Рассвет империи

Глава 5 Посольство

Ноябрьская стужа загнала под крышу всех, кто такую имел. Зима еще не началась, а метели заметали за ночь все дороги, так что их поутру было не найти. Вдалеке в лесу волки выли на луну голодными голосами. Даже вездесущие воробьи появлялись только в середине дня. Схватив крошку, они мчались обратно в тепло под крыши домов. Ночная вьюга противно завывала в трубах, засыпала снегом дворы и улицы, норовила забраться в любую щель, проникнуть под одежду.
Предрассветное время самое сложное для воинов. Городские стражи мерзли на ветру, кутались в тулупы, окликая друг друга. Добрые люди не ездят по ночам. Если какой путник приблудится, так пусть ждет до утра. А если гонец прибудет, так от него и так шуму будет на всю округу.
Вслушиваясь в завывание вьюги, стражники прохаживались по стенам, изредка вглядываясь в противоположный берег Днепра. Там горели тысячи костров. Не счесть темной силы, которая подобралась к Киеву. Лед на реке крепчал. Уже скоро степняки двинуться на город.
Только робкие лучи солнца появились над горизонтом, как один из стражников с башни заметил двигающихся к городу всадников. Гуськом, друг за другом, они медленно ехали по заснеженной дороге. Вот они уже подошли вплотную к Золотым воротам. С высоты городских стен стражники разглядывали прибывших степняков. Впереди на высоком жеребце черной масти важно восседал в седле толстый монгол небольшого роста. На нем был одет шерстяной распашной халат с длинными рукавами, отороченный по верху мехом. До талии он был застегнут на большие круглые пуговицы с вставками из драгоценных камней. На голове у мурзы была надета высокая шапка, с острым верхом отороченная мехом горностая. Халат, затягивал пояс, украшенный бляхами из серебра и золота. К поясу крепились ножны с кинжалом, сверкающие от украшавших их драгоценных камней.
Рядом со знатным вельможей на степных лошадках ехали двое степняков, рангом ниже.
Их сопровождал отряд из двадцати воинов, одетые в простые простеганные куртки, поверх которых воинов защищал доходящий до колен панцирь, украшенный металлическими бляхами. Верхнюю часть рук защищали наплечники, прикрепленные к панцирю, а кисти,- железные перчатки. Голову закрывал круглый шлем с наносником, а затылок и щеки защищала кольчужная сетка. Острие шлема было украшено пучками волос. Все воины были вооружены кривыми саблями и кинжалами. С боку к седлу крепились лук и колчан со стрелами.
- Чего надобно!- выглянув из-за стены, нарочно сонным голосом прокричал Яромир, начальник городской стражи.
Важный монгол кивнул и к воротам медленно подъехал один из его подручных. Видимо это был толмач, потому что он громко заговорил, коверкая русские слова.
- Передай своему князю, что к нему прибыл посол от светлевшего хана Мункэ, знатный бек Баатачулуун.
Начальник стражи махнул рукой и один из молодых воинов, вскочив на коня, помчался к княжескому терему. Проводив его взглядом, Яромир вновь подошел к краю стены.
- Время раннее,- зевая, отозвался он,- князь почивать изволит. Будить по пустякам не велел.
- А ну открывай ворота пес!- не выдержав дерзости, закричал переговорщик,- Баатачулуун, ждать не любит.
- Пускать никого не велено,- издевательски крикнул начальник стражи,- а будишь шуметь, прикажу на тебя горячей смолы выплеснуть!
И рассмеялся, увидев, как толмач в спешке метнулся от ворот, пришпорив коня. Подскакав к беку, он, что-то быстро зашептал ему на ухо. Посол зло сверкнул глазами, но благоразумно отъехал подальше от городской стены.
