Публичный дом

Глава 5: Ипполинария Матвеевна и удивительные Сизовы

Хоть и Тася, и Вера, и Рада прошли полицейский осмотр без нареканий, получив-таки желтые билеты, вернулись они домой от доктора грустнее некуда. Только этим утром у пяти девиц нашли отвратную французску, одной из больных оказалась камелия с Лиговского. Паскудная болезнь не щадила никого.

Вот ведь бывает так, живешь по накатанной и даже не замечаешь, что жизнь твоя устроена неправильно. Пока одним промозглым утром не посмотришь на себя со стороны и не увидишь, как много всего делаешь не так. Даже не обсуждая между собой каждая из девиц думала об одном и том же – «А что если бы на месте той камелии сегодня оказалась я?». Приходили на осмотр и покалеченные: пока девушки ждали в очередь перед ними провели одну такую с ожогом на пол лица. В толпе зашептались, что эту несчастную однин ревнивый клиент кипятком ошпарил, только после этого она в бордель то с подалась, до этого все «толерантничала», да в кабаре плясать хотела. А теперь то уж куда, только в полной темноте, на не шибко трезвого ценителя…

Каждая из домашних крепко призадумалась как бы изменить свою, казалось бы, уже предначертанную судьбу чтобы отвести от себя страшную болезнь или гнев нетрезвого гостя. Вера даже достала свои выкройки и обрезки ткани. После того как ее высек рыбаловский управляющий делала она это робко, боязливо, рассудок ее все еще связывал швейное дело с болью и голодом, но выбирая между лишениями и страшной участью, которую она увидела у врача, Вера была готова снова взяться за швейную иглу. Рада, как всегда меланхоличная, начала было перебирать струны гитары, но в какой-то момент резко остановилась и обратилась как будто бы ко всем, но скорее к себе самой:

- А я больше в кабак не пойду. Тут петь буду.

А потом словно сбросив наваждение и присмотревшись повнимательнее к Вере добавила:

- Томка же сказала, что теперь мы для полиции что-то вроде театра. Так давайте лучше здесь… Что мы правда гостей сразу по комнатам тащим, пусть уж они лучше тут у нас сидят, где мы и вино им водой разбавим и, если что не так пойдет, городового свиснем. Жизнь то она одна, девки, второй не будет чтобы этой разбрасываться! И пусть публика нам деньги дает при входе, как в том же театре.

На общем совете было решено потратить все отложенные на дрова сбережения, на то, чтобы обновить гостиную да так, чтобы и приличному человеку в ней не стыдно было сидеть. Вдохновение по части интерьера черпали из дамских газет. У старьевщика выторговали неплохой диван, отчистили, подштопали где надо. Рада с Тасей даже смогли-таки договорится с трактирщиком, чтобы тот продавал им свое самое дешевое вино по божеским ценам. То вино потом щедро разбавляли водой, прежде чем выставить на стол в гостиную.

Пересмотрен был и порядок взимания с гостей платы. Теперь все посетители платили входной билет за вечер, а дальше уж девушки решали сами… Помимо песен Рады гостей стали развлекать скабарскими прибаутками, которых Вера, вырастившая с десяток младших сестер и братьев, знала великое множество. А когда Тася была в настроении, она забавляла пришедших карикатурными картинками – шаржами, а после под улюлюканье гостей устраивая потешные аукционы, продавая очередную картинку тому, кто больше заплатит.

Дом у фабрики быстро прозвали Веселым Домом. Весть о нем облетела всю округу и теперь чуть ли не каждый вечер в гостиной было не протолкнуться. В один из таких вечеров, когда Тома заглянула в дом ближе к вечеру, она заметила, что Вера вот уже в который раз отделившись от остальных гостей нежно воркует о чем-то с кучерявым студентом. Щеки девушки покраснели, а учитывая, что вина она никогда не пила, значить это могло только одно - Вера была не на шутку увлечена своим кавалером. Смотря, как нежно и трепетно студентик держит Верину руку, Тома добродушно заметила:

- Глядишь, не успели открыть скоро закрывать будем наш публичный дом. Верка вон не сегодня-завтра за студента замуж пойдет, ты к своему матросу переедешь или к тому же Вепрену, тут уж кого выберешь. Радка с таким голосом не пропадет, да и за Катькой теперь присмотр есть. Глядишь скоро забудем это все как страшный сон!

Но Тася, оптимизма Томы не разделяла.

- Замуж за того, кто тебя готов с другими делить, нельзя идти. Мне так еще мать говорила. А штудент этот Верку сам сводит лишь бы она больше денег зарабатывала, друзей сюда своих каждый день почитай таскает. Вот-вот смотри! Стоило только пекарю с Большой Конюшенной в дверях появиться, а он ее уже к нему ведет, хуже Кота ей богу!

Тома насторожилась:

- Деньги у нее забирает?

- Да вроде бы нет. Кабы попробовал, я бы на него мигом Вепрена спустила! Вроде сама отдает. Она мне тут давеча рассказала, что собирается ехать с этим кучерявым в Варшаву.

- За каким чертом так далеко?

- То-то и дело. Говорит, что студент этот участник какого-то кружка революционного, что за взгляды его тут в кутузку бросить могут. А он вроде как будущее научное светило. Говорит, что в Варшаве его давно ждут. Вот она деньги и копит, зарабатывает, чтобы хватило на билеты и первое время.

- А может все-таки любит?

Тася только сплюнула:

- Я конечно столько умных книжек как ты не прочла еще, но есть у меня соображение, что любовь - это чувство между равными. А если ты для него человек второго сорта, какая же тут любовь? Говорят, правда, «он любит свою лошадь», «она любит своего пуделя», но как по мне, тут смысл совсем другой и слово надобно другое. А он Верку скорее уж как пуделя…