Когда я был Золушкой. Часть 1.

Глава 7. Крошка Мэй или глоток счастья.

Первая половина лета выдалась довольно спокойной. Госпожа Софи все реже ругала меня. Поводов особо не было. Раньше у меня могли выскочить какие-то резкие, по мнению мачехи, слова, или я делал что-то слишком медленно и некачественно. Сейчас же, я научился вести себя идеально при госпоже Софи, хотя за глаза иногда кривился и скалил зубы. Разговаривал я очень кротко, прибегал по первому зову и моментально выполнял все поручения. Стал понимать, что лучше сказать, как повести себя в той или иной ситуации. Так как я быстро справлялся с делами, у меня стало появляться и время для себя самого. Я использовал его, чтобы прогуляться по окрестностям или искупаться в речке. Мне все-таки удалось научиться ловить приятные моменты жизни.

Одним июльским утром мачеха и ее дети отправились к Эльзе, потому что Дайна захотела себе новое платьице. Я был очень рад этому. Дорога туда и обратно занимала несколько часов, а значит, у меня было время заняться самим собой. В последнюю неделю я много времени уделял правилам грамматики. Джон даже подарил мне старую тетрадь, в которой еще оставались чистые листы. Джон вообще неплохо относился ко мне, никогда не оскорблял и не кричал без повода, не ябедничал матери, хотя и смотрел свысока. Я думал, что мы могли бы подружиться, если бы не разница в статусах. В последнее время я стал ощущать, что испытываю к своему сводному брату что-то вроде симпатии. Да и к мачехе и сестре больше не ощущалось такой ненависти.

Карета вернулась к ужину. Госпожа Софи была не в духе, и я старался вести себя тише воды.  Когда они сели за стол, я понял, в чем дело.

- У меня есть новости, - сказала мне мачеха. Я напрягся. – Эльза очень много спрашивала про тебя. Не знаю, чего ты ей сдался, но она очень просила отпускать тебя к ней по воскресеньям. Мол, всем требуется отдых, - она недовольно фыркнула, - Меня это совершенно не устраивает. Кто будет работать? Только эта деревенская девка имеет дела с высшим обществом. Мастерица, видите те ли. Шьет одежду лучше всех. Она ведь всем растрезвонит, что я тут тебя морю голодом и не выпускаю из дома. А между прочим, если бы не моя доброта, ты бы уже давно побирался где-нибудь в одних лохмотьях да шастал по помойкам. А сейчас ты накормлен, одет, спишь в теплой постели, имеешь крышу над головой. А тут еще какие-то выходные!

- Если вы против, госпожа, я никуда не поеду, - спокойно сказал я, подливая ей вина в бокал и стараясь не подавать виду, как сильно хотелось мне этих выходных.

- Да, я против. Я хочу, чтобы в доме всегда было чисто, а если тебя не будет, кто этим займется? Сам поедешь и откажешь этой портнихе, чтобы потом не разлетались слухи, какая я бессердечная.

- Конечно, госпожа, как скажете, - я покорно склонил голову, пряча раздосадованный взгляд.

Я и не ожидал, что мачеха согласится отпускать меня куда-то на целый день каждую неделю. Но мысль, что Эльза беспокоится обо мне, вызывала тихую радость.

***

Как-то вечером я лежал в своей комнатушке, наслаждаясь одним из тех редких моментов, когда одни обязанности уже были выполнены, а к другим приступать было рановато.

Внезапно вошла мачеха. Она никогда не появлялась здесь просто так, и я забеспокоился. Мачеха хмуро осматривала мое скромное обиталище и молчала, сея тревогу вокруг себя.

- Что-то случилось? – спросил я, нервно сглатывая комок в горле.

- Почему ты бездельничаешь? Конюшня до сих пор не вычищена, - госпожа Софи подергивала носом. Привычка, что проявлялась у нее в минуты бессильной злобы. Когда приезжали нежеланные гости, например. Или желанные, но с другим мировоззрением.

- Простите меня, госпожа, - я неловко дернул плечами, - Сегодня вы наказывали мне вымести все дорожки в саду, нарубить дрова, начистить серебро и…

- Знаю, - резко оборвала женщина, - У меня пока все в порядке с памятью.

- Уборка в конюшне завтра, - тихо закончил я свою речь.

- Знаю, - еще более сердито повторила госпожа Софи, - Но если ты хочешь проводить воскресенье в другом месте, будь добр распределять свои воскресные дела по другим дням.

На секунду показалось, что я чего-то не расслышал.

- В другом месте это значит, что…

- У этой чертовой портнихи, - воскликнула мачеха, - Я знаю, ты, неблагодарный паршивец, рвешься туда. Эта Эльза… Чтоб ей провалиться, она же не побоится слушок какой про нас пустить. Я притесняю бедного сироту! Да разве ж это так? Да любая на моем месте выкинула тебя из дому за такие выходки. А я терплю, кормлю и одеваю. И где благодарность?

- Благодарю, госпожа, за то, что кормите, терпите и одеваете, - сказал я почти без издевки, поклонился и тут же получил пощечину.

- А ну прекрати хамить! – взорвалась мачеха, - Я хотела по-доброму, а ты, паршивец, за старое!

И тут уж пришлось вымаливать прощение по-настоящему.  Что ни говори, к Эльзе хотелось ужасно. Да хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от серых стен и ржавых ворот чертовы поместья.

- Пожалуйста, госпожа, простите. Я сейчас же пойду в конюшню и отчищу ее до блеска. Только, пожалуйста, не меняйте решения о моем выходном, - Я чувствовал себя мышью, которая упрашивает гадюку не есть ее.

До последнего не верилось, что на мачеху мои унизительные ползания на коленях сработают. Однако госпожа все же смилостивилась и сказала:

- Будешь уезжать в воскресенье по утрам и возвращаться к ночи. Если это не скажется на твоей работе, конечно. Все по-прежнему должно сиять чистотой.

Я уверил хозяйку, что иначе быть не может и оправился в конюшню подтверждать сказанное. И, надо сказать, я чертовски постарался, вычищая стойла. Даже мачехи оказалось не к чему придраться. Я ожидал, что она выдумает что похлеще, вроде сортировки гороха от чечевицы, или чем там занималась сиротка из сказки. Однако мачеха лишь фыркнула и оставила меня  в покое.

В тот вечер спать я лег в радостном предвкушении.

***

Я впервые ехал верхом на лошади так далеко. Джон иногда давал мне немного покататься, пока госпожа Софи не видит, поэтому я неплохо держался в седле. И все же практики было маловато, но я надеялся, что со временем научусь. Я даже не ожидал, что мне доверят лошадь и уже готовился идти пешком, но мачеха, видимо, побоялась прослыть жестокой фурией.