Гордеев неспешно подъехал к золотым воротам. Вот уже почти два часа монгольское посольство мурыжили за стеной, не пуская их в город. От напыщенности бека не осталось и следа. Стужа заставила его слезть с коня. Сейчас он пританцовывал возле опустившего голову скакуна, стуча сапогами из тонкой кожи, друг об друга, и похлопывая руками по плечам. Видимо теперь он пожалел, что желая пустить пыль в глаза, нарядился как франт, а не оделся в более теплую и практичную одежду.
- Ну как тут наши гости?- поинтересовался Дмитрий, поднимаясь на стену.
- Хорошо,- рассмеялся Яромир, грея руки у костра,- мерзнут…
- Вот и ладно,- кивнул воевода,- пускай знают, кто тут хозяин.
Он посмотрел в сторону степняков. В то время, как бек со своими нойонами пытался хоть как-то согреться, воины оставались в седлах. Их лица посинели. На бровях, ресницах и усах, появились свисающие сосульки, но они мужественно переносили тяготы воинской службы.
- Ладно,- смилостивился Гордеев,- запускай нехристей. Князь ждет их.
Князь Мстислав Святославович, принял послов сидя на высоком старинном троне, в приемном зале. Прожитые годы сказались на киевском князе. Но, не смотря ни на что, он выглядел еще крепким мужчиной.
Князь был одет в шитый золотом парчовый кафтан. Он сидел задумчивый и равнодушный, с наполовину прикрытыми веками. Вокруг, тихо переговариваясь, стояла его свита.
Вынужденные мерзнуть у городских ворот послы, по дороге к княжескому дворцу, немного пришли в себя. В зал важный бек вошел медленно и спесиво, не утруждая себя поклоном. В руке он сжимал пергамент с красной печатью чингизида Мункэ. Надменно держа голову, и не дожидаясь разрешения, посол заговорил. Находящийся рядом толмач, стал переводить, постоянно кланяясь в сторону бека.
- Возле вашей столицы собралось несметное войско внука покорителя Вселенной, славного полководца Мункэ. Он требует от киевского коназа покорности. Пусть князь отдаст добро, людей и волю, и тогда ему будет дозволено править и далее под рукой Великой монгольской империи…
Взгляд Мстислава остановился на лице Баатачулууна.
- Не много ли хочет твой хан?- тихо спросил князь. Но от того как были сказаны эти слова, бек вздрогнул,- или он забыл, как мною были разбиты войска Субедэ на берегу реки Калки?
Монгольский посол побледнел, его губы задрожали.
- Или неизвестно ему,- продолжил Мстислав,- как мои воины разметали по рязанским полям багатуров все того же Субедэ, верного пса хана Бату?
Князь резко подался вперед. Его брови грозно нахмурились, глаза заблестели.
- Передай своему хану, что ежели, он дорожит своей жизнью и жизнью своих воинов, то пусть убирается из моей земли. А ежели нет…- Мстислав вновь откинулся на спинку кресла,- то его голову я прибью над воротами своего города.
Баатачулууна затрясло от гнева. Еще никто несмел, разговаривать с ним таким тоном.
- Ты пожалеешь о сказанном,- зашипел бек, указывая пальцем, с золотым перстнем, на князя,- скоро всех вас притащат на арканах к ногам моего повелителя. А ваших жен и дочерей мы отдадим для забавы своим воинам. Их будут насиловать прямо на ваших глазах.
Ни одна мышца не дрогнула на лице Мстислава. Он кивнул. Сверкнул меч, и рука посла покатилась по полу. Дико завизжав, бек присел, пытаясь зажать рукавом халата рану. Безоружная охрана попыталась было броситься на русичей. Вновь засверкали лезвия мечей, срубая с плеч степные головы. В живых остались только раненый посол и его подручные.
- Ты слишком глуп,- проговорил Мстислав,- раз решил угрожать мне в моем городе. В отличие от вас, я не убиваю послов. Иди и передай мои слова своему хану. Твоя рука останется у меня. Если захочешь, то приди и забери ее.
Он подал знак, и стража выволокла из зала скулящего бека вместе с его спутниками.