Больше не возвращайся

Глава 6

– Что значит “скоро увидимся”? – спрашиваю у мужа, с трудом дождавшись, когда мы войдём во двор.

– Ась, я же сказал, дома, – недовольно пробурчав, Лев крепко обнимает меня за плечи одной рукой.

В данный момент мне неприятны прикосновения мужа, хочется скинуть руку с плеча и сказать ему, что он редкостная сволочь. Да, именно сволочь! Любящие мужья так не поступают со своими жёнами, не заставляют их волноваться понапрасну и…

Стоп! Любящие мужья – да, так не поступают. А кто сказал, что Лев по-настоящему меня любит?

Мы живём вместе восемь лет, и за это время ни разу Стельмах не сказал, что любит меня!

Да, я ему дорога. Да, он за меня волнуется. Да что угодна – да, но не любит!

От осознания истинного отношения мужа к себе мне становится трудно дышать. Неужели эта встреча с Матвеем закончилась мировым соглашением? Нет, Лев не мог так поступить со мной и нашей дочерью после всего.

Или же мог?

– Пошли в дом, – тянет за руку Лев, а я хлопаю ресницами, смотря на мужа будто заново.

Если бы действительно любил, то не бухал с человеком, который желает разрушить нашу семью. Выходит, мои догадки верны.

Холодный взгляд Стельмаха отрезвляет, хотя я не пьяная. В голове рассеивается туман, всё раскладывается по полочкам. Поэтому муж постоянно забывает о наших годовщинах брака. Ха! Они просто неважны для него. Горько и обидно до слёз, но я не плачу. Мои мечты о счастливой семье просто разбиваются вдребезги, встретившись с жестокой реальностью.

Кивнув, я всё же иду домой быстрым шагом не оглядываясь.

Внутри дома скидываю туфли, снимаю пальто. Желание закатить скандал пропадает. Скандалят, когда хотят что-то изменить, а в нашем со Стельмахом случае – это уже вряд ли. Всё зашло слишком далеко.

– Ася, – зовёт муж, когда я включаю функцию полного игнора.

– Что? – обернувшись, складываю руки на груди крест-накрест.

– Прости меня.

– За что?

– За всё прости, но я не могу иначе поступить. Историческая справедливость должна восторжествовать.

– Что?.. – чуть хрипло, а сердце в груди громко бухает. Бах. Бах. – Что ты такое говоришь, Стельмах?

Все важные разговоры всегда неожиданные, а слова, сказанные от чистого сердца, почти всегда болезненные. Но разве это останавливает людей рушить чужие мечты и сжигать мосты – до последнего?

Закрыв глаза, Лев прижимается спиной к стене. Видно, что ему сейчас непросто, но он решительный человек, всегда доводит задуманное до конца – в этом не стоит сомневаться.

Помедлив, муж распахивает глаза и на меня смотрит отрешённо, словно не жена я ему отныне, а чужая женщина. Я не помню у Стельмаха такого взгляда, оттого и колючие мурашки ползут по коже.

– Много лет мне не дают покоя мысли, что мы с тобой, Ася, живём чужой жизнью. Восемь лет назад, когда я позвал тебя замуж, то был уверен, что поступаю правильно. Ты нуждалась в сильном мужском плече, а я понимал, что без моей поддержки ты не справишься.

– Только не говори, что ты женился на мне из-за жалости, Лев, – прошу дрожащим от волнения голоса. Не хочу узнать, что меня жалели, что была настолько жалкой, что мне сделали одолжение, предложив выйти замуж.

– Нет, не из-за жалости, Ась, – качает головой, а затем как-то ухмыляется не по-доброму. – Из-за чувства долга, скорее всего. Мы с Матвеем росли вместе. Один двор. Соседние квартиры. Знали друг друга едва не с пелёнок. Он был моим лучшим другом, сколько себя помню. Но пути разошлись: я выбрал юриспруденцию, Матвей – военное дело. Когда вы с ним только познакомились, Матвей сразу со мной поделился, что встретил девушку своей мечты, что влюбился в неё. Ты была его мечтой, Ась. Он любил тебя по-настоящему и женился бы, если не военный контракт, который он подписал незадолго до вашей с ним встречи.

– К чему ты сейчас об этом говоришь? Не понимаю, – на самом деле я всё прекрасно понимаю, просто хочу услышать от мужа, чтоб окончательно убедиться в своих догадках.

– Я неправильно поступил. Забрал тебя у него. Его дочери дал свою фамилию, хотя не имел на это ни какого права. Я мудак, Ася. Разрушил всё: твою жизнь, жизнь маленькой девочки и лучшего друга. И эти мысли мне не дают покоя много лет. Я сделал стольких людей несчастными из-за одного своего неправильного решения.

– Неужели ты сейчас говоришь правду? – мне трудно поверить, что этот разговор происходит не в кошмарном сне, а наяву.

Я ждала чего угодно от Стельмаха, но не такого! Это слишком больно, слишком жестоко по отношению к нам с Соней.

– Правду, Ась. Я устал жить чужой жизнью. Предал лучшего друга, забрал у него самое дорогое. Кто я после этого? Не говори, мне самому противно даже думать об этом. Матвей вернулся и хочет забрать своё. Как думаешь, имею ли я моральное право запретить ему быть отцом родной дочери?

– Но он ей не отец! – не выдержав, приближаюсь к мужу впритык. Пальцы сжимаю в кулаках и замахиваюсь, бью по плечам Стельмаха, а он даже не шевелится: – Что ты делаешь, Лев? К чёрту твоё благородство! Ты для Сони папа, а не он! Она тебя любит, восемь лет называет “любимый папочка”. Неужели ты готов разбить нашей малышке сердце?

– Успокойся, Ася. Успокойся, – перехватив меня за запястье, сгребает в свои крепкие объятия.

Сердце срывается на галоп. По позвонкам мороз бежит, но мне не холодно. Внутри меня настоящий пожар, разгорается с каждой секундой всё больше и больше.