Избранница дракона, или Муж на хозяйстве

Глава 7

Пару минут леди Эйден пришлось все-таки подождать: девушки быстро и ловко поправили мою несложную прическу и складки на платье. Надели на меня подаренное лордом Редьярдом украшение-сердечко. Я за это время успела набраться смелости: в конце концов, вряд ли она решит меня спалить на месте — все-таки избранницы тут ценятся. Ну, ругаться начнет, ну, гадости говорить… Переживу как-нибудь. В конце концов, мне приходилось как-то знакомиться с родителями парня, который упорно тащил меня в загс, а я сомневалась в серьезности своих чувств… И скажу, мама там была такая, что любую драконицу бы уделала по сварливости и придирчивости!

Но все же я замерла на миг перед дверями зала, за которыми меня ожидала драконья матрона.

Войдя внутрь, я с опаской подняла глаза на сидящую в кресле женщину и осторожно, вежливо улыбнулась.

Та резко вскочила с кресла и, расплывшись в улыбке, подбежала ко мне довольно резвым для дамы таких габаритов шагом.

Драконья мать оказалась дамой немногим выше меня, довольно фигуристой, и эту фигуристость умело подчеркивала платьем. Открытые плечи, талия, затянутая в корсет, пышная многослойная юбка. Темные волосы были собраны в эффектную прическу, украшенную двумя цветами — красным и золотым. Когда леди Эйден приблизилась, я заметила, что цветы, оказывается, были не настоящими, а выточенными из какого-то неизвестного мне камня или металла. При этом лепестки чуть шевелились, как живые, от ее движений.

— Ну, здравствуй! — сказала она вполне приветливо. — Как тебе у нас нравится?

— Здравствуйте, леди Эйден, — поприветствовала ее я. И, не зная, как лучше, сделала какое-то жалкое подобие реверанса — так, как умела.

Потенциальная свекровь округлила темные, выразительные глаза на моложавом лице. Я бы ей на вид дала не больше сорока — сорока пяти, но если ее сыну уже сто двадцать, то ей… Э-э… Сто сорок? Двести сорок? Во сколько лет вообще драконицы обзаводятся потомством?

— Вежливая, — сказала она, как будто нас кто-то слышал. — Симпатичная. Да моему мальчику очень повезло!

Она подхватила меня под руку.

— Пойдем, милая, почаевничаем. Как тебя зовут? — спросила она, увлекая меня к выходу, как оказалось, на небольшой балкончик.

— Евгения, — представилась я. — Можно просто Женя.

— А меня можно просто мамочкой, — зашлась смешком она. — Но если пока стесняешься, то я — Жеммина. — Ну так что, чайку или чего покрепче?

— Чаю, — ответила я, потому что выпивать с возможной свекровью мне показалось не лучшей идеей. Ее доброжелательность немного настораживала: неужели у них избранницы в таком почете? Она же меня не знает совсем. Вдруг я стерва там или гулящая, или готовить не умею? Да мало ли какие недостатки способны найти внимательные глаза мамы в избраннице любимого сыночка?

Балкончик, где мы собрались попить чаю, был великолепен. Он находился высоко над землей — аж дух захватывало. С него открывался великолепный вид на горную гряду, а внизу лежала долина с какими-то почти игрушечными домиками, пашнями и садами. Я разглядела несколько вполне себе заасфальтированных дорог, по которым двигались крошечные машинки, почти ничем не отличавшиеся от привычных мне. Правда, и фургончиков на конной тяге хватало. Этакое смешение времен.

— Очень красиво, — сказала я, оторвав наконец взгляд от открывшихся видов.

— Да, люблю сама здесь сидеть. Высоко… — мечтательно прижмурилась драконица. — Жаль, тесно, не развернешься. Покатать тебя как-нибудь, деточка?

— Ой… — Я не знала, что ответить, чувствуя себя сапером на особо опасном участке. — Наверное, так здорово уметь летать!

— Просто чудесно! — Лицо драконицы снова расплылось от удовольствия. Она отпила чаю и захрустела пирожным, облизнула крошки, приставшие к губе. — Обожаю это чувство полета! Рэд тебя еще не катал?

— Еще нет, — смутилась я, словно вопрос был вовсе не о полетах на драконьей спине.

— Ну и чего же он медлит тогда?

— Да я тут совсем недавно, всего третий день, леди… — растерялась я.

— Жеммина. Просто Жеммина, — напомнила она. — Да-а, в наше время кавалеры были… Не то что сейчас! Я говорю о временах моей юности, — уточнила она очевидное.

— Наверное, это было… относительно недавно? — с дипломатической тщательностью постаралась подобрать формулировку я. Ну, не спрашивать же в лоб, сколько ей лет, еще обидится.

Но и тут меня ждал сюрприз:

— Ах, люди, люди… — вздохнула она умиленно, словно речь шла о любимых собачках. — Вы с вашим коротким веком придаете так много значения молодости… особенно женской. Мне двести семьдесят, милая моя, — сказала она без тени обиды. — И это прекрасно! В юности мы такие наивные и невинные, а с возрастом на многие вещи начинаешь смотреть куда проще… Но и у тебя это пройдет, коль уж тебе посчастливилось стать избранницей. Завидная судьба! Думаю, с учетом могущества нашего рода, ты вполне доживешь до моих лет безо всяких отвратительных штук, свойственных людской старости — всех этих больных суставов, дряхлеющих мышц, обвисшей кожи. Ты же понимаешь, как тебе повезло, милочка!

— Наверное, — прошептала я, потому что никакой эйфории не ощущала. Ну правда, что плохого в том, чтобы прожить долгую, здоровую жизнь? Чего мне не хватает?