Чернолесье

Глава 17

– Да выключи ты уже эту хрень! – сонно проворчал Макс, отворачиваясь от меня.

В прихваченной из Кернадала палатке я при свете синего лезвия читал книгу брата Креси из Ансо с лаконичным названием «Поучительные описания земель, к востоку от Изумрудного моря обретающихся, с характеристиками каждой из них и историческими справками, предназначенные для путешествующих в оные, а также для самообразования». Книгу эту – толстую рассохшуюся тетрадь в кожаном переплете с вываливающимися страницами – разрешил мне взять из кернадальской библиотеки Сергей, так как она не считалась редкой и у него еще осталась пара экземпляров.

С этим фолиантом вышла забавная история: однажды в кернадальской гостиной я спросил о том, не выбирал ли кто-нибудь перк «Базовая география», судя по описанию, загружавший в голову знания о землях, непосредственно примыкающих к Чернолесью. Никто из егерей, как выяснилось, его не брал: незачем. Кто-то жил в Кернадале почти с самого появления в этом мире, другие ориентировались по-старинному: выспрашивали дорогу к соседнему городу, да так и перемещались из одного в другой. Макс в этом месте, конечно, не упустил возможности пошутить о том, что мы тут все – дворяне, а география, как известно – не дворянская наука.

Мне же было до смерти интересно узнать побольше об этом мире: какие здесь есть еще города, кроме Брукмера; сколько вообще здесь континентов и все ли они исследованы; и вообще, это шарообразная планета, или, может быть, мы тут все живем на спине черепахи? В школе я очень любил географию, а тут целый мир, где она – другая. Обо всем этом я и рассказал, заявив, что мог бы выбрать этот перк – вдруг и остальным будет интересно послушать, что я узнаю.

В ответ на это Сергей сказал, что выдаст мне это умение совершенно безвозмездно и с таинственным видом удалился из гостиной, чтобы пару минут спустя под общий смех вручить мне эту самую книжку. Поделом мне, в общем-то: оказавшись в мире игры, я невольно принял ее правила, забывая время от времени, что знания можно приобретать и без волшебной панельки.

Чтение книги оказалось занятием непростым, словно я вернулся в детство: во времена, когда только осваивал чтение. Язык, которым писал автор, был сложен и тернист, как чернолесская чаща. То и дело встречались в нем архаичные обороты, знание которых в мой базовый комплект лингвистических познаний не входило. Выглядело это странно: будто читаешь текст на русском, и вдруг встречаешь предложение, написанное на хинди. Потому уже после пары-тройки прочитанных страниц либо начинала болеть голова, либо клонило в сон.

Вот и сейчас я решил, что, пожалуй, стоит заканчивать с чтением на сегодня: в висках набухала противная тягучая боль, а строчки незнакомых – и в то же время понятных – букв наезжали одна на другую. К тому же, мне стало совестно перед Максом, который никак не мог уснуть. Я погасил лезвие, выбрался из палатки, с удовольствием потянулся и прислонился к распряженной телеге, уставившись в ночное небо.

Ночь была промозглой и ясной: над Чернолесским трактом сияли звезды, складываясь в незнакомые мне созвездия. Каждый раз, глядя в эту холодную бездну я невольно задумывался о том: где же я? На какой-то другой планете, откуда, глядя в звездное небо, можно увидеть наше Солнце? Или в параллельной вселенной, из которой сколько ни лети к звездам, никогда до Земли не долетишь?

А может быть, это просто виртуальный игровой мир, и звезды здесь просто нарисованы, как очаг в каморке Папы Карло?

– Тьма! Бездна! – раздался вдруг откуда-то громкий шепот. Я тут же встрепенулся, подумав даже, не стоит ли вызвать лезвие или кинуться в палатку за крикетом.

– Тьма! Кромешная! – повторил голос.

Лагерь спал. У костра двое часовых вполголоса травили какие-то байки времен осады Брукмера. Еще один медленно прохаживался вдоль дороги, помахивая палашом. Где-то на другом краю поляны сонно фыркали устроившиеся на ночлег волы. Кажется, кроме меня пугающего голоса никто не слышал. Его источник был где-то совсем рядом.

Я заглянул под телегу и обнаружил там растянувшегося на буром плаще спящего Винса. Спал он беспокойно: то и дело крутил головой, вздрагивал, скрежетал зубами. И еще… не знаю уж, не померещилось ли мне: но в волосах у него то и дело вспыхивали красноватые искры. Может быть, статика от плаща?

Смотреть на камердинера было страшновато, и я наклонился к нему

– А, ваше инородие? Что такое? Нужно чего-нибудь? – спросил он, заспанно озираясь.

– Да нет, – ответил я. – Просто гляжу, ты что-то во сне говоришь.

– Это со мной бывает, – кивнул Винс. – Мне еще в Кернадале работники говорили: бормочешь, дескать, что-то по ночам, спать мешаешь. А я что сделаю: мое дело невиновное, не нарочно же я?

– Что же, снилось тебе что-то? – спросил я.

Винс наморщил лоб, словно старался вспомнить.

– Нет, кажись, ничего… – неуверенно проговорил он. – А может быть… может быть, и снилось. Но снилось именно ничего: вот какая штука. Темнота какая-то, не разберешь ничего. И словно смотрит на меня оттуда кто-то.

– Из темноты? – спросил я, невольно оглядевшись по сторонам. Ох, не ночью и не на окраине Чернолесья вести такие разговоры!

– Угу, из нее самой, – ответил Винс. – Инда страшной иной-раз-то.

– Ничего, ты не бойся, – ответил я. – Спи, вон тут народу сколько.