Обмани меня еще раз

Глава 21

Глава 21

Ева

За ужином мы засиделись допоздна. Папа был рад гостье. Сначала он чуть ли не допрашивал Лену, затем утихомирился, больше шутил и развлекал. Так и время пролетело, незаметно для всех. И ужин был великолепным. Отец постарался на славу. Мы пришли в себя лишь тогда, когда стрелки часов показывали два часа ночи. Лена наотрез отказалась ложиться в соседней комнате со мной. Но мы так и не прикрыли глаза, разговаривая с ней, лёжа в кровати под одним одеялом. На этот раз прорвало Лену. Сопли она по лицу не размазывала, но, видимо, предательство парня зацепило ее конкретно. Она рассказала всю их историю. После красноречивого Лениного монолога разговаривали мы до самого утра.

‒ Давай я тебя с нормальным парнем познакомлю? ‒ вспомнила я про Даниила, ведь с ним у меня ничего все равно не получится, кроме дружбы.

‒ Своего что ли отдашь? ‒ подколола меня Лена.

‒ Был бы моим, то не предлагала бы. Вчера как раз с ним должна была увидеться, могла познакомить сразу, ‒ поделилась я со своими не сбывшимися планами. ‒ Ты не думай, у нас с ним отношений не было. Никаких. Да и познакомились мы недавно, благодаря своим отцам. Не могу я воспринимать его больше, чем друга. И, кажется, что из-за меня у него теперь куча проблем. Не удивлюсь, если он вообще перестанет со мной выходить на связь. Ненавижу за это Чернова.

В моей спальне наступила тишина. И я поняла, что проговорилась. Нет, Лена знала мою историю, всю: и про мое удочерение, и про предательство Антона, и про аборт. Кроме одного, имени. Его, кроме отца, в лицо не знал никто, да и имя его я нигде не упоминала, если не считать самого Чернова.

‒Это из-за него ты страдала все эти годы? И никого к себе не подпускала?

Моим ответом снова было молчание.

‒ Хотела бы я взглянуть на него, что он за экземпляр, ‒ в голосе Лены прозвучали нотки ехидства, а это означало лишь одно, что при встрече с ним она не собирается держать свой язык за зубами.

‒ В понедельник увидишь во всей красе. Только одно условие: про меня с ним не разговаривать, даже имени моего рядом с ним не упоминай. Только вчера я попрощалась с воспоминаниями о прошлом окончательно, вернула ему то, что следовало отдать давно, а лучше выкинуть. В остальном ты вольна делать все, что твоей гадкой душеньке угодно.

Лена толкнула меня в бок, и мы засмеялись. Дальше она расспрашивала про Антона. Я не стала скрывать от нее ничего, рассказала все, что сама знала про него. И про наш совместный отдых с родителями за городом тоже упомянула. На этом месте Лена не могла поверить моим словам, что Александр Геннадьевич способен на такой поступок. И мне пришлось поведать ей и про остальные случаи, когда отец хотел свести меня с женихами. Ей больше всего понравилось то, что я представилась патологоанатомом. Она чуть за живот не схватилась.

Как ни странно, на другой день наши глаза не слипались, хотя папа настойчиво предлагал нам кофе, сваренный лично им. В воскресенье мы с Леной до обеда обошли наш маленький город, прогулялись по парку, даже к Анвару с Азизой заглянули. Лена оценила их мясо, попросив добавку. Домой мы возвращались с пакетами, полными едой, чем немного огорчили папу. Но отменный шашлык оценил и он. Вечер коротали у камина, вдаваясь в студенческие воспоминания, а на другой день мы собирались в больницу.

Павел Николаевич встретил Лену с распростертыми объятиями. Он, оказывается, знал ее по семинарам и по курсам, да и молва про хороших хирургов доходит до всех больниц. Как тесен, оказывается, мир. Мне даже знакомить их не пришлось. Главврач быль весьма доволен моим выбором, но не удержался от расспросов о последних новостях из столицы. Вскоре и они иссякли.

‒ Осталось обсудить план операции и назначить дату, ‒ мне хотелось побыстрее закончить с этим делом и продолжить жить в своем маленьком мире, в обычном режиме работать и возвращаться домой. В скором будущем, надеюсь, к близнецам…

Главврач был не против, он с готовностью выслушал нас, кое-где внес свои изменения и поправки. После кабинета Павла Николаевича я повела Лену к Лесми. Она захотела воочию увидеть маленькую пациентку, из-за кого был поднят весь этот сыр-бор.

В палате девочка была не одна. Антон сидел возле дочери, когда мы зашли к ней и, судя по их лицам, разговаривали они о чем-то серьезном. Но он отошел в сторонку, понимая, что нам, возможно, придется снова осмотреть девочку. Я же не смотрела в его сторону, боялась встретиться с ним глазами. Чернов же не убирал с меня своего изучающего тяжелого взгляда с того момента, как я вошла в палату.

‒ Здравствуй, Лесми. Как ты себя чувствуешь? Познакомься, это Елена Васильевна, будет помогать мне во время твоей операции, ‒ и я присела на краешек ее кровати. ‒ С датой мы уже определились, осталось только взять контрольные анализы, и вскоре ты уже сможешь прыгать и скакать, как все остальные девочки и мальчики твоего возраста.

Сзади послышалось хмыканье Антона. Видимо, он не хотел преждевременно заглядывать так далеко вперед. Девочка улыбнулась, в знак согласия лишь кивнула нам головой и больше не выражала никаких эмоций. Она меня удивляла. Вести себя, как взрослый человек, когда тебе всего восемь лет. Многие взрослые не умеют так держать себя в руках. Ей бы в куклы играть, прыгать через скакалку, а не вот это все.

Лена улыбнулась девочке и начала задавать свои вопросы. Я же смотрела на ребёнка и чувствовала прожигающий меня взгляд Антона, сидя спиной к нему. Мне хотелось вскочить и убежать, но в данном случае избежать его не было возможности. Я не могла выгнать его из палаты дочери. Хорошо, что наш разговор с Лесми продлился всего пару минут.