"Сокровище Хаоса"

Сокровище Хаоса. Книга 1. Глава 12

“Шаг вперед”

Весь следующий день прошел в подготовке и организационных моментах. Нет никакой нужды описывать тебе все это, - я лишь скажу, что это был тяжелый день. Поздним вечером, когда все, наконец, было улажено и приготовлено, я вернулся в барак и заснул таким крепким сном, будто спал в первый раз. Тем не менее, проснулся я очень рано, и, так как спать уже не хотелось, решил перед гонкой наведаться в одно место.

Ранним утром, когда солнце еще не разогнало тьму, Алтарь выглядел волшебно. Небольшое круглое здание было украшено гирляндами из светящегося белоянтаря, отчего выглядело, словно маяк посреди моря тьмы. Нет, гирлянды висели не всегда, - их наряжали только за два десятидневья до Великого Уединения, главного дня скорби всего Ардена. В этот день каждый человек должен был уединиться, и молиться всем Достоинствам о погибших в Пепельной Войне; а светящиеся бусины белоянтаря символизировали собой жизньсилы – или души, как называли их на Джерае – всех погибших.

День Уединения был единственным временем, когда разрешалось говорить о Войне и всем, что с ней связано. Все остальное время на такие темы налаживался строжайший запрет.

Признаюсь, я не был частым гостем Алтаря – его обстановка меня угнетала. В то утро, не считая бусин белоянтаря, все было таким же: маленькое куполообразное помещение, разделенное на две части мраморной перегородкой, голые стены, абсолютная тишина. Насколько я знал, ухаживать за Алтарями могли только специальные Посвященные, но я никогда не видел таких в Академии.

Осторожно ступая, я прошел в левую часть здания, где располагалась роспись Достоинств. Ничего пышного и величественного, как можно было бы ожидать, - просто стена, разделенная на пять частей линиями краски разных цветов, вверху каждой секции виднелся огромный нарисованный знак одного из пяти Достоинств: Отваги, Мудрости, Чести, Доброты и Благодати. За перегородкой, в правой части здания, находилась точно такая же роспись пяти Пороков: Гнева, Ненависти, Трусости, Глупости и Гордыни.
Как я уже рассказывал, когда человеку исполнялось восемнадцать ему набивали первый “шрам” в виде одного из десяти качеств, исходя из того, насколько благопристойную жизнь ведет человек. На протяжении жизни появлялись новые шрамы, исходя из совершенных дел, и если к концу жизни у человека было больше шрамов Достоинств, то считалось, что он отправлялся в армию Бытия, а если Пороков – в воинство Небытия.

В общем, очень запутанная религия. Каюсь, но даже сейчас я не полностью понимаю все ее основы, а тогда не понимал и вовсе. Я лишь знал, что ее придумали, когда боги предали нас, и чуть не разрушили весь мир. Тогдашний гегемон Гларий Эргад принял решение отказаться от всего, что было даровано нам первосозданными или богами. И мы отказались, начали все сначала, словно дикари. Но не смогли отказаться лишь от одного, - веры. Гларий понимал, что люди не могут без веры, и поэтому была создана религия священных Достоинств и Пороков, а упоминание имен богов каралось смертью.

Нет, не смейся, я не хочу тебя обратить! Я вообще считаю глупостью навязывать людям религию, когда память об истинных – пусть и предавших нас – богах все еще жива, и вряд ли умрет когда-нибудь. Хотя, разве мне об этом говорить? Ладно, предлагаю закончить это отступление и перейти к сути.

Итак, я, став коленями на холодный пол, начал молиться. Я не знал, как молиться правильно, и какому из Достоинств нужно это делать в моей ситуации, и поэтому просто молился им всем. В этом была логика: если молиться всем, то нужный точно услышит!

Странно, но я обнаружил, что молюсь не за свою победу. Я молился за Орителина, Тай, Сейма, Ритара. Я просил за своих родителей, пусть они меня и бросили. За свои мечты. За Марсала и Йеро.

И только в самом конце, перед тем как уйти прочь, я попросил Достоинства дать мне немного удачи для гонки. Тогда я даже не подозревал, насколько сильно в ней нуждался.

***

Спустя несколько часов я мерял шагами подготовительную комнату, предвкушая приближающуюся гонку. Волновался ли я? Конечно! Еще более обострял волнение неистовый шум, доносившийся с Арены. Лично я еще не видел, но Сейм говорил, что посмотреть на гонку пришло больше пяти тысяч человек, включая несколько важных людей из столицы! Это заставляло нервишки шалить.

