Господин

Глава 14.

Начистив картошку, мы нарезали ее тонкими слайсами, сложили в миску и залили сметаной вперемешку со специями и солью. Я осторожно, с некоторой долей брезгливости опустила туда руки, намереваясь перемешать все, чтобы соус равномерно обволок все слайсы, но сметана неприятно и жирно прилипала к пальцам, и я тут же пыталась счистить ее... С усмешкой понаблюдав за этой картиной, Терджан спросил:
- Ты точно готовила это блюдо раньше? - и принялся мне помогать загребать картошку своими большими сильными руками.
Наши руки постоянно соприкасались, и от этого меня словно било током, а потом мурашки разбегались по всему телу.
- Да, конечно, - пробормотала я, отчаянно краснея, а потом все же убрала руки и вымыла их в раковине.
- Теперь мне нужен противень и фольга. И можно уже включать духовку.
Терджан выдал мне противень, а сам занялся поисками фольги. Наконец мы благополучно засунули картошку в духовку и присели на высокие стульчики, чтобы перевести дух.
- Сколько у нас есть времени? - спросил мужчина.
- Примерно час.
- Давай дальше исследовать пакет.
Из волшебного мешка на свет показалась баночка с консервированным горошком. Я растроганно улыбнулась. Даже подумала, не приготовить ли оливье или винегрет, но сейчас оба эти салата были некстати, так как содержали картофель, а открыть горошек Терджан потребовал немедленно.
- Какой странный вкус... - пробормотал он, немного пожевав. - Нет, это не очень приятно. Как будто старые носки или еще что-то залежалое...
Следующим пунктом стала консервированная горбуша. Она понравилась моему высокопоставленному другу больше, чем горошек.
- Из нее можно сделать рыбный салат с красивым названием "Мимоза" или испечь пирог.
- Ты любишь готовить? - поинтересовался Терджан.
- Да, вполне. Особенно когда есть время, настроение и интересные продукты. Но и экстренная кухня мне не чужда. Макароны с сосисками, яичница и магазинные пельмени.
Пришлось потратить немало времени, чтобы объяснить ему, что это такое. Сосиски, кстати, тоже обнаружились в пакете, но я не рекомендовала своему религиозному другу пробовать их, так как там, скорее всего, присутствовали свиные субпродукты.
- Я знаю, отчего такая разница в отношении к этой скотине у наших стран, - заметил Терджан. - Это сложилось исторически и связано с нашими природными условиями - так утверждает наука. У нас свинья действительно нечистое животное, переносящее заразу. По крайней мере, так было раньше.
Я отпила немного кваса. Странно, мне казалось, что я слегка пьянею от него: кружилась голова, я чувствовала странную легкость.
- А как ты находишь мою религию? Ты так много прочитал ее священных текстов...
- В них много общего с моей. Особенно в Ветхом Завете. Принципы, нравственные устои, законы. Иисус, правда, внес значительную лепту в это учение. Идеал христианской жизни - это монашество. "Оставьте дом свой и своих родных - и следуйте за мной", "Не заботьтесь о хлебе, будьте как птички", "Возлюби Господа своего и ему одному служи" - и так далее. Меня не так воспитывали. Я должен заботиться о других людях, потому что я сильный. Если я уйду странствовать во славу Божию, кто их защитит?
- Бог? - осторожно предположила я.
- Бог и послал им меня на защиту.
Я пожала плечами: все это слишком сложно для меня. Терджан вдруг взял меня за ладошку своей большой горячей рукой, мягко сжал ее.
- Позволь мне заботиться и о тебе тоже.
- В каком смысле? - испуганно прошептала я, пытаясь отнять у него ладошку, но он не отпускал.
- Ты знаешь, в каком. Доверься мне и Богу. Он знает, как лучше.
- Ты хочешь, чтобы я приняла твою религию и осталась здесь насовсем...
- Так будет лучше для тебя!
- И выйти замуж... здесь...
На его скулах проступил темный румянец. Ноздри его раздувались, губы подрагивали.
- Да, - выдохнул он. - Я предоставлю тебе самого лучшего мужа, какого только можно найти на этом свете. Он будет любить тебя, заботиться о тебе и ничего не требовать взамен.
