Цепи управления драконьей страстью

Глава 4. Главнокомандующий смотрит приготовленный цветник

Лернар покинул покои лорда в полной растерянности. Он надеялся, что сможет отговорить своего господина от общения с этой странной человечкой, но лорд был неуступчив от природы, и если что-то захотел, то не слушал никого. Такой характер, и этот характер помог ему достичь заоблачных высот, помог подчинить самого свирепого и крупного дракона в Шантарии. Помог возглавить крылатую гвардию короля и выиграть три крупных битвы за последние недели. Но не помогал в любви, да и о какой любви, привязанности, чувствам тут можно говорить? Лернар мечтал женить сироту на юной благородной деве, но взор Его Светлости замечал лишь о, что явно не годилось в жены. Да и если честно, в любви лорду и драконьему всаднику как-то не везло. Или сердце зачерствело после смерти близких, или все же карма догнала. За все грехи.

Но хорошо жить в мире, где под гнетом армии почти бессмертных, невозможно без определенного склада характера и каменной души. А еще ума и некоторой доли безрассудства. Вот именно такими качествами обладал его воспитанник. И Лернар гордился им. И не хотел для него искренней любви, все потому что чувства разжигают сердце, а оно у потомков демонов итак всегда горит. И если чувства возьмут верх над правилом холодного и верного расчета, то потомок демона сгорит, истлеет, обратится пылью.

Лернар любил своего воспитанника, берег его тело пока мальчишка рос, горд был его достижениями, а когда он вырос и занял почти недосягаемое для других потомков место в королевстве, понял, что вырастил именно того, кого хотел.

Ну а сегодня эта дева и то, что разглядел Лернар.

Была надежда отвратить интерес Его Светлости подробностями гнусного характера, но они его нисколько не задели, ведь сам драконий всадник был далеко не ангел. Лорд-командующий больше – был всеяден, и в выборе спутницы на время совсем не щепетилен. Это и волновало верного слугу.

Поэтому, видя, что подробности не задели Кальвена Хала, Лернар решил обратить внимание господина на чужеродность девы, на то, что ее дух никак не подходил на уготованную роль.

– Ох, чую, я намучаюсь с ними, и с ним, и с ней. Вот же упертый! Одетта, накорми подобранку Его Светлости, с едой принеси снотворного в бутыли. Нужно ставить, пока не поздно, метку. Убить в ней все, что успело прижиться и пустить порочные корни в плоть. И пусть лучше приоденут дев, что собраны для нашего господина. Платья, туфли, пусть все будут готовы и не корми их, а то размякнут и уснут!

***

Послышались шаги. Не поворачивая головы, каким-то смутным третьим или даже пятым чувством, которое не раз предупреждало Кальвена о неприятном в его судьбе, он понял, что пожаловал на разговор «любимый» дядя.

– Мальчик мой…, – с порога произнес крупный мужчина и поклонился.

– Что тебе? – недовольно огрызнулся Кальвен. Тоже мне, мальчика нашел – мне скоро тридцать восемь лет…

– Ты обещал посмотреть всех претенденток.

– Я передумал, дядя. Буду отдыхать, а завтра улетаю к армии. Ты знаешь…

– Знаю дорогой племянник. Знаю, но король… Я все приготовил и наряды, и твой лекарь должен был передать… Нужно выбрать пару.

– И убить ее? – Кальвен обернулся, посмотрел дядюшке в глаза. – Ты же меня знаешь…

– Знаю и настаиваю – выбери жену, выбери и береги ее. Я столько сил потратил, магии растратил много. Пришлось даже выпить эликсир – все для тебя, на все готов! Перетаскивая дев по коридору я очень утомился.

Кальвену хотелось огрызнуться: «Зря старался. Выбери любую для себя и рот закрой», но он молчал. Скрипел зубами, злился, закипал как суп в котле. Ненавидел это состояние, сам злился на себя.

– Король расстроен, – не замолкал родственник. – Ты знаешь, его величество терпелив и милостив к тебе, но его терпение не безгранично. Подчинись! Ты же наследник рода.

– Честно дядя, мне плевать на род с тех пор как потерял семью.

– Герцогство твое по праву первородства, надо завести семью, – не унимался дядя.

– Мелвин Рой, закрой свой рот! – не выдержав вдруг рявкнул Кальвен. Внезапно после этих резких слов его лицо исказилось судорогой и болезненной гримасой. От висков к носогубным складкам побежала судорога, веки заморгали, покривились губы. Вполне себе обычное лицо с правильными чертами превратилось разом в отвратительную маску. Он отвернулся, встал с кресла и повернулся к дяде спиной, сжал в гневе кулаки. – Ты с огнем играешь, дядя, когда пытаешься мной управлять. Ну, хорошо, я приду, – добавил мрачно, выплевывая в гневе новые слова. В каждом слове сталь и леденящий дух холод и вот уже озноб бежит по венам у родни. – Собери всех дев в главном зале. Срочно!

Мелвин побледнел, увидев, как исказилось лицо племянника. Но все же радостно вздохнул и поклонился, замер в самой низкой точке своего поклона.

– Благодарю! Будет немедленно исполнено мой драгоценный…

– Иди прочь, – поторопил его Кальвен Хал, посмотрел в окно на чернеющие в сумерках призрачные очертания гор и холодную дымку, оседающую капельками влаги на стекле окна. Скоро холода скуют льдом неприступные вершины, снег запорошит ущелья. Наметет его столько, что никто, никто не сможет подойти.

Кальвен Хал злился, король распорядился и вот в его замке сход девиц.

Какое-то время старательно гасил в себе ту вспышку гнева, что родилась от общения с дядей, которого он с трудом терпел.