Веление крови

Глава двадцатая. Объяснение в любви

Ивита резко осадила своего ящера у ворот. Посеревший от времени каменный белосвет таращил на нее глаза со своего места над воротами Укрывища. Облезлая резьба тускло поблескивала, потрескавшиеся черные скалы поднимались по сторонам ворот. Какая глушь, какая тоска! И она должна здесь торчать, когда в Альвану вот-вот приедут пилейские придворные! Что хорошего нашел Аланд в этой ветхой старине? Божественный белосвет, Священный Туман! Глупости! Какое может быть почтение к божеству, которое выслушивает тупые стихи просителей и которым командует мать?

- Смотри, Ивита, как прекрасно наше Укрывище! С ним можешь сравниться только ты, когда так гордо глядишь на свои владения!

Аланд восхищенно глядел на нее. Ивита с трудом заставила себя посмотреть ему в лицо. И это считается красотой? Глаза голубые, да глупые, кудри, как это говорят, золотые, да к чему они мужчине? Одет, конечно, богато – голубой плащ из толстого сегдетского шелка, кафтан из дорогого бархата, а главное - золотой венец с Хозяином Скал! Но что толку во всем этом, когда Ивита из-за него теряет пилейский трон! Смотреть противно, как он тает и улыбается Ивите, думая, что осчастливил ее навек! А это что такое? Крепкая рука обвила талию Ивиты. При всем отряде, на виду у сотни воинов? Что он себе позволяет? А если она откажет ему сегодня?

- Отстань!

Аланд убрал руку. Ну почему он так унижается перед ней? Неужели не может хоть раз вспомнить, что он владыка Кортола, и употребить власть! Конечно, она бы его за это не полюбила, но знала бы, что рядом с ней князь, а не тюфяк из домовики! Князь должен быть таким, чтобы подданные старались на глаза ему не попадаться, чтобы через десять лет после его смерти произносили его имя шепотом! А за Аланда все мамаша решает, он без ее соизволения и пальцем не шевельнет! Это разве князь? Даже она, Ивита, хоть еще не жена ему, но уже вертит им, как хочет! Оплечье, конечно, немного мешает, но перехитрить князя ничего не стоит. Нет, как только Ивита станет княгиней Пилея, она немедленно лишит его всех прав. Он не достоин не только своего трона, но и обычной женской любви! Как надоели его слащавые признания в любви, как смешны его напыщенные рассуждения о судьбе Кортола! Но придется потерпеть, а то вдруг действительно с пилейским наследством все протянется дольше, чем она думает?

Ивита спрыгнула с ящера и решительным шагом направилась к воротам. Хоть бы немая дура выбралась из своей норы под алтарем! Тогда можно было бы хоть душу отвести, отлупить ее как следует! Или хоть бы замок не открывался, тогда можно было бы дать по нему изо всех сил! Но, как нарочно, старый замок открылся, как новенький, без единого скрипа, а возле алтаря сидела, как всегда, мерзкая крылатая скотина с видом бдительного охранника при княжеской особе.

Вот только этой твари не хватало в старой приемной! Пыль, убожество, остатки былого богатства – тошнит от всего этого! Стены голые, лавки без ковров, на пыльный алтарный камень противно смотреть! А это что за мусор на нем валяется? Когда уезжали, его не было! Ивита взяла с камня большой лист сырого сонника. Крупными красивыми буквами с завитушками на нем были процарапаны короткие строчки. Что тут? Завитушек так много, что и не прочтешь! Ивита нахмурилась, пытаясь разобрать буквы. Рядом послышались торопливые шаги. Князь Аланд взял лист у нее из рук.

- Что это за стихи, Ивита? Это мне? Да, вот написано: князю Аланду.

Князь пробежал глазами лист, и его лицо поглупело от счастья. Что он там вычитал?

- Так это ты мне написала? Это твой ответ? Какие у тебя чудесные стихи, какой красивый почерк! Прочти их, в твоих устах они будут звучать лучше песни!

Значит, это стихи? Что за вздор – мужчина, приходящий в восторг от стихов! Но как она будет читать?

- Прочти сам!

Улыбка расползлась по его лицу. Аланд развернул лист во всю длину и начал торжественно читать.

- Добрых мудрецов советы,

И счастливые приметы,

Радость жизни, гордость власти –

Все возьми себе на счастье.

Ивита ничего не понимала. Что тут может быть интересного, кроме того, что эти стихи явились неизвестно откуда?

- Горе каменной неволи

Гнет с рожденья тяжкой доли,

Это страшно, милый мой,

Это только мне одной.

Неужели он думает, что она способна так перед ним унижаться, даже в любовных стишках? Да ни один мужик того не стоит!

- Стану я твоею тенью,

И теперь без сожаленья,

Твои беды и мученья,

Слезы, горе и сомненья,

Вечно веря и любя,

Принимаю на себя!

- Значит, ты согласна, согласна! Вот оно, настоящее знамение!

Он подхватил оторопевшую Ивиту на руки и закружил вокруг себя. Объятия, от которых захватило дыхание, сменились долгим пылким поцелуем. Аланд не давал ей сказать ни слова, а мать стояла рядом и утирала слезы углом нового оплечья, купленного в Альване.