Кит в моей голове

Глава 26

Первый по-настоящему весенний день пришелся на самый конец месяца. За окном звонко кричала мартовская капель, послеполуденное солнце светило беспощадно, весело жмурилось, подмигивая сквозь колышущуюся занавеску, и даже ветер, что ее трепал, ощущался кожей приятно. Самое время перетряхнуть старые вещи, выгнать из дальних углов пыль и паучков, выскоблить до сверкающего влажного блеска полы.

Я снова сверилась с изящно оформленным приглашением. Пресс-конференция, по окончании – роскошный праздничный ужин, приуроченный к ожидаемому отъезду четы Никитиных из города. Это случится совсем скоро, но сначала… На мероприятии ожидалось присутствие более сотни персон, если не считать журналистов. Банкет, запланированный на шесть часов вечера… Банкет, для которого госпожой Никитиной был забронирован лучший зал в том самом отеле…

Я не хотела идти. Я говорила об этом Киту серьезно и не однажды, и знала, что он прекрасно меня понимает, потому что не хочет идти тоже. Но ее звонки продолжались, и, в конце концов, Кит вынужден был уступить. Почему-то на сей раз он ей уступил, хоть было очевидно: его мнение не изменилось.

С самого утра он был взвинчен до предела. Наверное, поэтому мы не смогли увидеться сразу после занятий, и лишь за час до мероприятия Кит позвонил, предупредив, что заедет за мной на такси.

Я стояла на балконе, ожидая, когда прибудет машина, обхватив себя руками за плечи, ветер трепал распущенные волосы, заставляя покрываться шею мурашками. Кроваво-красный закат беспокойно разлился, заняв полгоризонта, солнце опускалось медленно, с достоинством, постепенно теряясь в причудливых урбанистических джунглях.

Так вышло, что мы до сих пор ни разу не говорили о его родителях, не упоминали в разговоре имя его матери, не обсуждали ее выздоровление, ближайшие планы на жизнь. Кит вел себя так, словно ее вовсе не существовало в этом мире – не существовало рядом, не существовало для него.

Так ему было легче, но мы оба знали: на время, что остаются в городе, его мать с отчимом заняли городскую квартиру Кита. В тот единственный раз, когда я попыталась завести трудный разговор, он так резко оборвал меня, что я поняла: продолжать мне не стоит. Едва упомянула ее имя – он мгновенно стал неуправляемым, ожесточился, будто разум потерял, и перешел на крик.

-Ты не знаешь, на что способна эта женщина! Ты никогда не узнаешь, что у нее в голове, пока не станешь одной из карт в ее колоде. Одной из разменных потрепанных карт… А я этого не допущу! Пообещай, что ты не будешь искать с ней встреч, не приблизишься к ней… даже не заговоришь. При любом раскладе… что бы ни произошло… пообещай мне это сейчас, Ксения…

Я помню, какой неутолимой ненавистью и беспокойством дышали эти его слова, и хоть была удивлена, что услышала подобную просьбу, все же уверенно дала ему обещание…

-Постой, я поправлю…

Дорога была свободна, поэтому добрались мы довольно быстро. Когда такси замерло недвижимо у тротуара, я потянулась, чтобы расправить воротник его шелковой темно-синей рубашки. Кит ожидаемо проигнорировал заявленный дресс-код в черно-белых тонах, и мне не разрешил ему следовать, поэтому я надела струящееся серебристое платье.

-Вот так… так лучше… просто идеально…

Его лицо было очень близко, он подмигнул, а я вдруг ощутила, как пронзительно у меня защемило сердце. Сегодня Кит был особенно красив. Может, потому что совсем недавно сделал новую модную стрижку? А может, потому что облачился в строгий солидный костюм? А может, потому, что я до сих пор не могла привыкнуть к тому, насколько привлекателен этот парень? Ну, почему он красив настолько, что мне каждый раз от этого становится тревожно?

Мы не опоздали, но вокруг уже было полно людей, еще больше – вездесущих журналистов. Вспышки фотоаппаратов, возгласы, окрики, позирующие на фоне пресс-волла – с охотой или умыслом – приглашенные гости. Здесь было много медийных персон, некоторых я узнавала в лицо, и в их присутствии совершенно растерялась. Лишь успокаивающая прохладная ладонь Кита не позволила мне удариться в панику, вселяя уверенность: рядом с ним ничего не страшно… ничего не случится… пока он вместе со мной.

Один настойчивый голос перекрывал все остальные. Раз за разом. И камера была нацелена прямо на нас, на нашу пару, хотя мы не давали повода, не останавливались, чтобы сфотографироваться, не улыбались в объектив, не играли на публику. Почему этот репортер никак не уймется?

Мы почти уже миновали скопление журналистов, достигли подножия лестницы, которая была убрана зеленой ковровой дорожкой и цветами, здесь находился распорядитель, и мы направились к нему…. И снова этот голос.

На этот раз было выкрикнуто мое имя, и сделано это было достаточно грубо, громко и вольно. А когда я поняла смысл произнесенных слов, контекст, в котором они были сказаны, мои щеки порозовели от возмущения, а потом… меня окатило нестерпимой, горячечной, взрывной волной гнева – гнева, что исходил от стоявшего по правую сторону человека…

Я не успела перевести дыхание: рука Кита оставила мою руку, и я мгновенно потеряла его из виду. Плечи окружающих сомкнулись за его спиной, равнодушной стеной нас разделяя. Я заметалась, затем бросилась следом, с трудом продираясь сквозь ощетинившиеся локти. И сразу поняла, что опоздала.

-Что ты сказал?? Ну-ка, повтори!

Мои глаза расширились: это был тот самый репортер, с которым Киту уже приходилось иметь дело… Надо было быть полным безумцем, чтобы открыть рот, повторить ту мерзость, что мы услышали… но журналист это сделал.