Amore

Глава 36.

До конца недели Люба исправно приклеивала диктофон к столу в подсобке, затем отклеивала, заряжала и снова приклеивала. Пару раз она даже чуть не попалась Роману на глаза, на все обошлось. Вечером в пятницу девушка вставила наушники и принялась слушать все записи разом. Приходилось много перематывать, слушать лишнюю болтовню, но, в конце концов ей удалось ей удалось ознакомиться со всеми диалогами Романа и Златы.

Любе казалось, что после того, как она узнала правду об отношениях этих двоих, ее уже ничто не сможет огорчить или вывести из равновесия. Но она сильно ошибалась — новые записи ее убили, растоптали и превратили в пыль. Закончив слушать, она просто перестала чувствовать себя живой, потому что поняла: Роман по-настоящему влюбился в эту суку. И если Люба он рассматривал всего лишь как забаву, игрушку, которую можно выбросить в любой момент, то Злата стала для него той самой единственной и неповторимой, для которой он был готов сделать что угодно.

Казалось, записи, хранящиеся на диктофоне, жгут ей ладони, и она вот-вот загорится вся целиком. Не выдержав, Люба потерла все файлы до единого. Впрочем, легче не стало, ведь она помнила их содержимое чуть ли не наизусть.

Всю ночь девушка прокручивала в голове диалоги этих двоих, пытаясь зацепиться хоть за что-то, что могло бы вернуть ей надежду, но все оказалось тщетно.

Диалог первый:

— Ой, это мне? — воскликнула тварина.

— Тебе, — прошептал ублюдок.

— Блин, Рома! — Звуки страстного поцелуя. — Это же дорогой браслет, ну зачем ты? Мне теперь не по себе...

— Тебе нравится?

— Да, я именно такой и хотела!

Снова поцелуй.

— Когда мы поженимся, я буду дарить тебе украшения каждую неделю. Или, если хочешь, каждый день. Но за это тебе придется кое-что для меня делать...

— Ром, хватит, — захихикала Злата, — давай без пошлостей.

— Это ты у меня маленькая пошлячка. Я имел в виду, что тебе придется целовать меня после каждого подарка.

— Я и без подарков готова тебя целовать.

— Я знаю. Иди ко мне.

Звуки секса продолжительностью больше сорока минут.

«Вот же чертовы твари!»

— Я не верю, что все это правда... Ром, ты мне даже не нравился, представляешь? Тебя хотели все мои подруги, но я не могла воспринимать тебя, как мужчину. Тебе, конечно, никак не дашь 31 год, но ты все равно казался мне слишком взрослым. Не для такой, как я. Знаешь, в какой момент я поняла, что влюбилась?

— Лично я влюбился в тебя после того, как сел с тобой рядом на нашем первом индивидуальном занятии. Тогда я понял, что ты станешь моей.

— Вы посмотрите на него! Такой самоуверенный!

Поцелуй.

— Так когда ты поняла, что влюбилась?

— Когда ты сел рядом со мной на нашем первом занятии.

— Серьезно?

— Да. Когда наши взгляды встречались, я с ума сходила от волнения. Боже, мне кажется, я никогда в жизни так не потела... Скажи честно, от меня воняло?

— Ты никогда не воняешь. Ты самая сладкая девочка на свете.

«Фу! Меня щас, на хрен, стошнит от этой ванильной дичи!» — Люба не хотела признавать, но втайне ей бы очень хотелось, чтобы Роман хотя бы раз сказал ей что-то столь же дурацкое. Ведь она знала: если мужчина несет всякую чушь, значит, он влюблен.

Диалог второй:

— А почему ты сегодня на уроке ни разу не встал из-за стола? Зачем соврал всем, что заболел? Ты такой странный, Ром!

— Ты прекрасно знаешь, что урок я провалил из-за тебя и твоих коленок, которыми ты светила из-под парты. У меня отличное периферическое зрение — сказывается модельная карьера.

— В смысле? Что не так с моими коленками? — Белобрысая сука захихикала. — Только не говори, что... Боже, Ром, у тебя что, была эрекция??

— Почти весь урок! И все из-за этих твоих острых коленей. Я никогда и ни у кого не видел коленей сексуальнее... Теперь это мой новый фетиш. Злата, что ты со мной делаешь...

Вдруг у Романа зазвонил телефон. Он ответил, не выходя из подсобки. Звонила его моржиха-жена. Когда он повесил трубку, Злата разревелась.

— Зачем ты разговариваешь с ней при мне?

— Эй, ну ты чего? Я специально не выхожу в коридор, чтобы ты знала: мне на нее плевать. Ты слышала, как я с ней разговаривал?

— Да, но откуда мне знать, может, ты это специально?

— Послушай, Цветочек: в таком случае, зачем бы я был сейчас здесь с тобой в такое время? Зачем бы врал ей, что из-за конкурса меня задерживают на работе?

«Цветочек???»

— Извини... Ты прав. Прав! Мне кажется, я просто схожу с ума. Я не хочу делить тебя с ней. — Снова рев. — Постоянно думаю, а что, если она родит, и ты сразу забудешь обо мне? Это ведь ребенок! Твой сын!

— Ребенок не имеет никакого отношения к Юле. Это два разных человека. Скорее всего, я буду любить своего сына. Но полюбить ее я бы не смог, даже если бы не встретил тебя. Она мне противна. Я по-человечески благодарен ей, что она вытащила меня из дерьма, в котором я оказался. Что уговорила своего отца мне помочь. Благодарен за ее поддержку. Но, если рассматривать ее не как человека, а как женщину, то она вызывает у меня отвращение. Я ни разу не спал с ней трезвым.

— Это ты сейчас так говоришь! Откуда мне знать, что было на самом деле?

— Потому что я так сказал. Цветочек, пожалуйста, перестань плакать. Шесть месяцев. Осталось потерпеть всего шесть месяцев. Когда ребенку исполнится полгода, я с ней разведусь.

— Тогда это получается не шесть месяцев, а больше! — возмутилась Злата. — Она же еще даже не родила! Когда она должна родить?

— В конце месяца. Поэтому, говоря о шести месяцах, я не допустил большой погрешности.

— А почему именно шесть? Почему не пять, не три? Ты бы мог развестись с ней раньше! — Злата снова начала всхлипывать. — Знаю, я просто ужасна! Да! Но я ничего не могу с собой поделать! Я люблю тебя!

— Иди сюда, моя маленькая. Ты не ужасная, ты — мое сокровище, моя принцесса, моя радость. Ну-ну, вытирай слезки. У нас с тобой еще вся жизнь впереди. Нам осталось потерпеть всего лишь полгода, и мы уедем. Я не могу бросить ее раньше этого срока. После того, что она для меня сделала... Злата, я просто не могу так с ней поступить. Нужно, чтобы у ребенка хотя бы пропали колики. Чтобы он давал ей поспать по ночам. Иначе она сойдет с ума. У нее слабое здоровье и очень тяжелая беременность, Злат. Мне чисто по-человечески ее жаль. Я буду помогать, пока ребенок перестанет нуждаться в ней ежесекундно, когда у него наладится режим дня и сон. Понимаешь?