Ведунья и богатырь

Глава 9. Отрада

Который день грустна была молодая княжна. И прежде не радела о шитье, а тут вовсе приказала убрать из светелки пяльца на высоком поставце и резной ларчик с шелковыми нитками сотни цветов.

Нетронутыми лежали на дубовом столе и сладкие кушанья: орешки каленые, яблочки моченые, медовые соты и вяленые плоды из дальних земель. Не радовали взор Отрады и последние батюшкины подарки – колечко с лалом и бирюзовые серьги, которые сама же недавно присмотрела у златокузнеца.

Еще солнце за реку не упало, еще не пришла пора зажигать в горнице благовонные свечи, а перед глазами княжны стояла темная ночь. Сенная девушка на ушко шепнула, будто от знакомого гридня слышала, как на Липовую заставу прибыли важные сваты из-за моря. Навезли они с собой короба писаний про Новобога и картины с ликом его, а также приветное послание от Железного старца, значит, все-таки быть свадьбе.

«Ох, тоска сердце сдавила костистой лапищей…»

Во дворе зашумели. Отрада прильнула к узкому зарешеченному оконцу, услыхала визгливый голос старухи-ключницы, та бранила  неловкого возницу, едва не опрокинувшего на княжьем дворе телегу с мороженой рыбой. Распластался у раскрытых дверей амбара чудовищных размеров осетр, завтра его подготовят в коптильню, а после отправят на свадебный стол.

Со всех окрестных сел и маленьких городков в начале зимы свозили князю Ядрею богатые подати: рожь, овес, ячмень и горох, мясо и сало, круги желтого масла, пух и перо домашней птицы и битую лесную  вместе с льняным  полотном, мягкую рухлядь – ценные шкурки соболя и куницы, грубые шкуры волка, медведя и пятнистой рыси.

Будет чем отдарить заморских послов, чьи завидущие очи давно разгораются на росские меха и особенно на леса, по которым так вольно гуляет в царских шубах бездумное зверье. Стрел и капканов не хватит всех перебить…

И охраняют эти земли могучие росские воины. У каждого богатыря в одной руке меч, а в другой копье, способное пробить закованную в литую броню грудь захватчика. Потому и приходится иноземцам торговые договоры скреплять подписями на тонком пергаменте. До поры до времени, пока куется собственный  доспех и обучается новое войско, взамен разбитого на коварном льду.

Вспугнутой птахой дрогнула Отрада, заслышав у дверей тяжелый отцовский шаг. Поднялась навстречу  - высокая, строгая. Поклонилась быстро и после смело глянула в жесткое, неулыбчивое лицо князя.

— Прямо скажи, в залог меня метишь, как овцу на убой поведешь на чужой корабль?

— Собираются за морем несметные силы, надобно с ними дружить или ждать боя, - отвечал князь, прижав холодные ладони к печным изразцам, струящим тепло. – Придется мириться, Отрадушка.

— На что я сдалась старому калеке – позор и муки ждут меня в его тереме. А если свои рати собрать да ответить отказом?

На длинной жилистой шее Ядрея дернулся острый кадык, нелегко давался ответ.

— Уже второй год люди мои ищут по болотам руду и куют мечи, самострелы и копья. Дай лишь срок, удержи бешеных волков на цепи за пределами городов наших... А пока магистр Ольгестр сам выбрал тебе мужа из приближенных. Это богатый и знатный витязь преклонных лет. Будешь жить в его большом каменном доме с сотней прилежных слуг.

— Хуже собаки жить? Для такой доли ростил меня, отец? Я ведь тоже  слыхала про старца с железной рукой, у него лицо и тело посечено нашими мечами в битве на замерзшем озере, он там двух сынов потерял. Подумать страшно, как примет теперь меня – росскую княжну? Шилом в его глазу буду… И мне он на кой же сдался!

— Ты всегда была храброй, дочь. На медведя ходила со мной, не боялась ни рева звериного, ни костного хруста, ни льющейся крови из разворошенной раны. Помнишь, как второй после Жмура воткнула нож в холку дикого кабана, как на лету сбила коршуна, унесшего худого петушонка? Тебе ли бояться старого мужа, пусть у него даже правая длань из железа…

Князь прижал лоб к разогретой голубой плитке печи и подавил вздох.

— Как не поймешь? Нужен мне верный человек в свейской земле. Укороти гордость, окрепни разумом. Милая, угодливая жена читает мужнюю душу словно раскрытую книгу. Когда снова решат двинуть на нас железную рать, ты подашь весть и мы будем готовы.

Отрада неслышно подошла к отцу, обняла за пояс, прижалась лицом к рубахе.

— За Ингваром пошли, он поможет одолеть свеев.

— Забудь! Пока жив и сижу в Городце князем, не бывать тебе женой проклятого оборотня.

— Не хочешь ты моего счастья, отец… - горестно прошептала Отрада. – А ведь я могу убедить Ингвара принять Новобога и поднять стяг с его ликом заместо прежнего.

— Ингвар не чтит никаких богов, думать о союзе с ним – губить душу, - отрезал Ядрей.

— А ты чем лучше, если сменил веру дедов на выгодные торговые договоры? – не унималась Отрада.

Нахмурился князь, медленно повернулся и схватил дочь за косу.

— Долго я вопрошал волхвов и сам предавался раздумьям, пока не нашел тропу среди бурелома сомнений. Бог для меня всегда был един – Пресветлый Сварог. Но ведь он каждую зиму слабеет и умирает, чтобы возродиться к весне. Может, так и старая вера наша должна в лихие года затаиться, набраться сил, а, может, и вовсе сменить личину, чтобы враг не приметил. Тем сильнее будет сиять потом… Что проку погибнуть без славы и пользы, загубив память и язык предков? Смиряясь, себя сохраним и свои корни крепко в чужое пустим.