Многоликая

Глава 7

В которой я рассказываю о «простой и неказистой» жизни артиста

Жизнь моя вновь круто изменилась и на этот раз для разнообразия в лучшую сторону. Театральный мир это театральный мир. Сложно описать закулисную жизнь тому кто не вовлечен в неё и наблюдает за представлением со стороны зрительного зала. Ну, то есть описать конечно можно, но для того, чтобы проникнуться миром закулисья, нужно стать его частью, иначе никак. Для большинства обывателей жизнь в театре покажется чересчур. Чересчур шумной, чересчур хаотичной, чересчур нелепой, чересчур свободной. Можно продолжать и набрать десятки, если не сотни, этих чересчур. Люди искусства любят преувеличения, театр сам по себе одно огромное преувеличение и, вместе с тем, одна огромная правда. Говорят, что театр это зеркало жизни, но на самом деле это зеркало которое поместили под здоровенную лупу. Чтобы тебе поверил зритель ты должен верить себе, но с расстояния правду увидеть не так просто, потому на сцене всё немного утрировано, мы, артисты, теперь я могу себя так называть, слегка, а иногда и не слегка переигрываем и несём эту привычку в жизнь. Привычка играть въедается в нас словно запах кулис. Кстати о запахах, запахи театра это нечто особенное, это, пожалуй, первое, что я полюбила в своей новой жизни. Чем пахнет театр? Ооо, он имеет свой собственный неповторимый аромат: смесь ванильной пудры, пыльного бархата, пота и мечты. Не каждому этот запах по вкусу, но я любила театр всем сердцем, любила таким какой он есть, хоть, надо признать, лично я мало подходила для этой жизни, я вновь оказалась белой вороной, видимо такая уж у меня судьба: не вписываться. Артистическая братия народ не простой, всё на разрыв, всё на нерве, рядом слезы и смех, если ссоры то навсегда с дракой до крови и ненавистью во взгляде, а послезавтра вечные враги уже вместе пьют, заливаясь пьяными слезами и клянясь в дружбе до гроба, если любовь то навечно или по крайней мере дня на три, и даже не пытайтесь вникнуть в родственно-любовные связи театральной труппы, наверняка сойдете с ума выяснив, что вон та вот молоденькая красотка является бабушкой седого толстяка в полосатом фраке, не родной, но тем не менее. В этих людях нет ни капли искренности и одновременно они самые честные люди на свете. Они врут, как дышат и верят в свою и только свою правду. Они любят детские сказки потому что там счастливый конец, а они просто хотят верить в счастье и этой своей верой они меняют мир словно они маги, а не просто артисты. А самое главное в одном мизинце любого из моих театральных коллег свободы больше чем в целой нашей деревне и двух соседних в придачу. Я, навсегда несвободная по сути своей, эту самую пресловутую свободу почитала как высшую ценность.

Меня приняли не сколько настороженно, сколько равнодушно. Поначалу, с фырканьем проходящая мимо, прима попыталась озаботиться притеснением новенькой, но под покровительством тетушки Лизорри мне ничего не было страшно. К тому же вскоре и прима успокоилась поняв, что я не имею никакого желания занимать её место. Играть роли роковых красоток меня не ставили, я была гораздо востребованнее в ролях старух, комических существ и разных монстров. Оно и понятно, сильно пожилых актрис в труппе не было, всё же образ жизни и постоянные разъезды не располагали, а мне никакой грим не требовался, чтобы преобразиться в древнее существо любого пола. Так же в команде ощущался явный недостаток монстров и сказочных существ, что с моим появлением перестало быть проблемой. Как сложный метаморф я могла преспокойно принимать облик животных, а парочка дополнительных несложных деталей, например картонные крылья, делали из собаки вполне себе мифическое существо. В общем в итоге мне доставались самые интересные роли, зачем мне претендовать на главные роли красавиц? Скукота же смертная! Иное дело всякие чудища и другие чрезвычайно занимательные создания.

Я постепенно увеличивала свою коллекцию обликов, теперь, когда моя жизнь проходила в движении от одного города к другому, я получила шанс наблюдать за множеством людей и, как ни странно, животных. Помню свой первый поход в крупный зверинец в одном из городов. Вот где раздолье для фантазии, я там такого насмотрелась, что теперь мне и картонные крылья без надобности, я настоящие научилась отращивать.

Да, это стало фантастическим открытием, оказалось я могу не только приобретать облик другого существа, но и смешивать облики. Не сразу конечно получилось, но получилось же! И в небо я однажды всё же поднялась! Облик горного орла оказался вполне себе подходящим по размерам и позволил мне обрести крылья. Да, орел всё ещё был крупноватым, размером с летающую свинью, но если взлететь повыше в небо никто и внимания не обратит.

Я училась, училась быть собой, метаморфом которому подвластно множество превращений. Удивительно было обнаружить, что здесь мои способности не осуждались, а напротив поощрялись.

Мне всегда нравилось учиться, заметив как я старательно работаю над каждым обликом и любой даже самой маленькой доставшейся мне ролью, дядюшка Дормирон, по вечерам, свободным от представлений у меня и от выпивки и азартных игр у него, начал учить меня читать. А то что это за артистка, которая роль прочитать не в состоянии? Стыд и срам. Я оказалась способной ученицей, да и какая-никакая основа у меня была и вскоре для меня открылся новый мир: мир книг. Я перечитала всё, что было доступно в нашем балагане, в основном простенькие пьески, сказки и забавные истории по мотивам которых мы ставили свои представления, но попались мне и парочка книг посерьезнее: незнамо как затесавшийся энциклопедический словарь и несколько учебников по географии и истории Мира Илион.

Мне всё было интересно, я впитывала как губка любые крохи знаний, но самое важное и нужное — знания о природе метаморфов, мне, увы, были не доступны. Так что когда мы останавливались на длительный срок в каком-либо крупном городе, я, сломя голову, бежала в библиотеку. Мне было положено небольшое жалование, мизер, но все свободные средства я тратила не на наряды, а на покупку книг. Хотя конечно слово книги очень громко звучит, за годы работы в труппе я сумела сэкономить на четыре книжки, и ещё парочку мне подарили добрые коллеги.  Не слишком большая коллекция, но тем не менее я была счастлива. Публичные же библиотеки давали возможность за малую мзду получить доступ к самой разной литературе, чем я активно пользовалась. К сожалению, располагались они лишь в крупных городах, а наша кочевая жизнь не позволяла задерживаться где-либо надолго.