Дочь герцога

Глава 6

Наступил день бала, и по этому случаю весь дом находился на ногах уже с семи утра. Торжественный прием во дворце должен был начаться в два часа после полудня, а сам праздник – в шесть вечера. Но все боялись не успеть, и подготовка началась так рано.

Плотный завтрак мне принесли прямо в спальню. Потом я принимала ванную, а две горничные готовили все, что нам могло понадобиться: нагрели щипцы для завивки, разложили косметику, достали из гардероба платье. Оказалось, оно немного помялось, и его нужно было прогладить.

Я сидела перед большим зеркалом, пока одна из служанок делала мне прическу. Мои волосы укладывали в нечто сложное, но очень красивое, со спускающимися к плечам локонами.

Время от времени мимо двери по коридору кто-то шумно пробегал, а иногда до меня доносились громкие голоса, то раздающие приказы, то спорящие. Мне нравилась эта суета – в ней было какое-то радостное ожидание праздника. Оно было особенно нужно после напряженно прошедшей недели…

Не знаю как, но министр уговорил герцогиню Морельскую остаться гостьей в этом доме, и последние дни мы с ней прожили под одной крышей. Для меня это стало испытанием. Хорошо, что я больше не общалась с мачехой наедине, но было видно, как тяжело ей было оставаться со мной вежливой. Ее как будто злил один мой вид, и я не понимала, почему. Не могла же герцогиня действительно винить меня за то, что я жива, а Ричард – нет. Я была уверена в одном: в том, что сейчас мне лучше быть как можно дальше от леди Гертруды.

Служанка принесла отутюженное платье и, конечно, это было не то кремовое, что шили для бала еще в Мореле. Не менее полугода мне теперь полагалось оплакивать сводного брата, поэтому всю мою одежду обшили траурными черными лентами по подолам, рукавам, воротникам. Сделать такое с бальным нарядом значило изуродовать его, поэтому пришлось шить другое всего за три недели до торжественного дня.

Мое новое платье было простым по покрою и скромным, с высоким воротничком-стоечкой и закрытыми спиной и плечами. Зато цвет мне очень нравился. Зеленый, - малахитовый, как называла модистка этот оттенок, - шел мне и гармонично сочетался с черным кружевом, которым был обшит наряд. Иных украшений, пока длился траур, мне не полагалось.

Я расправила свободную юбку, ткань которой спадала красивыми складками, и еще раз взглянула на себя в зеркало. Сегодня я казалась себе привлекательной, хотя и слишком строго одетой девушкой. Хотя неудивительно – после стольких часов подготовки.

- Все собираются внизу, - предупредила заглянувшая в комнату служанка.

- Спасибо, - улыбнулась я ей.

Уже вскоре мы ехали во дворец: графиня с мужем, моя мачеха и я. Разговор в карете не клеился. Хотя леди Селма и пыталась его завязать, но герцогиня отвечала односложно. Я заметила, какие завистливые взгляды она бросала на роскошное платье супруги министра, когда та отворачивалась. Как и я, мачеха была в трауре, поэтому не могла надеть ни открытого наряда, ни драгоценностей.

Министр молчал всю дорогу, только загадочно улыбался уголками губ. Я пыталась представить себе королевский прием и начинала немного волноваться, поэтому мне было не до разговоров.

Дворец находился в получасе езды от столицы. Вокруг него был расположен прекрасный парк, окруженный каменной стеной с кованым фигурными воротами. Наша карета была одной из многих, подъезжающих ко дворцу. Гости уже собирались, и я, ступив на посыпанную гравием дорогу, почувствовала себе не очень уверенно.

Белоснежный дворец словно нависал над нами, а многочисленные башенки разной формы делали его еще более высоким. В окнах здания отражался солнечный свет, и я подумала, что здесь очень красиво.

Граф и графиня Текорские уже поднимались по широкой лестнице дворца, и мы с мачехой последовали за ними. Навстречу нам попадались придворные, которые почтительно раскланивались сначала с министром и его женой, а затем приветствовали нас. Мачеха не раз бывала во дворце, поэтому многих здесь знала. Я не знала никого.

Пройдясь по богато украшенным коридорам дворца, мы достигли зала, из которого лилась приятная музыка и раздавались голоса множества людей.

Стоящий у дверей слуга объявлял прибывших гостей.

- Первый министр Алардии граф Идгар Текорский и его супруга графиня Селма Текорская! - раздался громкий голос слуги.

Вдруг я ощутила боль в левом предплечье. Резко повернувшись, я изумленно посмотрела на мачеху. Это она ущипнула меня за руку так, что оцарапала ногтями. Такого никогда раньше не случалось, и я хотела возмутиться, но не успела.

- Улыбайся! – зло приказала герцогиня, потянув меня к дверям за рукав.

Нас уже объявлял слуга:

- Герцогиня Гертруда Морельская с дочерью леди Теодорой Морельской!

Я растянула губы в улыбке и шагнула в зал.

Первым, что я увидела, был трон, стоящий на небольшом возвышении на противоположном конце огромного зала. Я шла к нему, стараясь ровно держать голову, и не обращать внимания на людей вокруг, которые провожали взглядами меня с мачехой.

Короля я встречала впервые. Крупный пожилой мужчина, сидевший на обитом красным бархатом резном троне, смотрел всех сверху вниз. Женщина в возрасте, находившаяся рядом с ним, наоборот, доброжелательно улыбалась, но почему-то она не казалась от этого менее царственной.

Приблизившись к королевской чете, я присела в низком реверансе, опустив взгляд в пол.

- Приветствую, Ваши Величества, - раздался слева голос мачехи. – Я так сожалею, что мой муж, герцог Морельский, не смог лично прибыть и пожелать долгих лет жизни нашему мудрому королю.

Голос у Его Величества был звучным и уверенным:

- Мне уже известно о вашем горе, герцогиня, и о болезни вашего мужа. То, что вы с дочерью смогли прибыть на этот прием, уже порадовало меня.

- Благодарю, Ваше Величество.

Хорошо, что мне было необязательно говорить, и я, еще раз поклонившись, отошла вслед за мачехой. Краем глаза я вдруг заметила младшего принца, стоящего чуть в стороне от трона вместе с еще каким-то лордом. Они оба наблюдали за мной с таким странным пристальным интересом, что я невольно ускорила шаг. Чем я привлекла их внимание, я не знала, но мне это не понравилось.