История одной нелюбви

Глава 16. Вершащие судьбы

Люди умирают почему?
Не влечет их никакая тьма.
Люди умирают потому,
Что приходит каждый год зима.

Лиадэйн сидела на сторожевой площадке, уронив голову на руки, поставленные на согнутые колени. Ее душил страх. В голове раз за разом прокручивались самые худшие сценарии. Стоило ей закрыть глаза, так перед внутренним взором непременно кто-то умирал: Алрис, Алверад или Торондил. Не проходило ни ночи, чтобы она не проснулась в холодном поту и с влажной от слез подушкой.

— Тебя что-то беспокоит, мышка, — к ней поднялся Хадор и, сев рядом, обнял ее за плечи. Уронив голову на грудь эльфу, Лиадэйн закрыла глаза.

— Ты выглядишь уставшей, —обеспокоенно взглянул на нее воин.

— Все хорошо, — девушка попыталась улыбнуться, но улыбка получилась неестественной. — Просто бессонница.

Хадор усмехнулся.

— Что-то мне подсказывает, что эта бессонница из рода сумеречных эльфов.

Лиадэйн промолчала.

День тянулся за днем, невероятно медленно, как будто кто-то недобрый специально растягивал время. В Эвбеон пришла зима. Воздух стал холоднее. Дожди сменились морозами, которые украшали траву под ногами прозрачными искрами инея. Реки покрылись голубоватым льдом, словно погрузившись в летаргический сон.

Лиадэйн к этому времени года питала смутные чувства. В летний зной она, как и многие, мечтательно представляла, как все вокруг окутает снег. А когда в конце осени солнце пряталось за низкие тучи, вдруг накатывала хандра. Но от нее можно было спастись теплым плащом, потрескиванием дров в камине и горячим пряным чаем. А еще зимой был Гвайн Идринн, праздник, несущий с собой волшебство. Лес и дворец украшались светлыми огнями, эльфы обменивались подарками, звенели колокольчиками. И все верили, что в следующем году обязательно что-то изменится в лучшую сторону. А Лиадэйн лишь кривила губы: с каждым годом лучше не становилось.

Пошел снег. Хадор смахнул снежинки с волос Лиадэйн, и словно невзначай проронил:

— Владычица велела собираться в дорогу. Этот Гвайн Идринн мы встретим в Ри-Алендоре.

***

Судя по всему, в Алендоре готовилось что-то грандиозное. Дворец светился миллионами огней, тут и там были еловые лапы, перевязанные красными и золотыми лентами, царило оживление. В Большом зале было не протолкнуться. В середине танцевали пары. Лиадэйн стояла в стороне и не спеша потягивала можжевеловый мед.

— Ты сегодня чудесно выглядишь, мышка, — из толпы появился Хадор с венком из остролиста в руках. — Красный тебе к лицу.

Улыбнувшись во весь рот, Лиадэйн любовно разгладила свободной рукой плотный шелк гранатового цвета.

— А вот так еще лучше, — он аккуратно надел венок на голову эллет. Посмотрев в одно из зеркал, висевших на стене, Лиадэйн осталась довольна. Ветви остролиста, словно подернутые инеем, были переплетены с тонкой серебряной нитью и украшены яркими зимними ягодами, рубинами выглядывающих из-за листьев.

— Он подходит к моему платью. И к настроению, — Лиадэйн в который раз за этот вечер обвела глазами зал.

— Я могу поклясться, что это лучший Гвайн Идринн в моей жизни, — раздался задорный голос. К Лиадэйн спешила Алверад, протягивая ей руки. Сегодня капитан стражи была одета не в военную форму, а в платье насыщенно-синего цвета. С плеч Лиадэйн свалился камень, когда она обняла подругу. Жива и здорова. Значит, поход закончился удачно.

— У нашего короля слабость к масштабным праздникам, — Алверад оглядела украшенный зал. — И скорее всего он что-то замышляет. Не просто так он позвал и эльфов Эвбеона, и эльфов Селдарина.

— Лорд Аскетил здесь?

— Как и твой отец, — Алверад улыбнулась, заметив, как просияли глаза Лиадэйн. - Я видела их возле камина.

Поблагодарив подругу, Лиадэйн поспешила в другой конец зала. Через минуту, поприветствовав Владыку Аскетила, она утонула в объятиях отца.

— Ты необычайно похорошела, — Лиэр разглядывал дочь. — И повзрослела.

— Леди Лиадэйн, — к ним приблизился Анарион, — Его Величество желает Вас видеть.

Переглянувшись с отцом, девушка поспешила за советником.

Когда перед ней распахнулись двери, ведущие в покои Торондила, Лиадэйн на миг замедлила шаг. Тяжело дыша от волнения, она перешагнула порог. Двери закрылись, оставив ее в сумраке комнаты. Торондил стоял к ней спиной. Услышав движение, он медленно повернулся. Лиадэйн склонилась в глубоком реверансе, опустив глаза в пол. Быстро приблизившись к ней, король схватил ее за плечи, встряхнул, как трясут игрушку, и впился в ее губы абсолютно неприличным поцелуем. Страстно, несдержанно, жадно. Венок упал с запрокинутой головы девушки. Не церемонясь, руки владыки развязывали шнуровку на платье Лиадэйн, рвали неподдающиеся нити. Ее реакция на касания и движения была потрясающей. Сердце заходилось от недостатка кислорода и переизбытка ощущений. Ни шанса вдохнуть. Платье скользнуло к ногам. Пальцы эллет спешно расстегивали камзол Торондила, путаясь в пуговицах.

— Я сам, — он откинул ее руки, и через секунду камзол тоже оказался на полу. Пара размашистых шагов — и Лиадэйн опрокинули на постель. Несмотря на то, что в комнате было довольно прохладно, эллет было настолько жарко, как будто она попала в жерло вулкана. С любованием оглядывая раскинувшуюся на темном покрывале эллет, Торондил избавлялся от оставшейся одежды. Эти изгибы тела, зажмуренные глаза и чувственно приоткрытые губы… Когда он склонился над Лиадэйн, она вдруг схватила его за шею и, требовательно притянув к себе, сама прильнула к его губам. Все слилось. Жар тела, контрастирующий с холодом простыней, рваное дыхание и вой вьюги за окном. И было абсолютно наплевать на то, что эльфы, стоявшие в карауле, отчаянно краснели, улавливая несдержанные стоны, доносившиеся из королевской спальни.

Прикусив губу, Лиадэйн судорожно приводила в порядок растрепанные волосы, еще не до конца придя в себя. Посмотрев друг на друга, эльфы фыркнули.