Миры Мебиуса

Глава 3. Сквозь тернии к звездам

Время летит незаметно. Порой тянется медленно, как плавленая резина, а порой неожиданно срывается с места, и дни, недели и даже месяцы превращаются в единый стремительный поток, пролетающий так быстро, что человек не успевает и заметить. Так произошло и с подготовкой экспедиции «Центавра». Сегодня, стоя на парадном плацу перед готовым к старту кораблем, Саманта не могла поверить, что этот момент наконец настал. До сих пор казавшийся таким далеким, он неожиданно быстро навалился на всех, и последние дни подготовки пролетели как один миг.
И сейчас, выстроенные рядами, участники экспедиции в форме «Центавра» и с нашивками с изображением корабля на левом плече казались совсем крошечными на фоне его бронированного борта, стеной возвышавшегося за спиной. Впереди щелкали фотокамеры и гудели дроны видеосъемки. В день старта в космопорте собрались журналисты и корреспонденты со всего Союза Свободных Систем. И почти все были у стартовой площадки, стараясь запечатлеть исторический момент взлета крупнейшего колонизационного корабля в истории.
При тропической жаре в плотном флотском комбинезоне с защитными вставками из уплотненной ткани было очень душно под стоящим почти в зените ярким солнцем. Девушка буквально чувствовала, что постепенно запекается на плацу в собственной одежде. Не спасал даже морской бриз, и бетон стартовой площадки все больше напоминал раскаленную плиту. Выстроенному на плацу экипажу хотелось уже, чтобы вся эта официальная часть закончилась как можно быстрее. Стоя во втором ряду, Сэм бросила взгляд направо, где отдельно выстроился корпус сил безопасности, отправляемый вместе с ними. Там, в крайнем ряду, стояла Мэри с лычками сержанта отделения на левой руке. Ее старшая подруга стояла по стойке «смирно», глядя прямо перед собой. Саманта даже позавидовала такой выправке.
Во время церемониальной части старта корабля экипажу надо было лишь стоять как каменные изваяния, глядя на толпу за линией плаца. Репортеры, журналисты и свободные корреспонденты, прибывшие на атолл, как и все любопытствующие, казались одной общей размытой массой, шумной, беспокойной и очень яркой из-за постоянных вспышек. Всем было интересно увидеть развязку столь обсуждаемого события. Последние три дня для них проходили экскурсии по кораблю, пресс-конференции с руководителями проекта и даже целая выставка макетов. А сегодня они получили возможность собственными глазами посмотреть на последний акт.
Слева от выстроенных в полном порядке трех тысяч человек экипажа на небольшом помосте с трибуной стоял сам глава экспедиции, Даниэль Уильямс, необычайно гордый собой и довольный, что вся подготовка закончилась. Не скрывая улыбки, он смотрел на собравшихся здесь гостей и порой поворачивался к своим подчиненным. Для него этот день наверняка станет важнейшим в жизни.
Окруженный со всех сторон микрофонами и звукопередатчиками, руководитель проекта, довольно пространно рассуждал о том, что может оказаться за точкой невозврата и сколь значимыми окажутся результаты. Сэм сама слушала его вполуха, но журналисты ловили буквально каждое слово. Не стоило и сомневаться, что сегодня его речь чуть ли не дословно будет представлена практически во всех информационных ресурсах.
Эрнест, как первый помощник руководителя проекта и капитана корабля, стоял рядом, но чуть позади, сложив руки за спиной и едва заметно покачиваясь на носках своих туфель. Внимательно скользя взглядом по всем собравшимся, он по привычке про себя отмечал представителей крупнейших каналов и сайтов голонета, собираясь потом отдельно подойти к ним и пообщаться по поводу того, что должно быть представлено в ближайшем новостном блоке. Это уже были последние акты его работы здесь, поскольку сам этот блок он уже увидеть не успеет. К этому моменту «Центавр» уже должен будет покинуть пределы Терранской системы, выйдя в открытый космос.
