Цепи и хрупкая свобода

34

Четыре года спустя

Светлана:

-Хватит!

-Не кричи, светик – улыбаясь, говорит отец.

-Как ты можешь, так обесценивать своё здоровье?

-Не переживай за меня, светик, я в самом расцвете сил – уверяет он.

-Кто бы говорил. Тебе не восемнадцать, отец - хныкаю я от безысходности.

-Ты так и хочешь, чтобы я вспоминал, что мне за семьдесят пять – усмехается он, но в его выражении лица проскальзывает горечь и принятие.

-Я не хотела тебя обидеть – я бросаюсь в старческие и такие родные объятия отца.

Четыре года в Военной Академии воспитали во мне настоящего воина и борца за свою жизнь. В том месте не было никаких «Один за всех и все за одного». Нам привили желание жить и карабкаться на последнем издыхание. Каждый должен заботиться о себе и своих интересах и только тогда, когда ты будешь уверен в своём триумфе, ты можешь проявить милосердие, как таковую медвежью услугу, которая означает, лишь наличие рефлексов, а не огромного сердца, потому что вера надежда и любовь – процесс самоуничтожения. Чувствовать, что-то уже чудо, для таких, как выпускники ВА. Мы изо дня в день избивали друг друга до крови и виднеющейся плоти из-под кожи, так что, калечить себе подобных не составит нам труда, а уж тем более обидеть человека словом стало слишком просто. Люди, которые открыты, как и их душа – настоящая мишень для эмоциональных вампиров, которые выскребут весь здравый рассудок из нутра, не успеет он даже глазом моргнуть, как окажется бездушным и пустым, как чистый лист бумаги. За последний год в ВА, я обзавелась наивным партнёром по практике, который помогал с устными зачётами и писал со мной совместную дипломную работу на тему: « Жизнь после смерти». Да. И мы получили отлично благодаря тому, что я не позволила этому добряку вылить на чистый лист слова прощение, любовь и надежда. Мой холодный разум и видение ситуации обеспечили нам самую мрачную, но, тем не менее, отличную работу. Через неделю состоится вручение эмблем Академии и получение звания. Так как сейчас каникулы и выпускной, гам разрешили отправиться домой и провести время так, как мы считаем нужным. Как оказалось мой сосед по комнате, тот самый Артур, как я смеялась вместе с ним, когда узнала его имя. Проходя мимо аудиторий и открытых аудиторий на территории Академии, мы с ним не раз встречали ту девушку, которая угрожала мне, если я приближусь к нему. Жизнь развернуло всё так, словно я была одержима им в её глазах, но на последней паре нам сказали, чтобы мы собирали вещи и ехали по домам, и тогда она застала наш диалог.

-Не забудь свои вонючие носки, безымянный – это стала наша совместная шутка на все четыре года обучения.

-Ок, ледышка – это прозвище не отлипло от меня, даже при условии, что мы с ним начали замечать друг друга, а не просто паясничать.

-Вы живёте в одной комнате? – ошарашенно интересуется брюнетка с белыми прядями на чёлке.

-Да – сухо парирую я, а Артур разрывается от смеха, если бы я была более эмоциональна то, тоже бы посмеялась с её изумлённого лица и открытого рта в букве «О».

-Так ты не манекенщица?

-Не удивительно, не хотелось бы войти в ваши ряды – ухмыляюсь я.

-Хамка.

-На правду не обижаются – вмешался Артур.

Признаться честно? Я не осуждаю её за то какая она. Но я ненавижу людей, которые продают своё тело или органы, ради того, чтобы насладиться какими-то моментами радости или купить дорогую вещь, которая будет грязным триумфом в их истории. Девушки ВА не были исключением этой отвратительной игры и круговорота разврата, поэтому я не хотела ни с кем общаться, чтобы никто не вводил меня в курс дела и не говорил об этом откровенном ужасе. Насилие и битва для меня – противоядие. Жить, чтобы понравиться кому-то? Жить, чтобы быть любимой и любить? Однозначно нет! Я появилась на этот свет, чтобы найти себя и я это сделала, но при этом потеряла ту девчонку, которая проронила единую слезинку, когда мать нас покинула, после того момента я перестала вспоминать об этой женщине и так воспоминания сошли на нет. Теперь я – это плоть и кровь, которая заряжена, словно гранатомёт и может уничтожить, что угодно на своём пути.

-Отец.

-Что? – всё так же невинно, словно не он коррупционер отсидевший срок, спрашивает он.

-Ты не обязан прятать от меня свой страх.

-Что ты такое говоришь? – изумлённо произносит он.

-Я знаю, что ты не рад моим выбором профессии и тому, что я обрела высшее образование именно в ВА.

-Да, светик, ты всегда была и будешь моей маленькой и беззащитной девчушкой, которая пугала меня своими повадками в раннем возрасте.

-Вот видишь, будучи маленькой, я всё-равно давала тебе понять, что я не стану той девочкой, которой ты меня видел.

-Может ты и права, но каждый раз я закрывал на это глаза и продолжал смотреть на тебя, как на принцессу с добрым сердцем.

Я и отец всю неделю делились своими открытиями в современном мире технологий, потому он наконец-то освоил кофе машину. А я просто скучала, поэтому тараторила без умолку. На протяжении четырёх лет я работала над собой и своей агрессией полным ходом. Каникул, как таковых на войне нет, и никогда не существовало, поэтому после освобождения отца мы могли лишь созваниваться и писать друг другу смс. И вот уже выпускной, который я действительно ждала с замиранием сердца, на этот раз мне не придётся делить помещение с душными предателями, я буду праздновать окончание боя с самой собой – это лучшее, что могло со мной случиться. Куратор написал в наш общий чат, что отмечать выпуск будет в одном из престижных и высокооплачиваемых ресторанов за счёт ВА, потому что наша группа стала выдающейся за все года, по большей части благодаря мне, ну что ж я прибедняться, что ли буду? Конечно, нет! Я слишком сильно себя люблю.