Все, что нас не убивает...

Глава 31

– Как ты знаешь, любая клятва, как и сделка, оставляет след в энергетическом поле как мага, который приносит клятву, так и мага, которому эту клятву приносят. А поскольку энергетическое поле не бесконечно даже у сильнейших универсалов, а уж у простого мага и подавно, то и принять клятву верности у всех живых существ король не мог чисто физически. Поэтому от не-универсалов он принимал лишь магически укрепленные заверения в их преданности. Но и такого послабления не хватило бы на всех подданных. Так во дворце осталось лишь несколько семей, помимо стражи и слуг.

– Как-то удручающе звучит, – пробормотала я, забыв о том, что вроде как закрыла рот на замок.

– Удручающе, – не стал возмущаться моим комментарием де Эксилир. – Однако дальше еще печальнее. Новых магов король приближать к себе отчаянно не хотел, ведь с каждого нужно стребовать треклятую клятву верности, пусть и упрощенную, но все-равно здоровье уже многого не позволяло. Поэтому каждому, кто желал попасть в общество власть имущих, приходилось доказывать свою верность иными способами, и лишь в крайних случаях король прибегал к принятию заверений и клятв. Разумеется, уже спустя век во дворце остались десятки, кто не смел покинуть стены замка, дабы не навлечь на себя подозрения. А новые лица появлялись все реже и лишь по ходатайству уже укоренившихся представителей.

– И ты? – опять не вытерпела я.

– И я, – не стал отрицать Рен. – Нас с Дикардом рекомендовал наш куратор, который в то время был военным советником у короля. Не стану рассказывать, чего нам стоило доказать свою верность, но сейчас мы оба занимаем не последние места в Конкордии.

– То есть клятву верности вы с драконом не приносили?

– Нет, – покачал головой эльф, задумчиво глядя в стену. – Но сдается мне, что это бесово заверение в верности обошлось бы нам гораздо дешевле.

В памяти тут же всплыли восторженные изречения Эрика в адрес этих двоих, но что-то мне подсказывало, что сейчас Рен не станет делиться своим сомнительным прошлым.

– Именно поэтому на так называемом балу ты видела лишь стариков, да нескольких молодых воинов, ведь круг допущенных к царской персоне с каждым годом все сокращается. При этом каждый год он, ваш король, старается все ярче показать свои власть и силу. В этом году он притащил лишенных воли универсалов. В том году он восседал на троне из тех, кто, как ему показалось, замышлял против него заговор. А несколько лет назад он вообще устлал вход в бальный зал из тел невинных дев, которые, по его заверению, хотели родить от него наследника и тем самым убрать его с трона.

Меня передернуло от отвращения, ибо мое живое воображение тут же нарисовало картинку во всех подробностях. Правда несчастные девы, по которым гордо ступала вереница безэмоциональных мужчин в камзолах и таких же равнодушных ко всему дам в бальных платьях, были еще живы и истошно при этом причитали, что не добавляло оптимизма в картинку.

– Поэтому каждого нового мага, попадающего в общество, близ лежащее к короне, король тщательно проверяет и стремится выяснить мотив того, кто желает его к этому обществу приблизить.

Так, вот мы и подобрались к самому интересному.

– Вот откуда у него эта склонность к вуайеризму! – воскликнула я, на что вместо ожидаемой укоризны получила лишь скупую усмешку.

– Да, Его Величество прекрасно знает причину, по которой я сбежал от безмятежной жизни эльфийского принца к людям. А потому знал, что я бы ни за что не смог поцеловать девушку, к которой испытывал бы что-то меньшее, чем глубокую привязанность.

В голове тут же вспыхнули миллионы мыслей: «Значит, я ему нравлюсь!», «Больше, чем глубокая привязанность, ты слышала? Глубокая привязанность!», «А-а–а, я ему нравлюсь!», «Что делать? Что делать? Обнять? Поцеловать? Запищать, как я рада? Нет, это, пожалуй, перебор…», и еще бесконечность схожих восклицаний пронеслись в моей бедной головушке за одно мгновение.

И именно в этом момент де Эксилир обратил внимание на то, что луна уже медленно сдает свои позиции стремящемуся к восходу солнца.

– Ох, Джозефина, засиделись мы с тобой! – как-то через чур наигранно воскликнул эльф. – Утром рано вставать, пора тебе к себе, спать.

– А цветок? – воскликнул мой рот до того, как мозг смог предложить несколько вариантов на тему совместного сна.

– Какой цветок? – опешил Рен.

Честно говоря, для меня тоже было сюрпризом то, что мое явно переутомленное сознание смогло сейчас вспомнить тот цветок. Видимо, мне так не хотелось покидать на удивление открытого к сближению эльфа, что мозг цеплялся за любую соломинку, чтобы остаться. Ну или в данном случае за травинку.

– Помнишь, цветочек из Пустынной Земли? Который я вылечила. Он жив?

– Разумеется жив, Джозефина. Цветет и пахнет в моем городском доме. Как только снова придешь в гости, я тебе его обязательно покажу.

Я кивнула, судорожно стараясь придумать еще парочку тем для разговора. Ну там, погоду на Марсе обсудить, хотя тут и о Марсе-то не знают. Тогда можно затронуть теорию множественности миров? Интересно, у них тут уже отметился аналог Хью Эверетта?

– Джозефина, – мягко улыбнулся де Эксилир. – Нам обоим правда пора спать.

Я грустно вздохнула и нехотя выползла из кресла, в глубине души соглашаясь с ним.