Пузожители

Глава 10

У каждого, кто перешагивал порог клиники доктора Тучкова, складывалось твердое убеждение, что его тут ждали. Администраторы на ресепшн и медсестры были не просто приветливыми, а по-настоящему сердечными.

Алисе казалось, что она вдруг очутилась в медицинском центре Швейцарии или Германии. Именно туда ее хотел отправить лечиться Олег, но, все как следует обсудив, они пришли к выводу, что мнению Ирины Константиновны стоит доверять, ведь в том числе благодаря ей они воспитывают сейчас трех чудесных мальчишек. Для присмотра за детьми всё-таки пришлось вызвать маму. Других вариантов просто не было – Олег целыми днями на работе, а для самостоятельной жизни они еще, все-таки, слишком маленькие.

Сам доктор Тучков оказался симпатичным широкоплечим мужчиной лет сорока с небольшим. Он осматривал Алису между операциями. Капельки пота на лбу и усталые глаза. Хотя для профессора и доктора наук Николай Данилович невероятно молод, это с лихвой компенсирует тот факт, что хирург буквально живет в операционной. Интересно, есть ли у него семья?

Семьи у доктора Тучкова не было. И, честно говоря, он с трудом представлял себе женщину, которая станет терпеть мужа, живущего в операционной.

Бывшая не смогла. Однажды она просто хлопнула дверью, устав от вечного безденежья. И одиночества.

Все это было до. До собственной клиники, длинной очереди благодарных пациентов, запатентованного метода, международного признания. Он был тогда рядовым врачом областной больницы Саратова. Тогда его метод только рождался.

Недавно, после Международной конференции в Швейцарии, журналисты спросили, каким образом тестировался гениальный метод Тучкова. И он рассказал им, как экспериментировал с обычной картонной коробкой, чтобы потом проводить искусные манипуляции с маткой и придатками, возвращая безнадежным порой пациенткам самое главное – надежду стать матерью. Журналисты сочли, что у него отличное чувство юмора. И это не впервые. Почему-то в Европе никто не хочет верить в картонные коробки.

Академик Золотов был первым, кто поверил в него, когда не верил еще никто. Он же удержал его в России, когда все вдруг поверили и стали наперебой приглашать в Израиль, Германию, Штаты. Вместе они открыли эту клинику. Золотов оказался гениальным администратором, а Тучков оперировал с утра до ночи. Пациенты шли сплошным потоком, четыре операции в день. Каждый день на протяжении последних семи лет. Кроме выходных. В выходные он занимался научной работой. Он писал диссертации, научные пособия, доклады. Щедро делился наработками. В свои сорок два он был уже доктором наук и профессором.

Что же до остального… Признаться, порой ему казалось, что для семьи он попросту не предназначен. Его дом – клиника. И он будет стоять за операционным столом до тех пор, пока еще сможет кому-то помочь. И, самое главное, такая жизнь ему нравится. За свою карьеру он сделал счастливыми десятки тысяч семей.

Но, увы, не смог осчастливить одну-единственную женщину. Свою жену. Бывшую. Теперь уже бывшую. Она давно жена другого человека и мать его детей. Тучков был за нее рад. Он считал, что бедняжке просто не повезло с первым мужем. Просто Николаю Тучкову вообще не стоило жениться.

* * *

С каждым днем отношения Димы с женой становились все хуже. Он понял, что ошибся в выборе. Но как сказать ей об этом? Да и Белка… Белка его просто убьет. Оксана давила и требовала немедленно уйти от жены. То есть попросту выгнать ее, получается. В общем, ситуация – врагу не пожелаешь.

Спасали только рейсы. Свою работу Дима любил. Небо было его стихией. Здесь он чувствовал себя спокойно и уверенно. Его любимый рейс во Владивосток начинался в двадцать сорок, в тот момент, когда самолет отрывался от земли в аэропорту Домодедово. Ему предстояло лететь на восток. Видеть сначала ореол, а потом сверкающий солнечный диск, восходящий над небосводом. Солнце всегда вставало в районе Ханты-Мансийска. Дима знал это совершенно точно.

В рейсах он думал о ней. Он вообще всегда о ней думал.

Оксана была восхитительной: самой красивой и сексуальной женщиной из всех, кого он знал. Порой Дима недоумевал, как она может любить его, рядового пилота с заурядной зарплатой, который к тому же никак не может разобраться со своей незадавшейся семейной жизнью.

К Лесе пилот теперь испытывал одну только жалость. Жалость, и ничего больше. Она доверилась ему, полюбила, подарила свою девственность. Вот только оказалось, что все это Диме совершенно не нужно. А Леся не подозревает. И отчаянно хочет от него детей. И сама похожа на расстроенного ребенка в те дни, когда выясняется, что опять, оказывается, не получилось. С этим тоже, кстати, надо что-то делать. Варикоцеле, оно-то конечно, варикоцеле, но беременность все равно возможна. Пусть маленькая вероятность, но существует. Ребенок все усложнит еще больше. Одно дело – бросить нелюбимую женщину, пусть даже законную жену, и уж совсем другое дело – оставить ребенка. Быть может, обречь его на ту жизнь, которая была у Димы в детстве. Ведь куда пойдет Мышка, когда они разведутся? К матери она пойдет. Жить среди алкоголиков и наркоманов. Сама на работу станет бегать, а ребенка там оставлять. Съемную хату ей ни за что не потянуть, а Диме ей помогать не с чего. Ему бы Оксану прокормить с ее-то запросами.

Решено. Этот рейс последний. Он вернется домой и обо всем Лесе скажет. Дальше тянуть просто опасно.

Он скажет ей обо всем, а потом отправится прямиком к Оксане. И снова будет шампанское, и шелковые простыни, и разметавшиеся по подушке платиновые локоны.