Тонкие нити первой любви. Книга 1

Глава 15

С Катей Олег познакомился в библиотеке. Вообще он собирался уехать, но все никак не мог решиться. Так и тянул до последнего, работая на жёлтую прессу и бестолково убивая прочее время. Случай с проституткой и ее сыном его очень долго грыз. Очень задевало то, как она с ним тогда обращалась: она, которая стоит только презрения. А при мыслях о присутствии вблизи этого безобразия ребенка, которого вдобавок еще запирали на ключ, Олег и вовсе испытывал инстинктивное отвращение. Особенно было неприятно от того, что он сам едва не…
– Как она могла?.. – возмущался он. – Она... она ведь и меня чуть в это не впутала!
Словом, все это его мучило до тошноты.
Он хотел было что-то предпринять: написать статью и натравить на нерадивую мать местные органы опеки. Но столкнулся с рядом проблем, несколько охладившими его пыл. Во-первых, Олег точно не помнил ее адреса и даже то, как к ней идти; а во-вторых, он не знал, как это обставить. Ему было слегка стыдно за то, что в решающий момент он побежал искать уборную и вообще вел себя в тот вечер как-то глупо, не по-мужски. Не хотелось бы, чтобы это всплыло, тем более что ему была хорошо известна привычка коллег судачить о ком не лень. При этом почему-то неудобно было вспоминать, что он и сам не раз принимал в этом участие.
«А вдруг Жанна узнает?» ‒ пришла наконец в голову мысль и поставила точку в его намерениях.
Олег решил оставить женщину в покое и забыть об этой истории. Дескать, пусть живёт. Но сделать это оказалось не так-то просто: в голову то и дело лезли мысли о его трусости и слабости, причем на всех фронтах. И раз уехать никак не выходило, он, чтобы уйти от надвигающейся депрессии, решил хотя бы найти девушку. Необходимо было как-то разгрузиться, обновиться, а потом уже думать, как жить дальше. Только девушка нужна была хорошая ‒ не из «этих». Но не слишком: серьезные отношения ему пока не были нужны. Средне-хорошая и средне-серьезная. «Как Жанна», ‒ почему-то пришло на ум сравнение, и сердце вдруг заныло: где она, как, с кем… Старая пластинка с заезженным припевом.
Хороших девушек, как было сказано в одном фильме, ищут в библиотеках ‒ вот он туда и пошел. Мотивация была неустойчива и час от часу несколько видоизменялась: то он хотел найти временную замену Наташе и Жанне в одном лице, то вдруг мечтал о любви и счастье. Сама Наташа вообще превратилась в некий расплывчатый образ, на который можно молиться хоть всю жизнь. Но, так или иначе, он все равно свято верил, что рано или поздно их дороги пересекутся ‒ и уже навсегда.
В библиотеку он ходил несколько недель: брал любую не слишком замысловатую книжку, выбирал место, садился и читал, периодически посматривая по сторонам. Однажды, побродив меж полок с книгами, Олег наткнулся на сборник рассказов Чехова и почему-то вспомнил, что бабушка очень любила его читать. Лично у него не было каких-то литературных предпочтений, и под влиянием нахлынувших вдруг воспоминаний о детстве рука сама потянулась к этому сборнику. Окинув взглядом читальный зал, он увидел девушку, которая ему сразу приглянулась. Она сидела, откинувшись на спинку кожаного диванчика ‒ такая спокойная, с ясным взглядом. Само собой, красивая. Он немного замешкался, разрываясь между желанием сесть напротив и боязнью этого. Но в конце концов решил не валять дурака и с нарочито безразличным видом направился к ней.
Подойдя к девушке, он подумал, что, может, она хотела уединения, и, поколебавшись, спросил:
‒ Не помешаю, если я тут… ‒ на этом слова кончились.
Она удивлённо на него посмотрела, словно до этого была совсем в другом мире, и рукой сделала приглашающий жест: мол, конечно, в чем проблема. Это придало смелости, сердце застучало.
Открыв книгу на случайной странице, он понял, что читать не сможет: строчки прыгали, буквы вообще были какими-то странными, да и не читать он сюда пришел. Поэтому он просто делал вид увлеченного чтения, а сам то и дело поглядывал на девушку, радуясь, что не встречается с ответным взглядом. Так они посидели некоторое время, а потом она как бы случайно посмотрела на книгу, которую он держал в руках, и на ее губах отразилась смущенная усмешка. Она поспешила спрятать взгляд.
