Единственное желание. Книга 1

32 Ворон

Едва они ушли, домом завладела тишина, непривычная и режущая слух после недавних бурных споров.

Наир молчал, рассеянно думая о чём-то своём. Очевидно, мысли его скользнули следом за Эливертом и сестрой.

Столкнувшись взглядом с Настей, он улыбнулся устало и чуть виновато – наверняка Наиру было не по душе, что Настя стала невольной свидетельницей их с Элом разногласий.

Засыпающий лес тоже притих. Было слышно, как потрескивают в очаге угли давно прогоревших дров. Поздний вечер медленно перетекал в ночь, но спать не хотелось – слишком много беспокойных мыслей роилось в голове.

За окном поднялся ветерок, зашелестел листвой в тёмных кронах деревьев, зашуршал по лесу. Запахло свежестью дождя, вечерней сыростью, грибами…

И первые капли неторопливо застучали по крыше.

Шум дождя навевал романтическую ностальгию и лёгкую печаль.

– Они любят друг друга…. – вдруг сказала Настя, и прозвучало это как утверждение, а не вопрос.

Наир удивлённо взглянул на неё, возвращаясь из своих размышлений.

Он ответил не сразу.

– Нет, Дэини, это не любовь. По крайней мере, не то, что все привыкли подразумевать под этим словом, – Наир на миг замолк, а потом, глядя в глаза Романовой, добавил: – Это нечто выше… Я всегда считал, что любовь – это самое великое чувство из всех, что мы способны познать. Теперь, когда я смотрю на Эливерта и Миланейю, я понимаю, что ошибался. Есть что-то большее. Он её не любит – он её… боготворит!

– Странно… Мне показалось, что Эливерт неспособен даже на жалость. Какая уж там любовь! – пожала плечами Настя. – Он так отзывается о женщинах. Можно только посочувствовать той, что влюбится в него! Но твоя сестра…

– То, что связывает их – это очень прочные узы, – попытался объяснить лэгиарн. – Не знаю, могу ли я это рассказывать… Чувствую себя сплетником. Впрочем, Эл никогда не делал тайны из своего прошлого. А тебе, наверное, хочется знать, что стоит за многими его словами. О женщинах у него действительно мнение невысокое. Странно, но это их не отталкивает, а наоборот. У Эла их столько, что он по именам-то всех не помнит!

«О, так он тут местный Казанова!» – иронично фыркнула про себя Настя.

– На самом деле, оскорбляя всех дам, Ворон имеет в виду лишь одну из своих бывших подружек, Аллонду. Обошлась она с ним подло, с этим не поспоришь.

После того, что сотворила эта женщина, Миланейя осталась единственной, кого Эл уважает. Это тот редкий случай, когда он не задумывается о свободе и гордости, и с радостью стремится угодить её сердцу. Он безгранично ей предан и благодарен.

– Благодарен? За что, если не секрет? – Настя решила направить рассказ приятеля в нужное русло.

– Миланейя ему жизнь спасла. Она вытащила Эливерта из-за Грани. Без преувеличений. Он должен был умереть тогда… Никто не верил, что он выживет. Никто. Только она. И она отвоевала его у смерти, у смерти, в объятия которой его бросила другая женщина.

– Расскажи! – Настя с ногами забралась на лавку, уселась поудобнее.

– Это случилось лет шесть назад… Тогда он пришёл в Лэрианор впервые. Вернее, приполз на последнем издыхании. Миланейя нашла его в овраге, на окраине леса – чужака, истекавшего кровью, ужасавшего своим видом, сплошь покрытого страшными ранами. Поблизости никого не было. Она сама притащила его сюда, в наше поселение.

Настя вспомнила хрупкую, как тростинка, Миланейю и решила, что ей пришлось постараться, даже несмотря на то, что сам Эливерт был достаточно худощав.

Наир меж тем продолжал:

– Она занялась его лечением, хотя одного взгляда на Эла было достаточно, чтобы ясно понять – он уже не жилец. Несколько обломков стрел, больше дюжины ран от клинка, бесконечное число ссадин, сломаны ребра, рука. Одна рана – особенно страшная – почти у самого сердца. А столько крови я не видел за всю свою жизнь. Он едва дышал. И не мог выжить. Но Эливерт выкарабкался, вернулся обратно в мир, снова расправил крылья, и вывела его из тьмы моя сестра, – Наир тяжело вздохнул – видимо, вспомнил те жуткие дни. – Это был долгий путь… И всё время она была рядом. Миланейя близко к сердцу принимает всех, кто нуждается в её помощи. Но я никогда не видел, что бы за кого-то она боролась так отчаянно, как за Эливерта! Не спала ночами, забывала поесть, не отходила от его ложа, держала за руку.

Настя слушала, затаив дыхание. Ей вспомнилась хижина целительницы, и она, как наяву, представляла сейчас эти ночные бдения.

– Старший говорил ей: «Оставь! Ты не можешь вернуть того, кого Вечная Дева уже увела в свои владения». Но она упрямо отвечала: «Он будет жить! Я не позволю забрать этого человека. Посмотрим, кто из нас окажется сильней!» И она, конечно же, победила! Эливерт встал на ноги. Пусть и не сразу. Почти год ушёл на то, чтобы он вернулся к своей обычной жизни. За этот год они стали очень близки.

Настя кивнула понимающе – теперь ей уже многое стало ясно.

– Ты ведь знаешь, у Миланейи есть приручённый ворон. Она понимает язык этой птицы, а иногда видит его глазами. Эливерт – единственный, кто может позвать эту птицу, кто чувствует душу ворона, кто понимает его, как и моя сестра… Даже меня он не слушает. Это тоже доказывает, как сильна их связь. Но привязанность Эла и Миланейи друг к другу вряд ли можно назвать любовью. Это не страсть, не влечение, скорее… уважение, жертвенность и горечь.

– Горечь? Почему? – не поняла Настя. – Они с такой нежностью глядели сегодня друг на друга… Но… А ведь ты прав, Наир! В их глазах была и тоска. Почему?

– Причины есть, – вздохнул лэриан. – Моя сестра опекает его до сих пор, Эл заменил ей и мужа, и дитя, которых у неё никогда не будет! Но, увы, вместе Эливерту и Миланейи не бывать. Слишком разные. Такие разные судьбы не смогут слиться в одну. К тому же… Миланейя выбрала свою стезю давным-давно. Она никогда не станет женой никому – она избрала целительство. А это занятие требует полного самоотречения.

– Целители у вас дают обет безбрачия? – уточнила Настя.