Кольцо Саладина

Ч.3. 4

Мне показалось – я закричала. Или закричало что-то внутри меня – как-то беззвучно - я не слышала сам крик, просто знала, что он там, в глубине.
Судорожно я рванулась к полу, под лавки. Папка - она же просто соскользнула на пол, когда я забылась!
Боже мой, как я могла! Как я могла заснуть, это совершенно невероятно, господи, да какая же это остановка-то, куда я приехала?! Хотя чёрт с ней остановкой - папка! Папка!!!
Под диваном ничего не было! Я кинулась, толкая людей, к соседним сиденьям. При этом какая-то одна моя часть устремлялась вслед за выходящими пассажирами с немой мольбой – просить искать, озираться! Участвовать в моём горе!
Но люди уходили равнодушно и безвозвратно, стуча и шурша каблуками. А ведь кто-то из них мог знать, видеть, заметить!
Я судорожно обшарила весь вагон, чиркая по полу висящей на плече сумочкой – пусто. Везде пусто! Невероятно. Ну, не могла же она просто раствориться! Не могла! Она тут где-то, её кто-то зацепил, когда проходил мимо!..
Я вырвалась на платформу, толкала людей, они толкали меня, я цепко вглядывалась в руки идущих мимо, за отвороты курток, а вдруг она там, у кого-то?! И, наконец, не выдержала напряжения, не выдержала молчания, закричала что было сил: Папка! Кто видел папку! Пожалуйста! Посмотрите! Пропала папка с бумагами! Коричневая папка!
Кто-то с недоумением оглядывался, машинально поворачивался в стороны. Но я уже видела – всё бесполезно.
Она упала в щель, вниз, на рельсы – внезапно догадалась я. Точно! Её зацепили за тесёмки, протащили к выходу в плотной давке, а в дверях, на выходе, давление ослабло – и она упала на пути. Вот где её надо искать!
Пол был испещрён сырыми следами, я посидела на корточках, вглядываясь в тревожную темень под платформой, потом встала на колени, на меня смотрели, как на дурочку. Из щели дуло, разглядеть ничего было невозможно.
Фонарик, вот что! Бежать к машинисту за фонариком! И вообще бежать к машинисту! Сейчас двери закроют, поезд уйдёт – а вместе с ним и последние мои надежды!

Я кинулась в первый вагон. Пожилой машинист в форме, выслушал, как мне показалось, вполуха, мои сбивчивые, почти истеричные объяснения, ничего не сказал, но пошёл со мной. Было видно, что таких, как я, растяп, он не одну повидал на своём веку, он даже не стал меня утешать.
- Вот здесь, здесь я сидела, - еле сдерживая слёзы рассказывала я. - Вот так открыла папку и… и всё…
- Что ж вы, девушка, не умеете с документами работать, - устало попенял машинист. - Разве можно так в чужих местах? Вылетит какой листочек и поминай как звали.
- Что же мне делать, что?! – причитала я, хлюпая и судорожно ища в сумке платок.
- Вы вот что, - смилостивился наконец машинист. - Сходите до выхода в город, проверьте все лавочки. Знаете, как бывает: утащат хулиганы, а потом бросят, где попало. А я пока вагоны посмотрю – может зашвырнули в открытую дверь.
- Но зачем, зачем же швырять? - причитала я, загораясь робкой надеждой.
- Зачем, зачем, - пробурчал машинист беззлобно. - Эх, молодёжь бестолковая… Всё вкруг обшарьте, - внушительно сказал он, - все углы, мусорницы...
Советы были дельные, я заторопилась.
- Вы только не уезжайте, я вас очень прошу, - просила я, цепляясь за шершавый форменный рукав. - Мне надо пути посмотреть, подождите меня!..
- Наверху дежурный милиционер, - бросил машинист, уходя. – Может, чем поможет…
Милиционер! Как я не догадалась! Надо было мне, дуре, сразу к нему, надо же вход перекрывать, обыскивать всех, вязать, пытать, а теперь время ушло…

Я кинулась наверх бегом. Милиционер, молодой аккуратный парень, в отличие от машиниста, отнёсся ко мне с большим вниманием и сочувствием. Мои «документики», которые я предоставила всей кучей, включая пропуск в Ленинскую библиотеку, произвели на него впечатление. Чувствовалось, что он был рад поводу проявить власть, он посерьёзнел, и, действительно, перекрыл движение, встав перед разбухающей толпой.
- Граждане, - повысил он голос. - Прошу проявить понимание в розыске, пропала важная папка с документами. Государственной ценности.
- Коричневая, - подсказала я нервно.
- Коричневого цвета, - послушно объявил милиционер. – Попрошу вспомнить. Кто-то из вас мог видеть, ваши сведения будут крайне полезными.
Я замерла от того, как всё организованно разворачивалось. Такой хороший, правильный мальчик. Сейчас случится чудо: кто-то выйдет из толпы и вынесет мою папочку, я прижму её к груди – это будет, будет, не может же вещь пропасть бесследно…
Толпа безмолвствовала и угрожающе увеличивалась. Чуда не происходило.
Милиционер посмотрел на меня сочувственно и отступил от входа.
- Не имею права задерживать людей, - объяснил он. - Раз не поступило письменное заявления, я не имею права действовать не по уставу.
- Что же мне делать?! Господи, она же здесь где-то…

Юный милиционер предложил то же, что и бывалый машинист, и мы вдвоём обшарили все видимые углы, скамейки и урны. Сверху мне было видно, как под лестницей стоял мой поезд. Ждал меня. Я потащила парня вниз, он покорно топал громадными сапожищами рядом.
Машинист уже шёл нам навстречу по платформе. В руках он что-то нёс, но я даже обрадоваться не успела – издалека было видно, что это далеко не папка. Он приблизился и предъявил найденное: карманная книжка, несколько газет, две перчатки от разных пар и маленький самовязанный детский носок.
- Когда вы обнаружили пропажу? – официально спросил дежурный, поворачиваясь ко мне.
- Я… - я поникла. - Вот только здесь… Как станцию объявили…
- Какая была последняя станция, которую вы запомнили?
Я назвала. Мужчины посмотрели друг на друга, машинист махнул безнадёжно рукой.
- Может её за пять остановок отсюда свели, - предположил он.
- За три, - уточнил милиционер и нахмурился.
- Что же мне делать, что? - слёзы закапали из моих глаз с новой силой, я всхлипнула.
- Мне ехать пора, - сказал машинист, - из графика выбиваюсь. Сейчас поезд отгоню – посмотришь на путях, - обратился он ко мне уже по-свойски на «ты». – Только сама-то на рельсы не прыгай. А ты пригляди за ней, - посоветовал он милиционеру.