Никто не живёт долго и счастливо

Вычёркивальщица

Имена и обстоятельства

Когда Елизавета Антоновна умерла, на её похороны пришло удивительно много народу. Удивительно, потому что женщиной она была одинокой - ни семьи, ни детей. И общественницей не была - ни старшей по подъезду не выбиралась, ни в комитетах не состояла, ни в Совете ветеранов. Словом, прожила Елизавета Антоновна тихую и никому особенно не заметную жизнь, почти полвека проработав в районной библиотеке. Последние годы женщина была слегка глуховата и носила очки с толстыми стёклами, но не утратила ни великолепной памяти, где как в лучшем каталоге хранились самые точные сведения обо всех библиотечных книгах, ни живого ума, благодаря которому находила каждому приходящему именно то, что ему было нужно.

Елизавету Антоновну если не любили, то уважали точно - во всём, что касалось литературы, она была настоящим фанатиком. Могла цитировать самые неожиданные произведения абзацами, а то и страницами; тщательно следила за сроками возврата книг и их состоянием, не допуская ни малейших нарушений; разбиралась в тонкостях, связанных с годом выхода, подсказывая, какие куски текста могли быть здорово покорёжены цензурой или изуродованы в новейших переизданиях в угоду конъюнктуре или маркетингу. Если кто-то, обычно из новеньких, первый раз оказавшихся в библиотеке, детей, под впечатлением от сеанса цитирования, бестактно интересовался тем, как ей удаётся помнить всё и обо всём, отвечала коротко: "Эйдетизм, не путайте с идиотизмом". И больше не говорила ни слова, а перед особо настойчивыми раскрывала соответствующий том Большой Советской Энциклопедии.

Уйти от Елизаветы Антоновны без книги было невозможно. Ей каким-то непостижимым образом, даже в самом коротком разговоре, после вечного "я только сдать, брать сегодня ничего не буду", удавалось заинтересовать новой книгой или статьёй. Иногда, правда, она брала какую-нибудь читательскую карточку и ставила штамп "билет аннулирован".

-Лиза, за что ты его?

-Порядок навожу - не придёт больше.

Коллеги только плечами пожимали - ошибалась Елизавета Антоновна редко. Точнее - никогда. А, кроме того, именно её "клиенты" чаще всего возвращались за новой порцией знаний, продлевая абонементы даже в самые голодные и некнижные времена, а потом приводили к ней своих детей, некоторые - даже внуков. Возможно, именно это помогло отстоять библиотеку в лихие девяностые, когда не приносящие особой прибыли, но занимающие такие лакомые помещения на первых этажах жилых домов

"фонды микрорайонного значения" безжалостно закрывались под эгидой

объединения. Елизавета Антоновна тогда дошла до главы администрации. Сама на приём ездила. Вернулась разочарованная, рассерженная, но полная какой-то внутренней решимости. На расспросы обеспокоенных собственной будущностью коллег отвечала уклончиво: "Подождём, посмотрим ещё..." А уведомление о закрытии тем временем всё не приходило, хотя на последнем совещании "наверху" директора предупредили и сказали готовиться. Через две недели выяснилось, что глава администрации и глава комитета по недвижимости попали в аварию. Вроде, вызвали их куда-то, но видимость, скользкая дорога, да, и не пристёгнуты были оба. Странно, конечно, что вдвоём и без водителя, но у начальства свои причуды. А пока "наверху" разбирались, что да как, делили освободившиеся кресла, о библиотеке, конечно, забыли - не тот масштаб.

Несмотря на отсутствие родственников, завещание у Елизаветы Антоновны было. Оформленное по всем правилам и заверенное у нотариуса. Короткое, всего из одного пункта, откуда следовало, что свою двухкомнатную квартиру, расположенную по такому-то адресу, усопшая, пока была ещё в добром здравии, отписала Елене Сергеевне Озерцовой.

Леночка Озерцова, студентка четвёртого курса филологического факультета, была одной из тех детей, кто за неимением дома даже десятка книг, в первый класс и в библиотеку приходили одновременно. Елизавета Антоновна по-своему пожалела девочку, которая попросила "дать почитать сказку о царе и султане", за абонемент попыталась расплатиться купюрой, с которой в библиотеке сдачи не нашлось, а в анкете на вопрос о профессии родителей записала "писнесмены". Леночка же сразу влюбилась в волшебный лес уходящих вверх книжных полок и бесконечность таящихся под обложками миров. Но главное - в строгую, саркастичную, но никогда не повышающую голоса и всегда готовую выслушать библиотекаршу. Можно сказать, что они подружились - одинокая пожилая женщина и девочка, чьи родители искренне верили, что деньги - если их, конечно, достаточно - заменят ребёнку всякую сентиментальную ерунду, вроде задушевных разговоров на кухне. Так что Леночка начала пропадать в библиотеке - приходила сразу после школы и сидела до самого закрытия. Мать, узнав об этом, пожала плечами - не по подъездам же со шпаной шляется, а отец отправил в библиотеку бригаду проверенных ремонтников и купил новую мебель в читальный зал.

Ничего удивительного не было и в том, что именно к Елизавете Антоновне Леночка шла со всеми своими сначала детскими, а потом и более взрослыми обидами, проблемами и радостями. Тем более, что через полгода после того, как девочке исполнилось восемнадцать, самолёт с

её родителями и ещё двумястами пассажирами разбился где-то в Альпах. Громкая была история, о ней тогда много писали - судя по показаниям "чёрных ящиков", пилот просто в какой-то момент направил крылатую машину прямо в гору. Других родственников у Лены Озерцовой не было, и Елизавета Антоновна осталась для девушки единственным близким человеком, так что, когда пришло время, всеми печальными хлопотами Леночка заведовала сама.

Была в отношениях Елизаветы Антоновны и Лены одна странность - та ни разу не приглашала девушку к себе домой, даже когда болела, даже когда соседи сверху затопили.

-Елизавета Антоновна, давайте, приду, помогу, приберусь хоты бы.

-Рано ты меня в инвалиды записываешь - не немощная пока.

Так что в завещанную квартиру Лена первый раз попала уже после смерти своей старшей подруги, а до разбора вещей руки дошли и того позже - после вступления в права наследования.