В прокат выходит каннский лауреат «Портрет девушки в огне» Селин Сьямма. Редактор «Афиши» Евгений Ткачёв рассказывает, как из французской костюмной мелодрамы про роман художницы и ее музы родился один из лучших фильмов этого года.

В то время как «Паразиты» Пона Чжун Хо уже стали самым зрительским фильмом — победителем Каннского фестиваля в России, в прокат выходит другой лауреат Канн — «Портрет девушки в огне» Селин Сьямма. На фоне «Паразитов» и уж тем более нового Тарантино эта картина не выглядит как crowd pleaser, любимчик толпы, тем не менее эта темная лошадка — прорывное кино, которое заслуживает того, чтобы к нему присмотрелись внимательнее, так же как в самом фильме художница внимательно присматривается к своей музе.

В Каннах «Портрет» получил приз за лучший сценарий и «Квир-пальму» за освещение ЛГБТ-темы в кино. По жанру это костюмированная мелодрама. Взгляд Сьямма устремлен в XVIII век. 1770 год, на остров в Бретани прибывает художница Марианна (Ноэми Мерлан) — женщина свободных взглядов, которую нанимают в качестве компаньонки к знатной девушке Элоизе (Адель Энель). Но на самом деле это прикрытие: Марианна должна нарисовать свадебный портрет Элоизы, которую скоро выдадут замуж, после чего она будет вынуждена перебраться в Милан. Не сразу, но между героинями возникнет близость, а затем вспыхнет страсть.

«Портрет девушки в огне»/Arte France Cinéma

В фильме Сьямма цвет Марианны — красный, а Элоизы — зеленый.

Элоизу нам покажут не сразу. Сначала мы не видим ее лица, а когда увидим — станет понятно, что с него не сходит недовольство. Сестра девушки покончила с собой, спрыгнув с обрыва. Этот же обрыв как магнит притягивает и саму Элоизу. В то время как Элоиза притягивает к себе Марианну. Художница пытливо всматривается в свою модель, в ее лицо, ища улыбку, ключик к ее портрету, а затем и к сердцу. Элоиза же в ходе этого романа обретает не только лицо (на портрете), но и саму себя. Во время отъезда матери (Валерия Голино) она вместе с Марианной раскрепощается: курит табачок, идет на вечеринку, где слышит пробирающий до мурашек хор деревенских женщин, занимается любовью с художницей. А еще на ночных посиделках подол ее платья оказывается в огне — и этот эротичный образ вырастет в одноименную названию фильма картину.

Вообще, «Портрет» можно прочитать как кино о взаимоотношениях художницы со своей музой — и это будет справедливо, но лишь отчасти. Искусство (если говорить более узко — живопись) тут сила, которая сближает героинь. С помощью рисунков они учатся видеть друг друга, но вдали от посторонних глаз. Навязывающее свои рамки, патриархальное прежде всего общество не готово к такому повороту. Время накладывает отпечаток не только на творчество, но и на возможные однополые отношения: Марианна не может изображать в своих работах мужскую наготу, а картины она вынуждена подписывать именем отца, поэтому и ее роман с Элоизой должен остаться тайной. Но в этом кино интересен не столько социальный комментарий, не столько история сама по себе, сколько интонация, с которой она рассказана. Интересны всякие рюшечки и виньетки, что ее обрамляют. Грубо говоря, интересна оптика.

«Дылда»/кинокомпания «Пионер»

По удивительному стечению обстоятельств, главные героини «Дылды» Кантемира Балагова (Ия и Маша) носят те же цвета, что и героини «Портрета девушки в огне»: красное и зеленое. При этом персонажи балаговской «Дылды» по ходу фильма еще и меняются цветами.

Это та самая оптика, которая рождает любопытные художественные решения и жанровые смещения. Например, благодаря оптике Кэтрин Бигелоу мы имеем самый романтичный боевик на свете — «На гребне волны», где брутальные мужчины обретали феминные черты. В то же время в недавнем фильме Кантемира Балагова «Дылда» главные героини, наоборот, демонстрировали маскулинные качества (и, что очень символично, носили те же цвета, что и героини «Портрета» — зеленый и красный).

То есть речь о том, что мужское кино — это не когда мужчины снимают о мужчинах, а женское кино, когда женщины о женщинах. Женское кино — это оптика, которая позволяет посмотреть на людей и вещи под другим, нежели традиционное мужское кино, углом. У Сьямма эта оптика, например, отличается от оптики Абдельлатифа Кешиша, который тоже воспел лесбийскую любовь в каннском хите «Жизнь Адель». Как верно замечает Variety, Кешиш влюблен в жизнь во всех ее проявлениях, поэтому его кино — это чистый эрос (а не male gaze), у него сцены однополого секса занимают около десяти минут.

«Жизнь Адель»/Wild Bunch

Общее между «Жизнью Адель» и «Портретом девушки в огне» не только то, что оба фильма — ЛГБТ-драмы, где одна героиня (художница) рисует свою возлюбленную (модель). Также в «Жизни Адель» школьники на уроке проходят роман Пьера Мариво «Жизнь Марианны», главную героиню которого зовут также, как одну из главных героинь «Потрета».

Сьямма работает иначе, тоньше: она снимает кино про близость без (ну почти) секса, больше отделываясь визуальными эвфемизмами. Надо признать, что в наше время, когда сексом и откровенными сценами никого не удивишь, этот режиссерский прием оказывается действенным: он задает какое-то новое измерение чувственности и близости. Оно здесь прячется в зеркальце, платьях, книге — через эти детали, которые только и останутся в памяти, героини будут вспоминать свой мимолетный роман и оставлять друг другу тайные послания. В финале обратите внимание на число 28, оно позволит Марианне (и нам) понять, что никто не забыт, ничто не забыто.

Превратить субъективный опыт в универсальный, пожалуй, самая сложная задача на свете. Сьямма с ней справляется. В ее фильме нет мужчин, но только потому, что они ему не нужны, — что, впрочем, не означает, что этому кино не нужны мужчины-зрители. Как и всякое настоящее искусство, это кино сделано для всех, а не для какой-то избранной социальной страты. В этом его безусловная сила, а также в том, что в финале оно разбивает сердце под Вивальди.