Гаррет Торндейк и языческие обряды

Глава 4.

4 июля 2018 года.

Неделя для Гаррета слилась в одну сплошную тренировку — кровь получалось контролировать уже до трех капель, он даже начал чувствовать в ней силу и выкачивать ее. Хотя до магов древности, способных выполнять могущественные заклинания после одного пореза запястья, ему далеко.

С анимагией проблем не было, но подвижек в объединений личностей не намечалось, поэтому его учитель из Франции велел плотно заняться окклюменцией. За прошедшую неделю Гаррет закончил девятый и десятый барьер, что ознаменовало окончание первого этапа ментальной науки.

Второй этап был гораздо проще, но в то же время гораздо сложнее. Это была сортировка памяти. Ему потребуется войти в длительную медитацию, в которой он должен будет пропустить через себя все свои воспоминания и отсортировать их. В окклюменции процедура называлась самопознанием. Как объяснил Франсуа, после этого волшебнику гораздо проще слиться с другим сознанием. Хотя у традиционных анимагов проблемы со вторым сознанием проявлялись очень редко, поскольку зверь не мог осознать себя.

— Выпей это зелье, — учитель протянул Гаррету синий флакончик. — Избавит тебя от онемения, если медитация затянется. Перед тем как начать, тебе придется выпустить сознание твое животного. Он должен ощутить все это с тобой, прожить твою жизнь, чтобы понять, что он — это часть тебя.

Гаррет боязненно поежился от перспективы остаться со своим зверем наедине. Как можно удобнее усевшись на подушке и расслабившись, он снял все барьеры со своей второй личности, выпустив того на волю. Тигр вел себя осторожно, не предпринимая никаких действий, словно настороженно принюхивался к чему-то.

— Надо начинать, пока он не вышел из себя.

— Хорошо. Сконцентрируйся на моем голосе. Вспомни тепло, ты чувствуешь себя в невесомости, защищенным. Нет никого кроме тебя…

… Гаррет провалился в череду воспоминаний. Вот он впервые осознал себя, еще в утробе матери, испытывая те самые чувства, о которых говорил его учитель. Большие руки отца и светло-голубые глаза матери, впервые рассматривающей своего ребенка.

Следующее воспоминание было о его деде. Гаррет лежал в небольшой кроватке, когда увидел своих родителей и важного мужчину с внушительными усами. Отец с матерью что-то обговорили и вышли из комнаты, и стоило им только уйти, как серьезно-отстраненное лицо мужчины изменилось. По-мальчишечьи улыбнувшись, мужчина подхватил младенца на руки.

— Ну что, юный рыцарь. Чем сегодня хочешь заняться со своим дедом? Может, погоняем флоббер-червей, или разобьем пару вещей, пока твои родители отсутствуют? — его серые глаза озорно заблестели, стоило только младенцу ответить веселым угуканьем.

… Маленькая ладошка протянулась к подбородку одной из самых красивых женщин на свете. Любящая мать тепло улыбнулась и продолжила начатую ранее песню:

Как-то ранней весной, за рекой голубой,

Он увидел ЕЕ и утратил покой.

Крылья бабочки той были так хороши -

Гном пошел вслед за ней и сказал от души:

“Если хочешь, возьми все, что есть у меня,

Мой фонарик мечты — радость каждого дня…”

Все отдал, а ее ветром вдаль унесло.

И в лесу сразу вдруг стало очень темно.

В этот момент его вторая ипостась, наконец, проявила себя. В голове раздалось отчетливое урчание, словно зверь понимал слова и ту теплоту, с которой относилась к нему эта женщина.

Пожилая дама за спиной его матери достала волшебную палочку и навела ее на поющую женщину. В этот момент что-то щелкнуло в его сознании, и зверь взбесился. Красная пелена ненависти накрыла Гаррета, не давая сосредоточиться на чем-либо.

Первое время он пытался успокоить зверя, но ничего не получалось, даже наоборот — он тоже стал испытывать такую же ярость, как и его зверь.

Через какое-то время бесполезных попыток тигр успокоился сам, стоило только болезненным воспоминаниям закончиться.

Мэнор рода Когтевран сменился на знакомую обстановку особняка Гарольда Торндейка. Гаррет наконец-то узнал, почему дядя всячески избегал разговоров о его родителях. Он любил его мать, но та выбрала отца, оттолкнув Гарольда.

Теперь мальчику было понятно такое холодное отношение дяди в первые годы его жизни. Никто бы не захотел не то что помогать, но и воспитывать ребенка своей любимой женщины от другого мужчины.

Следующим ярким эпизодом его жизни стала сцена, где он двух лет отроду с трудом вышагивал по длинному коридору особняка. Няня заговорилась по телефону, чем юный Гаррет и воспользовался, выскользнув из своей комнаты.

Внимательно смотря на пол и стараясь не упасть, он упорно двигался вперед, пока не уперся в чьи-то ноги посреди коридора. Медленно подняв голову, юный Гаррет встретился взглядом со строгими серыми глазами, неотрывно наблюдающими за его движениями.

Улыбнувшись, мальчик что-то пролепетал себе под нос и протянул руки навстречу мужчине. Тот отреагировал не так, как ожидал мальчишка. Обойдя стороной своего племянника, Гарольд прошел в детскую комнату, откуда сразу же раздались крики. Спустя пять минут оттуда выбежала расстроенная няня, вслед за которой шел хозяин особняка, набирающий номер телефона на своем мобильном.

— Гаррисон? Будьте добры, поднимитесь на второй этаж и присмотрите за ребенком, пока нам не пришлют новую няню. Да, старую я уволил. Любит разговаривать, когда нужен присмотр.

Закончив разговор, Гарольд внимательно посмотрел на свалившуюся на него ношу и прошел в свой кабинет, плотно закрыв дверь.

… Следующее событие прошло еще через год.

— Дя-дя? — мальчик что есть сил толкнул дверь, и та поддалась, открыв вид на мужчину, склонившегося над записной книжкой.