Страна Небесной Розы

Страна Небесной Розы

Кирилл внутренне сгруппировался, чтобы подготовиться к потрясению от следующего чуда, поскольку предчувствовал, что за холмом его ждёт очередной невероятный пейзаж, и, набрав предварительно в грудь побольше воздуха, глянул вниз с холма – на новые горизонты.

Сначала он ничего «такого» не заметил, и даже немного разочаровался. Ему открылось безмятежное зрелище обычного сельского раздолья: поля, луга, сады и виноградники. Картинка воплощённой в жизнь рекламной пасторали из глянцевого журнала о популярных экскурсионных турах в деревенское счастье. Смесь тирольской благодати с голландским умиротворением и с этаким русским размахом: идеальные по своей скромности и миловидности, словно игрушечные или пряничные домики, фермы, усадьбы, разные по архитектурным деталям, но в целом гармонично и неброско растворяющиеся среди роскошных угодий, самых разнообразных по сортам растений, и уходящих в манящую бесконечность наделов полей и садов. Пасущиеся недалеко на изумрудных лугах и холмах стада уж больно пышущих энергией и чистотой коровок и овец. Чрезвычайно аккуратненькие лужайки и палисадники. Безупречно ухоженные насаждения правильной геометрической формы. И всё это украшалось каруселями вращающихся крыльев ветряных мельниц, ручейками и запрудами, с играючи выпрыгивающими из них зеркальными карпами, семенящими вразвалочку ватагами деловитых гусей... Словом, сказочным был только безукоризненный порядок и чистота, хотя и это, наверное, соответствовало в реальности какому-то типичному стандарту для современной образцовой деревни.

Необычаен в этой идиллии был всего-навсего солнечный свет. Время едва перевалило за полдень, солнце всё ещё должно было быть в зените, но равнина купалась в спокойном розовом золоте, как это случается иногда на закате. Кирилл наконец поднял голову вверх, и мысленно поздравил себя – представление продолжалось! Солнце и впрямь находилось в зените, но оно было розовым и светило ровным неярким светом, ничуть не слепящим глаза. На него можно было спокойно смотреть и видеть солнечную корону, такую, которая красуется лишь при полных затмениях. Однако затмения не наблюдалось, меж тем огромные солнечные протуберанцы разворачивали во все стороны свои розоватые всполохи, словно лепестки. По синему небу плыли величавые кружевные облака и их перламутровые оттенки отражались в чистейших озерах с прозрачной водой. «Хорошо ещё, что цвет неба остался прежним, – с грустной радостью подумал Кирилл, – а то подобные резкие изменения привычной цветовой гаммы во сне свидетельствовали бы о возможной смене половой ориентации».

Его самокопания во временно отсутствующем самосознании опять прервал голос не на шутку практичного торопыги Агафона:

— Ты помнишь, что нам ещё надо на рынок? Не знаю, решишь ты остаться в этой стране или отправишься дальше, но новая одежда и ботинки тебе будут не лишние.

Забота Агафона растрогала Кирилла. И они поспешили проследовать к живописным фермам по просёлочной, широкой мощенной дороге, по одну сторону которой раскинулись великолепные цветущие яблоневые сады, по другую – зелёные пастбища.

— Агафон, спасибо тебе, конечно, – сказал Кирилл, - но боюсь на рынке мне делать нечего: мой бумажник был в куртке, которую сорвало в водовороте, так что денег у меня нет. Вот если бы у тебя нашлась пара старой обуви…

Агафон презрительно хмыкнул.

— Деньги?.. Если тебе нужны деньги, то там же на рынке и возьмёшь сколько хочешь, впрочем, деньги в Сфере Адитона никому не нужны. Вот, обрати внимание, какой здесь клевер, это тебе не заморские цветочки, – он отошёл к обочине и сорвал букетик сочного клевера, – не хочешь взглянуть на этот клевер? Он абсолютно весь четырехлистный, а какой мягкий! А если попробовать на вкус, он даже сладкий!..

— Что значит, «возьму на рынке сколько угодно денег»?

— Это значит, что некоторые наивные люди считают, что везде, в любом мире им помогут деньги, сокровища, причём, чем больше, тем более замечательным и безопасным будет их существование. Поэтому, если тебе от этого спокойнее, ты можешь иметь денег сколько хочешь, просто так, даром. Но ты быстро убедишься, что в них нет никакого толку. А вот и рынок.

«Рынок» представлял собой одну единственную торговую палатку, а точнее обыкновенный тент, сооруженный на перекрестке сельских дорог, где находился полированный письменный стол, на котором стояли лишь допотопные весы, вроде весов правосудия, разве что размером побольше. За столом, или за прилавком, восседала важного вида женщина, одетая в строгий деловой костюм, натуральная секретарша из офиса солидной фирмы. «Секретаршу» звали отнюдь не Фемида, а Эмилия, и они с Агафоном радушно поприветствовали друг друга.

— Это Кирилл, – представил Агафон своего попутчика, – он прибыл к нам издалека, путь был нелёгким, поэтому выглядит он теперь похуже туриста. Ручаюсь, ты сможешь ему помочь.

— Что ж, посмотрим, – согласилась Эмилия и через пару минут пристального изучения жалкой внешности Кирилла вынесла свой вердикт, – всё ясно. А какого стиля тебе нужна одежда?

— А какого стиля у вас есть? – Кир окинул взглядом палатку, в которой не было ничего.

— Просто скажи: как бы тебе хотелось быть одетым?

— Ну, давайте костюм от Армани и обувь от Гуччи, – ляпнул Кирилл. Он и глазом моргнуть не успел как всё это вместо его потрёпанной одежды оказалось на нём: и элегантный летний костюм из шелковистой светлой ткани, и легкая модная рубашка, и тонирующий с ней галстук, и, конечно, модные лоферы с миндалевидным мысом из гладкой мягкой кожи с деликатным матовым блеском. Он стал похож на гламурного голливудского актёра. – Нормально. В полночь всё исчезнет, и я останусь голым?