Я твоё (не)счастье, волк!

Глава 1.

- Эви, ну что ты копаешься? Думаешь Ба не все равно в чем ты пойдёшь на её похороны? Иди уже в этом, умоляю! Вот этот брючный костюм из зеленого льна очень даже тебе идёт. Оттеняет твои глаза. И волосы. Черт, Эви, какая же ты счастливица! У тебя такие роскошные локоны! А я как паршивая овца в семье. Подкидыш!

Я взглянула на свою младшую сестренку, что крутилась перед зеркалом позади меня, поправляя локоны пшеничного цвета. Она, как всегда, несправедлива к себе. Да, мои волосы выглядели на несколько тонов темнее. И глаза у неё не карие как у меня, а голубые. Но Диана просто не понимала всего счастья.

- Ди, ты же знаешь, что ты-красавица. Зачем напрашиваешься на очередной комплимент? Разве Питер не воспевает твою неземную красоту в своих песнях?

- Да…Пит-славный малый! Я вот подумываю, чтобы отправиться с ним в тур. Знаешь, все эти ночевки под открытым воздухом, простая еда на костре, песни под гитару…

- Ох, насмешила, сестра! Новый шедевр Питера будет: «Ди и туалет под кустом?», «Ди и толпа кровожадных комаров?» А нет, думаю «Ди-нытьё домой меня отведи».

- Эви! Да ну тебя! Ты редкостная зараза! Обломала весь романтический настрой.

- Какой может быть романтический настрой, когда сегодня похороны Ба? Диана, она же ушла, понимаешь? Навсегда…

В комнатке на втором этаже маленького коттеджа, в котором Ба прожила все свои почти восемьдесят пять лет, установилась тишина.

Мы с сестрой, встретившись взглядами в висящем на стене зеркале, вдруг обе разом скуксились. Словно жаркое августовское солнце закрыла туча. И вроде бы лето, жара, а ощущение такое, будто чувствуешь приближение осени.

Так и с Ба. Мы знали, что она устала от всего и сама часто говорила о том, что хотела бы поскорее покинуть этот мир. Её все дружно отговаривали. Но смерть витала где-то рядом. Её никто не видел, но чувствовал.

Ди первая пришла в себя. Утерев слезу, так, чтобы не размазать тщательно наложенный макияж, сестра попыталась улыбнуться своему отражению, убеждая его, и меня заодно, что все в порядке.

— Она была необыкновенной. Наша Ба. Чудаковатая старушка. Порой мне хотелось выть от ее бесконечных наставлений. Даже мама с трудом выдерживала свою свекровь. Но все же она была классной старушкой! - сестра вскинула голову, задрала нос повыше и глубоко вздохнув, произнесла твёрдо, без слёз в голосе. —Ладно, Эванжелина Ленгдон, пора двигать вниз. Там уже все собрались. Ух! Представляю себе эту процессию! Словно не бабушку в последний путь отправляем, а почившую поп-звезда как минимум.

— Она и была для нас звездой. Во всяком случае для меня точно…- я тихо прошептала, глядя на старое потрепанное кресло, в котором бабуля любила сидеть, надев на нос свои круглые очки и листать старый фотоальбом.

Дверь за сестрой закрылась, и я смогла немного перевести дух. Тяжело держать себя в руках, когда душа рвётся на части от горя. Хочется забиться в самый дальний уголок, в щель за диваном и тихо поплакать, вспоминая добрые, морщинистые руки самой невероятной бабушки на свете. Ни у кого не было такой Ба. Она не вязала носки как другие обычные бабушки. Она учила внучек вязать прочные узлы из пеньковой веревки. Она не просиживала целыми днями у телевизора. Она бродила по окрестностям, и учила внучек разбираться в лекарственных травах. Ба не любила сплетни, но регулярно приглашала в дом соседских кумушек. Так, слушая беззаботную болтовню всеведающих соседок, Ба учила нас анализировать информацию. Ба не выписывала газеты. Но отслеживала прогнозы погоды. И в сезон дождей, когда на городок надвигался какой-нибудь циклон, объявляла мобилизацию. Это означало, что мне надлежало явиться к ней, с комплектом сменной одежды и запасом продуктов. Мама не одобряла подобные мероприятия. Но молчала. Спорить с Ба было бесполезно. И со мной тоже. Я отстояла своё право переехать в городок, где жила Ба сразу после окончания школы. Здесь, в Мей-Баттон, я закончила колледж и устроилась на работу. А в скором времени ко мне переехала Ди, решив, в что глухой деревушке, в которой проживали родители, ей не найти своё счастье. С тех пор я трудилась в книжном магазине, приглядывала за младшей сестрой и ухаживала за престарелой бабушкой.

— Эви! Тащи свой зад вниз, сестричка! Ба отчаливает в последний путь и ради тебя никто церемонию дважды проводить не будет!

Я постаралась взять себя в руки. Ба частенько обсуждала свои похороны с нами, уже подросшими. От того я точно знаю, она была бы недовольна моими слезами. Ба хотела, чтобы о ней осталась светлая память, без слез и причитаний. Значит я поплачу потом, когда останусь одна. Время пожалеть себя ещё придёт. А сейчас нужно отдать последние почести самой необычной бабушке на свете. Потому проведя рукой по волосам, одернув пиджак, я поспешила вниз.

Ди оказалась права. Внизу, в небольшой прихожей, собралось уйма народа. Ещё больше толпилось на улице, стараясь не вытоптать тщательно ухоженный газон и любимые бабушкины лилии.

— Мисс Ленгдон? Мы можем начинать?

— Да, пастор. Простите, я мало что смыслю в похоронных процессиях.

Мою руку, протянутую для приветствия, сжала старческая рука пастора Грегора, который взял на себя большую часть забот по организации похорон.

— Не беспокойся, Эви. Сейчас мы дадим знать водителю и отправимся все вслед за машиной. В нашей небольшой часовне проведём заупокойную мессу и достойно проводим миссис Беатрис Вердан.

Я кивнула, заменяя ответ рукопожатием. Сил говорить не было совершенно.

Пастор, невысокий, худой старичок, с обветренной кожей, с проницательным взглядом тёмных глаз под выцветшими бровями, махнул рукой.

Траурная музыка дала сигнал к движению нашей процессии. И на улице, растянувшись, вереница людей стала выглядеть внушительно. Словно треть населения маленького городка Мей-Баттон пришла проститься с чудаковатой старушкой.

— Прими мои соболезнования, деточка! Твоя бабушка была необыкновенной!

Рядом со мной возникла полноватая миссис Грейсток. Она частенько заглядывала ко мне в книжный магазин. Специально для неё, я заказывала книги по кулинарии. А она, в знак признательности, бывало, угощала меня домашними пирожками. Вот и сейчас, мне почудился запах корицы, кардамона и лимонной цедры. Наверняка, похороны отвлекли Дороти от создания очередного кулинарного шедевра.