Требую право на любовь или фантазерка

Глава 35

Всю дорогу до дома я лежу на заднем сидении машины и горько плачу. Ну, почему все так? Снова нас с Амиром разлучили. А я только поверила в близкое счастье. И опять у меня нет способа связаться с ним. Вот как так могло случиться в мир технологий, мобильных телефонов и всяких там мессенджеров? Люди, находясь в разных концах мира, не теряют связи ни на секунду. А я…Да, первое, что нужно было у него спросить - это его номер! Но теперь, сколько бы я себя не казнила, поправить уже ничего нельзя. Кто-то очень не хочет, чтобы мы были вместе? Надо успокоиться и подумать обо всем спокойно. Должен быть выход! Говорят же: «Безвыходных положений не бывает!» Я придумаю что-нибудь. Все равно буду с ним! Но успокоиться не получается. Память услужливо подсовывает мне лучшие моменты, проведенные с ним, и сердце больно сжимается в горькой судороге. Наш автомобиль уносил меня все дальше от любимого. Но не только это заставляло меня рыдать сейчас. Еще примешивается жесткое чувство обиды, что мои самые близкие, родные люди мне не поверили. Вероятно, этому было объяснение, но пока я его не видела. Мне было очень больно. Снова начала ныть голова. Усилилась тяжесть в груди. Мама несколько раз оборачивалась ко мне, о чем-то меня спрашивала. Но я не отвечала, глубже отодвигаясь к спинке сидения и отворачивая от мамы лицо. По-другому я представляла себе встречу с родителями. Можно сказать, жила только надеждой, что вновь увижу их. А вышло все совсем не так, как мечталось. Хотя, что это я расклеилась? Нахожусь не в подвале в доме Анзора, а рядом с моими близкими. И я обязательно все им расскажу. И они мне поверят! Должны поверить. Ведь они меня любят.

Мы приехали в мой родной город во второй половине дня. В это время Амир обещал навестить меня в больнице. Наверняка пришел. А меня там нет. И никаких контактов. Что он будет делать? Эта мысль крутилась в моей бедной голове, не давая мне покоя. Домой мы не поехали, сразу направились в мамину больницу. А там из меня снова выкачивали оставшуюся кровь, слушали, осматривали, крутили как куклу в магазине при покупке. Этих врачей я знала с самого детства. А они - меня. Все, как один, охали при виде моего синяка под глазом. О его происхождении, правда, не спрашивали. Может быть, допытывались у мамы, но не меня. А что она им отвечала, я не знаю. Наконец, меня отвели в палату. Конечно, это была не общая палата со множеством соседей, а одноместная. Светлая, с красивыми занавесками на окнах, невысокой кроватью с белыми металлическими спинками, прикроватной тумбой, телевизором на противоположной стене. И никого, кроме меня. С ума тут сойдешь от скуки! Хотя…

- Мама, мне нужен мой ноутбук. И телефон с интернетом. Буду догонять курс, и готовиться к сессии. - Возникла надежда, что если у меня будет справка о том, что я лежала в больнице, то меня не отчислят. Напишу в деканат, мол, так и так. Сильно заболела, уехала в родной город. Лежу в больнице. Прошу не отчислять. Справка будет.

Ко мне опять протянулась трубка кислородной маски. С ней легче дышится. И тяжесть в груди, кажется, немного отступает. Палата, кстати на первом этаже. И окно низко. Идеально для того, чтобы убежать. Но бежать незачем. Через несколько минут знакомая медсестра ставит мне капельницу. Я лежу, глядя в потолок. Глаза закрываются, и я погружаюсь в липкий сон. Не чувствую, как снимают и уносят капельницу. Сплю до самого вечера. Приходит мама. Приносит ноутбук и вещи. Я должна быть счастлива! Я дома. Ну, почти! А на душе опять камень величиной с Тунгусский метеорит! Приносят ужин, но у меня совсем нет аппетита. Тем боле, что передо мной - жидкая каша. Мама уговаривает:

- Ксюша, надо кушать! Посмотри на себя! Кости да кожа остались! Давай, хотя бы две ложки!

Я отрицательно мотаю головой.

- Не хочу, мам.

Она настаивает:

- Когда ты ела в последний раз? – Я не помню, если честно. Нет, правда! Мама уговаривает, как ребенка, – давай, доченька за нас с папой. Мы такое пережили за эту неделю. Врагу не пожелаю!

На ее глазах выступают слезы. Мне жаль маму, и я засовываю себе в рот ложку каши. А между прочим, моя любимая! Она чуть сладковатая и вкусная! Но глотаю с трудом. Мама улыбается:

- Умница ты моя! Давай еще одну! Не капризничай! Ты же не маленькая девочка.

И тут же в памяти любимый голос: «Такая маленькая и притягательная девочка!» А-а-а-а! Я откладываю ложку и падаю на подушку. Нет, не плачу, просто пережидаю, пока пройдет острая боль в сердце. Мама пугается:

- Что случилось? Тебе плохо? Доченька?

Поднимаюсь снова. Качаю головой:

- Нет. Ничего. Все в порядке, мам.

Снова берусь за ложку. Еще одну. На радость маме, я проглатываю четыре ложки каши. Отодвигаю тарелку. Укладываюсь обратно в кровать.

- Ну, ладно. Пусть так. А теперь отдыхай.

Кажется, мама принимает мое состояние за обострение болезни. Хотя она отчасти права. Только эта болезнь называется «Амир». И лекарство от нее осталось за много километров отсюда.

Дверь открывается. Входит папа.

- Как тут моя дочь?

За меня отвечает мама:

- Покушала, - мамам самое главное, чтобы их дитятя была сыта. - Сейчас сделаем укол, и будет спать до утра. А завтра начнем процедуры по плану. Она у меня быстро поправится.

Ловкими, привычными движениями достает шприц из упаковки, набирает из ампулы лекарство, вводит его мне в вену. Они с папой остаются еще некоторое время, но когда у меня начинают слипаться глаза, по очереди меня целуют и выходят из палаты, тихо прикрыв за собой дверь. Но я засыпаю не сразу. Пытаюсь напрячь голову, и обдумать свою ситуацию. Найти выход из нее. Мозг не слушается. Совсем перестал мне подчиняться! Надо с ним провести воспитательную беседу! А может, это действует лекарство. Надо спросить, что они мне…они…мне…