Восход стоит мессы

 Глава 32.2.

Вот уже несколько месяцев Генрих пренебрегал своими супружескими обязанностями.

Вся их жизнь была на виду, и злые языки уже начали распускать сплетни. Давно миновали те времена, когда мысль о близости с женой внушала ему отвращение, однако возникшее между ними отчуждение стало естественным наследием тех дней. Королева Наваррская оставалась его единственной союзницей в этом враждебном городе, и Генрих был признателен ей за это. И все же теперь у нее была своя жизнь, в которой ему не находилось места.

И вот Генрих, как тогда, в первую брачную ночь, в сорочке до пят и в сопровождении внушительной свиты, призванной в свидетели, прошествовал в спальню своей жены. «Спасибо, хоть в кровать их тащить не придется», – с некоторым раздражением подумал он, оставив за дверью толпу придворных.

Марго сидела за туалетным столиком и, убрав за ухо непослушные пряди, сосредоточенно что-то писала. На ней поверх пеньюара была надета теплая накидка, из-под полы которой выглядывал изящный носочек расшитого серебром мехового сапожка. Сейчас она казалась очень домашней, совсем как жена какого-нибудь провинциального барона, проверяющая перед сном отчет управляющего.

Она рассеянно кивнула ему и продолжала свое занятие. Генрих уселся в кресло, ожидая, пока она освободится, и стараясь не мешать. Наконец Маргарита отложила перо и повернулась к нему.

– Ну и что вы расселись, будто на представлении? Раздевайтесь и ложитесь в постель, – велела она.

Генрих ухмыльнулся, потом послушно сбросил сорочку и забрался под одеяло. Простыни были ледяными, но Генрих почти не замечал этого – беарнское воспитание и ночные вылазки в горы делали свое дело. Он оперся на локоть и с интересом посмотрел на нее.

– Я был бы, конечно, весьма польщен, если бы только страстное желание встречи со мною заставило вас пригласить меня сюда, – начал он, – но, боюсь, здравый смысл протестует против такого предположения. Вы хотели мне что-то сказать, мадам?

Она сняла накидку и села на край кровати.

– Да, – рассеянно ответила она. – На днях я виделась с матушкой, и она, оказывается, весьма заинтересована нашей супружеской жизнью, – Маргарита замялась. Генрих удивленно вскинул бровь.

– Вот как?

– Она хочет добиться у Папы нашего развода. И просит меня подтвердить, что вы более не являетесь мне настоящим мужем.

Генрих рассмеялся.

– Ну так передайте ей, что я раскаиваюсь и готов исправиться. Хоть прямо сейчас, – он потянул ее к себе.

Она с досадой выдернула руку.

– Если бы Господь не обделил вас мозгами, и вы могли думать головой, а не другим местом, вы бы поняли, как все это опасно! Почему я все время вынуждена оберегать вас, будто младенца?! Заведите себе другую няньку!

Ее голос был резок, а взгляд холоден, но она волновалась за него. Разве не стоило это десятка ночей любви и сотни искусных ласк? Генрих сел в кровати и нежно обнял ее за плечи.

– Вы мой добрый ангел-хранитель, Марго, – тихо сказал он, целуя ее волосы, – вы беспокоитесь обо мне, а между тем могли бы просто махнуть рукой на своего непутевого мужа. И покуда у меня есть ваша дружба, никакие опасности мне не страшны.

Ей вдруг показалось, что его голос вновь стал почти таким, каким был раньше. Маргарита хотела обернуться, в надежде увидеть тот взгляд, по которому так соскучилась, но удержалась. Нет, этот взгляд не принадлежит больше ей. Пусть его ловит мадам де Клари … и другие фаворитки короля Наваррского.

И все же он не был чужим ей человеком. Она невольно прижалась к нему, чтобы спастись от пронизывающего зимнего холода, поселившегося в каждом уголке старого дворца, и Генрих ощутил, что она дрожит. Он осторожно уложил свою жену в постель и накрыл одеялом.

– Вы совсем замерзли, – сказал он, обнимая ее и стараясь поделиться с нею своим теплом.

Он чувствовал, как накопившаяся за день усталость постепенно уходит из ее тела, а дыхание становится ровнее. Генрих ласково гладил свою жену по голове и вспоминал, как в далеком детстве, когда он жил на попечении у мадам де Миоссен, их ключница держала для ловли мышей тощую серую кошку. Холодными зимними ночами кошка любила приходить к Генриху в спальню и забираться к нему под одеяло. Она сворачивалась клубочком у него под боком и робко мурлыкала, а маленький принц Наваррский боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть незваную гостью. Всем нужно тепло. Ну ничего, скоро весна.