Тайна Печатей

Глава 13

Тихое воскресенье в общежитии превратилось в траурное. Вся Академия готовилась провожать погибшую. И хотя тело девушки ещё утром вернули домой для настоящих похорон, администрация сочла нужным почтить её память речью.

Нас собрали в главном зале. Сегодня здесь было не протолкнуться, поскольку присутствовали не только наши потоки ассистентов и магов, но и старшие курсы, а также весь преподавательский состав. Я прибыла раньше большинства студентов, притаившись в углу. Губы дрожали, сердце ныло от боли, а в глазах не осталось слёз: их я выплакала ещё вчера. Я никогда прежде не присутствовала на похоронах, так что понятия не имела насколько это тяжело и как сильно меняется твоё отношение к человеку после его ухода. Все обиды, всё плохое, что было между нами — осталось далеко позади, где-то в прошлой жизни.

Я больше не могла думать о ней плохо, в голове то и дело прокручивалась фраза: «О мёртвых либо хорошо, либо ничего», хоть и знала, что это не точное выражение, ведь полностью оно звучит: «О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды».

Однако мне не хотелось вспоминать правду, омрачавшую память о погибшей. Как можно злиться на того, кого больше нет в живых? Мне хотелось запомнить лучшее, что было между нами, откинув в сторону всё то, что больше не имело значения. Все ссоры и пакости, связывавшие нас прежде растворились в шуме приготовлений.

Три огромных окна за сценой сегодня перекрывала голограмма погибшей студентки: она улыбалась нам с портрета. Мадам Акрот самолично создала иллюзию, чтобы мы могли в последний раз посмотреть на лицо сокурсницы и как следует проститься.

Проститься… Это слово так похоже на «прощение». Именно это ты чувствуешь, когда человека не стало. И думаешь только о том, простила ли она тебя, как это сделала ты. Ты жаждешь прощения, ведь его больше не заслужить, и остаётся лишь жить с тяжестью на сердце от знания, что она провела свои последние дни в слезах по твоей вине.

В зал прибывало всё больше народа. Со всех сторон я слышала одно и то же: эта та девушка, которая погибла вчера на ярмарке? – спрашивали друг друга студенты, тыча пальцами в голограмму. Зачем было приглашать всю Академию – мне искренне не ясно. Большинство из присутствующих понятия не имели, кого провожают, а потому и горечь утраты разделить не могли. По мне было бы достаточно нашего потока, знавшего и любившего умершую. Тех, кто оплакивал её вместе со мной.

Зал наполнился. За многочисленными спинами студентов я видела лишь край голограммы, но по голосу определила, что слово со сцены взяла мадам Акрот:

— Мрачный день для Академии, — в её голосе чувствовалось сожаление. — Как куратору, мне невыносимо трудно говорить о потере одной из любимых учениц, преданной подруги и талантливой адептки. То, что случилось с Камалой Капур — ужасная трагедия, которая не должна была произойти под покровительством нашей школы. В этом есть и моя вина, — женщина замолчала, но вскоре вновь заговорила осевшим голосом: — Сегодня же вы начнёте обучаться противостоять тёмным искусствам и сущностям, вроде той, что явилась в Патию. Я не желаю повторения вчерашней трагедии, потому прошу вас отнестись к дополнительным занятиям серьёзно. Это касается всех факультетов без исключения! Младших и старших курсов. Магов и ассистентов. Отличников и отстающих. — Куратор взяла паузу. Над залом пронёсся усиленный магией вздох. — А сейчас я приглашаю на сцену всех желающие сказать пару слов о погибшей.

Следующий голос принадлежал соседке Камалы, но после неё больше никто так и не решился выступить. Мне стало досадно от такой несправедливости, я даже собиралась сама выйти и сказать несколько слов о сокурснице, но вовремя осеклась. Со стороны это выглядело бы лицемерием от той, что совсем недавно ругалась и дралась с умершей. Я осталась стоять столбом в тёмном углу зала, проговорив слова прощания про себя и заодно вынеся ценный урок: неважно, сколько у Камалы было знакомых, в итоге они даже слова о ней сказать не захотели. Нет смысла распыляться на людей, которым будет нечего о тебе вспомнить, лучше вложить всю душу в единиц, что станут для тебя второй семьёй. Продолжением тебя. Дороже самой себя.

Есть ли у меня такие друзья?.. Раньше у меня была Кристина, но теперь мы чужие люди.

«Кай», — раздался собственный голос в голове, а воображение нарисовало перед глазами край пальто, упавший на глаза, когда вчера парень повалил меня наземь, чтобы защитить от обрушения.

У меня есть Кай.

Мадам Акрот оказалась как никогда серьёзна в своих заявлениях, и несмотря на то, что сегодня выходной, отправила нас во второй половине дня на специальное занятие про Скафов. Каждому курсу выделили по учителю, нам досталась мадам Бэлл — преподавательница «Истории Верхнего мира». Молодая жизнерадостная женщина выглядела сегодня подавлено, то ли от свалившейся на Академию трагедии, то ли от банального нежелания работать в свой законный выходной. Как бы то ни было, все мы вынуждены здесь присутствовать.

В аудиторию нехотя подтягивались мои одногруппники и маги-одногодки из тех, кто не уехал на выходные домой. Ведь если у нас в эту субботу проходила практика, то они не были обязаны оставаться в стенах Академии, хотя большинство и задержалось ради ярмарки, обернувшейся катастрофой.

Я так и не успела увидеть Рамона, появившегося из ниоткуда. В глазах потемнело, а рассудок затуманило от вида безжизненного тела Камалы. Вчера я впервые видела смерть и не смогла на неё адекватно отреагировать. Тело потеряло связь с мозгом, так что когда Кай вновь потащил меня в противоположную от эпицентра сторону, я больше не сопротивлялась, позволив себя увести, словно тряпичную куклу. Ночью я почти не спала, как собственно и половина общежития, а к утру нашла в себе силы лишь для того, чтобы умыться и почистить зубы. Даже волосы не расчёсывала. Вышла в помятой учебной форме, в которой задремала, и сразу направилась в главный зал, совсем не думая о внешнем виде, а после и на урок к мадам Бэлл, которая наконец соизволила явиться в аудиторию.