На кончиках твоих пальцев

9

Шелест напряжена и недовольна – это видно по ее сцепленным тонким рукам и напряженному рту. Она то и дело мельком кидает на меня взгляд, явно желая прояснить ситуацию. И совсем не рада тому, что находится со мной рядом – неожиданно неприятное открытие, которое очень хочется связать с привычкой к иному отношению со стороны девушек, но что-то мне подсказывает, что тут другое, глубоко засевшее и не до конца ясное. Потому что я мог спокойно осадить Софию, и не дать им с матерью завлечь Зину на ужин. Но ничего не сделал. А теперь испытывал на себе тяжелый взгляд темных глаз сидящей рядом девушки.

-Марат, - решается наконец-то она, и я замираю, в ожидании упреков, - прости, я не хотела ставить тебя в неловкое положение.

Удивленно поднимаю бровь и даже не сразу нахожусь с ответом.

-Чушь, Шелест! Ты здесь не причем. Сестра может быть очень настойчивой, когда ей что-то нужно. То есть почти всегда, - хмыкаю я.

-И все же глупо вышло, - поджимает она губы и смотрит на свои длинные пальцы, несуетливый перебор которых, по-видимому, умиротворяет ее. У Шелест красивые руки, Ромашко был гораздо проницательнее меня, первым обратив на это внимание. Широкие ладошки с сетью синих вен, длинные пальцы с аккуратно подстриженными ноготками, лишенными маникюра. Руки художника, гибкие, изящные и молочно-белые. Бесценный инструмент данный кем-то очень щедрым. - Я опять создаю тебе проблемы.

В чем-то она права, но эта правда совсем иного рода, чем напридумывала себе девушка; проблема заключается в повисшем между нами гроздьями напряжении и его неясном свойстве, проблема в желании отыскивать в студенческой толпе хрупкую, субтильную фигурку в черном, проблема в тревоге за Шелест, которая совсем не заботится о своем здоровье и истончает себя превращаясь в прозрачный и трепещущий на ветру лист бумаги, а также умудряется вертеться неясной пешкой среди личностей с уходящей в минус репутацией – Шуруповым, Демидовым, Татарским. И мной.

-Как самоуверенно, - криво ухмыляюсь я, желая развеять неожиданно манящий образ перед глазами.

-Прости?

-Проблемы если и есть, то не вертятся вокруг тебя.

-Но…

-Вряд ли ты могла знать, что Татарский придет в то же место, что и ты. А тем более про то, что он торчок и моральный урод.

-А…

-Фотки тоже едва ли твоих рук дело. Не волнуйся, с этим я скоро разберусь.

-Как же…

-Что до моих родственников, то мелкая - пиявка, а мать просто мечтает познакомиться с моей девушкой, так что, ты пала жертвой их желаний. Не рефлексуй – я не такой гад, чтобы тащить тебя силой.

Девушка замерла, обдумывая мои слова, и все еще была чем-то озадачена. Но вместо того, чтобы ответить на незаданный вопрос, она снова поставила меня в тупик ходом своих мыслей.

-А как же Соня? – нахмурилась она и странно глянула на меня – не будь нужды следить за дорогой, я может быть и лучше бы ловил скрытые знаки и смыслы. Но приходилось довольствоваться объяснениями.

-А что с ней?

-Почему бы вам не пойти на ужин вместе?

Что это – упрек или желание избежать участи лишний раз побыть со мной? И какого черта она вообще говорит о Мармеладовой? Но мысль о подруге на моем семейном ужине вызывает у меня ухмылку.

-Боюсь, одновременное сочетание Мармеладовой и моей сестры кончится катастрофой для нашей кухни. Мама точно не обрадуется внеплановому ремонту.

-Но разве она не расстроится?

Остановившись на светофоре, я оборачиваюсь к Шелест и ловлю ее взгляд. На миг, пока она не успевает это скрыть, я читаю в темной влаге горечь и тоску и ту неясную хрустальную преданность, которая прошила меня в баре, когда Шелест была под действием неизвестной мне дряни. Хотя я не уверен, что это не шутки моего сознания, тем более, что спустя миг не остается и следа неожиданного откровения, а девушка смотрит как прежде нахмуренно, озадаченно и напряженно.

- Так не нравится мое общество? – с прокравшейся в голос горечью интересуюсь я. Надеюсь, Шелест ничего не заметила. Чувство новое и неожиданное – в ожидании ответа даже задерживаю дыхание, при этом старательно делая вид, что мне все равно.

-Глупости, - уверенно говорит она, и я выдыхаю. Ни задержки, чтобы подумать, ни лукавства, а значит, все не так уж и плохо. - Просто подумала, что это… неправильно. Не хочу отплачивать тебе новыми проблемами за помощь.

Отворачиваюсь, трогаюсь на зеленый и понимаю, что просто ищу причину избавить себя от манящей темной глубины, которая успела затянуть меня за время недолгого контакта. Наваждение в лице Зины Шелест начинает меня озадачивать.

-Все в порядке. Я скажу, что ты не смогла, - обрубаю, пока еще могу держать ситуацию под контролем. На девушку не смотрю – не хочу видеть облегчение на ее лице. Она молчит, и до уже знакомого дома мы доезжаем в густой тишине.

-Спасибо, - поворачивается ко мне Шелест и неуверенно берется за ручку, как будто не знает, как быть дальше, - ты меня сильно выручил.

-Я подожду, - говорю, не оставляя ей выбора.