Нирэнкор. Песнь Гнева

Глава 10. Послы Китривирии

Какой бы силой ни наделяла теургия, не стоит забывать о ее последствиях. Никто так и не смог установить, что находится за завесой нашего мира, откуда приходит Хаос, есть ли там разумная жизнь, кроме скоплений чистой, необузданной и разрушительной энергии. Силы Хаоса сложно контролировать, их неумеренное использование приводит к необратимым измненениям всего, что нас окружает. Неслучайно наш народ отринул эту магию.

Что бы ни произошло, какие бы войны и бесчестья ни поразили бы народ, использование теургии погубит и наших врагов, и нас самих.

«О запрещенном колдовстве на Тор Ассиндрэль»

Король Ольгаир Ладит

Глядя на светлую, лучезарную улыбку Диты Иундор, Фанет понимал, почему Дометриан с такой теплотой отзывался о ней. Она могла очаровать любого.

Однако Фанет не переставал настороженно относится к ней, а заодно и ко всем прочим магам Сапфирового Оплота. В Китривирии тоже существовали маги, однако их было совсем немного, и они были сродни жрецам, обитающим в храмах Овриона и Илиаса. Поэтому такое количество магов, причем самых разных возрастов и внешности, было для молодого генерала в диковинку.

Их пригласили в большой круглый зал со столом в форме полумесяца. Темно-синие бархатные шторы были задернуты, лишив зал солнечного света. На длинном столе расположились подсвечники. Фанет сомневался, что стольких свечей могло хватить для такого зала. Значит, не обошлось без магии. А еще здесь было все синее, иногда голубое.

Синее, бирюзовое, синее, синее, синее, просто до одури синее.

— Долго нам тут еще сидеть? — Фанет наклонился к Кенсорину, сидевшему рядом.

— В Васильковой Обители? Недолго. А в самом городе... Может быть, день, два, — отозвался темноволосый илиар.

Фанет глянул на его красноватое и покрытое рубцами лицо и решил больше ничего не говорить. Он видел, что и Кенсорин устал. Они очень долго плыли до Великой Земли. Уже на второй день плавания хотелось ступить на твердую землю, но кругом была вода — синяя и глубокая, как стены зала, в котором они сидели.

Воины из Храдрая, пожалованные генералам Кровавой Кассией, выглядели куда хуже — это было их первое морское путешествие. С непривычки их желудки выворачивало каждое утро, да так, что они боялись отойти от борта. В Тиссофе они без стеснения глазели на людей и здания, позабыв все трудности качки на корабле.

Кенсорин усадил хралитов так, чтобы следить за ними. Воины Кассии сидели смирно, бросая ошалевшие взгляды на роскошную люстру и Диту Иундор.

— Переплывать все Жемчужное море ради того, чтобы отправить князю письмецо, — не выдержал Фанет.

Дита, сидевшая напротив на другом конце стола-полумесяца, сделала вид, что не слышала громкого шепота Фанета. На мягкую ткань серой блузы ниспадало золото ее волос. Скромное декольте украшал медальон с крупным дымчатым кварцем. Фанет был почти уверен, что это и есть талисман чародейки, из которого она черпает силу Первоначала.

Рядом с Дитой сидела смуглая девушка с лицом в форме сердечка и короткой стрижкой. Она с интересом поглядывала на хралитов, но на генералов Китривирии обращала мало внимания. Это задело Фанета.

Он решил смотреть на девушку в упор, не отрываясь и выжидая, когда она наконец заметит его.

— Долго нам его еще ждать? — спросил Кенсорин у Диты.

— Терпение. Его нет всего лишь несколько минут, — ответила чародейка.

— Он мог бы передать кому-нибудь письмо.

— В важных делах Радигост не любит посредников, — Дита пожала плечами.

— Вы считаете этот договор важным? — хмыкнул Фанет, по-прежнему глядя на девушку.

— А почему нет? Он может стать началом примирения государств.

Фанет цокнул языком, чем привлек внимание девушки. Она посмотрела на него и сощурила глаза. Фанет смотрел слишком нагло, но не смутил девушку. Она восприняла это как вызов.

— Дита, вы думаете, князь согласится на наши условия? — спросил Кенсорин.

— Он ведь не дурак, — отозвалась Дита.

Фанет ухмыльнулся и что-то пробормотал.

— Вы что-то сказали? — Дита перевела на него взгляд.

— Поверьте, вам лучше не знать, — предостерег Кенсорин с улыбкой.

— Правда. Однако я знаю илиарский, — сказала Дита.

Фанет оторвал взгляд от смуглой девушки.

— Даже те слова, что я произнес?

— Даже их.

Молодой генерал откинулся на стуле:

— Я не стану просить прощения.

— Ваше право.

— Если вы знаете эти слова, то вы, считай, овладели нашим языком в совершенстве, — заметил Фанет, пожирая теперь взглядом Диту.

— В свою очередь замечу, что вы хорошо владеете всеобщим. А он не так уж и прост для иноземцев.

— Нас с младенчества обучают языкам. По крайней мере в богатых семьях. В нашем обществе не знать хотя бы двух языков — дурной тон, — сказал Фанет.

— И какие же языки вы знаете, генерал Эфалис?

— Их не перечислить. Но на лутарийском я не гаркаю.

— Фанет, мы не в Лутарии. И эта женщина не сделала тебе ничего плохого, — заговорил Кенсорин.

Фанет посмотрел на генерала.

— Ты прав, — ответил он. — Не она исполосовала твое лицо раскаленным железом. Но такие, как она.

— Ты обвиняешь магов в ваших разборках с лутарийцами? — подала голос смуглая девушка. — Каким же дураком надо бы...

Дита ущипнула ее за локоть, и девушка смолкла.

— Маги вы, земледельцы, воины, матери или банкиры — одно и то же. Fillari, — прошипел Фанет. — Мелкие и напыщенные людишки.

— Для тебя нет разницы между людьми? — бросила Дита, смирив генерала грозным взглядом.

— Для вас ее тоже не было. Когда вы надевали на нас медные оковы. На всех. На стариков, на детей, и...

— В самом деле, до мира между нашими народами очень далеко, — неожиданно пронесся над залом грудной голос Радигоста.