Путь Эливена

Глава 29

Вода не ушла из грота, она лишь отступила назад, освободив проход под стеной. Когда Хобинхор преодолел узкий канал и оказался под горой, он уже ощущал смрадный запах гнилья вперемежку с ароматом увядшей васхры, свисающей рваными лианами со стен. Но его волновал только пролом в дальней стене, где сверкала вода, отражая свет из отверстия высоко в потолке. Вода отошла достаточно далеко, чтобы позволить старику пройти к пролому не намочив ног. Однако за проходом его взору открылось озеро, которое не имело сухих берегов. Хобинхору ничего не оставалось, как войти в воду, оказавшейся ему немногим выше коленей. Но как только он коснулся этой воды, его тело до костей пронзили невидимые иглы. Озеро не пускало его дальше, но другого пути не было. Перебирая образы в памяти, он наткнулся на картинку, изъятую из воспоминаний Эливена. Тёмная вода скрывала что-то в своих глубинах. Странные синие полосы тянулись под озером и уходили в неизвестном направлении. Но не это сковывало движения старика. Страх, чужое беспокойство, которое он украл вместе с образами у плантатора, вырывались наружу.

Хобинхор продолжал стоять в воде, борясь с чуждой ему слабостью, внезапно захватившей его. Он опустил в воду палец, но не почувствовал боли. Вода оказалась ледяной, это и вызвало странные ощущения, выведшие его из равновесия. Он сделал несколько шагов вдоль отвесной стены и оказался возле ступеней, выходящих из воды. Взобравшись на площадку, он невольно посмотрел на чёрную воду. Тёмно-синие полосы почти потухли, но были реальными. Они уходили вдаль прерывистыми линиями, местами погасшими, а кое-где мерцающими или вспыхивающими с новой силой, загадочно освещая чёрное зеркало озера.

Хобинхор спохватился, оторвал взгляд от водной глади и вошёл в коридор. Образы, которые он перебирал в голове, никак не складывались в правильную комбинацию. Сплошная темнота, иногда разрываемая скудно освещённой стеной, дрожащим и гаснущим фитилём не добавляли ясности в дальнейшие действия. Слабый свет от золочёной каймы накидки помогал увидеть дорогу лишь в шаге перед собой. Образов, вырванных из мыслей пленного плантатора, было недостаточно, нужны его руки, ощущения, знания. В первый раз старик пожалел, что не смог предвидеть этого раньше. Плантаторы шли на ощупь, рассчитывая каждый свой шаг, вот что стало причиной их успеха. Но продвинулись ли они дальше? Может быть, они развернулись и пошли обратно? Нет, Хобинхор был уверен, что это не так. Золотые саркофаги, плантатор видел их также чётко, как сейчас старик наблюдает чёрные плиты у себя под ногами. Вот они, великие предки, чьи лица покоятся под прозрачными панцирями погребальных камер. Всё те же синие одежды, давно утратившие способность испускать свет. Но лишь одна камера была особенной. В ней покоился тот, чья одежда сейчас на плечах Хобинхора. Мёртвый великан был в белом. Да, это тот, кто дал жизнь этому умирающему теперь старику, не имея на это права. Это тот, кто изгнал его мать с младенцем на руках умирать в пещерах среди ущербных и обездоленных.

Хобинхор сделал несколько шагов и оказался перед развилкой. Два совершенно одинаковых коридора расходились в разные стороны, но оба они казались старику непривлекательными и угрожающими. Попытки прислушаться не привели ни к чему, слабый треск и щёлканье, едва различимые в спёртом воздухе, только мешали сосредоточиться. Когда старик понял, что звуки вырываются их-под воды, от которой он удаляется, решение пришло внезапно. Он шагнул в правый проход, сделал несколько шагов, но остановился. Какой невероятно гладкий пол. Ровные чистые плиты, по которым не ступала нога человека. Хобинхор наклонился, свет от каймы на одежде отразился в блестящей поверхности, он быстро отпрянул от ужасающего зеркала и замер. Здесь никогда никого не было. Он выбрал не тот поворот. Развернувшись, старик сделал несколько шагов, минуя коридор слева, и оказался в противоположном тоннеле. Медленно наклонившись, он снова увидел своё зловещее отражение в полу, но в этот раз оно волновало его меньше. Высохшие следы от мокрых ног нарушали вечное одиночество и чистоту этого места.

Хобинхор потушил свои воспалённые глаза, выждал несколько минут, собрался с силами и пошёл в нужном направлении.

Стая грумов мчалась по нескончаемому тоннелю, обдирая бока о камни и ломая когти. То и дело натыкаясь на своих мёртвых сородичей, растоптанных впереди бегущими, звери падали без возможности подняться живыми. Тысячи лап, пробегая по головам обречённых грумов, превращали их в кровавое месиво, разлетавшееся густыми брызгами по стенам. Остановить этот бег было уже нереально. Менявшие темп ослабленные звери тут же падали замертво, втоптанные в камень более сильными. Вскоре общий нескончаемый рёв и лай стал переходить в ужасающий шум с трудом выдыхаемого воздуха.

Что их гнало вперёд, чего они искали в конце этого пути, грумы не понимали. Они чувствовали то, что внушало им спокойствие. Сотни носов, тысячи чувствительных иголок усов слились в один орган, управляющий теперь всей стаей. Этот тоннель был для них чужим, незнакомым, о чём свидетельствовали разбитые о стены носы. Но воздух, в который они врывались на полном ходу, напоминал им о чём-то потерянном, желанном. Оно было всё ближе, заставляло задыхающихся грумов увеличивать скорость.

Хобинхор снова остановился и сосредоточился на золотистой пластине. Когда-то чёткий рисунок становился всё менее понятным, грани фигур исчезли, а оставшиеся наползали друг на друга. Сеть лабиринта слилась в единый комок из ломаных линий, пульсирующий и расплывающийся. Старик открыл глаза. Больше у него не было карты, как и других подсказок. Оставалось надеяться только на удачу и следы, оставленные здесь плантаторами.

Когда он понял, что ходит по тем коридорам, где уже был, прошло немало времени. Мысль о том, что, вернувшись к озеру он смог бы начать путь заново, даже рассмешила его. Он не может даже вернуться, а все следы на чёрных плитах он давно уже сам уничтожил. Страшная улыбка на обтянутом кожей черепе сменилась оскалом. Зачем он убил Пенничела так рано? Иногда люди, эти странно мыслящие создания, способны найти решение там, где его нет. Доказательством тому служит победа ничтожных оборванцев над тайной лабиринта.