Защитник Драконьего гнезда. Том первый

Новое от 08.06.

Это тоже традиция. Для жениха не должно стать сюрпризом, что у его только что обретенной жены есть ребенок. Времена у нас трудные, с медициной плохо, постоянные войны и прочие катаклизмы – вполне естественно, что время от времени кто-то из семейной пары отправляется в мир иной. Тот же, кто остается, вовсе не обязан быть один. Только новый избранник должен быть в курсе всех дел его потенциальной пары. Очень честно и разумно, как по мне.

Анвиль уже возле алтаря – высокий, подтянутый, в черном… наверное, это можно назвать камзолом. Стоит там и как будто заполняет собой все свободное пространство. Кажется, что он везде, куда ни протяни руку - все равно до него дотронешься. Никогда раньше мне не встречались люди, одной энергией которых можно было бы прикрываться как щитом.

Это успокаивает.

И еще… очень волнует. Настолько, что я невольно замедляю шаг, давая своим коленям справиться с дрожью. И даже не буду себя корить за маленький приступ трусости, потому что сегодня я впервые выхожу замуж. Да, пусть в чужом теле, но голова-то моя, и именно моя голова имеет полное право волноваться. А что, если у нас с Анвилем ничего сложится? Я имею ввиду, конечно же. Не любовь до гроба и лебединую верность - на эти мысли я наложила строгое и нерушимое табу. Но вдруг мы не сможем стать хотя бы партнерами? Мало ли. Через пять минут он получит корону, а ведь не зря же говорят: хочешь узнать человека - дай ему власть.

Он ведь может сразу провозгласить меня негодяйкой, которая пыталась его отравить и королевской «великой милостью» сослать в какой-то храм - вышивать подушки для бедняков. Или, еще лучше - просто бросить в темницу, доживать век в компании грызунов и мокриц.

«Успокойся, Марина, - строго грозит пальцем внутренний голос, - это просто паника. Помнишь, как в американских комедиях, когда невесты сбегают из-под венца? Вот так это и происходит, а ты все смеялась и говорила, что это - бред».

Больше никогда не буду смеяться ни над одной сбежавшей невестой!

Анвиль, словно почувствовав мой взгляд, поворачивается.

Слегка приподнимает бровь, как бы намекая, что не очень понимает, почему я до сих пор топчусь слишком далеко от алтаря.

Божечки, ладно, давайте я, наконец, признаюсь официально: этот мужчина - он… он просто чертовски…

— Я же говорила, он красивый, - громко шепчет Амелия, и я грустно улыбаюсь, потому что детская бесхитростность оказывается сильнее моей силы воли.

— А я разве спорила? – отвечаю в тон ей, но все же несколько тише. - Очень… красивый.

«Обалденный, - добавляю про себя, делая шаг за шагом в его сторону, - самый шикарный мужик из всех, каких ты вообще знала и даже видела по телеку».

И в этом кроется самая большая проблема - как жить с ним под одной крышей, проводить много времени и при этом держать сердце накрепко закрытым на сто замков, чтобы не было мучительно больно, когда Его Величество будет покидать королевскую спальню через крохотную заднюю дверь, чтобы находить удовольствие в постели своих бесчисленных фавориток. А они ведь будут - к бабке не ходи.

Когда подхожу к алтарю, Амелия остается сидеть на простой деревянной лавке за нами. Кроме нас троих тут священник, а вскоре появляются члены Совета и другие высокородные гости. Все они тоже рассаживаются по лавкам. Судя по недовольным лицам некоторых, сидеть на жестком дереве они не очень привычны.

С первыми словами священника все это время звонящий колокол замолкает, а вслед за ним стихает и музыка за стенами часовни.

— Мы собрались сегодня здесь, чтобы обвенчать этого мужчину, - начинает священник и указывает на Анвиля, - и эту женщину, - указывает на меня. – Есть ли в этих стенах человек, кто знает причину, по которой эти двое не могут быть вместе? Ответьте теперь или молчите до исхода дней своих.

Мы с драконом обводим взглядами собравшихся – и некоторые из них точно не хотят, чтобы наш брак состоялся. Но тишину не нарушает ни один голос.

Потихоньку выдыхаю.

— Имеешь ли ты, Анвиль, намерение доброе и непринужденное и мысль крепкую взять себе в жену Изабеллу, которую видишь пред собою?

— Да, - коротко и уверенно.

— Имеешь ли ты, Изабелла, намерение доброе и непринужденное и мысль крепкую взять себе в мужья Анвиля, которого видишь пред собою?

— Да, - немного дрожащим голосом, но тоже без капли сомнений.

— К тебе взываю, Отец наш Изначальный, - громко произносит священник. – Даруй чадам твоим, Анвилю и Изабелле, жизнь мирную да долгоденную, целомудрие и любовь друг к другу неизменную. Даруй им потомство обильное и радость в детях своих, и в детях детей их. Огради от козней врагов и от телесных напастей. Наполни дом их хлебом, вином и мясом, и всяким благом, чтобы могли они поддержать и принять у себя нуждающихся, и одарить их, как и ты, Отче, одариваешь каждого.

Он разворачивается к нам и протягивает серебряный кубок с широкой горловиной. Сначала глоток из него делает Анвиль, потом я. Там некрепкое, но очень сладкое вино.

— Ныне же, Отче, нареки Анвиля и Изабеллу мужем и женой. Соедини их в единомыслии в единую плоть, сохрани их ложе мягким, а жизнь - полноводной.

У меня в животе что-то немного покалывает, но я оставляю это ощущение почти без внимания.

— Благослови их, Отец наш, ибо это преданные рабы твои. Ибо ты — Создатель наш, милующий и спасающий. Мы же славу тебе воссылаем ныне и всегда, и до скончания дней наших.

Боль становится отчетливее и спускается чуть ниже.

Отзывается неприятной сухостью во рту, но когда пытаюсь разогнать ее, язык как будто деревенеет. Так должно быть? У них тут для молодоженов какое-то особое вино, типа, чтобы жизнь медом не казалась? Или в духе «выпейте гадость и пусть это будет ваша самая горькая чаша?»

Острый спазм перетягивает меня чуть ниже поясницы.

Я честно стараюсь не подать виду, но новая волна накатывает слишком сильно и, чтобы не упасть, слепо шарю вокруг себя в поисках опоры.