в дальнейшем изображаемую на обратной стороне полотен назарейцев: Святой Лука под аркой с буквами HWP-OVS (первые буквы фамилий шести художников, первых членов Союза), шпага и «факел истины» в двух верхних углах, а наверху посередине – большая буква «W», обозначающая «Wahrheit» («правда»), внизу дата – 10 июля 1809, год и день первой встречи будущих членов Союза.

Согласно морально-эстетической доктрине братства, первоначально тяготевшей скорее к эскапизму и мифотворчеству, нежели к активной созидательной деятельности, классицизм, по сути, являющийся интернациональным явлением, не мог способствовать возрождению национального искусства, в то время как воплощённый идеал искусства виделся им в образе средневекового монаха-художника, который обращается к творчеству с постом и молитвой. Назерейцы обитали духовно-творческой коммуной, выполняя совместную работу (в быту и творчестве), ведя коллективное хозяйство, сопровождая приём пищи в трапезной чтением Библии и «Сердечных излияний монаха, любящего искусство» знаменитого немецкого писателя Вильгельма Генриха Ваккенродера (1773-1798), не мыслившего собственной жизни и творчества без связи искусства с религией вообще и католицизмом в частности[2].

Все художники, входившие в Союз Святого Луки, отличались специфической внешностью и поведением: они носили старомодную немецкую одежду, отращивали длинные волнистые волосы а-ля Дюрер и изъяснялись в специфической экзальтированной манере. Их идеалами были сердечная простота, верность, непорочность, чувственность и глубокомысленность, без стремления добиться мастерства и признания.

Стремясь прославлять «истинно христианское искусство» и сохранять душу чистой посредством создания великих творений, вобравших в себя всё лучшее от религии и искусства, назарейцы боролись с порочными, в их понимании, веяниями нового времени. Они принципиально отрицали изучение анатомии по трупам и использование натурщиц, считая эти действия небогоугодными, вместо этого позируя друг другу. Искренне полагая, что художник должен изображать свои чувства, а не природу, они не работали с натурой, а творили в своих кельях. По выражению Овербека: «Модель убивает идею», в то время как «братья» были одержимы идеей создания новой «религиозно-патриотической» живописи, возрождения религиозного («божественного») искусства, «поэзии в форме и цвете».

Согласно Овербеку, в искусстве существовало три пути: путь натуры, обозначенный Альбрехтом Дюрером, путь идеала, обозначенный Рафаэлем Санти (1483-1520) (воплощением которого соратники считали самого Овербека), и путь фантазии, обозначенный Микеланджело Буонарроти (1475-1564).

Овладевая старинными техниками и воскрешая забытые приёмы, назарейцы ставили упор на примитивизм, полагая его высшей формой живописи. Тем не менее, несмотря на противопоставление собственных чаяний академизму и классицизму, они, тем не менее, по сути во многом продолжали следовать их внешним принципам, пусть и незначительно отходя от них. Строгая композиция, яркие краски, подчёркнутый контур, статичность, преобладание рисунка над линией, условный колорит и – стилизация под примитив, поскольку, согласно доктрине назарейцев, искусство является молитвой, требующей возврата к святой неуклюжести примитивов.

Критики видели в назарейцах, в лучшем случае, «талантливых подражателей», «классицистов наизнанку», «ростовщиков, живущих за счёт чужой собственности», слепо копировавших форму без вложения глубинного содержания. В частности, Гёте (1749-1832) выражал своё негативное отношение к назарейцам с их ностальгическими идеями и архаической техникой, уподобляя подобное творческое ретроградство с желанием взрослого человека вернуться в материнскую утробу.

Следуя проповедническим идеям Ваккенродера о благоговении перед искусством как перед божественным откровением, те члены Союза, которые не были католиками до вступления, поголовно приняли католицизм в 1813 году, после чего общество перешло от глухой обороны и бесплодного мудрствования к активной художественной проповеди и творческому наступлению.

В сущности, члены творческого братства возложили на себя весьма благородную по задумке и беспрецедентно сложную по реализации задачу: не много не мало – спасение мира, в котором их борьба против хаоса войн и падения нравов велась не силами оружия, но силой искусства, призванного послужить духовному просвещению народа. 

Живопись назарейцев, стилистически подражавшая работам выдающихся мастеров Средневековья и Раннего Ренессанса изобиловала библейскими, историческими и аллегорическими сюжетами. Особое значение в их творчестве имели художественный курс, взятый на итальянскую живопись XV века, и стремление возродить немецкую фресковую живопись[3] (в рамках которой наиболее значимой фигурой для назарейцев являлся Альбрехт Дюрер).

Пример назарейцев был заразителен и после освобождения Германии из-под гнёта Наполеона в 1813 году (всего через год после смерти Пфорра) в движение влилась новая волна единомышленников, а позднее – тысячи европейских художников встречались с членами Союза, перенимая их технику и взгляды.

Работы назарейцев начали пользоваться успехом и приносить немалые доходы, их выставки посещали августейшие особы, а в промежутке с 20-30 годы XIX века жизнь раскидала товарищей по Европе, знаменуя распад Союза, но сам художественный стиль сохранялся значительно дольше, привлекая всё больше новых творцов.

Находясь на пике популярности, большинство назарейцев вернулось на родину[4], заняв почётные академические и придворные должности[5] и оказав значительное влияние на европейскую живопись, литературу и философию всего последующего XIX столетия (в прежде всего – немецкую), в частности – предвосхитив немецких неоидеалистов и английских прерафаэлитов.

Наиболее значимыми фигурами данного течения считаются Фридрих Овербек(1789-1869) и Петер Корнелиус (1783-1867), но кроме них движение «назарейцев» включает и таких выдающихся художников, как Франц Пфорр (1788-1812), Карл Бегас (1794-1854), Вильгельм фон Каульбах (1805-1874), Александр Зайтц (1811-1888), Эдуард Бендеман (1811-1889), Карл Мюллер (1818-1893) и другие.

[1] В честь святого покровителя художников.

[2]  Вообще, год выхода «Сердечных излияний» (1779) считается началом немецкого романтизма, ещё не оформившегося в частностях, но уже обозначившего основные тенденции. Впрочем, влияние Ваккенродера не ограничивается исключительно немецкой литературой: произведения писателя оказали огромное влияние на русских романтиков первой половины XIX века, противопоставлявших свои устремления классической теории – славянофилов, которым близка эстетика идеализации родной старины, свойственная для немецкого романтизма; к наиболее значимым фигурам относятся члены литературно-философского кружка «Общество любомудрия», такие как Владимир Фёдорович Одоевский (1803-1869), Степан Петрович Шевырёв (1806-1864) и другие.

[3]  Наиболее значимой фигурой немецкой фресковой живописи для назарейцев, бесспорно, являлся Альбрехт Дюрер, причёска которого (вновь введённая в моду Овербеком) называлась «alla nazarena». Выказывая своё почтение Дюреру, «Альбрехту из Нюрнберга», Франц Пфорр называл себя «Альбрехтом с Майна».

[4] Кто-то вернулся домой в Австрию, кто-то в Швейцарию и т.д. Лишь Овербек остался доживать свой век в Италии. После смерти молодого Франца Пфорра от туберкулёза в 1812 году – члены Союза покинули монастырь и больше его не посещали.

[5] Наиболее отличившимся на этом поприще был Петер Йозеф фон Корнелиус, директор Академии в Дюссельдорфе, Берлине и Мюнхене.