Просто такая сильная любовь

23.6

Шон

− Всё это время я так себя вёл, потому что твоя любовь казалась обузой. Я не хотел принимать её, сбегал от ответственности. Думал, что она помешает мне, отберёт что-то важное. В общем, трусил. Просто хочу, чтобы ты поняла, что я чувствовал и почему поступал так, как поступал.

− Шон, я не думаю, что сейчас уместно говорить на эту тему, и вообще, − снова начала Таня, смущаясь и чувствуя неловкость.

Я тоже чувствовал себя неловко и понимал её. Но нужно уже перешагнуть этот этап. Закрыть вопрос, поставить точку.

− Я хочу успеть, пока ещё не слишком поздно, − прервал её и своей репликой, и лёгким взмахом руки. – Я итак уже просрал много. Ты давно забила на меня, придурка, и вполне серьёзно рассматриваешь других претендентов на своё сердце. Я просто понял, наконец, одну важную вещь, − очень круто быть любимым кем-то. А любимым именно тобой – ещё круче.

Произнёс это вслух. Страшно, потому что чувствовал себя полным идиотом. И очень уж непривычно в чём-то признаваться. Тем более сразу ей. Только ей.

− Обалдеть теперь! – вопреки всему Таня почему-то разозлилась. Смущение прошло, краска с лица сошла. Она возмущённо взмахнула руками и бросила на меня яростный взгляд. – Вот умереть не встать. Он понял наконец! Это свершилось. И что теперь? – сталь в её голосе сразила не меньше холода. Холод совсем не сочетается с эмоциональной и тёплой Таней, потому и режет. – Поздно, Шон! Ты думал, я буду ждать вечно? Думал, что ты такой придёшь, когда захочешь, а я вся такая жду и радуюсь, что ли?

Сарказм и ухмылка тоже ей не шли. Но в эту минуту, проглатывая все неприятные ощущения и даже страх, я понял, что в ней говорит обида. Таня не может всерьёз наплевать на меня или стать холодной только из-за меня. Это – её способ защиты. От меня и боли, которую я причинил.

И внутри вновь заговорила жестоким голосом совесть.

Где ты был раньше? Когда она, действительно, ждала?

Совесть – женского рода. У неё явно взыграла солидарность, и она тут же следом за Таней яростно сверкнула глазами и поставила свой неутешительный вердикт.

Но надежда тоже женского рода, однако солидарность её не цепляла. У меня всё ещё есть шанс. Несмотря ни на что, я должен бороться. И замаливать перед Таней грехи. Всё, что совершил по отношению к ней, исправлять.

− Ты не радуешься, − покорно признал. – Ты никогда из-за меня не радуешься. Я причинял тебе только неудобства и боль. Надеюсь, что не слишком сильную. И надеюсь, что смогу перекрыть её позитивными эмоциями и чувствами.

− Как интересно, − усмехнулась девушка, аккуратно вытирая губы салфеткой. Весь её вид говорил о том, что она планирует завершить разговор и уйти.

− Я всё время говорил тебе не те вещи, неправильно подавал то, что думал, неправильно формулировал. За это тоже извиняюсь. Мне очень жаль, что допекал тебя и оскорблял твои чувства, залезал, куда не следовало. Сейчас я не хочу снова оскорбить твоё стремление сблизиться с Линчем.

− О боже! Не начинай только… − шумно вздохнула Таня, откидываясь в кресле. – Знаешь, как-то не тебе вообще комментировать, я почему-то только из прессы узнаю о твоих отношениях. И даже не могу побывать на твоём месте и указать тебе, что я думаю по всему этому поводу, что тебе следует, а что не следует делать.

Сарказм лился из неё так легко, будто она переняла манеру так разговаривать от Кая Риверы. Вот что значит – постоянно сосуществовать вместе. Но сарказм не скрыл от меня маленькой милой мелочи – и надежда разгорелась ещё сильнее, прибавляя уверенности в своих мыслях и словах.

Таня ревнует.

− Я не знаю, достоин ли он тебя, хороший ли он человек. И да, не имею права комментировать и предостерегать. Но, пожалуйста, позволь мне договорить свою мысль. Я попытаюсь выразить её правильно.

