Пламя в моём сердце

2/2

Глава 2/2

Шли третьи сутки, как Эла и Эдик вернулись из Питера, а она и не думала возвращаться домой, оставалась у Эдика с ночёвкой, готовила вкусные ужины и с нетерпением ждала его с работы. Им нравились все эти игры в семью. Элу не покидало ощущение, будто они с Эдуардом были знакомы всю жизнь, конечно, не как соседи по даче — как близкие, очень близкие люди. Расставаться было нелегко даже на пару дней. И когда Эдуард предложил ей махнуть в командировку на симпозиум в Питер, Эла не раздумывая согласилась.

Ох уж эти счастливые деньки, проведённые в Питере. Днём они посещали премиум-отель, где проходили конференции по психиатрии и наркологии, на которых Эла не без гордости слушала выступления Эдуарда, хоть и не совсем понимала сложную медицинскую терминологию, лишь общую концепцию темы, а вечерами они гуляли по Питеру. Погода стояла чудесная. Эла вспоминала белые ночи и разводные мосты, все те места, которые они с Эдуардом с удовольствием для себя открывали. И было так удивительно быть вместе, встречать рассвет на колоннаде Исаакиевского собора, сидеть в обнимку во дворике дома Пушкина, бродить по цветочным лабиринтам Елагина острова. И когда они только всё успевали! Эле нравилось, как бы невзначай дотрагиваться до него, опираться о крепкую руку, слушать его бархатистый голос и видеть в глазах улыбку, а ещё выводить Эдуарда на шутливые споры и потом с удовольствием наблюдать, как он с невозмутимым спокойствием отстаивает свою правоту.

Эла лелеяла в памяти эти смешные моменты. Вот и сейчас, примеряя новый шёлковый халатик у зеркала в прихожей, она наткнулась взглядом на кожаные туфли а-ля прощай молодость, те самые, что выбрал ей Эдик для долгих прогулок по Питеру. И расплылась в улыбке.

— А давай поднимемся на смотровую площадку, — предложила Эла, когда они с Полянским добрели до Дома Зингера.

— Думаю, туда не просто будет забраться, тем более на высоких каблуках, — мягко возразил он.

— Но оттуда Питер виден как на ладони! Я очень хочу на ту площадку! — капризничала она.

— Эла, дорогая, ты собьёшь ноги в мозоли, и мне придётся нести тебя на руках, а у меня, знаешь ли, старческий радикулит и атаксия, — лукавил Полянский, с прищуром поглядывая на Элу.

— Не прибедняйся, милый и не выдумывай небылиц. Я тебя насквозь вижу. — Эла подтолкнула его в плечо и утянула за собой по лестнице вверх. Он, усмехнувшись, поддался, укоризненно качая головой, и они отправились покорять городские вершины.

Эдуард оказался прав. Эла намучилась в модельных туфлях, натёрла мозоли и теперь спускалась очень долго, охая и кряхтя.

— Что и требовалось доказать, — посмеивался Полянский, снисходительно поглядывая на Элу, однако не спешил брать её на руки.

— Да, я была не права, но виноват всё равно ты! — дулась Эла. — Мог бы и убедить.

— Женская логика. — Он возвёл глаза к небу. — Лучший способ выиграть спор с женщиной — это уступить ей.

— Ты специально всё сделал. Ты что же, выходит, воспитываешь меня?

— Ну что ты, как можно, дорогая, — улыбнулся он в ответ.

Они зашли в ближайший магазин и подобрали Эле удобную обувь, ту, что она ни за что бы не купила сама — на низкой танкетке и открытым верхом и мягкой дышащей кожей. Если бы он знал, что туфли на высоких каблуках она надевала лишь с целью нравиться ему, даже ценой собственных мозолей.

Эла присела на кушетку в прихожей, прижимая туфли к груди и с улыбкой глядя в недавнее прошлое, однако внезапный звонок телефона заставил её встрепенуться. Боже, ну до чего же она стала сентиментальная! Аккуратно поставив туфли на место, Эла подхватила телефон и попыталась собраться с духом. Звонила мать.

— Эла, дочка, когда ты приедешь домой? — озабоченно спросила она. — Ты уже несколько дней как в Москве, хоть на часок загляни. Мне необходима твоя помощь!

— Что случилось, мама? — Эла почувствовала угрызения совести, она до того увлеклась личной жизнью, что почти не вспоминала о дочери и матери.

— С Линой что-то происходит. Ходит сама не своя, будто задумала что-то. И всё после встречи с этим... выпендрёжником.

— С кем с кем? Это кого ты имеешь ввиду?

— Полянского-младшего, конечно, кого ж ещё? И откуда он только свалился на нашу голову. После выпускного концерта её как подменили.

— Она встречается с ним? — удивлённо воскликнула Эла.

— Нет! Слава богу, нет! Но чует моё сердце, что-то тут не то! Ты должна приехать и поговорить с ней. Я пыталась, но она закрывается и молчит. Как бы не натворила чего.

— Хорошо, мама. Завтра в двенадцать я буду у вас. — Эла, слегка озадачившись, дала отбой.

Мысль о том, что Лина может всерьёз общаться с Филиппом, никогда не приходила ей в голову. А она-то на Макса грешила. Вот уж и непонятно, плохо это или хорошо, что Филипп... Да и как такое возможно? Или по законам жанра — от ненависти до любви?