На грани двух миров

Глава 1.

Сегодняшнее утро выдалось чертовски холодным. Сразу видно — пришла осень, грянул сезон дождей, штормов и ураганных вихрей. Поэтому мне ни капли не хотелось выбираться из своего тёплого одеяла. Так бы и пролежал в постели отожранным тюленем, если бы не услышал внезапный шум и раскатистый лай Грома.

Проклятье!

Снова наверно какая-нибудь дикая животина в сарай прошмыгнула и теперь лакомиться моими припасами на зиму! Хоть бы не хищник… Однако, в наших лесах не сказать, что водится особо крупная дичь. Но кабаны, признаюсь, там те ещё демоны. Одним ударом способны насквозь проломить черепушку.

Быстро вскакиваю с кровати, хватаю куртку, наспех упаковываю ноги в валенки и мчусь на улицу, в сторону сарая. А на выходе прихватываю самое главное — охотничье ружьё, оставшееся у меня в память от деда Тимофея.

На улице слякоть, холодно и моторошно, до рассвета ещё несколько минут. Там, на небе, тучи постепенно рассеиваются, уступая место слабым солнечным лучам. Море, на удивление, спокойное. При, хотя бы в меру слабом штиле, можно сегодня и порыбачить. Рыба лишней не бывает! Правда с холодами у берегов остаётся одна только мелочевка, а крупняк, который я обычно толкаю за хорошие деньги в местные рестораны, уходит туда, где потеплее.

Иногда я ловил себя на такой дурацкой мысли, что уж лучше бы я родился килькой, чем человеком. Потому что жить так, как жил я… было отвратительно.

Одинокий, никому ненужный отшельник, с даром проклятья, который преследовал меня по пятам как сама смерть с косой, мечтая насквозь проткнуть мою душу острым серпом. Мда… Эту химеру я заработал ещё в детстве, когда в меня, прямо на кладбище, ударила молния.

***

Я бежал по грязной глине, поскальзываясь и утопая в грязи, наблюдая за тем, как мой пёс по кличке Гром озверело бросается на дверь сарая, зубами пытаясь выдрать замок с мясом.

СТОП!

Какой ещё замок?

Взгляд на створку — и я в шоке замираю, замечая, что там нет никакого замка.

Его просто сорвали с петель и наглым образом бросили в лужу. И этот кто-то надежно забаррикадировался там изнутри.

— Гром! Место! Сидеть и ждать! — скомандовал псу, а сам приготовился таранить дверь с ноги. В руках плотно сжимается винтовка, пальцы дрожат на курке… Мысленно считаю до трёх и со всей дури ломаю ставни.

Гром буквально извивается за моей спиной от лая, разбавленного скулежом.

Странно, но животина не выглядит уж очень агрессивной. Скорей всего он просто хотел мне что-то показать, а не нападать, защищая территорию.

И это что-то было вовсе не чем-то.

Это была девушка.

Грязная, в порванной одежде, она забилась в самый дальний угол хлева и, постукивая зубами, тряслась от холода. Из одежды на ней было лишь легкое платье и потрёпанная джинсовая куртка. Волосы грязные, покрытые пылью, а в глазах потрескивает холодный страх.

При виде оружия она задрожала ещё больше. Так, что я почувствовал себя моральным придурком. Но радушности это сожаление мне не прибавило.

Замухрышка пробралась на мою территорию! Нарушила границу моей крепости! А я терпеть не могу, когда кто-то лезет ко мне на рожон без предупреждения.

Снаружи послышался звонкий раскат грома, и незнакомка отчаянно всхлипнула, плотнее обхватив дрожащие, сбитые в кровь колени, руками. Спешно поставил ружьё возле двери, а сам сфокусировался на её тощей фигуре, почувствовав привкус желчи на языке.

Девчонка с виду была похожа на бомжика. Одежда грязная, местами порванная, на теле ссадины и порезы, в области лба огромная гематома, размером с апельсин, а на губах — запекшаяся кровь.

Кто же тебя так отделал, девочка?

А вообще — всё это неважно!

Важно лишь то, кто она такая и какого дьявола тут делает?

С каждой последующей секундой, глядя на преступницу, которая пересекла периметр МОИХ владений, я закипал как забытый на плите чайник. Того гляди — и пар из ушей выстрелит!

— Эй! Ты кто такая? И что ты делаешь в моём сарае?? — заорал так дико, что сам испугался.

— Я… Я-я не знаю… — слабеньким голосочком, — Не помню… Я просто замёрзла.

— Воровка? А? — ближе подскочил, кулаками угрожающее хрустнул. Девчонка ещё испуганней вжалась в опору, но на меня жалость не действует. Я её давно в себе придушил. Поэтому и ненавижу людей.

Зверея от лютой ярости, резко за локоть голодранку схватил, встряхнул хорошенько, буравя звериным взглядом.

Выбесила меня, паршивка!

— Нет. Не воровка я! — с надрывом в голосе, глядя глаза в глаза, —  Я не помню! Правда!!! Отпусти меня!

— Ах-ха-ха! — надменно расхохотался, с силой сжимая тощую ручонку, — Не помнишь кто ты? Так отчего тогда смеешь утверждать, что ты не воровка?!

— Просто… Просто потому, что ничего не украла. — Обиженно шепнула, опустив глаза в пол. — Мне чужого не надо. Я просто заблудилась.

Брезгливо оттолкнул от себя замарашку, отряхнув ладони друг от друга.

Врёт ведь! Сто процентов врёт!

Было дело, когда кучка беспризорников с ближайшей деревни ко мне в хату забрались. Я тогда настолько остервенел, что пулю каждому в пятую точку пустил. Хорошо, что эта была соль. Но сейчас… сейчас я перешёл на боевые.

Потому что с каждым днём жить становится не на шутку опасно.

— Как тебя зовут, откуда ты? — на корточки присел, взглядом исподлобья по грязно-рыжим волосам полоснул, — Будет лучше, если сама признаешься, чтобы я в полицию просто так не звонил! Признаешься, и может быть я позволю тебе просто уйти.

Кажется, девчонка немного опомнилась. И у нашей потеряшки проявился характерец, на пару с бесстрашием.

— Я не помню, как меня зовут! Ясно! — борзая, раскричалась тут до хрипоты, — Я вообще ничего не помню! Мне просто очень холодно… и у меня болит голова! А ты тут орёшь, как ненормальный!

Наглая, неотесанная прошмандовка!

Через колено бы перебросил и нахлестал от души! А затем ещё и рот с мылом промыл, чтобы со старшими не огрызалась. Судя по всему, девчонка была младше меня на несколько лет. На вид, замарашке примерно двадцать два — двадцать три, не больше.