Настоящая попаданка

Глава 8.

На ярмарку мы отправились двумя семействами в полном составе. Нет, поначалу мой «муженек» собирался ехать один – как всегда. Но я настаивала, что моё присутствие обязательно, так как я лично должна оценить ассортимент. Гиртан сердился, Гиртан ругался, Гиртан был категорически против, но в итоге просто махнул рукой – мол, что с упрямой бабой сделаешь. Я же, после разговора с ним осознав, что «на лицо ужасный, добрый внутри» лесоруб ничего мне не сделает, вредничала вовсю, совершено не опасаясь последствий.

Детей мы хотели оставить на Настасью, но та внезапно тоже встала в позу, и предъявила мужу ультиматум: мол, раз супруга Гиртана едет, я тоже поеду! А иначе не видать дорогу мужу любимых пирожков с творогом!  Оскальд – муж Насти – вынужден был уступить. Решили оставить младших детей на старших, но те упёрлись: никому из них не улыбалось сидеть с малышней в свой единственный выходной. Так что всей чёртовой дюжиной мы погрузились в телегу, на которой обычно вывозят с полей урожай, и на лихой тройке (три рабочих флегматичных лошадки) помчались (поплелись) в город.

Рядом ехали телеги наших односельчан, везущие мастериц торговать рукоделием, мужчины на конях же ушли далеко вперед. Все женщины вырядились в самые лучшие наряды, и мы с девчонками не отставали: мне Настасья выделила нарядный сарафан, в котором она сама ходила на праздник во время беременности, а сейчас он ей был велик, зато мне пришёлся впору. Даринке мы достали платье из сундука с приданым, а у младших девчонок тоже были нарядные сарафанчики – видимо, Слава экономила на себе, но для детей покупала красивые вещи.

И вот едем мы, такие красивые, по обе стороны дороги – наши поля, впереди лес, ветер в лицо, настроение праздничное – у-ух! И тут бабы на соседней телеге запели! А на остальных подхватили. Мы тоже что-то такое подпевали, про урожай, про трудную бабью долю, про несчастную и счастливую любовь. Потом пошли веселые и задорные песни, а некоторые – даже немного похабные, так что мне пришлось на некоторых моментах зажать Маруське уши. Мужики на это лишь посмеивались, а потом и они затянули: сначала рабочие песни - про тяжкий труд от зари до глубокой ночи, про то, как песня работать помогает, затем -солдатскую, а потом и озорные про любовь. И снова я зажимала ушки Марусе, Даринка – себе, А Гринька – Ляльке.

Вот так весело и добрались мы до славного города Жданова. Город мне очень понравился, напомнил чем-то аккуратные малоэтажные города Швеции, Дании, Норвегии. Только, в отличие от североевропейских городов, дома здесь стояли на значительном удалении друг от друга, вокруг каждого дома были лужайки, клумбы с цветами – и этим они напоминали скорее маленькие американские города. Цветы свисали и с балкончиков, которыми были оснащены многие 2-3-этажные домики. Кстати, выше трёх этажей домов просто не было. Да, это вам не загазованная перенаселенная Москва… Внезапно представилось, как хорошо было бы встречать старость в таком вот тихом красивом городочке… Так, стоп, Владислава: какая еще старость? Тебе рано об этом думать, даже в этом теле рано. 

Все дороги в этом городе, которые, кстати, были довольно широки даже по нашим современным меркам (тянули где-то на четырехполоску), вели в центр города, который представлял собой круглый сквер с большой круглой площадью внутри. Сверху это, наверное, смотрелось как солнце, от которого в разные стороны отходят лучи. Очень интересная идея.

По периметру площади расположились торговцы, сама площадь была оккупирована массами людей, пришедших на ярмарку – они передвигались по площади от одной повозки к другой, приценивались, делали покупки, останавливались и болтали друг с другом. Весело проводили время, в общем. А в сквере были расположены точки с разными увеселительными мероприятиями. Например, стоило нашим односельчанам найти место и начать устраиваться для торговли, как в скверике, прямо позади них, стали обустраивать лучный тир для желающих испытать свою меткость. Односельчане не пожелали, чтобы меткость испытывали на них, и спешно переехали на другое место. Свою телегу мы оставили деревенским – они приспособили её под прилавок, как и остальные телеги. А всех лошадей мужчины свели куда-то в общественную конюшню.

Было достаточно интересно наблюдать за самым началом ярмарки: многие торговцы из разных деревень и городов еще только обустраивали свои торговые места, покупателей было еще не так много, в сквере репетировали актеры и фокусники. Мы с детьми тоже с удовольствием бродили по округе, следя любопытными взорами за всеми этими приготовлениями. Нам словно удалось случайно приобщиться к чему-то тайному, недоступному простым людям, которые приходят на ярмарку уже после обеда и не видят всей работы, которая предшествует их появлению здесь.