Оторвалась Сэм от своих размышлений только когда Даниэль, продолжая эмоционально размахивать руками, упомянул сложности подготовки экипажа. На каждое место было больше нескольких сотен заявок, и даже в ходе первых тестов возникли сложности из-за очень высоких общих результатов. Глава экспедиции говорил о том, что часто вставал перед выбором, в котором не было хорошо заметного решения, часто упоминая, как много раз жалел, что в экспедицию нельзя взять больше человек. Девушка улыбнулась, когда Даниэль поблагодарил всех, подавших заявки, и сказал, что в экспедиции участвуют лучшие из лучших, а с такими кадрами провал просто невозможен.
Команда «подняться на борт!» сегодня прозвучала особенно торжественно и помпезно, завершая речь Даниэля, и журналисты встретили ее бурными овациями. Сэм по общей команде развернулась направо. Весь экипаж строем поднимался на борт корабля по спущенным трапам.
Чувство легкого возбуждения снова появилось, когда Саманта поднялась на корабль, оказавшись в его тесных переходах. Уже успев к ним привыкнуть, девушка быстрым шагом направилась к своему посту. В душе был даже не страх, а азарт, словно у гончей, взявшей след. Шагая по коридорам «Центавра», девушка постаралась выкинуть из головы все лишнее, сосредоточившись на конкретных задачах.
Работа картографа при самом старте была не столь значима, Сэм отвечала за прокладку маршрута и определение ориентиров в космосе уже при непосредственном движении. Однако она, как и весь экипаж, все равно должна была участвовать в предстартовом запуске и проверке.
- Давайте быстрее по своим местам, время не ждет! – старший офицер мостика уже был там, поторапливая остальных и махая рукой только подходящим. – Доложить о готовности, как только займете свое дежурное место! Давайте, на тренировках по сто раз проходили!
Капитанский мостик представлял собой огромное помещение в верхней носовой надстройке. Вытянутый овальный зал с огромными окнами. Толстые полимерные стекла, соединенные лишь металлическими рамами, занимали большую часть стен и потолка. За ними сейчас было светлое розовое небо атолла с мирно ползущими по нему мелкими облаками. А на самом капитанском мостике в несколько рядов располагались места с операторскими пультами для связистов и инженеров корабельных систем. Дежурное место девушки находилось на капитанской надстройке мостика, поднимавшейся над рядами операторов. Ее операторский пульт находился сразу за местом рулевого, рядом с пультом навигатора и главного инженера.
Торопливо поднявшись по лестнице, девушка села в свое кресло и надела на голову гарнитуру. Кроме наушников и выдвижного микрофона, гарнитура была снабжена линзой, напрямую подключенной к навигационному компьютеру корабля. С нее необходимая информация выводилась прямо на сетчатку глаза.
- Картограф Саманта МакКиней приступила к работе. Подтверждаю готовность, - произнесла она фразу, к которой успела привыкнуть за время тренировок. Активация линзы в первую секунду больно резанула по глазу ярким светом, но это ощущение прошло так же быстро, как и появилось. Глубоко вдохнув, девушка активировала пульт, и перед глазами появились карты космоса вокруг Терранской системы. Первым делом Сэм запустила проверку маршрута корабля, сверившись с поступающими данными о ситуации на орбите.
- Подтверждаю, - ответил механический голос по связи, и девушка сама себе кивнула, настраиваясь на работу. Уверенная в своих силах, она с нетерпением ожидала, когда же будет объявлен запуск двигателей.
Капитанский мостик гудел как растревоженный улей. Впервые системы корабля запускались не в тестовом режиме, а в рабочем, активизировались вторичные мощности и дублирующие циклы. Оживали корабельные экраны, и у операторских пультов активизировались голограммные мониторы с выводимыми на них данными, столбиками цифр и системными схемами. Связисты и операторы мостика докладывали о готовности, и на выведенной на центральный экран схеме точки готовых мест одна за другой загорались ровным зеленым светом готовности.
Даниэль в сопровождении Эрнеста появился на мостике гораздо позже остальных, когда корабль был практически готов к старту. Оставалось только перевести реактор на рабочие мощности и запустить двигатели. К этому моменту он уже успел сменить пиджак делового костюма с публичной речи на такую же форму, как у всех остальных членов экипажа. Только, в отличие от всех остальных, на форменном комбинезоне Уильямса не было нашивок или лычек, кроме тройных золотых полосок на воротнике. Поднявшись на капитанскую надстройку, Даниэль подошел к капитану и что-то ему тихо сказал. Капитан «Центавра», уже опытный космонавт с седыми бакенбардами и похожей на лопату бородой, только кивнул головой. Подойдя к своему пульту, он переключил пару клавиш и активировал громкоговоритель.
