Кто найдёт заветный сундук?

Глава 9

К обеду Ольга переоделась в одно из своих новых вечерних платьев. Оно было сшито из лимонно-желтого шелка, выгодного оттенявшего цвет ее волос и кожи. Юбку украшали две тонкие кружевные оборки, пришитые «волнами». А свою прическу Ольга оживила венчиком из желтых нарциссов.

В самом веселом расположении духа Ольга сошла в столовую, где Остолопов с Валобуевым засыпали ее комплиментами. Однако, несмотря на их любезность, настроение Ольги испортилось. Ей стало скучно, тоскливо, и даже пропал аппетит.

«Что со мной? – удивленно думала она. – Ведь я была голодна. Куда же всё делось?»

И вдруг она поняла. За столом не было Максима. С его остроумными шутками, ироничной улыбкой и дерзкими взглядами, которые часто приводили ее в бешенство. Но сейчас Ольга с изумлением чувствовала, что ей не хватает этого. Поймала себя на том, что все три часа, с момента возвращения в Петербург, ждала встречи с Максимом. И не просто ждала. Она нарядилась для него! А не для Валобуева с Остолоповым.

«Не может быть, – подумала она в замешательстве. – Я всегда его терпеть не могла, особенно после возмутительной выходки на маскараде. И я совсем не скучала по нему в Царском Селе. Ни капельки не скучала! Так что же со мною теперь?»

«А правда ли я по нему не скучала»? – спросила она себя. И тут же убежденно ответила: – Да. Ну, разве что иногда вспоминала о нем, да и то большей частью с досадой. Да и как мне еще о нем думать? Его дерзкое поведение заслуживает только упреков».

И все-таки ей было тоскливо. Поэтому, когда Остолопов предложил поехать в театр, Ольга очень обрадовалась.

В этот раз давали комедию Шекспира «Укрощение строптивой». Не зная, чем заняться в деревне, Ольга много читала и знала пьесы Шекспира. Поэтому она с нетерпением ждала спектакля. Но было еще рано, занавес не поднимали.

– Добрый вечер, господа, – внезапно услышала она позади себя французскую речь. – Позвольте засвидетельствовать вам свое почтение.

Ольга изумленно воззрилась на де Фурвиля. Он был в элегантном фраке из черного бархата, золотисто-зеленом атласном жилете под цвет его глаз и высоком черном галстуке с бриллиантовой булавкой. Изящно причесан, благоухает ароматом горьковато-сладких духов…

«Вырядился, как на свиданье, – подумала Ольга. – Или же с расчетом произвести впечатление. Но на кого? Уж не на меня ли?»

Последняя мысль заставила ее вспомнить предостережение Зины. Подруга не была мнительной и, если она советовала остерегаться француза, у нее наверняка имелись для этого веские причины.

– А, мусью де Фурвиль! – насмешливо протянул Остолопов, даже не потрудившись изобразить приветливость. – Давненько мы не видались. А вы, значит, все любуетесь красотами нашей столицы? И совсем не торопитесь возвращаться на родину?

– Петербург так прекрасен, что хочется оставаться здесь как можно дольше, – пробормотал де Фурвиль, смутившись неласковым приемом.

– Знаю, знаю, – закивал Остолопов. – Вы, французы, вообще очень любите матушку-Россию. Так любите, что никак вас отсюда не прогонишь…

Ольга ожидала, что маркиз уйдет, но он стоически перенес оскорбление и, отвернувшись от Остолопова, посмотрел на нее с нежностью.

– Как ваши дела, мадемуазель? Графиня Лопухина говорила, что вы уезжали в Царское Село. Почему? Надеюсь, вы не были больны?

– Вот репей проклятый, – проворчал Остолопов.

– Степан Иванович, отделайтесь как-нибудь от него, – по-русски сказала Ольга. А затем ответила маркизу по-французски: – Благодарю вас, месье де Фурвиль, я вполне здорова.

– Что ж, я рад это слышать, – отвечал маркиз. – Я за вас волновался. И скучал!

– Это крайне похвально, мусью де Фурвиль, – язвительно заметил Остолопов, – что вы так заботитесь о чужих невестах, ха-ха! Ну что же, – произнес он уже без улыбки, – рады были видеть вас в добром здравии. Кланяйтесь от нас своему приятелю, графу Лопухину.

Намек был высказан ясно. Однако вместо того чтоб уйти, де Фурвиль остался на месте.

– В чем дело, сударь? – Отбросив притворную любезность, Остолопов возвысил голос. – Вы хотите сообщить нам что-то еще?

– Я хотел попросить вас о небольшом одолжении, – торопливо заговорил де Фурвиль. – Дело в том, что у меня нет абонемента в театре, а граф Лопухин, ложей которого я пользовался…

– Занавес поднимают! – перебила Ольга. – Все, маркиз, прощайте.

Отвернувшись от растерянного поклонника, она воззрилась на сцену.

– До свиданьица, мусью де Фурвиль, – язвительно обронил Остолопов. – До встречи на Елисейских полях, хе-хе-хе! – Он весело рассмеялся, довольный своим каламбуром. Выражение «на Елисейских полях» можно было истолковать двояко: это могло означать как встречу в Париже, так и в загробном мире.

Де Фурвиль заскрипел зубами от злости. Но делать было нечего, и ему пришлось удалиться.

Забыв о незадачливом ухажере, Ольга увлеклась спектаклем. Актеры играли превосходно, над некоторыми сценами Ольга хохотала до слез. Незаметно подошел антракт. Остолопов предложил прогуляться до буфета, но Ольге не хотелось отвлекаться на разговоры.

– Принесите мне чего-нибудь вкусненького, Степан Иванович, – попросила она. – Конфет или апельсиновых цукатов.