На задворках галактики -3

4

Алексеевская губерния, г. Юрьев 11.10.153 г. э.с.

Пребывание на борту «Владимира» нельзя было назвать удобным. Жёсткая откидная скамейка и иллюминатор, за которым облака, - вот и всё, на что можно было рассчитывать. Нутро фюзеляжа транспортника заполнено грузами; крупногабаритные ящики закреплены в специальных зажимах и законтрены распорочными тросами. Можно было не опасаться, что при попадании в воздушную яму тебя размажет одним из них.

Весь полёт Масканин провёл на скамейке. Как единственный пассажир он мог себе позволить подремать в положении лёжа. Под голову положил чёрную вольногорку, которую на складе выбил в первые же дни. По форме да без шапки он себя не мыслил, как и все вольногоры носил её зимой и летом. Удобная, в общем-то, штука. А фуражку даже под голову, если что, не подложишь. Десять дней отпуска - не так много, чтобы тратить на дорогу драгоценное время в поезде. Самолётом быстрей, несколько часов – и уже на месте. Приобщение к Главразведупру, как оказалось, имело некоторые побочные приятности, в данном случае возможность воспользоваться попутным бортом военно-транспортной авиации. Командир эскадрильи быстренько просмотрел командировочное предписание и распорядился взять штабс-капитана в качестве пассажира. Спустя два часа попутный «Владимир» взлетел на Юрьев.

Сентябрь промчался, словно лошадь галопом. Дни на учебной базе вертелись в бешеном ритме. Распорядок дня оказался предельно насыщен занятиями, а каждое утро по неистребимой армейской традиции начиналось с физо. Десятикилометровый маршбросок до полигона, затем занятия по рукопашному бою, стрельбы, а потом кросс обратно. Естественно с полной выкладкой. Затем обед и новые занятия: вождение бронетехники, минирование и прочее, и прочее, и прочее. В одном из ангаров нашёлся даже трофейный «MAGO», до оскомины знакомый по передовой. Этот велгонский бронетранспортёр - единственный из БТРов с колёсным движителем, прочие БТРы у противника все либо гусеничные либо полугусеничные. Остальной парк представляли отечественные БТРы Б40А, БМП «Кирасир» и парочка средних танков СТ-44 ранней модификации. Кроме того, в программу вождения были включены новые армейские внедорожники ВАК-130 и сборная окрошка грузовиков: русские «ВежАвтоКоны» моделей 521 и 627 и «Тунны»; трофейные хаконские «Франконии» и велгонские «Норды»; а также закупаемые в Островном Союзе «Дэффены».

Занятия по спецкурсу начинались после восемнадцати ноля. Проводил их полковник Семёнов, позже к нему присоединилась подполковник Бережённова. Дама оказалась с норовом, возрастом за сорок с хвостиком и с железной хваткой. Жёсткая и в то же время терпеливая. Причём из кадровых, в отличие от того же Семёнова. До войны женщины в армии были большой редкостью.

Спецкурс начался вполне ожидаемо: с цикла лекций, состоявших из подробного разбора боестолкновений со «стирателями», примеров различных тактических приёмов противника и освещения разработанных методик противодействия им. Но чем дальше Семёнов и Бережённова углублялись в тему, тем больше от всего этого попахивало мистикой. А уж когда начались практические занятия, мистика посыпалась как из рога изобилия. Нет, никаких потусторонних сущностей и всяких там демонов конечно же не было, а были лишь раскрыты иные грани мироустройства касательно роли и места в нём человека и его скрытых способностей. Пищи для размышлений было предоставлено столько, что успевай только переваривать.

А потом выпуск, прошедший вполне буднично: построение, зачитывание приказа и прохождение торжественным маршем. Так совпало, что выпускались в тот день «Заря-26» и одна из рот 2-го батальона фронтовых разведчиков. Однако построение было общим и торжественным маршем прошли все подразделения.

— Подлетаем, — сообщил борттехник, склонившись к дремавшему пассажиру.

— Сколько ещё? — спросил Масканин.

Но борттехник его не услышал. Тогда Максим повторил вопрос, перекрикивая гул двигателей:

— Сколько ещё лететь?!

Летун глянул на часы и гаркнул:

— Минут десять!

Когда борттехник скрылся за дверью, Масканин уставился в иллюминатор. Облачность - редкая, с высоты полутора тысяч метров земля внизу как на ладони. Неровные прямоугольники возделанных полей, с которых в августе и начале сентября собрали урожай; тронутые желтизной перелески и прожилки серебристо-синих речушек. Попадающиеся деревеньки выглядели игрушечными и так же по игрушечному смотрелись на дорогах машины.

Десять минут пролетели незаметно. И вот уже земля за иллюминатором понеслась навстречу, а в ушах появилась лёгкая боль. Едва ощутимый толчок – самолёт коснулся полосы и рёв двигателей сменил тональность.

— Всё! Приехали, — объявил вышедший борттехник и нажал на рычаг открытия рампы. В салоне к этому времени наступила тишина.

Попрощавшись с экипажем, Масканин зашагал по лётному полю с чемоданом в руке. На соседней полосе выруливали на взлётную дорожку сразу семь бомбёров, их через Юрьев перегоняли на фронт. Слева на краю поля возвышалась командно-диспетчерская вышка, а вот в какую сторону надо идти, чтобы выйти за пределы аэродрома со стороны города, было не понятно. К счастью, по грунтовке, что тянулась параллельно взлётно-посадочной полосе, подъехала легковушка и тормознула со скрипом.

— Подбросить? — поинтересовался летун в кожанке, распахнув дверцу.

— Не откажусь.

Лётчик потеснился и Масканин сел рядом, позади водителя.

— В город?

— В город, — кивнул Максим.

— Подбросим тебя до Девяточной. А там уж, извини, у каждого своя дорога.

— Да мне хоть куда, лишь бы мимо Юрьева не промахнуться.