Измена. Осколки моей души

Глава 20

Глава 20

Сегодня лишние руки князя, оказались нам очень кстати. Памятуя о его вчерашней простуде, мы поставили его у печи выпекать лепешки, которые замешивала и лепила Вассия. Как мне рассказали девочки, каждый год мимо усадьбы проходят паломники, делающие круговой обход всех святых мест. Кто-то из них ходит круг или два, потом возвращается домой или оседает на новом месте, люди приходят и уходят, но основная масса этой паломнической «кометы» движется всегда, оказываясь у нашего имения в одно и тоже время. Путники будут идти четыре дня, а наша задача подавать им похлебку и лепешки. Длинные столы уже сколачивали вдоль дороги. Работы на кухне было много, ведь никто не отменял завтраки, обеды и ужины. Потому, Леонардо выглядел взмыленным и мокрым, если бы я заботливо не подвязала ему на лоб косыночку, ручьи пота давно бы заливали ему глаза. Управившись с завтраком, мы с Маришкой подхватили корзинки полные горячих лепешек и побежали к столам, по дороге попросив пару работников отнести огромный котел с похлебкой. Этот котел Вассия специально держала для этих дней.

Уставшие путники уже рассаживались за столами. Кто-то успел принести ведра с водой и черпачки.

— Где это видано, чтобы хозяйка ходунов не встречала, солью с хлебом не почивала? — громко спросил среднего возраста мужчина.

— А ты, видать, впервой у нас? — откуда-то появилась старуха Ягыда. — Я давно людям говорю, что ж это у нас за хозяйка такая, что соли боится.

— Опять ты свое затянула! — это была одна из служанок, пришедшая нам на помощь, она расставляла деревянные миски. — Слышала я, что спор у вас с госпожой вышел, да только не гоже тебе после этого напраслину возводить. Не по чести это.

— Я за всю жизнь и слова лишнего не сказала, а ты меня в напраслине обвиняешь. Не гоже, когда молодые старость поучают.

— Ой завелась, ты лучше садись, да поешь вместе с ходунами. Ты, поди, хлеба уже и не печешь себе.

— Я не немощная, чтобы с чужого стола питаться. Не за куском хлеба я сюда пришла, а чтобы с людьми пообщаться.

— Ну общайся вдоволь. — махнула рукой служанка на бесполезную беседу.

Мальчишки наполнили водой большие кадки, в которых будет ополаскиваться посуда. А Маришка побежала договариваться с деревенскими девчонками, которые за медяки согласятся весь день стоять и обмывать плошки. Я уже хотела возвращаться на кухню, как меня схватила за руку одна пожилая женщина.

— Тяжесть у тебя на душе висит. Пойдем с нами. Круг обойдешь — легче станет. — ее светло-синие, с белыми прожилками глаза, смотрела, кажется, сквозь меня.

— Пусти ее, и без того девка свой путь идет. Нечего ей голову морочить. — это Ягыда оказалась рядом и ловко выдернула мою руку. — Ступай, не твои это беды. — махнула она на меня.

Я была слишком растерянна, чтобы что-то ответить, и поспешила скрыться на кухне. Через пару часов снова пришло время нести еду для паломников.

— Ягыда-то, матушка, тама уже? — спросила у меня тетя Вася.

— А где ж ей еще быть, — крикнула вместо меня Маришка, — заместо господарыни там расхаживает.

— Эк, ты глупая девка, нашла над кем потешаться. Я, вот, чем больше о ней думаю, тем больше убеждаюсь в том, что Берегунья она наша.

— И что же это за зверь такой? — удивилась Маришка.

— Вы, поди, молодые, и сказок таких не слышали, мне и то, бабка рассказывала. В былые времена, в каждой деревне, на окраине жила своя Берегунья. Она-то всех и врачевала, и в душу заглядывала. Все приметы знала, могла сказать, хорош будет ли урожай, когда дожди пойдут, будет ли зима студеной. От деревни плохих людей отгоняла, и не только людей. Никто из созданий Лихого мимо проскочить не мог. Под заботой Берегуньи в деревне все гладко было. Да, только, Берегунья свою силу от Дуба Батюшки брала, и зимой, как и дерево, засыпала. И тогда для деревни наступали тяжелые времена. Но, ежели люди следовали заветам матушки Берегуньи, то зима уходила с миром.

— Сказки на то и сказки, уж больно Берегунья твоя на ведунью похожа, только приукрашена. — отмахнулась Маришка.

— Так ведуньи-травницы-то наши откуда взялись? То Берегуньи и были, только измельчавшие, связь с Дубом Батюшкой утратившие.

— Ну, тебе теть Вась виднее, да только Ягыда на Берегунью совсем не похожа.

— Тебе ли в этом толк понимать. — махнула рукой Вассия, — это я речь к чему вела. Ты Еля, возьми вон корзиночку, я туда гостинцев сложила. Ягыде передай.

— Может и не принять, за стол сесть утром оказалась, — поделилась я своими сомнениями.

— Так с ходоками за столом сидеть и не принято. «Если круга не идешь — то и лепешки не разламывай». Совсем вы у меня ничего не знаете. А гостинцы, это ж от души, от сердца к сердцу. От гостинцев никто не отказывается. Прихвати вон и князя своего. А то упекся уже, пусть воздухом подышит.

Взяв корзины, мы направились к столам, где людей становилось все больше.

— Это ж что, при кухне, да такой тощий? — со смехом ущипнула за бок князя одна из женщин, — Чей-то вы своих мужиков-то голодом морите?

— Он у нас новенький. К зиме откормим. — ответила я, пока Леонардо еще не отошел от возмущения.

— Корми, девонька, корми, а то скоро пахота, на кухне стыдно будет отсиживаться. А в поле сила нужна!

Оставив князя на растерзание сердобольных женщин, я улучила момент и подошла к Ягыде.

— Бабушка, вот вам с кухни гостинцев Вассия передала.

— Вассия девка хорошая, сердце у нее доброе, да руки золотые. Передай ей от меня благости, да здоровьица.

— Передам. Бабушка, а скажите, что вы имели ввиду, когда сказали, что я и без того свой путь иду?

— А неужто не знаешь? Ты сердце свое спроси, оно тебе и ответит. С меня старой чего спрашивать.

Я досадливо поморщилась, снова загадки сплошные, а, ведь, мне кажется, что бабка не так проста и что-то про меня точно знает.

— Эк, юность все спешит, да только всему все равно свой срок. Ты девка не глупая, когда придет время все сама поймешь, только будь внимательна, да на ус наматывай. — продолжила Ягыда, поняв, что ее ответ мне не понравился.