Спецоперация победила коронавирус

Согласно проведенному КРОС анализу, суммарный индекс тревожности в 2022 году вырос более чем в два раза по сравнению с 2021-м — с 9,8 тыс. до 21,4 тыс. «медиаюнгов» (применяемая КРОС единица измерения воспроизводства тревоги), что объясняется «более напряженной повесткой в целом». В 2020 году этот показатель достигал только 5,7 тыс. «медиаюнгов». Таким образом, рост тревожности россиян к прошлому году составил 119%, а к 2020-му — 273%.

Напомним, эксперты ранжируют страхи россиян на основе анализа новостей СМИ («медиаиндекс»), а также постов и комментариев в соцсетях («соцмедиаиндекс»). Суммарный индекс показывает масштаб «информационной волны» той или иной темы, а индекс «приживаемости» — насколько сильно она взволновала рядовых интернет-пользователей. Если какая-то проблема активно тиражируется СМИ, но не находит отклика в соцсетях, то эту тему авторы исследования относят к «псевдострахам». Например, в первом полугодии таковым был признан страх перед эпидемией оспы обезьян.

Согласно результатам исследования, основным источником тревожности россиян в уходящем году стала СВО, а также связанные с ней темы: эскалация конфликта с Западом и возможное применение ядерного оружия, диверсии и возможный перенос боевых действий на территорию «старых» регионов России, частичная мобилизация.

Для первого полугодия также были характерны страхи, вызванные инфляцией и уходом иностранных компаний, но в дальнейшем их актуальность снизилась, отмечают эксперты.

«Главным отличием от 2021 года стало то, что россиян практически перестала волновать проблематика, связанная с COVID-19 и вакцинацией», — говорится в исследовании. Напомним, в прошлом году страхи, вызванные коронавирусом (опасения из-за запрета посещать общественные места без QR-кодов и необходимость вакцинироваться, а также непосредственно боязнь заразиться), занимали лидирующие позиции как в целом по стране, так и в отдельно взятых регионах.

Впрочем, «несмотря на высокую насыщенность повестки темой СВО, в 2022 году россиян волновали и другие проблемы», оговариваются авторы исследования. Так, жителей Сибири и Дальнего Востока беспокоили лесные пожары, жителей Центральной России, Урала и Поволжья — активность мошенников. Кое-где, например, в Нижегородской и Ростовской областях, особую тревогу почему-то вызвал отъезд знаменитостей.

Список наиболее «встревоженных» субъектов за минувший год сильно изменился, следует из доклада.

Кроме традиционно лидирующих Москвы и Санкт-Петербурга в десятку по очевидным причинам вошли приграничные Курская, Белгородская и Брянская области, а также Севастополь.

Этот список также пополнили Бурятия, Забайкальский край, Ярославская и Архангельская области. Последняя уже была в аналогичном рейтинге, но если в прошлом году жителей региона тревожило «нашествие волков» (помимо COVID-19), то сейчас — инфляция (помимо СВО). Самыми «невозмутимыми» оказались дальневосточники (Еврейская автономная область, Камчатский край, Магаданская область, Якутия и Амурская область), кавказцы (Карачаево-Черкесия, Кабардино-Балкария и Ингушетия), а также жители Мордовии.

Интересно, что Мордовия и Якутия стали единственными субъектами, где ход СВО не попал в число главных страхов: жителей этих республик больше волновали инфляция, частичная мобилизация, мошенники и лесные пожары. В целом же «СВО-тревожность» вошла в лидирующую тройку страхов в 83 из 85 «старых» регионов (авторы не учитывали Донецкую и Луганскую народные республики, а также Запорожскую и Херсонскую области, присоединившиеся к России 30 сентября, поскольку не смогли проанализировать там полные данные за 2022 год). В 70 регионах она заняла первое место. Второе место по частоте присутствия занимает инфляция, которая встречается в лидирующей тройке 71 региона. На третьем месте — частичная мобилизация: ее можно найти в топ-3 половины субъектов.

«Как это ни странно, но общий рост тревожности общества оказался не столь драматичным, как можно было ожидать, — рассказал “Ъ” директор по аналитике КРОС Андрей Лебедев.— По всей видимости, в течение года общество смогло не только адаптироваться к условиям проведения СВО, но и “переварить” частичную мобилизацию. В какой-то степени это свидетельствует о “привыкании” к новой повестке».

В то же время Лебедев назвал «опасной тенденцией» рост тревожности, связанной с диверсиями: «Если высокие позиции этой темы в приграничных с Украиной областях объяснимы, то ее широкое присутствие в других регионах требует отдельного внимания».

По словам директора по медиапроектам КРОС Петра Кирьяна, СВО-повестка «заметно интенсивней» коронавирусной, поэтому обгоняет ее по уровню создаваемой тревожности. «За два года коронавируса было три пика — локдаун, пандемия и вакцинация. За десять месяцев 2022 года мы также прошли уже три пика — начало СВО, сами действия и мобилизация, но за гораздо более короткий срок», — сказал Кирьян. Он также отметил, что «во время спецоперации медиа стали сильно влиять на климат в обществе»: «В период коронавируса была обратная картина — СМИ выступали контртриггерами общественных страхов».