‒ Что-то не так? ‒ спросил Олег, немного похолодев сердцем: может, читать Чехова сейчас считается немодным или еще чем похуже? Он обратил внимание на то, что читала она, но обложку не было видно.
‒ Да нет… ничего. ‒ Потом, словно решив смилостивиться, она неуверенно добавила: ‒ Просто… книжка вверх ногами.
Действительно. Теперь он сам это увидел, и к голове прилила кровь. Девушка, перестав сдерживаться, захихикала в голос. Он вмиг так ею очаровался, что собственный конфуз представился вдруг простой шуткой, способной сыграть ему даже на руку.
‒ А это такой способ тренировать чтение, ‒ нашелся Олег. ‒ Очень хороший, между прочим.
Девушка перевернула свою книгу и некоторое время в нее всматривалась, но в конце концов рассмеялась:
‒ Ничего не понимаю.
А он смотрел на нее, и ему было все равно, может ли она читать книги вверх ногами или нет. Он думал лишь о том, что наконец-то нашел, кого искал.

Довольно скоро они начали встречаться. Он принуждал себя проявлять инициативу, хотя это давалось ему не слишком просто. Часто казалось, что если она не позвонила или не написала сама, то он ей неинтересен или чем-то разочаровал.
‒ Я думала, ты занят… Не очень люблю навязываться.
‒ Навязывайся, пожалуйста, ‒ полушутя отвечал Олег, внутренне ругая себя за проявленную неуверенность в себе.
Но Катя была иного склада, и это ему, в принципе, нравилось. Чувствовалось, что это способствует личностному росту, заставляет совершать мужские поступки. Вместе с тем необходимость принуждать вести себя активно его иногда очень утомляла. Он не мог расслабиться и поневоле играл какую-то не свою роль. Хотелось быть, а не играть. Оставалось надеяться, что со временем роль срастётся с ним и станет его натурой.
Они гуляли, ходили в кино, он встречал ее у университета и провожал домой. Она училась на последнем курсе. По привычке о своей работе Олег врал, рассказывая о должности главного редактора в крупной городской газете, молясь, чтобы она не стала интересоваться подробностями. Но Катя смущённо призналась, что газет не читает. Это его вполне устраивало.
Зато она читала книги, что в общем-то было правильно, но вызывало иногда некую неловкость в общении, так как она хорошо разбиралась в литературных тонкостях, а он воспринимал книги поверхностно, часто не вполне понимая то, что хотел сказать автор. Но в целом проблемы в этом не видел и всегда считал себя начитанным. Однако Катя невольно поколебала его самомнение, что было ему неприятно. Обсуждая книгу, в которой, как казалось, он прекрасно разбирался, она выдвинула такие глубокие суждения ‒ и с подкреплением мнений критиков, ‒ до которых он никогда и не мог бы додуматься. Олег едва ли не краснел за свое невежество и очень злился то на себя, за то, что самонадеянно начал этот разговор, желая поразить девушку; то на Катю ‒ за ее нечуткость.
Постепенно тем для разговоров стало мало, и они, поделившись друг с другом повседневными новостями, смущённо замолкали. Олег почему-то тяготился этим молчанием. О книгах Катя заговаривала все реже, все менее охотно делилась прочитанным. Ему казалось, что она считает его интеллектуально ниже себя, и временами он и впрямь чувствовал себя болваном рядом с ней. Чтобы как-то поднять себя в ее глазах, он принимался рассуждать о политике, о последних новостях в науке или о том, что читал в школе. Но все было как-то неестественно, и ему самому от себя становилось тошно. Катя не заостряла внимания на его промахах, делая вид, что ничего не замечает. А он, наступив пару раз на грабли, зарёкся корчить из себя доцента, дав себе честное слово заняться самообразованием.
«Не все сразу», ‒ с каким-то облегчением думал Олег. В конце концов, у него вся жизнь впереди ‒ наверстает.
От тягостного молчания спасали поцелуи и ласки. Почувствовав в этом деле больший успех, чем во всем прочем, Олег стал неосознанно стараться перевести каждое их общение в это русло. Физической близостью он будто хотел не то заполнить некую пустоту между ними, не то доказать себе что-то... Порой в такие моменты вспоминалась Жанна… и тогда он принимался целовать Катю с особенной пылкостью, как бы отдавая бывшей подруге своеобразную дань за ее уход и пренебрежение им.
