Составительница ядов. Не влюблю, так отравлю

Глава 8

— Запомни, София, — вспомнились мне наставления миссы Витер, худой низенькой дамы, чьё лицо было усеяно мелкими морщинками, но в остальном она держалась как девочка. — Есть универсальные заклятия, которые не расходуют твой объём магии, но могут оказаться крайне полезными в различных житейских ситуациях.

— Например? — спросила я, жадно вперяясь взглядом в лицо миссы.

Их было много, они менялись, некоторые выходили замуж и увольнялись, но чаще дамы уезжали няньками в богатые дома или поступали в компаньонки к состоятельным вдовам.

Но мисса Винтер всегда была в приюте, сколько я себя помнила. Она не мыслила себя вне этих стен, отдавая нерастраченную нежность приютским детям.

— Например, заклятие деиллюминации. Редко применяется, но знать надо, оно может оказаться полезным.

И вот теперь три слова заклятия моментально всплыли в памяти. Я прошептала их, и резь в глазах отступила.

Свет стал терпимым, он больше не мешал рассматривать его источник. Им был маленький круглый серебряный предмет, похожий на дамскую пудреницу, какие выставляли в витринах Торгового квартала.

Вещица дорогая и бесполезная. Разве можно запудрить наступающую старость? Да и надо ли?

Теперь мне предстояла работа посерьёзнее. Чтобы взять предмет в руки, требуется его обезвредить. Мало ли какая магия заключена внутри?

Вполне возможно, на нём стоит заклятие отражения. Защита от любопытных. Возьмёт предмет тот, кому он не предназначен, и получит удар такой силы, что нескоро оправится. Если вообще оправится.

С моим малым запасом магии рисковать не стоило. Да, со временем он подрос, но всё же оставался столь же небольшим, как содержимое на четверть заполненного бокала.

Итак, я произнесла заклинание очищения и защиты. В центре ладоней вспыхнул свет, похожий на тот, что исходил от лже-пудреницы, только слабее. Теперь у меня есть минут семь, чтобы спокойно рассмотреть находку.

Я повернула её, повертела в руках, даже понюхала и попробовала на зуб. Двояковыпуклый предмет молчал и не подавал признаков магии, но ведь я точно почувствовала её, когда впервые взяла вещь в руки!

— Откройся! Отворись! — шептала я, но это тоже не возымело действия.

В конце концов я поднесла к серебристому предмету, помещающемуся на ладони, свечу и капнула на него воском. А потом поместила в холодную воду. Даже взмокла от усилий. И снова мимо!

Семь минут, отпущенных мне на действие с магическим предметом, неумолимо истекали. Потом любые манипуляции с ним могли стоять дорого. Но и оставлять его в сундуке было нельзя.

Я, конечно, не подозревала хозяйку в том, что она роется в моих вещах, но кто его знает! Приходящая три раза в неделю служанка вполне могла получить такое задание. Или приступить к ревизии моего скарба по собственной инициативе.

Не хотелось бы, чтобы кто-то при этом пострадал, но ещё больше я опасалась того, что лжепудреница, украшенная с двух сторон вязью непонятных узоров, пропадёт.

Не верила я, что тот, кто положил её в мой сундук, не хватится пропажи. А уж когда хватится, примется искать. И выйдет на меня. Как пить дать выйдет!

И меньше всего в этот не самый радостный для меня момент хочется стоять и блеять, что, дескать, извиняйте, пропала ваша магическая вещица! А куда, господин хороший, сама не знаю! Сильный маг, а обладатель этой вещи, явно не нужники чистит, от меня  мокрого места не оставит!

Ох ты, святые лукошки! Я обернула пудреницу носовым платком и сунул её в карман. Маленькие часики, висевшие у меня на шее в память о настоящих родителях, показали, что истекло шесть минут.

Что ж, я попыталась. Теперь потребуется несколько дней и применение травяных настоек, чтобы восстановиться. А потом попробую снова.

Карманы у всех моих платьев имели петельку. Я накидывала её на пуговицу, пришитую с другой стороны кармана. Тот, кто жил в приюте, не может себе позволить терять вещи. Даже всякую мелочь.

Поэтому за сохранность магического предмета я была спокойна. А ночью буду класть его под матрас. Если из-под подушки можно незаметно вытащить что угодно, то под матрас руку не засунешь.

Довольная собой, я принялась развешивать и просушивать остальные вещи. Книги, где надо, подклеила, а где это было невозможно, отложила в отдельную стопку, чтобы при случае отнести в книжный.

Там за небольшую плату можно будет поменять переплёт и прошить листы заново. Больше, чем платья и шляпки, пожалуй, любила только свои книги по травоведению и зельеварению.

Собранные с таким трудом, они олицетворяли для меня другую жизнь, в которую я мечтала попасть. Быть независимой, иметь в руках крепкое ремесло, благодаря которому я смогу не горбатиться всю жизнь над тазиком со стиральной доской, а заниматься тем, к чему имею небольшую склонность.

И к счастью, это совсем не бытовая магия. Уборку я не любила ещё со времён приюта, хотя ложиться спать лучше на чистую и приятн пахнущую простынь.

Закончив с сундуком, решила проветрить комнату. Ванда поселила меня почти под самым чердаком, но спальня была пусть и небольшой, но довольно уютной, жаловаться было бы грехом, а грешить дополнительно  и безо всякой пользы или удовольствия я не собиралась.