Наследница огненных льдов

Глава 27

Утро выдалось не из лёгких. Для начала нужно было собрать и распределить вещи, чтобы нести их на своих спинах целых два дня. Холхуты не могли идти вместе с нами дальше через заросли кедрача, и потому пришлось отвести их к морю и оставить там. Наш проводник Вилпунувен уверял, что звери походят вдоль берега, поедят морскую капусту, а после вспомнят о хозяине, затоскуют по дому и пойдут обратно в Кваден. Или поплывут.

Я сильно сомневалась, что холхуты настолько рассудительны, но оставив их возле устья, я не удержалась, обернулась на полпути и поняла, что переходить реку и идти дальше на север они не намерены. Даже напротив, медленно, но верно холхуты продвигались точно на юг. Что ж, если водоросли неизменно тянут их из Квадена к побережью, то может быть, они же и приведут их из Кедрачёвки в Кваден. Во всяком случае, в дороге они не пропадут, в этом я была абсолютно уверена.

А чтобы не пропали мы, нужно было взять в дорогу хоть что-нибудь съестное. Мне даже не пришлось стыдливо просить милых хозяек дать мне немножко сараны для моего хухморчика. С самого утра для меня снарядили увесистый мешок клубеньков на пару килограммов, а к нему связку лёгкой юколы и нечто студенистое в желтоватой плёнке, завязанной на узел.

– Что это? – не поняла я.

– Жир лахтака, который ты помогала коптить.

– А мешочек?..

– Это лахтачий желудок, через него жир не протечёт и вещи не испачкает.

До чего же неожиданно. Не сказать, что после всего увиденного вчера мне хотелось испробовать разделанного на моих глазах лахтака, но воспоминания о толкуше всё же убеждали меня не зарекаться.

На столь щедрые дары я могла ответить лишь тремя увесистыми плитками спрессованного чая. Хозяйки несказанно обрадовались подношению, чего я никак не ожидала. А мешочек жира не стал последним подарком от Кирсимакан, Нуритынэ и бабушки Матлинэвыт.

Увидев мои мучения с причёской и двумя шпильками, Нуритынэ дала мне пару тряпичных ленточек красного цвета и помогла заплести косы по самой последней кедрачёвской моде – по бокам, чтобы прикрывали уши. Что ж, если с моря сорвётся порывистый ветер, такая защита будет очень кстати. Вот только на дворе светило солнышко, и денёк обещал быть тёплым. А ещё комариным – это я поняла по полнейшему штилю.

Наш проводник Вилпунувен оказался простодушным на вид мужчиной средних лет с густой рыжей шевелюрой. Он так бойко закинул на спину полупустой провисающий рюкзак, что мне оставалось только позавидовать тому, что он идёт налегке, а не с двумя спальными мешками, запасной одеждой, килограммами сараны, увесистым куском жира, плитками чая за плечами и хухморчиком в кармане. Палатку и все остальные вещи Эспин самоотверженно забрал себе.

Первым препятствием на нашем пути стала река. Переправляться через неё нам предстояло на очень странной лодке. Даже не лодке, нет, на катамаране из двух выдолбленных брёвен чахлого северного тополя в четыре человеческих роста. Протяжённые долблёные лодочки крепились друг к другу при помощи палок-перекладин и верёвок, что были продеты через дырочки в стенках судёнышек. На этих самих перекладинах лежала не менее протяжённая доска, а на ней уже покоились вещи Вилпунувена. Туда же он предложил нам с Эспином положить и свои рюкзаки.

– А лодка не перевернётся? – засомневалась я.

– Что бату сделается? – парировал тот, – выдержит.

Если честно, я думала, что сначала Вилпунувен переправит через реку наши вещи, а потом по одному и нас самих. Но нет, возле лодки появился парень с длинным шестом и предложил нам всем залезать в бат.

Я смотрела на тонюсенькие, не больше сантиметра, стенки и боялась встать ногами в одну из лодок. Хорошо, что Эспин помог мне забраться в бат и всю дорогу держал за руку, чтобы мне было спокойнее.

Не сказать, что я смогла расслабиться, потому как владелец бата управлял им не с помощью вёсел, а очень длинным шестом, что доставал до самого дна. Стоило шестальщику оттолкнуться от берега, как течение начало сносить нас вниз по реке. Мы едва не добрались до устья, пока не пристали к другому берегу.

Сгрузив вещи на землю, Эспин с Вилпунувеном поспешили водрузить рюкзаки на спины, а я с удивлением наблюдала, как хозяин бата орудует шестом и, отталкиваясь от дна, медленно, но верно направляет судно против течения в сторону селения.

– Какой тяжёлый труд, – только и оставалось сказать мне.

– Очень тяжёлый, – подтвердил Вилпунувен. – Когда на зиму надо перебираться в горы, мы всё на баты грузим и плывём в Верхнюю Кедрачёвку. Вдвоём приходится с шестами стоять, менять друг друга, а то за два дня без сна и отдыха замертво упадёшь. Зато по весне как здорово вниз по речке сплавляться прямо сюда, до Усть-Кедрачёвки. С утра погрузились, в обед уже здесь чаюем.

Пока он рассказывал о хитростях сезонной кочёвки, шестальщик уже добрался до противоположного берега и с лёгкостью вытащил бат на берег, а после поднял его на плечи и понёс в сторону домиков. Я даже дар речи потеряла, не веря своим глазам. Как вообще один человек может поднять такую махину?

– Да нет, лёгкий он, – пояснил Вилпунувен, – стеночки тонюсенькие. Специально так топором обтёсываем, чтобы бат с места на место переносить.

Удивительно – такое хлипкое на вид судёнышко, а как много оно значит для кедрачёвцев. Всё селение кочует на них по реке то вверх, то вниз. А вот до Энфоса всё равно приходится идти пешком. Неужели байдары с вёслами ещё хлипче батов?

Пока я размышляла о преимуществах и недостатках водного транспорта, Вилпунувен уже зашагал вперёд. Я поспешила с подачи Эспина водрузить рюкзак на спину и, пошатнувшись от такой тяжести, последовала за ним.

Удивительный пейзаж предстал перед моими глазами: слева под невысоким обрывом плескались серые волны, справа на сопках пылали всеми оттенками жёлтого неопавшие с деревьев листья, а впереди нас ждало необъятное зелёное море кедрача.