Ответом от Тани послужил шумный вздох. Она молча и пристально смотрела прямо в глаза. Жёстко, вопросительно, оценивающе. У меня будет только один шанс высказаться. Я понял.

− Линч показался мне серьёзным, надёжным человеком. Я думаю, что тебе с ним комфортно, спокойно и легко. Тебе удобно. А удобство в отношениях многое значит. Я же только-только осознал, что не ценил имеющееся. Поздно, но лучше так, чем никогда. Мне хочется вернуть твоё расположение и сделать так, чтобы ты выбрала меня. Снова выбрала меня. Снова видела во мне того человека, которого когда-то полюбила. И я сделаю для этого всё необходимое. Я буду бороться за тебя, Таня, даже если ты выберешь его.

− Шон, с чего ты взял, что лучше поздно, чем никогда? – перебила Таня, начав нервно теребить в руках салфетку. − Это тебе лучше. А я уже давно остыла. Эгоизм с твоей стороны меня просто поражает. Ты всю жизнь любил Сону, видел только её, на остальных плевал. Теперь вдруг решил бороться. Твоя борьба будет только мешать. Давай обойдёмся без этого. Ты прав, я хочу комфортной спокойной жизни. И качели с тобой меня не устраивают. Шанс у тебя был, давно. В тот вечер, когда ты утешался мной. Но ты его мило просрал, когда на следующий день сделал вид, что не знаешь меня. Я не живу прошлым и не молюсь на него. Я давно простила тебя. И что самое главное, отпустила.

− У меня есть одно преимущество, несмотря на все эти минусы, мой эгоизм и дурацкое поведение, − сухо проговорил, проглатывая ком.

Ощущение, будто что-то важное ускользает навсегда прямо из рук − очень отвратительное. Никому не пожелал бы испытывать. Но я заслужил его на все сто.

– На примере Линча опишу. Ты не живёшь прошлым, ты – человек планов. Посмотри в будущее, представь на минутку себя рядом с Линчем через пять лет, например. Бесспорно, он неплохой, тебе будет так же легко и комфортно, как и сейчас. Этого достаточно для дружбы. А для любви? Просто представь себя рядом с ним на протяжении этих пяти лет. А десять? Двадцать? Старость? Ты можешь теоретически оглянуться и понять, что не пожалеешь о прожитых годах рядом с этим человеком. Он, правда, сможет дать тебе всё то, в чём ты нуждаешься? Я хоть и притворялся полным придурком и идиотом, узнал тебя всё же неплохо. Ты – вулкан чувств, Таня. Ты заряжаешь окружающих. Ты отдаёшь им всю себя. Фонтанируешь теплотой, яркостью, позитивом. Тебе не идёт степенность, и твой истинный комфорт – в бурной любви, в таких же ярких чувствах, что заложены в тебе. Линч, правда, сможет любить тебя ярко? Правда, сможет дать тебе всё то, в чём ты будешь нуждаться? Тихого спокойного размеренного комфорта с ним тебе, правда, будет достаточно? Я не пытаюсь сейчас ответить за тебя или намекать на что-то. Я задаю вопросы с расчётом на то, что ты искренне сама себе на них ответишь. В одном я уверен точно. Ты нуждаешься в крышеносной любви, задыхаешься от обыденности и одиночества, и уверен, что смогу тебя полюбить именно так. Более того, я чувствую, что смогу вернуть тебе всё то, что недодавал за прошедшее время. Я уверен в том, что ты, именно ты, нужна мне. Пусть поздно, пусть ужасными путями, но я пришёл к этому сам. Это и есть гарантия моей уверенности. Мне не кто-то сказал, я не где-то услышал. Я пришёл к осознанию, я перестал цепляться за что-то в прошлом, пересмотрел свои чувства. Привязанность и привычка смотреть на Сону, болезненная зацикленность – это всё не было любовью. Это было защитной маской, попыткой убежать от себя от чувств, которые могут причинить боль. Я перерос, переборол. И осознал потребность в тебе. Ты мне нравишься, ты – самая замечательная в мире. Самая яркая, самая ослепительная, самая добрая и заботливая в мире. На самом деле, ты сразу впечатлила меня, поразила прямо в сердце, просто маски и привычки так вросли в меня, что я не придавал новым чувствам значения. Организм боролся с ними как с вирусом.