I. Обречённые.

Глава два. Отец

Большой завод занимал площадь не менее десяти километров в диаметре. Громадные бетонные постройки лепились друг к другу, словно им не хватало места. Толстые трубы, из которых когда-то выходил пар от печей, где плавили металл, вырастали как грибы между бетонных корпусов и цехов. Трубы потоньше торчали замшелыми обелисками, указывающими в небо.

Завод напоминал настоящий мегаполис; на территории имелась своя железная дорога.

Когда-то здесь было полным-полно людей, но теперь на этом заводе – только двое: отец и сын.

По широкой дороге, уложенной бетонными плитами, мчал маленький мопед, который вскоре остановился около старого цеха с большими железными воротами. В одной из пятиметровых створок была вмонтирована дверь.

Парень остановился как раз возле неё и соскочил с мопеда.

– Отец!

Распахнув дверь, он перенёс мопед через высокий порог, поставил свой транспорт около стены и снова закричал.

– Отец!

Гулкое эхо прокатилось по просторному цеху. Большие запылённые и замасленные окна, опутанные серой паутиной, плохо пропускали солнечный свет, поэтому в цеху было немного темновато, особенно если зайти с улицы. На высоте около четырёх метров по бокам стен располагались террасы, образовывающие второй ярус; там когда-то были кабинеты мастеров и начальников. От начала и до конца обширного помещения по специальным бетонным выступам на стенах тянулись металлические направляющие – это был кран-балка, крюк которого висел под потолком. Посреди цеха были сложены разнообразные предметы, оставшиеся с тех времён, когда завод ещё был жив: металлические конструкции, бетонные кольца, огромные шестерни, блоки, тросы, смотанные в невероятных размерах бухты; и среди этого всего стоял небольшой грузовичок. Его капот был открыт, и оттуда торчали разноцветные провода.

В цеху никого не было. Парень покрутил головой в разные стороны и снова закричал:

– Отец! – А потом тихо добавил: – Где же ты вечно лазишь…

– Не называй меня отцом, Ким, - вдруг раздалось сзади.

Парень даже подскочил от неожиданности.

– Да чёрт побери, отец! Зачем так подкрадываться?

– Я не подкрадываюсь, - сказал мужчина, вытирая замасленные руки грязным полотенцем. Он был на полголовы выше своего приёмного сына. Волосы, несмотря на то что он ещё не был стариком, практически все поседели. Из карманов рабочей куртки торчали разводные ключи, а на поясе висел небольшой шуруповёрт. – Чего так орёшь? – сказал он и как бы между прочим добавил: – Не называй меня отцом.

– А как называть? Фрол?

– И по имени тоже не надо. Есть хорошее слово «папа».

– Но…

– Мне не нравится слово «отец». Оно грубое и острое, как лезвие. А «папа» звучит мягко и душевно. – Мужчина кинул замасленное полотенце на двигатель грузовичка и спросил: – Что принёс?

– Ничего.

– Я так и знал… Я так и знал! – повторил он, повышая голос. – Опять заснул, да?

– Нет!

– Я знаю, ты вечно спишь на охоте! Как так можно?! Ты понимаешь, что это очень опасно!

– Я не спал, - врал парень. – Я должен сказать тебе что-то важное…

– Ладно. – отмахнулся отец. - Жив, и то хорошо. Будешь есть?

– Да, отец. Но потом. Сначала я…

– Не называй меня так.

– Хорошо, отец.

– Вот… - Мужчина замахнулся на него выхваченным из кармана небольшим разводным ключом. – Вот же несносный… сынуля! Угораздило же меня двадцать лет назад подобрать это чудо на пустынной улице!

– Мог бы и не подбирать, - пожал плечами парень.

– Ну, тогда бы тебя съели крысы.

– Ох-ох-ох, что ж я маленький не сдох!

– Слушай, прекрати паясничать!

– Хорошо, папа Фрол, - насупился Ким.

– Так! Пошёл вон отсюда, паразит! Он ещё издевается! Ничего не принёс, а жрать просит! Вот, что бы ты делал без меня, а? Сдох бы с голодухи! Я тебя кормлю, пою, учу, воспитываю, а ты, гад, дразнишься и…

– Ладно, извини… пап. – Последнее слово Ким еле-еле выдавил из себя.

– Там в холодильнике свинятина… то есть, кабанятина. Суп разогрей, лепёшки бери, они в хлебнице, чай…

– Пап! – перебил его Ким. – Мне нужно тебе сообщить невероятную новость. Именно поэтому я так кричал.

– Что случилось? Колесо пробил?

– Нет. – Молодой человек сделал небольшую паузу, после чего тихо произнёс: – Я видел людей.

Лицо мужчины сразу же изменилось. Он расширил глаза, приоткрыл рот и уставился на парня.

– КОГО ты видел?!

– Людей. Вернее, не видел, а слышал. Я заехал в деревушку…

И Ким рассказал о своём приключении. Отец внимательно его выслушал, и когда сын закончил рассказ, сразу же воскликнул:

– Так, живо! Собирай с улицы все причиндалы! Тачку – в склад, под замок, шины, стол, стулья – в дом! Сетку убери с дороги, верёвку смотай и заноси сюда!..

– А что такое? Для чего это всё?

– Да, и следы замети веником! – продолжал отец. – И заметай так, как я тебя учил, чтобы не было заметно, что заметали, понял?

– Но, что случилось? Почему я должен делать всё это?

– Ты что, не понял, что произошло?

–Нет.

– Ты слышал людей! Кто там был? Мужик с хриплым голосом, да? И ещё один с голосом потоньше?

– Да… по-моему… я не уверен… но, мне кажется, что там ещё кто-то был. Но того я почти не слышал. Может, он сидел в машине? А может, их было всего двое.

– И у них есть машина. Значит, они очень скоро будут здесь! Наверное, они УЖЕ здесь!

– Но почему ты их так боишься? Может, они не враги вовсе! И почему ты думаешь, что они приедут именно сюда? Я ведь не знаю, куда они направились.

– Послушай, Ким, - склонив голову вбок и сложив руки на груди, сказал мужчина, - наш завод трудно не заметить! А наш завод, да будет тебе известно, это лакомый кусочек для всяких проходимцев!

– Но это же люди!

– Вот именно! Именно, что люди! Я всегда тебе говорил, что человек – это самое опасное животное! От людей можно ждать чего угодно. Крысы, шакалы, ягуары, крокодилы и другие обитатели нашего мира – они предсказуемы, у них инстинкты, которые не изменяются, несмотря ни на что! А человек… Он наделён разумом, и порой этот разум толкает его на такое, что и на голову не натянешь!