Измена. Найди меня

Глава 10.1. Неожиданный поворот

— Нет.

— Терпеть жестокую, бессмысленную критику от девочек с моего потока. В школе и в институте тоже периодически шушукались. Девочки смеялись над моим желанием стать известной моделью, поэтому постоянно обсуждали мою внешность, подстёбывали. Делали это так ядовито. Я дала себе слово, что стану хорошей моделью. Ещё с конной школы заметила, что больше всего других гнобят те, кто банально в себе не уверен или завидует. Вместо того чтобы работать над собой, проще цепляться к другим и выискивать в них недостатки. Ущербная позиция. В итоге, в отличие от этих балаболок, я добилась успехов. Меня заметили. Пошли показы и съёмки, одни за другими. Получается, я достигла того, к чему упорно шла, а их мечты и планы так и зависли на уровне разговора.

Я посмотрела на Наташу: она рассматривала, как переливаются серьги на чёрном бархате, и молчала. Мне вспомнились лица одноклассников на встрече выпускников, когда мы собрались спустя пять лет. Инна Борисовна спрашивала каждого, как он живёт, чем занимается. Я сидела на задней парте в третьем ряду, выходило, последняя в очереди. Когда слушала их рассказы, откровенно про себя ухмылялась и не стыдилась этого абсолютно. Многие девочки после школы повыскакивали замуж и нарожали детей. Учёба на паузе, академ, семья, хлопоты. Некоторые успели развестись, примерив статус матери-одиночки. Дурного в этом не было, но итог резонировал с их же словами на выпускном, когда все делились планами на будущее. Я прямо сказала, что пока не стану профессиональной фотомоделью, не окончу институт и не стану финансово независимой от родителей, о замужестве ни-ни. Многие тогда в очередной раз поржали над моими, как они сказали, нереальными планами. Со мной их насмешки срабатывали ровно наоборот — я упорнее шла к своим целям. Итог оказался красноречивым: я сидела позади всех и наблюдала за своими вчерашними судьями. Ссутулившиеся в большинстве под тяжестью взрослой жизни, безликие. Как быстро они потускнели — не успели и разгореться толком. Помню, как ждала перемены, уходила к девочкам из параллели: с одноклассницами общение не срослось. Интересно, что их жизнь, в отличие от других ребят нашего выпуска, которых я считала адекватными, сложилась так. Никак. Подошла моя очередь. Я вышла к доске уверенной походкой, улыбнулась всем и поблагодарила. Девочек за насмешки. За то, что никто из них искренне не общался со мной и что за десяток лет в одном классе мы так и не подружились. А парней поблагодарила за грубость, за пошлые намёки и взгляды, благодаря которым я поняла, что живу преимущественно в мужском мире, в котором женщина, если захочет стать кем-то, должна уметь чувствовать себя никем. По реакциям видела, что мои слова дошли до адресатов. Кто-то опустил голову, кто-то сделал вид, что его не касается. У Светы с Лялей на лицах выступили красные пятна, вряд ли от стыда. Мне было плевать на их реакции. Это был мой звёздный час. Мой триумф над насмешниками. Я сказала, что реализовала каждый пункт своих планов и создаю новые. Класс молчал. Я снова вернулась к треклятой последней парте в третьем ряду, взяла со стула большой букет жёлтых роз и, поцеловав учительницу, подарила цветы. Она верила в меня и постоянно подбадривала, особенно после очередных насмешек и сплетен, которые придумывались на лету. Инна Борисовна, принимая букет, крепко сжала мою ладонь и сказала, что я её «Дарушка, умница, талантливая девочка» и что я «самая большая гордость за двадцать лет в школе». Я обняла классную и, положив на стол визитку, сказала, что убегаю на важное интервью. Больше на этой встрече меня ничто не держало. Я видела, что Инна Борисовна меня поняла. Мы договорились, что она обязательно позвонит. Выходила из класса я под знакомый шумок обсуждений. Последним услышала чей-то вопрос, настоящие ли у меня брюлики. Смешно. Шла по неосвещённому коридору и светилась. Сколько раз представляла эту картину, но в реальности личная победа над школьной серостью превзошла мои ожидания. В те дни имя Дарины Домгальской звучало достаточно громко, не первый год достойно занимало своё место в заголовках СМИ. Теперь вошло и в историю школы. Я закрыла эту страницу с большим удовольствием.

Инна Борисовна сдержала слово, мы встречались несколько раз. Через год после встречи выпускников в автокатастрофе погиб её сын с женой. После этого виделись лишь однажды, я застала её в больнице. Инна Борисовна резко постарела, лицо заострилось от душевной боли, но глаза! Её глаза заискрились сразу, как я вошла в палату с неизменно жёлтыми розами. Цветы разрешили отдать. Мы много говорили, но ни слова о случившейся трагедии. Когда я уходила, Инна Борисовна поблагодарила и с грустью отметила, что больше никто из учеников не навестил. Меня подмывало высказать идиотам, которые лебезили перед классной в школьные годы, всё, что я о них думала. Я пообещала обзвонить всех, чьи телефоны знала. Инна Борисовна сказала, что я самая чуткая из всех, кого ей довелось учить. Чуткая и своенравная. С тёплой, мудрой улыбкой она попросила меня не взбалтывать эту взрывоопасную смесь, хотя бы стараться. В тот день я долго сидела в больничном коридоре и плакала. Раньше думала, что ненавижу их всех, что никогда не обращусь… но слова учительницы что-то перевернули в душе, потянули какую-то струну. Вечером из дома я обзвонила половину класса, попросив найти остальных. Некоторых пришлось уговаривать выделить час их драгоценного времени, чтобы навестить классную. Дряни и потребленцы по жизни. Через три дня мы всё-таки собрались и пришли в больницу. Но опоздали. Инна Борисовна умерла за несколько часов до нашего прихода.

В день похорон на кладбище пришло много людей из школы. Из нашего класса несколько человек. Староста Рита произнесла красивые слова и так сильно зашлась в рыданиях, что её отвели в сторону, дали успокоительного. Я смотрела, и волосы вставали дыбом. Эту самую Риту я еле уговорила прийти в больницу: ей было не с кем оставить ребёнка, а с собой тащить не хотелось. И вдруг такие громкие фразы. Я молча стояла позади всех, у своей условной последней парты в третьем ряду. Смотрела, как одни ораторствовали, другие искренне плакали. Уехала, не дожидаясь окончания похорон. Через полгода, придя на могилу Инны Борисовны, увидела аккуратно покрашенную оградку и простенький памятник. Я привязала к ограде венок, положила цветы на могилу и присела возле плиты с портретом. Стала рассказывать о своей жизни. О том, что встретила Артура, ушла из моделинга, о новой работе. В ту ночь Инна Борисовна мне приснилась. Она улыбалась и благодарила, что навещаю. Попросила больше на кладбище не приходить и искать друзей среди живых. Я проснулась и до утра обдумывала значение её слов. Может, всё это была ерунда, но я всегда слушала Инну Борисовну при жизни. Решила уважить и в тот раз. На могилу ходить перестала.