Рыцарь ночи и Луна

Глава 6

Ещё неделю дядя Ангус собирал меня в дорогу. Сразу после подписания документов был большой скандал, а дядя Ангус стряс с Суны ещё девять мит. Поняв, что я теперь свободная, но бездомная, что мне больше не угрожает голод или побои, он весьма осмелел в разговоре с мачехой.

— Ты что же, Суна, совсем ума лишилась? Смотри, Сила накажет! И мебель, и посуда, и бельё – всё денег стоит! Струмент весь для огорода – всё тебе остаётся! А ты девчонку голой хочешь выставить?! Не выйдет так! Сейчас к старосте вернёмся – потребую раздела! И продам, хоть и за копейки.

Суна раздражённо швырнула на стол кучку монет. Знакомые уже мне миты – три и пять и крупные бронзовые квадратики – гроны, как я потом узнала.

— Что хочешь делай, а более нет у меня!

Ангус пересчитал монеты, сгрёб в руку и кивнул мне на выход.

— Ежели распродавать всё по-честному – оно, конечно, поболее выйдет. Может даже и вполовину поболее. Только жить тебе придётся здесь и за каждый чугунок торговаться. Решай сама, Лунка, как оно лучше.

Я забрала у него монеты и пошла наверх, за своими вещами. Лишь бы побыстрее уйти отсюда. Спустившись вниз с кучей тряпья в руках из того, что нашла в ящике, застала ещё один спор:

— Отдай, Суна! Нечестно этак-то!

Вымотанная Суна, плюнув, кинула мне под ноги какой-то шарик и, громко хлопнув дверью, скрылась в комнате. Ангус нагнулся, поднял с полу шарик и сунул в карман.

— Он, конечно, гаснет уже. Но мы дома Риму попросим подкормить его. У них ещё три остаётся, чай, не обеднеют… — как бы оправдываясь сказал дядя Ангус. Похоже, что все эти разборки и торговля надоели уже и ему самому. Провожать меня никто из бывшей семьи не вышел.

Я догадалась, что это, возможно, и был тот самый светящийся шарик, что Лита называла «светляком».

На обратном пути на выселки мы прошли половину села, до центра. Встречали разных людей, многие здоровались и с Ангусом, и со мной. Я так же вежливо подносила правую руку к сердцу и кивала. Пусть я не знаю этих людей, но и грубиянкой выглядеть нечего. С одним из мужчин Ангус поговорил и довольный похвастался мне:

— Десять болотников заказал на осень – сына женить будет! А болотник к осени – жирный и тяжёлый, это для почётных гостей он набирает. Так вот к осени и наберу заказов, а потом и муки будет на что купить, и молока-творога, когда захотим.

Чувствовалось, что заказом он доволен. А я больше рассматривала одежду встречных. Порадовало, что не все женщины были в платьях. Как минимум двое из них, пожилая и совсем юная, похоже, её внучка, были одеты в брюки и странные куртки из мешковины.

— Из лесу, Вига?
— Вестимо. Комарьё жрёт, не снимешь куртейки.

Пожилая остановилась, утёрла рукавом пот со лба и, поставив на землю большую корзину, набитую разными пучками трав и связками корешков, немного поболтала с Ангусом, расспрашивая про Риму. Мы с её сопровождающей несколько холодно разглядывали друг друга и молчали. Я – потому, что не представляла, что говорить. Она – похоже знала прежнюю Алуну и не слишком любила её.

Я аккуратно рассматривала их одежду с некоторым даже облегчением. Можно будет сшить себе брюки в дорогу. Присмотрелась – в девушке дремала искра магии, ещё меньше моей. Совсем уж крохотная и беспомощная. Природница, как и я. Теперь я уже видела выжженное нутро её бабушки.

Смотреть на такое было очень неприятно, как, например, на человека, у которого оторвана нога и видны старые шрамы. Я невольно отвела глаза.

В центре посёлка бок о бок стояли две небольшие лавочки. В одной – всё, что можно есть, от свежего молока и хлеба до сушёных ягод и зерна для скотины. Во второй – инструмент, посуда, ткани.

