Кирэро и Рюба

Арест

Они шли по шумной многолюдной ярмарке провинциального городка, который довелось им проходить на своем пути. Люба с любопытством вертела головой, стараясь при этом не отставать от Кирэро. Он купил для нее палочку засахаренных слив и теперь вел за собой через толпу, с улыбкой вспоминая, как покупал для нее это лакомство.

- Корэва о-икурадэс ка? (Сколько это стоит?), – спросил он продавца, показывая на засахаренные фрукты и дергая Любу за рукав кимоно, чтобы не отвлекалась и была внимательна к его словам.

- Кау, - сказал Кирэро, передавая деньги продавцу сладостей. – Кау, - повторил он, требовательно глядя на Любу.

- Кау, - не уверенно проговорила она, еще не понимая значения этого слова.

- Кау, - доброжелательно посказал продавец, показывая на Кирэро и связку монет в руке и передавая ему палочку со сладкими фруктами.

- Покупать, - произнесла она с сомнением, догадалась правильно. – Покупать, торговать, да?

- Кау, - нахмурился Кирэро и с заметным усилием, стараясь выговорить правильно, проговорил: - По-ку-ра-си…

- Покупать… купить… - кивнула Люба, помахав палочкой.

Они пошли дальше. От изобилия товаров разбегались глаза. Кирэро время от времени шевелил губами, видимо повторяя новое для него слово. Они выпили чай в чайной, и все это время девушка украдкой поглядывала вокруг из-под широких полей своей бамбуковой шляпы. Все было необычно, странно, интересно и в то же время узнаваемо.

Ведь точно так же проходили ярмарки в любом среднерусском городе: со сластями, смехом, ярмарочными развлечением и шнырявшими среди гуляющего и приценивающегося люда попрошайками. В какой-то момент, Кирэро идя среди толпы, вдруг остановился, почувствовав, что Гендзин рядом нет, и резко обернулся. Предки! Она стояла и открыто глазела на золоченую статую Будды в красной мантии, позабыв о засахаренных сливах в своей руке, не замечая, что на нее уже оборачиваются. Он быстро пошел к ней, отталкивая с пути людей и бормоча извинения. Вот он уже в трех шагах от нее и причин для беспокойства нет, но и эти три шага казались бесконечной непреодолимой пропастью.

- О чем ты только думаешь? – наконец схватил он ее за руку, сердито дергая к себе, и сразу успокаиваясь.

Она внимательно смотрела, как он выговаривает слова и Кирэро медленно проговорил, потянув ее за собой:

- Пойдем.

Люба уже знала, что «ику» - идти и по выражению его лица и по тому, как дернул ее за руку, поняла, что он опять сердиться, и, спохватившись, пробормотала, склонив голову:

- Простите, господин, - семеня за ним в дурацких гэта в, которых, наверное, ей не суждено научиться ходить.

Тут Люба увидела множество красочных рисунков, что украшали плетеные стены палатки, развешанные на деревянной раме, и разложеных на прилавке и подалась в их сторону, чтобы как следует рассмотреть. Занятно, каков тут здешний лубок.

- Сюнга… сюнга… сюнга… (эротические, а порой откровенно порнографические картинки, что были в ходу в Японии тех времен), - настойчиво подзывать ее лукавый торговец, увидев в заинтересованной девушке верного покупателя. Но ее вдруг схватили за плечи и, развернув в противоположную сторону, повлекли быстро прочь от лотка.

- Да, что же это… - возмутилась Люба. – Даже посмотреть нельзя?

Но Кирэро словно не слышал, ведя ее в толпе крепко держа за руку.

- Постой-ка! – раздался окрик в стороне, но поскольку это их не касалось, Кирэро сжав ладонь Любы, лишь заставил ее прибавить шагу, не позволяя глазеть по сторонам.

- Эй, я к вам обращаюсь! – кричали уже явно им, но когда Гендзин захотела обернуться, Кирэро, опять дернул ее за собой.

- Подожди же! – велел, нагнавший их самурай.

И Кирэро вынужден был остановиться.

- Чтобы вы от меня ни хотели, я выслушаю вас, - с вынужденной вежливостью сказал ему Кирэро. - Только я очень тороплюсь.

Девушка за его спиной сжалась, надвинув на лицо свою широкополую шляпу.

- Это ваша женщина? – сразу перешел к делу самурай и, подойдя, с достоинством поклонился Кирэро.

И в ожидании ответа, с интересом разглядывая бродягу ронина. Кирэро тоже молчал, кажется, вовсе не собираясь отвечать.

- Не думаю, что оскорблю вас своим предложением продать мне эту женщину, - уверенно проговорил самурай, игнорируя упрямое молчание Кирэро, со значением оглядывая его потрепанную одежду. – Потому что она уж точно вам не жена. Заплачу, сколько бы вы ни спросили.

А то, что он мог расплатиться тут же, было похоже на правду. Хорошо одетый самурай явно состоял на службе у богатого аристократа, во всяком случае, он не был ронином. Его макушка, начиная со лба, была тщательно выбрита и сверху, словно приклеенный, лежал ухоженный хвостик густых волос. Поверх шелкового праздничного кимоно накинута распашная кофта с вышитым на спине гербом его хозяина. За поясом две катаны, служившие признаком его благородного происхождения. Да, этот человек мог, не глядя, купить приглянувшуюся ему женщину. По тому, как беспокойно переступила за спиной Кирэро Гендзин, она отлично понимала, что происходит. При ее-то знании их речи?

- Нет, - резко ответил Кирэро, - Прошу простить, но я отказываюсь, - и повернулся, чтобы идти.