Но вот последние приготовления окончены, и ярмарка потихоньку начинает набирать обороты. Мужчины предпочли чисто мужскую компанию, и, забрав мальчишек, направились к повозкам, где торговали оружием, инструментами и прочими сугубо мужскими товарами. Нам же с Настасьей выдали по мешочку с монетами, предупредив, чтобы расходовали экономно. Мы с девочками решили обойти всё – они ведь тоже никогда не бывали на ярмарке, хотя сыновей Гиртан иногда брал с собой в помощь. Андрейка же в это время был в слинге, и тоже с интересом крутил головой в разные стороны. Пока ехали в телеге, ребёнок спал в корзинке, которую я застелила этой же тканью, а как прибыли, с Настиной помощью я смогла соорудить довольно удобный слинг. А корзинку я взяла с собой, рассчитывая складывать в неё покупки. Вот как  я всё продумала, вот какая я молодец! Теперь главное – суметь вовремя найти Гришу, когда Андрюше понадобится чистая пеленка. А покормить я его всегда могу в скверике, спрятавшись от лишних глаз. Впрочем, тут подобным никого не удивишь.

Сперва мы просто подходили к каждому прилавку, рассматривали товар, спрашивали пояснений у продавца. Попутно Настя просвещала меня по поводу местных денег, удивляясь, как я могла даже это забыть. Самая мелкая и легкая монетка – медник или медька, кто как называл. Двадцать медек по весу и стоимости равнялись одной серебряной монетке, а десять серебряных – одной золотой. Десять золотых монет назывались «кулак», и это была распространенная мера веса для розничной покупки продуктов. Насколько я поняла, кулак – это примерно триста граммов, если переводить на наши единицы измерения, то есть, три кулака – килограмм.  Ах да, и это вовсе не означало, что три кулака в значении «тридцать золотых» и три кулака муки в значении «килограмм муки» - это равноценные вещи. В общем-то, это только на первый взгляд выглядит сложно, а местные все эти кулаки между собой не путают и прекрасно во всем этом ориентируются.

Залипали мы с девчонками конкретно на всяких шмотках и украшениях. Мне безумно понравился один гребень – вот вроде деревянный, ничего особенного, а так искусно вырезан, такие узоры на нём – красота просто! Эх, бывают же умельцы народные. Одна я ничего не умею. И на чем же мне тут зарабатывать? Затем в центре площади было небольшое представление: куклы-марионетки под музыку танцевали – ясное дело, мы залипли снова.

В общем, время уже к обеду близилось, а мы даже половины всех повозок не обошли. Тут я поняла, что такими темпами ничего не успею. Мне надо как-то одной быстро пробежаться по рядам. Придётся Насте с девочками погулять - но это будет уже после обеда.

На одной из повозок женщина с дочкой – ровесницей Ляльки – торговали самодельными сладостями. Я купила у них детям по леденцу, пообещав девочкам, что раздам после обеда. На обед мы устроились в сквере – просто расселись на траве, устроив импровизированный пикник. Первым делом, конечно, Андрейку покормила, потом сами поели. Еда у нас была с собой, у мужской половины тоже был аналогичный мешок с припасами, только размерами побольше – всё-таки мужчины. Поели, попили воды на колонке и умылись заодно, выдала девчонкам по леденцу и отправила их с Настей. Договорились, что встретимся вечером возле наших повозок.

Но мои планы снова откладывались: по характерному запаху поняла, что пора искать Гришу и чистить пелёнки мелкому. Он пока спал – разморило после еды, но как проснётся – ору будет на всю ярмарку. Мужчин нашла возле повозки оружейника. Отец решил Гришке купить оружие – парню же предстоит долгая дорога, и мало ли, вдруг придется защищать себя и нас? В общем, мужчины тоже залипли. Гиртан решил, что сыну нужен нож - и даже обещал показать ему несколько приёмов ножевого боя, но потом мужчины увидели арбалет - и каждому захотелось его подержать в руках, затем стали спорить с продавцом о качестве стали меча, - короче, вскоре они забыли, зачем вообще пришли. При этом про обед они тоже забыли. Поругавшись немного на взрослых, напомнив им о том, что детям надо регулярно питаться, я, сполна прочувствовав роль сварливой жены, отправила их обедать, попутно попридержав Гришку. Отошли мы с ним в сторонку, «освежили» Андрюше памперс, и, махнув на прощанье рукой, я помчалась вдоль повозок, чувствуя, как время буквально утекает.

Так, здесь крупы, здесь ранние овощи из теплицы, рыба, мясо. О, а вот тут мясо на собственных ножках стоит – корова, три порося, коза, гуси. Или как эти птицы с длинными шеями называются? Не лебеди же? Не, точно гуси, - вспомнила я мультик про Нильса, который в детстве смотрела. Так, тут оружие, тут пряжа, тут одежда - женская, детская, мужская. Дальше идут ткани, обувь, сумки, ремни. Потом зеркала, гребни, украшения. О, книги! Кинулась к повозке, где сиротливо лежали три грубо сшитых нитками… эээ, рукописи? Ведь это явно не машинописный текст. А еще я тут понимаю только половину букв, остальные кажутся незнакомыми. Придётся Гиртана просить «снова» учить меня читать, хорошо, что есть отмазка в виде провалов в памяти.

