Охота на магов: путь к возмездию

26. Время тишины

И что же, соглашаться? Конечно, встреча увлекательная, так еще и воодушевляющая – бал! Зал, на который выплеснули изыск, стразы, светские разговоры; знатные люди, и среди этого шума – Розалинда, потерявшаяся в неумолкающей толпе. Разве совместимы эти стороны, разве не враждуют?

«Терять мне нечего, – обессилено она рухнула на кресло. – Приглашение на такие встречи отклонять невежливо, так еще и от такого человека – Амери… – зажмурившись лишь от имени, так долго вертевшегося на языке этим днем, Розалинда потерла виски. – Да он, наверное, и внимания на меня обращать не будет. Затеряется в толпе, уйдет к знакомым, и пропаду я… А если все же Филген придет? Как же досадно ему будет видеть меня, не предупредившую о своем приходе? И доверие все пропадет. А впрочем, напишу два письма». Все тверже и тверже укреплялась мысль, что этот человек, этот призрак, явившийся из-под земли, не явился бы вовсе, ничего не видел и ничего не знал – разве мучилась бы сейчас Розалинда, так беспокойно ожидая от себя мгновенных решений? Одно ясно – он ждет ответа. Заблагорассудил пожаловать, как снег на голову явился, так еще и ночью требует письма. Возмущенная наглостью, она хлопнула ящиком и достала два листа, но буквы все никак не склеивались. В этот раз Розалинда обошлась без черновика:

«Приму Ваше приглашение. Напишите время. Еще и узнайте, будет ли госпожа Амеан на балу. Прошу ответить мне, как только сможете, ибо не получив ответа, я и думать больше о бале не стану.

Р. Амеан».

Перечитывая, она уж хотела переписать, внеся хоть немного красноречия, но не было ни сил, ни времени. Так и уложила листок в конверт, а догадки еще даже днем, во время сильного волнения и подозрения, стали уживаться в голове вместе со всей чередой беспорядка. Подумывая о письме к Филгену, она почувствовала вдруг, что дрожит. Негодование закипело в ней при мысли, что страх перед обществом, перед Амери заставил ее дрожать. Всего ужаснее было встретиться с этим человеком опять: она невзлюбила его без меры; уж было дрожь унялась, Розалинда хотела разорвать письмо, однако в ту же минуту остановилась, дав себе слово как можно меньше вглядываться, молчать и лишь обзавестись знакомствами. «А может, он и вправду не настолько плох, – глаза ее рассеяно пробегали по первому письму. – Может, это общество накрутило о нем такие мерзкие слухи?»

«Проклинаете меня, да?»

«…разгильдяй, пьяница, наркоман и конченая мразь».

Эти строки витали в мыслях. Откинув голову на спинку, девчонка пыталась избавиться от взбушевавшегося потока головных чертей. Всей душой ей хотелось победить, растоптать тревожную свою натуру, но ведь она не врет. Возможно, правда где-то и есть. «Про меня ведь тоже говор пускали… не самый хороший. Не может же человек быть до того развязным, неопределенным. Хотя, тогда я и себя обманываю. Все же, рисковать иногда стоить». Раздумья о риске вынудили ее черкнуть, наконец, письмо Филгену:

«Не думала, что поздней ночью стану писать тебе письмо, но обстоятельства вынудили. Я пока сама не понимаю, как мне к ним относиться, поэтому хочу предупредить тебя. Амери пригласил на бал меня и больше ничего об этом не сказал. Знаю только, что он будет проходить в доме Ларцерин. Если тебе что-то известно, то прошу известить и меня. Все же, балы ведь вечером проходят, да? Так что время еще есть, хоть какое-то. Только, прошу, не осуждай меня за согласие. Все бывает в первый раз, и это не исключение. Утром я постучусь к Царю и попрошу, чтобы кто-то доставил письмо.

Р. Амеан».

***

Оказалось, что на утром Грифан был один. При входе Розалинды, сжимавшей в руках два конверта, он тотчас же притворил дверь, в которую девчонка вошла, и они остались наедине. Царь встретил ее с видом приветливым и, кажется, даже радостным, но некоторые признаки выдавали в нем замешательство – он был сбил с толку, будто его застали на чем-то уединенном и скрытном. За окнами завывал ветер, сломанные ветви ломились в окна. Кабинет утопал в полумраке, от чего сонливость ее сказалась и на лице.

– С чем пожаловали, госпожа? – сказал Грифан, пожимая ей руку.

– Нужно прямо сейчас отправить эти два письма по адресам. Если, конечно, это в силе. Это очень важно.

– И какая же важность побудила Вас так рано отправлять письма? – лукаво спросил царь. – Или уже собираетесь покидать нас? Подождите минутку…

Только когда Грифан подскочил к двери, она заметила, что в неё постучали. Розалинда несколько мгновений молча и пристально вглядывалась в советчика, ведь его рассказ об охотничьих судах и буйствах народа пронесся вдруг в ее памяти. Взволнованность отдавалась в его лице, и казалось, что больше приходиться именно его заботы, а не развязного Царя. Хоть и пересекались они редко, и то, для совершенно важных дел, но состояние Грифана потерпело немалых изменений. Сжимая конверты, Розалинда была даже рада, когда их разговор приобрел личный характер, и оба вышли за дверь. «Хоть вздохну спокойно. Но, чувствую, времени это займет не мало. Что ж, в терпении сила». Впоследствии девчонке случилось как-то узнать причину такого раннего известия. Пусть и уловила она лишь отрывки, но в них содержалась вся суть, без сентиментальностей. Удивительна и вещь, что этакие вещи обговаривались в коридоре, на слуху у всех. «Разговор меня не касается, но не проще ли выставить меня за дверь, и быстренько взять письма? А то, что ж это такое? Мне нужно к обеду получить ответ и после готовиться… Не выйду же на людях в этаком наряде?»

К счастью, прождала всего лишь около получаса. Грифан искоса посмотрел на нее: горящий его взгляд готов был испепелить Розалинду. Вид Царя весь помрачнел, будто перед самым страшным известием. До чего нужно было довести постоянную, неизменную натуру, чтобы она едва ли сдерживала крик? Не закрывая двери, он уселся в кресло и в считанные секунды в руках уже вертел сигару. Короткий, притягивающий жест. Она положила письма и отступила: Грифан, поняв ее невысказанный намек, тихо проговорил: «Отправлю», и в воздух поднялся клуб легкого дыма.