Режиссер «Судной ночи»: «Мне нравится это безумие»

Расскажите, пожалуйста, как у вас появилась идея второго фильма. Видна существенная эволюция истории по сравнению с первой частью.

— Я всегда знал, даже когда только писал сценарий к первому фильму («Судная ночь». — Прим. ред.), что я хочу показать и обратную сторону монеты. В первой части я сконцентрировался на богатой семье, которая получает взбучку, с ней случается своего рода моральное пробуждение. Уже тогда я знал, что во втором фильме я покажу людей, которые не могут позволить себе дорогую защиту. Я всегда хотел рассказать историю мамы и дочки, чтобы показать текущую ситуацию в Америке, когда люди испытывают финансовые затруднения, стараются изо всех сил сохранить работу, чтобы заботиться о старших родственниках. Я также всегда держал в голове историю Лео, персонажа Фрэнка Грилло, который поведет этих людей в путешествие по городу. Это были такие начальные пункты. Концепт всегда заключался в том, чтобы показать богатую семью и простых людей на улицах.

Вы испытывали больше давления, когда работали над второй частью? Второй фильм всегда сложнее, особенно когда первый был таким успешным.

— Конечно, давление было сильнее. Еще на первом фильме за нами пристально наблюдали, со вторым фильмом заинтересованных стало еще больше. Я думаю, от второй части ожидания были выше из-за новой концепции. Некоторые зрители считали, что первая часть была слишком камерной, поэтому они ждали второй, чтобы увидеть взгляд со стороны.

Вы придумали саму идею «Судной ночи», написали сценарий и поставили оба фильма. Для вас важно быть режиссером своих сценариев?

— Мои любимые режиссеры — те, кто сами пишут сценарии к своим работам, хотя таких осталось немного. Возможно, года через три я буду делать фильмы по чужим сценариям. Однако для меня написание сценария — это часть режиссуры, поскольку именно в этот момент я визуализирую будущий материал.

«Судная ночь 2» — более амбициозный проект, чем первая часть, но вы все еще снимали с очень маленьким бюджетом. Каково это — работать в стиле студии Blumhouse?

— Работать с маленьким бюджетом всегда амбициозно. Время — очень важный фактор для студии, в данном случае у нас было всего 30 дней. Мы были постоянно в движении. Сценарий и процесс подготовки к съемкам стали для нас всем на пять недель. Я всегда говорю, что, когда снимаешь для Blumhouse, не может быть сцен, которые не войдут в фильм. Вы не можете позволить себе никакого лишнего «жира», вы не можете потратить три часа на сцену, которую потом вырежете в монтажной. Вы фокусируетесь на сценарии так, как вы бы никогда этого не сделали, если бы у вас было много времени. Я работаю с замечательным продюсером Себастьяном Лемерсье, он отличный рассказчик, и он заставляет меня придерживаться сценария. Если у нас есть сомнения по той или иной сцене, мы ее просто удаляем.

Создается впечатление, что вы и Джейсон Блум (продюсер. — Прим. ред.) — настоящая команда. Вы согласны друг с другом во всем?

— Да. Мне нравится то, что создал Джейсон. Есть режиссеры, которые называют его сумасшедшим, но мне нравится это безумие. Он знает, как это работает, а у меня есть возможность заниматься удивительными проектами. Ограничения во времени и бюджете заставляют взглянуть по-честному на сценарий, кроме того, у меня никогда не было такой свободы. Но мы являемся частью голливудской системы, поэтому нельзя сказать, что мы делаем независимое кино. Студия Universal очень нас поддерживает, они редко вмешиваются в процесс, но если дают какие-то комментарии, то всегда по делу.

Первый фильм был снят в замкнутом пространстве, напоминая театральную постановку. Новый фильм, как вы и сказали, снимался на улицах и больше похож на приключение. Как это повлияло на ваш подход к самому процессу съемки?

— Даже с точки зрения самого процесса это совершенно другое кино. Это было очень весело. Жак Жуффре, наш оператор, умеет потрясающе снимать с руки, поэтому мы могли в любой момент схватить камеру и побежать. Это было немного безумно.

Некоторые актеры фильма говорят, что маленький бюджет заставил их играть все время на грани, им казалось, что их специально настраивают на этот лад.

— Это действительно было задумано специально. Жак и я пытались создать на площадке атмосферу нервозности. Мы никогда не останавливались. Мне нравится, когда актеры чувствуют тревогу, поскольку это такое кино, и мне кажется, это положительно влияет на их игру. Я думаю, что на площадке должно быть своего рода напряжение, оно действует на всех членов команды, в том числе на меня.

Какова была роль Майкла Бэя в съемках? Он опять выступил в роли продюсера, как и в первой части.

— Майкл очень поддержал нас с этим проектом, несмотря на то что был очень занят на съемках своих фильмов. К нему всегда можно пойти, если вам нужны классные люди, у него обалденная команда. Я очень благодарен Майклу, что он порекомендовал своим знакомым идти работать со мной. Мой оператор пришел от него, и несколько редакторов тоже.

Какие фильмы повлияли на вашу работу? На ум сразу приходят «Воины» и другие картины 70-х.

