Учитель 2: Лили из Элидонда

Глава 1.

М-да, даже не знаю с чего начать. Как-то я не умею выражать себя через слова. Вот у Рыси это хорошо получается. У меня лучше всего получается выражать свои чувства через музыку, через мелодию. А вот посредством письма – не очень. Так что, если что, не обессудьте.

Эта история – история моей многострадальной любви к существу из другого клана. Знаете, как говорят, всему своё время. Есть время встречать рассвет, время томится в полуденной неге и время провожать уходящий день. Сейчас, когда я жду своего второго ребенка, я решила записать эту историю. Подумала, что вдруг она кого-то вдохновит не совершать моих ошибок и бороться за свою любовь до конца.

В общем, давайте знакомиться. Меня зовут Лили. Я принадлежу к виду Водных Лилий из клана разумных растений. Я появилась на свет в очень красивый октябрьский день, 27-го числа. По словам моей мамы, в тот день стояла ясная, свежая погода, а воздух был таким прозрачным, что окружающий мир выглядел необычайно красочным.

Семья моей матери, также относящаяся к виду Водных Лилий, происходит из местности на юго-западе страны, которая называется “Элидонд,” Я там была всего несколько раз в детстве. Больше всего мне запомнилась сухая трава, качающаяся на жарком ветру и редкие полу-высохшие речушки. Из Элидонда все стараются переехать на север, так как там слишком засушливый климат. Не стала исключением и моя мама. Так что мое полное имя звучит как “Водная Лилия из Элидонда” или же мадемуазель д’Элидонд. Ой, вернее так оно звучало до недавнего времени, но… давайте обо всём по-порядку.

Говорят, что мы, растения, слишком хладнокровные, и у нас не бывает эмоций. На самом же деле всё наоборот. Мы просто стараемся не показывать свои эмоции окружающим, чтобы не ошеломить их. Иногда мне кажется, что чувства растений подобны волнам в океане – они текут спокойно и кажутся небольшими, но, если встанут в полный рост, то превратятся в цунами. А чувства других кланов (то есть людей и оборотней) похожи на кратковременные порывы ветра – они бурно и быстро разворачиваются, но мгновенно сходят на нет.

Другие кланы для нас тяжелы в общении. Конечно, приходится с ними жить бок о бок. Но им сложно бывает объяснить, что от их манеры изъясняться у бедных растений порой душа уходит в пятки. Мне лично тяжелее всего с дикарями. Они добродушны, это факт, но так бесцеремонны, что… Вот оборотни, например, прямолинейны, но их клан достаточно воспитан и чтит традиции. Хотя оборотни меня раньше тоже пугали. Однако, это не помешало мне стать девушкой одного оборотня. Но… об этом я еще расскажу.

Когда я была еще маленькой и у меня только-только появилась гувернантка, она сообщила родителям, что у их ребенка редкого тембра голос. “Нетипично сильный для растения”, – сказала она про мой голос.

Было решено показать меня знакомой родителей, г-же Берни́, которая преподавала вокальное мастерство. Г-жа Берни была из клана людей, а также известной певицей (но, будучи ребенком, я не понимала, что она – какая-то важная персона.) Она так же сказала, что у меня есть потенциал. Так начались мои занятия пением. Поначалу у меня не было к нему особого интереса. Г-жу Берни я боялась, потому что она была дамой крупной и импозантной. Я перед ней робела. Но в какой-то момент полюбила ее окончательно и безвозвратно. У меня всегда так: мне сложно кому-либо открыться и довериться. Я долго присматриваюсь к людям. Но если уже мне кто-то понравился, то я к ним прикипаю всей душой, так что мне бывает очень больно, если потом приходится с человеком разлучится или выходит какое-нибудь недоразумение.

В общем, моё детство прошло в приятной и безоблачной обстановке, в окружении семьи. Мой отец, университетский сотрудник (он преподавал этику) был из клана Древесных Орхидей. В него пошла моя младшая сестренка. Они с отцом крупнее нас с матерью и в принципе унаследовали некоторые особенности орхидей – у них песочно-персиковая кожа и светло-каштановые волосы. У меня еще есть младший брат (самый разумный член нашей семьи), который, в свою очередь, унаследовал нашу с мамой породу Водных Лилий. Говорят, мы с братом очень похожи, но мне кажется у нас разные лицо и фигура. Он выше меня ростом, хотя и младше меня на семь лет. Но у него наши “фирменные” темно-карие глаза, бледная кожа и черно-зеленоватые волосы.

Когда мне исполнилось девятнадцать лет, моя преподавательница пения г-жа Берни сказала, что хочет представить меня высшему обществу. Это такой светский кружок друзей/знакомых в нашем городе. Его членов объединяют общие интересы, уровень культуры (а также иногда и уровень доходов) и то, какой положение человек занимает в обществе. Например, нельзя быть мэром города и не входить в “высший свет”. Это как бы полагается по статусу. Бывает так, что свет может от кого-то отвернуться, если этот человек повёл себя недостойно или как-то себя скомпрометировал. Мои родители, сколько я помню, всегда хотели, чтобы я тоже была принята в высшем обществе (как и они сами.) Поэтому у меня было довольно-таки строгое воспитание: никакой бульварной прессы, никаких низкопробных книг, никаких сомнительных знакомых. Исключалось всё, что могло навредить моей репутации.

Накануне моего совершеннолетия (оно у растений наступает в девятнадцать лет) г-жа Берни взяла меня с собой на один светский приём, куда она была приглашена в качестве певицы. Как я уже говорила, она была очень востребована в своё время. Данный приём был выбран не просто так, а стратегически. “Вот увидишь, Лили, – сказала она мне. – если всё пройдёт хорошо, после этого приёма тебя ждет ливень из предложений”. Приём был очень многолюдным, так как это было празднование “Последнего Снопа” – что-то вроде праздника осени. На него собралось неимоверное количество людей. Я была ни жива, ни мертва от страха. Однако г-жа Берни меня научила одной дыхательной технике, которая помогает успокоится в волнительных ситуациях. На удивление, я волшебным образом успокоилась.