Любовь (не)красавицы

Глава 4

Утром меня посетило странное чувство, что-то среднее между трепетом в предвкушении встречи и досадой на себя за столь неуместные ожидания.

Зачем Тиму смотреть на меня? Рядом с собственной матерью я всегда проигрывала. Вероника Набатова притягивала мужские взгляды, это было так в пору её юности, осталось неизменным и когда мама перешагнула пятидесятилетний рубеж.

Я посмотрела на себя в зеркало перед самым выходом. И снова убедилась в том, что ничего привлекательного там не вижу. Настроение рухнуло ниже плинтуса, но, закусив нижнюю губу, чтобы не расплакаться, я решила ехать.

Такси привезло меня на дачу в ближнем Подмосковье  за полтора часа, благо, время я выбрала столь раннее, что основная масса любителей загородного отдыха ещё не проснулась. А если проснулась, то, потягиваясь, пила кофе и завтракала.

Нажав кнопку звонка, я ещё долго стояла в тишине и смотрела на солнце, выглядывающее из-за деревьев. День будет хорошим.

— Что ты так рано? — спросила мама, открыв калитку.

Она выглядела сонной и помятой, под глазами были тёмные круги, лишь глаза сияли, будто драгоценные сапфиры.

Мама переживала конфетно-букетный период, я давно не видела её такой счастливой и довольной, она даже перестала придираться к моей одежде.

— Могу уехать, — пожала я плечами, одновременно обрадовавшись возможности слинять.

— Нет уж. Хорошо выглядишь.

Мама окинула меня ревностным взглядом, но в целом осталась довольна. Я не выпячивала себя и не старалась казаться сильно лучше, чем есть.

— Проходи, сейчас Алёнка напечет оладушек и сделает свежий салат.

Алёнка — это закадычная подруга матери, ещё одна удобная во всех отношения наперсница, которая к тому же и не дерзит, как родная дочь. Они с мамой были ровесницами,  но выглядели как старшая и младшая сёстры. С разницей, эдак, лет в пятнадцать.

— Я сварю кофе, — вызвалась я, потому что жутко хотела взбодриться, а приготовление горького чёрного не доверяла никому.

На кухне, выходящей на веранду, в домашней одежде суетилась Алёна Викторовна Светлова. Я тепло поздоровалась с женщиной, чьё истинное призвание было создавать домашний уют.

Рядом с тётей Леной, как я её называла ещё со времён младшего школьного возраста, хотелось завернуться в плед и пить чай с земляничным варением на веранде, сидя в кресле-качалке.

Мы всегда неплохо находили общий язык, и даже в период подростковой дерзости и отрицания авторитета  взрослых я никогда не фыркала в сторону тёти Лены.

— Как у тебя дела, дорогая? — спросила она, целуя в щёку. — Прости, у меня руки в муке, обниму тебя позже.

— Хорошо, спасибо.

— Покрасилась? Очень хорошо, аж глаза засияли.

Улыбка тёти Лены была такой тёплой, что я верила: ей не всё равно.

— Что там у Женьки нового?

— Да ничего, в Праге сейчас. Уж не знаю, учится или развлекается.

Большего мы сказать друг другу не успели, на кухню вышел Тим. Он всегда был подтянутым и бодрым, не позволяя себе выглядеть неопрятно. Будто его жизнь — нескончаемая погоня за идеалом. Женщину он тоже выбирал себе такую, чтобы соответствовала его представлению о…

Я запнулась и запуталась в мыслях.

— Доброго утра!

Насмешливый взгляд скользнул по моему лицу, чуть задержавшись на распущенных волосах. Оценил! Тим улыбнулся кончиками губ, как умел он один.

— Я рад, что ты, Ева, приехала. Ника бы расстроилась, — он произнёс это, почти как сытый кот, объевшийся сметаны. Мол, я только поэтому терплю тебя рядом.

— Неправда. Мама бы поняла.

Я склонила голову набок и тоже улыбнулась, глядя в окно.

— Пожалуй, поднимусь к ней.

Я уже вскочила на ноги, чтобы бежать прочь от его взглядов, которые будили во мне воспоминания о прикосновениях. О том, как скользила его ладонь по моей спине.

— Не стоит, — мягко произнёс он, дотрагиваясь пальцами до моей ладони.

Я слишком поспешно отдёрнула руку, как от пламени костра. Если держаться на расстоянии, он тёплый и ласковый, а зазеваешься и протянешь руку погреться — обожжёт так, что останутся рубцы!

— Ника скоро будет, она принимает душ, — Тим говорил, чуть растягивая слова, будто пробовал новый образ  влюблённого жениха на вкус и звук. Не фальшивит ли где? Фальшивило.

Тим, которого я помнила, был жёстким и презрительно фыркал при одном намёке на розовые ванильные облака. И по скучающему взгляду хищника, который он время от времени демонстрировал, когда думал, что за ним не наблюдают, я понимала, что мой бывший не изменился.

И что он хочет обобрать мою мать.

— Сварю кофе, — бросила я через плечо и направилась к плите, за которой стояла Алёна Викторовна. Подруга мамы тоже не жаловала Тима.

Некоторое время мы все молчали. Скворчало масло на сковороде с оладьями,  пели птицы за окном, тихонько мурлыкало радио над раковиной, а я делала всё нарочито медленно, чтобы было не так заметно, как дрожат руки.