Чужая жизнь Анны, или Деньги на бочку

Глава 2 Бедная, бедная Анна, или Двойной Нельсон для свекрови

Однако время уже десять! Анна поглядела на часы и принялась быстренько собирать посуду на деревянный переносной столик. Свежевыжатый сок из одного апельсина – сперва соковыжималка б-ж-ж-ж, потом в стакан – бульк-бульк, фруктовый салат – ножиком чик-чик, сливки сверху – шлеп, горячие тосты из тостера – дрынг-банг, прык-скок! Ухватив столик за ручки, словно за уши, Анна направилась к закрытой двери в глубине квартиры. С мышиной деликатностью поскреблась и неслышно приоткрыла створку.

Внутри комнаты царила такая – вроде бы мгла. Мгла, потому что плотные темные шторы своей шторной грудью прикрывали окно от нападок жарящего, как сумасшедшее, августовского солнца. А вроде бы, потому что солнце совершенно по-шпионски все равно просачивалось сквозь переплетения ткани, тончайшими лучиками разбавляя темноту до невразумительной серости.

- Альбина Конрадовна, ваш завтрак!

Взбаламученное ложе, светящееся сквозь серость яркими цветами вышитого постельного белья дрогнуло, вспучилось, и из его разверстых глубин вынырнула пухлая ручка, небрежно махнувшая в сторону резного прикроватного столика.

- Туда, поставьте туда, Анечка! – сквозь зевок пробормотал капризный женский голос.

Анна водрузила столик переносной на столик прикроватный и пятясь спиной вперед, ретировалась прочь. Теперь можно и пылесос включать.

Свекровь появилась, когда Анна заканчивала начищать белый, как первый снег, и широкий, как колхозное поле (под снегом), ковер в гостиной. Выглядела свекровь идеально. Модно подстриженные и выкрашенные дорогой краской волосы уложены волосок к волоску и блестят, как у рекламно-шампунных девушек. У них, и вот еще у свекрови, и больше ни у кого! Макияж сдержанно-неброский, щечки свеженькие, как в пословице говорится, «будто колодезной водой умытые», а на самом деле хорошим тональным кремом с подложкой намазанные. Блузка строгая и изящная и мягкие голубые джинсы с лихой отсрочкой.

Анна в своей майке с грязными после мытья полов коленками и прилипшей ко лбу мокрой прядью мгновенно почувствовала себя скотной девкой, сбежавшей из коровника.

- Анечка, спасибо, милая, все как всегда было очень вкусно, - прощебетала свекровь, - Только, пожалуйста, слив больше во фруктовый салат не кладите. – свекровь поискала пульт от телевизора, - Сахару поменьше. – нашла пульт, щелкнула, - А вот джем для тостов в следующий раз попробуем как раз сливовый, - плазма во всю стену вспыхнула картинкой какой-то погони, - Да, сливки смените, эта фирма мне надоела, - закинув одну джинсовую ногу за другую, свекровь уселась перед телевизором, - И я уже, кажется, просила вас, Анечка, не называть меня Альбиной Конрадовной. Я Алевтина Кондратьевна!

- Разве? – потерянно пробормотала Анна. Ей казалось… Нет, она помнила совершенно точно, что свекровь зовут именно Альбиной и именно Конрадовной. Год назад, когда муж привел ее в эту квартиру, она еще страшно маялась с этим неудобопроизносимым сочетанием. А теперь что вдруг за новости?

- Вы что, не помните, деточка? – нацелив пульт на Анну, словно собираясь и ее переключит на нужную программу, строго вопросила свекровь. – Авария – аварией, но медики, кажется, не диагностировали у вас главной болезни латиноамериканских сериалов и отечественных романисток? Я имею в виду амнезию, - в ответ на Аннин непонимающий взгляд пояснила свекровь, - У всех этих Донцовых-Поляковых обязательно имеется барышня с амнезией. Потом амнезия проходит и она оказывается или богатой наследницей, или супер-агентом. Но вы-то, надеюсь, не агент и, к сожалению, не наследница? А для преподавателя русского языка и литературы, право же, стыдно тратить столько времени на чтение бульварных писулек, авторши которых, за отсутствием фантазии, еще и сдирают сюжеты друг у друга, - свекровь огладила любовно разложенный на столике гостиной томик «Дьявол и сеньорита Прим» Коэльо, намекая, что уж она-то читает исключительно высококлассную и совершенно оригинальную литературу. Если память Анну не подводила – как в случае с именем-отчеством свекрови – жиденький покет-бук лежал на этом самом столе еще до аварии и бесконечных месяцев больницы. Да и сам роман лихой латиноамериканец беспардонно содрал у Дюрренмата. Но Дюрренмат свекрови не авторитет, Анна – тем более, поэтому она только глуповато пробормотала:

- Кому сейчас нужна русская литература!

- И верно, никому! – весело согласилась свекровь. Телевизор в гостиной не сулил ничего интересного и свекровь поднялась – моложавая, жизнью довольная, фарфорово-холеная. Критически оглядела сидящую на корточках Анну с покрытой пеной губкой в руках, - Доктор, кажется, велел вам не переутомляться, Анечка? Но вы, наверное, думаете, что сами все лучше знаете – что вам можно, чего нельзя... – она осуждающе поджала губы, - Вон там на краешке пятнышко пропустили, дорогая, - и легкой походкой свекровь удалилась в глубины необъятной квартиры. Со спины ее вполне можно было бы принять за женщину лет на тридцать моложе.

Анна плюхнулась на влажный после чистки ковер и сдвинув брови, уставилась свекрови вслед. Ну а теперь кто бы объяснил, почему она все это терпит, вместо того, чтобы зажать любезную мамочку в «двойной нельсон» и вот этой самой мочалкой для ковров тщательно смыть с ее физиономии все достижения косметической промышленности? Анна поглядела на свои тискающие губку пальцы и удивилась еще больше. Руки были тоненькие, как веточки, перевитые синими набухшими венами. В сгибах локтей еще можно разглядеть мелкую россыпь оставшихся после капельниц точек и расплывшиеся вокруг них пятна синяков. Не такими ручонками вчерашней «выпускницы Освенцима» справится со свекровью, которая несмотря на возраст и фарфоровость производит впечатление женщины вполне крепкой. Так откуда вдруг выпрыгнула идея «двойного нельсона»?