Клавдий и его жены

Глава LXXIX

День выдался теплым и солнечным. В воздухе сладко пахло осенними цветами. Клавдий сидел в беседке, увитой диким виноградом с красно-зелеными листьями. Косые солнечные лучи проникали сквозь виноградные заросли и оставляли на мозаичном полу беседки замысловатую тень.

- Какой сегодня день? – спросил Клавдий у раба, принесшего любимую закуску – вино и медовое печенье.

- Двенадцатый от октябрьских календ, – ответил раб-фракиец.

Император вздрогнул. В этот день шесть лет тому назад Мессалина выходила замуж за Гая Силия. А Клавдий, узнав о распутстве жены, поспешил из Остии в Рим, чтобы наказать ее. Он не желал ее смерти. Если говорить откровенно – то даже не хотел разводиться с нею. Напугать Мессалину так, чтобы в другой раз неповадно было обманывать, вызвать у нее раскаяние и простить – таковы были намерения Клавдия. Получилось все иначе, глупо и нелепо. Мессалину казнили, а Клавдий никак не мог вспомнить: когда он отдал приказ о казни?! Может, сильно напился накануне, а наутро забыл о том, что наговорил спьяна? Или здесь кроется иное? Как с тем патрицием, которого Агриппина недавно велела казнить от имени императора, но без его ведома. Нужно, наконец, проявить положенную строгость и хорошенько расспросить Нарцисса о смерти Мессалины. Пусть только вернется с лечения...

Клавдий испугался: а вдруг окажется, что Нарцисс виновен в смерти Мессалины?! Палланту император перестал доверять, увидев его в постели Агриппины. Если не доверять и Нарциссу, то кому тогда верить?! Как жить, зная, что близкие люди предали тебя? Может, лучше оставаться в неведении и не мучаться?

- Позови моего сына, – велел Клавдий рабу, не смевшему уходить без императорского позволения.

Фракиец спросил простодушно:

- Которого? Нерона Цезаря или Британика Цезаря?

- У меня только один сын, – сухо ответил Клавдий.

Пришел Британик, присел рядом с отцом. Клавдий с любовью и гордостью смотрел на рослого тринадцатилетнего мальчика, белокурого и голубоглазого. Наставник Сосибий ежемесячно сообщал Клавдию об успехах Британика как в учении, так и в умении обращаться с оружием и лошадьми. «Тем лучше! – думал император. – Мой сын не чета Нерону, который всем наукам предпочитает бренчание на лире!»

- Ты сердишься на меня, Британик? – спросил он, привлекая мальчика и усаживая его на свое колено.

- У меня нет причины сердиться на тебя, отец, – осторожно ответил сын.

- Может, ты до сих пор винишь меня в смерти твоей матери? – вздохнул Клавдий. – Видят боги, я не хотел гибели Мессалины! Какой бы она ни была – я любил ее. После смерти Мессалины я чувствовал себя одиноким и несчастным. Только одиночество заставило меня совершить безумие – жениться на Агриппине. Запомни, сын: когда я умру – не доверяй ей. Она – злая женщина, хоть и мачеха тебе.

- Агриппина любит только своего Нерона, – подтвердил Британик.

- Впрочем, я надеюсь прожить еще несколько лет и исправить все зло, причиненное тебе.

- Ты не причинил мне зла, отец, – запротестовал мальчик.

Клавдий погладил его по светловолосой голове.

- Ты – добрый мальчик, но не стоит выгораживать меня. Я совершил глупость, усыновив Нерона в ущерб тебе. Но ничего. Подождем несколько месяцев. В январе тебе исполнится четырнадцать; я объявлю тебя совершеннолетним и моим полноправным наследником. Заставлю преторианцев и сенаторов поклясться, что после моей смерти они признают императором тебя. А если Агриппина посмеет возмутиться, то я найду предлог для ее ссылки! Не доверяй этой женщине, сын мой, не доверяй... – еще раз повторил он, зная: повторенное несколько раз лучше закрепится в памяти.

- Хорошо, отец, – пообещал Британик.

Клавдий поцеловал сына в лоб и заметил Агриппину. Принарядившаяся и увешанная драгоценностями, она грациозно направлялась к императору. И улыбалась в придачу, бесстыдница.

- Приползла, египетская кобра с ядовитым языком, – пробормотал Клавдий, спуская сына с колен и прощаясь с ним. – Уходи, Британик, и не забывай, о чем мы сейчас говорили.

- Не забуду, отец, – уходя, пообещал мальчик.

Британик пробежал мимо мачехи, не поприветствовав ее. Агриппина внутренне возмутилась: «Дурно воспитанный мальчишка! Как смеет он выказывать непочтение мне, заменившей ему мать?!» Но высказаться вслух она не решилась. Клавдий и без того сердит на нее.

Агриппина вошла в беседку легким шагом, изображая приветливую улыбку. Присела на пол, положила подбородок на колени Клавдию и попыталась встретиться с ним взглядом. Клавдий упорно отворачивался от жены.

- Прости меня, – жалобным голоском попросила Агриппина.

- Я уже сказал: ты можешь поступать, как хочешь. Мне безразлично твое поведение, – сухо ответил он.

- Что мне делать, чтобы заслужить твое прощение?