Молли навсегда

Глава 78 - 3

Это всё ещё черновик 78 главы. И третий кусочек вовсе не последний. После общего редактирования глава позже будет полностью перезалита.

А персонаж, хоть и покажется новым, но это далеко не так... Приятного чтения!

***

Хижина была крохотной. Да что там, не хижина, а обыкновенная нора или пещера — стены-то каменные, только криво и кое-как сколоченная дверь, но весьма крепкая и защищённая несколькими заклинаниями, делала убежище Мелитты похожей на хижину и неприступной.

Пещера Мелитты расположилась чуть ниже вершины горы с отвесными склонами — только вороном сюда и добраться можно, да и то, не всякая другая птица залетит, надо знать несколько хитростей, да обойти ловушки. А вокруг скалы во все стороны раскинулся Чёрный лес, тёмной и жутковатой громадой. Соваться в его чащобы Мелитта не стала бы даже в виде ворона. Оглянуть не успеешь, как тебя схомячит какая-нибудь магическая тварь.

Внутри пещеры всё скромно: несколько полок с нехитрым скарбом, одежды чуть, связанной собственноручно, самодельный очаг прямо посреди «комнаты» в углублении, с выложенными по краю камнями. В самой глубине спальное место из шкур, наваленных на каркас из толстых веток, кое-как связанных вручную.

Сделать ложе более удобным не доходили руки, да и смысла Мелитта не видела — чего там, переночевать две ночи в месяц, стоило ли затеваться. Тем более, она истово надеялась на чудо — на превращение, обещанное стариком Честерширом. И уж тогда она вернётся в свою хижину-пещеру в последний раз — забрать нажитое. А то и бросит всё здесь, ничего ценного тут не водилось.

Одного Мелитта не могла придумать, куда пойдёт, окончательно вернув человеческий облик. От родной таверны не осталось даже остова, в чём она убедилась не так давно, как только стала собой и вернула себе прежнюю память. Узнать же удалось вовсе крохи, да и времени у неё было мало, что-то вызнавать — всего три дня, пока может находиться в человеческом облике.

Как оказалось, таверна сгорела два года назад, когда прошло всего несколько месяцев, как Мелитта её покинула. Подруга Хелена исчезла без вести, и про её мальчишек вызнать ничего не удалось. Вроде кто-то их видел когда-то после пожара — и только.

Сидя на пеньке у входа в пещеру и наслаждаясь проникавшими на полянку лучами весеннего солнышка, Мелитта раскурила трубку — единственное пристрастие, которое хоть сколько-то примиряло с доставшейся жизнью-нежизнью, да невольно обратилась к прошлому, когда всё ещё было хорошо, а она, грешным делом, дурында, сетовала на несчастливую судьбу. Знала бы, к чему её приведут мечты о лучшей доле…

**

Отец Мелитты, старый Хью Литто, держал таверну «У Хью», доставшуюся ему от старшего брата, а тому — от отца, а тому — от его отца. Хью же уродился странным ребёнком, не похожим на остальную семью потомственных кабатчиков. Мальчиком он рос тихим, много читал украдкой и часами засматривался большим альбомом, доставшимся по случаю его отцу. В альбоме было множество репродукций с морскими пейзажами, картинами бурь и штормов, с тихими гаванями, с множеством лодок и кораблей. Хью заболел морем и морской вольной жизнью. И, как водится, в тринадцать лет сбежал, добрался до Глазго и нанялся на корабль юнгой.

Всё это Мэлли почерпнула из редких рассказов отца, когда он редко, но расслаблялся, опрокинув в себя пару кубков горячительного напитка. Отец много путешествовал, многое повидал, побывал и на тонущем фрегате, видел своими глазами страшный шторм, уносящий жизни моряков, как песчинки.

Как бы то ни было, однажды штурман Хью Литто вернулся в Лютный с деревянной левой ногой и свёртком на руках. В свёртке преспокойно спала маленькая девочка, дочь Хью, которую он торжественно представил семье — Мелитта Жизель Литта, его крошечное счастье. О матери Мелитта так и не смогла ничего узнать, отец не любил вспоминать женщину, оставившую ему ребёнка. И маленькая Мэлли представляла, что она дочь заморской принцессы.

Когда в одиннадцать лет Мэлли получила письмо, Хью торжественно раскрыл старый сундук и вынул мешочек галеонов. Этот сундук Мэлли потом достался в наследство, внутри не осталось и кната. Все накопления отца содержались в единственном мешочке галеонов, которого хватило ровно на пять курсов Хогвартса для любимой дочери. Хью свято верил, что этого достаточно, чтобы Мэлли всему научилась и смогла хорошо устроиться в жизни.

В тот же день, Хью с дочкой торжественно отправился в Министерство, чтобы внести оплату школы сразу на весь срок. Оставшиеся пятьдесят галеонов они потратили на учебники у старьёвщика, старенькую мантию, купленную там же, и волшебную палочку в лавке Олливандера.

Мэлли была в недоумении — никто из её приятелей в Лютном даже не мечтал об учёбе в Хогвартсе. Да и она сама понимала, что они с отцом слишком стеснены в средствах, чтобы тратиться на такую роскошь — вроде учёбы среди юных бездельников-магов. Только не могла она расстроить отца отказом от обучения. А расставаться с ним на долгие месяцы казалось настоящим несчастьем. Мэлли любила своего отца, пусть завистливые соседи и судачили, что она ему не родная.

Кроме отца с ними жили нескладный и затюканный кузен-подросток Хорас и его мать, тётка Тринити, худая как щепка злобная грымза с высоким визгливым голосом. Она пилила младшего брата Хью и непутёвого сына Хораса с утра до ночи, была вечно всем не довольна и страдала приступами мигрени. Зато готовила Тринити сносно, а умела готовить ещё лучше, но не считала нужным баловать постояльцев — в основном разного рода нищебродов. Зато к племяннице Тринити питала временами непонятную нежность и приязнь, любила расчёсывать непослушные кудри девочки, а временами пела высоким голосом колыбельные на ночь. И тогда голос её звучал удивительно красиво. Мэлли в этой привязанности тётки виделась некая женская солидарность. Не могли же ей нравится непослушание и дерзкий нрав юной Мелитты.