Личные местоимения (сборник новелл)

***

На улице было тихо. Слегка подморозило, небо прояснилось, и звезды на нем сверкали как-то особенно ярко.

Аля подняла голову и, выбрав звезду, показала на нее рукой, – вот эта моя. Глядя в звездное небо, девушка молилась и просила все того же – любви. Она чувствовала, что Ярослав – не просто друг, что, может быть, именно он – ее судьба – то самое чудо, которого она ждала так долго, но боялась поверить, страшилась признаться в этом даже самой себе.

Когда Аля загадывала желание, она вся светилась каким-то внутренним светом, и Ярослав откровенно любовался девушкой. Она была не такой, как все, необычной, чистой и светлой, не от мира сего. Но эта ее неотмирность притягивала его, она всколыхнула что-то в душе парня, и, глядя на Алю, Ярослав неожиданно подумал, что именно с этой девушкой он готов прожить всю жизнь. Радоваться ее радости, помогать в печалях, делить с ней заботы, видеть ее улыбки и осушать ее слезы. Ему вдруг захотелось семьи и детей, маленькую голубоглазую дочку, похожую на Алю, и, может быть, озорника сына с льняными волосами, какие были в детстве у него самого. Именно это желание и загадал Ярослав.

– Загадала? – спросил он у девушки. Она утвердительно кивнула, тогда он продолжил, – скоро Рождество. В рождественскую ночь я скажу тебе, что загадал сегодня, если ты тоже скажешь мне свое желание. Хорошо?

– Хорошо, – что-то в голосе Ярослава, в том, как он смотрел на нее, взволновало Алю до глубины души, и она не могла ответить отказом. К тому же ей очень хотелось узнать желание молодого человека, где-то внутри неизвестно почему пришла мысль, что их желания созвучны.

***

В Сочельник* Аля с самого утра была в храме – помогала в уборке, в трапезной, украшала елки, делала букеты и за пару часов до ночной службы прилегла в сторожке покемарить хоть немного – ноги уже просто не держали. Девушка свернулась калачиком на маленьком диване, прикрыла ноги палантином и провалилась в сон.

Проснулась от колокольного звона, посмотрела на часы – пора вставать. С удивлением обнаружила, что кто-то заботливо накрыл ее одеялом и положил под голову подушку. «Папа? Нет, ему некогда. – Присмотрелась получше. Сверху одеяла было брошено для тепла мужское пальто. – Ярослав», – отозвалось в душе благодарной радостью.

Аля встала, аккуратно сложила одеяло и подушку в уголок дивана, повесила пальто, накинула на плечи палантин и пошла на клирос.

Хор был уже почти весь в сборе. Девушка поздоровалась, улыбнулась Ярославу и прошла на свое место.

Раздался возглас, чтец начал Великое повечерие.* «С нами Бог! Разумейте языцы и покаряйтеся! Яко с нами Бог!»* – запел хор. Красиво выводили свою партию басы «Бог крепок, Властитель, начальник мира, Отец будущаго века». И вот, наконец, утреня – «Рождество Твое Христе Боже наш, возсия мирови свет разума: в нем бо звездам служащии, звездою учахуся, Тебе кланятися Солнцу правды, и Тебе ведети с высоты Востока: Господи, слава Тебе».* Аля пела тропарь праздника так радостно, будто это было первое Рождество в ее жизни, или словно она знала, что именно это Рождество станет самым счастливым, необычным и чудесным.

На концерт пели «Дева днесь»* какого-то потрясающего сложного распева, и Аля боялась ошибиться, но она сумела взять свое верхнее «до» так чисто, как, пожалуй, никогда раньше, и вообще в эту ночь девушка пела как-то особенно хорошо и вдохновенно. Дневную усталость как рукой сняло, Аля даже не присела ни разу за всю службу, казалось, у нее выросли крылья, так было легко и радостно.

После службы все веселой гурьбой высыпали на улицу и пошли в трапезную разговляться. Аля скорее почувствовала, чем увидела, что Ярослав рядом и, протянув руку, вложила свою маленькую ладошку в его большую и теплую. Он потянул девушку в сторону от толпы, и Аля с готовностью пошла за ним.

Вскоре они были уже около крестилки*, и, завернув за нее, оказались скрытыми от посторонних глаз.

Ярослав взял Алю за руки, посмотрел ей в глаза и негромко произнес:

– Алечка, родная, я не знаю, как это случилось, но я… полюбил тебя, ты – моя жизнь, моя любовь, мое Чудо. Да именно чудо Рождества. Помнишь, когда мы встретились? – На Введение. Когда запели на катавасию «Христос раждается», я глаз не мог от тебя оторвать. Правда. А потом Новый год. Желание. Я загадал тебя. На всю жизнь. – Он говорил, говорил и не мог остановиться. Почему-то казалось, замолчи он, Аля вырвется и убежит, как испуганная лань. – Прости, я наверное, очень путано излагаю, непонятно, но слова куда-то делись… Ярослав замолчал и смотрел на девушку, ожидая ответа.

Аля слушала парня со слезами на глазах. Сердце щемило от предчувствия чего-то чудесного и одновременно немного страшного. Казалось, она стоит у обрыва, и надо сделать шаг, и полететь. Она знает, что полетит, но все равно сделать этот шаг страшно.

Девушка подняла голову, посмотрела на Ярослава, в его глаза, которые сказали ей больше всяких слов. В них плескалась такая любовь и нежность, что она безоговорочно поверила всему, что он сказал. Поверила еще и потому, что сама чувствовала так же.

– Яся, – девушка впервые назвала парня уменьшительным именем вслух, – Ясечка, я тоже …люблю тебя, – Аля ткнулась Ярославу в грудь и тихо договорила, – я всегда хотела именно этого Рождественского чуда – любви. И на Новый год просила об этом. И Чудо пришло, ты – мое чудо и твоя любовь, … и моя.

Ярослав молчал. Аля осторожно подняла голову и почувствовала на своих губах его губы. Теплые, нежные и ласковые. Это не был первый поцелуй в ее жизни, но впервые у нее закружилась голова, все внутри затрепетало, а сердце застучало так, словно готово было выпрыгнуть из груди. «Это чудо, в самом деле, настоящее Рождественское чудо, не зря я ждала его», – подумала Аля, положила руки на плечи Ярослава и потерялась в чудесных ощущениях, которые дарил ей этот поцелуй.

***

В Фомино воскресенье*, то самое, что называется в народе Красной горкой, Ярослав и Алевтина обвенчались. Все присутствующие были крайне удивлены, что на входной концерт жениху и невесте хор спел кондак праздника Рождества «Дева днесь», но это была личная просьба молодых…