Последняя искра: выпустить когти • Творения Великих 3

ЧАСТЬ III. Глава 1. Опасные друзья

За окнами гуляли чернильные тени. Утро ещё не занялось, но открыв глаза, я поняла, что чувствую себя отлично. Давненько не просыпалась с таким удовольствием и теперь, нежась на тончайших простынях, как заворожённая следила за танцем созвездий на прикроватном пологе. Полупрозрачная ткань к ночи покрывалась рябью и светлела, точь-в-точь как небо за окном.

– М-р-р, – прогнула я обнажённую спину, как довольная кошка. Расправила косточки и со стоном блаженства поднялась. Накинула халат, растрепала волосы на макушке и, как была, босая скользнула на балкон.

Вдохнула сладость раннего утра. Красота-а...

Дни и ночи в Эр-Аворт шумные. Казалось, столица никогда не спала. Затихала на пару часов, когда иссякали запасы воды, но стоило магам-водникам закончить работу, жизнь вскипала с новой силой. Рогачи и гости спешили отдаться ночи с её развлечениями и горячими возгласами. Потому Ассаро по приезде предложил добавить к охлаждающей завесе на окнах звуковые заглушки.

Я отказалась.

Магия такого толка вибрирует и портит вид из окна. К тому же дворцовые стены и сады проглатывали достаточно шума, а идеальная тишина мне и вовсе не по душе. Она звоном в ушах отдаётся и освобождает место для непрошеных мыслей. И бог знает, до чего дурного в ночной тиши додумаешься.

Но сейчас, за пару часов до рассвета город замер. Я упёрлась ладонями в каменные перила, усеянные крохотными капельками росы и наслаждалась, таким непривычным в Пустынном царстве, покоем. Солнечный камень стен и дорог стал серо-лиловым, сумрачным, а стеклянные крыши и вовсе казались чёрными провалами. Над ними курился сладкий дымок.

Торговцы заводили уличные печи, запрягали в тележки визгливых ящеров, и именно в эти часы, когда ночная духота, выпитая до дна, иссякала, а солнце только-только принималось расстреливать темноту, ароматы свежей выпечки и тысяч жареных окороков ощущались особенно остро.

Желудок недвусмысленно заурчал.

– Погоди немного, – засмеялась я и погладила себя по рёбрам. – Не время ещё.

Несмотря на уговоры, жалобный китовий стон раздался снова, и я покачала головой. Похоже, завтрака не дождусь. Благо съестного добра в гостиной с лихвой.

Лениво потягиваясь, я побрела по балкону, который протянулся на всю длину моих комнат на втором этаже. А в нижней части дворца уже вовсю кипела жизнь. По дорожкам сновала прислуга, шаркали мётлы, и звенели струями садовые лейки. Птахи заливались песней, и чем ближе я подходила к дверям гостиной, тем громче становился щебет.

Неужели одна из птах пробралась внутрь? Странно… Окна я на ночь наглухо запирала.

Торопливо размышляя, как изловить незваную гостью и выпустить на волю, я переступила порог. Оглядела гостиную и ахнула от удивления. На столике у окна стояла высокая клетка.

– Красота какая... – выдохнула я и подошла на цыпочках.

Парочка рыжих, не больше кулака птичек смолкла, стоило коснуться посеребрённых прутьев. Но вскоре, та, на головке которой горделиво топорщился чёрный хохолок, расправила грудку и запела. Малышка без хохолка прислушалась, успокоилась, но поддержать хохлатого друга не решалась. Сверкала глазками-бусинами и разглядывала меня каким-то особым, осмысленно-вопросительным взглядом.

– Та-ак... вы откуда взялись, ребята? – протянула я и оглянулась на дверь, будто ждала, что ответ влетит в неё бумажным самолётиком.

Как ни странно, ответ и впрямь появился. Птичка помельче – наверняка самочка, – чирикнула, и я снова глянула на клетку. Позади примостился свёрток, перетянутый золотистой лентой. Его я и не заметила сразу.

− Подарок, − улыбнулась я, но стоило коснуться бумаги, ленты вспыхнули алыми символами защитной печати.

«Чтобы никто, кроме меня, не вскрыл», – догадалась я. Потянула за край, и бант легко распался.

Я торопливо расправила обёртку, а желудок взвыл самым непристойным образом. Впрочем, его восторг можно понять. Невысокая корзинка, которая пряталась под нагромождениями бумаги, оказалась полна... шоколада. Увесистые кубики, шарики с пряностями, и умело слепленные цветы с тонкими лепестками громоздились друг на друге.

От волнения пальцы вдруг потеряли ловкость, и пока я выуживала подарочную карточку, сердце колотилось в глотке. На миг я замерла, держа перед собой открытку с тонкими силуэтами цветов, выведенными угольными и алыми чернилами. Новые обитатели моих покоев зачирикали, засвистели, будто подбадривали, и я поспешила распечатать послание. На шероховатой бежевой бумаге оказалась лишь пара строк, выведенная безукоризненно аккуратным почерком.

Элиза, прости, что пришлось оставить тебя вчера. Надеюсь, согласишься пойти на поздний ужин со мной? Перед сезоном дождей над морем Ворта поднимается алый туман. Хочу, чтобы ты увидела.

Жду встречи и впервые на своей памяти не проклинаю жару. Она напоминает о тебе, Искорка.

Имени в строке подписи не значилось. Там поселилась лишь одна витиевато выведенная буковка В...

– С точкой, – расплылась я улыбке и закусила губу. Но стоило перевернуть открытку, сил сдерживать смех не осталось.