Будни, праздники, радости

О маринадах и варенье

Дарина дремала в шезлонге, греясь под ярким апрельским солнцем. Метелица утопала в цветущих плодовых деревьях: алыча уже сбросила белый наряд, эстафету подхватили абрикосы и вишни, разбавляемые вкраплениями ярко-розовых персиков. Воздух пьянил, бодрил и убаюкивал одновременно — хоть закупоривай в бутылки, чтобы открыть и вдохнуть в сложный день.

Цок-цок — подковки ботинок выдали появление Гвидона на мощеной дорожке. Несмотря на свои габариты и слегка избыточный вес, супруг передвигался удивительно легко — не проходили даром тренировки в спортзале.

— Светозарчик спит. Батя за ним присматривает. А Светланочка помогла бабушке и полила рассаду помидоров.

Дарина даже глаза не открыла — знала, что еще рано, после таких заявлений всегда следует продолжение.

— А они завяли.

— Совсем?

— Совсем. Сдохли, короче говоря.

— Какие-то хлипкие помидоры, — не открывая глаза, но потягиваясь, пробормотала Дарина.

— Она их уксусом полила.

— И как она это объясняет?

— Говорит, хотела, чтобы выросли сразу маринованные. В банках. Чтобы бабушке не пришлось напрягаться и закатывать.

— Какая заботливая внучка! — Дарина еще раз потянулась, села и посмотрела на мужа. — Нам теперь что, надо куда-то срочно ехать и покупать помидорную рассаду?

— Рассаду не надо. Тетя Виктория и дядя Ромуальд маме уже принесли, у них лишняя была.

— Отлично! Мама не сильно ругалась?

— Нет. Она была польщена тем, что Светланочка о ней побеспокоилась и сейчас рассказывает ей, как правильно мариновать овощи. Я тоже немножко послушал. Представь, оказывается, в морковный салат кладут немного чеснока. А я думал, только перец. Чеснок совсем не чувствуется.

— Вот и замечательно, — кивнула Дарина, снова принимая положение полулежа. — Хорошо, что у соседей была лишняя рассада.

— Но ехать придется. Иначе мы останемся без варенья.

— А что с вареньем?

— С сахаром, — уточнил Гвидон, подтащил к шезлонгу пень-табуретку и уселся так, чтобы тень падала Дарине на лицо. — Сахар сначала был, потом пропал из магазинов. Потом появился, но подорожал, и пока старцы раздумывали, стоит ли его покупать по новой цене, снова исчез. И его нигде нет. Ни оптом, ни в розницу. Вчера дядя Ромуальд услышал, что в Чернотропе будут раздавать по килограмму сахара всем желающим. В честь празднования дня города. Он хочет, чтобы мы их туда отвезли.

— Мы бензина сожжем немерено и выходной будет испорчен, — изрекла Дарина. — Везти эту толпу в Чернотроп — не вариант. И Светозара туда везти не вариант. Ребенку два месяца, рано ему путешествовать по губернии в поисках сахара. Надо придумать что-то другое.

— Что?

— Можно попробовать напрячь знакомых из антимонопольной службы. Пусть проведут обыск в супермаркете в Логаче. Наверняка там на складе сахар припрятан.

— Они его на продажу выставят. Сразу очередь набежит. Если маме с Ромуальдом не достанется — не сносить нам головы.

— Тогда не знаю. Ограбить склад? Я могу договориться с местными следаками, чтобы дело закрыли по недостатку улик.

— Ой, — вздохнул Гвидон. — Грабить — тот еще геморрой. Придется среди ночи ехать, отключать сигнализацию, взламывать дверь, искать этот сахар... Ну его... я хотел на зорьке на рыбалку. Если грабить — на рыбалку не получится.

— Если в Чернотроп ехать — тоже не получится.

— Блин, — нахмурился Гвидон. — Точно. Ладно, сейчас мужикам брякну, может быть, кто-то что-то посоветует.

— Брякни, — устраиваясь поудобнее, согласилась Дарина. — Расскажешь потом.

...Около семи вечера, когда солнце уже почти опустилось за горы и вызолотило цветущие деревья, Метелицу облетело сообщение, полученное из тайного, но верного источника. Поездка в далекий Чернотроп отменялась. Завтра в обед, на заднем дворе супермаркета в Логаче, возле двери складского помещения, будет организована раздача сахара. Исключительно для шакалов. По одному пакету в одни руки, под подпись, с предъявлением паспорта и пенсионного удостоверения.

Взбудораженные обитатели общины перемещались из дома в дом, обсуждали возможность постоять в очереди два раза, предъявив сначала паспорт, а потом пенсионное, мерились возрастом и льготами и сокрушались, что килограмма сахара не хватит даже на то, чтобы перетереть достаточное количество малины на противопростудный запас. И только батя Дарины заподозрил неладное и задержался возле сарая, где зять перебирал снасти для утренней рыбалки, пытаясь подслушать тихий разговор.

— Фрол мне говорит — а ты Велько ткни, ему хороший отчет по учениям нужен. Он, говорит, нормальный, сговорчивый, тоже в наркоконтроле служил, в Минеральные Бани недавно перевелся. Номер мне скинул, я его сразу набрал... только надо будет подписи собрать, обязательно.

— Я сказала Ромуальду, что надо будет расписываться в ведомости. Потом этот листок к отчету подошьем.

— Отлично! — Гвидон чем-то загремел. — Тогда я себе будильник на пять ставлю. До девяти порыбачу, потом поем, часок посплю, и к обеду в Логач поедем.

Батя покачал головой, почти решился обсудить услышанное с супругой, а потом подумал, что лучше не демонстрировать лишнюю осведомленность. Вряд ли Дарусенька подошьет лист с подписями к какому-то скверному документу. Тем более, по просьбе Гвидона.

Жители Метелицы прибыли в Логач около часу дня. Тайная раздача сахара должна была начаться в два, но в таких случаях лучше приехать заранее. В половину второго возле супермаркета остановился джип Гвидона. Волк выбрался с водительского сиденья, громко разговаривая по телефону:

— Да, мы уже на месте. Хотели пораньше, но малой расхныкался, укачивать пришлось. Давай, жду. Не промахнетесь, тут всё рядом: универсам, универмаг, базар и вокзал.

Дарина вышла из машины, огляделась, задерживаясь взглядом на обитателях общины — как будто пересчитывала. Светланочка высунулась в окно, пошевелила ушами и улеглась обратно на заднее сиденье — сахар её не интересовал, а карета сегодня была выходная.