Эксельсиор

Двадцать седьмой ход

(Белые. Ферзь. D один — F три)

Едва дождавшись завершения игрового действа, Белый Ферзь повернулся к своей Королеве.

— Почему?!

Этого показалось мало, и он шагнул к ней. В груди будто вскипела едкая муть. Белая Королева стояла, опустив глаза, словно, кроме собственных сложенных вместе ладоней, её больше ничего не интересовало. А потом плавно развернулась лицом к Ферзю.

Он едва не споткнулся.

Почувствовал, что больше и шага ступить не может. Всё его праведное возмущение разбилось как волна, налетев на стену её спокойствия. Даже не так… её покоя.

Он зашарил по ней взглядом, словно ища внешние признаки перемены. Но этого нельзя было увидеть. Словно слепящая аура разлилась вокруг неё. Она была именно слепящей. Жгла, заставляя приклонить колени, сметая все посторонние мысли. Делая мелкими и несущественными все его переживания и чаяния.

— Кажется, ты не понял моего вопроса.

Куда только делась сломленная и жалкая девица, не вызывающая даже сочувствия? И это была не та Королева, что он помнил. Раньше такой она не была.

Эти мысли быстро пронеслись и истаяли. Невозможно было не ответить, и Ферзь чувствовал себя так, будто с каждой секундой промедления на него что-то давит сильнее и сильнее.

— Не понял? — едва справляясь с голосом, выдавил он.

— Почему ты БОЛЬШЕ не любишь меня?

Нелепо, но Ферзь почувствовал себя так, словно он вернулся в детство. Стоя у доски и отвечая урок, которого не знал, и судорожно проигрывал в голове слова учителя, пытаясь уловить в них скрытый смысл. Нервничая и хватаясь за каждое случайное слово и движение вокруг. Странное чувство уязвимости или даже незащищенности — все сильнее, умнее его вокруг. Сбежать от этого можно одним единственным способом — должно пройти время. Это нужно было просто пережить.

— Ты считал себя вправе требовать от меня взаимности. А сам? Получив отказ, тут же отступил? Предал меня? Такова цена твоей любви?

Слова Королевы падали на него, как тяжёлые булыжники. Ложась на сердце неподъёмным грузом, точно и выверено, хороня его под собой. Он даже стыд ощутил. Ведь не мог он быть настолько… мелок? Почему её слова вдруг оказались правдой? Мелочная злоба обуяла его. Почему? Его чувства действительно были так незначительны и надуманы? Плод его тщеславия и только?

— Разве я давала повод сомневаться во мне?

— Я думал… мне…

Слова не шли с языка. Шелухой липли к небу. Нелепые. Ненужные. Не правдивые.

Белая Королева чуть наклонилась корпусом вперёд, вглядываясь в его лицо. Не позволить ей поймать его взгляд стало невыносимо важно и сложно одновременно. Глазные яблоки будто сами притягивались к сияющей фигуре, как намагниченные этим светом.

И всё же он видел. Её лицо сейчас было спокойным и немного печальным. Невыразимая красота, что видишь у статуй. Щемящее чувство с привкусом удивления и лёгкого недоверия, что это всего лишь форма живого, застывшая в неживом. Удивление, как когда прикасаешься к чему-то и оказываешься обманутым. Выглядит теплым, а на самом деле холодное. Приятная тяжесть там, где ожидал лёгкого.

— Я тебе не враг.

— Я знаю!

Сказал и тут же замолчал, поморщившись и снова пряча взгляд. Слишком поспешно, жалко прозвучало. Выдавшее с головой всё, что хотел скрыть. Потому что всё его замешательство будто выставил этим напоказ.

— Мы должны играть. Это самое важное. И я надеюсь, что ты как раньше будешь поддерживать меня.

Задыхаясь в эмоциях, Ферзь слушал. Опять чувствуя себя маленьким мальчиком, которого журят за проказу. Мучительно барахтаясь в собственной суетной никчёмности. Чувства искали исход, пока не выплеснулись, вскипев мутной злостью:

— Почему? Почему мы должны это делать?!

Королева опустила глаза и тихо вздохнула. Потом обвела взглядом фигуры и игровое поле. На мгновение, задержавшись на противоположной стороне, она выпрямилась, взглянув на Ферзя с пронзительным спокойствием.

— Хорошо. Я скажу.

Смысл её слов будто распял его. Паника обуяла вдруг, прошив острейшей иглой. Он вдруг осознал — а этого ли он действительно хочет? Нужно ли ему это знание? Что с ним делать конкретно ему?

— Если ты этого хочешь, — словно в ответ на его мысли прозвучал голос Королевы.

И опять он устыдился. Себя и трусости, вдруг открытой в себе.

Встав на одно колено, он склонил голову.

— Я готов.

Пауза затянулась. Королева словно взвешивала его решимость на каких-то своих внутренних весах.

— Игра создана для того, чтобы выбрать.

— Выбрать? — немного растерянно поднял взгляд вверх Ферзь.

Сам не зная, что ждал, он почувствовал именно растерянность. Потому что не понял элементарно. Что-то не вязалось во всем этом. Игра — выбор? Причем тут одно и другое?!

— Разве ты забыл, что здесь всё одни сплошные иллюзии? — немного горько усмехнулась Белая Королева, поведя в воздухе рукой.

— Не понимаю…

— Здесь имеет ценность только одно.

Взгляд Ферзя заметался. Он судорожно обдумывал каждое услышанное слово. Прикидывал так и эдак смысл. Тут же отбрасывал неподходящие с лёгким раздражением. Все мысли отражались на его лице быстрой сменой выражений. Расщепляя до звуков, соединяя в разных комбинациях и ища поспешно какой-то другой смысл. Хоть какой-то смысл!

Королева наклонилась к нему, и их лица оказались на одном уровне. Ответ на его мысленные метания прозвучал кратко и ёмко:

— Жизнь.