Ледяное сердце

Глава 1.4

– Эмиль! – прокричала Фьётшес в темноту имя брата.

Ответом было лишь уханье совы.

– Ян! – сделала вторую попытку перепуганная девчушка.

И снова никто не отозвался на её крик.

– Аста! Ирма! Давен!

Имена друзей закончились, и можно было повторить их все ещё раз, вот только был ли толк?

Спотыкаясь о вылезшие на поверхность земли корни дуба, Фьётшес прошла вперед, в ту сторону, в которой, как ей думалось, бы её дом. Но сколько бы ни брела, на нужную тропинку так и не вышла. Её никто не искал, её имя никто не кричал, и только шум падающей воды становился всё ближе и ближе. Так мог шуметь только Шипучий водопад, вода в котором, падая и смешиваясь с водами моря, пенилась так, что глянешь с края пропасти вниз, а там ничего не видно – сплошной туман. Красивое и страшное зрелище!

Надеясь застать брата и друзей у воды, Фьётшес поторопилась на нарастающий шум, но, выйдя к водопаду, никого там, кроме ночных птиц, не обнаружила. Она была совершенно одна, и непонятно было, куда девались остальные. Не зная, что делать, изможденная девчушка опустилась на пенек. Что за дерево росло на его месте, она не знала. Возможно, некогда оно было могучее и широкое – теперь же от него осталась только коряжина.

Переведя дыхание, Фьётшес вытянула ноги и задумалась. Прикинув в голове несколько вариантов, решила, что самым лучшим будет оставаться у воды и ждать рассвета. С первыми лучами солнца можно будет начать искать дорогу к крепости: при свете всяко проще найти выход из леса, чем в темноте.

Решив так, княжна посильнее закуталась в накидку. Хорошо, что набросила самую теплую и длинную. Прям как знала, что попадёт в переделку. А чтобы уж точно согреться, встала и начала пританцовывать на месте: так тепло разливалось по телу быстрее. Вот только пританцовывать пришлось недолго: ворочая землю под башмаками, каблук вдруг наскочил на что-то скользкое. От неожиданности Фьётшес чуть не свалилась и не зарылась носом в подмерзшую траву.

Присев на корточки, девчушка провела рукой по взъерошенной земле. Под комьями пальцы быстро нащупали что-то твердое и безупречно гладкое. Такой гладкой бывает чашка, изготовленная лучшим из мастеров гончарного дела, или же камень, что годами лежал в воде и стачивался до идеальной округлости.

Недолго думая, Фьётшес подковырнула ногтями находку и вытащила на тусклый свет ночных звезд. Разглядеть что-либо во тьме представлялось сложным, хоть опушка и была приличного размера, а звездного света с неба лилось столько, что вполне можно было различить, где – дерево, а где – куст. Пришлось прищуриться, а затем поднять ладошку вверх, к звездам, и снова внимательно изучить найденное.

Им оказался крохотный камушек. С одной стороны гладкий, с другой – будто сколотый. В черноте ночи было сложно понять его цвет, но стоило звездам засиять ярче, как с его граней крохотными светлячками сорвались искорки и чуть не ослепили княжну.

Любуясь камнем, Фьётшес и не заметила, как летело время. Ночная тьма уступила место коротким сумеркам, а подкрадывающееся к горизонту солнце лениво потянулось первым лучом, ощупывая всё вокруг. Немного света попало и на камень в руках уставшей, замерзшей и сонной девчушки, и он засиял так волшебно, что и без того большие девичьи глаза расширились от удивления. В руке княжны лежала крохотная льдинка, сверкающая в свете утренней зари ярче алмаза и не думающая таять…

Внезапно налетел ветер, и водопад зашумел громче обычного, а солнце неожиданно скуксилось и заползло за тучу. Фьётшес поежилась, получше закуталась в накидку и сунула камешек в карман, как вдруг услышала неподалеку пронзительный свист, что рассёк воздух, а следом вкрадчивое, но требовательное:

– Отдай.

Дрожа от страха, юная княжна обернулась на голос.

На самом обрыве, ни капли не страшась упасть в шипучую воду, стоял юноша лет семнадцати. Его бледная кожа никогда не знала жара солнца, в глазах застыл лед, а доходящие до плеч серебристого цвета волосы напоминали посеребренные ветви берез зимой. От него веяло такой стужей, что Фьётшес не сдержалась и сделала несколько шагов назад. Юноша шагнул следом. Земля, которой касались его обутые в белые сапоги ступни, в тот же миг покрывалась инеем.

– Стой, я сказал, – спокойным тоном приказал он, сверля девчушку ледяным взглядом.

Стоять почему-то было страшно, но ноги тоже двигались с трудом, словно примерзли к земле или их сковало льдом. Икнув от испуга, Фьётшес что было силы оттолкнулась ногами от кочки, до которой дошла, и бросилась бежать.

Ей казалось, что она бежала целую вечность, а за ней мчался северный ветер, по-зимнему студеный и полный колючего снега. В такой снег не повеселишься на улице, не поиграешь в снежки: исколет все щеки иглами, ещё и губы изранит, и свалишься потом с горячкой и кашлем.

Оказаться настигнутой тем ветром было страшно, но ещё страшнее было обернуться и посмотреть, точно ли ветер дышит льдом ей в спину, или же ему на смену пришло нечто более ужасное. Чудовище, от одной мысли о котором стыла кровь в жилах.

Башмак слетел с правой ноги, когда Фьётшес вдруг поняла, что больше не может бежать. Упадёт вот-вот, и прощай, жизнь! Но вдруг впереди освещаемая трусливым солнцем замаячила та самая ветка, причудливо изогнутая аркой, в которую некогда нырнула княжна.

«Будь что будет», – решила девчушка и из последних сил рванула в сторону дерева. Кое-как дотянулась до ветки и плюхнулась под неё, запнувшись ногой о корягу. Ударилась головой о землю и закрыла глаза. А дальше была чернота…