Отзыв на роман "О чем поет вереск" О. Зимы

Отзыв на роман "О чем поет вереск" О. Зимы

Роман Ольги Зимы "О чем поет вереск"

Это наверное можно считать наброском к отзыву на весь роман. Первое, что хочется отметить – его исключительность в рамках нашего клуба, потому что как это ни удивительно, больше таких романтичных, нежных, женских романов у нас нет, но есть определенное настроение, под которое хочется читать исключительно такие трепетные мелодраматичные истории, и заполнить эту лакуну может только этот роман. Вот у меня как раз и возникло такое настроение, и я прочитала его с огромным для себя удовольствием. И даже жалею, что отведенною мною самой себе время на него закончилось.

Больше всего в этом тексте меня привлекла созвучность тематики. Я очень люблю мифологию и все, что с ней связано, народную сказку и эпос я люблю намного больше авторских, есть в них что-то более естественное, истинное, пускай даже не всегда понятное ясным дневным разумом, но становящееся подлинной реальностью ночью. Читая ирландские сказания, мне всегда хотелось побывать там, заглянуть не через крохотную щель замочной скважины мифа, а увидеть всю панораму дивного мира под изумрудными холмами Ирландии, побывать под сенью волшебной Тир-На-Ног, куда не ступала нога человека. И этот роман можно сказать в полной мере осуществил мою мечту.

Мне нравится такой лакончиный и резкий язык, когда ты не тонешь в монотонных многостраничных описаниях чрезмерно детализированных и по сути несущественных событий. Странно, в университете меня учили, что любыми способами нужно добиваться именно этой лаконичности и простоты, тогда как в интернете постоянно требуют доливать все больше и больше бессюжетной воды. Но здесь этого нет – все строго по делу, иногда даже хочется больше – больше мира, романтики, моря, очарования мира под холмами, но об этом чуть позже, с позволения автора.

Второй приятный момент – это постоянные аллюзии на сказки, как же я их люблю! С ними текст будто размыкает границы, становится глубже, больше, захватывает нашу реальность и уводит в необозримые дали, по которым можно блуждать, как по туманным лабиринтам Грезы, раз за разом размышляя и воспроизводя их в своей памяти, сравнивая события, отыскивая новые смыслы. Сама очень люблю этот прием, хотя и неоднократно была за это бита критиками. Но если посмодернистам можно играть с интертекстами, как из языка более низкого уровня складывая язык уровня более высокого, где в каждом маленьком конструкте уже зашифрован огромный смысл, то почему этого нельзя делать нам, простым смертным авторам?

Третий момент – персонажи и идеология. Частенько так бывает, что берешься за текст, и тебя начинает колотить от заложенной автором идеи, ты не можешь это читать, настолько она тебе чужда и неприятна, что местами не хочется знать ней ничего, чтобы не думать, что люди могут быть такими… глупыми и жестокими. Такую книжку читать не хочется, а уж если надо писать по ней отзыв для автора, то проще сразу в петлю. Здесь – нет, здесь созвучно настолько, что порою до слез, и радуешься до бесконечности, что вот он есть, кто-то, кто выражает твои мысли, кто солидарен в этом внутреннем порыве, кто воет на луну вместе с тобой, и ты уже вроде не такой одинокий волк.

О мужчинах и их отношениях я пожалуй, оставлю пока честь говорить другим, мне же хочется поговорить о том, что болит лично мне и чего я не находила в полной мере в других текстах: о женской доле, об отношениях между мужчинами и женщинами.

Этайн… она раскрывалась для меня очень долго, оставалась загадкой до второй половины романа, когда начала раскрываться ее история. Поначалу она казалась мне такой холодной, полной сдержанного расчета королевой – типичный образ для современной фэнтези, многими очень любимый, но лично меня он никогда особо не цеплял. Видимо, психологически от меня такой образ очень далек и особо пиетета не вызывает. Но вот ближе к концу вдруг стало понятно, что в этом в общем-то поверхностно благополучном образе есть некое двойное дно. И если освободить его от романтичного флера фэнтезийной сказки, вскрывается мрачный, глубинно психологичный остов самого текста. О чем он? Об угнетении и насилии, о невозможности любить и жить своей свободной волей, выбирать то, что было бы естественно и доставляло радость. А любовь неестественная, навязанная силой так или иначе обращается черной ненавистью и гибелью для всего живого.