Цена на ткани была двух видов. Высокая и очень-очень высокая! Два куска стоили запредельно дорого! Я присмотрелась и разницу увидела даже на глаз. Та, что дешевле – не слишком хорошего качества, грубоватая, с огрехами и непропрядами. Из такой шили повседневную одежду селян. Только здесь, в лавке, она была ещё не линялая, а синяя, коричневая и белая с желтоватым налётом. Та, что совсем уж запредельно стоила – хорошего качества, как машинная, только было в ней ещё что-то странное. Я даже не сразу разобралась.

Заметив, что я щупаю и смотрю на свет эту дорогущую ткань, лавочник, мелкий лысоватый мужичок, сказал, как бы не мне, а просто в сторону:

— Из старых запасов ещё, самогрейка и непромокайка. Больше-то такого и не делают! Думаю, у нас её не продать будет, осенью в город повезу.

Я увидела, что на ткани есть магия! Просто увидела! Объяснить это сложно, ну, как будто тонкий слой прозрачной плёнки приклеен сверху – так это выглядело для меня.

— Дядя Ангус, а сколько такая проносится? Ну, когда на ней магия кончится?
— Лунка, больно уж цена кусачая! А держаться магия будет, пока ткань не износится. Они все такие были.

Поколебавшись, я выбрала кусок простой синей на платье и несколько рубашек, что мне обошлось в три тинга, а также большой отрез синего мягкого сукна с магией. Ночи ещё прохладные, обозом мне ехать от трёх недель, так что хоть и жалко было денег, а тринадцать тингов я отдала под неодобрительным взглядом дяди Ангуса. И ещё шесть тингов за зелёную светло-серую ткань, которая не промокала. В качестве бонуса Ангус выпросил у продавца тележку на неделю.

— Верну, как провожать Лунку пойду.
— Да бери, не жалко… — продавец явно был доволен суммой.

В достаточно лёгкую конструкцию с плетёным коробом мы сгрузили то, что я прихватила из дома Алуны – пара комплектов белья, простецкие платья-хламиды, зимние сапоги, не слишком тёплые, но целые, и немного продуктов, которые я купила. Не могу же я есть бесплатно у Ангуса и Римы. Им тоже деньги не просто достаются.

По дороге домой мы опять беседовали.

— …вот сезон ливневый кончится, дней восемь-десять ещё будет дождить, потом обоз в город выйдет. Значит, через семь дней мы с тобой должны выйти с утра и к вечеру будем в Придорожном. Там у знакомых моих переночуем, с купцами договоримся и всё решим. А я прогуляюсь до города с тобой – сдам там шкуры, прикуплю того-другого, да и присмотрю, чтобы тебя не обобрали. А через недельку и домой соберусь.
— Дядя Ангус, как-то мне и неловко. Это ж вас дома, получается, пол-лета не будет. Как тётя Рима одна-то справится?!
— Лунка, неужели ты думаешь, Рима тебя одну отпустит? — он, кажется, искренне удивился.

Ближайшие дни мы с тётей Римой были заняты сборами в дорогу. Швея из меня была так себе, но, разумеется, какие-то основы я знала. Распорола два самых ветхих платья, сшила куски в полотно, не слишком аккуратно, да это и не требовалось. И по образцу брюк Ангуса вырезала себе штаны и сметала на живую нитку. Надела, покрутилась в них, обсудила с тётей Римой, где и что подрезать. Распорола, подрезала, сметала снова. Уже лучше, но всё равно далеко не идеально. Ещё раз распустила наметку и снова подрезала в двух местах. Вот теперь они сели удобно и по фигуре.

Только после этого я снова распорола их и аккуратно, экономя каждый сантиметр, разложила выкройку на магической ткани…

На шитьё тонкой куртки-ветровки с капюшоном и этих самых брюк у меня ушло почти полностью пять дней. Швы я везде сделала двойные, как на джинсах. Конечно, они не были так аккуратны и красивы, как машинные, но всё, что смогла, я сделала. С плащом было и ещё проще. Лёгкую ткань я раскроила так, чтобы сшить полукруг. Этакое подобие накидки без рукавов. Тётя Рима, порывшись в сундуке, нашла очень красивое тонкое платье из старых запасов. Кремовый плотный шёлк, белая вышивка по подолу и воротнику, юбка-полусолнце до середины икры, рукав три четверти. Чуть слежавшееся, но очень нежное и нарядное.

