Вернуться в Антарктиду

27.6

27.6/7.6

Впервые возможность нормально поговорить наедине представилась Тимуру и Юрию лишь на рейде у острова Свиней.

Вообще, Громов ежедневно выходил подышать в надежде невзначай встретить Борецкого, но Огюст пристально отслеживал все контакты своего подопечного. Юрий огорчался, но подбадривал себя, что прогулки ценны и сами по себе. Ходить как можно больше и дышать полной грудью являлось для него лучшей терапией. Он двигался все еще скованно и страдал одышкой. Лестницы, которыми полнился корабль, давались ему с трудом, однако иного способа вернуться в норму Громов не знал, поэтому карабкался по ним и спускался по нескольку раз.

Наверное, на судне был свой врач, но его к Громову не допускали, как и прочих посторонних. Но вот настал день, когда Элен с помощником покинули корабль, чтобы встретиться на берегу с таинственными «высокопоставленными лицами», и Юра остался без должного присмотра. Огюст сопровождал мадам д'Орсэ в качестве телохранителя и носильщика секретного чемоданчика, поскольку прихватить с собой «хранителя Моусона» Элен не пожелала. Тимура оставили на «Альбатросе», и Юрий тотчас воспользовался этой возможностью.

Они пересеклись в районе юта.

- Наконец-то! Чертовски рад пожать тебе руку! – воскликнул Громов с широкой улыбкой.

Он испытывал искреннюю радость и облегчение, как будто Борецкий одним своим видом избавил его от давящего груза ответственности.

Они не только обменялись рукопожатием, но и обнялись. Тимур оглядел его с головы до ног и констатировал:

- Выглядишь гораздо лучше.

- Это Элен на меня давила, а как слиняла – воспрял. Прости, что так получилось с клятым Зеркалом.

- Все нормально, - ответил Тим. – Все идет своим чередом, друг мой Юрий, не переживай.

- Каков план? Что мне говорить ей дальше? Как обмануть, чтобы поверила? – накинулся на него Громов с вопросами.

- Давай отойдем под прикрытие манипулятора, - Борецкий поманил его за собой. – Там нас точно с берега не засекут.

Они прошли вдоль фальшборта, поглядывая на маячащие невдалеке скалы.

Остров вырастал из морской пучины темным призраком и казался невзрачным. Морозная глубина Южного океана, по которому перекатывались вязкие волны, опоясывала его выдающийся вперед совершенно плоский мыс и истончалась на прибрежном шельфе, вскипая белесыми бурунами. Невдалеке, полускрытый отдельно стоящей корявой скалой, виднелся нос военного корабля. Именно он доставил на «Гамму» делегацию, с которой встречалась Элен д'Орсэ.

- Завтра переломный день, меня заставят показывать трюки на потеху публике, - сказал Громов, торопя призадумавшегося Борецкого. – Ты знаешь, какое задание выбрала Элен? Надо бы придумать, что именно говорить.

- Все пройдет хорошо, если ты глупостей не натворишь.

- Глупостей? Да вроде и не планировал. Наоборот.

Борецкий впился в него строгим, выворачивающим наизнанку душу взглядом:

- Признайся, есть мысли испортить Элен обедню? Уничтожить Зеркало, например, выкинуть его в океан?

- Ну… - Громов и удивился, и растерялся от такой проницательности, - если начистоту, то да, рассматривал такую возможность. Скажешь, что это плохая идея?

- Отвратительная!

- Я понимаю, что это станет для меня последним, что я сделаю в жизни, но от этих артефактов сплошное зло! Диффузия разрушает мир, это еще Патрисия говорила. Мне лично говорила, в Межгорье, перед отъездом на Новую Надежду. Если мы уничтожим Зеркало, «Прозерпина» вынужденно откатится назад, и диффузия приуменьшится.

Борецкий категорически не одобрил это дело:

- Оставить подобные мысли! Зеркало выбрасывать нельзя.

- А что тогда можно?

- Продолжать сотрудничать.

- Не боишься, что наши игры в «скажи «да» зайдут слишком далеко? Я не пойму, ты всерьез собираешься им потакать? Меня Ильгиз предупреждал, что к нам рвется нечто из чужого мира. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: вторжение состоится через открытый портал. А для создания портала нужно в том числе и Зеркало. Нельзя им позволить собрать Триаду!

- Значит, так, - сказал Тимур, - озвучу главное, а то не дай Бог, прервут. Завтра на «Альбатрос» поднимется Антуан де Трейси. Это сын третьего партнера, основателя «Прозерпины»...

- Это с ним Элен собралась дружить против Доберкура?

- С ним. Не перебивай! Тебя попросят показать что-нибудь эдакое с Зеркалом. Скорей всего, потребуют связаться с де Трейси из параллельного мира. Или с его креатурой Людмилой Москалевой. Слышал о такой?

- Элен упоминала.

- Не артачься, делай, как они говорят. Нам этого события все равно не избежать, разве только ценой твоей смерти.

- Да, собственно, я…

- И думать не смей! – отрезал Тимур. – Рано тебе с жизнью прощаться.

- Тут мне решать! – возмутился Громов. – Это моя жизнь! И если надо…

- Друг мой, - Борецкий примирительно опустил ему руку на плечо, - не сможешь ты артефакт уничтожить! Кинешь за борт – водолазы его в два счета поднимут. Здесь вообще-то неглубоко, и скал подводных полно. Будет статуэтка лежать на одной такой как памятник на пьедестале, – хватай ее и тащи наверх, никаких усилий не потребуется. И толку от твоего идиотского поступка?

- Критикуешь – предлагай!

- Все происходит в свое время и не часом раньше. Наступит и наш черед показать себя, но пока нам следует затаиться и ни в коем разе не нарушать маскировку, понимаешь расклад?

- Не понимаю.

- Объясняю. Во-первых, насчет Зеркала. Де Трейси – умный черт и прибыл на Крозе самолично, чтобы проконтролировать обращение с артефактом и не позволить ему пропасть. Вещи с аурой вообще не исчезают бесследно и тем более в присутствии главного жреца и верховного магистра Ордена Обоих Солнц, так что с этой стороны у нас полный тупик. А во-вторых, о твоих строптивых мыслях де Трейси узнал заранее из параллельных источников. Ты сам сказал, что завтра переломный день, а это означает, что все его события, важные и узловые, отразились в Зеркальном лабиринте. Патрисия говорила тебе, что в нем понятие временной очередности нарушается сплошь и рядом?