Чтобы занять чем-то руки, я взял со стола небольшой деревянный шар с нарисованным на поверхности числом семь – номером Вулкана, моего коня. Когда придет время запрягать лошадей, кто-то из магистров пройдет по всем трем подготовительным комнатам – я делил эту с Сеймом, в соседней находились Улар и Церий, а Сайрин, как единственная девушка, одна занимала последнюю, - и соберет номера лично у каждого участника, чтобы не было ошибки. Каждый, кто хоть раз участвовал в гонках на колеснице, знает, насколько важно взаимопонимание между животным и человеком.

Глядя на шар, я внезапно вспомнил, как Марс частенько жаловался на то, что в Академии не разрешены настоящие гонки, в которых запрягали две или четыре лошади. Алай говорил, что это слишком опасно и сложно для айлоров, и поэтому им запрягали всего одного скакуна, но саму колесницу при этом заметно уменьшали и облегчали. От мысли о друге что-то внутри меня напряглось, я остановился, вдохнул и глубоко выдохнул.

“Думай о гонке и тактике, - мысленно приказал я себе. – Сосредоточься!”

Мои мысли нарушил длинный звук колокола, сообщавший, что до начала оставалось чуть более получаса. Где же Сейм? Он ушел около часа назад, сказав, что скоро вернется. А ведь скоро придет магистр за шаром, и, если Сейм лично не передаст ему свой шар – а от меня чужой шар магистр не возьмет – то его могут дисквалифицировать! Мысленно обругав друга за несерьезность, я двинулся к выходу, - возможно, он с кем-то болтает поблизости…

В этот момент в комнату вошел Орителин, а спустя мгновение – Край. Гармоник был в своем обычном темно-сером халате до пола, единственным отличием от его обычной одежды была странная желтая шапочка на голове. Край, в белом айлорском хитоне, все также носил левую руку на перевязи, но в целом выглядел уже лучше.

- Мастер? – удивился я. – Край… вы что-то хотели?

Орителин подошел ближе, и я увидел тень обеспокоенности на его лице.

- Элорин, ты не видел Ритара? – спросил гармоник. – Сегодня он получил письмо из дома, а затем, как обычно, вышел прогуляться, и не вернулся до сих пор. Мы ищем уже несколько часов, но без толку.

Я пожал плечами.

- Нет, мастер, я его не видел. Возможно, Тайлан знает что-то?

- Она тоже уже ищет, - хрипло проговорил Край у выхода. – Никаких новостей пока.

Я глубоко вздохнул.

- Мне жаль, но…

- Ничего страшного, - Орителин натянуто улыбнулся, - парень найдется, я вас уверяю. – Он указал на выход. – Край, не будем мешать будущему победителю готовиться к гонке.

Край кивнул и вышел, Орителин последовал за ним.

- Мастер, - окликнул я его.

Орителин обернулся.

- У вас интересная… шапочка.

Гармоник довольно улыбнулся и поправил нелепый убор.

- Знаю, не самый модный цвет, но зато счастливая! Специально одел сегодня.

Я вскинул бровь.

- Так переживаете за меня?

Орителин фыркнул:

- Если бы! Я поставил на тебя три серебряных, парень, а для простого мастера Академии это невероятная сумма! – Мы засмеялись, и Орителин похлопал меня по плечу. – Ладно, готовься. Выкинь все из головы, сосредоточься только на гонке. – Он зашагал к выходу, на ходу добавив: - Мы все болеем за тебя!

Гармоник ушел, и я несколько мгновений еще стоял, тупо разглядывая шар в руке. Увы, но сосредоточиться не получалось. Ритар пропал в день очередного письма от отца – которое, конечно, было таким же грустным, как и сотни до него, - и если прибавить к этому гибель Марса и Йеро на его глазах, то получалась опасная смесь. Парень и так всегда ходил угнетенным и поникшим.

Размышляя, я повернулся и зашагал к столу, но в этот момент дверь позади меня открылась; из находившегося рядом двойного стойла – возле каждого подготовительного помещения размещалось специальное помещение для коней участников – я услышал знакомый храп Вулкана. Не поворачиваясь, я с облегчением выдохнул:

- Сейм, где тебя…

Я запнулся, когда сквозь пелену доносящихся криков с Арены услышал тихий плач стоящего позади. И это был точно не Сейм.

Я резко повернулся, и увидел в дверном проеме Тай, запыхавшуюся и с заплаканным лицом. Она судорожно тыкала рукой куда-то в сторону.

