Принцесса и сокол

Глава 6

Соколья башня называлась так не из-за широкой смотровой площадки: под самой крышей в ней располагались соколиные вольеры. Хант был не единственным жителем этого места: здесь оказалось множество других соколов, которых содержали в удивительно достойных условиях. Эдрин не соврал: они действительно были частью души своих хозяев, и те готовы были отдавать мешки золота за то, чтобы за их питомцами достойно присматривали.

У каждого из них был свободный вылет — вольеры не были запечатанными намертво, и соколы могли при желании размять крылья или поохотиться в лесу неподалёку, хотя с внутренней стороны решётки надёжно запирались на ключ, чтобы никто не мог попасть к птицам и навредить им. Каждый из соколов всегда возвращался домой и у каждого из них был отслеживающий артефакт от своего хозяина, но вот Хант оказался куда своевольнее и отправился на мои поиски ещё раньше, чем Эдрин узнал про нашу истинность.

Я погладила сокола по перьям, которые медно отсвечивали в лучах полуденного солнца, и тот прикрыл янтарный глаз, наслаждаясь прикосновениями.

В его вольер меня проводила и пустила Меллис, первой приставленная ко мне в качестве личной служанки в помощь Йени, которая пока что всё ещё отходила от ночной перегрузки во время перехода. Девушка, кажется, побаивалась меня, и я не стремилась переубедить её, намеренно общаясь в холодно-приказном тоне. Последнее, что мне нужно было — дать слугам понять, что пока что я здесь лишь гость без права голоса.

Меллис была тиха и неразговорчива, поэтому я даже не успела заметить, когда она оставила меня в вольере одну. Я проверила взглядом, что решётка всё ещё открыта, и посмотрела в широкий проём в каменной стене. Как и во сне, передо мной была та же колерианская столица: яркая, солнечная, полная красочных садов и людей. Это в Тормелии кичились золотом и роскошью, а здесь казалось, будто богаты не кошельками, а чем-то совершенно иным. Мне искренне не хотелось признавать, что первое впечатление не вызывало у меня к этому месту никакой ненависти, которую во мне взращивали годами, но я не могла делать выводы слишком рано. Впрочем, опыт общения с местными у меня пока можно было посчитать на пальцах одной руки, и хороших впечатлений я получить ещё не успела.

Хант заклекотал, привлекая к себе моё внимание, и я заметила, что перестала его гладить, что ему не особо понравилось. Улыбнувшись, снова потрепала его по крыльям. Неправильный какой-то — хищные птицы обычно не любили, когда кто-то ворошился в их перьях, а этот, напротив, получал удовольствие, словно маленький котёнок. Мне казалось, что дело было в том, что я была связана с Эдрином, а из-за того он считал меня его частью.

Этой ночью я спала без сновидений — скорее всего, из-за того, что принц не спал, отчитываясь за своё исчезновение и моё появление. Открыв глаза, я не сразу поняла, что изменилось, но почувствовала ненавязчивое тянущее чувство. Будто интуитивное желание встать с кровати и прямо сейчас отправиться в противоположную сторону замка, чтобы…

Чтобы что?

Я вспомнила всё то, о чём мне рассказали отец и Джеан, и после недолгих размышлений пришла к выводу, что это и есть то пресловутое чувство расстояния со своим истинным. Пока мы находились в разных королевствах, у связи не было возможности укрепиться, но сейчас она становилась всё прочнее, не оставляя никаких шансов скрыться друг от друга.

Значило ли это, что он сейчас точно также знал, что я находилась здесь?

— Навестим Эдрина, — решительно произнесла я, надевая перчатку, и сокол тут же среагировал на имя своего хозяина, перелетев мне на руку и радостно заклекотав.

Несмотря на то, что я так своевольно присвоила права на Ханта себе, Эдрин не переставал быть его владельцем, но, судя по всему, всё же признавал, что я не наврежу соколу, раз выдал для меня разрешение на посещение сокольей башни ещё до того, как я успела его попросить об этом.

Для кронпринца наша истинность была чем-то, к чему он был относительно готов. Конечно, вряд ли он ожидал, что его спутницей на всю жизнь окажется вдруг принцесса вражеских земель, но он знал, что рано или поздно встретит человека, с которым его свяжет магическая нерушимая связь. Но вот я чувствовала себя совершенно иначе и не знала правил игры.

Что же, придётся писать свои.

При дневном свете замок выглядел не столь мрачным, как ночью, поэтому теперь я могла рассмотреть и картины на каменных стенах, и даже местных придворных. Последние провожали меня недоумевающими взглядами, явно теряясь и не понимая, как себя вести. Меллис сообщила, что к вечеру будет мероприятие для представления меня обитателям замка, но я не собиралась сидеть в гостевых покоях до самого вечера — я не была пленницей.

Утром служанка с моего позволения заплела мне волосы по-колерианским традициям: мелкие свободные косы были объединены вместе и закреплялись в сложном плетении за затылке. Вопреки моему первоначальному молчаливому недовольству, на светлых волосах это выглядело ничуть не хуже, чем на тёмных колерианских локонах, поэтому я не стала возражать, лишь подумав, что мой отец был бы в ужасе, выйди я с такой причёской в свет в родном замке. Предавать привычные полураспущенные волосы в угоду колерианцам — да за такое меня неделю заставили бы сидеть в родной башне.

Сначала я услышала приближающийся звон по меньшей мере десятка колокольчиков.

— Госпожа, вы не заблудились? — раздался насмешливо-заинтересованный голос по правую руку от меня, и я настороженно повернула голову в сторону пристроившегося ко мне юноши лет пятнадцати. Одет был он несколько аляповато, а на его цветастом сюртуке были закреплены небольшие шарики, которые как раз и издавали мелодичный звук. Хант на моей руке покосился на незнакомца, но остался абсолютно спокоен, и я пришла к выводу, что они, вероятно, уже были знакомы.