Сиделка для гения, или Спастись любой ценой

-1

Надолго в кухне родители задерживаться не стали, вскоре после меня поднявшись наверх и направившись к Мирте. Переодеваясь, я слышала, как они прошли мимо, привычно скрипнув половицами, и как громко (для ночной тишины) хлопнула дверь соседней комнаты, закрывшись за их спинами. А потом ещё битых полчаса лежала, бездумно уставившись на растрескавшийся потолок, под аккомпанемент доносящегося через стенку скандала, различая лишь грозный шёпот отца, тихие замечания матери да невнятные попытки сёстры оправдаться, то и дело прерываемые её же жалобными всхлипами. Лежала и улыбалась. Но не тому, что Мирту ругают — пускай и заслуженно — а тому, что после такого разноса она ещё точно будет долго реветь в подушку. А значит, мне не придётся её будить.

Наконец, родители оставили Мирту в покое и снова вышли в коридор. Их спальня — единственная из всех — располагалась на первом этаже, и потому я была уверена, что они непременно заглянут ко мне на обратном пути. Чтобы не ходить по лестнице лишний раз. Но не боялась, а терпеливо ждала, отсчитывая секунды до их появления... Однако родители проведать меня почему-то не завернули. Они даже не задержались возле моей двери, что, с одной стороны, говорило об их безграничном доверии (да и куда бежать-то на ночь глядя?), а с другой — нарушало мои планы (а вдруг они застанут меня в самый разгар подготовки?). Так что на всякий случай я пролежала ещё минут двадцать и только потом вылезла из-под одеяла, накинула халат и прокралась к сестре.

— Спишь?.. — спросила, беззвучно отворив дверь.

На грани восприятия — но Мирта всё равно уловила вопрос, тотчас повернув ко мне заплаканное лицо.

— Сильно ругались? — я воспользовалась этим завуалированным приглашением и прошла к кровати, примостившись на её краешке.

Сестричка кивнула — и, шмыгнув носом, вновь ткнулась в подушку.

— Отец сказал, что выгонит меня из дому, если Нарта повторит мой сомнительный подвиг, — с трудом разобрала её приглушённые пояснения. — Что я опозорила семью и уже никогда не верну его уважения...

— Главное, что сейчас не выгнал, — попробовала сыграть роль матери.

Однако Мирта пропустила мои слова мимо ушей.

— А ещё он сказал, что теперь ни один мужчина мира не согласится стать моим мужем! — она продолжила изливать мне душу. — Кому нужна ветреная жена? И мой единственный шанс выйти замуж — тот, кто меня обесчестил.

И я мысленно похолодела.

— Папа собирается его найти?

Это было бы печальной новостью.

— Собирался, — угрюмо поправила меня сестра. — Но по одному имени это сложно сделать. Да и вряд ли он назвался настоящим...

— Он не местный, что ли?

— Угу, — донеслось сквозь ткань.

Стало легче.

— А откуда?

— Не знаю. Обещал жениться и увести в город… Иначе я бы ни за что с ним не легла! — приподнявшись, Мирта возмущённо стукнула кулачком по одеялу и рухнула обратно, затрясшись в истерике. — Я же не дура, что бы там родители обо мне ни говорили...

Иного и не подозревала.

— Ты просто очень доверчивая, — я погладила сестру по нервно вздрагивающей спине.

«А ещё молодая, красивая и влюбчивая», — добавила про себя.

Но первое быстро проходит, с третьим её уже поставили на место, а второе… Второе сыграет мне на руку. Надо только кое в чём убедиться.

— А какой он? — придвинувшись ближе, вкрадчиво поинтересовалась я.

Как закадычная подружка, которыми мы когда-то были.

— Красивый?

— Скорее, необычный.

— Светлый, чёрный?

— Русый. Волосы чуть темнее моих. И глаза такие синие-синие, как море на картинке.

— А рост?

— С папу примерно. Только стройнее, — не почуяв в моём любопытстве ничего странного, Мирта наконец-то отвлеклась от проблем и улеглась на щеку, погрузившись в приятные воспоминания. — И нос не картошкой, а тонкий. Но не так, чтобы порезаться, а просто. Под стать узкому лицу. И сам он весь какой-то воздушный и лёгкий. У меня с кружевом ассоциировался. Всего лет на пять нас старше, а постоянно улыбался! Шутил, пальцы мне целовал, стихи читал… Я проверила потом в библиотеке — свои, не украл. Говорил, влюбился без памяти, цветы в яркой бумажной упаковке преподнёс перед… Ну, ты поняла, — смутившись, всё-таки сникла сестрёнка. — Правда, они на морозе завяли быстро.

Нда. Неудивительно, что она на него запала. В описанном формате этот обманщик воспринимался самым настоящим принцем. Особенно на фоне наших сельских парней — в большинстве своём тоже голубоглазых блондинов, да в основном приземистых и широкоплечих. И ручки целовать их никто не учил. У нас в основном трудолюбием девушек завоёвывали. Слухами хорошими. Иногда — поступками благородными, если на них время после тяжёлого трудового дня оставалось. Там, соседке одинокой помочь. В розысках пропавшей скотины поучаствовать. Кошку с дерева снять или мячик детям достать, на худой конец... Силой, ловкостью и выносливостью на праздниках похвастать — за милое дело. Хотя бывало, что и в драках девушек отбивали, но там чаще она сама определиться не могла — и покорно шла за победителем. А чтобы шутками и стихами баловать — никогда. Впрочем, цветы изредка всё же дарили. Сорванные на прогулке в поле… Зато маги вроде как практиковали именно романтический подход! Вот только маг ни за что бы не опустился до охмурения сельской красавицы. Да ещё столь примитивными способами. Нет. Он бы взял деньгами и дорогими подарками… А скорее и вовсе угрозами.