Дом, милый дом... (и Баба Яга при нем). Часть 2

Глава 4.2

Глава 4.2

Катерину разбудили странные звуки, запахи и ощущения. И заметное покачивание. На чердаке пахло илом и свежестью. Снаружи гудело и поплескивало, словно о бревна Избы бились волны. В общем-то, так и было – Избушка переплывала то ли широкую реку, то ли озеро.

Водоем оказался велик. Если берег, от которого Дом отчалил, было еще хорошо видно, то тот, на который Изба нацелилась, серел на горизонте тонкой полоской. Налево и направо же водная гладь простиралась куда хватало глаз.

Катя сползла по лестнице, трепеща от ужаса (водные прогулки она недолюбливала).

— Утречка, — Дуняша, зевнув, поприветствовала Катю со стены.

«Царевна-лягушка» в зеркале переплетала косу и выглядела весьма довольной собой. Образ русской красавицы дополнили коралловые бусы и серебряные серьги.

— Доброго, — слабым голосом ответила Катя. — Не утонем?

— Та не. Полчаса уже плывем, полет нормальный. Озеро. Название не скажу. Джи-пи-эс тут не ловит, н-да.

— А не отсыреем? — Катерине казалось, что пол вот-вот вздыбится и в Избу хлынет вода.

— Не, — Дуняша махнула рукой, — все по уму: подводные крылья и нет проблем. Научно-магический прогресс.

Катя рискнула открыть дверь и свеситься. Она выяснила, откуда шло гудение. Дом летел над поверхностью, не касаясь ее деревянной частью дна. Вода слева и справа бурлила. Морщинистые куриные лапы не гребли, а расслабленно парили позади в зеленоватой воде. На когти намотались длинные водоросли.

Путеводный клубок не пожелал мокнуть – тоже летел над мелкой волной, только мотылялся по ветру нитяной кончик с кисточкой на конце.

Детвора с восторгом восприняла новость о смене способа передвижения. К просьбе остановится «во-о-он на том острове» и половить рыбу Катерина отнеслась с сомнением. С другой стороны, ей самой страстно хотелось пройтись по твердому, а детям – побегать и сбросить накопившуюся энергию, которая грозила перейти в какой-нибудь материальный урон, вроде разбитых горшков и покалеченной мебели.

В последнюю остановку в лесу между ручейками талой воды лежал грязный ноздреватый снег, и малышне было не до игр, не увязнуть бы. За сутки воздух заметно потеплел, и острокрылые птицы азартно гонялись над поверхностью озера за насекомыми.

— Знать бы, что там за остров, — пробормотала Катя.

— Ща выясним, — быстро сообщила Машка и, не дожидаясь официального разрешения, превратилась в сокола. Птица с криком устремилась прочь.

— И как это у нее получается? — с завистливым вздохом пробормотала Полина. — Куда она сбрасывает разницу в объеме? Мы, конечно, оборотней толком не проходили, но даже по обзорному курсу понятно, что в пятимерном измерении масса склонна нарастать, а не убывать.

— Наверное, у перевертышей это работает наоборот, — задумчиво предположил Федя. — Они убирают часть избыточной массы в пятое измерение, а не трансформируют в нее энергию.

Поля не согласилась. Она доказывала, что риск энтропии в этом случае возрастает в разы. Полина и Феодулий вступили в жаркую дискуссию, которая, впрочем, долго не продлилась: во-первых, наука, к которой они оба обращались, знала о перевертышах слишком мало, чтобы превосходящими доводами забить оппонента до позорного поражения, во-вторых, Маша вернулась быстрее, чем спор перешел в стадию «И вообще!».

— Островок примерно тридцать на сорок метров, — отчиталась Машка. — Весь в камушках. Сосны растут, красивые. Большой такой камень посредине, плоский, я бы на нем сфоткалась. Деревяшек всяких много, можно костер разжечь и рыбу поджарить.

— Нам не нужна еда, у нас же скатерть… — начала Катя.

— Ну пожалуйста! — взвыла вся команда, включая Дуняшу и Шаха.

— Кто выезжает на природу и не разжигает костер, а? — с обидой спросила Машка.

— У нас нет удочек.

— У вас есть я!

Изба сама, без приказа, повернула к острову. Доковыляла по мелководью, вышла на берег, выпустила истосковавшихся по твердой земле путешественников и принялась сушить и греть лапы, поднимая то одну, то другую. Солома на крыше встала дыбом, впитывая солнечную энергию.

Избушкина команда с комфортом расположилась на берегу. Катя разделась до рубашки и джинсов, легла у самой воды на коврик с потрёпанной бахромой – находке из сундука, которую Изба почему-то не захотела облагораживать, а так и оставила потертой тряпкой – и принялась рассматривать деревянную свистульку из свертка Русланы Каземировны.

Свистнуть в нее Катерина так не решилась – уж больно потерт и словно погрызен был мундштучок на артефакте, мало ли чьи губы к нему прикасались. Судя по последнему заказу гостей скатерти-самобранки и количеству в нем спиртных напитков, доступ к артефактам имели личности весьма разнообразные.

— А ведь мы за Грань вышли, — задумчиво сообщила из зеркала Дуняша (голосовую помощницу Катя пристроила между камнями пляжика рядом с ковром). — Тридевятое ночью стороной миновали, а теперь и вовсе – вовне вышли.

— Что это значит? — насторожилась Катя.

— Лукоморье – мир, можно сказать, в мире. А в нем еще слои имеются, как в капусте. Есть такие, где нога человека не ступала, да и нечего приличным людям там делать. Чуд-юд, к примеру. Такой себе мирок. Нижний. Даже древние колдуны туда доступ редко имели, а лезла оттуда такая дрянь, — Дуняша поежилась, на Катю тоже словно пахнуло холодом: зыбью подернулась вода у ног, потемнела, — порождения Тьмы Ночной.

Маша обернулась крупной птицей с белым животом, бурыми крыльями и загнутым клювом. Птица устремилась к воде, растопырив лапы с когтями, и через секунду в них оказалась бьющаяся рыба. Детвора с воплями восторга потащила добычу к разгорающемуся костру.

— Скопа, — прокомментировала очередной Машин оборот Дуняша. — Мария – талантливая девочка.

— Откуда она знает, как какой зверь выглядит? Мы всегда в городе жили. Там стрижи разве что. И ёжики.

— Это в генах.

— Не припомню, чтобы у нас в роду встречались перевертыши.

— Были, раз такое дело. И маги, и колдуны. То, что несколько поколений могут подавлять, в очередное вырывается наружу, сметая все барьеры. Иногда природа отдыхает на детях, а иногда – отрывается по полной, — пояснила Дуня.