Две жизни Алессы Коэн

Глава 3. Уроки истории

— Итак, адептки... — мастер Андриетти явно наслаждался каждым сказанным им словом, — так как до экзаменов остается всего ничего, а на последнем испытании будет присутствовать сам епископ, считаю полезным начать с повторения азов. Некоторым, — и тут он недвусмысленно бросил взгляд в мою сторону, — это точно пойдет на пользу. Что вы сидите с закрытой тетрадкой, Алесса? Уверены, что мне не сообщить вам ничего нового?

Я торопливо раскрыла чужую тетрадь, потянулась... к перу, лежавшему возле бронзового писчего прибора! Гусиное? Или выдрано из оперения еще какой-то неведомой птички? Да, мой сон оказался изобретательным: он подкидывал мне все новые детали, словно уверял, что этот миг, этот урок, эти странные одеяния — явь, а все остальное мне и впрямь привиделось. На одной из первых страниц чужой тетрадки довольно искусно были изображены две девушки, сидящие в обнимку на садовой скамейке. И подпись: "Моей дорогой Марене от Лессы. И пусть никто никогда нас не разлучит!". Значит, рисовала "я", то есть местная Алесса, а девушка, которая помогла мне добраться в класс — та самая Марена. Трогательно... наверное, они и вправду дружили. И немного горько: я забрела в этот мир случайно, я чужая. Кому я тут нужна? Какое у меня право претендовать на дружбу той же Марены?

— Кто скажет мне: что нам известно о Великом Источнике?

По рядам девочек пронесся недоуменный ропот — похоже, Андриетти собирался говорить о вполне очевидных вещах. Вот удивительно! По меркам моего мира, да и здешнего, наверное, молодой мастер мог считаться красавцем. Русоволосый, розовощекий, рослый. Немного странной смотрелась его светлая бороденка: тщательно расчесанная, она была разделена на две части и заплетена в косички. Козлик декоративный какой-то! Красавчик, в которого не хочется влюбиться.

— И мне не важно, что вам твердили об этом с детства! — повысил голос Андриетти, надменно встряхивая головой. — Имеет значение только то, что услышат от вас экзаменаторы. Прошу вас, адептка Тея!

Мне очень хотелось обернуться, но даже по своему школьному опыту я прекрасно помнила, что тем самым нарушу некие правила. А уж если ты ничего не соображаешь, лучше и вправду сидеть тихо и помалкивать.

Девушка, названная Теей, поднялась со своего места и заговорила неожиданно низким грудным голосом. Вот все же любопытно, какая она? Толстая или стройная, симпатичная или дурнушка? Я все же ухитрилась скосить глаза чуть влево и сесть вполоборота — и тут же удостоилась окрика мастера Андриетти. Зато теперь я знала: Тея, которая тоже участвовала во вчерашней истории, была высокой худой брюнеткой. И держалась она с таким достоинством, будто ее вот-вот коронуют на царство.

— Мне начать с того, что говорят церковники, мастер Андриетти? — с притворным смирением осведомилась Тея.

— В комиссии будет епископ Эриний, поэтому будет разумным упомянуть и отцов церкви, — кивнул мастер.

При этом у него на лице было недвусмысленно написано: "Мы-то с вами знаем и понимаем, что все измышления святых отцов — вымыслы и ложь. Но деваться нам некуда".

— Первое упоминание об Источнике Силы...

— Святом Источнике, Источнике благодати, — нетерпеливо поправил ее Андриетти. — Думайте, для кого предназначены ваши слова!

— Да, мастер. Первые упоминания об Источнике благодати мы находим в жизнеописании святого Влахерна. Однажды ему было видение: старец оказался в цветущей благоухающей долине. По склонам гор сбегали два водопада, их струи стекали в озеро. Вода в нем беспрестанно бурлила, переливаясь серебром и золотом. Был ясный день, но в водах озера отражались звезды. И тогда Святой Влахерн услышал глас, будто исходящий с небес: "Покуда не иссякнут воды Источника, миру стоять. И будет в нем всего вдоволь — благодать и радость будут изливаться на каждого. И на короля, и на землепашца".

— Все верно, адептка Тея. Почему никто ничего не пишет?

Андриетти грозно обвел взглядом класс, девочки тут же склонились над тетрадями. Я тоже обмакнула перо в чернильницу, но у меня не вышло вывести ни единой буквы: проклятое перо только царапало страницу.

— Разучились писать, Алесса? — он наклонился низко ко мне, и я почувствовала приторный аромат благовоний, исходящий от его заплетенной бородки.

— Мое перо... — я же не могла объяснить ему, что мне ни разу в жизни не приходилось пользоваться писчими перьями. — Оно...

Он проворно выхватил у меня несчастное перо и сделал лихой росчерк на пустой странице.

— Пишите! Я не собираюсь краснеть за вас на экзамене! — приказал он. — Кто может продолжить?

— Позвольте мне, — мне показалось, что вызвалась Марена. — Святая Рогирда противоречит Влахерну. В видении ей предстал остров посреди моря. Она спустилась в пещеру и увидела широкую каменную чашу на высоком постаменте. В ней словно кипела вода. По стенам пещеры двигались тени. И голос молвил ей: "Зло, проникшее в наш мир, будет стремиться осквернить и подчинить себе Источник. Запомни: имена демонам — Тарим и Бельфер. Береги то, что питает тебя и всех живущих".

Перо по-прежнему не желало подчиняться: стоило мне нажать посильнее — и по странице тут же расплывалась клякса. Если же я ослабляла нажим, получались только черточки и закорючки. Что, перья тоже зачарованы? Мастер Андриетти уже начал поглядывать на меня, как на безумную. И накручивал одну из косичек себе на палец. Вот далась же я ему! В классе учениц пятнадцать, не меньше — ему что, нет до них дела?

— Садитесь, Марена, — равнодушно бросил он, не удостоив девушку похвалы. — Разумеется, вы понимаете, что все это — не более чем измышления и бред распаленного постами и молитвами воображения отшельников. Водопады, чаши, демоны, покушающиеся на Источник... Что же известно об Источнике магам? Адептка Алесса!

Я ловлю воздух ртом, медленно поднимаюсь со своего места, но понимаю, что меня уже ничего не спасет. То, о чем только что рассказывали Тея и Марена, я воспринимала какими-то обрывками — об этом нам в школе говорили на факультативе по истории религии. Но вот о магах...