Помощница с подвохом

ГЛАВА 12

– Аккуратнее на дороге! – крикнула вслед мама.

Я лишь махнула ей через стекло, пристегнулась и вжала педаль до упора. Машина сорвалась с места, визжа шинами. Я резво вырулила со двора на дорогу. Стрелка спидометра угрожающе клонилась к красной отметке.

Сердце, казалось, подступило прямо к горлу.

Да! Боязнь скорости никуда не делась. Но я катастрофически опаздывала.

Только второй рабочий день, а неприятности не заканчиваются.

И надо было умудриться проспать. Я ведь и будильник заводила. Но этот адский механизм почему-то не сработал.

Кто бы видел, какой дурдом творился в моем доме этим утром. Каша подгорела, девочки вдруг раскапризничались и отказывались быстро собираться, у меня же все просто валилось из рук. Вот и расслабилась. Позволила себе выспаться.

И все же справилась, закинула девчонок к родителям. А дома меня остался дожидаться кавардак, с которым еще после работы придется справляться.

Я мельком глянула в зеркало заднего вида. Растрепанная, бледная, ненакрашенная, с неаккуратным пучком на голове и в огромных очках. Не красавица, какая-то рыба замороженная. Рыжая сельдь. Но главное – с застывшим страхом в глазах.

И ведь не страхом скорости или гневной отповеди начальства из-за опоздания, нет. Скорее страхом от предчувствия, что скоро пропасть, в которую я несусь сломя голову, настигнет меня, выбьет почву из-под ног. Я уже, казалось, явственно ощущала это чувство свободного падения…

«Да кто на нее позарится!» – словно наяву вновь прозвучали обидные слова Соколова.

И ведь… он в чем-то прав.

Притормозив на ближайшем светофоре, я стала рыться в сумочке. К моему огромному удивлению, среди остальной дребедени нашлась и губная помада. Пока сигнал не переключился на зеленый, подмазала губы. И тут же придирчиво осмотрела результат. М-да-а… Намного лучше, конечно, не стало. Но все веселее.

Пристроившись в общий поток машин, я мысленно просила Вселенную, чтобы избавила от испытания дорожными пробками. И куда только столько народу прет в субботу утром?

Вселенная мне не ответила, если только она не решила пообщаться по телефону. Тишину салона как раз нарушила трель звонка.

– Да! Куда ты прешь?! – выкрикнула вслед красному «лексусу», чей водила только что опасно подрезал мой «мини-купер».

Я на работу спешила, но на тот свет никак не собиралась.

От пережитого страха тут же кинуло в жар. И дышать стало тяжелее.

– Вау! Я смотрю, ты уже с утра на боевом коне? – саркастически хмыкнула Дашка.

– На работу опаздываю, а тут…

– Ездят всякие, ага. Очень знакомо.

Подруга со своей прозорливостью и прямотой, как всегда, выступила не бровь, а в глаз. Я рассмеялась, и напряжение отпустило.

– Ну и как твой первый рабочий день?

– Ужасно.

– Да ладно?!

– Это Соколовское упрямство прямо поперек горла мне.

– Ну-ну, – отозвалась подруга. – Что ты на себя так грубо наговариваешь, Вареник?

– Да я не на себя – на шефа.

Пару секунд Дашка молчала, переваривала услышанное, а потом скомандовала:

– А это уже интересно. Рассказывай.

Ну я и рассказала, все равно в дороге делать нечего. Так хоть время скоротаю.

Правда, откровение подруге не привело к ожидаемым результатам. Вместо того чтобы похулить моего шефа, проявить хоть какую-то женскую солидарность, Дашка смеялась. Нет, даже не так. Она откровенно ржала, как лошадь Пржевальского, в голос.

А жалости Зиминой хватило только на Соколова. Нет, ну и где, спрашивается, справедливость?! Пока я тихонько пыхтела от обиды, подруга раздавала ЦУ.

– И постарайся сегодня не убить мужика, – добила строго. – По твоим рассказам, он вполне приятный среднестатистический представитель вымирающего вида.

В Соколове, как по мне, не было ничего среднестатистического. Но я, конечно же, вслух этого утверждать не стала. Да и быстренько избавилась от ненужных мыслей. Дашка же, наоборот, униматься не собиралась.

– Жаль будет, если помрет раньше времени и потомства не оставит. Та-а-акие гены пропадают.

Я закатила глаза.

– Да откуда тебе знать, какие у него гены, а?! Ты ж его даже не знаешь и не видела ни разу.

– А у меня фантазия богатая! – Я, даже ее не видя, была уверена, что подруга сейчас мне показывает язык и корчит рожи. Снежная королева превращалась в добрую и смешливую Герду только с очень близкими. Это было редкое и ценное явление. – И я уже симпатизирую этому мужику заочно.

– За что, интересно?

– Да хотя бы за то, что напомнил тебе, что ты женщина, а не кухня и пылесос с мозгами. Твой-то Куропаткин, как оказалось, давно забыл, что губы жены созданы для поцелуев, а не только чтобы туда жрать.

– Даша!

– Не Дашкай мне тут. Все равно я права, и ты это прекрасно знаешь.