Ведьмы Яви

Глава 1

На просторной лесной поляне, в добротном бревенчатом доме, который абсолютно не был похож на тесную избушку Бабы Аги, в просторной горнице на полу сидели три малышки с рыжими прядями. Толстое одеяло заменяло им ковер.

Возле каждой из девчушек лежали огромные подушки, но ни одна из них не соглашалась прилечь.

— Мне было сказано уложить вас спать, — возмущался здоровенный черный кот, пытаясь поймать взгляд хоть кого-нибудь из малюток. Но мелкие непоседы, гулили между собою на понятном только им языке младенцев, не обращали на него внимания и занимались важными малышковыми делами: играли.

Они кидали друг другу мягкий мячик, сшитыми из разных лоскутов, а когда маленькие ручки не могли его поймать, и яркая игрушка пыталась укатиться от девочек, то наперегонки ползли за ним: то ли ленясь, то ли не желая подниматься на ножки, причем постоянно норовя сползти на голые доски не застеленных половиц.

— А ну, кыш отсюда! — шипел Баюн на девчонок, перекрывая им проход. — Вам, что, одеяла не хватает!

Но мелюзга в ответ лишь хихикала и агукала, продолжая свои игры.

— Вот сейчас я вам хвосты-то накручу, — грозил кот и подкрадывался к шалуньям, чтобы перехватить у них мяч, но...

Девочки, увидев его манёвр и, бросали мягкую игрушку в его сторону и с визгом неслись на четвереньках в разные стороны.

Баюн, проводив их взглядом, вздыхал и, качая головой, начинал игру “кошки-мышки”. “Мышата” честно прятались: закрывали ладошками глазки и утыкались головешками в пол выпятив свои попы в вязаных ползунках. Коту ничего не оставалась делать, как только с урчанием: “а где мои крошечки?”, — проходить мимо карапузов шурша лапами воле их “домиков”: “ку-ку, где вы? Я найду моих ведьмочек”.

Конечно, мейн-кун, как примерный нянька, не давал им убегать с огромной, теплой подстилки. Если вдруг была опасность, что кто-то из малышек добирался до края подстилки, то он бросался за беглянкой и притаскивал ее в зубах за распашонку. Девочкам это нравилось. Они с удовольствием затихали на те секунды, когда висели словно котята, которых несут за шкирку...

В какой-то миг девчушки переключили свое внимание с мягкого шара на шелковистую шерсть своего няня. Они запускали пальчики в холку, уши, хребет и ребра. Даже хвост, как ни старался Баюн, не избежал встречи шаловливыми ручками.

Зато, у кота появилась возможность воздействовать на этих непосед, чем он и воспользовался:

— А расскажу-ка, я вам сказку, — развалившись между малышками начал мурлыкать Баюн. — И пусть вы ещё несмышлёныши, но ведьмы, после инициации, вспоминают всё, что хотят вспомнить. А вы, я точно знаю, будете совать свои курносые носики везде, чтобы узнать как можно больше...

Однако начать свое повествование мудрый мейн-кун не успел.

А все потому, что почувствовал, как от его подопечных исходит эманация покоя и дрёмы. Малышек сморил сон.

Преобразившись в ипостась домового, фамильяр левитировал девочек на мягкие подушки, которые служили для них перинами и накрыл каждую пушистой, легкой, пуховой шалью.

Сам же мудрый хранитель домашнего очага разместился на подоконнике с чистым свитком и самописным пером.

Оглянувшись на спящих малюток, домовитый дух мягко улыбнулся, ну, не мог он по-другому на них реагировать — такие они были милые и непосредственные.

Баюн мановением руки отправил в зев печи будущий обед, а вернее полдник, юных ведьмочек: глиняный горшок, с крупой залитой молоком, и противень, с лепешками теста, заняли свои места в пока еще холодном горниле.

— Цып, цып-цып, — позвал домовой огненную саламандру и еле увернулся от ее плазменного плевка. — Ну, и, чего ты возмущаешься? — подбоченившись, возмутился он.

— Пуф, — фыркнула ящерка, а Баюн отмахнулся:

— Какие “гули-гули”? — он щелчком убрал подпалины со стены и вздернул он бровь. — Латте права, проще позвать тебя как птицу чем орать: “явись стихия огненная, я приказываю”. Но ты не слишком замечталась?

— Фр-р-ру, — с негодованием зафырчала посланница огня.

— Ты только подумай, — уговаривал ее Баюн. — Проснуться непоседы, а их уже будут ждать булочки и каша. И ты с ними поиграешь...

— Шшшш-хаааа, — завела песню саламандра.

— Тра-татушки-тра-та-та, — задумчиво начал переводить домовой. — Бабка плюшки пекла...

— Хрр-шаааа, — продолжила ящерица.

— Гули — гули прилетели, — вытаращил на нее свои круглые, как пуговицы глаза, Баюн. — На головку деткам сели? Ты серьезно считаешь, что нас, за эту шутку, наши хозяйки не разметают по всему дому?

— Фыр-фыр, — возразила саламандра.

Ещё раз взглянув, как сладко сопят курносыми носиками крошки, пуская пузыри пухлыми губками, он улыбнулся и согласился:

— Действительно, что с нами будет? Как разметают, так и соберут. Ты не отвлекайся, печь нагревай...

— Хххаа, — возмутилась ящерица.

— Ой, — отмахнулся домовой. — Налюбуешься еще! Тем более, что я не заставляю тебя сидеть в горниле. Подними там жар и любуйся на ведьм...

Саламандра уставилась на него своими выпученными глазами, а потом юркнула в печку, чтобы буквально через мгновение выскочить оттуда и опять замереть, с благоговением пялясь на девчушек. Домовой, тоже с умилением смотрел на крошек.

“Сколько же я должен рассказать этим малышкам! — размышлял Баюн. — Сколько показать! Приятно, что я могу насылать контролируемые сны. Юным ведьмам это полезно. Но... Всё же права была Латте когда давным-давно сказала: “если передал из уст в уста — это одно, а если записал — то другое”.

Махнув рукой, домовой начал диктовать...