Божественная любовь. Перерождение

Глава 3

Земля – наши дни.

- Ты прикалываешься? Трудно за собой ботинки в обувницу поставить? – гнев и обида захлёстывают с головой.

- А ты переломаешься, если уберёшь?

- Саш, ты себя слышишь? Я, между прочим, тоже работаю, а потом домой прихожу и занимаюсь повседневными делами, а ты ботинки не можешь на место поставить? – спрашиваю дрожащим голосом, ощущая, что вот-вот накатит истерика. – Что за потребительское отношение?

- Лесь, чего ты скандал на ровном месте раздула? – из кухни выходит мать, которая никогда не может остаться в стороне от наших с Сашей разборок. И я бы поняла её нападки, если бы она являлась родительницей мужа, но нет…

- Мам, я, придя с работы, час убиралась, а он элементарно не смог ботинки поставить в обувницу. Просто бросил посреди прихожей. Это же две секунды дела! Как я себя чувствовать должна? Это ведь обыкновенное неуважение!

- Кажется, тебе просто захотелось поскандалить, - мать поджимает губы, оставаясь на стороне моего супруга, а он, видя её поддержку, начинает корчить из себя оскорблённую жертву. Жена совершенно затиранила бедненького. Прицепилась с какой-то ерундой! В конце концов, не мужское это дело – обувь за собой убирать.

В итоге два дня проходят в молчании и полном игнорировании меня, но за пятнадцать лет я уже к такому поведению привыкла. Когда мы только поженились, Саша мог молчать неделями, хотя я пыталась выяснить, на что он обиделся. Но в ответ, хорошо если получала пару слов: «Ты сама должна догадаться». Сначала это меня буквально убивало морально, но со временем я просто перестала обращать внимание. Видя моё спокойствие, Саша прекратил придерживаться излюбленной тактики. Постепенно игра в молчанку сократилась до пары дней, но теперь он легко мог накричать, даже прилюдно, если его что-то не устраивало. Надо отметить, что до оскорблений или рукоприкладства дело никогда не доходило. Мои родственники, и подавно, считали Сашеньку чуть ли не ангелом во плоти, а я умирала. Постепенно день за днём превращалась в увядшее растение. В мыслях постоянно убеждала себя, что у всех пар бывают недопонимания, что я зря мотаю нервы, но сердце и душа чувствовали фальшь. Они видели, что мужчина, находящийся рядом, не любит меня, но даже не в этом беда. Он не ценит и не уважает.

Порой даже быть дома не хотелось. Была бы возможность, сбежала куда-нибудь, лишь бы не находиться во враждебном энергетическом поле.

- Саш, завтра мусор вывозят. Вынеси мешки, пожалуйста, - первая фраза за два дня молчания.

- А сама, что, не можешь?

И я не выдерживаю. На этот раз не безмолвно глотаю слёзы, а взрываюсь.

- Если я сама всё могу, то зачем мне муж в таком случае?! Чтобы его обстирывать?

- Да, а зачем я тебе? – Саша, как обычно, уходит в нападение. – Детей у нас нет, внимания ты мне совсем не уделяешь. Приходишь с работы и садишься за свою писанину. Иногда, мне кажется, что ты живёшь в другом мире.

В груди начинает неприятно ныть. Обида новой волной захлёстывает, отзываясь болью в теле.

- Ты же на работе мне запретил заниматься «писаниной». Замечу, что она деньги в семью приносит. Другой муж радовался бы, а ты меня постоянно попрекаешь. На работе я должна полностью посвятить время магазину, а дома тебе. Когда же мне разрешается заниматься своим хобби?

Ответа не следует. Саша делает постную мину и уходит выносить мусор, а я в который раз начинаю корить себя, что пошла у него на поводу и согласилась помочь с бизнесом. Ведь он с компаньоном так упрашивал…

«Мы не можем сейчас взять человека. Пожалуйста, Лесь. У тебя ведь уже открыто ИП, что сложно помочь?»

Буквально умоляли меня вдвоём, а как немного встали на ноги, сразу начались недовольства. Крутым начальником себя почувствовал над собственной женой. Облагоденствовал смешной зарплатой, о которой я даже знакомым стеснялась сказать. Целых двенадцать тысяч! Да я радоваться должна, что со своим здоровьем получаю хоть что-то. Куда меня примут? А так, не сижу на шее у чудесного мужа. Он мне с барского плеча зарплату платит.

Какой же я дурой была, когда соглашалась!

Слёзы начинают душить с неимоверной силой. Закрываюсь в ванной комнате и реву не меньше часа, а потом иду на огород и смотрю в звёздное небо. Я сейчас себя такой несчастной чувствую, что хочется раствориться, уйти в небытие. Никому я здесь не нужна. Мать всю жизнь шпыняла и упрекала в своей не сложившейся судьбе, а теперь отношение мужа…

Наверное, я не заслужила счастья, они правы. Мне радоваться надо, что с таким здоровьем я ещё умудрилась замуж выйти.

Долго смотрю в звёздное небо. Я привыкла изливать ему свои печали.

- Неужели во всей вселенной нет мужчины, которому я была бы нужна? – спрашиваю тихо, глотая горькие слёзы. – Неужели, я, правда, не достойна любви? За что меня наказывают? Почему я всю жизнь страдаю?

Сажусь на корточки и начинаю тихо скулить. Говорят, что слёзы приносят облегчение. Возможно, с кем-то это работает. В моём случае после себя они оставляют лишь выжженную землю. Душа становится похожа на бесплодную пустыню. И никому ведь дела нет до моих страданий.

Из кустов бесшумно выныривает кошка и трётся о ноги.

- Кармен… - глажу любимицу по шёлковой шерсти. – Только тебе я и нужна, моя маленькая.

И в этом я непоколебимо уверена. Лишь кошки дают такую необходимую мне нежность и любовь, которой я практически не видела от людей.

К утру удаётся взять себя в руки. Голова снова раскалывается, но я привычно закидываю таблетку, собираю обед на работу себе и мужу и делаю вид, что всё нормально. Я знаю, что разговоры бессмысленны. Не один раз были попытки сказать Саше, что он меня обижает, что мне плохо и больно. Но складывается впечатление, что муж меня просто не слышит. Поэтому самое правильное в моём случае – это сделать вид, что всё нормально.

- Сегодня люди приедут за товаром. Нужно большую отгрузку произвести, - инструктирует он меня. – Там тридцать квадратов липовой вагонки второго сорта, пять пачек полога, печь электрическая. Она отложена на складе. Ещё дымоход полностью, пропитка и по мелочи разное. Внимательно пересчитай.