- Говорит капитан корабля «Центавр». Командирам отсеков доложить о готовности, – голос, усиленный динамиками, разнесся по всему капитанскому мостику. А следом пошли сообщения со всех частей корабля о готовности. Последними о себе доложили команды инженеров реакторного отсека, и вся корабельная схема, выведенная теперь на главный экран, засветилась ровным зеленым светом.
- Запустить стартовые двигатели! – приказал капитан, сложив руки за спиной. – Подъем корабля!
Подобные моменты действительно становятся историческими, особенно когда за этим в прямом эфире наблюдают миллиарды людей. Молчавшие до этого момента сопла «Центавра» чихнули, и в следующий миг из них вырвались первые языки пламени, раскаляя воздух и поднимая ветер. Колонизаторские корабли относились к классу горизонтального взлета, и их стартовые двигатели располагались по периметру корпуса в нижней его полусфере. Длинные языки пламени, вырывавшиеся из сопел, опалили бетон, поднимая тучи горячей пыли. По открытым отводным каналам пронесся раскаленный смерч, вырываясь уже под водой.
Журналисты, к этому моменту расположившиеся со своей аппаратурой в наземных бункерах на безопасном расстоянии от места старта или на наблюдательных площадках космопорта, стояли, замерев, но продолжая вести съемку. Многотонная громада «Центавра» почти двухкилометровой длины, ревя нагруженными стартовыми двигателями, у них на глазах поднималась в воздух. Корабль впервые сдвинулся со своего места из разобранного конструкторского дока и набирал высоту, оставляя за собой инверсионный след выжженного воздуха и отработанного топлива.
На капитанском мостике практически не чувствовалась вибрация от стартовых двигателей, но все ощутили легкий толчок в тот момент, когда корабль оторвался от земли. И весь мостик в этот момент разразился радостными криками. Даже сам Даниэль присоединился к общему ликованию. Прямо сейчас исполнялась его мечта, и он собирался быть на первом месте.
- Подключить основные двигатели. Скорректировать курс к выходу на точку старта Омега-три, - скомандовал капитан, пока руководитель проекта сверял показания датчиков со своими расчетами. – Увеличение мощности двигателей до двадцати процентов!
Основные двигатели корабля, расположенные в кормовой части, взревели, выбрасывая многометровые языки пламени, и «Центавр» заметно ускорился, преодолевая слой редких облаков и выходя уже в верхние слои атмосферы. В этот момент панорамные окна капитанского мостика закрылись металлическими панелями, защищавшими от пламени при ускоренном выходе из атмосферы. Слышен был только тяжелый гул выгоравшего вокруг корабля воздуха.
- Увеличить мощность до сорока процентов! – приказал капитан корабля, даже встав со своего места и подойдя к самому краю капитанской надстройки. – Выходим на орбиту планеты.
«Центавр» идеально подчинялся всем указаниям мостика. Проверенные по несколько раз корабельные системы работали исправно, не давая ни сбоев, ни ошибок. Главный реактор сейчас выдавал не более десятой части своей рассчитанной мощности, но даже этого хватило, чтобы поднять корабль и вывести его на орбиту планеты. Там уже экипаж приготовился к первому микропрыжку на окраину системы, и Саманту наконец задействовали, велев подтвердить рассчитанную точку выхода.
«Центавр» должен снова вернуться в реальное пространство в нескольких километрах от межпланетного ретранслятора. Там должна произойти зарядка гипердвигателя для скачка к точке невозврата, откуда корабль пойдет уже на антиматериальном двигателе.
