Ведьма, околдовавшая его

18. Сборы на прогулку

За сутки настроение Ламии не улучшилось либо снова ухудшилось, когда она со свитой вышла на крыльцо замка ранним утром и увидела у подножья ступеней улыбавшегося короля.

– Доброе утро!

– Что случилось на этот раз? – мрачно поинтересовалась Ламия без приветствия, начиная медленно спускаться к нему навстречу.

– Бессонница. – В отличие от нее, настроение у Никандра было отличное. Он широко улыбался, и от его белоснежной улыбки, казалось, отражались яркие солнечные лучи.

– Я прикажу принести вам зелье для крепкого сна, – с угрозой в голосе заявила Ламия, принимая у одной из женщин перчатки и надевая их.

– Спасибо. Я крепко спать пока не планирую, – со смешком ответил король, но его шутки никто не оценил. Королева раздраженно фыркнула, будто говоря: «Посмотрим», а дамы позади нее на этот раз смотрели на него не насмешливыми взглядами, а настороженными, будто чувствовали настроение госпожи.

Из-за поворота вывели десяток лошадей, позади которых ехал отряд стражниц, возглавляемый Дараной. Направились они в сторону крыльца и королевы.

– Куда-то едете? – удивленно поинтересовался Никандр у Ламии, запоздало замечая, что одета она не как обычно.

На этот раз она была облачена в узкие штаны, корсет и темный плащ с объемным капюшоном, накинутым на голову. Наряд был хоть и такой же дорогой и красивый, как прежние, но более практичный.

– Да, – кратко ответила Ламия и направилась навстречу лошадям.

– В столицу? – растерялся Никандр, который считал, что королева не покидает стен замка и сегодня так же, как и вчера, будет прогуливаться неподалеку.

– Нет, – подтвердила она его первоначальные предположения. – Я уже давно не выезжаю в населенные пункты.

– Значит, поедете в лес? В горы? – спросил он, не отставая от нее ни на шаг и вспоминая, какие увлечения королевы перечисляла Ревен недавно. – Эй ты, выведи мою лошадь, – крикнул он одной из девушек, которая подошла к ним вместе с лошадьми и, судя по одежде, могла служить на конюшне. Та удивленно застыла на месте, а затем перевела вопросительный взгляд на королеву.

Ламия остановилась перед белоснежным жеребцом, погладила его по морде, а затем словно нехотя кивнула, давая свое разрешение.

– Только быстро.

Девчонка вместе с напарницей умчалась за поворот, откуда недавно появились лошади.

– Госпожа, – обеспокоенно позвала Ламию спешившаяся Дарана.

Королева перевела на нее взгляд, и начальница стражи предупреждающе покачала головой. После недавнего инцидента с несостоявшейся поездкой Фавия в город и без слов было понятно, что она против того, чтобы король покидал стены замка. Ламия на ее молчаливый совет ничего не ответила, продолжила общаться со своим конем, пока остальные девушки запрыгивали в седла, проверяли оружие и крепили сумки к седлам.

– Куда поедем? – поинтересовался Никандр у королевы, не отходя от нее и с беспокойством глядя за угол, откуда должны были привести его коня.

– В лес, – кратко ответила Ламия. – Прогуляемся вокруг замка.

– А зачем столько оружия и людей?

Народу собралось немало. Среди свиты на этот раз были и дамы в длинных плащах, наподобие платьев, как у королевы, и вооруженные стражницы. К седлу коня Ламии также был прикреплен лук, а на ее поясе висел кинжал.

– Охота? – удивился Никандр, когда к крыльцу подвели больших собак на привязи. Ламия ничего не ответила, лишь одарила его пристальным взглядом впервые с тех пор, как к ним подвели коней.

– Я думал, на территории Салии охота запрещена. Мне говорили, за это даже могут казнить, – признался король, вспоминая слова своей ночной подруги касательно прошлого королевы.

– Что за вздор? – удивилась Ламия, и на ее лице отразилась не злость, а другая эмоция. – Если бы охота была запрещена, откуда на моем столе появилось бы оленье сердце?

Никандр смутился, поняв, что действительно не сопоставил слова девушки из гостиницы и съестные предпочтения Ламии.

– Видимо, очередная небылица про вас. – Он поморщился из-за своей ошибки, а королева, наоборот, уголком губ улыбнулась.

– И о чем она? О том, что я морю людей голодом, запрещая охотиться?

– О том, что вы так сильно любите животных, что готовы руки, ноги и головы рубить за их убийство.

Ламия отвернулась от него к коню, чтобы скрыть появившуюся улыбку, но Никандр все-таки заметил, что очередная небылица вновь подняла ей настроение.

– Вообще-то, это правда, – ответила она неожиданно, и король услышал в ее голосе веселье. – Частично. – Ламия снова повернулась к нему, и они встретились взглядами. – Головы никто не рубит, но руки и ноги – да. – Она улыбнулась, насладилась непониманием, отразившимся на лице короля, а затем добавила: – Только не за охоту, а за браконьерство.

Никандру подвели коня так быстро, будто тот уже готовый ждал за поворотом. Его сопровождали пять запыхавшихся девушек. Ламия, глянув на их приближение, одобрительно кивнула и запрыгнула в седло, явно торопясь на утреннюю охоту и словно не замечая, что у короля еще немало вопросов.