Дети Золотого Неба. Тень Дракона

Глава 2. Реа Каннэ

За последние годы ей стоило бы привыкнуть к постоянным переменам в жизни.

Даже к собственному удивлению.

Делать вид, что всё шло именно так, как и запланировано, не подавать виду, Реа за это время научилась мастерски – всё же поводов было достаточно.

Умение сохранять невозмутимость и уверенный вид тие ценила особо – и особо подчёркивала важность этого навыка, который помогал сохранить репутацию даже в ситуациях, когда внутри все кричало и выло.

А репутация была крайне важна в их ремесле – испортив её себе, можно было не надеяться найти потом спрос на свои услуги в рядах платёжеспособной части населения. Тем же сайши, за которыми не стояла какая-то влиятельная фигура, порою приходилось покидать свои кланы или школы и становиться странниками-изгоями, чтобы не пятнать собой честь ордена.

Так что да, сохранять самообладание нужно было всегда, даже в экстренных ситуациях, но…

Как ей стоило реагировать сейчас?

Ибо когда к их возвышенной тие внезапно прибыл гость, к которому она, противореча собственному тщательно выстроенному образу, бросилась на шею, сдержать любопытство и собственный шок от разбившихся со стеклянным звоном шаблонов было выше всяких сил.

Тот таинственный гость прибыл верхом на громадном чёрном азафе, в сопровождении своего мрачного телохранителя.

Ни азафы как таковые, ни наличие охраны, не было чем-то удивительным – всё же в горах на коне или осле особо не попутешествуешь, а высокородные господа, зная о наглости разбойничьих шаек, орудовавших вдали от столичных городов, предпочитали не рисковать и нанимать себе защитника.

Даже исключительно редкий вид ездовой птицы при необходимости можно было как-то объяснить, без всяких теорий заговора, но совокупность всех деталей складывалась в до абсурда странную картину.

Гости тие были совсем как персонажи дешёвых романчиков, читать которые для молодой леди считалось зазорным, и которые, естественно, от того в своей запретности становились ещё более популярными, и сотнями, если не тысячами продавались на ярмарках в Илурене, и, что главное, покупались – учениками, а чаще ученицами – чтобы хотя бы из таких вульгарных историй узнавать мир за пределами Школы…

Реа таких книг не читала, коварных интриг, леденивших душу семейных тайн и кипящих страстей ей хватило и в отцовском доме, спасибо, на всю жизнь насытилась.

Но заткнуть уши, пока другие ученицы обсуждали ту или иную историю, не получалось.

В итоге Реа приходилось хоть как-то избавляться от этой информации – и она её систематизировала, по совету Энн. И главный вывод, который они вместе сделали, был странен – в их противоречивом мире, мире победившего Света (именно так, с большой буквы, ведь благороднейшие лед'ен скорее удавятся своими платками из шёлка демонических бабочек, чем снизят градус пафосности), было негласно принято романтизировать запретное.

Запретной, помимо прочего, была Тьма.

И её дети.

Раньше, в большинстве случаев, в роли таких тёмных героев выступали высшие демоны, призрачное эхо минувших эпох, последнее напоминание о том, что созданный Стражем народ действительно когда-то где-то существовал…

Девицы шептались, что, высоко в северных горах расположился Вакке'Рен – вороний город, обитель вороньего же князя, способного обратиться птицей и сливаться с тенями, а потому знавшего всё и обо всех, одного из самых могущественных демонов, создавшего прибежище для себе подобных. И всякая нечисть жила там, как простые люди в своих поселеньях… И забирал демонический Князь несчастных девиц, чтобы погубить и сделать своими невестами.

Вздор, конечно, но в это верили.

Но не Реа.

Реа предпочитала верить фактам и тому, что видела собственными глазами.

А видела она двух не-людей, и привкус тёмной аши незнакомцев, смуглость кожи и чернота волос не оставляли никаких сомнений – это были шесс'ен.

Такие же, как и тие.

Такие же, как и Хани.

Быть может, это был отец их маленького и'вэсие?

О том, что Хани, должно быть, являлся кровным, а не приёмным ребёнком их тие, все они понимали, и дружно делали вид, что не в курсе – они же не наивные барашки дае Ка, или равнодушные ко всему мирскому, в том числе к слухам, ученики дае Фейнасси.

И раз наставница не посчитала нужным поставить их в известность, значит, это знание было предназначено не для их умов.

И вообще – не их дело.

Но не было во всей Ианэ больших сплетников, чем ученики-сайши. И за закрытыми дверьми и печатями конфиденциальности (получить нагоняй за неуместные разговоры никому не хотелось!), рассуждать о личности и прошлом их тие было отдельным видом развлечения.

Теории выстраивались самые разнообразные, даже безумные, но всё это было не более чем упражнения для ума.

Тие могла запросто оказаться незаконнорождённой дочерью кого-то из тех самых Талэ.

Например, поговаривали, распутного по молодости своей и наплодившего немереное количество бастардов короля южной провинции империи. Он запросто мог дать своему самому талантливому дитя образование и фамилию, но не титул, а потом отправить сюда, в Тау-Ри-Эвен, чтобы убрать с глаз долой.

О принадлежности к правящей династии А'Ксаана говорил и цвет глаз тие…

Однако, существовало одно серьёзное «но» – ни одного из своих незаконнорождённых детей алори Магни не признал, не дал своего родового имени, не сделал наследником, якобы скорбя по своим погибшим жёнам, а потому, боясь в случае женитьбы и в третий раз овдоветь, этот шесс'ен дал титул кронпринца Юга своему племяннику. Так что теория рушилась не успев окрепнуть.

Про остальные провинции А'Ксаанской Империи рассуждать было сложнее – Мава, как и Оиши, родились под небесами Леды, и даже Лия про государство шесс'ен могла рассказать больше. В конце концов, её дядя активно торговал с Умэ-Хэли, и эта хитрая лед'ен действительно от него немала знала.