Когда защитные жалюзи поднялись, членам экипажа на капитанском мостике предстали панорама космоса и огромный бледно розовый шар Терра-Праймис с голубыми пятнами океанской глади, сейчас висевший над головой. Чуть дальше на фоне черного звездного неба был хорошо виден зеленый шар Терра-Секундус, еще одной обитаемой планеты системы. При ближнем рассмотрении на их фоне можно было различить небольшие, но заметные пластинки орбитальных платформ, двигавшихся по высоким орбитам. Яркий солнечный диск наполовину закрывала Терра Праймис, но его свет все равно слепил и отбрасывал блики на окнах капитанского мостика. Зрелище открытого космоса, осознание его бесконечности и ничтожности на его фоне человека вызывало хотя бы на несколько кратких мгновений благоговейных страх у каждого, кто видел даже не в первый раз. И Даниэль тоже, остановившись на пару секунд, вглядывался в открывшуюся перед ним бесконечность космоса, казавшегося таким величественным. И таким доступным теперь, с его новым кораблем.
- Готовность к микропрыжку? - спросил Даниэль, закончив с расчетами. Капитан только посмотрел на операторов.
- Гипердвигатель готов. Стабильность девяносто восемь и семь десятых процента. Защитные поля активированы. Целостность девяносто девять и семь десятых процента. Двигатели готовы. Загрузка девяносто восемь и девять десятых процента. Корабль готов к микропрыжку, – докладывали операторы один за другим, запуская системы, за которые ответственны, и сообщая о полученных результатах.
- Активировать гипердвигатель! – приказал капитан.
Технология межзвездных путешествий, используемых в Союзе, основывалась на создании пространственных червоточин между определенными точками в реальности, которые высчитывали корабельные компьютеры. Гипердвигатель корабля буквально пробивал реальность, выходя из привычного трехмерного пространства, после чего точно так же возвращался уже в совершенно другой звездной системе. Для обеспечения безопасности перелетов в реальном пространстве и во избежание столкновений кораблей для пространственных переходов определялись специальные точки переходов. Достигнув такой отметки, «Центавр» и открыл червоточину. Со стороны это выглядело, словно корабль втянуло в открывшуюся перед ним дыру, закрывшуюся в тот же миг.
Сложно описать то, что было видно в иллюминаторы корабля, когда он летел по подпространственному тоннелю, за секунды преодолевая тысячи километров реального пространства. Сэм, в этот момент задравшая голову к открытому прозрачному потолку, могла сказать, что видела яркий свет, переливавшийся и словно осязаемый, обволакивавший корабль со всех сторон. Он был почти белым, но не ослеплял и не резал глаз, и казалось, будто за ним есть что-то еще, более тяжелое и мрачное. Что именно, разглядеть никак не получалось, как бы девушка ни старалась.
Микропрыжок быстро закончился, и корабль снова вернулся в реальность на самой окраине системы, оказавшись в пределах действия пространственного ретранслятора. Огромная энергетическая установка была в несколько десятков раз больше самого «Центавра», удерживаемая мощными орбитальными стабилизаторами, порой испускавшими языки пламени, чуть корректируя курс. Здесь, на самой окраине системы, где даже Солнце казалось лишь белым пятнышком в черном космосе, ретранслятор продолжал свое вечное движение по орбите, раскинув в стороны огромные сборочные панели. В специальных ловушках скапливались частицы темной материи, которая и использовалась для запуска кораблей в далекий космос к другим звездным системам. В действительности ретранслятор являлся огромной электромагнитной установкой, запускавшей корабль через подпространственный тоннель, минимизируя нагрузку на основные корабельные двигатели.
- Системы подключения активированы! – доложил один из операторов. – Идет закачка накопительных батарей. Курс прыжка рассчитан.
- Точка выхода определена, - доложила Сэм, выделяя нужную систему и указывая наиболее подходящую точку выхода. – Идет расчет трехмерных координат. Передаю данные навигатору.
Магнитное поле ретранслятора зацепило «Центавр» и подтянуло к направляющим рельсовым установкам. Больше и выше самого корабля, они выглядели как каркасная структура с бесконечным переплетением опор и соединительных узлов. И в самом центре огромный силовой канал, искрящийся голубыми разрядами. Сейчас вырывавшиеся из магнитного поля протуберанцы темной энергии постепенно становились больше и ярче, пока происходила накачка для запуска.
- Ну, давай, малыш, не подведи, - тихо, сам себе, произнес Даниэль, похлопав рукой по краю капитанского пульта управления. А потом уже громче, отдавая приказ, сказал: - Активировать гипердрайв!
