Он опасен для меня

Глава 7

Глава 7

Утро следующего дня

– Марик, папа до сих недоступен, – чуть нахмурившись, произнесла я.

Меня напрягало молчание отца. Он не приехал ни на ужин, ни на совсем поздний ужин и даже вот утром тишина. Что-то подобное уже бывало однажды - как оказалось, папочка тогда просто задержался у своей пассии. Что-то у нее произошло, и он не смог ее оставить один на один с проблемой. А сейчас, кажется, он ни с кем не встречался. Нет, я ни разу не против новых отношений папы, это нормально, я бы была рада, если бы он женился на хорошей женщине.

– Я подвезу тебя и съезжу в офис, – брат тоже напряжен, хотя и старательно скрывал свое состояние.

– Спасибо, – улыбнулась ему. – А я тогда приготовлю что-нибудь папе и пойду собираться. Хочешь еще кофе?

– Хочу… – он хотел добавить что-то еще, но раздался оглушительный рингтон его телефона.

Марик отошел в гостиную и потом минут пять с кем-то беседовал. Я не вслушивалась и варила нам кофе, думая о том, что же мне ответить Карине. Она сегодня точно пристанет ко мне и потребует объяснений…

– Полина, – вырвал из размышлений брат.

– А? – я разлила бодрящий напиток по чашкам. – Кофе готов. И кстати, кто звонил?

– Поля, послушай…

– Папа звонил? И тебе надо срочно в офис?

Повернулась к нему с его порцией в руках, чтобы протянуть ему кружку, но замерла, встретившись с его взглядом. Тяжелым и пустым.

– Что-то случилось? – насторожилась я.

– Я не стал бы говорить, я бы подождал и подготовил тебя, если бы имел такую возможность… – он сказал это как-то странно. Приглушенным, холодно-отстраненным тоном. – Но ты имеешь право узнать все сейчас.

Я с изумлением приподняла брови. И уже открыла рот, чтобы поругать его за начало очень глупой шутки, как Марк произнес:

– Поля, отец попал в аварию. Он в реанимации.

Из моих пальцев выскользнула чашка и с тонким звоном, похожим на визг, разбилась. Горячий кофе некрасивыми кляксами расплылся по чистому паркету, намочил коврик и испачкал дверцу холодильника. Из моего горла тоже вырвалось что-то похожее на этот звон. Я тоже разбилась. И если чашку уничтожил удар, то меня, кажется, только слова.

"Марик, скажи, что шутишь. Боже, скажи, что соврал", – двигаю губами, но звуки не выходят. Просто немая мольба.

Он больше не выдавил ни слова, но я на интуитивном уровне осознала: все плохо. Это серьёзно.

О, Господи…

Перед глазами возникла какая-то пелена, потому не сразу поняла, что меня крепко обнимает Марик, а я отчего-то сопротивляюсь.

– Тише, солнце, тише, на полу осколки. Успокойся. Ты все равно не знаешь дорогу, эй. Давай так: ты оденешься, и мы вместе поедем. Поля, спокойно… – я услышала голос Марка будто сквозь призму, но он подействовал на меня как сильнейшее седативное. Прекратила молотить ногами воздух в попытке вырваться и побежать к папочке. Марик прав. Нужно одеться - короткие шорты и футболка вряд ли идеальная одежда в нулевую температуру.

– Марик, я не смогу, – прошептала, прижимаясь к нему в поисках тепла. Мне холодно. И руки дрожат.

– Я же рядом, – он меня гладил по голове, как маленькую девочку. – Я тебя одену.

Не хватило сил даже на кивок, но Марк и не ждал ответа - подхватил на руки и понес в мою комнату. Я крепко обняла его за шею и зажмурилась, чтобы удержать слезы. Только от одной мысли, что папе сейчас плохо, меня выворачивало и трясло.

– Посиди, а я возьму твои вещи, – ласково произнес брат, аккуратно усаживая меня на моей кровати. Сам направился к шкафу и через несколько минут вернулся, держа джинсы и бежевый свитер. – Ну как? Вроде нормально…

– Нормально, – хрипло прошептала, не пытаясь встать и помочь ему. Упаду, скорее всего.

Дурацкая реакция на стресс. Когда умерла мама, я не могла два месяца прийти в себя, а сейчас… Сейчас я чувствовала себя гораздо хуже. Будто реальность упала со всей дури на голову, размозжив меня до состояния фарша. Будто всю радость и в целом все хорошее из меня выкачали, оставив лишь дикое состояние безысходности и ожидания чуда. Вдруг все сон? Вдруг я скоро проснусь?

Но я не сплю, и этот кошмар, что меня окружает - реальность.

Одевал меня Марик. Мне было неловко, но… Сама бы я провозилась долго, а так мы быстрее поедем к папочке.

Едва мы зашли в больницу, ко мне волшебным образом вернулась энергия. Нет, мне все еще было плохо, невыносимо плохо, но мысль, что скоро я увижу папу и удостоверюсь, что не все не так хреново, придала сил.

Лечащим врачом отца, к которому нас направила медсестра, оказался брюнет средних лет с небольшой бородкой - Леонов Павел Дамирович. Он, поправив очки на переносице, оглядел нас с братом и виновато произнёс:

– Сожалею, но на данный момент мы не можем пустить посетителей к пациенту. Состояние Андрея Федоровича крайне тяжелое.

Ладонь Марика сильнее сжала мою, а я оперлась на его сильное плечо.

О, Господи…

– И чудо, что он жив и… – он выдохнул и с некоторой заминкой завершил: – и имеет шансы на выздоровление. Пройдемте в мой кабинет, нам надо обсудить некоторые моменты.

И мужчина первый направился к нужной двери. Мы с Марком замедлили. Я не могла никак "переварить" слова доктора и принять их. Как так? Ведь еще вчера утром мы с папой завтракали и обсуждали предстоящий отдых на побережье. Еще вчера вечером мы с ним переписывались, и он обещал вернуться с работы пораньше. Еще вчера он готовил для меня сюрприз и обещал удивить меня.

Как же так, папочка?..

– Не плачь, Поля, – немного шершавые пальцы брата прошлись по моим щекам, стирая соленые капли. – Все будет хорошо. Я с тобой.

– Ты обещаешь? Что будешь со мной всегда? И не оставишь? – глотая слезы, спросила я. – Обещаешь?

Мне вдруг стало страшно. Страшно открыть глаза в следующий раз и обнаружить, что вокруг никого. Я одна. Что еще один человек покинул мою жизнь навсегда.