Музыка и ее маг

14. Ник

Странно признавать, но встреча с Ланой перед лекцией меня беспокоила. Я не понимал этого, пока не увидел свою Музыку – чуть бледную, немного испуганную, появившуюся на крыльце общежития. Мне даже показалось, что она дышать перестала, когда меня увидела, так что я поторопился напомнить ей о необходимости дыхания. Смешная… и невероятно милая, так и хочется обнять, укрыть от всего мира. И до чего болезненно понимание, что для меня это невозможно. Наверное, поэтому меня особенно раздражает ее благодарность, совершенно искренняя. Как же ужасно с ней обращались, если сейчас она так поражена, что мое мнение о ней не изменилось? Я с трудом подавляю глухую злость на ее отца, и поэтому слишком резок, открывая ей глаза на положение вещей. Конечно, я не сказал ей всю правду, слегка подтасовал факты, но в общем и целом практически не обманул. Мне по-прежнему кажется, что я совершил ошибку, согласившись остаться в Академии. Лана в любом случае не осталась бы без мага, но… Константин Львович прав, едва ли кто сумел бы научить ее играть так, как я. И это - единственное, что меня утешает и придает силы.

Она разозлилась, осознав, как я ее подставил. А мне неожиданно тяжело слышать ее слова о ненависти. Она говорит это не в первый раз, но почему-то именно сейчас это ранит меня. Но у меня получается сделать равнодушный вид, я готов смириться с ее чувствами, главное, что ей это не навредит. Стараясь сосредоточиться на лекциях, я отвожу взгляд от своей Музыки, чтобы не вспоминать ее злые слова, но снова и снова ловлю себя на том, что смотрю на нее. И замечаю, как меняется ее настроение, проходит злость, сменяясь странной задумчивостью.

Не могу не беспокоиться за нее.

Отчего-то меня бесконечно радует ее почти извинение, хотя должно бы расстроить. Ведь чем хуже она ко мне относится, тем лучше для нее, и проще мне, но все равно, сердце не слушает разум, оно жаждет ее любви, даже дружеского отношения мне уже мало. А ведь еще нужно как-то пережить полгода.

Она по-прежнему не выносит моих прикосновений.

Иногда мне почти нестерпимо хочется спросить, почему, но я ведь и без того знаю, в чем дело. Она – Музыка, и ей противна сама мысль, что рядом с ней – глухой. Даже если она смирилась с этим, и привыкла, и начала считать меня другом, все равно она ни на мгновение не забывает, кто я.

Сам не знаю, почему я пригласил ее выступить со мной на Зимнем балу. Наваждение, мимолетная вера, что мы можем быть настоящей парой… И ее почти явный отказ мгновенно вернул меня на землю.

Я словно мчусь на американских горках, которыми не в силах управлять, они то возносят меня на вершину эйфории, то погружают в глубины отчаяния. Я просто не в состоянии управиться с собственными чувствами, и меня это ужасно злит. Я привык контролировать происходящее со мной, но с тех пор, как в моей жизни появилась Лана, все полетело в тартарары. И теперь я сам не знаю, чего от себя ожидать, а остатки моей выдержки тают от одного ее невинного взгляда.

А когда она неожиданно для меня все-таки соглашается, я еще долго пытаюсь прийти в себя от этого поворота. Милочка действительно не давала мне прохода, требуя моего участия, но до этого момента я твердо знал, что не буду выступать на этом концерте. Меньше недели до бала – а я вдруг передумал. Из-за Ланы! Хотя в этом не было никакой необходимости. О чем я думаю вообще?

Требовалось срочно придумать выступление. И хорошо, что на тренировках можно не забивать голову занятиями и размышлять на отвлеченные темы. Жаль, остальные не понимают моих творческих мук и стремятся растормошить.

- Ник, ты чего такой задумчивый? – в очередной раз поинтересовался Эд, хотя никаких неудобств моя задумчивость ему не доставляла.

- Ничего, - отвечаю в который раз я. - Сосредоточься лучше, ты меня вообще не слушаешь.

Я рад, что Соколов не доставил мне проблем в раздевалке, похоже, после утреннего срыва он все-таки решил вернуться к прежнему демонстративному игнорированию, и меня это совершенно устраивает. Ссориться с кем бы то ни было я просто не в состоянии.

Зато Эд не желал оставить меня в покое, отчего-то решив, что раздражение принесет мне куда большую пользу, чем задумчивость. У меня нет желания спорить с ним, голова занята совершенно другим, - вплоть до того момента, как в спортзал не заходит Лана.

Я почувствовал ее присутствие раньше, чем увидел ее. Каждый раз так – если я не знаю, что она должна появиться рядом, магия в моей крови пробуждается, отзываясь на ее присутствие. Ничего не могу с этим поделать, я всегда знаю, когда Лана приближается.

Но я не всегда этому рад. Вот как, например, сейчас.

Она вошла – и сразу уставилась на Соколова, даже не пытаясь скрыть восхищения. А после перевела взгляд на девочек, пришедших поглазеть на своих магов, и, окинув взглядом тренирующихся, даже не посмотрела в мою сторону. Это почти невыносимо, и я иду к ней, чтобы выяснить, зачем она пришла. Странно видеть ее реакцию на мой вопрос – непонятный испуг и лепет вместо ответа. Это не может вызвать ничего, кроме недоумения. Если она пришла из-за репетиции выступления на Зимнем балу, тогда чего испугалась? А если вдруг ей взбрело в голову полюбоваться на Соколова… Неужели боится обидеть меня? Довольно глупо после всего, что сегодня уже было сказано. Но придумать достоверную причину для ее испуга я не сумел. Но зато, тренируясь с Эдом, чувствуя на себе ее взгляд, я, наконец, придумал, какую песню мы будет исполнять.

К Милочке я отправился, чтобы утвердить номер, даже не ожидая, с каким энтузиазмом она ухватится за мою идею. Я старался не думать о том, каким взглядом смотрела на Соколова моя Музыка, попробовав сосредоточиться на сценарии выступления, и постепенно у меня начало это получаться. В конце концов, мы с Милочкой договорились до того варианта, который устроил нас обоих, и, провожая свою Музыку домой, я прикидывал, как можно реализовать на практике все придуманные спецэффекты. Видимо, был слишком задумчив, раз Лана испугалась каких-то сложностей.