На дне озерном 

Глава 2. По щучьему велению, по домовому хотению... Часть 1

Утро заволокло туманом, и пожухлая трава под ногами отдавала сыростью. Даша вышла на крыльцо, заварив себе кофе и поставив кружку рядом, оглянулась в сторону соседнего участка. Витька как раз запирал калитку, одной рукой пытаясь удержать полное ведро и спиннинг, а другой свежую газету.

— Доброе утро!

Не ожидавший такого Витька подпрыгнул на месте, выронив содержимое рук. Щука вильнула хвостом и выпрыгнула из ведра, расплескав воду. Но он быстро вернул рыбину на место.

— Доброе, Дашок, доброе. — кивнул Витька, как-то воровато выставляя перед собой скромное имущество, мол, смотри, ничего лишнего не взял. — Ты все чаевничаешь, а я уже с уловом вернулся!

— Щуки наловили?

— Нет, что ты! Только мавок, вон, целое ведро! — расхохотался он, раскрывая рот с выбитым передним зубом.

— Мне уже не пять лет. — обиженно сообщила Даша, делая глоток кофе.

Сосед Витька относился к рыбалке как к промыслу, можно сказать, только за счёт рыбы и жил. Но в детстве, когда Даша задавала слишком много вопросов, он отвязывался от нее словами о том, что ловит мавок на местном озере. А ещё с малых лет она знала, кто такие мавки: некрещеные утопленницы, которые путают мужчин и утаскивают их на дно. И у них на спине нет кожи, только позвоночник и гнилое нутро.

Даша пускай и побаивалась соседского алкаша, а все же переживала, что и его утащат, а потому лишь сильнее донимала и просила поклясться: тот больше не явиться на озеро.

Но он все равно ходил и даже оставался невредим. Это стало очередным доказательством, что все бабкины рассказы не больше, чем сказки, которыми пугают детей, чтобы те не приближались к водоемам без взрослых.

— И как? Хорош улов?

— Не жалуюсь. — пожал плечами Витька, направляясь в дом. На пороге он задержался, добавив: — Заходи через часик за рыбкой, хоть нашей, настоящей поешь. Ты хоть чистить-то её умеешь, молодежь?

— Обижаете. — покачала головой Даша, на что получила добрую усмешку.

Как чистить рыбу она понятия не имела.

Но желудок требовал еды незамедлительно, поэтому, взяв денег и заперев дом, Даша отправилась в магазин.

Бабушкин дом находился на отшибе, ближе к лесу, потому топать до цивилизации предстояло долго. Не то чтобы деревня была большая, но улиц десять точно предстояло пройти.

За всю дорогу Даша не встретила ни души. В её памяти село осталось ярким и живым, но то было летом. Осенью же оно засыпало так же, как и природа вокруг, и если из редких домов еще шел дым, то во двор, ощутить, так сказать, утреннюю стужу, никто не спешил.

Она потянула за ручку двери с приклеенным листом бумаги. Надпись гласила: «С девяти до семи» размашистыми буквами. Даша услышала звон колокольчика. Послышался недовольный вздох.

Внутри было тепло и сухо, в какой-то степени даже слишком: Даше сразу же захотелось обратно на улицу, до того тяжело стало дышать. Но купить продуктов все равно нужно.

— Здравствуйте.

— Здрасьте. — кивнула ей женщина за прилавком, отбрасывая с глаз фиолетовую челку. — Чё брать будете?

— Мне, пожалуйста, макароны, сыр…

Набралась целая сумка продуктов. В доме бабушки не осталось даже куска хлеба, и нужно было пополнить запасы, раз уж Дашка собирается здесь жить. Уже, когда она собиралась расплачиваться, колокольчик вновь подал голос: на пороге появилась женщина.

Ей было не больше пятидесяти, хотя, возможно, даже меньше: объемы явно добавляли возраста. Синий пуховик в горизонтальных линиях также играл совсем не на достоинствах фигуры. Но все это меркло, стоило увидеть её очаровательную улыбку и большие, дружелюбно распахнутые глаза. Голубые-голубые, отчего-то они казались Даше знакомыми, но припомнить ей не удалось.

— Галька, привет! Я тебе тут яиц принесла, как просила! — сказала она, передавая продавщице небольшой свёрток, и, наконец, заметила Дашу. — Ой, это ты, что ли, Даша? Ну ты и выросла, скажи же, Галь?

Галя в ответ недовольно цокнула, пряча свёрток за прилавок.

— Ты меня не помнишь, что ли? Я Светлана Николаевна, вы с моим сыном на великах гоняли. Матвей его звали.

Но Даша так и не вспомнила ни Матвея, ни его мать. Лишь из вежливости согласилась:

— Да, конечно, Светлана Николаевна.

— Прими мои соболезнования, дорогая. Все это наверняка очень тяжело. — она вмиг погрустнела и схватила Дашу за руку, немного её потрясла. — Я ещё зайду к тебе сегодня проведать, да по хозяйству, может, чем-нибудь помогу.

Не успела Даша отказаться, как уже оказалась вытеснена к двери, а Светлана Николаевна и Галя были увлечены своими разговорами. Секунду она ещё посверлила спину матери Матвея, а после направилась домой.

О какой помощи она может говорить? Сама даже на поминки не пришла, где всего-то нужно было выпить да закусить, с каким хозяйством эта тетка решила помочь? К тому же, хозяйства-то давно уже нет – раньше были и куры, и кролики, и даже козочка по кличке Катька, а как дедушка умер, всех распродали. Федька с котами только и остались.

Когда Даша подходила к дому, у забора уже топтался Витька. В руке он держал железное ведро, где кто-то активно бултыхался в воде.