Год моей смерти

Глава 8. Божественный кошмар номер один. Антология

Почему Шииротайовина так демонизируют? Ну… разве он так плох? Как ни посмотри — привлекательный молодой мужчина при деньгах; еще и Дан Вэя спас в сложной ситуации от рук жадной инквизиции. Безвозмездно, надо сказать.

Может, выдумывает все Ивьен? Откуда ему знать, какой на самом деле Шииротайовин, если их даже приятелями нельзя назвать?

Кстати… а кто для Шииротайовина приятель? Друг? Такие люди, боги, паразиты вообще существуют?

Чем он так пугает других богов? И почему заслужил свою противоречивую славу?

Если начать рассказывать все истории про этого бога, то и одной жизни не хватит, чтобы перечислить все доказательства слов Ивьена Гаусса о нем. Буквально каждый день его существования был насыщен событиями, которые усложняли жизнь богам и сбивали их с толку.

Но если обратиться к воспоминаниями Кьюриза, которые тот хранит с особым тщанием и бережностью в своей голове, то можно будет найти минимум две занимательных истории, которые показывает Шииротайовина ровно в том свете, в котором нужно. Так думает Кьюриз; он считает эти истории важными, показательными; теми, из-за которых Шииротайовин для него — важный элемент его жизни.

Истории эти — настоящие, лишенные прикрас — Кьюриз выдумок не любит; но оценка и суждение — на волю читателя.

Итак, сцена первая: безмятежный холм.

Все это происходило давно. Исчислять можно сотнями лет, но лучше уж тысячами — вот насколько старая история. В те дни у людей уже была магия — боги даровали ее, но едва ли они понимали, что с ней делать.

Боги не пытались им помогать — было куда больше интересного вокруг. Например, передел влияния. Кто из них сильнее, важнее; кто будет править балом на этом клочке суши, уже успевшем отгородиться от остального мира плотными магическими контурами. Божественные войны и битвы с завидной частотой сотрясали земли Ренда; боги Света и Тени не искали мира между собой, они искали решения простого уравнения — кто останется, тот и главный. То не борьба Света и Тени, вовсе нет; не столкновение добра и зла — увольте, эти силы на тот момент оседали в других совсем землях.

Все прозаичнее. Не имело значение, какой ты стороны бог — Света или Тени — важно то, кто сильнее. Боги как будто бы отчаянно нуждались в доказательстве собственного могущества, не находя себе места из-за этого. Наместники воспринимались только лишь голосами Света и Тени; но их не считали ни лидерами, ни сильнейшими, ценность их была лишь в умении обращаться к великой материи, но на том — все.

Однако же хоть боги и считали себя существами иного порядка, а в этих своих разбирательствах стали отчего-то уподобляться людям. Делились на группки, вступали в союзы, дружили все вместе против кого-то; подчиняли слабых, слушались сильных… Использовали наместников в качестве красивых картинок и лиц своих сражений, словом, делали все, на что хватало их несметной фантазии. Уподоблялись ли людям или же люди потом у них подучились? Ответа уже не узнать.

В ту пору очередной наместник Тени пал в какой-то битве. Не угадал с союзниками — они оказались слабее, захват территории не удался. По нелепой случайности погиб от чужого заклинания.

Гибель наместника — большое горе среди богов. Дело тут не в любви или привязанностях; Тени и Свету попросту очень такое не нравилось. Они назначали наместников лично, и такой бог по определению считался избранным. Предполагалось еще, что и сам сильным среди себе подобных, но это не всегда происходило. К примеру, Лэолин, Световая лисица, никогда не была самым сильным Световым богом; однако же наместницей сидит уж не одну тысячу лет.

Так вот. Гибель наместника без внимания ни Света, ни Тени не останется; и не важно, чей именно наместник погиб. Свет и Тень определенно точно ответят на это и чем-то крайне неприятным. Боги на время притихли. Выжидали.

Терзали Лэолин вопросами; вдруг наместнице Света известны тайные помыслы великих материй? Вдруг уже ясно, что их ожидает за потерю наместника Тени?

Но ответом была тишина. Свет молчал, а Тень затаилась.

Среди теневых богов было тоже беспокойно; их и без того всегда меньше световых — шутка ли, на тридцать световых обычно десять теневых приходится — так еще и наместника потеряли. Теневые боги чувствовали себя уязвленно, и это неприятное чувство их объединяло. Они настороженно выжидали того, как накажет их Тень за потерю любимца; готовы были к тому, что расщепит их всех, ее разочаровавших, в пыль, да из этой пыли вылепит себя новых. Более смышленых.

— Кьюриз, предложи себя наместником, — придумал кто-то из богов одной тихой ночью. — Ты же самый сильный бог среди всех. Ты нравишься Тени.

— Только она мне не нравится, — отрезал Теневой козел, чем удивил остальных богов.

Они зашипели на него:

— Что ты такое говоришь?

— Что думаю, то и говорю. Тень мне не нравится, и ее любимчиком я быть не хочу.

— Быть наместником — это честь…

Кьюриз тогда рассмеялся. Честь? Быть овцой на заклание — честь?

Чужим бесполезным ртом, который еще и защищать кто-то должен? Невероятная честь. Кьюриз предпочитал жить вообще без нее. Во всех возможных и невозможных смыслах.

— Если в мое тело и будет кто входить, то только по моему согласию, — ответил Кьюриз. — Среди вас куда больше подходящих кандидатур на роль говорящей куклы Тени. Так и принимайте эту честь. С честью.

И отправился длинными переходами через всю страну гулять там, где ему вздумается.

То были другие времена, когда Кьюриз не был наказан, не носил женского тела и свободно гулял да делал, что хотел. Им восхищались; многие люди его знали и поклонялись ему; красивые девицы и юноши не переводились в его богатых спальнях, а вино распивалось каждый вечер без каких-либо ограничений.

Кьюриз вел тогда прекрасную праздную жизнь, едва ли участвуя в скучных битвах; все так, он был сильнейшим богом, и по такому праву принял важное для себя решение — вся эта суета с выяснением сильнейшего нужна лишь слабакам.