Не его невеста

6 глава

Когда я возвращаюсь в палатку, Егор по-прежнему мирно спит в мешке. Сажусь в уголок, обнимаю себя руками и с силой зажмуриваю глаза, чтобы успокоиться. Меня все еще слегка трясет.

Что это сейчас вообще было…

Пытаюсь переварить произошедшее, но никак не могу. Слова Глеба о том, что он совершил ошибку два года назад, набатом бьются в висках.

Что он хотел этим сказать?!

Начинаю злиться на себя за то, что сбежала, не расспросив подробнее. Но в ту секунду, когда он это говорил, я была уверена, что понимаю, о чем речь. Это сейчас уже сомневаюсь, а тогда в голове не возникло ни единого вопроса.

Я очень хорошо помню наш последний разговор, перед тем, как Глеб уехал два года назад. Помню буквально каждое слово, будто это было только вчера.

Как я просила его остаться. И как он в ответ попросил меня дать шанс Егору. Добавив потом, что у нас все равно ничего не получилось бы. Черт возьми, это было больно...

И теперь он так легко говорит мне, что ошибся?

Необъяснимая злость наполняет каждую клеточку моего тела. Хочется крушить и ломать. Но вместо этого я тихонько сижу в своем уголке и не шевелюсь. Потому что боюсь разбудить Егора. Разговаривать с ним в таком состоянии – не лучшая затея. Я физически не смогу сейчас улыбаться ему и делать вид, что все в порядке.

Отчаянно хочется отмотать время назад и никуда не выходить из палатки. Чтобы не было всей этой ситуации. Чтобы Глеб не произносил этих слов. После которых, я точно знаю, как прежде уже никогда не будет.

«Что происходит, Глеб?»

«А ты сама разве не понимаешь?»

Понимаю. Разумеется, я понимаю. Это очевидно, что нас с Глебом влечет друг к другу. Так было всегда – и два года назад, и сейчас. Только это ведь еще не повод рушить нашу с Егором жизнь! Мы с ним счастливы вместе. У нас все хорошо. Мы любим друг друга, собираемся пожениться, завести ребенка. Черт, да у нас свадьба через месяц!

Смотрю на Егора, как он безмятежно спит, и от чувства вины все внутренности сворачивается в один большой болезненный ком. Бедный мой любимый, понятия не имеет о том, что его невеста млеет от прикосновений его же родного брата. Как же это мерзко...

В груди все начинает гореть огнем, стоит представить, что Егор об этом узнает. Как ему будет больно. Он не заслуживает такого предательства.

О чем Глеб только думал, когда прикасался ко мне сегодня так откровенно? А когда говорил о своей ошибке? Зачем он мне это рассказал? Какое теперь имеет значение, ошибся он или нет?

Даже если я передумаю выходить за Егора замуж, даже если мы и правда расстанемся... Я все равно не имею никакого права даже думать об отношениях с его братом! Потому что это будет слишком подло, слишком жестоко по отношению к Егору. Я никогда так с ним не поступлю. Неужели Глеб этого не понимает?

В таких невеселых мыслях я провожу примерно час, прежде чем наш палаточный городок начинает просыпаться и подавать первые признаки жизни. Из-за плотной брезентовой ткани слышатся первые голоса, и я решаюсь разбудить Егора, потому что уже невыносимо хочется в туалет, а покидать палатку без него – теперь кажется каким-то безрассудством.

– Доброе утро, малыш, – сонно улыбается мне любимый, а мне хочется сжечь себя от чувства вины, когда смотрю ему в глаза. – Ты давно проснулась? Иди ко мне.

Егор пытается затянуть меня к себе в спальный мешок, а я отбиваюсь, неловко смеюсь и придумываю разные нелепые отмазки, чтобы избежать близости с ним. Несмотря на то, что мои критические дни уже закончились, не могу сейчас. Настроение совсем не подходящее. Если бы он только знал…

В конце концов Егор сдается, и вскоре мы покидаем палатку.

Сплав уже не радует меня. Я постоянно чувствую на себе взгляд Глеба, но посмотреть на него в ответ – выше моих сил. Даже просто чтобы убедиться, что мне не мерещится.

Дорога домой тоже становится непростым испытанием. Прилипаю намертво к боковому стеклу и всю дорогу старательно разглядываю проносящиеся за ним пейзажи. Упрямо игнорирую боль в затекшей от одного и того же положения шее. Потому что боюсь зеркала заднего вида как огня.

Слушать, как непринужденно переговариваются братья, будто ничего не случилось, тоже для меня пытка.

Стоит машине въехать на территорию нашего дома и затормозить у входа, как я тут же открываю дверь и пулей вылетаю наружу, бросив Егору короткое:

– Захватишь мой рюкзак!

После чего спешу в дом. Не останавливаясь ни на секунду, пересекаю холл, шагаю вверх по лестнице и закрываюсь в нашей спальне.

Лишь оказавшись здесь, перевожу дыхание и устало закрываю глаза.

Не хочу никого ни видеть, ни слышать. Принимаю душ и ложусь в кровать.

Через некоторое время в комнату заходит Егор. Бросает на пол дорожные вещи, стягивает с себя футболку.

– Ты уже спать легла? – удивленно спрашивает, заметив меня под одеялом. – Так рано?

– Устала, малыш. Хочу полежать немного, если ты не возражаешь.

– Отдыхай, конечно. – Любимый подходит ближе, целует в лоб. – Мы с Глебом хотим немного позже съездить куда-нибудь, поужинать. Поедешь с нами?

– Нет, хватит с меня поездок в эти выходные, – невесело усмехаюсь. – Я лучше дома останусь, в кроватке.

– Ну смотри. Привезти тебе чего-нибудь?

– Чего-нибудь вкусненького. На твое усмотрение.

– Хорошо.

В этот вечер я из комнаты больше так и не выхожу. Нет сил. Ни физических, ни душевных. А следующая неделя вообще становится для меня сплошной пыткой.

В понедельник рано утром Егор уезжает на работу, а я сижу в своей комнате и боюсь нос высунуть наружу. Я и раньше не радовалась перспективе проводить время наедине с Глебом, а теперь это для меня и вовсе страшнее огня.

Постоянно прислушиваюсь к звукам с улицы и выхожу из спальни, только когда уверена, что старший Орлов покинул дом. Быстро завтракаю, обедаю или ужинаю и возвращаюсь в спальню, словно принцесса, заточенная в замке со злым драконом.