Эколог в Ссср. Весна 1975 

Глава 6. Как я стал Экологом

В своём времени, до сорока лет, ни о какой Экологии я и слыхом не слыхивал, а уж, чтобы самому стать Экологом, и не мечтал...

В старших классах, кроме девушек, о которых мечтали все наши пацаны, я мечтал только об одном – лабать на своей басухе и свалить куда подальше, в т.ч. и от родительского контроля. Собственно, и лабал и, в итоге, свалил. И, когда, мои однокласники ещё догуливали выпускной, я уже сидел в самолете. Родителям наплел, что хочу поступать на истфак в Университет, а, там, экзамены рано, в июле. И рванул на самый край Страны, к троюродной тетке Раисе.

По прошествии лет, я задаю себе вопрос, а почему я тогда рванул? И, ведь, правильно рванул! Точно не помню, но, скорее всего, я подсознательно понимал, что из родной Ямы надо делать ноги, пока совсем не затянула.

***

Яма наша, как в просторечье называют Жилмассив, до сих пор, весьма неблагополучный мир. Во всех смыслах. В пару десятков хрущевок, построенных в большой природной низине с крутыми склонами, в середине 60-х переселили самые грязные и опасные городские кварталы, шедшие под снос – Перевалку, «Рыжий» квартал и часть Нахаловки. Я был маленький, но, помню, как новоселов привозили открытыми гусеничными амфибиями, забитыми шкафами, тряпками и орущими людьми. Вместе с людьми приехали клопы и тараканы. Амфибии спускались к пятиэтажкам прямо по крутым склонам, дороги им были не нужны. А, дорог, тогда, и не было, кроме двух разбитых, одна, в зону №5, и, одна, на Завод. Вот, на том Заводе, батя и получил двухкомнатную хрущёвскую квартиру-распашонку в заводском доме, одном из двух, а, в довесок, рак почки.

Яма изувечила не одну пацанскую жизнь. Я ещё помню, как старшие ходили драться на Кирзавод. Лето, а под сотню парней и взрослых мужиков, с арматурой, в фуфайках и зимних шапках. И перевёрнутый милицейский «луноход».

Пока Яму застраивали, экскаватор раскопал старое неучтённое кладбище и из стены котлована посыпались гробы. Думаете, стройку остановили? Да, ни фига, и пацаны долго еще гоняли на мопедах с палками, в виде мачт, на которые были надеты… человеческие черепа. Сейчас, на этом месте жилой дом, в котором живут мои друзья, братья Бахманы, а внизу мебельный магазин. Дворничиху увезли в больницу с инфарктом, потому, что какой-то малолетний придурок надел череп на выключатель в подвале. Женщина хотела включить свет, что-то ей мешало, сняла, включила свет… Хорошо, её сразу нашли и вызвали Скорую.

Помню, жигана в наколках, который в том подвале втирал нам, сопливым детям, за понятия воровского хода. Сидели, слушали…, он же с зоны откинулся. А, потом, встали и поехали на электричке в соседний научный городок, тырить велики. Они, там, у учёных, были основным видом транспорта. Младшие тырили, а старшаки разбирали на запчасти и продавали. На третий раз, всех нас и приняли в электричке, вместе с тремя крадеными велосипедами. Меня, как самого младшего, в ментовке просто отпинали и отдали насмерть перепуганным родителям. А, кто был постарше, заехали на малолетку. Потом, они оттуда откинулись, уже матерые и наблатыканные, и мы все стали ходить на «пушнину». Вечером, в день получки, потрошили пьяных работяг, забирая у них кошельки и хорошие шапки. И, попробуй, не пойди…, вмиг прослывешь «подментованным», со всеми вытекающими последствиями.

Не сказать, что в Яме, все наши пацаны стали записными ворами и бандитами, есть и приличные люди. Но, вероятности были очень высокими! И судьбы, какие-то одинаково тусклые, тот умер, тот спился, того зарезали. А, Юрку Фрола, уже в наше время, просто отпустили с зоны, домой, умирать, сактировали по здоровью. Вон, он, в мастерской «Чиним всё!» сейчас трудится, замки без ключа открывает, худой, как спичка. А, брату моему младшему, разбойнику Жене, повезло, он просто пьёт. Я потом анализировал, поднялись только те, кто вовремя из Ямы свалил.

***

Во время срочной службы на флоте, мои мечты несколько видоизменились. Я стал мечтать поступить в институт, причем, обязательно на дневное отделение. И, совсем не потому, что у студентов-дневников была отсрочка от службы, меня-то, уже призвали. А, потому, что сидючи на баночке (табуретка), на центральном проходе Второй учебной роты, среди, таких же, лысых парней в матросской робе и вонючих гадах, я, ежевечерне просматривал Информационную программу «Время». Таков был распорядок. Каждый день, в любую погоду, в 21-00, весь Военно-Морской Флот СССР просматривал программу «Время».

А, во «Времени», кроме всего прочего, иногда показывали рубрику «Студенческое лето». Корреспондентка ездила по различным сельхоз- и стройотрядам и освещала студенческую жизнь. Днем, вялые и сонные студенты, типа, работали, а вечерами… Волшебными летними вечерами, студенты сидели вокруг костров, в порядке - девочка-мальчик-девочка-мальчик... Мальчики играли на гитарах, пели писклявыми голосами про любовь и слегка о-б-ни-ма-ли красавиц-девочек за плечи! Но, я-то хорошо видел через экран телевизора, что эти маменькины сынки приличных родителей из благополучных районов, будучи изрядно поддатыми, тех красавиц-девочек, тоже, кстати, слегка поддатых, возмутительно, нагло и откровенно лапали, а потом волокли по палаткам… И, так, каждую ночь! Ах, как бы я спел у этого костра! А, вон ту, с длинными светлыми волосами в стройотрядовской куртке… Ах, как бы я её отволок…! И вечером, и в обед, и даже на завтрак.

Это, было просто сумасшествие какое-то, как я хотел поступить в институт. Часть стояла в городе, поэтому, к нам, в матросский Клуб, где я, естественно, лабал на басухе в музыкальной группе, на танцы, устраиваемые политотделом по выходным и на праздники, приходило много девушек. И местных, и из ближайших общаг. Милых, румяных работниц, с Хлебзовода, с Рыбзавода, с Пивзавода. Они, по-тихому, приносили матросам покушать и выпить, а, потом, отплясывали так, что, как говорится, морским чертям было тошно. Хорошие были девчонки, ласковые, отзывчивые на матросские страдания, но, не трогали они мое сердце. А, студентки, к нам на танцы не ходили, зачем им матросня, у них были другие приоритеты – курсанты!

Как ни странно, мой командир роты, незабвенный майор Владимир Сергеевич Бульба, эту мою блажь с институтом поддержал. Не из-за студенток, конечно. И к концу службы, кроме старшинских погон, у меня уже была очень приличная характеристика и ходатайство командования части о поступлении на любой т.н. «Рабфак», «нулевой» курс, тогда, во множестве существовавших при вузах для рабочей молодежи и, таких, как я. Через год, сдал экзамены, и ты на первом курсе. А, не сдал…, все равно помогали поступить. А, там, уже, сам, на общих основаниях.