Остров 

19. Ночь.

Мы накидали побольше веток, листьев и всего что было сухим и могло гореть, чтобы наш костер не погас.
В наступающих сумерках его свет и жар казались нереально красивыми. И очень успокаивал.
Притащив листья и ветки из пальмовой рощи, насобирав орехов и снова подкрепившись их соком и мякотью, мы устроили что-то вроде постелей, вырыв две неглубокие ямки прямо в песке.
Я набросала листьев в каждую, чтобы было теплее спать.
Пока мы делали все это я время от времени посматривала на Тома и пыталась понять, что я чувствую сейчас.
С одной стороны, я надеялась, что нас поскорее найдут. Но с другой... Мне вдруг показалось, что оказаться в ситуации, когда я могу побыть подальше от проблем, да еше в такой компании, тоже очень неплохо.
-Ты сова или жаворонок?- спросила я у Тома, когда он вернулся из рощи притащив очередную охапку веток для костра.
-Чего?- не понял он, кидая свою добычу на песок.
-Спасть ложишься попозже или рано встаешь? - объяснила я.
-А... Не знаю. Нет никаких у меня графиков. А что?
-Тогда я буду спать первой, я уже плохо соображаю,- призналась я и сладко зевнула прикрыв рот ладонью,- разбуди меня...- я посмотрела на небо и нашла самую яркую звезду,- когда вот эта будет воооон там, хорошо.
Он проследил за моим пальцем и кивнул.
-Только не засни сам... Ладно?... Костер не должен потухнуть...
Он усмехнулся, кивнул и подойдя поближе укрыл меня сверху целой охапкой листьев.
-Спи!- распорядился он, сел на свое место и тихонько что-то запел.
Я закрыла глаза, но не заснула, я стала думать.
Этот парень каждую секунду меня удивляет. То он кажется таким избалованным звездным мальчиком, то его щедрость переливается через край, то вдруг оказывается, что он совершенно беспомощное создание. Мне так не понравилась его недавняя истерика, больше того, она меня напугала. Не хватало мне получить хнычущего ребенка! Но сейчас новое появилось в его чертах. После того, как ему удалось разжечь костер, он как будто плечи распрямил.
Что ж это за новая порода такая: современные мужчины? Они переняла от женщин столько эмоциональности, стали такими уязвимыми в обычной жизни. С легкостью уступают позиции лидера, не спорят и подчиняются. А потом рааааз! Им приходиться принимать какое-то волевое решение, или сделать что-то такое... первобытное и все занимает свои места. Мужчина становиться мужчиной. И выглядит таким самодовольным! Я приоткрыла глаза и стала наблюдать за ним. Он ходил вокруг огня, подкидывал новые ветки, потом ушел в рощу и притащил несколько бревен. Потом попрыгал на песке, размялся и снова сел, взяв в руки палку и поворачивал что-то в огне.
Больше всего хотелось спросить, о чем он думает.
Но я сдержалась.
Однажды я спросила Милана о его мыслях. И получила ответ, который не хотела услышать.
-Я думаю о будущем, детка. О нашем будущем, - сказал мне он тогда.
Милан был очень старой школы. Он считал, что первейшая задача человека - создать семью, наплодить потомство и скончаться на руках у правнуков.
Все его карьера, вся его работа были направленны только на то, чтобы максимально обеспечить себя и свою будущую семью. Он был прекрасным, талантливым журналистом, но и сукиным сыном в отношениях с работодателями.
Постоянно ставил новые условия, требовал новых бонусов и более высоких ставок. Его ценили, за то, что он умел найти ключ к любому собеседнику и договориться об интервью с кем угодно. Но от этого боссы CBS сами же и страдали.
Сначала меня это в нем это нравилось, потом стало немного беспокоить, и конце концов - напрягло.
К моей работе он относился с большой долей критики. Он считал, что я могу заниматься чем-то более "чистым". Так и говорил:
-Знаешь что, я хочу чтобы ты нашла, наконец, какую-то другую, чистую работу.
-В отделе чистящих средств? Или аптеке? - язвила я, а он только качал головой.
Так мне и не удалось его убедить, что мои фото - это то немногое, что я могла сделать для мира.
Возможно, это и глупо... Но все же.
Но тут получается, что я лезу под пули ради идеалов, которые непонятны моему спутнику жизни?! А можно ли в таком случае жить долго и счастливо вместе?
Когда я получила от него это проклятое письмо, я сильно испугалась. В конце концов, Милан - это не просто роман в моем списке, это большая веха в жизни, которую я рисковала потерять. Потому я и сорвалась с места.
И вот тут, на этом острове ровно в середине пути между своей старой жизнью в окопах с камерой в руках и возможным семейным счастьем, я остановилась и уже не могла решить, нужны ли мне обе эти жизни?
Там, в самолете, на высоте 11000 метров меня потянуло к совершенно постороннему на тот момент человеку. Сейчас я оказалась с ним в самой невероятной ситуации. Я вижу его совершенно неприкрытым, со всеми страхами и проблемами и все больше и больше понимаю, что Милан - это не тот, рядом с которым я хотела бы воспитывать своих внуков.
Додумавшись до этого, мои мысли поплыли и я заснула.