Ретранслятор, загудев, в одно мгновение разрядил всю собранную энергию, отправляя «Центавр» в скоростной перелет до следующей звездной системы. Корабль в мгновение ока исчез в открывшейся червоточине, в этот момент похожей на вспыхнувший и тут же погасший луч света. Весь путь к точке невозврата по настоянию капитана происходил как подобные перемещения от одного ретранслятора до другого, постепенно подходя к самым границам Союза. В это время у Саманты хватало работы с поиском и определением наиболее подходящих и стабильных точек входа и выхода, прокладкой маршрута внутри самой звездной системы и постоянной связью с навигатором для оптимизации курса.
Последней звездной системой на пути к точке невозврата оказался небольшой красный карлик, вокруг которого вращалось несколько небольших планет нетерранского типа. Ни одна из них не подходила для полноценной колонизации, но из-за богатых залежей полезных ископаемых система Омега была важной частью Союза. На низких орбитах вокруг планет, изрытых шахтами, вращались орбитальные станции с городками шахтеров, а внизу постоянно работали автоматические добывающие и перерабатывающие заводы. Из-за этого даже в такой глуши был установлен ретранслятор, через который ежедневно проходили десятки грузовых кораблей с обработанной рудой и слитками.
- Что ж, здесь наступает самый важный момент нашего путешествия, - сказал в тот момент Даниэль, снова собрав весь экипаж в полном составе и приведя капитанский мостик в полную готовность. «Центавр» уже успел прибыть к самому краю системы Омега, за которой дальше начинался пустой космос, о котором не было даже точных сведений. Только те немногочисленные данные, что смогли собрать вернувшиеся автоматические зонды. Прежде, чем активировать новый двигатель, Уильямс не смог отказаться от желания сказать еще одну речь: – Об этом дне будут вспоминать даже столетия спустя, когда экспедиция «Центавра» отправилась в полет, открывший новые горизонты для человечества. Что находится дальше этой звездной системы, никому не известно, там лишь пустота, которую предстоит наполнить именно нам! Пройти путь, который еще никто не смог пройти! И вернуться домой с победой! Вы все знали, на что идете, и знали, что еще никто не смог совершить подобное. Однако сейчас отворачивать уже поздно. И поэтому… Подключить антиматериальный двигатель! Активировать гипердрайв!
- Запуск антиматериального двигателя! Расчет точки перехода! Выход на новый курс! Открытие подпространственного тоннеля!
«Центавр» снова исчез в червоточине, но в тот момент, когда уже проходил в раскрывшийся портал, корабль неожиданно сильно тряхнуло, так что вибрация отдалась во всех отсеках. Со столов и полок посыпались мелкие предметы и книги, многие, в этот момент стоявшие на ногах, не смогли удержать равновесие, и весь мир вокруг корабля словно сдвинулся, но в следующий миг снова встал на место.
От неожиданной встряски в сетях «Центавра» перегорела часть предохранителей, поэтому часть освещения и вторичных систем отключилась. Командам инженеров нашлась работа, к которой сразу и приступили.
- Как ты думаешь, что это было? – когда корабль уже вышел на маршрут, разгоняясь в гипердрайве и перейдя на автоматическое пилотирование, к Даниэлю подошел Эрнест, задумчиво почесывая подбородок. – Подобного никогда раньше не замечали. Воздушная яма в космосе?
- Не говорите глупостей, - буркнул капитан, почесав бороду и выведя на своем пульте карту-схему отсеков корабля и отмечая на ней места, откуда получены донесения о сбое в сетях питания. – В космосе нет такого понятия. Вероятнее всего, перепад напряжения или мощности в нашем двигателе. Такое возможно, но чтобы с такой силой…
- Пусть техники проверят реактор и двигатели. Подобного просто не должно было случиться… - сказал Даниэль. – Реактор обязан быть стабильным. Я специально добавил в систему ряд компенсаторов на случай скачков антиматерии.
Перелет через пустой космос был опасен в первую очередь тем, что запасы топлива и припасов подходили к концу прежде, чем корабль достигал следующей звездной системы. Проложенный маршрут опирался только на малочисленные данные, переданные искусственными зондами, прежде чем те прекратили выходить на связь, и наблюдениями через сверхмощные телескопы. Те сведения, которые вообще имелись об этом секторе, сообщали только об отдельных астероидных полях посреди пространства, оставшиеся то ли на месте погибших звездных систем, то ли просто заброшенные сюда космическими течениями. Весь остальной маршрут полета представлял собой однообразное движение в одну сторону, за стеклами иллюминаторов было только однообразное свечение червоточины .
