Прасковья

глава 3

Глава третья
          День у Прасковьи прошел в хлопотах. Проведав жену Ярослава, она отправилась в лавку посмотреть новую материю для сарафана и епанчи. Ярослав говорил ей, что Ефим привез новые шали и посуду.
Пересмотрев новый товар, она отложила несколько кусков парчи, атласные ленты и кружева.
- Надо бы еще к сапожнику сходить полусапожки на меху заказать, да пару туфель из парчи. Опять же, новый сборник не мешало бы заказать, не в старом же ей все время ходить. Шубейку обновить, нынче вон, какие соболя отменные Ефим привез, Марфе сапожки, да сарафан теплый надобен, Ермолайке на портки материю надобно, Владимиру не мешало бы наряд сменить, дел много всего и не упомнишь. Сделав заказ, она отправилась к куме Василисе Петровне Захаровой в гости. Давно ей обещалась, да все времени не было.
Пробыв у нее часа два, Прасковья засобиралась домой.
Проходя мимо дома Фрола Лукича, невольно зарделась румянцем.
- Интересно, что бы она сделала, увидев вдруг его сейчас, - подумала она и прибавила шаг.
Совсем запыхавшаяся она перешагнула порог своего дома.
- Что это с вами Прасковья Никитична? – спросил ее Ермолка, хлопая белесыми ресницами на конопатом лице.
- Все хорошо, Ермолка, все хорошо. Ты чего тут?
- Да вот, Мирон велел за дровами сходить.
- Так ступай, а когда освободишься, сходи за портнихами, пусть тот час приходят, скажи, барыня обновы шить желает.

Марфа, разложив материю, с восхищением гладила парчу для хозяйского наряда.
- Красота-то какая! Вы Прасковья Никитична, в этом наряде не хуже самой царицы будете.
- А ты думаешь, из какого же материала царицыны платья шьют? Не было бы купцов, не было бы товару заморского, ходили бы все в мехах, яко звери.
- Да полноте вам, матушка, - всплеснула руками Марфа.
Прасковья засмеялась наивности прислужницы.
- Ну, где там портнихи? Сколько же мне еще ждать?
- Здесь мы, Прасковья Никитична, - кланяясь, в горницу вошла пожилая женщина с рядом молодых девиц.
- Всегда радуюсь новой встрече с вами, Прасковья Никитична. Всегда хочется отметить ваш изысканный вкус в выборе материи, - разглядывая материал, похвалила Прасковью портниха. – Намедни была у Толстых, так полная безвкусица в подборе. Я ей одно говорю, она мне совсем другое. Подобрала себе такие яркие цвета, аж глазам смотреть больно. Блестит, словно павлин в княжеском саду. Словом, полная безвкусица. Думает, чем пестрее, тем богаче выглядеть будет. Полная ерунда! Во всем меру знать надобно, не все золото, что блестит, - качая головой, говорила портниха.
Прасковья, рассказав, что ей надобно, получила полное согласие и одобрение от портнихи. Сняв с нее мерки, они удалились, забрав материю.
    Как-то незаметно подкрался вечер. Марфа зажгла свечи.
Прасковья устало села на скамью.
- Вот и еще один день прошел, - тихо сказала она.
Марфа, сменив наряд на домашнюю одежду, удалилась поторопить слуг с ужином.
Ужин прошел тихо без лишних разговоров о предстоящем сговоре.
       Поднявшись к себе, Прасковья, позевывая села перед зеркалом. Марфа сняла с нее сборник и расплела косы, связав их лентой.
- Что прикажете, матушка Прасковья Никитична?
- Да ступай уже, я сама разденусь.
      Марфа, зевая во весь рот удалилась, проверив хорошо ли прикрыта изразцовая печь. Прасковья, скинув сарафан и верхнюю рубашку, оставшись в одной нижней сорочке, подошла к печи и приложила руки к изразцам. Степан сам заказывал эти плитки с невиданными зверями и полуптицами. Он привез это новшество из Литовии. Муж рассказывал, что в домах у них не печи, как  в русских домах, а камины. Стены вкруг выложены расписной плиткой. Замыслив сделать у себя дома такой же в зале, он много привез такой плитки, но так и не успел осуществить свою мечту, лишь украсил печи в спальне и детской. Ярослав, воспользовавшись оставшейся плиткой, использовал ее в своем новом доме.
      Фрол тоже, глядя, как живут другие народы, старался перенять у них все самое лучшее, поэтому, многие дивились и завидовали, как у него устроено все в доме.
Говорили, что он ел из красивой глиняной посуды, расписанной глазурью.
Вот бы посмотреть на такое чудо. Степан много торговал оловянной посудой, которой было много в доме. По праздникам Прасковья выставляла серебряную посуду, начищенную до блеска так, что можно было увидеть свое отражение.
    Задув свечу, она вернулась к кровати. Прочитав молитву и перекрестясь,  легла и постаралась заснуть. Из ума все не шел Фрол. Высокий, красивый, с удивительными, ярко-синими глазами. Прасковья улыбнулась и, тихо вздохнув, заснула.