- Ритар… хочет спрыгнуть с Маяка, - она зарыдала вновь. – Он говорит, что… хочет убить себя! – с последними словами она рухнула на колени, и я подбежал к ней.

- Ты видела его? Почему не отговорила? Почему никого не позвала?

- Он… сказал, что уже все обдумал, - сквозь слезы выдавила она. – Не хочет никого слушать. Но ты… он всегда хотел быть, как ты… он послушает тебя!

Я помог ей подняться. Тай держала меня за руку, и смотрела таким взглядом, что мое сердце раскалывалось пополам.

“Но… гонка? До Маяка прилично бежать, и назад… я не успею!”

Я разрывался на части. С одной стороны был мой друг Ритар, с другой – шанс стать кем-то. Ты думаешь, конечно, что я порывался бросить все, и кинуться спасать друга. К своему стыду признаюсь, что в тот момент я обнаружил, что весы не склоняются к какой либо из сторон; они были наравне.

Но все летело в Небытие, когда Тай смотрела такими глазами! Как я мог отказать?
На мгновение мне стало ужасно стыдно за свои мысли, и чтобы Тай все не поняла по моим глазам, я дернулся и понесся к двери, на ходу выпустив из рук шар с номером, и только успел выкрикнуть:

- За мной!

***

В тот раз я бежал так быстро, как только мог. Кожаная юбка и нагрудник, которые всегда одевались во время гонок, немного сковывали движения и натирали, но я не обращал внимания. Тай бежала намного позади: несколько раз оглянувшись, я не видел ее даже на горизонте. “Возможно, это и к лучшему”, - подумал я, учитывая тот вариант, при котором мне не удается уговорить парня и он совершает прыжок. Я не хотел, чтобы она видела нечто подобное.

Самая сложная часть пути к Маяку находилась в конце: крутой узкий серпантин, иногда дорогу даже заваливало. Но мне повезло – никаких завалов не было, - и спустя некоторое время, уставший и промокший от пота, я выбрался на вершину утеса, которого айлоры называли Маяком.

Сам Маяк располагался немного к востоку, - шпилеобразная, с шарообразным наконечником, постройка, казалось, пронзает само небо и достает до звезд. На лекциях нам частенько рассказывали о том, что Маяк построили еще во времена первосозданных, когда в этой местности располагался важный порт; мощным светом огромных аэлитных ламп он освещал путь судам в ночи.

Но тогда он уже много столетий стоял без дела: люди так и не познали секреты аэлита, да и обслуживать такую громадину было невероятно затратным делом. В тот момент Маяк служил просто памятью древности, ожидая лучших времен.

Однако, сосредоточимся на главном.

Выбравшись на вершину утеса, я сразу же заметил фигуру Ритара. Он стоял на самом краю над пропастью, переминаясь с ноги на ногу, словно не мог выбрать, какой оттолкнуться. Осторожно, чтобы его не напугать, я начал приближаться к другу.

- Ритар, - позвал я, когда уже был довольно близко.

Парень обернулся. Как я и ожидал, в руках он сжимал лист бумаги – вероятно, письмо из дома. Очков на нем не было – что придавало его лицу странный вид, - а из глаз текли слезы.

Он резко отвернулся, словно меня и не видел.

- Ритар, - снова позвал я, - не глупи. Тебя все ищут. Тай вообще места не может себе найти. – Я подходил с правой стороны, стараясь не смотреть вниз: высота утеса была такой, что кружилась голова.

Сначала в ответ я услышал лишь всхлип, заглушаемый прибоем внизу, но потом парень на удивление громко, возможно, истерично, заговорил:

- Нет, Элорин, это конец. – Он поднял кулак с письмом вверх, чтобы я его видел. – Сегодня отец написал, что долг увеличили втрое. – Он начинал плакать все сильнее.
– Но это не главное… он желает мне удачи, чтобы я смог выиграть гонку и попасть в столицу… выиграть гонку… он думает, что я участвую…

Тогда я понял, почему Ритар изначально захотел участвовать, хоть это и было не совсем… типично для него.

- Но как я могу сказать отцу, что передумал? – всхлипывая, продолжал Ритар. – Как могу забрать у него даже эту надежду? Он впервые в жизни по-настоящему, по мужски, похвалил меня, когда узнал о моем желании участвовать… и я опять его подвел!

- Все еще можно исправить, - вырвалось у меня. Знаю, глупо, но это первое, что я придумал.

