Чужие сны. Семь ликов любви

2. Сады одиночества. Строге

Что мы обретаем, уходя в виртуальную реальность? И возможно ли остаться прежним, вернуться без потерь? Сколько надо веры и любви для этого?

Сон ускользнул из сознания, стоило Ивану открыть глаза. А снилось что-то хорошее, яркое, цветное. Может быть сад? Накануне Иван долго сидел за компьютером, играл в «Фармандию» – страну цветущих ферм. Он начал играть в неё месяцев шесть назад и втянулся настолько, что думал об этом саде, как о настоящем, беспокоился о цветах, высчитывал сколько времени пройдёт пока созреют плоды.

Игра была простой, в ней не требовалось искать спрятанные предметы или артефакты, никаких признаков бродилки, также не надо было драться и убивать. Стоило вскопать землю в саду, бросить семена цветов или купить саженцы деревьев и дальше всё происходило само. Цветы распускались, плоды созревали через определенное время, не ленись собирать – вот и вся игра. Зато в этих садах можно было устроить водоёмы, фонтаны, поселить экзотических птиц и зверей, поставить беседки, гроты, развалины. Можно было строить и жилые дома или даже замки. Трехмерная графика, анимация, позитивная фантазия разработчиков радовала Ивана. Он и сам был опытным программистом, мог создать мир гораздо сложнее Фармандии, но такой милый, добрый, по-детски наивный у него вряд ли получился бы.

И только один минус вызывал сожаления — Фармандия оставалась безлюдной… Немногие фигурки людей, которые можно было разместить в садах являлись скорее частью декора, чем жителями этого мира.

В снах Ивана всё менялось: люди и животные вели себя естественно, ничего не оставалось от их механической кукольной анимации, они свободно двигались и даже разговаривали. Но и сны позволяли ему только наблюдать за этим миром, незримо присутствуя там, где хотелось бы стать полноправным членом. Как и в реальности, он не сумел найти «порталы» в то измерение, где находилось большинство, потому оставался чужаком.

Так было не всегда. Реальный мир не отторгал его, Иван ушел сам. Он не мог бы с точностью определить тот момент когда, создавая виртуальные реальности, он однажды выпустил из рук путеводную нить Ариадны и потерялся в лабиринте измерений, и отвлеченное слежение со стороны превратилось в жизнь внутри.

Началось с малого: Ивану хотелось тишины. Он мечтал о ней, как о главной составляющей своей работы. Все свободные средства вкладывал в благоустройство жилья. Особенно в звукоизоляцию. Сначала коммунальной комнаты, потом и новой квартиры. Его мечта стала стимулом успеха, каждый шаг в достижении её становился побуждением идти дальше и дальше. Иван всегда любил тишину, только не искусственное ватное безмолвие наушников или студии звукозаписи, а настоящую живую, в которой остаётся дыхание жизни. Достичь этого в городском многоквартирном доме было невозможно. Посторонние звуки: голоса соседей и музыка за стеной, шаги на лестнице, назойливость автомобильной сигнализации во дворе, даже шум воды трубах, который передавался по стояку через все этажи – всё мешало сосредоточиться. Иван продал квартиру и перебрался за город, в коттедж, который он за полгода превратил в «умный дом», управляемый компьютером. Иван работал над этим увлеченно, придумывал всё новые задания для своего жилища. От простого открывания двери перед хозяином и включения света по щелчку пальцев, до распознавания по слову какую музыку хочет услышать Иван. Минимализм в интерьере не исключал комфорта и не отвлекал от работы. Для созерцаний и размышлений служил сад, разбитый на двадцати сотках земли. От внешнего мира дом и сад отделялись трёхметровым деревянным забором с видеонаблюдением, укрепленным по периметру. Сразу за участком начинался сосновый лес. Тихое безлюдное место. Чтобы добраться туда надо было проехать ещё три километра по грунтовой дороге в сторону от Приморского шоссе.

Пока для осуществления задуманного требовалось находить средства и решения, двадцати четырёх часов в сутки было мало. Не оставалось ни времени, ни сил, потому что Иван старался всё делать сам, не допуская к своему детищу чужих. Сначала он придерживался такого правила по привычке, страховался, чтобы его разработки не украли, потом это перестало быть главным. Он всё меньше стремился к реальному общению с людьми, контакты по работе перевёл в область электронной почты и on-line, а с друзьями встречался крайне редко. Так между ним и реальным миром встала защита ЖК монитора. Экран всегда можно было выключить, а соединение в любую минуту прервать. И наступала та самая тишина, о которой он мечтал, идеальный мир его разума.

Одиночество стало настигать Ивана, когда его замыслы обрели воплощение. Работы хватало, крупные фирмы по-прежнему стремились заполучить его программы, заманивали наперебой, платили не торгуясь, регулярно пополняя валютный счёт в АльфаБанке. Но всё это служило высшей цели – защите и обучению дома, а она была завершена. Однажды Иван сказал себе: «я сделал всё, что мог». Дом стал для Ивана живым существом — чутким, верным, понимающим хозяина с полуслова. Казалось бы теперь-то и должна начаться настоящая жизнь, но вместо этого началась скука. Действия дома стали утомлять своей предсказуемостью. Исполнительность без инициативы, принятие решений по алгоритму, предложенному заранее. Никаких перемен.

И тогда Иван стал делать то, от чего долгое время зарекался, как от алкоголя, курения и наркотиков – он стал зависать в Сети. Форумы знакомств его не привлекали, а вот игровые открыли множество новых ощущений. Именно общение, а не сами игры привлекали Ивана, возможность становиться тем, кем хотелось быть в определенный момент. Завтра образ менялся. Иван создавал их, используя самого себя реального. Это было похоже на игру, но только отчасти, ведь самого себя Иван не играл, он только исправлял недостатки, избавлялся от комплексов, создавал нечто идеальное, о чём мог только мечтать. Именно этот идеальный герой общался вместо Ивана, или вместе с Иваном с людьми, которых тот выбирал в друзья. Он всегда становился лидером. Нравился женщинам. Но рано или поздно они заговаривали о встрече и мир его рушился. Раз за разом оставались только развалины.