Парижский синдром

Глава 5.

Через пару дней после предложения Марко мне удалось договориться с шефом об отпуске. Затем я прошагала за стойку, повязывая на ходу фартук. Егор, мой сменщик, кивнул мне:

- Привет! К тебе Марко заходил.

- Что хотел?

- Не знаю, сказал, вечером позвонит. Полюбуйся, у нас новый трофей!

- Что на этот раз?

Дело в том, что в кафе есть особый ящик под кодовым названием «бюро находок». Здесь хранятся вещи, забытые посетителями: зонты, очки, шарфы и книги. Иногда за ними возвращаются – и всегда удивленно и радостно благодарят нас за то, что мы сохранили находку. Но чаще всего эти предметы так и остаются невостребованными. Егор, например, полгода стойко охранял планшет, в котором не оказалось ни одного намека на его владельца (даже объявление в соц.сетях давал), и в итоге забрал-таки его себе. А я разжилась чудесным палантином – ярко-синим, теплым и невесомым. Среди находок встречаются интересные и забавные экземпляры: открытки, брелки, маска для подводного плавания (!), но венцом абсурда стал забытый на одном из столиков модный дамский клатч, внутри которого обнаружились моток проволоки, пучок свежего базилика, детский носок и пипетка. Мы долго развлекались, предлагая разные способы применения столь странному набору предметов, но правду так и не узнали: за клатчем никто не явился.

В связи с этим ящик я открывала с ощущением детского восторга, подобного тому, когда ищешь подарок под елкой. Внутри меня ждал…знакомый блокнот моей одиночки-художницы. Как же получилось, что она его забыла?

Дело в том, что среди посетителей у меня есть любимица. Женщина, по возрасту ей лет тридцать, приходит к нам ежедневно пообедать, наверное, работает неподалеку. Она выглядит так, как будто в ее жизни произошло что-то трагичное и наложило на нее флер загадочности и печали. Она не красавица, но в тонких линиях профиля, нервных движениях загорелых рук, мерцании темных миндалевидных глаз есть такая чарующая прелесть, что на нее невозможно не обратить внимания. Будь я мужчиной, точно бы в нее влюбилась.

Так вот она все время что-то рисует в блокноте. Причем, видно, что рисование для нее – не способ убить время, а истинное удовольствие, и она пользуется возможностью, чтобы урвать минутку для любимого занятия. Это становится заметно, когда она водит карандашом по листу, и ее лицо становится светлым и вдохновенным. Пару раз, принося ей кофе, я незаметно заглядывала в блокнот. Она рисует фантасмагории: шкафы, в открытых ящиках которых плавают парусники и диковинные рыбы, свисают часы с причудливыми циферблатами и вываливаются карты. Это похоже на воплощение снов, но отнюдь не кошмаров: при всей необычности ее картины удивительно светлые, воздушные и напоенные гармонией. Если бы я нашла повод, то хотела бы с ней познакомиться, но пока не решаюсь. Конечно, вопрос о рисунках – неплохое начало, но мне не хочется быть бесцеремонной.

- Я знаю владелицу! – сказала я Егору. – Наша постоянная клиентка, обедает почти каждый день. Так что, думаю, эта вещь у нас надолго не задержится.

- А жаль, рисунки классные!

- Ты смотрел? – возмутилась я.

Он пожал плечами:

- А что тут такого? Это же не личный дневник, и потом, там могли быть координаты. Ты сама посмотри!

Я колебалась, но недолго. В конце концов, он прав: я же не секретные записи читать буду, хотя, кто знает, может эти рисунки являлись для их автора именно такими: воплощением чего-то очень личного. Но любопытство все же победило, правда, просмотреть блокнот удалось мельком: началась моя смена. Вечером я недолго колебалась, но решила забрать блокнот домой. Завтра я выхожу с утра, так что даже если загадочная незнакомка появится, блокнот уже вернется в ящик. Не хочется упускать шанс подробно рассмотреть столь завораживающие картины не могла.

Освободившись, я позвонила Марко узнать, зачем он заходил.

- Мне завтра с утра пораньше дела передавать. Хотел напроситься к тебе ночевать. Не помешаю?

- Нет, конечно, приходи! Я уже иду домой.

Марко жил на Автозаводской, а строительная фирма, в которой он подрабатывал, находилась в центре. Поэтому он иногда оставался у меня ночевать, для чего даже самолично установил на моей кухне маленький, но удобный диван. Я подозревала, что мою квартирку брат считает родной больше, чем собственный дом, где в последние годы не затихали скандалы. Я ему сочувствовала и не возражала: мне не жалко делить личное пространство с человеком, родным, как по крови, так и по духу. Марко это чувствовал и быстро освоился на новой территории. Вот и сейчас, едва попав в квартиру, решительным шагом направился прямиком к холодильнику:

- Покормишь голодного студента?

- Все, что найдешь, твое, только разогрей сам, я устала.

- Хорошо.

Тут же он вернулся в комнату и сказал:

- Кстати, хоть это и не в моих интересах, но когда же я услышу в ответ на просьбу переночевать, что помешаю?

- Это ты о чем?

- Это я о том, Пикси, что ты затянула с одиночеством. Пора бы уже здесь появиться симпатичному студенту и устраивать романтические ужины с ним, а не семейные со мной…

- Можно подумать, это от меня зависит!

- От тебя, от тебя. Желающих – тьма, вот только ты держишься настороженно и к себе никого не подпускаешь.

- И где ты видел этих желающих?

- Да вот хотя бы Саня, он у меня после дня рождения все о тебе выспрашивает.

- Он – зануда!

- Нет, это ты – зануда. Сразу выискиваешь у всех недостатки, чтобы была причина не связывать себя отношениями.

- Марко, сейчас зануда – это ты! С каких пор ты беспокоишься о моей личной жизни? Свою бы лучше устраивал!

- Я – другое дело!

- Это еще почему?

- Потому что, дорогая, мы в неравных условиях. Для мужчины – свобода, для женщины – одиночество.