Этайн прекрасна, естественна, как сама природа, чарующа в своем свободомыслии, дерзком порыве в этом хрупком и внешне слабом теле. Да, внешне она слаба, где-то даже безответна, но внутри нее дремлет некий источник первозданной силы, природы, магии, женского естества – называйте как угодно – и эта сила сводит с ума всемогущих властителей, заражая их жаждой обладания, низвергает королевства и даже миры. При этом она бесконечно добра, чувственна и вполне способна на любовь и сострадание, дали бы ей только свободу для этого, позволили выбирать самой. Ведь говорят, если любишь – отпусти голубку в небо, и если она к тебе вернется, то это и есть то самое подлинное чувство. Но свобода никого не устраивает, ведь нужно прилагать столько усилий, и всегда есть риск, что усилия эти не будут оценены – потому, видно, никто не хочет. И ломают ее, как ту березку из песни. Вначале родные, чтобы поудачней выдать замуж и получить свою выгоду. Потом друиды, они мне показались сродни Бене Гесерит Герберта, помешанные на власти и грубо вторгающиеся в естество со своими экспериментами над физиологией и социумом. Этайн подсовывают Мидиру, как леди Джессику подсовывают Лето Атрейдесу с целью уничтожения или создания «проклятого дитя» — не важно. Но и тут, и там в дело вмешивается любовь и путает карты. Любовь тут, как и любовь у Герберта – самое естественное из чувств, выражение торжества природы над человеческими экспериментами, бунт ее – как восстание самой природы, которая жаждет уравновесить себя, вырваться из плена своей золоченой клетки.

Обоих мужчин здесь – Эохайда и Мидира – вполне можно назвать творцами, началом созидающим. Эохайд завоеваниями ли, союзами ли созидает королевство галатов, в то время как Мидир – и вовсе бог, Хронос – повелитель времени, и вовсе созидает и поддерживает свой мир – мир под холмами. И оба они заворожены красотой этой нерукотворной природы – Этайн, тем, чего они при всей своей силе создать не могут. Она и сама ищет своего покровителя, льнет к нему в поисках любви и одновременно страшится ее не получить и навязать себя, ее мораль уже изменена родственниками и друидами, сама себе она кажется уже неправильной, хотя для обоих мужчин является самой правильной, подлинной и желанной во всем мире. Не говоря слова любви, они оба ломают ей крылья. Эохайд более грубо, по-человечески, напиваясь и насилуя, изменяя с наложницами, заботясь только о своих удовольствиях. Мидир в этом плане поступает хитрее, мягче, все-таки кудесник и устроен сложнее, чем простак Эохайд. Если бы только судьба свела их раньше, возможно, никакого насилия и вовсе не понадобилось, и не случилось бы их трагедии. Он раздвигает границы клетки, делает их неосязаемыми, он старается понять, он отогревает лаской и участием, он умеет слушать и ценить женский ум. Но все же клетка-обман остаются – он и сам понимает это, хотя и страшится ее убрать, и даже принимает на себя в довершении к собственным грехам, грехи предшественника. Любовь и страх потерять, а потерь у него в жизни было много, сливаются для него в одно желание – безумное обладание, даже тогда, когда все пророчат ему беду из-за опрометчивых поступках.

Любовь Мидира к Этайн я вполне себе вижу, это не пустая страсть и уже не жажда обладания, а сила, которая заставляет этого закостеневшего из-за жесткого воспитания отца и старшего брата, меняться, пересматривать свои позиции и взгляды, увидеть себя со стороны. Он медленно, но все же отходит от своих собственнических замашек не только по отношению к ней, но и к брату с племянником, которых буквально держал у себя под замком, боясь потерять, как уже терял не раз. Этайн для него – та самая нужная изменяющая сила, дарующая новый порыв к созиданию. Да, изменения, как это часто происходит, начинаются больших разрушений, когда истирается старый порядок вещей, и в воздухе чувствуется приближение катарсиса, который Ши пытаются из последних сил отодвинуть. Но думаю, эти страдания, эта любовь была необходима, чтобы двигаться дальше, выйти из многолетнего застоя и стагнации, которая на самом деле и есть не-жизнь.