Поющий меч Покрова

Когнитивные установки: второй день второго зимнего месяца

Вот честно, братцы; мало найдётся вещей красивее заснеженного бамбука. У Страшилы, правда, на этот счёт было своё мнение: он, кромсая стебли на ровные коленца, ворчал, что проклятый снег попадает на лезвие, тает, и клинок приходится заново покрывать маслом каждый день. Икона с ним был солидарен, а я чуть не умирала от беззвучного смеха, слыша их ворчание.

После тренировки Икона, посчитав, что с него достаточно, ушёл, а Страшила принялся снова рубить бамбук. Что-то ему не нравилось.

— Без практики очень легко растерять все навыки, — брюзжал он, и я еле сдерживала хохот: лезвие идеально, чуть наискосок, врубалось в перегородки. — Надо было мне в лесу с тобой на чём-нибудь тренироваться…

— На еловых ветках, — невинно предложила я. — А я предлагала использовать меня, как мачете!

— Угу, чтобы к тающему снегу прибавились ещё и слёзы, — проворчал Страшила; он был не в том настроении, чтобы распознавать иронию.

— Я тогда стану святой мученицей, научусь плакать миром, и ты сэкономишь на масле, — пошутила я. — Глядишь, у меня ещё и нимб появится, и мы сможем вообще не пользоваться дополнительным освещением.

Дальше побогохульствовать мне не удалось, потому что из-за сплошной стены ржаво-красных ёлок показался тот самый богемщик с мечом без ножен на надплечье и направился прямиком к нам. За ним на некотором расстоянии следовали несколько бритоголовых: заклёпки на их поясах блестели позолотой.

Я с дилетантской скрупулёзностью отметила про себя, что кромка у меча богемщика острая, и с любопытством присмотрелась к его куртке. Да вряд ли человечья кожа, в ней замёрзнешь в такую погоду: скорее уж это такое иносказание для людоедской сущности здешней элиты.

Тут я с замиранием увидела в нескольких местах на куртке что-то похожее на человеческие соски, но не смогла определить, искусственный ли это рельеф на коже или нет.

Страшила насторожился сразу же: он прекратил оттачивать мастерство дровосека и принялся вытирать клинок от снега.

Богемщик остановился рядом с нами.

— Мир всем честным воинам-монахам, — сказал он с иронией.

— Мир, — кротко ответил Страшила, даже не глянув в сторону зелёнокурточного.

— У вас тут все сплошь какие-то надменные, — пожаловался богемщик. — Для воина вроде важнее всего скромность, а вы надутые и спесивые, как индюки. По-моему, вы просто трусоватые. Боитесь, что я выиграю и докажу этим, что ваша система обучения не идеальна.

— Я уже закончил тренировку, — отказался Страшила.

Он сунул тканюшку в карман, быстро вложил меня в ножны и закинул на надплечье.

— То есть ты тоже боишься? — ехидно спросил богемщик. — И тоже, наверно, струсишь открыто назвать причину? Ну скажи, в чём дело: гнушаешься попробовать силы не с братом по ордену — или страшно проиграть?

Страшила смерил его взглядом с ног до головы.

— У нас не принято пробовать силы без доспеха, — сказал он кротко, — а твоё одеяние не слишком-то на него походит.

— Это единственная причина? — язвительно осведомился зелёнокурточный. — Моё одеяние, чтоб ты понимал, заговорено лучшими магами: да вы это, подозреваю, знаете, потому и отказываетесь. Я же сам предлагаю при свидетелях, так что кровь моя на мне будет… если исхитришься её пролить.

И он на редкость неприятно ухмыльнулся.

— Это допустимо? — осведомился Страшила у бритоголовых после небольшого раздумья.

Они мрачно переглянулись и неохотно кивнули.

— Нельзя принудить к поединку в неравных условиях, — сказал один, грузный, глядя в сторону, — но вступить в него по доброй воле в заведомо более слабой позиции допустимо: это закреплено, так как очевидно, что абсолютного равенства не добиться.

Страшила заколебался, а потом отвёл лопасть шапки и прижал меня к виску. Я понимала, что он хочет принять вызов, иначе просто отказал бы, и ему бы не потребовалось получать у меня добро; за этим он, в конце концов, и консультировался у фараончиков.

Вообще было ясно, что богемщик открыто пытается взять нас на «слабо». Тем не менее, я не видела причины, почему бы двум благородным донам и не поддаться на провокацию. Мы со Страшилой, конечно, ни разу не сражались ни с кем, кроме Цифры и Иконы, но не всю же жизнь так продолжать! Два месяца уже со мной нежничаем! Что в бою-то будет против вил и кольев?

Насчёт исхода поединка я не тревожилась. Если Страшила сильнее (во что я твёрдо верила), то мы защитим репутацию ордена, а если вдруг нет — то ему будет полезно увидеть свои слабые стороны и установить для себя новую планку.

— Боец, если хочешь — пожалуйста, — скороговоркой произнесла я ему в висок. — Я себя чувствую прекрасно. Не боюсь не то что контактного боя, но даже жёсткого сцепления. Разрешаю устроить ему первое причастие: посмотрим, чего стоит его липовая магия против поющего-то клиночка, ха-ха. Только будь осторожнее, не зарывайся.

Страшила сжал губы, скрывая улыбку.

— Мне нужен будет секундант, — сказал он вслух.

— Пжалста, — богемщик широким гостеприимным жестом указал на сопровождавших его бритоголовых.

Страшила обвёл их взглядом, они снова мрачно переглянулись, и один, с комплекцией инкассатора, шагнул вперёд.