Разрушая прошлое.

17.

Ужасные морозы выпали на конец декабря. Футболка, толстовка и куртка не справлялись с ледяным ветром. Однако, как бы погода не старалась, я не собирался сдаваться. До дома Юли оставалось всего несколько автобусных остановок. Ещё чуть-чуть, и я увижу её. Даже если она не захочет со мной разговаривать, я буду счастлив одному лишь косому взгляду. Плевать, если меня выгонят веником. На всё плевать. Моя цель – отдать эту несчастную коробку с толстовкой и уйти в закат. Я ни на что не надеюсь и ничего не жду. Лишь выполняю свой долг.

Я брёл по улице и радовался каждой снежинке, падающей на мою одежду и попадающей в глаза. Нос и щёки щипало от мороза, руки мёрзли без перчаток, но я продолжал держать коробку, словно это самая ценная вещь, что у меня была в жизни. Дима собирал наши вещи в общаге и ставил за меня свечку, чтобы сегодня всё прошло хорошо. Я чуть ли не припрыгивал от радости в такт своему сердцу.

Только вот радость сменилась печалью в один сраный миг. Сердце, которое секунду назад выпрыгивало от счастья, упало вниз с таким треском, что я услышал его в ушах. Я всё не мог оторвать взгляд от парочки, идущей в сторону небольшого парка у дома Юли. Парень держал за руку девушку и тепло улыбался ей. А потом они встали посреди дороги. Девушка прижалась к парню, а тот оставил лёгкий поцелуй на её румяной щеке. Губы Юли растянулись в нежной улыбке, а ресницы затрепетали. Игорь что-то сказал на ухо Боровковой, и та засмеялась. Так громко и искренне, что моё сердце вновь поднялось и упало, оставляя на себе новые сколы. Да уж, не так я себе представлял нашу встречу.

Мне хотелось подойти к ним и разнять парочку. Сказать Игорю, что он не смеет к ней прикасаться. Врезать или дать пару советов, которым я сам не следовал. Однако разум, который старался не покидать меня, истошно кричал, что это неправильно. Больно их видеть, но ещё больнее будет портить счастье Юли.

Я кое-как заставил себя двигаться. Я старался быстрее скрыться из их вида. Не хочу, чтобы она меня видела. Сейчас я вряд ли смогу спокойно говорить с ней и объяснять, почему приехал.

Мысли разбегались в разные стороны. На плечи упал невидимый груз, и я подумал, что это Ангел и Демон. Первый шептал: «Ты должен отпустить её и жить дальше, как это сделала Юля». А второй настырно кричал, что я должен вернуться и вмазать Игорю по счастливой мордашке. Я послушал Ангела, хоть кулаки и зудели.

Боль распространялась по всей грудной клетке, заставляя лёгкие сжиматься и болеть. Сделать вдох было трудно, а выдохнуть и вовсе невозможно. Раньше я никогда не испытывал подобного. Словно в сердце воткнули расплавленный клинок, покрутили и вынули вместе с органом. А дальше – пустота. И не мне винить моего личного палача в лице Юли. Я сам вытоптал нам дорогу к этому исходу и теперь наблюдаю, как немой зритель, за сценой без моего участия.

«Это я должен быть на его месте! Я должен целовать её под падающим снегом, несмотря на холод! Я, чёрт возьми!» – всё, что мне оставалось, – кричать в своей голове о несправедливости жизни.

На половине пути мне хотелось выкинуть эту коробку, чтобы не напоминать о себе. Юля забыла. Юля пошла дальше. А я безжалостно кину ей в лицо воспоминания и напомню о той боли и, возможно, некотором подобие счастья, которые у нас были. Я бы мог поступить благорассудно, если бы оставалось время подумать. Сейчас, пока бился в агонии, я не мог поступить иначе.

Лера, удивившись, открыла мне дверь. Она смотрела на меня, озлобленного и поражённого, так, словно видела впервые. Я без слов отдал ей коробку и замер, прокручивая в голове ту сцену, что увидел пару минут назад. Слова сами вырвались:

– Давно они вместе?

– Кто? – Я кинул на неё злобный взгляд. Я уже не контролировал эмоции.

– Юля и этот Игорь, – почти выплюнул эти слова.

– Давай ты успокоишься, и мы сядем пить чай.

– Нет! Она не должна меня видеть. Да и мне лучше с ней не встречаться. – Я потёр лицо ладонями и шумно выдохнул.

– Недавно, – я поднял на неё глаза. – Неделю или около того. Игорь… Он… Он не отходил от неё всё это время, пытался ухаживать и помогать. Не знаю, почему они сошлись. Может, он ей действительно нравится. Либо это посттравматический синдром, – Лера пожала плечами. – В любом случае, не нам с тобой её судить!

– Знаю, – я сжал челюсти.

– Что это? – Она посмотрела на коробку, перевязанную розовым бантиком. – Подарок на Новый Год?

– Да. Теперь я не уверен, что стоит отдавать его ей. – Я вообще больше ни в чем не был уверен.

– Если хочешь, я могу за тебя это решить.

– Да уж, пожалуйста.

– Мама, ты долго? – Из-за угла показалась маленькая голова Матвея. Он держал пальцы во рту и внимательно меня разглядывал. Я выдавил самую милую улыбку для мальчишки и снова нахмурился.

– Сейчас иду, сынок, – Лера выразительно на меня глянула. – Ты точно не хочешь остаться?

– Абсолютно. Спасибо за помощь. Если всё-таки решишь отдать ей подарок, то после боя курантов, пожалуйста, – я смотрел на эту чёртову коробку, которая вселяла в меня ложную надежду на какое-то будущее с Юлей. Сейчас же она была просто коробкой.

– Как скажешь. Удачи тебе, Тимофей, – Лера легонько потрепала меня по плечу, и я ушёл так же быстро, как пришёл сюда.

Пока я двигался в сторону остановки, боль не утихала. Я постоянно смотрел по сторонам и прятался от каждого прохожего за капюшоном. Мне одновременно хотелось встретиться с Юлей. Зацепиться с ней глазами и отвлечь её от этого сладенького Игоря. И одновременно я боялся нашей встречи, как огня. Впервые мне стало страшно за собственное сердце. Оно не справлялось с этими бьющими наотмашь эмоциями. Что ж, малышка меня победила, обнулив мои очки боли и умножив собственные на десять.

***

Я так стремительно собирал свои вещи в сумку, что даже не успел попрощаться с Димой. Я кинул ему подарок, купленный заранее, на кровать, пока друга не было в комнате, и ушёл в сторону вокзала. Вчера я созвонился с мамой. Она, на удивление, не кричала и не пыталась испортить мне настроение, а сама предложила устроить небольшой новогодний ужин. Я испытывал по поводу этого смешанные ощущения: недоверие и некая радость. Я боялся приехать к бабушке, которая каждый раз ждала меня с распростёртыми объятиями и вкусной едой, и встретить пугающую пустоту. Пусть хоть немного этот день напомнит то, что я потерял.