- Эй, книжку-то положь! – прикрикнула на меня толстая бабка, которая и торговала данной литературой, - Ишь, грамотных развелось! И каждый ручонки свои тянет. Так смотри!
- Простите, пожалуйста, - проглотив жесткий посыл, вертевшийся у меня на языке, вежливо проговорила я, - а что это за книги? Ну, о чём они?
- А я почём знаю? – пожала плечами бабка, - Мужа моего покойного наследство. Ученый он у меня был, сам писал и сам шил.
У меня аж глаза загорелись. Это же такое сокровище! Мысли какого-то средневекового ученого, изданные в единственном экземпляре! Эксклюзив! Да еще и ручная работа! Да в Москве на аукционе у меня бы такую ценность с руками оторвали!
- И сколько вы за них просите? – нарочито небрежно спросила я.
Тётка окинула меня с ног до головы цепким взглядом, и веско припечатала:
- Золотой!
Я аж задохнулась от её наглости. Надо сказать, что в том мешочке, что мне вручил Гир, ни одного золотого не было, а серебряных монет было штук пять, не больше. И немного меди. И это отнюдь не мало: на эту сумму можно было купить сарафаны для меня и для всех троих девчонок. А тут за какие-то самописные книги неизвестной ценности – вдруг там бред сумасшедшего какой-нибудь?
На мои возмущения бабка заявила с апломбом, что это – труд всей жизни её дорого мужа, и она не собирается продавать его за копейки. Я уже хотела плюнуть и продолжить путь – может, найду впереди книги подешевле, хотя, как я поняла, тут это большая редкость. Но, едва развернулась, чтоб уйти, услышала бабкин голос:
- Сколько дашь?
Я решила обнаглеть и отыграть на ней в ответ за заломленную цену:
- Пять медяшек.
Теперь настала очередь бабки давиться возмущением. Короче, сторговались мы с нею на двух серебряных и десяти медниках. За все три книги. Довольная, я сложила добычу в корзину и двинулась дальше. Кажется, одна идея по поводу заработка у меня появилась: да, я ничего не умею, но у меня есть знания, которые я могу описывать в книгах. Только вот продавать их надо не на рынке, где такие ушлые, как я, скупят их задешево, а в какой-нибудь книжной лавке при школе или при университете. Надо будет с Гиром эту тему обсудить – есть ли в этом городе такие лавки? А еще мне нужна бумага и ручка – или что тут её заменяет. Буду писать книги! Но это если моя идея действительно хороша – мало ли, я каких-то нюансов не учитываю. Так что надо еще поискать варианты. И кое-какие соображения у меня уже появились, осталось их проверить. Вот поедем обратно, расспрошу Настасью. А пока можно идти к нашей повозке, а по пути стоит зайти за гребнем, раз уже деньги остались.

Вообще, я планировала поговорить с торговцами о спросе и предложении, узнать, что пользуется большим спросом у населения и т.д., но большинство торговцев на ярмарке продавали то, что делали сами. Тут были и пасечники с мёдом, и сапожники, и кузнецы, и швеи. Простые люди, которые зарабатывали на собственном умении. До заработка денег из воздуха местные наивные люди еще не додумались, а жаль. Прям чувствую – моя ниша. К сожалению, народ тут практичный, и впарить им какую-то фигню явно не выйдет. Я это поняла по грустному взгляду иноземного купца, торговавшего коврами, расписными вазами и – о, боже, это что – кальян?! Ясное дело, что деревенские подходили поглазеть, спрашивали, для чего это всё нужно, получив ответ, глубокомысленно кивали и отходили, шепотом между собой обсуждая, какие же странные эти иноземцы. Зачем стелить одеяло на пол или, тем более, вешать на стену? А цветы срезать и ставить в воду в красивый кувшин зачем? Они и во дворе прекрасно растут. А уж создавать ароматный дым и вдыхать его – это вообще какое-то извращение!

В общем, планы мне пришлось пересмотреть. Здесь просто некому было отвечать на мои вопросы. Зато я всё увидела сама, и уже сделала определенные выводы. Однако же, мне надо будет как-нибудь еще вырваться в город и побродить уже по местным лавкам, по городским. Возможно, это даст мне гораздо больше. Заодно и бумаги прикуплю для будущих книг. Тут ведь есть школа магии, значит, и бумага наверняка продаётся. Должны же дети на чём-то писать?

В общем, не на то я ставку сделала. Ярмарка – она для деревенских, там особо много не заработаешь, да и не продашь ничего сверх того, что обычным крестьянам нужно. Моя аудитория – городские жители, от этого и будем отталкиваться.