«Центавр» равномерно поглощал пространство, но изнутри корабля казалось, словно он никуда и не двигается. Только легкая вибрация, заметная в некоторых отсеках, выдавала, что корабль все-таки еще в движении. Автоматические системы, контролировавшие большую часть механизмов и электроники корабля, минимизировали необходимость контроля со стороны человека. Некоторые отсеки, особенно технические, и вовсе обезлюдели, полностью отданные под контроль автоматике.
Предполетный энтузиазм скоро прошел, и на корабле воцарилась обычная рутина повседневной жизни, состоявшая из дежурств на своих постах. Остальное же время для экипажа оказалось свободным, и каждый мог заниматься чем угодно.
Одни использовали появившуюся массу ничем не занятого времени, чтобы подготовиться к созданию новой колонии в конечной точке их полета. Другие занимались самообразованием, используя обширную корабельную библиотеку. Третьи наведывались в тренажерные и спортивные залы, решив поддержать себя в форме.
Исчезло само понятие смены дня и ночи. В гипердрайве, где не было видно даже звезд, оно просто утратило свое значение, и привычный с детства ритм жизни изменился. Весь экипаж был разделен на несколько смен так, что ни один жизненно важный узел корабля не оставался без присмотра. Каждая смена жила по собственному графику чередования работы и отдыха, только по привычке еще именуемых суточным временем. И когда одна смена пробуждалась ото сна, у другой только начиналась ночь. В коридорах корабля никогда не гасло освещение, а на местах не отключалось оборудование. Люди продолжали работу, контролируя маршрут «Центавра» и пройденное расстояние.
Однако сильнее всего разница в разделении смен замечалась в корабельной столовой, где часто выдавались одновременно и обед, и ужин, и завтрак для разных смен, только заступавших или же уже уходивших с дежурства. Автоматические раздатчики, напоминающие уличные автоматы, выдавали порционные блюда в саморазогревающихся упаковках, которые только и оставалось, что открыть. Искусственно синтезированная из порошковых смесей со всеми необходимыми полезными элементами, такая еда могла насытить человека, но ее вкусовые качества были весьма посредственными. Такое можно было есть, но сильно скучать по оставшимся дома свежим продуктам и настоящей кухне.
Только сейчас вернувшаяся со своей смены Саманта, уставшая и с покрасневшими глазами, дождалась своей очереди у раздатчика и выложила на поднос несколько белых упаковок разных размеров, составлявших ее ужин. Не особо обращая внимания, что именно там было, девушка отошла в сторону, крутя головой и пытаясь найти свободное место в центральном зале столовой. Тут сейчас принимали пищу одновременно три смены, и почти все было занято.
- Кажется, я предупреждал, что задерживаться на рабочем месте не стоило, - в наушнике раздался знакомый голос, и Сэм вздохнула. Возможно, загрузка искина в служебный коммуникатор была действительно не самой лучшей идеей. Теперь он и вправду мог ее сопровождать постоянно, но его комментарии становились все более едкими и словно более живыми. Девушка подозревала, что он все-таки учился и улучшал не только собственную логику, но и базу эмоций. Прямо выспросить у него не удалось, а обращаться к техникам, чтобы проверить его матрицу, девушка не торопилась, не столь важно это и было.
- Мне нужно было уточнить ту погрешность в маршруте, - буркнула девушка, высмотрев в дальнем углу зала свободное место. Направившись туда, она развернулась, но в этот момент ее окликнули. Голос показался знакомым, и, обернувшись, она увидела довольно улыбавшегося Уильямса с таким же подносом. Девушка остановилась, и Даниэль помахал ей рукой, подойдя следом.
- Сэм? Я ведь правильно запомнил? – улыбнулся он, подходя ближе. – Я уж думал, что не получится вот так с тобой пересечься снова. Хорошо хоть, что именно здесь я и ошибался.
