Самая быстрая травница

Глава 13. Вероломство

Как того и следовало ожидать, утомленные детскими криками, путники и нянюшка проспали до самого обеда. Они бы и дальше спали, но только вновь пробудившиеся младенчики во всю силу своих легких потребовали сухих пеленок и молока.

– Что б я когда-нибудь отцом стал по доброй воле! Чтобы вот так мучиться? – пробубнил Брокки, сладко потянувшись и на всякий случай ощупав свое лицо. По ощущениям все было на месте, да и глаза смотрели прямо. – Эй, ты что, глухой? – он запустил подушкой в Тьму. Тьма всхрапнул и пошевелился.

– В таких случаях нанимают няньку, дундук! – не удержался от ехидного замечания Иллидир.

– Что-то не больно-то нянька Барбарыш им помогает! – огрызнулся вор.

– Ну я же говорю, что ты дундук! – Тьма потер покрасневшие от недосыпа глаза и, зевнув, сказал наставительным тоном: – Бабарыш для Оглобли и ее сестры – нянька, а для своих клиентов она – повитуха. В обязанности повитухи не входит забота о детях. В лучшем случае она может что-то посоветовать – не больше.

– Вот бы и мне поучаствовать в родах, – с глумливой ухмылкой изрек Ловкач.

– Сплюнь, дундук! – Иллидира аж перекосило от подобного пожелания.

– А мне может интересно! – защищался Брокки.

– А мне интересно, долго ты будешь сидеть, сложа руки? – насупился Тьма.

– Ты о чем?

– О том, что пора бы пощупать кошелек и торбу бледной моли.

Вор шумно почесал бока и размял плечи. Если б не орущие дети, он бы еще поспал. А то шутка ли – полночи слушал не стихающий ор, а полночи «воспитывал» Тьму, чтобы тот побыстрее одумался и исправил свою оплошность с окривей-файерболом.

– На что ты меня толкаешь? – Брокки блеснул хитрыми глазами из-под насупленных бровей.

– Ой, вот только не надо из себя преподобного Кокосия строить! – фыркнул Тьма, привстав и аккуратно размяв спину, сильно пострадавшую во время ночного инцидента.

– И чем тебе эта милая девочка не нравится?

– Потому что Оглобля совершенно не умеет выбирать друзей. Бесит она меня, слышишь? Бесит!

– Ладно, ладно, – примирительным тоном изрек вор, взъерошив ежик отросших волос на голове. Этот жест означал, что Брокки причесался и готов к покорению новых вершин.

С момента позднего завтрака и до того, как четверка вышла во двор, прошел час. Каждый путник имел за спиной пухлую котомку, набитую провиантом для долгого похода и запасной одеждой. Нянюшка Бабарыш обнимала и гладила по голове Тинни всеми четырьмя руками. Она ежеминутно порывалась попенять воспитаннице, что та мало погостила и каждый раз одергивала себя, вспоминая, что воспитанница едет не куда-нибудь, а за несносной Тибби.

– Удачи тебе, моя дорогая. Да прибудут с вами боги! – нянюшка Бабарыш помахала им вслед.

Маленькая процессия вышла за ворота и… обомлела от количества односельчан, пришедших к дому Тинни.

– Раз вы в Кряковецев идете, то передайте деду Апанасу Гвоздике, что его родня жива-здорова и велит ему кланяться, – сказал староста, обращаясь к травницам, травнику и вору.

– Чего? – опешила Милибет.

После того как высказался староста, от толпы отделилась худенькая женщина в поношенном платье и выдала следующее:

– А моей тетке Урице передайте, что сестрица ейная восьмой раз бабкой стала. Еще спросите у нее, все ли здоровы и тоже кланяйтесь.

– Подождите, вы, наверное, не за тех нас принимаете, – сказал Тьма, стараясь сохранять подобие дружелюбия на лице, хотя это ему удавалось с трудом.

– Да погоди ты! – шикнула на него Тинни, запоздало осознав в чем дело.

– Многие люди в селах, деревнях и городах безграмотные, – быстро объяснила она. – Поэтому народ пользуется каждым удобным случаем, передать весточку с купцом, торговцем или просто заезжим путником. А «вестовой» потом выходит на специально отведенный для таких дел пятачок и вещает все, что ему велели передать.

– Интересно получается! – тот час же взвилась сверхподозрительная Эмили-Элизабета. – А кто им сообщил о том, куда мы идем, и, главное, когда?

Вместо ответа Тинни с мрачной миной потыкала в сторону жмущихся к краю толпы Афанаску и Лисичку. Первая высовывала язык, а последняя держала за руку женщину, такую же конопатую и с такой же подвижной мимикой.

– Мамочка, вы б за дочкой получше следили, – доверительно шепнула Милибет, выцепив из толпы Лисичкину мать. – А то она у вас и бусы подтаскивает и сурьму.

Мать сдвинула брови, а Лисичка сдавленно пискнула и припустила в сторону своего дома. Следом за ней увязалась Афанаска, мол, немного поупивалась триумфом над «поверженным врагом» и будет.

«Бегите, бегите, поганки! – подумала Тинни, глядя им вслед. – Хуже вы нам уже не сделаете!»