— Вот, Луночка… Берегла как память, взамуж я в нём выходила.
— Тётя Рима!
— И не спорь! Не добро это, в сундуке этакое гноить! А ты, случись что, всё же нарядиться сможешь!

Оттуда же появилась тонкая бежевая ткань на нижнее бельё. Чуть тянущаяся, мягкая и приятная на ощупь. Не магическая, но явно из тех времён, когда станки работали на магии и ткани были на порядок лучше современных. Кроме того, выгнав Ангуса на огород, тётушка сшила мне несколько забавных панталончиков, вполне, впрочем, удобных и не слишком длинных.

— Ткань эта ноская очень, Луночка. И стирается хорошо.
— Вот и сшили бы себе!
— У меня нашито так, что не на один год хватит! Я ведь раньше-то магичила и хорошо зарабатывала. И светляков сама делала, и горячие камни продавала. А сейчас, видишь, светляка зарядить могу, конечно, но он больше двух-трёх недель и работать не будет.

Она, забросив все дела, кроме готовки, шила мне новое платье. К нему она добавила симпатичный кружевной воротничок из своих запасов. Простое, для селянки, возможно, даже вполне нарядное, но городские такое носят на каждый день, по утверждению Ангуса.

— Там, Лунка, конечно, побогаче живут. И одеваются наряднее. Так что слухай, что Рима тебе говорит!

Чехол от матраса, куда я складывала всё своё добро, постепенно превращался в довольно большой тюк барахла. Пару отрезов простой ткани я везла в город для постельного белья – пригодится.

Через семь дней я прощалась с Риммой. Обе всплакнули.

— Ты, деточка, как устроишься – дай знать. Почта сейчас уже лучше работает. Конечно, не магическая, да и стоит дороже, но с почтой обозы охраняют хорошо. Так что отпишись, чтобы мы тут знали, что у тебя и как. И Луночка… Ежели вдруг что… Ты вертайся сюда. Не чужая ты нам, а в жизни, знаешь, всякое бывает…

Вернулись в Лесное, дядя Ангус отдал тележку лавочнику, взял у него заказ – передать письмо каким-то двум купцам, мы погрузили наши вещи в телегу, и дядька Ранк повёз нас в Придорожное.

Село было ещё больше Лесного, тут даже трактиров было аж три, но ночевали мы на сеновале у знакомых дяди Ангуса. Это было бесплатно. Сразу после быстрого ужина дядя Ангус ушёл на весь вечер – договариваться о месте в обозе, было уже темно, и я просто сидела на сеновале, где нам постелили толстые плетёные коврики, точно такие, какие вязали в моём мире бабушки из старых вещей. Играла тусклым светляком – училась включать и выключать. Быстро научилась.

Утром хозяйка, полнотелая, пышущая здоровьем молодуха, накормила нас горячей кашей, хозяин, молчаливый Корт, помог дотащить наши вещи до площади, и я поразилась, какого размера караван идёт из таких глухих мест. Почти тридцать телег, с грузом и без, крытые, как кибитки, гружённые какими-то тюками и просто с ворохом сена. И охрана – полтора десятка лучников и мечников под предводительством гира Сорса – сорокалетнего крепкого и жилистого мужчины. Все на конях.

Нам досталось место в открытой телеге, гружённой товаром только до половины. Возница, суховатый дедок, чуть скрипучим голосом скомандовал:

— Полезайте! Но смотри, Ангус, как договорились – в горку ежели, вылазите и пешком идёте! Не хочу животин надрывать.
— Помню я, Торт, помню…

Я улыбнулась. Забавное имя у дедушки – Торт, хотя сразу чувствуется – характер-то не сахарный.

Тронулись…

Я лежала в телеге, смотрела в чистое, какое-то праздничное небо и размышляла о ценах города, о том, как там всё устроено… Где я смогу жить и работать, быстро ли найду себе место? Хватит ли денег дожить до первой зарплаты? Или, может, снять комнату и начать вязать на продажу? Денег, после сборов и покупки одежды, оплаты продуктов и места в обозе, осталось не так и много. Обоз самым большим расходом оказался. Теперь у меня всего сто пятьдесят четыре тинга и немного грон.