Хранитель. Книга 2

Глава 8

Конец восьмого месяца, 5989 год со дня Бэллюса

Вечернее солнце уже на треть скрылось на оранжево-красном небосводе, посылая последние лучи небольшой деревеньке, окруженной сосновым лесом, и прилегающим холмам, плавно переходящим один в другой на запад на протяжении нескольких километров, пока их не прервала одиноко стоящая скала. Ее острая вершина пикой вонзалась в небо, отбрасывая еле заметную, тонкую тень на небольшое озерцо. Вдруг из-за скалы вылетел темно-серый сокол с почтовым футляром на спинке и, расправив крылья, начал парить по направлению к виднеющемуся вдалеке городу, такому миниатюрному и компактному с высоты птичьего полета.

Под соколом дикие поля плавно перешли в сельскохозяйственные, и, когда до Брегодухова оставалось несколько сотен метров, он пошел на снижение.

Вскоре сокол миновал сторожевую башню, пролетел пару-тройку десятков домов и, сверкнув белым брюшком в вечернем сумраке, влетел в окно почтовой башни.

Через некоторое время из башни выбежал гонец, худенький подросток, и, оседлав лошадь, поскакал в дом советника заместителя градоначальника. Он лавировал по местным улочкам, освещенным факелами, пересек парк и по узкой ночной дороге добрался до ворот небольшого трехэтажного дома, кое-где подсвечиваемому факелами. В окнах горел свет — хозяин еще бодрствовал.

— Письмо для господина Бандила! — громко доложил гонец несущим вахту стражникам.

Почувствовав взгляд, он еще раз посмотрел на дом и увидел в окне второго этажа черноволосого мужчину в белой рубахе.

Бандил с хмурым лицом следил за тем, как стражник взял письмо и направился к дому, и пытался угадать, что же на сей раз случилось в этой дыре.

Кинув взгляд на чашку с остывшим чаем, Бандил выдохнул и пошел к двери.

Комната, в которой он находился, была завалена мебелью и предметами интерьера — статуэтками, блюдцами, декоративными подушечками, картинами, вышивкой и прочим — и больше походила на музей, нежели на гостиную. И если гостиная была похожа на музей, то остальные комнаты особняка, кроме спальни, напоминали шкатулку, доверху набитую всякими безделушками. Этот особняк принадлежал дальней родственнице Бандила, ныне покойной, и он, когда его сослали в Брегодухов, решил воспользоваться правами наследника и поселиться в нем, совершенно не подозревая, что скрывается за оберткой. После первого осмотра дома Бандил попытался найти другое жилье, но, увы, — все остальные особняки или были заняты, или разваливались. Из уважения к последней воле родственницы Бандил решил ничего не менять в особняке. Скрепя сердцем, он готов был смириться со всем, пока не узрел спальню. Тут его мужская сущность взбунтовалась. Бандил приказал вынести почти всю мебель и весь декор, оставив только комоды, кровать, на которой поменяли балдахин, и еще по мелочи. Все, что унесли, он приказал сложить в одной из комнат. Все равно он не был женат и гостей не любил.

Спустившись по скрипящей узкой лестнице на первый этаж, Бандил вышел в холл и вновь расправил плечи. Высота потолков во всем доме была значительно меньше той, к которой он привык за годы жизни в Авилоне, но зато можно было выровняться. На лестницах же такой возможности не было.

— Господин, вам письмо, — торжественно продекламировал седовласый управляющий, чопорно держа золотой поднос с белым конвертом посередине.

— И что опять? — проворчал он, беря письмо, — Опять канализация забилась? Корова убежала вместе с забором? Или дождь размыл брусчат… — вдруг замолк, увидев, кто отправитель.

— Господин? — окликнул его управляющий.

— До утра не беспокоить, — после паузы сказал Бандил и направился в свой кабинет.

Кабинет, как и спальня, располагался на третьем этаже. Кинув письмо на стол, Бандил подошел к окну и посмотрел на уличный пейзаж, перебирая в руках кисть от штор. С минуту подумав, он вернулся к столу, взял письмо и замер, продолжая прожигать его взглядом. Затем он резко выдохнул, порывистым движением раскрыл конверт и изъял письмо. Пробежавшись по нескольким строкам содержания, Бандил горько усмехнулся.

— Сначала был советников Хранителя, — начал он, — потом стал представителем Временного правительства, затем понизили до советника заместителя градоначальника, а теперь я — почетный экзаменатор. Да ты издеваешься, — прошипел он и твердо решил, что сегодня можно сделать исключение и немного выпить. Как-никак три месяца держался.

Бандил подошел к шкафу с ручками, похожими на рукоятки засапожника, достал увесистый графин с янтарной жидкостью и налил немного в бокал.

— Экзаменатор, — приговаривал он, нервно посмеиваясь. — Для должности министра… — вырвался очередной смешок. — Министра чего? — забыл он и медленной походкой под аккомпанемент скрипящих половиц вернулся к столу.

Бандил поднял письмо и пробежался глазами.

— А, хозяйственных уделов и природных ресурсов, — и замолк, нахмурившись. — Думаешь, раз живу в глуши — значит, в ней разбираюсь? — фыркнул он и поднес бокал ко рту, но, помедлив, резко опустил руку и выплеснул содержимое в пустой кувшин, украшающий и так «пустой» кабинет. — Три месяца хорошо, а четыре лучше, — проворчал мужчина и ушел спать.

Через несколько дней Бандил закончил со всеми делами в Брегодухове и отправился в Авилон.

*** *** ***

Игорь уже как получаса ехал по дороге, держа путь к замку Хранителей. Ехал он медленно, хмуро уставившись на повозки и карету, которые тащились перед ним, загораживая все пространство и не оставляя место для малейшего маневра. Вынужденную колонну возглавляла повозка со старым сухим дядечкой, который не поддавался на уговоры и не ускорялся. А, возможно, он просто плохо слышал. Его лошадь, рыжая с коричнево-черными пятнышками, тоже не сияла молодостью, поэтому ступала неспешно, иногда останавливалась, чтобы передохнуть или перекусить. Игорю, который ехал в самом конце шеренги, мало что было видно, поэтому о причине таких скачков он мог только догадываться. Мечтал он поскорее всех обогнать и продолжить путь в своем темпе, но, увы, пока это было невозможно. Впритык к дороге стояли деревянные заборчики, огораживающие частную собственность местных жителей: огороды, покосившиеся домики и сараи. Пейзаж на окраине Авилона мало походил на городской, однако фактически таким считался. За последние десятилетия город хорошенько разросся, тем самым сократив расстояние до близлежащий деревень, а некоторые и вовсе присоединив к себе. Вот в такой части Авилона и ехал Игорь, периодически чертыхаясь.