В ожидании весны

Глава 6. Шаманка

С Самого утра наставница отправила Альму собирать камни у ручья. Девушка обрадовалась возможности побыть одной и брела вдоль быстрого горного ручейка, подбирая камешки. Она уже три года ходила у Шалу в ученицах и шаманка, кажется, была ею довольной. Когда родители узнали, что старшая шаманка выбрала их дочь, то забили оленя в дар Приходящему. Как же ― такая гордость!

Поселение шаманок находилось в горах и большую часть года путь сюда преграждали непроходимые снега. В первый год Альма скучала по родителям и даже несколько раз сбегала. Потом смирилась, а получив прошедшей осенью бубен, так и вовсе посчитала себя более чем достойной.

Собрав камни, девушка вернулась домой. Там она и узнала, что сёстры ещё утром нашли у края поселения мужчину. Как есть, Альма бросилась в общий дом.

Шалу сидела на шкурах и перед ней лежал этот самый незнакомец.

― Ты где была? ― шепнула девушке Кухгур.

― Камни собирала. Кто это?

― Да кто ж его знает. Шалу сказала принести его в дом.

Старшая шаманка ударила в бубен. Все разговоры смолкли, и старшая шаманка затянула песню снегов. Альма протиснулась вперёд и села в первом ряду. Сёстры бросили на неё недовольные взгляды, но никто не решился прервать песню. Когда-нибудь и Альма будет вот так сидеть и петь, призывая духов гор.

Звенели бусины в седых волосах Шалу, смуглая рука отбивала ритм сердца по блестящей от времени коже бубна, тихо шелестел голос и духи отзывались. Первой на песню ответил Ак. И отказал. Вторым был Ур, и он отказал. Третьим Дис, но и он не стал помогать. Видать этот человек чем-то насолил миру, раз духи отвернулись от него. Альма начала раскачиваться в ритме песни и безмолвно шевелить губами. Ей конечно нельзя петь песню, но по крайней мере попробовать повторить за наставницей никто не запрещал.

Тут Шалу пристально посмотрела на свою ученицу и махнула рукой, подзывая. Неужели её зовут в круг? Ей… позволено будет поговорить с духами?

Не чувствуя ног, Альма поднялась и подошла ближе. Приняла из рук наставницы бубен и заняла место у изголовья. Она даже не обратила внимание на лежащего. Старшая шаманка кивнула и закончила песню, а Альма подхватила её. Вначале рука неуверенно ударила по бубну, но потом… Песня лилась, звала, просила, молила и убеждала. Вот пришёл Ори, застыл на мгновение и пропал. Сав, но и он не задержался. Так и шли духи один за другим и никто не останавливался. Никто не решался помочь незнакомцу. Альма и сама стала терять надежду, а потом представила, какой позор будет если в первый же призыв её постигнет неуда. Такая злость её одолела! Несмотря на боль в напряжённых руках и пересохшее горло, она продолжала.

Сколько прошло времени? Была ли глубокая ночь или уже утро? Ирб, Тару, Эгру, Ис, Алк… Все отворачивались. Никто не пришёл на помощь. Шалу коснулась горячей ладонью плеча ученицы, но та упрямо продолжала своё дело. И вот пришёл Дар. Он застыл над обречённым, словно пар над кружкой и… подхватил песню Альмы.

Я зову тебя, душа моя.

Я ищу тебя, сердце моё.

Я вижу тебя, отражение.

Я слышу тебя… Альма.

Погас огонь в жаровнях, и смолкла песня.

Прерывисто вздохнула Шалу, отпуская плечо ученицы. Ударил ветер в занавешенное кожей оконце, и вздохнул полной грудью спасённый.

Справилась. Вытащила. Завершила песню. Теперь никто не скажет, что Альма незаслуженно получила бубен!

Шала зажгла огонь. Мужчина прищурился от яркого света, огляделся и заговорил на южном наречии:

― Нет, я точно умер. Только в Посмертии меня может окружать столько красивеньких девушек… ой.

Видимо он только сейчас заметил Шалу и смутился.

― Когда-то я тоже была красивой девушкой, ― ответила старшая шаманка. ― Альма, займись им. Теперь он ― твоя забота.

Сёстры уходили из общего дома перешёптываясь. Не к добру откликнулся Дар, проводник мёртвых, на песню Альмы. Ибо никогда он не помогает обречённым.

Проморгавшись, Альма наконец взглянула на своего подопечного и вскрикнула в ужасе. К мужчине прилипла метка смерти, а на плечах лежал плащ из обойдённых смертей.

― За что ты отдал свою душу? ― воскликнула Альма, отпрянув.

Незнакомец поднял тяжёлый взгляд и невесело усмехнулся.

― За бессмертие. Как избавится от него, не знаешь красавица?