Лоза Шерена. Кто я?

1. Арман. Подготовка

Место встречи изменить нельзя.

Второй ученик появился недавно и как-то незаметно. В первый раз Лиин догадался о его существовании в снежный, холодный день, когда мальчишка, худой и высокий, ростом уже с Алкадия, вместе с учителем вошел на крыльцо дома. Но в сам дом его не пустили. Алкадий сказал пару слов, и мальчишка поклонился и вскоре исчез за калиткой, бросив на учителя странный тоскующий взгляд. Как щенок, которого в непогоду выпроводили ночевать на улицу.

Лиин мальчишку не жалел: от некоторых вещей следует держаться подальше. От лозы Шерена уж точно. Подавая учителю полотенце после купания, он каждый раз вздрагивал и опасался смотреть на спину Алкадия, туда, где возле позвоночника то и дело пробегала упругая волна. Лоза жила. Дышала. И требовала новых жертв.

Однако в остальном Алкадий был образцовым учителем, заботливым и терпеливым, таким, какого у Лиина никогда не было. Это других высших магов, арханов, забирали под заботливое крылышко старших, для Лиина и магическая школа была верхом мечтаний. И если бы не заступничество Армана… и не нанятые на пару часов учителя… быть ему в лучшем случае жрецом, мало разбирающимся в магии.

Куда уж мечтать о собственном учителе! О таком, который долго и упорно объяснял, как работать с собственной силой, кто следил за каждым вздохом, взглядом, движением, и стоило только задуматься, требовал поправить концентрацию.

Алкадий был таким учителем. Его внимание Лиин чувствовал постоянно. И даже когда учитель уходил из дома, ученик получал новые задания и никогда не оставался без дела, и ощущал внутри легкое беспокойство… заботу. О нем заботились. И возвращаясь Алкадий терпеливо поправлял сделанное, мягко указывал на ошибки и никогда, боги, никогда даже не думал наказать.

Впрочем, не за что было наказывать. Лиин хотел учиться, любил учиться и был послушным. Ему приходилось оставаться с Алкадием, так почему бы не провести это время с пользой? И чем больше он научится… тем более будет подходить своему архану, когда тот вернется… ведь архан маг из магов, высший, Лиин знал точно. Изредка чувствовал всплески его силы и долго потом отходил, давя в себе желание броситься туда, помочь, сказать, что помнит…

Не велено. Велено ждать.

Лиин уже одиннадцать лет ждал. Ночью ворочался в кровати, вспоминая тот единственный раз, когда видел своего архана: полный понимания и любви взгляд, ласковые пальцы, стирающие слезы, теплый, спокойный голос… они оба были детьми, но даже тогда…

Он вздохнул. Скоро лоза потребует жертвы. И Алкадий выйдет на охоту. Он… или, увы, его новый ученик. Хвала богам, что хоть Лиина охотиться не заставлял: будто чувствовал ту грань, за которую ученик никогда не зайдет. Если зайдет, то как потом сможет смотреть в глаза собственному архану?

В тот день деревья украсились в белые шали, а город ожил солнечным блеском. Алкадий вернулся рано, в плохом настроении. И сразу приказал собираться, отговорившись тихим:

— Хочу что-то проверить.

Лиин почувствовал недоброе, но возражать не стал. За учителем вышел на улицу, прищурился, когда ударил в глаза яркий свет, и так и не смог выдавить изнутри дурного предчувствия.

Шли они недолго, всего лишь до таверны на соседней улице. Это хорошо… значит, не на охоту. Охотиться так близко от дома Алкадий бы не стал. Да и кормить лозу в столь шумном месте — тоже.

Изнутри пахнуло теплом и запахом свежей выпечки, скрипнули под ногами половицы, и на миг, пока глаза привыкали к полумраку, Лиин ослеп.

А Алкадий почти ласково улыбнулся хлопотавшей у стола молодой служанке, и на сердце слегка полегчало. Значит, дома ночевать не будет, но и охота откладывается: в служанке не было ни капли магии. Девушка зарделась, низко поклонилась, и что-то там пролепетала непонятное… наверное, «добро пожаловать», и вспыхнула еще ярче, когда Алкадий что-то прошептал ей на ухо. И сразу же стало понятно, что возвращаться придется одному… может, оно и к лучшему. После таких ночей учитель возвращался умиротворенным. И лоза на его спине проявлялась не так явственно.

Но о Лиине учитель не забыл. Погладил рыжеволосую красавицу по щеке и взглядом показал на лестницу. Скрипучая и ветхая. И внутри комком собрался страх… куда и зачем они идут?

Наверху оказался узкий, слабо освещенный коридор с одинаковыми прямоугольниками дверей. Танцевали в воздухе пылинки, пронизывали все вокруг лучи, едва пробирающиеся через грязное оконце, пахло пылью так, что в носу засвербело. За первой из дверей кто-то храпел, за второй — излишне сладостно стонал, за третьей…

Алкадий нетерпеливо толкнул ветхую створку, и Лиину стало вдруг жутко: изнутри пахнуло чужой болью и отчаянием. Там, в маленькой комнатушке с крошечным оконцем, узкой кроватью и ветхим сундуком у стены, прямо на полу свернулся клубочком тот самый мальчишка, что тогда следовал тогда за Алкадием до дома. Мальчишка был бледен до серости, то и дело облизывал спекшиеся губы и что-то шептал, прижимая к животу худые ладони. И росла под ним густая, бордовая лужа.

Лиин ахнул, отделил себя от чужой боли и бросился было помогать, но холодный голос Алкадия удержал на месте:

— Я сам. Ты — не вмешивайся. Только смотри.

Лиин застыл, похолодев. Алкадий не знал, что в нем есть дар целителя. Не знал же? А Лиин чуть было себя не выдал.