Умная стена.5

Умная стена.5

Глава пятая. Соперники.

Испытав неудачу, редко ищем ошибки, обычно, ищем виновных.

Когда между мужчиной и его желанной целью стоит другой мужчина, он вступает в борьбу.

Когда между ним и целью женщина, он ее соблазняет.

Сергей Косточкин был пропитан холодной, возбуждающей ум, пенной яростью, яростью требовавшей отмщения, яростью, нацеленной жалом на чиновников, не давших ему дорогу в простом и элегантном бизнесе — делать деньги на потребительской мечте. И один из этих чиновников, наша красавица Светлана — она-то и была первой, с нее все и началось, и то, что она хороша собою, синеглазая, молчаливая, стройная девочка, даже отлично! — вот она-то пусть и узнает весь ужас и позор расправы, она-то и почувствует, как страшен гнев мужчины. Он соблазнит ее, да, он влюбит ее в себя до бесстыдного безумия, сделает покорной, ласковой и послушной, сделает своей до рабства и тогда отшвырнет прочь, как пустую бутылку из-под лимонада.

И будет насмешливо торжествовать!

Светлана Болдырева, готовясь к свиданию, испытывала сердитое и веселое возбуждение, пронзающее всю ее насквозь, как стрела бога, легкое, щекочущее и раздражающее.

Вот как! Ею решили попользоваться! Как сказала Катерина, «он» бьет клинья, а она в ответ должна отдаться без разговоров. Улечься покорно в постель. Она ведь «изголодалась».

Нет уж.

Она отомстит, и это будет жестоко. Беспощадно.

Она соблазнит его, да, соблазнит, она доведет его до исступления, пусть он захлебнется от страсти и ползает на коленях.

Она сумеет заставить его быть послушным.

И будет смеяться и наслаждаться его страданиями.

Пусть узнает ужас женской мести.

В те дни, когда большинство граждан ретиво оказывало окружающим различные услуги и ломало голову над тем, какую услугу почуднее еще бы выдумать, двое симпатичных и неглупых людей, молодые мужчина и женщина, не влюбившись даже чуточку друг в друга, и даже малознакомые, задались целью соблазнить один другого ради мести.

Они, говоря языком книжным, просто «с цепи сорвались». Говоря же языком современным, у них «сорвало крышу».

Что тут скажешь — просто развожу руками.

Соблазнить свою жертву — наука древняя, но ею владеют немногие.

Он будет чуть ироничен, но редко и не скатываясь в юмор — женщины не влюбляются в шутников. Шутники разрушают привычное. Они не настоящие, они — маски.

Она будет улыбаться ему глазами, иногда, просто так. Пусть поломает голову.

Он оценит ее внешность, сдержанно, как будто иначе и быть не могло — она не дождется шквала восторженных комплиментов принятых у шоуменов. Это пошло и принижает статус.

Она наденет эти сережки и будет потрясающа и элегантна, и эти туфли с закрытым носком, хотя те, с каблуками покороче - в них удобнее ходить, но в этих нога смотрится, и этот кусочек нежного изгиба стопы — пускай его обдаст жаром фантазий, как она, женщина, может быть нежна, (и ее саму обдало жаром) - и как дать бы этим носком туфли ему!

Так бы и пнуть! До боли!

Он коснется ее руки, когда будет подходящий момент — тактильное знакомство очень сближает. Прикосновение — тайная калитка для любви.

Она даст ему понять, что он ей интересен, она будет слушать его с вниманием. Удивляясь.

Она должна почувствовать, что он очарован. Она красота, она тайна. Она желанна.

Он должен почувствовать, что она выбрала его, он ей приятен. Он может рассчитывать.

Главное — поцелуй, и она его. Дальше — она прилипнет и почувствует власть и силу мужа.

Главное — сохранять дистанцию, пусть сойдет с ума от желания. До унижения и безволия.

И она поставит ему ногу на склоненную голову. Как богиня.

…

Петр Иванович Салазкин испытывал хорошо знакомый зуд — ему хотелось «постучать».

Доносительство — слово некрасивое, и оно всем нам не нравится. Гораздо веселее употреблять иные слова: «постукивать», «стукануть» или просто «стукнуть».

Соответственно, тот, кто стучит, называется стукачом, а кто постукивает, стукачком.

Петр Иванович был стукачком коренным, потомственным.

Прадеды его начали эту деятельность еще при Алексее Михайловиче с его Тайным приказом,

широко практикуя формулу «Слово и дело».

Позже члены его фамилии обеспечивали информацией личные канцелярии императриц и императоров, и один из них получил даже наградную табакерку от Бенкендорфа.

В тридцатых годах и последующих века двадцатого предки его трудились, не покладая рук, и получали взамен ордера от новых квартир и бронь от призыва в армию.

Теперь, в третьем тысячелетии, живя в свободном от дыбы и виселицы обществе, Петр Иванович периодически постукивал о «странных делах» в соответствующие органы - назовем их тоже веселым словом: «смотрящие» - чисто по родовой привычке. Он уже генетически не мог не постукивать.

Иначе, витамины не усваивались.

Стукачество теперь не имеет под собой выгод материальных - изменилось общество, а приносит подвизающимся удовлетворение нравственное, сходное с неким оргазмом ума.

Любопытно, что в частных беседах взрослые люди стукачей брезгливо осуждают, но стоит этим взрослым заняться делом публичным, например, районным бюджетом, как получается, что без стукачей никак нельзя. Ими вдруг становятся все поголовно.

Да что бюджет. Без них просто невозможно руководить и воспитывать.

Послушайте учителя, пытающегося «выжать» из класса, кто украл из учительской дневники с отметками за год. Он употребляет слова «патриотизм», «совесть», «честь».