— Если говорить об отсылках, я не зацикливаюсь на одном жанре. Мне нравится все. И Жаку тоже. Например, есть отсылка к фильму Вима Вендерса «Американский друг». Я показывал актерам все, что только мог им показать. Есть отличный замедленный план в картине Гаса Ван Сента «Параноид парк». Это один из самых красивых кадров, которые я когда-либо видел. Он снимал его особенной камерой, которую мы, к сожалению, не могли себе позволить. Я также держал в уме технические приемы, которые я бы хотел использовать. Например, съемки с телескопического крана. Лучше всего с ним умеет работать Паоло Соррентино. Его фильм «Где бы ты ни был» был замечательным. Мне кажется, «Судная ночь» — это своего рода абсурд. Я был фанатом Феллини, так что я всегда стараюсь добавить немного абсурда в свои работы. Сцена со снайпершей в «Судной ночи 2» — это моя ода Феллини.

Что говорит ваш фильм о выживании и решениях, которые принимают люди, чтобы выжить?

— Первый фильм действительно говорил о том, как далеко мы готовы зайти, чтобы защитить себя. Новый фильм — это тоже история о выживании, но есть линия мести Лео, персонажа Фрэнка Грилло, она отвечает за мораль. Идея легализации всех видов преступлений на одну ночь — это очень циничный взгляд на человечество. Я надеюсь, что из этого фильма становится ясно, что все еще есть надежда на победу человечности. Я всегда хотел закончить фильм тем, что кто-то спасает жизнь, а не отнимает ее. Это очень важно для меня.

Не рассказывая зрителям слишком много, можете ли вы сказать, что этот фильм более оптимистичный, чем первый?

— У нас всегда была надежда наполнить этот фильм оптимизмом, сделать персонажей более привлекательными.

От каких сцен вы получили настоящее удовольствие на съемках?

— Мне удалось использовать кран, это было здорово. Снимать сцену, где Фрэнк спасает двух женщин, было классно. Она по-настоящему получилась, хореография отличная. Складывалось ощущение, что мы снимаем старый фильм со Стивом МакКуином.

Давайте поговорим об актерах, начиная с персонажа Лео, которого играет Фрэнк Грилло. Как вы выбрали его на эту роль?

— Я писал персонажа Лео, имея в виду Фрэнка Грилло. Я никогда не предполагал никого другого на эту роль. Я написал сценарий к мини-сериалу «Точка убийства», в котором сыграл Фрэнк. Потом я начал съемки своего первого фильма «Стейтен Айленд» и так и не успел познакомиться с Фрэнком. Мне понравилась его работа, я всегда хотел с ним посотрудничать и следил за его карьерой все эти годы. Мне кажется, он отлично сыграл в фильмах «Воин» и «Схватка». Фрэнк прекрасный человек, у него есть душа. Он умеет играть, а также является тренированным бойцом джиу-джитсу. Это отлично подходило для нашего фильма.

А что вы можете сказать о Кармен Эджого? Она британка, но играет самый типичный американский персонаж: официантку в закусочной.

— Когда я впервые встретил Кармен, я даже не предполагал, что она британка. Она прислала свою запись на прослушивание, у нее был абсолютно американский акцент. Я начал просматривать ее работы, например фильм Сэма Мендеса «В пути», и сразу решил дать ей роль. Мы к тому моменту уже выбрали Зои Соул на роль дочери, они отлично подошли друг другу.

Зак Гилфорд и Киле Санчес женаты в реальной жизни, а также играют пару в «Судной ночи 2»...

— Это веселая история. Киле Санчес изначально прослушивалась на роль матери, и она здорово это сделала, но она совершенно не похожа на Зои Соул, которую я очень хотел на роль Кали. Я знал Зака по шоу «Огни пятничного вечера», где он отлично себя показал. Я держал его в уме на роль мужа. Я встретился с Заком, в конце прослушивания он упомянул, что его жена пробовалась на роль матери. Когда он вышел, я повернулся к своему кастинг-директору и сказал, что мы должны их взять на роль пары, поскольку они смогут принести в фильм те эмоции, которые я не смогу добавить. Я не могу описать настоящий брак, я могу попробовать, но они добавят нюансы. Они отлично сыграли.

Что заставило вас выбрать Майкла К. Уильямса на роль Кармело?

— Я всегда хотел, чтобы Майкл сыграл в этом фильме. Он тоже играл с Фрэнком в сериале, который я написал. Мне также очень понравилась его игра в сериале «Прослушка». Омар, наверное, мой самый любимый телевизионный персонаж. Я всегда говорил, что, если у меня будет персонаж-революционер, я позову Майкла сыграть его. Мы поговорили по телефону, и он заинтересовался.

У вас есть какие-то ожидания от фильма?

— Я надеюсь, что это веселый экшен-триллер, который понравится зрителям. Я верю, что хороший фантастический фильм-утопия сможет послужить зеркалом для современного общества, я думаю, наш фильм именно это и делает. Мне кажется, что Америка одержима оружием, а я очень его боюсь. Оно везде. Есть даже реалити-шоу, в котором показывают, как люди делают оружие. Я думаю, это ужасно. То, что нам показывают в новостях каждый день, очень пугает. Поэтому я написал этот сценарий. Если он заставит кого-то говорить, это будет просто здорово.

Вы уже работаете над третьим фильмом?

— Я думаю о нем. Если этот пойдет хорошо, у нас есть несколько идей для следующей части.