Наследница Короны-2. Лишенная жизни

VIII. Горечь правды

Это случилось чуть больше недели назад.

Во время очередного визита принцессы Амарэлл Алесса посмела снова затронуть запретную тему: Эстер. Когда своевольная гордячка, осматривая в который раз дворец, деловито принялась говорить о переменах, верная служанка не выдержала. Ее не остановило и то, что Амарэлл снова может приказать кому-нибудь ее избить. А, может, и убить. «Это дом королевы Эстер! — смело и возмущенно заявила тогда Алесса. — Вы здесь чужая, и не имеете право что-либо менять». Кристиан тогда просто развернулся и ушел, ничего не объяснив невесте. Как позже выяснилось, ночь он провел в усыпальнице, в стельку пьяный. Выпил столько, что не мог толком соображать. Только проклинал все вокруг и лил слезы над ледяным мраморным изваянием покойной жены.

К тому, что Алесса оказалась в Клайхене, король никакого отношения не имел. Обо всем позаботилась его мать. Оказалось, что тогда, после «наглой выходки» Алессы, принцесса долго и слезно жаловалась Нэне и, якобы, опасалась, что такое поведение служанки может помешать их с Кристианом свадьбе. Этого Нэна допустить не могла. Алессе повезло, что она услышала разговор королевы-матери с одним из стражников.

— Избавься от девчонки, — приказала Нэна верному солдату. Дверь в ее покои была приоткрытой. — Отведи ее подальше от дворца и сделай все, что необходимо. К утру она должна исчезнуть.

Тогда-то Алесса поняла, что ее дни во дворце сочтены. Первой мыслью было рассказать обо всем королю, но, во-первых, его нигде не было (Алесса ведь тогда не знала, что он пил в усыпальнице), а, во-вторых, — кого он послушает? Ее — бесправную служанку, — или родную мать? Ответ был очевиден. Несмотря на отношение Кристиана к Нэне, он не примет сторону прислуги, и Алессу все равно убьют или выпорют до полусмерти.

Девушка не взяла с собой никаких вещей. Она собиралась мыть пол в коридоре. Бросив ведро с водой и швабру неподалеку от покоев Нэны, Алесса побежала прочь из дворца. Куда бежать, она не знала. У нее в Монтерре не осталось никакой родни, а друзей — и подавно. Из всех только Эстер относилась к ней с добротой, но королева мертва, а ее прах не защитит бедную служанку.

Убегая, Алесса думала об Эстер. Та никогда не позволила бы кому-нибудь причинить ей вред. Ко всем слугам она относилась как к людям, а не как к предметам мебели. Мира, что прислуживала ей до Алессы и трагически погибла, вовсе была ей как сестра.

Теперь Алессу некому защитить. А назавтра ее вряд ли хватятся. Во дворце полно слуг, и пропажа одной из них никого не расстроит. Она должна спасти себя сама.

В тот вечер как раз погружали в повозку-клетку новую партию рабов. Это было рискованным шагом. Пустые Земли, о которых Алесса прежде только слышала, носят плохую славу. Никто не вернулся оттуда ни живым, ни мертвым. Но если ей и так умирать, не лучше ли продлить жизнь хотя бы на несколько дней? Или даже месяцев? Знала бы она, каким судьбоносным стал ее добровольный прыжок в клетку! Знала бы, что именно это решение вернет в ее сердце надежду, которая давно его покинула!

Незаметно смешавшись с толпой рабов во мраке сумерек, Алесса запрыгнула в повозку и уселась в углу. Бедное одеяние прислуги не привлекло ненужного внимания. Многих слуг отправляли в рабство за те или иные проступки. Она выглядела, как большинство.

Грустнее всего было расставаться с кроликом. Алесса даже не попрощалась с ним, — так торопилась убежать из дворца. Убежать от смерти. По дороге она надеялась, что кто-нибудь позаботится о нем.

Клайхен встретил Алессу нищетой и безнадегой, витавшей в воздухе. Больше недели она катилась в повозке вместе с другими приговоренными к вечному тяжелому труду, плыла в холодном трюме корабля. Девушка пыталась представить, какой станет ее жизнь. Долго ли она продержится? Не появится ли желание убить себя? Подгоняемая грубым солдатом, она сошла на мерзлую землю. Все кости продрогли, худое покрывало на плечах, которое она додумалась захватить из дворца, ничуть не согревало. В первые минуты Алесса не знала, что делать. Ее и остальных прибывших окружили люди, избитые самой жизнью: грязные, болезненно худые, в рваной одежде и со шрамами разной тяжести. Ей предстояло стать одной из них. Мужчины, женщины, старики и даже дети с интересом разглядывали новых рабов. Когда солдат заговорил о ночлеге, Алесса не знала, куда идти. В поселке насчитывалось не так много домов, а народу — предостаточно. Несколько минут она топталась на месте, а потом решилась подойти к белокурой девушке, вид которой внушал возможную защиту. Однако незнакомка ей, похоже, не обрадовалась. Когда Алесса оказалась рядом с ней, другая девушка схватила ее за запястье и потащила в другую сторону. Она что-то говорила о том, что с этой особой нельзя дружить, но Алесса не вникала. Чем дольше она находилась в Клайхене, тем страшнее ей становилось. На что она себя обрекла? Может, лучше было бы позволить стражнику убить ее? Тут же девушка отругала себя за такие мысли. Это слабость, малодушие. Страх не должен повелевать разумом, — так учила ее Эстер. Алесса многого боялась, а королева, замечая это, пыталась научить ее бороться со своими страхами.

Новоиспеченная рабыня снова заплакала. Пока Эстер была жива, она и не представляла, как та ей дорога. Только когда ее не стало, Алесса поняла, что от нее оторвали значимую часть. Может быть, королева и не относилась к ней с тем же теплом, как к Мире, но, тем не менее, она любила ее. Всегда старалась поддержать и защитить от несправедливости этого мира. Никто и никогда не заботился об Алессе, как Эстер, никто не считался с ее желаниями. С того дня, как королева разрешила ей оставить у себя крольчонка, Алесса поняла, что они стали подругами.