Неизменная любовь

Эпизод 2.3 "Первый и последний раз"

Ночное море оказалось теплым — или меня согрела рука Паясо, которую он сжал с настоящей мужской силой, когда я замерла в первой волне, боясь ступить в непроглядную тьму Средиземного моря. Вру, конечно. За спиной высилось здание отеля, да и до моих апартаментов было рукой подать. Однако ж жизнь с ее огнями и проблемами оставалась за спиной, а впереди меня ждало нечто манящее и одновременно пугающее. Море и ночь. Последняя. И потом я отпущу Паясо в свободное плавание, как сделала сейчас, а сама покорно вернусь в свое болото, в котором вода пусть не парное молоко, но дрожжи не вызывает. Уже не вызывает.

Я не могла разглядеть даже его головы и в непонятном страхе кусала губы со вкусом моря и его поцелуев. Темнота играла на руку — мне, при свете дня я не решилась поцеловать Паясо в волнах, хотя мне жутко хотелось продублировать кадр из какого-нибудь романтического американского фильма. Любого… Сколько кассет с гнусавым переводчиком в свое время было засмотрено до дыр! И до дыр же зачитано романчиков. На морской поцелуй я решилась, но на пляжное продолжение не решусь ни за что. Я, конечно, умудряюсь ободрать бока, даже просто упав в песок, но тут тело не спасет никакое полотенце — и у меня не хватит фантазии выдумать для Аллы правдоподобное объяснение любовных ран. Но… Сердце забилось чуть сильнее. Но если он сам предложит, я не откажусь…

— Где ты научился так хорошо плавать? — спросила я, когда Паясо наконец вернулся ко мне после длительного заплыва, за который я успела переволноваться за него до первой седины. — Дай угадаю! В школе?

Даже в ночи он видел мою улыбку, а я — его. И капельки воды, стекающие по нахмуренному в притворной обиде лбу.

— Нет, ходил в бассейн помимо школы. Десять лет.

Ах, вот откуда у него такая шикарная осанка! Обзавидуешься. Впрочем, ему, наверное, не надо было зимой надевать на мокрые волосы шапку-ушанку!

— А еще каким спортом занимаешься?

Мы наконец вышли из моря, и я в который раз скользила взглядом по его телу: мышцы имеются, а кубиков нет. Много времени в качалке не проводит. А оно надо, эти кубики?

— Баскетбол. Но так… с парнями вечером поиграть. Не в команде.

Он накинул полотенце на плечи, но не спешил вытираться, а я растерла себя уже до красноты, желая согреться. В душ на пляже я точно не пойду. Оббить с ног песок и будет. Да, будет… То есть ничего не будет. Он идет домой. Ко мне. Ко мне в постель. Вернее, к Алле… Я перестелю утром. На кровать, в которой я могу оказаться с мужем, я Паясо не пущу.

— Ты первый в душ!

А я… Я накрыла столик на балконе. Плеснула немного Сангрии в стаканы и украсила их кусочками нектарина. Достала нарезку сыра и хамона к хлебцам. Легкий ужин… Впрочем, мне достаточно Сангрии… И я, чтобы не портить наведенную на столе красоту, отхлебнула ледяной сладости прямо из бутылки. Не отпустило. Живот остался с копеечку. Под мокрыми бикини жгло — от песка и мелких камушек. Другой же причины не могло быть? Я не подростковый факел, чтобы вспыхивать от одной только мысли о предстоящей близости…

Я отхлебнула еще и поспешила закрутить крышку на бутылке, чтобы не поддаться искушению напиться забродившим соком еще до самого момента Икс.

Паясо не сушил волос — пока я в душе, все и так высохнет, а вот мне нужен фен. Не хочу, чтобы что-то остужало мою голову. Холодный душ будет завтра. Когда я встречусь с Аллой и все пойдет так, как и планировалось: пляж, еда, пляж, выпивка, сон и снова пляж. Вперемежку с пустыми разговорами о наболевшем. Ее наболевшем — я, даже под большим градусом, никогда не откровенничаю. Сор из души выметать не привыкла. Что мое, то мое. Мои проблемы за меня никто не решит, а сочувствие не лечит, только развращает.

Сухие волосы я убирать не стала. Оставила свободно бегущими по спине. Мне нравилось, как Паясо накручивает их на пальцы. Наверное, скоро придется подстричься, а пока космы меня не старят. Со спины я кажусь девушкой, и со мной иногда все еще пытаются познакомиться на улице близорукие молодые люди. Коса долга, ум короток, ну так я и не претендую на житейскую мудрость. Не навязываю никому своего стиля жизни и не учу никого жить. Даже Аллу. Если она захочет уйти от мужа, она уйдет. Придет ко мне за поддержкой, поддержу. А хочет плыть по течению — так я своим бухтением и ей не помогу, и подругу потеряю.

Я так, кажется, уже потеряла мать. Догадывается она об этом или нет, не знаю и знать не хочу. Я делаю то, что должна делать дочь — тихо уважаю ее мнение. Не лезу с пеной у рта защищать мужа: тихо киваю и иду его обнимать. Не при ней. Мы как-то оба поняли, что любое проявление чувств в ее присутствии, тут же ведет к ссоре по мелочам. Даже не задумываясь, в нашем финском доме мы выделили им спальню внизу, чтобы иметь возможность уйти наверх, на свою территорию. Теперь, без Мишки и его бывшей пассии, принадлежащую исключительно нам. Мы даже передумали добавлять вторую ванную комнату. Одни мы можем и через холл голыми пройти. Одни…

Вдвоем с Паясо я не могла расслабиться. Схватила банный халат и закуталась в него. Впрочем, он тоже одет: в майку и спортивные шорты из полиэстера. Присев за столик, я чуть распахнула халат, но не для того, чтобы продемонстрировать Паясо грудь. Даже на воздухе мне оставалось жарко после горячего душа и такого же горячего фена. Или от его близости? Но он на меня не смотрел. Нет, глянул, конечно, когда я вышла из душа, но мельком, хотя улыбнуться успел — или я успела перехватить улыбку: довольную. А с чего бы ему быть недовольным? Когда у него еще будет «девушка» сорока с лишним лет!

Расскажет ли он обо мне своим друзьям? И какого пола будут эти друзья? Девушки, наверное, удивятся — для меня самой сорок лет было когда-то глубокой старостью. Для женщины! Это сейчас я понимаю, что может и не начинаю жить, но много чего упустила, чего следует наверстать. Нет, у меня много чего и было, чего не было у других, но все же… Я запуталась. И лучше просто поднять стакан.