Умница для авантюриста

Глава 4. Тихий праздник и расплата

Гесс

Было в этом доме что-то неправильное, не поддающееся логике.

Во-первых, неканоническая мисс Пайн – в этом мире женщины не носили брюки, не отирались в гаражах и не заводили сомнительных знакомств.

Это хорошо, что на её пути попался я – честный и порядочный кровочмак, а так бы она уже собрала полный комплект неприятностей на свою золотоволосую головушку.

Во-вторых, вместо матери или компаньонки – приходящая домработница или домоправительница, как её называла мысленно Рени.

В-третьих, слишком тихо и пустынно в день рождения. Где же гости, друзья, родные? Почему родной отец не пришёл на праздничный обед? Загадка. Мой бы ни за что не забыл о собственном ребёнке и уж никогда не позволил бы себе пропустить семейное торжество.

Странности на странностях. Впрочем, чего я ожидал от другого, неизвестного мне мира?

Почему-то было жаль золотоволосую мисс Пайн. Противоречивые чувства вызывала у меня девушка. Смесь раздражения, гипнотической тяги, отторжения и – неожиданно – жалости.

Живая, сумбурная, нелогичная. Резковатые жесты, открытая мимика. В ней не хватало породы и, наверное, воспитания. Чего только стоили постоянные одёргивания и красноречивые взгляды, призывающие к благопристойности, со стороны пусть и очень близкой, но всё же прислуги.

Порядочные девушки себя так не ведут. Ни здесь, ни в нашем мире. Ни тебе прелестной осанки, ни скромно потупленных глаз, ни размеренной правильной речи. То есть она держалась в рамках, но с натяжкой: постоянно нечто пыталось вырваться из устоявшихся правил.

Так бурные реки ломают плотины. Так снега сходят по весне с гор. Мисс Пайн походила на стихийное бедствие, неуправляемый поток энергии, всплеск неожиданной силы. Может, именно поэтому у неё такой восхитительный запах. Но даже это достоинство в моих глазах не умаляло скопище её недостатков.

Её так легко читать. Открытые книги дают меньше информации, чем эта девушка. Пластично податливая, фонтанирующая. Так и хочется подставить губы под её живой источник и пить.

Я почувствовал её грусть, когда миссис Фредкин сказала, что мистер Пайн не придёт на обед. Захотелось утешить. Провести рукой по золотистым локонам. Сделать хоть что-то, чтобы вызвать улыбку.

День рождения. А я назвался подарком.

Айгесстидэйзамирз на Зеоссе не сделал бы ничего подобного. Этот мир неправильно влиял на меня. Впрочем, как и мисс Рени Пайн.

Она тоже помнила мои слова, и от этого стало вдруг тепло в груди. Правда, длилось это недолго: Рени не желала очаровываться и дала отпор. Видимо, вспомнила о нормах приличия и окатила холодом.

Я не пытался на неё влиять. Ну, разве что чуть-чуть, совсем немного. Капельку. Невинная игра, что могла возникнуть и сама по себе, без моих способностей воздействовать на слабых и податливых людей. Не так просто отказаться от привычек. Да я и не собирался.

Подобное поведение с моей стороны – забава, а не ложь, хоть наставник и говорил: грань тонка, но кровочмаку не выжить, если не привораживать потенциальную жертву.

Подчинение будоражит, подталкивает силу и пробуждает древние инстинкты. Сопротивление забавно: голову поднимает азарт.

Девушка недоумевала, почему я не ем, но вопросы в этом доме задавала домоправительница. Пришлось отделаться общей фразой об особенностях пищеварения. Нет прямого ответа, но нет и лжи.

Оскорбления смывают кровью? Хм, что она хотела этим сказать?..

Торт с двадцатью двумя свечами.

– Вы такая молоденькая, мисс Пайн, – сорвалось с губ невольно. Искреннее восхищение с моей стороны. Может, как раз в этом и всё дело? В её молодости?

Но, задувая свечи, она сумела удивить. Кто, скажите на милость, из порядочных девушек загадывает жизнь, полную приключений? Не мужа и детишек, не спокойствие, а путешествия! Впрочем, некто размытый в её девичьих фантазиях промелькнул. Какой-то дурак, потакающий ей во всём и поддерживающий её безумства. Хм, весьма оригинально, смею заметить. Нелогичная, абсолютно непредсказуемая мисс Пайн.

Я смотрел на неё в замешательстве, пытаясь понять нестройность её мыслей и чувств. Передо мной разверзалась пропасть. Опасная, бездонная, но привлекающая магнетическим светом. А ещё запахом. А ещё… Шаракан!

– А сколько вам лет, мистер Гесс? – поинтересовалась неожиданно домоправительница.

– Сто двадцать восемь, – ответил, не моргнув глазом. Произнёс слова чётко, понимая, что не могу солгать. Я ведь не девушка, чтобы возмущаться вопросами о возрасте.

– Двадцать восемь? – переспросила миссис Фредкин, и я промолчал под её пристальным взглядом. Если люди додумывают за тебя или начинают фантазировать, кто я такой, чтобы разубеждать их в заблуждениях? – Прекрасный возраст для молодого человека. Расцвет жизненных сил. Время принятия серьёзных решений.

Я слушал, как она штампует слова, будто делая оттиски в золоте, и понимал: миссис Фредкин пытается донести до меня какую-то важную мысль. Об этом говорили её поза, немигающий, как у змеи, взгляд, сложенные в розочку губки.