Заклятье горного духа

4. Зеркало в медной оправе

После ухода Вулли стало скучно. Моника прилегла, немного подремала, но лежать без движения в оглушающей тишине было невыносимо. Девушка встала и, немного подумав, развела огонь в уже остывшем камине – спички она нашла на каминной полке, а дрова беспорядочной грудой лежали рядом на полу. То ли от сырости, то ли от вредности разгорались они неохотно, с шипением и треском. Но Моника обладала завидным терпением и своего добилась, хотя перепачкалась, как трубочист, и наглоталась дыма. В комнате сразу стало теплее и даже как-то уютнее.

«Господи, как же хорошо было дома! – с тоской думала девушка, глядя на жадно лижущие дерево огненные языки. – Большая, светлая комната, золотистые шторы... Мягкий зеленый коврик возле кровати... Письменный стол отца, на котором мы с Ди в детстве упражнялись в резьбе по дереву – теперь наши каракули хранятся, как семейные реликвии... Мой любимый ночник в виде свечи... Голосистый магнитофон: «Don’t worry, be happy...». Неужели я больше никогда его не услышу? Вернусь ли я вообще когда-нибудь домой? – Она вздохнула и огляделась. – Или мне придётся до самой смерти жить среди этих серых стен, где ничего нет и тошно, как в гробу? Хотя, возможно, это будет не так долго, как кажется... И почему именно я? Ишь ты, любви ему захотелось! Может, тебе ещё и шнурки погладить? – Моника усмехнулась про себя, но тут же вновь помрачнела: – Представляю, что сейчас делают с бедным Дитрихом!»

Она сжала в кулаке висевший у неё на шее круглый жёлтый камушек «совиный глаз» – талисман против чего-то, она точно не помнила, чего. По крайней мере, нечистая сила на него не реагировала, но Монике важно было не это. «Совиный глаз» часто помогал ей расслабиться, сосредоточиться или избавиться от дурных мыслей. Вот и сейчас, едва взглянув на его беспечную солнечную желтизну и вспомнив летнее утро на берегу озера Ла Перла, где камень был найден, девушка успокоилась, улыбнулась и решила надеяться на лучшее.

Она отряхнула следы угля с одежды и поискала глазами зеркало – предмет первой необходимости для молодой особы женского пола. Ей повезло: искомое довольно быстро обнаружилось, и его размеры превзошли все ожидания. Моника с трудом подняла большое овальное зеркало в узорной медной оправе, найденное ею перевёрнутым и прислонённым к стене, и с довольным видом водрузила его на камин. Оно было старое, тусклое и повреждённое в нескольких местах, но за неимением другого жаловаться не приходилось.

Моника встала на цыпочки и критически оглядела себя. Длинные светлые волосы, аккуратная чёлка. Густые ресницы, выразительные карие глаза. Хорошенький носик, как у лисички, немного вздернутый, тонкие губы с остатками помады. Она провела кончиками пальцев по их контуру, затем натёрла щёки до лёгкого румянца, взлохматила волосы и послала себе воздушный поцелуй:

– Привет, милашка!

Её отражение вдруг улыбнулось и подмигнуло:

– Привет!

Девушка изумлённо уставилась на него. Зеркальная Моника снова улыбнулась:

– Здравствуй... Я так счастливо тебя видеть, потому что уже давно ни с кем не болтало. – Голос зеркала одновременно походил и на голос Моники, и на стеклянный звон. – Хозяин никогда в меня не смотрится, некого отражать, некого передразнивать, скучно. Тебе тоже скучно, поэтому давай о чём-нибудь поговорим.

– Вот здорово! – Моника погладила тяжёлую оправу зеркала. – Давай.

– Только... – зеркальная девушка перешла на шёпот, – говори потише. Если хозяин услышит – он меня разобьёт.

– Почему?

– Потому что я слишком много знаю, – вздохнуло зеркало, – и у меня слишком длинный язык.

– Не бойся, – рассмеялась Моника. – Сейчас он вряд ли услышит нас.

– Ты уверена? Говорят, хозяин способен читать мысли.

– Слушай, а кто он вообще такой? – шепотом спросила девушка, на всякий случай посмотрев по сторонам. – Злобный маг-перевертыш?

Её отражение покачало в ответ головой:

– Нет. Огненный Волк – проклятый. Оборотень, наводящий ужас в округе. Этот замок в ущелье принадлежит ему и его банде: днём они отсиживаются здесь, а после захода солнца идут развлекаться: издеваются над туристами, похищают девушек...

– Значит, я уже не первая, у кого он требовал любви? – с горечью спросила Моника.

– Обычно до любви дело не доходило, – мрачно заметило зеркало. – Пленницы быстро надоедали этому мерзавцу, и он отдавал их на растерзание своим подчиненным. Ещё ни одна из похищенных не выходила отсюда живой.

– Меня ждёт то же самое. – Моника кусала губы. – Боже мой, и это его я должна полюбить?!

Ответом ей была тишина. И тяжёлые шаги сзади:

– Я разобью тебя, несчастное!

Это был мерзавец собственной персоной.

– Пожалуйста, не надо! – взмолилась девушка. – Мне здесь ужасно одиноко, а с ним я чувствую, что как будто бы не одна.

Вулли облокотился на каминную полку и пристально посмотрел сначала на Монику, потом на зеркало:

– Это твоё желание?

– Да.

– Хорошо, я не трону его. Но если узнаю, что ты слова распускаешь язык, – зеркальная Моника сжалась под его взглядом, – замолчишь навсегда. – Он повернулся к девушке: – Идём. Я покажу тебе твоего драгоценного братца.

Они вышли в узкий тёмный коридор, освещаемый редкими факелами. Моника послушно шла за Вулли, изредка спотыкаясь о неровный каменный пол.

– Учти, я разрешаю тебе видеть брата только при одном условии: ты не будешь с ним разговаривать.

– Но почему? – возмутилась девушка.

– Потому что мне так хочется. Это моё желание. Не хочу доставлять этому психу удовольствие общения с любимой сестрой. Ты не произнесешь ни слова. А если проговоришься – будет плохо. Ему и тебе.

«Проверяет, насколько я послушна, – подумала Моника. – Что ж, ладно. Стоит прикинуться овечкой, чтобы потом перегрызть тебе глотку, хищная бестия!»

В подвале, в одной из камер, двое козлоногих держали упрямца: сам Ди стоять уже не мог. Моника посмотрела на Вулли убийственным взглядом и подошла к брату.