Я — фанатка

Глава 3 Филипп

Спустя три недели после начала занятий я пребывал в полном раздрае. Мир ополчился против меня и в этом не было ни малейшего сомнения. Чем ещё можно было объяснить то обстоятельство, что любая моя попытка пообщаться с Мартой неизменно проваливалась?

Как оказалось, застать мастер-мага в одиночестве было невыполнимой задачей.

На занятиях мы не могли поговорить априори. В женское крыло путь был закрыт, подойти к общей комнате и позвать Марту не позволяла гордость. Я не хотел, чтобы наши сложные отношения становились темой для пересудов.

За её обеденным столом глубоко окопался Григорий. К удивлению, казалось, они и правда отлично поладили. Много общались, обсуждали какие-то книги. Он преследовал её и в библиотеке, чем неимоверно меня злил.

Они проводили время так, как мы с ней когда-то.

Я жутко ревновал к Григорию. Но и все остальные представлялись досадной помехой, отделившей её от меня.

Раньше Марта никому не была нужна, а теперь была нарасхват!

В коридорах при переходе между кабинетами к ней то и дело приближались студенты всех потоков. Я слышал украдкой, о чём они её спрашивали: каково это — быть мастер-магом, как она ощущает силу, и может ли она спалить целый город, если захочет — неимоверные глупости!

Ответы Марты, даже на неискушенный взгляд, звучали прозаично и скучно, но это не охолаживало настырную толпу, желавшую войти в контакт с настоящим мастер-магом. Они продолжали окружать её вниманием, не оставляя девушку одну ни на минуту.

И да, они лишали меня всякого шанса подойти невзначай — столкнуться где-нибудь почти случайно — и завести разговор.

Это было просто невыносимо!

Иногда она выходила гулять, но и здесь, как грибы после дождя, вокруг возникали студенты. Студенты-парни. Я просто зверел, когда замечал их жалкие попытки отличиться и быть ею замеченными.

С каких это пор она стала самой популярной девушкой академии?

С тех самых, как стало известно, что она мастер-маг и победитель состязаний. Внутренний голос раздражал не хуже толпившихся вокруг неё идиотов.

Как хорошо было, когда никто и не думал смотреть в её сторону. Я мог наслаждаться её компанией сколько угодно.

С тоской я вспоминал старые добрые времена, размешивая сахар в чае за ужином. В последнее время я проводил здесь столько времени, сколько мог. Мой стул стоял под идеальным углом, чтобы в случайные моменты видеть Марту. В случайные, потому что Григорий скрывал девушку почти полностью своей непомерно огромной спиной.

Как назло, девушки будто тоже с цепи сорвались, осаждая наше крыло. От любовных признаний начинало подташнивать. С каждым разом мне стоило всё больших усилий сохранять сосредоточенный вид, дослушивая речь о бессонных ночах и регулярных приступах аритмии, до которой мне не было никакого дела.

В такие моменты я размышлял, что именно толкает ко мне девушек? Известная фамилия, внешность или то, что я встречался с мастер-магом и бросил её?

Именно это утверждала распространенная точка зрения о причине нашего расставания. Сплетникам удалось пронюхать, что я покинул академию даже не дождавшись, когда Марта очнется после магического сна.

Со стороны это выглядело довольно некрасиво. Я как будто бы не слишком пёкся о состоянии своей девушки и уехал восвояси, устав ждать, или ещё по какой-то причине.

Я уже всерьез подумывал о записке — с подписью, разумеется, — но это была такая жалкая и смешная попытка, что становилось стыдно за самого себя.

Я посмотрел в сторону стола Марты. Григорий вещал о чём-то, широко жестикулируя; она, подпирая подбородок ладонью, смотрела на меня.

Она не переставала смотреть, как делала все эти годы. Я не замечал никаких изменений в этих пристальных взглядах, от которых у меня мурашки бежали по коже.

Довольно!

К духам гордость!

Марта продолжала смотреть не отрываясь, всё то время, что я, обходя досадливые столы, шёл к ней.

Она, как всегда, сидела в пол-оборота с идеально ровной спиной и чуть склонённой головой. На её холодном отстранённом лице жили только глаза.

Я уже слышал голос Григория, но не смог разобрать слов из-за нарастающего шума в ушах. Бывший друг заметил меня, только когда я столбом замер рядом.

— Можно с тобой поговорить? — сердце стучало, как сумасшедшее.

Я переживал, что не расслышу ответ, но наклониться ближе, будто я глухой, было бы глупо, а я и так, должно быть, выглядел в глазах Марты настоящим придурком.

Девушка кивнула и поднялась.

Я пошел прочь из столовой, попутно собирая взгляды, липшие к лицу, к одежде, как головки репейника. Моё имя легким шорохом доносилось отовсюду.

На ум некстати пришли мысли о приговорённых к смерти через повешение. Должно быть, они чувствовали себя так же, идя на эшафот.

Ноги налиты свинцовой тяжестью и каждый шаг дается с неимоверным усилием; тело пробирает нервная дрожь и подавлять её приходится тщательно размеренным дыханием — вдох на четыре шага и такой же протяженности выдох; перед глазами всё затянуто дымкой, и я почти слеп, молюсь, чтобы остальные меня обходили, иначе я точно в кого-нибудь врежусь; слух так же бесполезен, как и зрение. Шагов Марты позади не слышно.

Зато я прекрасно ощущаю жгущий спину взгляд.

Хотелось обернуться и взглянуть на девушку. Я отказался от этой мысли, боясь, что растеряю храбрость, стоит лишь столкнуться с равнодушием, отпечатанным на прекрасном лице, пусть я и не могу до конца поверить, что её чувства развеялись словно дым.

Духи, я просто надеялся дойти до кабинета, где бы мы могли спокойно поговорить, и не споткнуться от волнения!

Я отважился посмотреть в лицо Марте только когда мы оказались одни. Встав напротив неё достаточно близко, как разрешал себе, когда мы встречались, я позволил себе на миг нырнуть в темень омута её глаз — и потерялся.

Эти чувства, прожитые мной не раз, нахлынули с будоражащей остротой, словно я смотрел в её глаза впервые.