Иллирия

Глава 8

Бессонная ночь сказалась на моем самочувствии - я с большим усилием над собой вышла к завтраку без опоздания, изменив своему обычаю заплетать косы. В этот раз пришлось обойтись наспех скрученным узлом. Разумеется, несколько прядей тут же освободились, но я махнула рукой на это, решив, что небрежность прически немного освежит мой облик и сгладит впечатление от залегших под глазами теней.

К завтраку опять прибыл господин Альмасио вместе с сыном, но его вид сегодня вызвал у меня только огорчение, ведь я хорошо запомнила все, что было рассказано мне сегодня ночью. Невольно я избегала смотреть ему в глаза, надеясь, что он не увидит перемен в моем поведении. Все же мои прежние знаки радости от его прихода были весьма эфемерными, и их отсутствие заметил бы лишь внимательный человек. На мою беду, Ремо как раз и являлся весьма внимательным человеком. Он настолько часто поворачивал голову в мою сторону, что не будь он самим господином Альмасио, хозяин дома наверняка счел бы себя оскорбленным столь вольным поведением гостя.

Я же, пользуясь тем, что воспитанной женщине не пристало отрывать взгляд от своей тарелки, сосредоточилась на столовых приборах. Напротив сидел Тео, испытывавший сложности противоположного свойства - он то и дело с большим усилием отводил взгляд от Флорэн, находившейся по правую руку от меня. Рассмотрев его внимательно вблизи, я поняла, что он намного более походит внешне на отца, чем мне казалось ранее, и лишь юность делает его столь женоподобным. Особенно хороши у него были глаза, серые, как и у господина Ремо, но на фоне юной матовой кожи казавшиеся чище и прозрачнее. Чувство острой тревоги пронзило меня, когда я об этом подумала. Не унаследовал ли Тео и жестокость отца? Мне нравилась Флорэн, несмотря на то, что госпожа Фоттина делала все, чтобы мы со сводной сестрой не перемолвились и единым словом. Девушка отличалась не только красотой, но и мягким, добрым характером, в ее глазах светился ум. Как несправедлива судьба, если ей предстоит столько мучений от рук собственного мужа!..

Я дала себе слово выспросить у Вико все, что он знает про Тео. Я не знала, чем могу помочь сестре, если не властна и над собственной жизнью, но мне хотелось убедиться, что Флорэн в безопасности.

Находясь во власти беспокойства, я едва не пропустила мимо ушей слова господина Эттани, внезапно обратившегося ко мне:

- Годэ, отчего в твоем окне сегодня ночью был виден свет?

Сердце мое забилось часто-часто, но я давно уж предугадала этот вопрос, оттого сохранить спокойное выражение лица оказалось не так уж сложно.

- Мне послышались голоса под окном, и я поняла, что слуги кого-то ищут. Это испугало меня, я зажгла свечу, чтобы не оставаться в темноте, - ответила я, и мой ответ в кои-то веки удовлетворил господина Эттани. Лицо господина Ремо, все так же тщетно искавшего мой взгляд, стало еще более напряженным. Господин Гако, напротив, выказывал необычайную доброту ко мне в то утро и сообщил, что с этого дня сопровождать в храм меня будет слуга по имени Беппе, которого я помнила как парня добродушного и рассеянного. Мне было жаль Арны, но я надеялась, что смогу договориться и с новым сопровождающим, чтобы путь в храм не получался столь коротким.

После окончания завтрака, когда я направилась в свою комнату подготовиться к выходу из дома, господин Ремо в очередной раз продемонстрировал то, как мало его заботят правила приличия, когда они мешают ему добиться желаемого. Бросив господину Гако короткое извинение, он догнал меня на лестнице и вполголоса спросил:

- Все ли с вами в порядке, госпожа Годэ? Вы выглядите подавленной. Скажите, ваш отец был недоволен тем, что я сопровождал вас в храм? Он вас за это наказал?..

Я невольно отшатнулась. Возможно, то было лишь мое воображение, но мне показалось, что глаза его жадно искали на моем лице следы побоев. В ответ я смогла лишь пролепетать:

- Нет-нет, просто я сегодня чувствую себя нездоровой из-за того, что не могла долго заснуть от тревоги.

Господин Гако и госпожа Фоттина молча наблюдали эту сцену, олицетворяя собой растерянность и беспомощность. Поведение господина Альмасио было скандальным, вне всякого сомнения. Шептаться с дочерью в присутствии отца, в родительском доме!.. О, никому другому, кроме Ремо Альмасио, господин Эттани не простил бы подобного поведения. Но здесь ему оставалось лишь смиренно терпеть, не выдавая своего недовольства даже легкой тенью на челе.

Господин Ремо выразил надежду на то, что мое самочувствие вскоре улучшится и пожелал мне хорошего дня, после чего вернулся к Гако Эттани. Я чувствовала такую слабость в ногах, что поднималась далее по лестнице, держась за перила. Теперь мне казалось, что все в господине Альмасио дышало угрозой и жестокостью, а любое его слово было обещанием скорой расправы надо мной.

Остаток дня прошел ровно так же, как и прочие обычные дни в доме. Пользуясь тем, что до меня никому не было дела, я подремала в своей комнате после обеда и к ужину вышла в бодром расположении духа, давно уж мне несвойственном. Меня снедало нетерпение, смешанное с опаской - придет ли сегодня Вико? Стоит ли мне всерьез бояться его переменчивых желаний?

Конечно же, у меня не имелось никакого оружия, да и пользоваться им я не умела, так что мне ничем не помог бы острый кинжал. Более здравую мысль - не впускать более Вико в свою комнату - я отогнала прочь. Опять со мной играло дурную шутку одиночество. Любой человек, проявивший ко мне внимание, приобретал надо мной некую власть. Я, невзирая на явную опасность, желала делиться хоть с кем-то своими мыслями, отчаянно ища собеседников в той тюрьме, которой для меня стал дом Эттани, и, увы, не нашла никого лучше бесславного понтифика.

Размышляя о глубине своего морального падения, я сидела перед открытым окном, сквозь которое в комнату вползала сырая осенняя прохлада, и ждала появления Вико. Я не была уверена в том, что он появится вновь сегодня ночью, но в душе надеялась на это.