О дьяволе и бродячих псах

Глава 1. Добро пожаловать в «Барнадетт»

Порт-Рей. Добраться до него непросто ― не самый популярный город. Тяжелое свинцовое небо над старыми крышами, окутанные пеленой тумана убитые улочки, редкие прохожие с крайне раздраженным расположением духа. Так Нина его и представляла.

Признаться, виделась ей в этих печальных картинах какая-то особая романтика.

Минув готическую часовенку на выезде, такси покинуло город и въехало в лесную полутьму. Очертания сосновых макушек за окнами размывались в скорости и сумеречных просветах неба, фары обрисовывали кусты у дороги и мгновенно отправляли их во мглу. Нина пребывала в состоянии легкой эйфории, призванном ненадолго усыпить ее тревогу. Водитель, к счастью, вопросов не задавал, хотя прекрасно понимал, куда везет пассажирку. В место с не лучшей репутацией.

***

За чертой Порт-Рея, среди высокой зелени и вековых сосен прятался старинный особняк ― отель «Барнадетт», детище рода Стелманис.

Лет семьдесят назад заведение принадлежало к числу тех, которые принято называть «первоклассными». В этих стенах рождались джазовая музыка, гениальные идеи и сотни головокружительных романов. Чистый лесной воздух исцелял гостей лучше всяких лекарств, а далекие звуки морского прибоя успокаивали мысли. Сюда бежали от мирской суеты, докучливых коллег, запутанных отношений. И от самих себя. В «Барнадетт» ты мог представиться кем угодно.

Огромное влияние и нескромный доход ― семье Стелманис было чем похвастаться. Доподлинно теперь неизвестно, почему бизнес пришел в упадок. Были ли это финансовые проблемы с миллиардными кредитами или нависшее над отелем проклятье ― каждый решал для себя сам. Так или иначе, пока правда скрывалась за величественным фасадом, отелю продолжали приписывать дьявольские черты.

Располагалась главная мистическая обитель на высоком холме. Окна особняка видели город, извилистый берег, далекие морские суда. Но сам отель было не так просто найти невооруженным глазом в толще зелени. Впрочем, никто и не искал.

***

Завидев из такси высокие кованые ворота, Нина захрустела пальцами, чтобы унять нервное покалывание. «Барнадетт». Это был долгий и утомительный путь. И не менее сомнительный. Таксист дождался, пока Нина выйдет из машины, бросил ей в ноги чемодан и оставил наедине с огромным домом из серого камня.

Асимметричный готический особняк словно сошел с иллюстрации мрачной, таинственной сказки. Трехэтажное здание венчали башни, неустанно тянувшиеся к холодным облакам; выше были только шпили с голыми остроконечными флагштоками. Старинный фасад украшали граненые эркеры и рельефные скульптуры с вычурными переплетениями орнаментов. Балкон на втором этаже был обнесен балюстрадой из черного мрамора. В высоких арочных окнах горел свет.

За территорией никто не ухаживал, газон зарос травой и сорняками. Ветки сухих кустарников изламывались в самых зловещих формах, отбрасывая не менее уродливые тени. Изъеденный временем фонтан перед крыльцом спал, а тина и поросшие мхом сколы на нем говорили о том, что уже довольно давно.

«Барнадетт» был пугающе красив.

Нина взошла по широким ступеням к двухстворчатой дубовой двери, и в глаза невольно бросился дверной молоток, отлитый в форме львиной головы. Львиная голова ― как пафосно и банально. Обхватив ручку, она трижды постучала.

Раздался скрип засовов, и вскоре на пороге Нину встретила женщина с тусклыми русыми волосами, завитыми в локоны. Она была ужасно худой, быть может, даже слишком. На бледном лице с узким подбородком темнели выдающиеся линии скул, от папаши Стелманис ей достался прямой, чуть вздернутый нос. Хозяйку уверенно можно было назвать повзрослевшим отражением Нины. Невероятное сходство выдавало родственные узы, которые формально связывали оба поколения.

Тетушке Эстель было за пятьдесят, но о прожитых годах говорила исключительно мудрость стальных глаз. Она выглядела моложе и даже в простом домашнем платье производила неотразимое впечатление. Рассматривая ее, Нина обнаружила, что за долгие годы разлуки образ тетушки значительно истрепался в памяти.

― Нина, наконец-то. Проходи скорее, ― пригласила в дом Эстель сдержанным тоном.

Нина послушно переступила порог и оказалась в просторном холле, выложенном темным мрамором. Многое рассказывало о былой роскоши: внушительных размеров хрустальная люстра под высоким потолком, тусклые полосы шерстяных ковров на изгибах парадных лестниц, отделанная почерневшей позолотой стойка администратора и множество развешанных над ней часов, которые некогда показывали время разных стран, а теперь намертво встали. С левой стороны от пустующего регистрационного стенда соседствовали арка в столовую и резные двери в гостиную залу, справа уходил коридор с номерами.

У Нины сложилось впечатление, что внутри отель кажется куда больше, чем снаружи.

― Люциус! ― Позвала Эстель. ― Помоги Нине отнести вещи.

При мысли о дворецком в голове сперва возник образ галантного мужчины во фраке, а потом вдруг вымышленный портрет сменился карикатурным ворчащим стариком. Воображение разыгралось совсем не к месту. Тем более из дверей гостиной вышел вовсе не дворецкий. Это был молодой человек лет двадцати пяти, к слову, очень хорош собой. Одет с иголочки — облегающий крепкое тело джемпер, клетчатый шерстяной костюм с крупными серебристыми пуговицами на пиджаке. Лицо безупречно, как творение Микеланджело, классически правильные черты и античный профиль наверняка обращали на их обладателя взгляды всех женщин и мужчин. Аристократическую бледность выгодно подчеркивали темные локоны. А глаза! В этих лукавых зеленых глазах свет играл подобно солнцу на водной глади. Они пугали и зачаровывали. Манили и отталкивали. Они вызвали у Нины неподдельное любопытство.