Костяной венец

Глава 16. Свет в конце тоннеля

За 8 лет до событий…

Бежать, бросая всё.

В первый раз для Эльзы это означало свободу после переломного события между жестоким детством и не менее жестокой взрослой жизнью. Насколько, конечно, можно было назвать взрослым человеком тринадцатилетнюю девочку, просидевшую на цепи дара матери всю сознательную жизнь.

Когда Эль сбежала из Карнавала, то пришлось идти через топи, где не проедут телеги табора, где нет жандармов империи. Цыгане боятся бездорожья, далеко по таким тропам не уходят. А Эльза Эйс шла долго, изнуряющим путём, знала, что даже если сгинет, то погони не будет. Она прошла до самой степи, ориентируясь по солнцу и звёздам, заброшенные места, где пахнет свободой.

И вот однажды выдался дивный рассвет. Воздух был такой прозрачный, что до самого горизонта всё было видно чётко. Впереди то ли мираж, то ли явь – в часе пути всё чаще росли деревья, трава и что-то блестело…река? Тревога пробудила всплеск искр на кончиках пальцев, магия потянула серебряные фантомы прошлого – нечёткие, тревожные. Группа молодых магов с повязками на рукавах «академия Утёс» — это единственное примечательное, что удалось разглядеть. Они маячили перед глазами, будто скрывая что-то, но тут же рассыпаясь в прах. Эльза сделала шаг сквозь фантомов и увидела другой – золотой! Знаний тогда хватило ровно на то, чтобы понять, что впереди за лесом один из вариантов будущего Пути – небольшой городок за деревьями. Трёхэтажные постройки от деревянных до каменных, набережная и три деревянных моста, часовня и милые сады.

Она видела город, которого нет. И могло вовсе не быть.

Тринадцатилетней Эльзе некуда было идти, город ещё не заложили. Но серебряные фантомы с повязками «Академия Утёс» дали надежду.

Она долго сидела, смотрела, пока рассветные лучи не ушли под другой наклон, воздух стал тяжелее, жарче… степь искажалась, стервятники подлетали всё ближе к Эльзе.

- Я вернусь. – прошептала она с горечью глядя туда, где от благодатных земель и след простыл.

Да, может и мираж, больное воображение, переутомление… но она сердцем чувствовала – там может быть спокойно. И Утёс этот тогда ещё для неё неизвестный – это ориентир!

А пока она сделала на пометки пути, чтобы не забыть. Зазубрила все ориентиры на миллион раз повторяя, возвращаясь к топям – там сделала пометки, изучая безопасный путь, и всё-таки вернулась в империю, куда тянул рок.

Работая в архиве библиотеки, она нашла лишь информацию об экологической катастрофе с рекой пятнадцатью годами ранее. Русло изменилось и последствия устраняли экспериментальными способами под руководством забытого и бесславного Эйдана Вортигера – ректора академии Утёс, а у империи появилась зона отчуждения с высоким энергетическим оттиском по старому руслу – своего рода барьер на пути к отчуждённым природой территориям. И что там – не известно. За топями тоже числилась территория империи, но неосвоенная, дикая, заброшенная – будто про́клятая и давным-давно забытая.

А в одной из соседних провинций пришлось несладко. Эль тогда воровала назло всему миру. Ловко, но с яростью, ненавидя людей за проявление нормальности, отнятой у неё с рождения. А потом выдохлась, позволяя себе слёзы. Садилась на черепичную крышу и, рукавом утирая мокрые щёки, откусывала свежий батон, изучая мир. Оказалось, он разный. И люди живут по-разному. Бывало, плохо не только цыганам. А бывало, что и цыганам хорошо – странно!

В поле зрения попался бродяга. Нелегко было распознать в нём цыганёнка из-за светлых волос. Но тёмные глаза хищно сузились, цепляя Эль на крыше, выдавая такую же, как и у неё злобу на мир нормальных людей.

Забрался он к ней ловко, кулаки сжал. Но она в ответ лишь рассмеялась:

- Тебе не выжить здесь. Воришка из тебя ни-ка-кой.

- Меня не учили.

- Сам научился бы. – фыркнула она и сложила руки на груди, - Хочешь жить – умей вертеться.

- У нас в таборе не воровали.

Эльза снова рассмеялась:

- Ты цыган вообще? – но он кивнул и закралась злоба на то, что бывают таборы, где у детей нормальное девство и воровать не за чем, - Точно не выживешь в этом городе. – она села на крышу, задумчиво глядя за горизонт, туда, откуда пришла, неся тяжесть золотого фантома города-которого-нет.

- И не собираюсь. Это чудовищное место. – с ненавистью сказал он и отвернулся, — Я убегу из империи.

- Куда?

- Не знаю. У меня брат младший. Он не должен видеть то, как с нами обращаются. С каждым днём всё хуже и хуже.

Эльза пожала плечами. Ей было хуже в её таборе, чем одной в недружелюбном городе.

- Конечно, тебе так не кажется. – зло проронил он и взял её за подбородок, поворачивая к себе, — Ты смазливая, глазёнки совсем нецыганские – зелёные, что ли? Откуда такие?

- Не твоё дело.

- Полукровка? Ах-ха-ха! Нагулянная пади! Дай догадаюсь: мамаша красотка, выступающая под куполом цирка, который остановился в славном городе. Папаша зашёл на представление и развлёкся за кулисами.

- Да ты гений Зорких! — рыкнула она в ответ, — Только ты забыл, наверно, что в год нашего рождения никаких представлений не было.

Мальчишке было тоже тринадцать. Вообще-то, злился он не на Эльзу, а на весь мир, как и она.