Свет двух миров

25.

–Агнеш, я не вернусь.

Теперь я это точно знаю. Знаю и то, что мне не страшно. Я не пойду назад – я не стану покупать остаток своей жизни чужими жизнями. Я хочу жить, хочу чувствовать вкус и голод, хочу надеяться и ощущать, даже мёрзнуть, чего уж там, хочу!

Но не стану.

И если есть хоть один шанс не допустить Уходящего до его идеи, если есть хоть одна надежда…

Смешно! Кто он и кто я? Он убил меня. Он стёр меня из жизни, и я хочу ему противостоять? Как? Чем?

Но с другой стороны – я мертва. Какой вред Уходящий может причинить мне? Я уже мертва, мертва по его воле, и что он мне сделает? Поставит также как Агнешку сюда, в этот ад, в забвение через песок? Но разве не всех нас ждёт однажды забвение? Нет, великие остаются, но я не принадлежала к ним, и памяти обо мне не будет. Хоть так, хоть эдак, но я всё равно, надо полагать, очутилась бы здесь.

Да и страшнее ли этот песок забвения тех полей покоя, где я встретила маму?

–Ну и дура, – сказала Агнешка и вгляделась в меня внимательнее, словно хотела что-то прочесть в моём равнодушном лице.

–Ты тоже не вернулась, – мне пришлось напомнить и ей очевидное. Агнешка, конечно, не смутилась:

–И я не лучше.

–Ты знаешь, должна знать его замысел, – я не хотела даже пытаться веселиться. Время – песок, время – забвение, оно играет и против мёртвых, пусть те его не ощущают. – Должна! И, может быть ты знаешь…

Я замолчала. Как страшно оказалось произнести последнее! Но что же это? Страх в посмертии? Как это пошло и нелепо!

–Знаю, – вдруг сказала Агнешка, наверное она и впрямь очень ко мне привязалась, так уцепилась за посмертие, и всё-таки песок поглощает её. Сколько я стою здесь? надо полагать что недолго, но песок уже поднимается, он уже достиг её бёдер. – Но это будет сложно.

Сложно? А стоять и видеть за серой плёнкой жизнь легко? А отказываться от жизни, оставаясь в равнодушном посмертии – легко? А смотреть, как в песках забвения увязает всё глубже и глубже та, кого ты видела с детства…

Мир жизни тяжёл. Мир смерти тоже.

–Ну ладно, – Агнешка кашлянула. Она старалась держаться веселеем, но это давалось ей с трудом. Я делала то, что не сделала она. Я шла туда, куда она не пошла. Да, Агнешка как и я не стала возвращаться к жизни, но она и не стала останавливать Уходящего. Что-то у него сорвалось, но без её участия.

А я вот… не геройство, нет. Страх. И стыд. Видимо, посмертие не отменяет их.

–Есть один способ, – Агнешка помрачнела, – но он правда сложный. Я узнала его, но ещё тогда… это невозможно. Совесть тут тоже не будет согласна.

–Какой? – Агнешку затянуло уже по пояс. Смотреть на это я не могла, но как можно было не смотреть? Сколько я её знала? Сколько из-за неё получила косых взглядов и заверений в собственном безумстве? Сколько было неудобств…

Но теперь она уходит и я ничего не могу сделать. Только поддаться отчаянию. И ещё – смотреть.

–Уходящий в ритуале использует проводников, которые ну…ты поняла ведь – они губят людей. Человек, умерший раньше срока, имеет в своей душе больше энергии и умирает с большим страданием.

Знаю. Собственно отсюда и пошли призраки. Поэтому их и много в самых кровавых лагерях и тюрьмах.

–Значит нужно нарушить эту насильственную цепочку! – у Агнешки даже сейчас, когда она стоит по пояс в песке, тон лектора. Она как будто объясняет задачку нерадивой ученице. Впрочем, я всегда была нерадивой ученицей.

Я так и не научилась жизни и выживанию.

–О чём ты? – слова Агнешки непонятны. – Мне надо кого-то спасти?

–Напротив, – Агнешка покачала головой, и голос её сделался грустным, – надо, чтобы кто-то умер по своей воле. Это было тогда. Я слышала. Это должно произойти и теперь. Но это сложно, понимаешь? найти проводников, которые чувствуют присутствие силы другого мира – сложно, но можно. Убить их – это тоже ещё в порядке логики и допустимости. Уговорить их вернуться…

Она осеклась, но всё-таки овладела собой:

–Многие хотят жить. Особенно после знакомства с посмертием. Так что это, пожалуй, самый лёгкий пункт. Выполнимый, конечно. Дальше надо соблазнить души на ритуал, надо, чтобы каждый проводник притащил себе жертву… это сложно, но это тоже выполнимо – в конце концов, у многих из умерших есть любимые, близкие…

–Друзья.

–Да, и друзья, – Агнешка не улыбнулась. Мы обе думали об одном и том же. – Ну и просто любопытные. Случайные жертвы! Но всё это возможно, понимаешь? а вот уговорить одну из намеченных жертв покончить с собой, чтобы весь ритуал оборвался… это нереально. Это я тебе говорю как полтергейст!

Вот в чём дело. Я как-то и не подумала! У каждого проводника есть жертва и если проводник хочет сорвать вес ритуал…

Это что же? если жертвой мне намечены Гайя, Зельман и Филипп, тоя должна кого-то из них уговорить свести счёт с жизнью? И намного ли это отличается от самого ритуала? И как вообще это сделать?