Когда боги смеются (отмеченные богами)

Глава 5-2

Утром меня разбудил громкий стук в дверь. Я села, сонно моргнув, а когда бросила взгляд в окно, с удивлением поняла, что проспала непривычно долго. Прежде всегда вставала с зорькой, а тут уже и двор залит солнцем, и работа, наверное, кипит в доме и поместье.

Оглядевшись, увидела, что лавка старика опустела. Алкей повадился изучать окрестности, выискивая полезные коренья.

- К весне я должен знать лес и скалы как свои пять пальцев, - сказал мне как-то старик, собираясь в путь. – Вот когда придет время первых трав. А то как я, не зная тропок, буду бродить?

Стук повторился и нетерпеливая гостья, так и не дождавшись моего ответа, вошла в комнату, сияя довольной улыбкой.

- Ну и горазда же ты спать, - пошутила девушка.

Я откинула одеяло и села, рассматривая Гуду. Сестрица Эйрика держала в руках ворох платьев всевозможных цветов. Она сбросила все это на лавку подле меня и произнесла:

- Вот. Выбирай, что душа пожелает. Это братья привезли из набегов. Если что-то из понравившегося будет велико, тебе перешьют. Я заметила - у тебя совсем нет хорошей одежды.

- Спасибо, - сказала я.

Гуда села на лавку Алкея и по-мужски, вытянула вперед ноги. Я взглянула на северянку. На ней были кожаные штаны и длинная рубаха, перехваченная на талии перевязью с внушительного вида мечом в дорогих узорчатых ножнах. Вид подходящий для молодого воина, но никак не для девицы на выданье. Впрочем, Гуда же мечтала стать воительницей и, видимо, не только на словах.

- Штаны я тебе там тоже подобрала, - добавила северянка, заметив, как пристально я рассматриваю её наряд. – И рубаху.

- Зачем? – удивилась я.

- Позже узнаешь, - хитро улыбнулась Гуда. – А сейчас одевайся, умывайся. Желательно по - быстрее. Я буду ждать тебя в зале. Позавтракаем, и я покажу тебе наше поселение. Пора осваиваться.

Я кивнула соглашаясь. Гуда ушла. Я же встала и, быстро сложив одеяла, перебрала платья, отложив несколько и только потом взяла в руки штаны.

Очевидно, они были пошиты на мальчика-подростка. Никогда прежде не надевала мужской одежды. С малу носила платья, да и те все ношеные, старые, с чужого плеча. Сначала родня отдавала мне те платья, что носили их дочки, затем купчиха приказывала своим швеям шить самое простое да из дешевой ткани. Но я тогда не знала, что бывает иначе. Что платье может оказаться тонким, ткань почти невесомой и таких цветов, будто море выплеснулось из берегов. Или трава навек застыла на холсте. А то и само пламя, яркое, слепящее, расползлось широкими узорами.

Понравившиеся платья я отложила в сторону и натянула штаны. Очень уж было любопытно, как оно – ходить, словно мужчина.

Штаны пришлись впору. Я немного повертелась, рассматривая себя и так и сяк, затем, недолго думая, надела рубаху да сапоги, а на плечи набросила меховую безрукавку.

Что ж, чужие обычаи надо уважать, как и чужих богов, подумалось мне. Если здесь женщинам разрешено носить мужскую одежду, то почему бы и мне не носить её? Тем более, она оказалась удобнее и теплее платья.

В дверь снова постучали, а когда я открыла, в комнатушку вошла женщина. Это была рабыня, присланная Гудой: высокая, молодая с темными волосами, заплетенными в косы. Она принесла мне теплую воду и таз для умывания.

- Как тебя зовут? – спросила я. Теплая вода ничуть не бодрила. То ли дело морозная, кусающая щеки! Там, даже если спать хочется, тотчас проснешься. А эта для нежных. Но приятно. И мыло душистое, травами пахнет. Летом.

- Кордел, госпожа, - ответила женщина.

- Спасибо за воду, Кордел, - произнесла я и приняла из рук рабыни полотенце, просушив лицо. – А мое имя Руд.

- Знаю, госпожа. Меня приставили к вам, - негромко проговорила Кордел, - теперь я ваша собственность.

У меня даже рот открылся от удивления.

Рабыня? Моя?

По спине пробежал холодок. Я отчего-то подумала, что если бы не каприз Даккона, то и я могла бы стать вот такой, как эта женщина. Дарили бы меня то одному хозяину, то другому.

Стало неприятно да страшно. Слуги – дело одно. А рабы…

- Мне не нужны слуги, - я заплела волосы в косу и перебросила её на спину.

- Но…- удивилась Кордел.

- Я привыкла сама себя обслуживать, - я ласково прикоснулась к руке рабыни, - не обижайся.

- Как прикажете, госпожа, - Кордел забрала таз с водой и полотенце и вышла. Мне же отчего-то стало неловко. Я решила поговорить об этом с Гудой, чтобы с рабыней ничего, не дай Бог, не сделали. Конечно, сестра Эйрика совсем не походила на тирана, жестоко обращающегося с рабами, но всё-таки не хотелось причинить своим незнанием здешних законов кому-то вред.

Я вышла из комнаты и поспешила в зал, где меня дожидалась Гуда. События прошедшей ночи всплыли в памяти, щеки опалило огнем, стоило вспомнить поцелуй Даккона. Было стыдно и одновременно приятно вспоминать об этом. Не то, чтобы вождь мне не нравился. Скорее наоборот. Только красота Даккона была холодной, как и он сам. Я сравнила его с Эйриком, и брат Гуды показался мне более мягким и приятным. Наверное, счастлива та, кто имеет такого жениха. Но что-то я размечталась!

Войдя в зал, я увидела Гуду, одиноко сидящую за столом. Наши взгляды встретились, и северянка радостно улыбнулась.

- Слава Богам, ты быстро, - сказала она, когда я села рядом. Гуда пододвинула мне миску с горячей кашей и продолжила, - Очень не люблю, когда копаются.

- Я привыкла быстро одеваться, - ответила девушке, принимаясь за еду. - Я ведь прежде была госпожой, и времени понежиться в постели никогда не было.

- Я знаю, что ты была служанкой, - сказала Гуда, - да только здесь для тебя все будет иначе. Мне брат рассказал, как вы встретились, да и многое другое поведал. Вчера после пива да вина у него, как водится у мужчин, развязался язык. А я и давай вопросы задавать. Вот он и не удержался. Ну, ты ешь давай, а то вон какая тощая, одна кожа да кости. После поговорим. Время еще есть.

Мы позавтракали в молчании. Потом Гуда вывела меня из дома. День стоял солнечный. И я по-новому увидела поселение северян.