По воле богов. Выбор богини. Книга 4

Глава 18

Столица Империи бурлила новостями подобно штормовому морю у прибрежных скал.

Изнеженная половина высшего магического общества Урсулана всегда славилась своей впечатлительностью и сентиментальностью, поэтому известие о помолвке лорда Сандэра Моро и валорийской княжны, разлетевшееся с немыслимой скоростью, породило неисчислимое множество сплетен, слухов и домыслов, разрушив и без того хрупкий душевный покой большинства девиц и дам.

Многие решительно отказывались верить, что Сандэр Моро готов пожертвовать свободной жизнью и увязнуть в семейной рутине. Впрочем, все прекрасно понимали, даже женившись, он вряд ли изменит своему образу жизни, и как только юная невеста, а в будущем — жена, ему наскучит, всё вернется на круги своя. Он даже первую красавицу Империи, Арлану Нориш, бросил после пяти лет страстного романа.

Любительницы искать на пустом месте тайны и загадки сразу припомнили, как в прошлом году ходила молва, что он подыскивал себе невесту. Может это не спроста? По этой причине все главы семейств тогда привели своих незамужних девиц, — на всякий случай, — в полную боевую готовность: а вдруг правда? И на всех мало-мальски значимых гуляниях и празднествах высшего света Урсулана можно было наблюдать чудную картину: сбивавшихся в стайки благоухающих и разодетых по последней моде девиц, зорко стрелявших глазами по сторонам. Но Моро редко появлялся на праздниках и торжествах, предпочитая пропадать в экспедициях, а потому надежды глав магических семейств явить Его Светлости во всей красе своих прелестниц медленно растаяли.

Особую пикантность новости о помолвке добавляло и то, что ходили почти проверенные слухи, что валорийка давно проживала в доме Кристиана Моро, но нигде не бывала и никому представлена не была. Ее словно прятали от всех.

Благочестивое женское общество захлебывалось от любопытства и упражняло свои пытливые умы, надеясь угадать тайну женской притягательности иноземной принцессы. Они выстраивали самые неожиданные и невероятные предположения и утопали в собственных, романтически-невинных и не очень, домыслах.

Мужская половина высшего магического общества вела себя более сдержанно и рассудительно, усматривая в этом союзе прагматизм, холодный расчет, тонкую и дальновидную политику Доминика Алгейского. Хвала Императору!

Урсулан захлестывало пересудами целых две седьмицы, пока не угомонились даже самые злые языки.

На горизонте замаячила новая и куда более весомая цель: дамы ринулись со всей обстоятельностью и серьезностью готовится к самому важному в их хмурой осенней жизни событию – императорскому балу.

Наконец-то в унылые и однообразные будни красавиц Урсулана ворвались, временно оттеснив иные проблемы, выбор тканей, кружев, фасонов, причесок, украшений, бесконечные примерки и покупки, все то, что наполняло однообразное женское существование смыслом, и делало дам вдохновлёнными и счастливыми.

Каждая из них задалась целью блистать на балу и непременно превзойти по красоте и элегантности остальных дам, включая новоиспеченную невесту Главного Темного мага.

Мужчины запаслись терпением и тщательно взвешенными комплементами, ибо, как гласила народная алгейская мудрость, стоять на пути женщины, решившей ослепить всех своей красотой и нарядом, или упаси Боги, усомниться в том, что из этой затеи выйдет что-то дельное, – опасно для жизни и здоровья любого, осмелившегося даже допустить подобную мысль.

И все семейные, и не только, маги проявляли чудеса изворотливости и изобретательности, отвечая на каверзные вопросы своих жен, сестер, дочерей, невест и племянниц, об их шансах войти в историю упоминаний об этом бале в роли первых красавиц Империи.

***

Балы и светские рауты в жизни Вивьен случались часто и являлись не развлечением, а почетной обязанностью во благо правящей семьи и Княжества.

Торжества для нее давно утратили то легкое предвкушение, чувство волнительного ожидания чего-то необыкновенного и радостного, которое Вивьен испытывала в детстве, когда все праздники казались особенными. Она часто вспоминала, как хохоча носилась с братьями по дворцу, замершему в ожидании гостей, где без устали сновали слуги, расставляя в парадных залах мебель и таская в зал подносы с чистой посудой и пустыми, хрустально звенящими, бокалами для напитков. Не заботясь о наряде и прическе, разгоряченная от бега, она пряталась от Гасса и Фарга за шторами или под расставленными в Большом обеденном зале столами, накрытыми длинными, до пола, белоснежными скатертями. Нырнув под скатерть, она ловко передвигалась под вереницей столов на четвереньках, давя смешки и стуча коленками по паркету.

Теперь Вивьен только грустно улыбалась, вспоминая о детских проказах и беззаботном счастливом времени.

Балы она не любила, но они нравились ей больше, чем приемы в честь иноземных послов, на которых соблюдались строгие протоколы: где стоять, с кем рядом сидеть во время торжественного обеда, о чем беседовать, как приветствовать гостей, как к ним обращаться, как улыбаться, какие цвета в одежде допустимы. И вся эти условности душили и раздражали Вивьен.

Хуже послов были только визиты королей или императоров. Вот где правила были еще строже, и каждый жест и шаг расписаны по минутам. Даже выражение лица нужно было держать особенное, «княжеское». К концу приёма у Вивьен всегда начинала ломить челюсть, а вся эта протокольная кутерьма ужасно выматывала.