Отзвуки вечности

Кадр третий

На следующей неделе мы опять навестили Матвея. Я купила новую юбку, поскольку в джинсовой ужасно холодно, а в шерстяной и длинной – самый раз, хотя назвать ее удобной язык не повернется.

Мы пришли почти в два часа. Матвея не было в пристройке, Марта предположила, что он в храме. Там мы его и нашли. Он протирал подсвечник, и кроме него в храме была только женщина у свечного ящика. Марта подошла вплотную к своему другу и, положив руку ему на плечо, поздоровалась.

- Привет! – сказал он и зачем-то повернулся к нам.

Он протянул руку в мою сторону, я тут же схватила ее и крепко пожала. Марта не говорила, что нас опять двое, но, видимо, он слышал шаги и перешептывания.

- У тебя еще много работы? – спросила Марта.

- Нет, еще пара подсвечников и все.

- Давай мы тебе поможем, - предложила я, не зная нужно ли так делать.

- Если вам не трудно, - согласился Матвей, - те, что у окон я сразу протер, так что остались у двери и у алтаря.

Марта ушла к алтарю, оставив меня одну с Матвеем.

- Ты не бывала здесь раньше? – спросил он.

- Почти не бывала, - ответила я, сомневаясь, стоит ли говорить ему о своих неопределенных религиозных взглядах.

- Надеюсь, теперь будешь заходить чаще, - он улыбнулся, - красиво здесь?

- Да, - я замялась, - и вообще, очень хорошо.

- Так и должно быть в храме, - я наблюдала, с каким проворством кисточка в его руке избегала столкновения со свечками, которые, по моему мнению, лучше было бы вытащить, а потом поставить обратно.

Тут вернулась Марта.

- Мы пойдем в двери, - сказала она Матвею, и мы отошли от него. Мне достался подсвечник слева. Я все-таки вынула свечи - никогда не отличалась природной ловкостью даже при стопроцентном зрении. Отдраив подсвечник, я поставила свечи обратно и зажгла их от лампады. Марта уже протерла все, что можно, и мне нечего не оставалось, как разглядывать убранство храма. Здесь и правда очень красиво, жаль, что звонарь этого не видит. Я вдруг поймала себя на мысли, что это как раз то место, куда можно прийти, чтобы побыть одной в тишине. Женщина у свечного ящика не видна и не слышна, храм довольно большой. Можно посидеть на скамейке у клироса, а можно на другой, с противоположной стороны. Из огромных окон лился белый свет, и потоки его были не просто видимыми, но казались осязаемыми. Пахло воском и ладаном. И хорошо здесь. Я присела на скамью, в ожидании пока Марта и Матвей закончат полировать подсвечники. Может быть, стоит поставить свечи перед какой-нибудь иконой? Но перед какой? Кроме Спасителя и Богоматери я ни одной не знаю, и молиться мне вроде не о чем. Надо будет спросить у Марты, как называются здешние иконы, и кто на них изображен.

Увидев, что Матвей подошел к Марте, я встала с лавки и направилась к ним.

- Что ж, пойдемте, гости дорогие, в мою скромную обитель, - сказал Матвей, осторожно взяв меня под руку. При выходе нам пришлось расцепиться, перекреститься перед храмом и к пристройке идти гуськом.

Первым делом я глянула в красный угол, стараясь запомнить иконы. Их немного: Спас, две Богородицы и две незнакомых мне, причем один лик с закрытыми глазами.

- Март, помоги мне с чаем, - попросил Матвей.

- Мог бы и не просить!

- Правильнее было бы сказать – сама сделай, а я пока побездельничаю!

- Поболтай с гостьей, я-то уже приелась, - предложила Марта.

Матвей подошел ко мне.

- Признаться, круг общения у меня ограничен, и занимать гостей я не умею. Но чувствую, что многие не знают, как вести себя, узнав о моем фактическом недостатке. Я понимаю.

Я промолчала, вспомнив свое ошеломление в первую встречу.

- Могу дать несколько советов, если хочешь, - он присел на скамейку, жестом приглашая меня сесть рядом.

- Очень хочу! – обрадовалась я.

- Прежде всего, помни, я - обычный человек. Только слепой. Слова вроде «видишь?» меня не беспокоят, так что не смущайся. Я сам часто их употребляю. Самое важное: не думай обо мне, как о слепом. Я просто человек, который не видит даже ближе носа. Многие почему-то путают слепого с глухим и начинают говорить так, будто я умственно отсталый. Тебе это не грозит, но я обобщу.

- Конечно, мне важно все, - я вдруг взяла его за руку. Он не отстранился и не предпринял попытки высвободить руку, а легонько пожал мою.

- Наверное, ты играешь на струнных, - предположил он, - кончики пальцев немного… жестче, чем обычно бывает.