Как управлять поместьем: пособие для попаданки

35. Старое объявление

– Масло нынче по шестнадцать рублей за пуд было. Продали семь пудов. За четверик картошки пятьдесят копеек давали – мы продали всё, что привезли.

Мы с Сухаревым идем по деревне от церкви к особняку. Он рассказывает о губернской ярмарке, с которой вернулся только накануне.

– Как сыр, пошёл ли? – любопытствую я.

С молоком, картофелем и зерном Захар Егорович и сам как-нибудь разберется – ему пока не с руки сильно меня обманывать. А вот новые товары, к которым он еще не привык и которые продавать не научился, моего особого внимания требуют.

– На удивление хорошо пошел, ваше сиятельство, – он, и правда, кажется в недоумении. Взять в Вологду по полдюжины головок сыра каждого вида он не отказался, но сильно опасался, что, не найдя своего покупателя, продукт испортится и пропадет. – Половину по мелочи раскупили, а другую половину я партией в большой магазин на центральной площади продал. И хозяину магазина Илье Зосимычу Диброву очень наш сыр показался. Я взял на себя смелость от вашего имени пообещать через две недели еще партию прислать.

Я одобрительно киваю. Мы уже дважды отправляли сыр в Ярославль, а если еще и в Вологду наладятся поставки, то завод выйдет на хорошие обороты. За это лето мы уже выручили восемь тысяч рублей – почти половину того, что было собрано за весь прошлый год. А ведь ни рожь, ни овёс, ни пшеницу мы еще даже не убирали.

– Илья Васильевич Ганичев для городских нужд двадцать возов сена купить желает, – продолжает рассказывать Сухарев. – И это только на первых порах! Он сперва предложил по четыре с полтиной рубля за воз, да я сказал, что меньше чем за пять вы нипошто не согласитесь.

Вторая половина лета выдалась в нашей губернии дождливой, и те помещики, которые не успели скосить и высушить траву в начале июля, остались без фуража. К зиме цены на сено наверняка поднимутся в несколько раз.

Мы стогов наставили столько, что могли обеспечить фуражом, наверно, половину уезда. Весьма кстати пришлась и конная ворошилка, которая одна могла заменить десятка два женщин с граблями. А уж собирать ею высохшую траву было сплошным удовольствием.

– Желаете мебель в столовой обновить?

Покойный граф не поскупился на гарнитуры для гостиной и спальни, а вот до столовой у него руки не дошли. Я однажды обмолвилась, что шкапы и стулья уж больно стары и скрипучи, а Захар Егорович – молодец! – не забыл. И всё-таки я мотаю головой – нет, не до того пока.

Нужно погасить остаток долга перед уездным обществом взаимного кредита и, наконец, закупить на осенней ярмарке несколько коров и быка холмогорской породы.

– Когда снова в Ярославль поедете, Дмитрия Степановича с собой возьмите. Ему лекарств прикупить нужно. И не экономьте на этом.

Сухарев крякает, но не возражает. Ему не нравится, что мы содержим доктора и его маленький медицинский пункт, однако проколов недавно ногу ржавым гвоздем, он сам предпочел не пользоваться народными средствами, а обратиться к Назарову.

– Доски, что остались от ремонта сыроваренного заводика, нужно отдать тем, у кого избы совсем прохудились. И выделите из мужиков тех, кто в плотницком деле смыслит – пусть пройдутся по деревне, с ремонтом помогут. У Лукерьи Борисовой в доме взрослых мужиков нет, а детишек – аж семеро. Ей самой крышу не залатать. И не морщитесь, Захар Егорович – знаю, в поместье тоже работы много, но нуждающимся помогать – дело богоугодное.

Он со вздохом соглашается.

День сегодня холодный, и по возвращении домой я с удовольствием пью чай с малиновым вареньем. Варенье свежее и ароматное. И пшеничный хлеб – тоже только недавно из печи.

На буфете замечаю смятый, пожелтевший от времени листок. Вырезка из газеты с объявлением об открытии новой конторы нотариуса Думанского Павла Станиславовича на Пошехонской улице. Листок, что был в кармане плаща старого графа Данилова.

Зачем его сиятельству потребовался нотариус? Составить завещание? Заверить договор?

На следующий день с самого утра мы отправляемся в Грязовец. Глафира Дементьевна хочет пройтись по магазинам, а я – расплатиться с обществом взаимного кредита. Тетушка выходит из экипажа на Соборной площади, а я еду дальше.

Через полчаса я получаю расписку об уплате долга и заверения председателя кредитного общества о том, что я всегда могу на них рассчитывать.

– Куда изволите теперь, ваше сиятельство? – спрашивает кучер.

Наверно, мне следует зайти в магазин готового платья – на следующей неделе Машевская устраивает прием, а мне не в чем там показаться. Или лучше посетить ателье и заказать что-то по модным столичным каталогам?

Мы едем по Пошехонской улице, и когда над крыльцом двухэтажного деревянного дома я замечаю вывеску «Павел Станиславович Думанский, нотариус», я велю кучеру остановиться.

Меня уже давно волновал вопрос, ответа на который в бумагах старого графа я не нашла. Андрей Михайлович опекал Кузнецова с малых лет. Учил грамоте, дарил книги, выделял среди остальных крепостных. Я почти не сомневалась в том, что Вадим был внебрачным сыном его сиятельства. Но если так, то разве не должен был Данилов о нём позаботиться? Дать вольную, отписать какую-то сумму в завещании? Разве не знал он о дурном нраве собственного племянника, не понимал, что тот может жестоко поступить с любым из доставшихся ему крепостных?