Проснись

Глава 59

После уроков и изнурительной тренировки, где Вова навставлял мне просто фантастических люлей за то, что я пропал со всех радаров, принимаю душ и быстро переодеваюсь. Натягиваю футболку на влажное тело и выглядываю в зал. Ксю сидит на низкой лавочке и, подавшись вперед, что-то эмоционально рассказывает Лизе. Цыганка так же склоняется Войновой навстречу и смотрит на нее с неподдельным интересом. Я чуть сдвигаюсь назад, прячусь за дверным откосом и продолжаю подглядывать.

Булка со своими розовыми волосами и черноволосая Вишнякова смотрятся удивительно органично друг с другом. И, кажется, между ними есть какая-то химия. В хорошем смысле, как будто они на одной волне и могут быть хорошими подругами. Я был бы рад, если бы Войнова подружилась с девочкой. Думаю, друзей мужского пола с нее уже достаточно.

Мое внимание привлекает какое-то движение, которое я ловлю боковым зрением. Чуть повернув голову, я вижу Вовчика. Стоит на пороге тренерской и прячется так же, как я. Заложив руки в карманы спортивных штанов, касается плечом стены и смотрит на девчонок. Но вижу, что, конечно, не на мою девушку. Зубы сжаты, брови сведены.

Застываю, потому что, очевидно, наблюдаю за чем-то личным. Вовчику сколько? Двадцать три? А Вишняковой, кажется, семнадцать. Он сейчас точно борется с собой.

Мы не друзья, конечно, но я знаю тренера исключительно с хорошей стороны. Должно быть, ему непросто.

Судя по движению грудной клетки, он тяжело вздыхает, а потом делает шаг назад, в темноту маленькой комнаты. В последний момент замечает меня и тормозит, оставляя в пятне света свое лицо. Взгляд сосредоточенный и жесткий.

Изобразив сочувствующую улыбку, я пожимаю плечами. Всем своим видом пытаюсь показать, что я на его стороне, и никуда не понесу то, что сейчас увидел.

Тогда без всякого выражения он отшагивает назад и пропадает из виду.

Я выдыхаю. Глупо вышло, я не хотел его палить.

А когда слышу слово «кутикула» от Вишняковой, понимаю, что и их разговор находится в безопасной зоне, поэтому выглядываю в зал и говорю:

- Я готов, девчат. Идем?

- А Смольников?

- И Илюха?

- Они курить на улицу вышли.

- Да-а, - тянет Лиза, - так себе вы спортсмены.

Ксюша же смотрит на меня исподлобья, с легкой улыбкой скользит взглядом по моим плечам и торсу, потом возвращается к глазам.

Со смешком замечаю:

- Войнова, не думал, что это скажу, но ты меня смущаешь.

- Серьезно? – она смеется, а потом вдруг слезает со скамейки на пол и ползет ко мне на четвереньках, нарочито томным голосом вопрошая, - а так?

Я фыркаю, зажимая рот ладонью, но хохот прорывается сквозь пальцы. Ну что за дурочка! Но я безумно рад тому, что она снова ведет себя, как хулиганка, и при этом глаза ее блестят азартом. Раньше в погоне за чужими эмоциями, в пылу очередной провокацией она походила на дохлую рыбу, такой же застывший у нее был взгляд.

Я подхватываю свою спортивную сумку, выхожу навстречу Ксюше и говорю:

- Дикая кошка, поднимайся, коленки протрешь.

- Блин, Чига, - возмущается она, отряхивая джинсы, - а подыграть?

Я подхожу, помогаю ей привести в порядок одежду и потом обнимаю за шею, подтягивая ее к себе. Произношу тихо, касаясь губами ее уха:

- Позже подыграю, когда вдвоем останемся.

Ксюша дергается, смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Наблюдаю за тем, как расползается по радужке черный цвет, когда ее зрачки увеличиваются в размерах.

Говорю насмешливо:

- Расслабься, Булка.

- С тобой расслабишься, - ворчит она, - вечно в тонусе держишь.

- Твиксы, - зовет нас Лиза, закатывая глаза, - я тут состарюсь, пока вы намилуетесь. Знаете, как мой дед говорил?

- Не-е-е-ет!!! – орем мы в два голоса и, наверное, впервые за время нашего знакомства заставляем Вишнякову замолчать.

Сверкая черными глазами, она демонически смеется и выходит из спортзала.

Ксю фыркает и замечает:

- Знаешь, а мне даже интересно, что там говорил ее дед.

- Это стокгольмский синдром.

- Сань, - она смеется, - это сюда не подходит.

- Да без разницы, - я отмахиваюсь и тяну ее за руку к выходу.

На улице ловим Пашу с Ильей и впятером идем гулять. Много смеемся, играем в снежки, как дети. Зарубаемся с девчонками на какие-то тупые споры, веселимся с того, как они эмоционально реагируют. Когда из окна высовывается какая-то старушка и скрипучим голосом укоряет нас за поведение, только громче ржем.

- Куда залезли на детские качели? – возмущается бабка. – Сломаете!

- Мы тоже дети! – кричу ей в ответ.

И понимаю, что сегодня это действительно так. Я и правда наконец чувствую себя семнадцатилетним дураком. Оказывается, это приятно.

Когда становится совсем поздно, мы расходимся, и я сразу замечаю, как Войнова темнеет лицом. Мы договорились, что сходим забрать ее вещи, и очевидно, перспектива встречи с матерью ее совсем не радует.

Я тянусь, чтобы поцеловать Ксюшу. Нежно прихватываю холодные губы, чуть касаюсь языком, просто стараясь разбудить ее. И Ксюша поддается в какой-то момент, отвечает на мою ласку.

- Ты умничка, Булка. Давай просто сделаем это, хорошо? – говорю ободряюще, отстраняя ее за плечи.

Она поджимает губы и хмурится, но все же кивает. И идет за мной в подъезд.

Пока поднимаемся в лифте, я держу Ксюшу за руку, большим пальцем обвожу тонкие косточки, думаю о том, какая она маленькая и хрупкая, как нуждается в защите и любви. За этими розовыми волосами и дерзким взглядом очень мягкая сердцевина.

Войнова поднимает на меня взгляд и улыбается. Чуть щурится и подмигивает, дает понять, что в порядке. И, если она сама в это верит, то и я должен.

Когда Ксю дергает ручку своей квартиры, та легко поддается. Конечно, там не заперто.

Переглянувшись, мы шагаем за порог друг за другом.

На кухне громко работает телевизор, судя по всему, музыкальный канал. За столом сидит Ксюшина мама. На ней короткий розовый халат, а в руке дымящаяся сигарета. Она медленно затягивается и стряхивает пепел прямо в тарелку с какой-то едой.