Катя же отличалась в этом плане некоторой сдержанностью. Для нее интим играл второстепенное, хотя и не последнее, значение. Ей больше хотелось душевного тепла и романтики, а этому Олег уделял все меньше внимания. И вскоре она стала вести себя с ним холоднее. Она словно закрывалась от него, становилась совсем молчаливой и ничего не хотела, вернее, хотела, но чего-то непонятного. Поначалу это его не на шутку пугало: вспоминалось, что именно с этого начался путь к разрыву с Жанной. Но каждый раз Катя как-то сама оттаивала, выговаривала ‒ с чувством, но спокойно, ‒ что ей не нравится, и они мирились. Он искренне хотел исправиться, но это чрезвычайно трудно сделать, когда не понимаешь, в чем именно виноват. Поэтому все скатывалось к прежнему.
Вдобавок он не нравился ее родителям, что очень его угнетало. После пары неудачных попыток произвести на них впечатление Олег и вовсе стал избегать встреч с ними. К Кате он поднимался, только когда их не было. В присутствии ее мамы он становился сам не свой. Несмотря на ее внешнюю благожелательность, в женщине чувствовалась неудовлетворённость выбором дочери. И он злился то на нее, то на себя. Отец Кати был военным и редко бывал дома ‒ и это было к счастью, потому что они выносили друг друга ещё меньше. При первом знакомстве потенциальный будущий тесть так и сверлил его грозным всепроникающим взглядом, отчего у Олега уходило сердце в пятки и потели ладони.
‒ В каком подразделении служили? ‒ с подозрением спрашивал отец Кати.
‒ У меня от… от… ‒ пытался выдавить из себя Олег и с ужасом понимал, что словарный запас резко кончился.
‒ Отсрочка?
Олег зачем-то кивнул, хотя имел в виду «отвод». Это было проще всего в том положении. А про себя подумал:
«Ничего, со временем все решится. В конце концов, мне на ней не жениться», ‒ и вспоминал вдруг о Наташе.
После той беседы, на которой Катя не знала, куда девать глаза, она вновь немного охладела к нему. На ее лице появилось задумчивое и слегка суровое выражение. Искусственной веселостью и беспечностью он пытался загладить неприятное впечатление, однако она лишь как-то нехорошо молчала. Но вот отец ее уехал, и постепенно все начало налаживаться.
‒ Просто я не привык знакомиться с родителями… ‒ говорил он, оправдываясь.
И она его поняла и пожалела.
‒ Дай мне время, ‒ добавил он, чувствуя победу, ‒ твои родители ещё полюбят меня… когда узнают получше.
Но, как было сказано, на сближение с ними он не шел ‒ просто не мог себя заставить. Всячески отговаривался от возможных семейных встреч, ссылаясь на загруженность. Катю же червячок сомнений точил все больше, но их отношения уже давно перешли ту грань, до которой девушка может безболезненно для себя разорвать их. Близость с парнем всегда имеет большое значение и часто заставляет закрывать глаза на многие вещи, представляя их подчас мелочами. Правда, с увеличением числа партнёров все, возможно, становится проще, но Катя была ещё не столь искушённой в этом деле. И это побуждало Олега относиться к ней серьёзнее, чем он планировал. Вот только ее родители смущали… Больно колол тот факт, что он им не нравился.
Вскоре ему пришла в голову идея заняться бизнесом. На журналистике много не заработаешь, думал он. К тому же бизнесмена Катины родители скорее зауважают. Оставалось лишь выбрать сферу деятельности. Вновь повторился опыт его школьных лет: в свободное от работы время он искал себя, искал… Катя как раз в это время снова отдалилась от него под предлогом написания курсовой работы, но он не стал переживать, решив пока найти свое призвание. И совсем о ней забыл, погруженный в мечты о будущем. Он даже и не думал, что девушка охладела не просто так; она, готовя работу, подсознательно ждёт-выжидает: проявит ли он заботу и внимание к ее делам, поинтересуется ли чем или нет. Ничего этого не было…
И однажды Катя сама позвонила: спросила, как дела, и все такое прочее. Он неожиданно для себя ужасно обрадовался ее звонку, почувствовав, как соскучился. Но к этой радости примешалась вдруг некоторая досада на нее, что она сама отдалилась и так долго не звонила, поэтому он решил быть сдержанней в проявлении чувств. Их разговору не хватало тепла ‒ ни с одной, ни с другой стороны. Олег даже хвалил себя, что не стал выказывать щенячий восторг и вел себя с достоинством. Однако прошел день-два ‒ Катя больше не звонила.