Ритар как-то нездорово засмеялся в ответ:

- Навряд ли! Отец должен огромную сумму денег, и я его единственный сын… он возлагает на меня надежды… а я ничего не могу. – Он помолчал. – И тогда, на мосту, я не смог помочь парням… я до сих пор каждую ночь вижу, как они летят вниз, в пропасть… - Он повернул голову в мою сторону. – Ты ничего не знаешь, Элорин. Моя ложь зашла слишком далеко…

Я напрягал мозг до предела, стараясь что-нибудь придумать.

- Я… я постараюсь тебе помочь, если выиграю!

- Отдашь свой выигрыш мне? Уступишь свое место?

Я открыл рот, чтобы сказать “да”, но запнулся. Это была ложь. Еще по пути сюда я перебрал в голове этот вариант и понял, что не смогу уступить. Это был мой шанс, и ни чей больше.

Но как же ложь во спасение? Не знаю отчего, но в тот момент мне казалось, что лучше сказать правду. Я набрал побольше воздуха, и проговорил:

- Нет, не уступлю. Но я обещаю, что брошу все силы, чтобы помочь тебе. Орителин лично знаком с гегемоном, я попрошу его что-то придумать. В конце концов, Ритар, ты нужен своему отцу, и сестре. – Я помолчал, обдумывая дальнейшие слова. В этот момент на вершину взобралась Тай и подходила к нам. – Если ты сделаешь шаг назад, то сможешь бороться. Шаг вперед будет означать, что ты действительно являешься тем, кем считаешь себя сам: трусом и неудачником. Потому что слабые люди убегают от проблем, а сильные – решают их.

Ритар молчал. Внезапно поднялся ветер. Я встретился с Тай глазами, и она кивнула.
Подойдя еще на шаг ближе к парню, я протянул ему руку:

- Друг, я обещаю, что не брошу тебя.

Ритар повернулся ко мне, ветер ерошил его волосы. По его глазам я понял, что все кончено.

- Ты даже не представляешь, на что они способны, - внезапно прошептал парень, а потом шагнул в пустоту.

Тай пронзительно закричала. Я дернулся вперед, пытаясь схватить Ритара за руку, но понимал, что не успею. На моих глазах его тело падало вперед… пока не застыло в воздухе.

Я остановился как вкопаный, прикрывая рукой глаза от сильного ветра. Не в состоянии поверить своим глазам, я смотрел на то, как тело Ритара буквально висит в горизонтальном положении в воздухе возле края утеса, - словно мой друг устал и решил лечь отдохнуть на… воздухе.

- Во имя богов, - прошептал я, а затем услышал шум позади и повернулся.

Позади нас стояли Край и Орителин. Рыжеволосый айлор, открыв рот и вытаращив глаза, смотрел на окруженного по контуру тела золотым сиянием гармоника, который что-то кричал, но из-за ветра и шума прибоя я ничего не мог разобрать.

“Завет Ветра, не иначе!” – пронеслось у меня в голове.

Через мгновение Край уже бежал ко мне.

- Держи его, - крикнул он. – Орителин сказал, что долго не выдержит!

Я кивнул, и бросился на помощь Краю, который, став на колени, осторожно потянулся над пропастью и схватил висящего в воздухе Ритара за одну ногу; я схватил за вторую. Совместными усилиями через удар сердца мы затащили его обратно на край утеса, все втроем повалившись на землю.

Ветер утих также внезапно, как и появился.

Ритар бешено крутил головой, словно не понимая, где находится. Спустя мгновение на него налетела Тайлан, обнимая и целуя брата. Я глянул на ошарашенного Края и кивнул. Все же, он во второй раз спас жизнь Ритару. Наверное, он действительно не так плох, как хотел казаться. Орителин был прав…

“Орителин!”

Повернувшись назад, я увидел стоящего на коленях гармоника, и, поднявшись, ринулся к нему. Тогда, когда он излечил мою ногу, Орителин сказал, что это отнимает у него много сил. Конечно, так было и в этот раз.

- Что с вами? – воскликнул я, подбегая к гармонику.

Орителин тяжело дышал, был бледен, и выглядел так, будто постарел на несколько солнцеоборотов, - но в целом серьезных повреждений у него не наблюдалось.

- Все в порядке, - с отдышкой ответил он. – Гонка, Элорин. Скоро начнется. В начале серпантина я оставил лошадь, на которой мы с Краем прискакали сюда. Возьми ее. – Он сделал последний глубокий вздох, и осторожно лег на землю. – Ты должен успеть. Ради своей мечты… и моих трех эонов!

- Обещаю, что выиграю, - улыбнулся я, и со всех ног понесся вниз по серпантину.