Для Анжелички

2

Артур, Артур,- он проснулся от встряски своей матери.
-Мама,- он зажмурился.-Что со мной было?
-О, Артур, ты упал в обморок,- ответила мама, убирая с его лба волосы.-Тогда, на концерте, когда зрителям не понравилась твоя песня. Врачи говорят, что у тебя острый дефицит сна. Похоже, еще неделю ты проведешь в больнице.
-Круто.
-Но почему это с тобой случилось? Почему у тебя дефицит сна?
-Ну, наверно потому что я не могу спать.
-Но почему? Ты же был таким успешным, тебя все так любили...
-Сколько я уже здесь?
-Три дня. Ты был без сознания три дня и то очнулся. Врачи говорят, что если ты и дальше не будешь спать, возможна...- тут она запнулась, стирая слезу.
-Что?
-Смерть,- она расплакалась.
-Не плачь. Пожалуйста, не плачь. Ко мне кто-нибудь приходил?
-Никто. Жаль это говорить, но твои продюсеры отвернулись от тебя.
-Неудивительно.
-Они сказали, что не собираются больше с тобой сотрудничать...

Рассветало. Ласковое апрельское солнце заглянуло в больничный сад, разбудило нежные тюльпаны и подснежники, и подкравшись к окну Артура, стало бегать своими лучами по его лицу, от чего тот и проснулся. Выглянув в окно, Артур не мог сдержать улыбки. Все вокруг было так красиво, так солнечно, так мило выглядели эти нежно-розовые тюльпаны и резвившиеся в них котята. Но тут в голову опять заползли мысли о его собственной загубленной жизни, и все это велиполепие разом померкло. Черные тучи нависли над зеленой лужайкой, завяли цветы, и светлое апрельское утро превратилось в дождливый и серый ноябрьский день.
Артур отвернулся от окна и упал на кровать, накрывшись одеялом. На него нахлынула волна грусти, отчаяния и нежелания жить. К нему в голову уже начали закрадываться мысли о самоубийстве, как тут во мраке блеснул лучик надежды. "Джон!"- подумал он.-"Джон наверняка не бросил меня! Он бы просто не смог! Я слишком хорошо его знаю, он бы не сделал этого." И, озаренный внезапной надеждой, хватаясь за нее, как утопающий за соломинку, Артур хватает дрожащими руками телефон и набирает номер Джона. Из-за дрожи он пару раз сбивается, но стирает и набирает снова, шепча про себя: "Джон, Джон! Как я мог забыть о нем!"
Джоном звали его лучшего друга, так сказать, друга детства. Их знакомство выглядело довольно романтичным. Им тогда было по двенадцать-тринадцать лет, они были беззаботными мальчишками. Артур был на год старше Джона и как-то раз увидел его, сидящего на тротуаре с разбитой коленкой и плачущего. Артуру стало жалко мальчика и он захотел помочь ему, не зная правда как.
-Эй,- обратился он к мальчику.- Что случилось?
-Не видишь разве?- всхлипнул тот, зло взглянув на Артура.- Упал. Колено то ничего, пустяки, но за велосипед мама убьет.
-Жаль. Ладно, не плачь. Я могу тебе чем-то помочь?
-Да чем ты тут поможешь? Иди, куда шел.
Артур стоял в нерешительности несколько минут. Другой бы на его месте ушел, чем уж тут действительно поможешь. Но Артур не мог уйти. Что-то тянуло его к этому мальчику. И вдруг его осенило:
-Слушай, у меня такой же велосипед дома! Не плачь, я тебе подарю его! Твоя мама даже и не узнает!
-Но ведь тебя будут ругать,- сказал мальчик, посмотрев на Артура. В его глазах уже не было зла, они светились удивлением и благодарностью, светились так, как могут светиться лишь детские глаза.
-Не будут, у меня мама добрая,- ответил Артур и протянул мальчику руку.- Пойдем.
Таким было начало чистой, крепкой дружбы, которая длилась 10 лет. И сейчас, лучший друг наверняка поможет Артуру.
-Да?- послышался в телефоне голос Джона.
-Джон, привет, это я!
-Кто?
-Артур!
-Что?! Я не знаю никакого Артура, отстаньте!
-Нет, Джон,- Артур медленно сполз по стене на пол.-Нет, Джон... Это я.
-Слушай, ты,- зло зашипел Джон на другом конце телефона,-отстань от меня, псих, я не общаюсь с сумасшедшими. И не звони мне больше!
Он сбросил. Артур все еще сидел на полу и шевелил пересохшими губами: "Нет, Джон... Это я, Джон". Наконец до его мутного разума дошло, что лучший друг предал его. Слезы градом полились по лицу, и из глубины души вырвался крик отчаяния. Кулаки врезались в стену, разбиваясь в кровь. Он кричал, кричал и бил стену, представляя себе, что это Джон, что это все те люди, что освистывали его на концерте. Это длилось целых десять минут. Потом он сел на подоконник, вперив взгляд в окно и вытирая слезы руками, от чего все лицо измазалось кровью от разбитых кулаков.
А за окном на самом деле исчезло куда-то апрельское солнце и пошел дождь. Казалось, даже природа внимает горю разбитого таланта.