Ассайна высшего лорда

ГЛАВА 10. Духи и гость Софии

Ответа на своё письмо я не ждала. Вернее, я так думала, пока у меня в руках не оказался бежевый конверт с бордовой сургучной печатью.

В горле встал ком, во рту пересохло, а ладони, напротив, разом вспотели. Он ответил. Сам пан-лорд лично составил мне ответ. Нет, не так: Брайан написал мне!

Ох. Захотелось спрятать письмо в тумбочку и забыть про него. Вдруг там говорится, что Брайан занят и не сможет прийти? Что ему не по статусу посещать подобные мероприятия? Что я оскорбила его, допустив ошибку в формулировках или самим фактом приглашения?

Глубоко вздохнула.

Нет, это безобразие просто! Я, между прочим, не абы кто, а леди Амалия! И мне не к лицу боятся каких-то там конвертов с печатями.

Но, боги, почему же никак не получается ровно дышать?

Щёлк. Печать сломана, пути назад нет. Хотя, конечно, её можно было бы нагреть и попробовать склеить обратно, но будет уже не то.

Всего один сложенный лист внутри.

Вспомнила, что Брайан много говорил про привидения и архитектуру, пока мы гуляли.

Точно отказ.

«Дорогая леди Амалия. Мне приятно получить от вас приглашение. Если не возникнет неотложных дел, я с радостью посещу открытый вечер танцев при пансионе. Смею надеяться, что танец, открывающий вечер, останется за мной. С пожеланиями приятной и продуктивной недели, П.Л.Б-н.»

А-а-а!!! Он согласился!

В ответ на мой визг и дикие пляски постучали в стену. Да знаю я, знаю, что уже ночь и нормальные леди спят! Глубоко вздохнула и попробовала визжать потише.

Ещё раз перечитала.

Какая у него строгая подпись. Словно росчерк его взгляда, или… Да нет, глупости всё это.

«Дорогая леди… приятно получить… с радостью посещу… смею надеяться…».

Приятно, демоны его побери. Интересно всё-таки, магия кого из древних в крови Брайана? Спросить, может? Или у высших не принято об этом говорить? Поинтересуюсь завтра у Освальда. Даже если это глупость, вслух смеяться он не будет.

До назначенной даты меня швыряло, как опавший лист на ветру. То казалось, что мне всё по плечу. Тогда время текло плавно и размеренно, на утренних танцах удавалось не оступиться, а отражение в зеркале радовало улыбкой. То, напротив, ноги начинали заплетаться, на лбу внезапно появлялся изъян, а время неслось так, что я не успевала ничего. Ни подготовиться, ни даже обдумать, что я скажу Брайану при встрече.

Ох. И как светские леди каждые две недели это переживают? Наверняка у них есть особые секреты!

Учёба не давалась совершенно. Освальд только качал головой и вздыхал, сетуя на мою невнимательность. Как-то я поймала его отражение в зеркале – он ухмылялся в усы, глядя на меня, и лукаво щурился, будто знал, что у меня в голове.

А я и сама не могла понять, что со мной творится.

Тетради выскальзывали из рук, карандаши обламывались на каждой строчке, а юбки коварно облепляли ноги, заставляя запинаться.

На вечерние посиделки в соседние комнаты меня больше не звали, да и не до того было. Нас по одной приглашали к модистке, чтобы подогнать платья; на уроках наставницы словно озверели, спрашивая всё, что положено знать для открытого вечера.

А я недоумевала – зачем нам десяток вилок, если будет фуршет? Да и родословная влиятельных семей могла понадобиться единственно в том случае, если кто-то из этих самых семей вдруг решит устроить опрос о своём происхождении.

Пансионерки в перерывах между занятиями только и говорили, что о причёсках, пригласительных письмах и духах. Духов у меня не было, что огорчало, а вот с волосами Дира обещала помочь. Мы с ней даже дважды в библиотеке листали «Модный ежегодник» с картинками.

На причёски регламента не было, хотя и существовали негласные правила для леди разного положения и статуса. На этикете мы уже затрагивали эту тему, Освальд заставил выучить наизусть все нюансы по толстой энциклопедии с иллюстрациями. Так что незамужнюю леди-компаньонку с вдовой или чьей-то невестой я теперь не спутаю, да и себе подобные прически делать не стану. Мысль, что я могу быть похожа на компаньонку или гувернантку, пугала.

Накануне дня танцев старшие пансионерки, хихикая и ахая, собрались кружком возле двери столовой. До меня долетали только отдельные реплики:

– …Какой чудесный аромат!..

– …Твой жених точно не устоит…

– …Как думаешь, а эти духи твоему брату понравятся?..

– …Мне прислали из дома, последняя новинка, с невинными нотками жасмина…

– …Ах, мы всех сразим, точно вам говорю!..

А у меня словно огонёк в голове зажёгся. И, извинившись перед Освальдом, после завтрака со всех ног понеслась в комнату. Опаздывать на занятия мне не хотелось, но в голове дикой птичкой билась назойливая мысль. И как я раньше до этого не додумалась?

– Дира, ты где? Дира!

– Ну что ты вопишь, как кот по весне? – из комнаты вышла камеристка, держа в руках платье, к которому она пришивала открахмаленный воротничок.

– Дира, ты же можешь сходить сегодня в город, да? – я умоляюще сложила руки на груди.

– А что случилось-то? И почему ты не в классе?

Я метнулась в комнату мимо ошарашенной Дираны, выгребла из глубины прикроватной тумбы мешочек и, вернувшись в гостиную, сунула его в руки камеристки.

– Дира, дорогая, миленькая, купи мне сегодня духи! Самые дорогие, какие получится!

О том, что дешёвые туалетные воды пахнут плохо, я уже наслушалась между занятиями. Одну пансионерку даже подняли на смех – как раз из-за того, что у неё был слишком простой аромат.

«Лучше никаких, чем плохие».

– Ну, ладно, – медленно кивнула Дирана.

– Дира, спасибо, ты самая замечательная!

Я порывисто обняла её и помчалась на занятия. Не опоздать бы! Я села за парту как раз в тот миг, когда в класс вошла наставница.

– Удалось сделать, что вы хотели? – вежливо поинтересовался Освальд.

– Да, благодарю, лорд, всё получилось, – просияла я.

Я буду на вечере танцев не самой большой провинциалкой! У меня будут духи! Может, и в самом деле чей-то брат или другой неженатый родственник обратит на меня внимание?