Делай, что должно

Глава 7. ГОСПОДИН ОХОТНИК

Смотритель особняка в Ноане почтительно склонился, поставив на низкий столки поднос, на котором возвышался кувшин свежей родниковой воды, хрустальный бокал и букет полевых цветов в простенькой стеклянной вазе.

Уважаемая гостья – прекрасная смуглянка – сидела у белого рояля вполоборота к нему, ее тонкие пальцы замерли на клавишах, глаза были закрыты.

– Боже, как Ты велик! – прошептала она. – Моё доверие тебе безгранично, как и Твоя любовь к преследуемым беглецам, разобщённой семье, которой суждено соединиться в одно целое! В трудную минуту Ты всегда рядом, Ты посылаешь добрых людей в помощь страждущим, Ты озаряешь великими идеями, Ты наделяешь вдохновением и смелостью, с которыми не страшно преодолевать препятствия, Ты внушаешь верные слова, чтобы найти общий язык с самым опасным противником…

«А если слова не действуют – а действуют они далеко не на всех, – подумал смотритель, – то хорошо бы добрейшему Богу послать силы их рукам и остроты их шпагам, кто бы они ни были, аминь!» Впрочем, вслух он, по своему обыкновению, ничего не произнес.

Красавица распахнула свои колдовские очи, грациозно подняла голову, и ее ловкие пальцы быстро забегали по клавишам, извлекая божественные звуки.

Дети чуть поодаль прыгали по разноцветным плиткам, которыми был вымощен пол, стараясь попадать только на светлые.

Две спутницы прекрасной дамы разместились рядышком в креслах и вели степенную беседу, как полагается добропорядочным женщинам, – только заняты были отнюдь не рукоделием: одна полировала клинок своей шпаги, другая что-то мудрила со взводом арбалета.

– Ты наконец доскажешь мне, чем кончились твои мытарства? – произнесла та, что с арбалетом.

– Почему бы и нет? – пожала плечами ее подруга, покосившись на смотрителя.

***

– И что ты можешь предложить взамен? Помимо, конечно, своих тощих прелестей? – главарь шайки, носящий прозвище Святой Маррон смерил ее насмешливым взглядом, остальные заржали – впрочем, негромко и почтительно.

– Многое, – кивнула Мадлен. – Во-первых, я знаю, по какой дороге поедет процессия во главе с епископом, перевозя чудотворную икону, сколько золота в ее обрамлении и сколько бренчит у них в кошельках. А во-вторых, – я чуйная и могу помочь вам в других делах…

– Ограбить епископа, да еще и убить его слугу? – перебил вожак. – А не многого ли ты хочешь, девица? Мы тут добрые католики и не возьмем на душу такой грех, верно братишки?.. Взять ее!

Мари-Мадлен была чуйной, но Маррон принимал решения слишком быстро, – гораздо быстрее, чем она могла угадать его намерения…

«У людей не осталось ничего святого, – говорили в округе, обсуждая дерзкое ограбление священной делегации, перевозящей чудотворную икону святой Франсуазы в один из женских монастырей. – Ничегошеньки не осталось доброго, гореть им в аду!»

Еще бы: добычей шайки, что напала на свиту епископа и встречающих ее монахинь, стали и сама икона в драгоценном окладе, и золотая дароносица, а также деньги и шитые драгоценностями облачения. Епископ, настоятельница монастыря, большая часть слуг и охраны были перебиты…

– Ты должна быть со мною нынче по-особому ласкова, – говорил вожак молодой пленнице, бывшей монахине с душой ведьмы. – Я отправил на тот свет не только твоего распутного святошу, но и эту старую ворону, мать Риварию… Ну как, ты довольна мной, детка? Сделай так, чтоб я был доволен не меньше!

Через месяц, когда бдительность охотников поослабла, шайка откочевала на север вдоль побережья. Еще через два Мадлен, которой надоела роль игрушки главаря, дала ему заведомо неверный совет, подставивший шайку под облаву.

Кто-то попытался уйти через лес и болота, кто-то попал в руки и вскоре был казнен. Пленница, роль которой как сообщницы доказать было невозможно, была бита кнутом на площади и затем отпущена на все четыре стороны.

Денег, которые были извлечены ею из тайника, о котором знал, как ему казалось, только главарь, с лихвой хватило на то, чтобы собраться в дорогу и купить место в почтовой карете, едущей на восток.

Деньги – хорошая штука, если быть осторожной и осмотрительной. А потому, имея в распоряжении хорошо припрятанную немалую сумму, она через пару месяцев смогла через две страны и три границы добраться до маленького городка Таус, о котором писала таинственная W. матери Бедедетте.

***

– Открывай, Матей! – в дверь лесной хижины громко постучали. – Как договаривались, твоя доля… Чего это ты заперся, старый?.. Ооо, мое почтение, барышня!

Мадлен, теперь прозванная Магдой, уже месяц жила в хижине лесника, затерянной в лесах милях в пяти от города Тауса, он же Домажлице (впрочем, Мадлен так и не смогла научиться выговаривать это название).

– Тебя привели сюда лесные духи, не иначе, – говорил ей хозяин лесной хижины. – Я ведь слышал о твоей истории, девочка. Ты родилась здесь, в этом самом домишке, за несколько лет до того, как на это место устроился я. Твоя мать была круглой сироткой из Боровиц, которую выдали за дикого Яхима – лесника, который служил тут до меня. Теперь они оба лежат в сырой земле, а виной всему его злоба и ее любовь. Как-то раз твоя мать вынесла напиться воды благородному охотнику, проезжавшему мимо и постучавшемуся в ее дом. Этот охотник был женат и порядком старше ее, как, впрочем, и ее супруг, – но он был добр и обходителен, в отличие от лесника, чуть что чесавшего кулаки о свою беззащитную женушку. Случилось так, что барон стал частым гостем молодой лесничихи, потом родилась ты, а вскоре случилось ужасное, – Яхим узнал, что его рогам может позавидовать любой олень в округе, и насмерть забил жену кулаками и ногами. Когда приехал барон, – было поздно, но и Яхим поплатился жизнью. Тебя забрали из этой хижины и отправили куда-то далеко… Может быть, чтобы отвести смерть, а может – чтобы скрыть преступление.