Пророчество ведьм 

Глава 2

2.

В кабинете еще никого не было. Нина бросила сумку на стул, включила рабочий компьютер и нажала кнопку на электрическом чайнике. Пока программа загружалась, потянулась за телефоном. На экране мигало непрочитанное сообщение:

«Привет, принцесса. Позвони»

Нина усмехнулась. Разговаривать с Пашкой не хотелось, но она все же набрала номер. В ухе раздались короткие гудки. Сбросила, настучала ответ: «Все принцессы пока заняты, но ваш звонок очень важен для нас, вам ответит первая освободившаяся принцесса, оставайтесь на линии».

Чайник закипел, компьютер загрузился, коридоры офиса постепенно наполнялись звуками шагов и голосов. Нина включила радио, открыла сохранённую в экселе таблицу и погрузилась в колонки цифр.

Прошло, наверное, часа два. Девушка заработалась и потеряла счет времени, как вдруг из динамика, стоящего на подоконнике старенького радио, после очередного заезженного трека, раздался приятный мягкий мужской голос:

– День добрый, в эфире снова ваш любимый ЛетавЕц и сегодня я вам расскажу одну очень странную, но, тем не менее, правдивую до последнего слова историю...

Голос негромкий, но проникал будто в самое сердце. Новая радиостанция? Да нет, вроде та же что и обычно. Незнакомый ведущий? Скорее всего. Нина почти уверена, что слышит этот голос в первый раз, еще и имя такое необычное: ЛетавЕц – она бы запомнила. Эта радиостанция крутится тут на работе с утра до вечера. Голоса ведущих, все их шутки, прибаутки, конкурсы, хочешь не хочешь, а въедаются в память намертво, так же, как и все новомодные песенки надолго застревают в голове и звучат там без твоего согласия в самый неподходящий момент.

– В ночь, перед Радоницей Василёв брат, пьяница каких свет не видывал, после гулянки на кладбище пошел. Чего его туда понесло, никто объяснить не мог, сам он говорит, что к деду ходил, к тому, который недавно умер. А на кладбище видит ворон большущий на кресте – весь седой, клюв белый, а глаза человеческие. Смотрят эти глаза ему в лицо, в самую душу заглядывают, все нутро его грешное насквозь видят. Волосы на голове мужика от страха зашевелились и дыбом встали, бежать хочет, а ноги будто к земле приросли. Вдруг каркнул ворон ему прямо в лицо и, взлетая, так задел крылом, что тот, не удержавшись, упал в свежевырытую яму, приготовленную для завтрашних похорон. Как выскочил оттуда, как домой бежал – ничего не помнит.

Нину, от этого странного рассказа, пробрал озноб.

– Знаете, что это за ворон? Это же Крыжатник самый, что ни на есть. Крыжатником, от слова "крыж", то есть "крест", на кладбище становится покойник, чей надмогильный крест или сама могила, по каким-то причинам, были повреждены до совершения сорокадневных поминок.

Но к людям Крыжатник не враждебен, кроме вандалов, которые приходят на кладбище за всякими непотребствами. А еще он на дух не переносит пьяных…

Нина сидела, боясь пошевелиться, глаза ее округлялись, по телу побежали мурашки. Что это еще за кладбищенская хрень с утра по раньше?

Из оцепенения ее вывел скрип открывающейся двери. В кабинет заглянула старательно и высоко начесанная голова Елены Ивановны:

– Лисицына, зайди к Трофимову.

В животе неприятно заныло от тревожного предчувствия. Начальника Нина не любила и побаивалась. Хорошие новости от него прилетали редко. В основном ее ждал или новый неприятный запрос от вышестоящих, или выволочка за неправильно оформленный старый. Но делать нечего, придется идти.

Трофимов Сергей Иванович был красноморд, рыж и довольно упитан. Нина каждый раз представляла, как она заходит в кабинет, вальяжно плюхается в кресло, закидывает ногу на ногу и по-хамски интересуется: чё? Это помогало справиться с волнением. В реальности она присаживалась на краешек стула, теребила край кофточки и ждала, пока он закончит орать в телефонную трубку, обратив на нее свой начальничий взор.

Вот и сейчас Нина заглянула в кабинет, увидела, как он прижимает трубку щекой к плечу и что-то строчит в ежедневник. Трофимов поднял на нее взгляд и сделал знак садиться.

– Да, Евгений Сергеевич, да конечно. Да сами съездим и проверим. Конечно, не может такого быть... Намудрили, видимо, что-то переписчики…

Нина сидела и покорно ждала, разглядывая потрепанную мебель и картину, висящую на стене позади кресла начальника. На ней был изображен зубр на входе (или на выходе?) на фоне леса. Взгляд зубра выражал печаль, Нина тоже вздохнула.

– Конечно, Евгений Сергеевич, понабирают студентов, а те, может, и не ездили никуда, написали ереси из головы, везде бардак!

Нина опустила взгляд на руки и покрутила колечко вокруг пальца. Колечко было старое, с большим синим камнем. Нина не любила украшения, но это – память о бабушке. Синий камень в серебре. Мама говорила сапфир, но Нине не верилось. Откуда у бабушки сапфир? Жили небогато, если и было чего, так явно не камни драгоценные. Но даже если это и не сапфир, кольцо Нине все равно нравилось. «Маникюр не мешало бы сделать», – подумалось ей.

– Так вот, Нина Александровна.

Она вздрогнула и посмотрела на начальника. Тот уже закончил разговор по телефону и разглядывал ее в упор. «Какой неприятный взгляд», – мелькнула мысль, и она отвела глаза.

– Давно ли ты была в Беловежской пуще?

– Давно не была. В детстве лет в десять, наверное, последний раз.

– А съездить хочешь?

– Вообще-то не очень.

– Ну в саму пущу можешь и не ехать, нужно посетить агрогородок Димитровичи. Там во время последней переписи ерунды наворотили, ничего не сходится. По телефону чушь какую-то несут. В местном сельсовете поднимешь бумаги, сверишь с отчетом, запишешь как надо. А то аномалии у них там… В мозгах у них аномалии! Везде бардак. Работать не хотят.

Нина работать тоже не хотела, тем более в Димитровичах. Глушь, наверное, дороги нормальной нет, гостиницы нет. На машине что ли поехать и в ней переночевать? А ночи в апреле еще холодные. В сельсовете этом, наверняка, какая-нибудь «баба Настя» работает глуховатая.