- Здравствуйте, - несмело улыбнулась девушка, кивком приветствовав капитана. – А я совершенно не ожидала вас увидеть сейчас…
- Кажется, я уже говорил вам, что не люблю всю эту показную вежливость и этикет. Пользы от него никакой, а вот времени отнимает много, - вздохнул Даниэль и с укоризной на нее посмотрел. – И помнится, в прошлый раз я обещал, что еще пропущу с тобой чашечку.
- Вы… то есть, ты, - поправилась Сэм, улыбнувшись, когда натолкнулась на обвинительный взгляд капитана, - сказал это так поспешно, что я подумала, будто вообще не запомнишь такую мелочь. И сама запоминать не стала.
- Я гений. Я вообще никогда ничего не забываю. За исключением того, что сам хочу забыть, но к тебе это не относится. Насчет чашечки не знаю, но мы вполне можем разделить завтрак.
- У меня ужин, - кивнула девушка на свой поднос.
- А у меня завтрак, - совершенно обезоруживающе улыбнулся Даниэль и пожал плечами. – Это как-то мешает нам сесть за одним столиком? Я не помню ограничений по тому, что сотрудники из разных смен должны есть за разными столами.
У Даниэля было хорошее настроение, и он не видел причины не разделять его с кем-нибудь еще. С самого начала полета на «Центавре» не случалось серьезных происшествий. За исключением ошибки при переходе в гипердрайв, неожиданных аварий или ошибок, как он боялся из-за возможных диверсий агента генсека, не случалось. Даниэль настолько расслабился по этому поводу, что даже позволил себе подумать, будто это действительно его ничем не обоснованная мания. Висевшее постоянно над головой давление и чувство постоянной опасности наконец отступили, и впервые за долгое время юный гений чувствовал, как легко и спокойно на душе. И увидев знакомую девушку, все же решил подойти.
Руководитель экспедиции обладал большими привилегиями чем все остальные члены экипажа из-за того уровня ответственности, что ему приходилось нести на собственных плечах. В частности, он вполне мог вызвать в свою каюту сервисного дрона, чтобы тот принес положенную ему порцию прямо к рабочему месту. Мог сам изменять свое расписание вне зависимости от основных смен и дежурств, но Даниэль ни к чему подобному не прибегал. Вместе со всеми дежурил, работал и полностью выполнял все предписанные ему обязанности. И даже питаться ходил вместе со всеми подчиненными в столовую. Подобная демократичность в поведении только положительно сказывалась на атмосфере коллектива, но, казалось, что он просто не уделял внимания таким мелочам, как свое положение в экипаже или же ранговость званий. С самого первого дня он с одинаковой легкостью мог вызвать как дежурного офицера, там и сам сходить в инженерный отсек, чтобы расспросить рабочих о стабильности нового реактора.
Сэм больше всего удивилась, что вообще о ней вспомнил и даже позвал вместе пообедать. Даже немного покраснев от смущения, она все же согласилась и пошла вместе с ним к свободному столику.
- И как местная стряпня? – сразу же поинтересовался Даниэль, раскладывая упаковки со своего подноса и одновременно все их открывая. – Пахнет вроде неплохо, но, если честно, вкус у них отвратный. У меня такое чувство, будто солому жую. Мерзость, но вроде голодным потом себя не чувствуешь.
- Если честно, я привыкла, - улыбнулась девушка, раскрывая упаковку с главным блюдом. Внутри оказалась каша с мясом. Синтезировали их из одной и той же основы, создавая отличие во вкусе за счет ароматизаторов. Настоящее животноводство в Союзе уже давно прекратилось из-за неэффективности, полностью перейдя на искусственное выращивание мяса. Однако синтезирование из корабельных мультигранул делало мясо на вкус даже еще хуже, чем обычно. Подцепив вилкой первый кусок, девушка прожевала его и добавила. – Если честно, я почти все время дома этим и питалась. На нормальную готовку времени не было.
- О вреде чего ее уже неоднократно предупреждали. Однако на корабле, по всей видимости, поддерживают те же правила, - неожиданно вмешался искин, проецируя свое изображение на крае стола. – Прощу прощение за вмешательство в разговор.
