Жена с проблемами

Глава 11

Небольшой костерок грел меня всю ночь почти до самого утра. Приятная тяжесть в животе от сытного ужина разливалась слабостью по телу. Еще какое-то время я опасалась ложиться спать, беспокоясь о безопасности. Пугали меня не только незваные гости, уверена, Черныш их бы почуял задолго до меня. А огонь, который нужно было контролировать. Сосновые ветки слишком лакомая пища для небольшого своенравного костерка. Но когда оранжевые язычки уменьшились, а сухое дерево под ними превратилось в налитые жаром угольки, я поддалась слабости и позволила себе немного вздремнуть.

Проснулась по привычке на рассвете. Солнце только-только начало подниматься. Сам огненный диск за густыми стволами было не видно, но малиновые полосы уже потянулись по небу и закрасили багрянцем пышные, похожие на взбитые сливки облака.

– Доброе утро, – весело поздоровалась с лошадкой и вдохнула прохладный, насыщенный ароматами леса воздух.

Черныш встряхнул гривой и блеснул ониксовым глазом из-под густой челки.

Я сладко потянулась, поднялась на ноги, прошлась по поляне. После вчерашнего ужина хотелось воды. Но, к сожалению, ручья поблизости не наблюдалось. Я еще вчера обшарила ближайшие окрестности и с грустью поняла, что попить не удастся ни мне, ни Чернышу. Впрочем, лошадь небольшое количество влаги могла получить из сочной травы, густо усеянной утренней росой. Пришлось последовать ее примеру и кое-как утолить жажду капельками воды, осевшими на широких листьях густых лопухов.

Я тихо хихикнула, на миг почувствовав себя представительницей лесного народа. Именно они, если верить легендами, предпочитали употреблять только такой напиток, а в качестве еды – цветочную пыльцу. Глупости, конечно. Но людям нравилось верить во что-то необычное. К такой трапезе я, откровенно была не готова и мысленно порадовалась, что у меня есть альтернатива. Грибы я предусмотрительно пожарила еще вчера, нанизав на тонкие прутики. Честно говоря, без соли их вкус был так себе, но выбирать не приходилось. Главное, насытится ими получилось вполне, остальное волновало мало.

– Я на минуточку отлучусь, – предупредила Черныша и нырнула за ближайшие густые кусты.

Тяготы путешествия совсем не смущали. Все мое естество буквально пело в предвкушении. Скоро я увижу Тито, один из самых крупных городов, увижу мир. Сколько всего чудесного меня ждет впереди. Неужели такие восхитительные приключения не стоят того, чтобы отказаться от статуса любовницы короля? Да даже будь я самой ничтожной и бедной селянкой, не хотела бы чувствовать себя чьей-то вещью, игрушкой, развлечением… “Ни за что!” – четко произнесла и сердито пнула трухлявый пень, восставший у меня на дороге, будто бы подкрепляя сим жестом свою твердую решимость. Пускай Черный Король ищет себе другую забаву, у меня совершенно другие планы на собственную жизнь.

Вернулась я на поляну в самом веселом расположении духа. Внутри все кипело и бурлило в предвкушении чего-то неизведанного и поразительно интересного. Черныш уже нетерпеливо притопывал копытом. Мне осталось только собрать скудные пожитки и быстренько запихнуть в себя остатки вчерашнего ужина.

Я уже затягивала на шее завязки чересчур огромного плаща, который так и норовил соскользнуть с плеч, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Черная тень мелькнула за стволами деревьев и растаяла в туманной мгле. Зябко поежилась и посмотрела на Черныша. Но конь был совершенно спокоен. Внутри меня же все звенело от надвигающейся опасности.

Я прижалась спиной к стволу дерева и еще раз осмотрела поляну. Сунула левую руку в карман, судорожно нащупала нож. Он немного успокоил, хотя умом-то я понимала, что эта жалкая железяка совершенно ничего не сможет сделать против дикого зверя. Невольно вспомнилось, сколько раз я получала по пальцам от мадам Дюваль и старших монахинь за то, что норовила сделать все левой рукой. Перед глазами словно наяву появилось искаженное злобой лицо мадам Дюваль.

– Посмотрите-ка, – ехидный голосок прозвучал будто всамделишный, а не в моем воображении. – Это знак отступника. Посмотрите-ка! Оборотная сторона уже поставила на ней свою метку. Мы должны что-то делать.

И они делали. День за днем, неделя за неделей. В памяти всплывали картинки из прошлого… Привязанная к стулу рука, чтобы я не порывалась ею писать. Перемотанные пальцы и неуклюже зажатая в правой ладони ложка во время обеда. Оплеухи за пролитый суп и рассыпанную кашу… Только лишь бы я начала пользоваться правильной конечностью.

– Мы очищаем твою душу, – говорила матушка Арура. – Отвращаем тебя от оборотного мира. Вытравливаем метку тьмы…

Я передернула плечами, но уже не из-за страха. Неприятные воспоминания неожиданно пробудили весь спектр эмоций, которые я так долго подавляла.

– Теперь мне никто не будет указывать, какой рукой есть, какой походкой ходить, как заплетать волосы. Теперь я принадлежу себе! Я принадлежу себе! – твердо произнесла и смело посмотрела в чащу.

Я не буду бояться, кто бы там не прятался. Не для того, я проделала этот путь, чтобы трястись у чахлой сосны, как испуганный зайчишка.

Шершавая кора царапала сквозь ткань. Но жесткий ствол поддерживал меня, словно поощрял в намерении стоять твердо и нерушимо. Где-то в глубине души я понимала, что это реальная опасность. Действительно реальная, несмотря на спокойствие умного Черныша. И лучше мне не встречать того, кто прячется за невидимым покровом, а бежать без оглядки. Но ноги, будто вросли в землю, а ехидный голос в голове твердил, что вечно убегать я не смогу.

Сглотнула внезапно ставшей вязкой слюну. Во рту почувствовался металлический привкус страха и бурлящей магии. Давно забытое ощущение. Забытое, похороненное глубоко в воспоминаниях, погребенное под обломками былой жизни…

Встряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, способные в один момент сокрушить мое самообладание – я должна контролировать себя несмотря ни на что, должна справиться. Я сильная! И сила моя в выдержке, в холодном разуме, в отречении от чувств и желаний, а не в том, что восемнадцать лет назад в одну темную безлунную полночь родилось вместе со мной, убив самого родного человека в этом мире. И навеки заклеймило позором мое имя, обрекло приносить всем страдания и боль.