Стальной цветок долины

Глава 13.

— Куда ты меня везёшь? Слушай, может себе оставишь, я многое знаю, помогу разбогатеть, — наверное в тысячный раз произнесла, но Ильшат и трое его людей снова проигнорировали меня. Сердито зыркнув на неразговорчивых конвоиров, которые могли лишь раздавать приказы и то, только того что касается: куда мне сесть, встать и лечь; я устремила свой взор на окружающий нас вид.

Сочная зелень, сладкий аромат цветов, а вдали вздымались до небес горы, могучие, суровые. И можно было лишь только догадываться, по жаркому солнышку и пышной зелени, что двигаемся мы к югу. Я бывала там с родителями и братьями каждое лето и, предположив, что я очутилась в прошлом, то было бы интересно взглянуть на те места… если конечно удастся.

— Ильшат, мы приближаемся к морю?

— В Кафу, — соизволил ответить мужчина, даже не повернув голову в мою сторону.

— Хм… Кафа это Феодосия, — пробормотала себе поднос, судорожно вспоминая, всё что о ней я знала, — мы же дважды ходили с Сашкой в музей. Кафа вроде бы считался генуэзской колонией и главным рынком рабов на Чёрном море… или это не сейчас, пока она ещё принадлежит татарам?

— Наместник Юзим пожелал видеть в своём гареме прекрасную беловолосую гурию, — сказал Ильшат, на удивление став словоохотлив. Может сердиться прекратил, после моей неудачной и глупой попытки побега, — ты стара, но лицом красива и язык знаешь. Пугливой ланью прятаться не будешь, а наместнику, по слухам, нравится объезжать норовистых кобылок.

— Мне девятнадцать зим, он не купит меня.

— Скажу четырнадцать, ты хрупкая словно цветок.

— А я скажу, что ты обманул его.

— Юзим сильный и мудрый муж, он не будет тебя слушать, — возразил Ильшат, тем самым прервав наш разговор и больше ни слова не сказал до самого вечера.

На ночной стоянке, сидя у костра, я долго смотрела, как пламя жадно пожирало брошенные в него ветки и думала. Сбежать по дороге не удалось, уже через метров пятьсот меня нагнал взбешённый Ильшат, наотмашь ударив по лицу, так что я слетела с лошади и больно ударилась плечом о камень.

Попытаться ещё раз? Теперь сделать это лучше на рассвете и пешком, ползком скрываться среди густой зелени? Но видно, Ильшат, заметив что-то на моём лице, перед тем, как улечься спать стянул мои руки за спиной сыромятным ремнём, а ноги верёвкой и привязал к себе.

— Козёл…, — прошипела, обессиленно упав на подстилку, я смотрела на яркие звёзды, пытаясь вспомнить лица братьев, но не смогла. Лишь на миг мелькнули их глаза, так похожие на мамины и всё подёрнулось туманом.

— Я справлюсь, обещаю, — беззвучно прошептала, смигивая слёзы, невидящим взглядом смотрела на чернильное небо, нависающее над нашим лагерем, с мигающими на нём огоньками.

Мы ехали уже более трёх недель, дорога стала понижаться, а небольшие порывы ветра стали всё чаще приносить запахи моря. Неожиданно за крутым поворотом перед нами возникли невысокие каменные сооружения, больше похожие на землянки, куцые кусты у двора и люди — шумные, загорелые. Женщины неспешно занималась хозяйственными делами: кто стирал тут же на улице, разбрызгивая грязную воду прямо под ноги прохожим, ещё одна, месила в ступке что-то очень пахучие и перекрикивая бегающих детей, говорила с соседкой. Мужчин не было, лишь старый и подслеповатый дед разбирал сети, вытягивая из крупных ячеек большую лупоглазую рыбу.

— Пошла, — пихнул, замершую меня, в спину Ильшат поторапливая. Мы давно спешились, стоило нам только проехать небольшую гряду нагромождённых камней. И ведя на поводу лошадей, пробирались по узким улочкам селенья. Радует, что идти было не слишком долго и уже через тридцать минут мы вошли во двор полностью крытый доской, пряча нутро от жаркого солнца.

— Ильшат? — удивлённо воскликнул невысокий, полноватый мужчина, выкатившись из дома, — какими судьбами, проходи, а этих сейчас Юсим уведёт и напоит.

— Мерген, девушку я для наместника привёз, распорядись запереть её.

— Непослушная? — Цокнул мужчина, изучающе меня осмотрев, — красива, может и возьмёт, но почему одна?

— Остальные недостойны быть в гареме наместника, — важно ответил Ильшат, прикрывая свой позор, красивыми словами, что я не выдержала и хмыкнула, но, видимо, слишком громко.

— Дерзкая, Юзиму понравится…

Продолжение я уже не услышала, хмурая женщина, больно вцепившись в мою руку, поволокла меня в дом. Но не пройдя и десять шагов по нему, распахнув двери, толкнула в небольшую каморку с подстилкой на полу, горшком в углу и без единого окна.

— Воды сейчас принесу, через час тебя покормят, — буркнула женщина, прежде чем запереть дверь.

— Спасибо, за гостеприимство, — с усмешкой бросила и растянулась на шерстяной подстилке, попыталась прислушаться, что творится в округе, но так и ничего не услышав, незаметно для себя забылась беспокойным сном.

Разбудил меня скрежет засова и тихий писклявый голосок девчушки лет десяти, в руках которой была пиала с чем-то жидким и чашка с кашей.

— Агабича приказала живей закончить и идти за мной.

— Хорошо, — кивнула забитой девушке, принялась есть пресную кашу, проталкивая её в горло холодным травяным отваром. Через две минуты я уже управилась и с трудом поднявшись с пола, проговорила, — веди.

И снова идти было недолго, завернув за угол, мы оказались в небольшой комнате, с деревянными тазами вдоль стены и бочкой с водой.

— Хм… я так понимаю, мне нужно помыться, привести товар в соответствующий вид? — ухмыльнулась я осматриваясь. Неровные каменные стены, небольшое окно выходит в глухой двор, значит, сбежать снова не получится.

— Да, Агабича приказала помочь и показать, как верно сделать.

— Ну, показывай.

Вода была прохладной, но я всё равно с удовольствием вымылась. За время пути, всё что мне удавалось, это умыть лицо, руки и обтереть тело влажной тряпкой, скрываясь за пологом, натянутым между двумя лошадьми.

Здесь же вместо мыла мне дали щёлок, приятно пахнувший травами, а волосы трижды сполоснули подкислённой водой. Бута, чьё имя означает обуза, помогла мне сполоснуться, а после, когда мы вернулись в выделенную для меня коморку, больше часа расчёсывала мои волосы.