Магия Чернобыля.

Глава 29.

Сколько времени двигалась Алька, преодолевая бесконечные скалы, никто не знает. На всю жизнь налазилась, больше не захочется альпинизмом заниматься. Казалось даже, что она родилась в этих скалах и жизненный путь ее закончится однажды тоже здесь, ибо этот путь и есть путь ее жизни. Но что вечно под луной?

Вот и скалы закончились. Точнее, не так. Алька вышла к краю безмерной по глубине и ширине пропасти. Противоположный край ее терялся в тумане, и нельзя было с уверенностью сказать, что же там. Темные тени, словно размытые в молоке, скорее всего, были продолжением скал, но добраться до них было невозможно. Хоть шаг вперед – и верная гибель. А края пропасти ни слева, ни справа не наблюдалось. Да и нельзя сворачивать. Сердцем чуяла: именно там, за пропастью, спряталась ее цель.

Алька ощутила вдруг такую пустоту внутри. До сих пор все было подчинено одной цели, и одна шла вперед, несмотря ни на что. Теперь же мир остановился и замер, свернулся у ног, словно огромный кот. Пути дальше нет. Что же делать? Девушка без сил опустилась на валун почти у самого края пропасти. Только сейчас она почувствовала безмерную усталость и желание на все наплевать.

Что ей до этого мира, в котором она давно уже заблудилась, потерялась и исчезла? Что ей до отца, которого она никогда не знала? Что до братьев и сестер, которым она не нужна. А если и нужна, то только для того, чтобы добыть трон. Что ей до наследия отца, которое она не может, да и не хочет принимать. Что ей до этого призрачного, шаткого, ненадежного мира? Может, ее уже и нет? Может, правду сказала старая врачиха, и она умерла, а все, что происходит сейчас – всего лишь посмертные мытарства души на «том свете»? А она все не хочет верить, пытается имитировать жизнь, но уже полностью исчерпала себя. Исчерпала себя до дна. Теперь она всего лишь бесплотный призрак, затерянный в осколках времени, и ей следует лишь развеяться окончательно, клочком тумана улететь в пропасть, присоединиться к другим таким же клочкам тумана…

Девушка едва не сделала последний шаг вперед, который теперь, действительно, стал бы последним. Но тут кто-то заплакал. Даже не заплакал, закричал отчаянно, словно находясь перед лицом смертельной опасности. И это был даже не человек. Но Альку громкий звук привел в себя, она двинулась вдоль пропасти на голос. Сделав всего несколько шагов и осторожно обогнув валун, увидела птенца, которого обступили сопровождающие ее шакалы. Что это птенец, можно было догадаться только по голому нескладному тельцу да огромной по отношению к телу голове. Сам же «малыш» достал бы ей до колена макушкой, если бы его поставили рядом.

Все глупые мысли вылетели из головы, и Алька выпрыгнула из-за валуна, одним ударом уложив стоящего ближе всего шакала. Остальные успели ретироваться.

- Ну, что? – спросила она пялящегося на нее круглыми черными глазами детеныша. – Что делать будем?

Птенец попытался махнуть зачатками крыльев и стукнулся при этом клювом о камни, потеряв равновесие. Поднявшись, он выразительно поглядел вверх. Там, на самой верхушке скалы, виднелось гнездо.

- Значит, ты оттуда слетел?

Малыш вздохнул.

- Молодец, летчик. И теперь тебе б обратно, пока мамка не видела?

Птенчик что-то каркнул.

- Понятно. Что ж, туда, так туда.

Все равно делать было нечего, отчего ж не помочь мальцу? Оттого, что ноги уже не хотят гнуться? Или оттого, что спину ломит? Или… Никаких «или»!

Алька выпотрошила рюкзак, умостила в него птенчика и начала подниматься вверх по почти отвесной стене с помощью альпинистского снаряжения. Добравшись до вершины, перевалила малыша через край гнезда и уселась рядом на скалу, свесив ноги. И почему вниз спускаться всегда сложней, чем подниматься вверх? Что за странный закон природы?

Ноги предательски дрожали после сложного подъема и совершенно не хотели больше никуда двигаться. Остаться, что ли, с малышом? Алька вспомнила, как жила у грифа в гнезде. Вот жизнь была! Малина. И грифы -такие милые птички. Интересно, какие родители у этого птенчика? Прилетит сейчас какая-нибудь грозная мамаша и склюет, как букашку.

Мамаша прилетела. Раза в три больше взрослого грифа черная птица. С тяжелым «Ух!» села она в гнездо, чудом, как показалось Альке, не задавив детеныша. Тот суетился и торопливо что-то лепетал на своем, на птичьем. В клюве у мамаши был зверек, внешне похожий на грызуна, но размером с месячного поросенка. Птенец потянулся было за угощением, но мать шикнула на него и наступила когтистой лапой на добычу.

- Наказан! – заклекотала она рокочущим басом. - Пусть остается теперь без ужина, раз не хватило мозгов усидеть в гнезде. Я все знаю, добрая девушка, и благодарю тебя за спасение моего сына.

Алька, спрятавшаяся за гнездо, осторожно выглянула. Кажется, прямо сейчас ее есть никто не собирается. А говорящая птица уже и не удивляла, мало ли чудес довелось повидать девушке за последнее время.

Мамаша снова шикнула на детеныша, тот обиженно захныкал, забившись в угол, а птица подвинулась в гнезде, освобождая место для Альки:

- Забирайся сюда, добрая девушка! Я чую в тебе кровь Хроса! Я ведь не ошиблась?

- Да, я его дочь, - кивнула Аля, залезая в  гнездо. – А ты кто?

- Я из рода птиц Рух. У нас нет личных имен, всех нас зовут одинаково. И я – Рух. И сын мой – маленький Рух.