Академия иллюзий. Любовь на гранях

5

На следующее утро я собиралась с особой тщательностью.

Заплела волосы в сложную косу, припудрила бледное лицо и даже подкрасила обескровленные губы. А потом несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, внимательно глядя в зеркало, пока не убедилась, что на лице застыла спокойно-доброжелательная маска.

Я справлюсь.

Укуталась в свой плащ и в обычном темпе двинулась через площадь.

Я уже подходила к основному зданию академии, когда меня окликнул мальчишка, подрабатывавший здесь за посыльного и передал мне записку… от Андре?

С недоумением развернула её и, тщательно контролируя мимику, прочитала содержимое.

Мой жених писал, что срочные дела семьи задержали его дома - родителям даже пришлось отпросить его у ректора на весь день - потому он не сможет позавтракать со мной, что его очень расстраивает.

Я сглотнула подступившую к горлу горечь. Боги вечные, он же не хотел сказать…

Не буду пока об этом думать!

Я медленно поднялась к большому входу, обрамленному скульптурной лепниной, изображающей многоГранность нашего мира, и чувствуя себя так, будто меня ударили чем-то тяжелым по голове. И зашла в столовую, старательно не слыша шепотков за спиной. Показалось или нет, что они стали громче?

На мгновение растерялась, поскольку порядок действий оказался нарушен, но все-таки прошла к «своему» столу, положила на привычное место плащ, а сама отправилась за едой.

Завтракать не хотелось, но я не ела со вчерашнего утра и понимала, что долго так не продержусь….

- Этот столик занят.

Я тщательно прожевала откушенную сдобу - булку только и взяла, да еще несколько кусочков сладкого соледа - и лишь потом подняла голову

Луиса - Эрика вместе со своими подпевалами стояла рядом, скрестив руки на груди. И смотрела на меня с таким торжеством, что я поняла - знает. О лишении титула тоже знает… а значит вскоре об этом будет говорить вся академия.

- Да, занят, - мой голос был холоден и размерен, как и всегда. - Мной.

- А ведь ты не имеешь права тут сидеть…

- Прости?

- Это место только для самых высоких родов.

Она сказала это громко. Очень громко, так что на нас начали оглядываться - если вообще не смотрели с самого начала.

Согласно неписаным правилам академии столы у высоких, стрельчатых окон, глядящих на внутренний сад, голый по времени года, и правда занимала элита. К которой я до этой поры себя относила. На места посередине садились «середнячки», а безродные студенты жались у входа. И никогда мне это положение дел не мешало…

- Во-первых, - начала я медленно, - об этом ни слова в уставе Академии. Во-вторых, этот стол давно облюбован Хайме-Андресом. Сомневаюсь, что ты бы посмела подойти с такими громкими заявлениями, если бы он…

- Во-первых, - перебила она меня, передразнивая, - я что-то не вижу здесь твоего жениха. Похоже, он настолько беспокоится за свою репутацию, что даже не рискнул появиться сегодня в академии… рядом с тобой. А во-вторых… не ты ли больше всех хвалилась тем, что благодаря твоему благородному происхождению ты имеешь гораздо больше прав и возможностей в каждой части этого здания?

Изнутри кольнуло. Не сожалением за свое прошлое поведение, нет… осознанием, что теперь многие мои слова и поступки будут использованы против меня.

Ведь каждое слово было правдой…

Я встала, так что Луиса была вынуждена сделать шаг назад, а потом спокойно посмотрела на нее.

- Знаешь, - сказала почти лениво, - я чувствую себя оскорбленной…

Девушка нахмурилась, не понимая, как ей расценивать мои слова. И тогда я продолжила:

- А ведь если один студент оскорбит другого… - улыбнулась почти хищно, - то второй имеет право на магическую дуэль с предоставлением дежурному магистру причин и обоснований… Как думаешь, сочтет ли тот достаточным факт, что меня пытаются выгнать с моего места за мое положение? Кто там в этой декаде дежурит? Ах да, Матеус Дави… Если я верно помню, он ненавидит дискриминацию.

А я помнила очень хорошо.

Не раз и не два у нас был на эту тему серьезный разговор… Не в мою пользу. Но теперь, похоже, я оказалась по другую сторону… И кто сказал, что не воспользуюсь этим?

Луиса, бормоча ругательства, отступила.

Я же снова присела на стул и продолжила невозмутимо завтракать , хотя под столькими взглядами в горло ничего не лезло. Затем отнесла опустевший поднос, вышла из столовой… И позволила себе выдохнуть. Нырнула в боковой коридор, которым мало пользовались студенты.

Я шла по нему, все быстрее и быстрее, вперед, вбок, на лестницу и снова вниз, огибая какие-то помещения и уворачиваясь от встреч с редкими студентами, почти не разбирая дороги и все ускоряясь, понимая, что клокочущая внутри злость как кислота, что мы научились получать из простых, казалось бы, веществ, разъедает плотный панцирь моего спокойствия.