- Вот почему я не люблю искинов, - выдохнул Даниэль, прикрыв глаза рукой, пока девушка краснела еще сильнее. – Совершенно никакого понимания о деликатности и правилах приличия.
- В имеющуюся базу данных загружены все необходимые протоколы этикета и вежливости, - не понял намека искин, выдав информацию, какую посчитал необходимой. – Относительно эмоциональной базы…
- Просто заткнись, - попросил Даниэль, не выдержав и махнув в сторону искина рукой, словно прогонял муху. – Я хочу пообщаться с живым человеком, электроники мне хватает и так каждый день!
- Прости, пожалуйста, - все еще краснея, попросила девушка, но Даниэль только усмехнулся.
- Да не за что извиняться. Если бы компьютеры действительно начали понимать, что они делают, человечество, скорее всего, давно бы исчезло за ненадобностью. Лучше расскажи, как тебе жизнь на корабле?
Собеседником Даниэль оказался весьма интересным, успевая одновременно и есть, и говорить. Только особо рассказывать о корабельной рутине было нечего. Саманта и Даниэль жили практически в одном и том же русле, но все равно смогли найти тему, живо заинтересовавшую обе стороны. Путь «Центавра».
Как картограф, девушка большую часть своего рабочего времени посвящала тому, что следила за пройденным кораблем расстоянием и положением корабля в трехмерном пространстве относительно целого ряда ориентиров системы координат. За ориентиры выступала часть светового диапазона и гравитационные поля звезд, которые могла улавливать сверхчувствительная аппаратура корабля даже в режиме полета на сверхсветовой скорости. И Сэм, сравнивая полученные данные с теоретическими расчетами Даниэля, отмечала пройденное расстояние до приблизительной точки выхода из режима гипердрайва, считывая погрешности и внося необходимые поправки.
Даниэль рассказал ей и о том, что сам постоянно следит за этим, пытаясь определить, где именно они окажутся, когда корабль пройдет рассчитанный путь. Он сверял свои расчеты с пройденным маршрутом и высчитывал, сколько еще потребуется времени, чтобы добраться до предполагаемой звездной системы на другой стороне пустого космоса. О ней не было даже ничего точно известно, а расчеты были основаны на примерных данных, собранных на основе зафиксированных аномалий. Вероятность ошибки была достаточно велика, чтобы Даниэль не мог не думать о ней. И иногда задерживался на капитанском мостике так долго, что даже не замечал, что уже приходила очередь утренней смены, а он так еще и не ложился спать.
- Если бы я столько сидела на своем месте, то меня бы точно пинками бы погнали оттуда, велев режима придерживаться, - рассмеялась девушка. – Я ведь не капитан, чтобы столько времени работать!
- Тогда я тоже буду считать это привилегией, - усмехнулся Даниэль, поднося вилку ко рту, но в этот момент корабль снова тряхнуло.
Что именно произошло, никто так толком и не понял. Освещение погасло на несколько секунд в тот же самый миг, когда раздался жуткий грохот и треск, а весь корабль заходил ходуном. Люди валились со своих мест, а стулья и содержимое тарелок разлетались во все стороны. Только столы, привинченные к полу, остались стоять на месте. И когда освещение восстановилось, столовая больше напоминала сцену погрома и битвы едой. Члены экипажа, забрызганные и заляпанные, поднимались с пола. Кто-то даже закричал, что нужна помощь и просили немедленно вызвать санитаров.
- Ты в порядке? – Даниэль первым поднялся с пола и помог подняться Сэм, сильно ударившейся головой при падении. – Опять какая-то чертовщина…
- С вероятностью в девяносто один процент необходимо уточнить, что данные события возможны при внешнем столкновении с крупным физическим телом, - сообщил снова спроецировавшийся искин невозмутимым тоном. – Допустима также вероятность повреждения обшивки.
- Быть такого не может, - отмахнулся Даниэль, убедившись, что девушка в порядке. – В гипердрайве не может быть физических тел…
Его прервал вызов коммуникатора с капитанского мостика. Его присутствие срочно там требовалось.
- Проклятье. Я должен вас покинуть. Проследи за ней, - велел искину, кивнув в сторону Сэм, все еще державшейся одной рукой за голову. – А мне нужно срочно на мостик. Будем разбираться, что за ерунда тут приключилась.