Невеста на уикенд

Глава 50. Настя

В конце концов, я понимаю, что рано или поздно придется брать себя в руки. Да и по прошествии второй недели, совесть начинает есть поедом, что я сижу на шее у подруги и ее бабушки, представляя для них обузу. Лишний человек в деревне – рабочая пара рук. Помощь. А я же для них пока что только проблема, и пора бы перестать себя жалеть.

Поэтому новую неделю я встречаю с пением петуха, и с титаническими усилиями заставив отлепить тяжелую голову от подушки, поднимаюсь и вместе с хозяйкой дома иду на огород. По части копания и возни с хозяйством я так себе помощь, но приготовить для всех завтрак из свежих домашних яиц и молока, пожалуй, еще в состоянии.

Ксюша с бабой Римой удивленно на меня косятся, но ничего не говорят, боясь спугнуть произошедшие перемены. Предоставляют мне на кухне полную свободу действий, и впервые за две недели, что мы здесь, я отключаюсь от проблем.

А после завтрака, накормив “работниц”, неторопливо убираю со стола и объявляю, что хотела бы прогуляться до местной речки, которая буквально в десяти минутах ходьбы от участка, и на которую Ксюша все так рьяно пыталась меня вытащить в первые дни.

– Я с тобой! – восклицает подруга, скидывая перчатки.

– Зачем? Вы же… заняты, – пытаюсь улыбнуться и мягко намекнуть, что хотела бы прогуляться одна, но Ксю сегодня с завидным упрямством игнорирует все мои намеки.

– Устала. Отдохну. В конце концов, могу я выбрать для себя хоть один выходной, да, баб Рим? – смотрит на бабушку подругу, а та кидает задумчивый взгляд на меня.

– Ксюнь, у нас еще много работы, пусть Настена прогуляется одна, в самом деле…

– Ну, нет! – практически вскрикивает Ксюша, а в глазах мелькает беспокойство. – Я не отпущу ее одну!

– Да не переживай ты так, Ксю, – вздыхаю я, приобнимая подругу за плечи, – я, может, и подавлена, но не настолько, чтобы сводить счеты с жизнью.

– Точно?

– Абсолютно, – улыбаюсь как можно мягче подруге, – в конце концов, ты говоришь, что там рядом пляж, и будут еще люди. Так что… – пожимаю плечами, дождавшись ее кивка с протяжным и неохотным:

– Ла-а-адно.

Возвращаюсь в дом и, накинув на плечи теплую кофту, выхожу за пределы участка.

Нет. Я не собираюсь вытворять глупости, а просто хочу подумать. Хочу остаться наедине с собой и своими мыслями. И хоть целых две недели Ксюша с бабушкой меня почти не трогали, предоставляя массу времени для самокопания, но я хочу уединения. Хоть на час.

Деревенька совсем небольшая, и домов приличных осталось здесь не так уж и много. Как сказала баба Рима, за почти пятнадцать лет, что она здесь живет, многие ее соседи и знакомые перебрались в город в поисках более комфортной жизни. Сама же старушка напрочь отказывается переезжать, утверждая, что для нее деревенская жизнь и сердцу, и глазу милее.

Ну что ж… каждому свое.

Неторопливо бредя вдоль центральной улицы, по краю дороги, ухожу в свои мысли и совершенно не обращаю внимания на то, что происходит по сторонам. А стоило бы. Потому что, пока я кручу в руках соломинку, мимо проносится дорогой внедорожник, что в этих местах абсолютная дикость. Вот только соображаю я запоздало. Но когда до мозга доходит, и я оборачиваюсь – дыхание перехватывает, а сердце сбивается с привычного ритма. Я останавливаюсь, как вкопанная, когда понимаю, что я знаю и эту машину, и номер, и… водителя, что с визгом шин тормозит на обочине и...

– Настя!!!

Выскакивает из салона своего мерседеса Сокольский, а я смотрю на родное лицо любимого мужчины и с трудом вспоминаю, как дышать.

Искал? Неужели и правда, все это время искал? Или это все мое буйное воображение и совсем не его черные, как ночь, глаза сейчас смотрят на меня. И совсем не его лицо так осунулось за эти две недели, а под глазами пролегли тени.

Мои руки сжимаются в кулаки, и я с трудом душу в себе желание зарыдать и броситься ему на шею. Обнять. Поцеловать… прильнуть всем телом и закончить весь тот кошмар, в который я нас окунула.

– Илья? – с трудом удается продрать сквозь пересохшее горло его имя.

– Настя… – вздыхает мужчина так, словно камень свалился с его плеч. Он хлопает дверью авто и, сделав пару шагов ко мне, замирает и, видимо, так же, как я, не понимает, а что дальше-то?

Но, правда, его ступор длится недолго.  Всего  пара секунд,   и он срывается с места и в два широких шага подлетает ко мне, сгребая в охапку и прижимая, что есть сил. Крепко-крепко. Утыкается носом мне в висок и смеется, тихонько так и волнующе. А я не могу сдержать слез. Сжимаю ладошки на его груди, комкая рубашку и молча реву.

– Дурочка. Какая же ты дурочка, Загорская! – шепчет мужчина, крепче прижимая к себе. Расцеловывая щеки, нос, лоб, сжимая в ладонях мое лицо и с жадностью припадая к губам.

А я, как безвольная кукла, ни оттолкнуть, ни ответить не могу. Внутри все сжимается от боли от безысходности и любви. И только лью слезы.

– Зачем ты это сделала, Загорская? – утыкается лбом в мой лоб Илья и закрывает глаза. – Что ты творишь?!

– Так... надо было, – шепчу, кусая губы до крови и всхлипывая. – Надо, понимаешь…