- А как же постель? И дети?
- Ты не хочешь детей?
- Я не смогу лечь в постель с нелюбимым человеком.
- Думаю, что его вполне возможно полюбить.
- Так у тебя уже есть кто-то на примете?
Тут он особенно сильно сжал мои пальцы, я сдавленно пискнула и все-таки выдернула их из его железных тисков.
- Прости, - хрипло прошептал Терджан. - Я не хотел сделать тебе больно.
- Ты не ответил на мой вопрос.
- Да. Есть кое-кто. Я еще не совсем уверен...
- Терджан, ну что за бред?! Браки так не заключаются, по крайней мере, в цивилизованных странах, и уж точно не мой брак... Я не пойду замуж за человека, которого не знаю. Который принадлежит к чужой стране, религии, культуре... Мы с ним не сможем договориться, это... утопия.
- А я? - вдруг порывисто бросил он, темнея лицом еще гуще. - За меня ты смогла бы выйти?
- Нет.
- Почему?
- Потому что ты женат.
- А если бы я не был женат?
- К чему эти игры с воображением? Ты женат, и точка.
Мужчина раскипятился:
- Да не обо мне ведь речь, глупая ты женщина! Мы же говорим о том, смогла бы ты выйти за гражданина моей страны или нет!
- Нет. Терджан, успокойся, пожалуйста. Нет, я не смогла бы. Это невозможно. У меня есть жених. Я еще не рассталась с надеждой встретиться с ним. Но даже если он мертв, я не смогу вступить в брак с одним из вас. Я так чувствую. Не смогу. Ну сам подумай, мы будем ссориться по каждому поводу. А я страсть как не люблю ссориться - это для меня настоящая боль. И что это будет за семейная жизнь?
- Я думаю, ты все усложняешь и сгущаешь краски. Всегда можно договориться.
- Нет. Прости, но если мне суждено прожить здесь всю оставшуюся жизнь, то я лучше проживу ее старой девой.
Терджан ударил ладонью по столу так сильно, что моя левая рука подлетела вверх и ударилась о металлическую заклепку браслета. Я ойкнула и осторожно потерла это место пальцем. Терджан нахмурился, взял мое запястье и стал внимательно рассматривать, осторожно покручивая кожаный ремешок. Кивнул сам себе и положил руку обратно на стол. Я пошла проверить картошку - та оказалась готовой.
Терджан достал из холодильника говяжий балык, овощи, соус. Ели мы в полной тишине. Я знала, что он недоволен, но ничем не могла ему помочь, и потому сочла себя невиновной в его дурном настроении.
После этого позднего ужина мы немного прибрали, и Терджан проводил меня до двери в комнату, а там крепко обнял. Значит, не так уж и сердится. Наверное, думает, что мою убежденность можно сломить. Наивный!
- Завтра утром поедем кое-куда, - сказал он мне на ушко. - Не спи долго и надень что-нибудь удобное. - А потом вдохнул запах моих волос, отпустил и стремительно умчался прочь по коридору.
Не про него речь, как же, все понятно, господин ближайший советник... Я присела на кровать и закрыла лицо руками. Хотела попросить всех богов на свете, чтобы они помогли моему другу взять себя в руки и не разрушать свою семью ради... непонятно чего. Я ведь даже не давала ему надежду на взаимность - старалась не давать... Но то ли мое лицо, то ли руки благоухали этим его пряным ароматом, и я мгновенно повалилась на постель, смеясь и плача вперемежку и вдыхая, вдыхая, вдыхая этот восхитительный терпкий запах до потемнения в глазах. Да что же это со мной?! Ну не дура ведь, нормально соображаю, все понимаю и просчитываю. А не могу отнять рук от лица, как наркоманка какая-то. Нет, животное!
Разозлившись на саму себя, я побежала в ванную, натерла руки и лицо с мылом, а потом обильно полила водой. Пряный аромат исчез - его место занял нестерпимо приторный запах тропических цветов. Постояв с минуту, напряженно рассматривая себя в зеркале над раковиной, я не торопясь вытерла раскрасневшееся мокрое лицо полотенцем, пошла в комнату, достала из тумбочки его письма и принялась судорожно их нюхать. Так и уснула с ними в обнимку.