Лемуары

Глава 1 ВОССОЕДИНЕНИЕ

Они приходят и уходят

Мои вернейшие друзья.

Я, как всегда, один и вроде

Все хорошо, грустить нельзя.

Леон проснулся в своей кровати. Пружинный матрас привычно давил на ребра, от подушки пахло сыростью. В его комнате из домашних животных водилась только муха, она особенно не докучала, летала по своим ведомым только ей делам, иногда присаживаясь рядом. А улетая, забирала с собой немного одиночества. Было интересно следить за ней и осознавать, что кто-то нарушает его уединение в этом пыльном помещении.

Из мутного, давно немытого окна светило утреннее летнее солнце. Где-то вдали громыхал трамвай номер сорок. Других на косой линии отродясь не водилось. Лео потянулся и резко вскочил с кровати — голова закружилась. Вчера они с друзьями сильно перебрали. Пили, как обычно, все без разбору: начали с водки, которую принёс Эд, потом отправились в закусочную на проспекте Кирова. Там ели чебуреки и запивали пивом, ну, а уже ночью он с девушками распивал портвейн в общежитии.

В голове вдруг, как в калейдоскопе, замелькали воспоминания. Леон отчетливо увидел, как лез по пожарной лестнице, подпрыгивая и подтягиваясь на руках, с балкона на балкон, а за ним лез приятель Ники, который сдался на четвёртом этаже. Он кряхтел и стонал. В нем боролись тестостерон, замешанный на спирту, и инстинкт самосохранения. Потом все-таки жажда жизни победила, и Николя начал спускаться. Но Лео не был слабаком, он залез на седьмой этаж. И был награждён дамским восхищением и вниманием. А еще он надеялся, что только этим награда в тот вечер и ограничится — девушки были незнакомые.

Субботнее утро прошло, как всегда, в поисках развлечений. Перекусив в столовой борщом за двадцать шесть копеек и бесплатным хлебом, он внезапно вспомнил, что к нему должен был приехать брат с Урала, а поезд пришёл еще в шесть утра. Леон схватился за голову: как он мог забыть? Брату было всего четырнадцать лет, и хоть он и был с него ростом и весил в свои годы центнер, но, по сути, был совсем мальчишкой. Леон рванул из столовой и побежал в сторону ближайшей остановки. План был такой: сначала проверить вокзал, дальше — общагу на пр. Стачек, и потом дом в Озерках. В общежитии на Васильевском острове он ночевал сегодня, а других адресов его брат не знал.

Леон бежал по Невскому проспекту, и его цветастая рубашка развевалась за спиной, словно парус, а длинные треугольные «хвосты» воротника хлестали его по лицу, словно обиделись за что-то. Вельветовые брюки-клёш так и норовили зацепиться за каблуки остроносых ботинок. Пробегая по Аничкову мосту, он в прыжке шлепнул коня по бронзовой ноге, и гулкое эхо полого внутри памятника напомнило ему звон колокола. Пробежав по всему вокзалу и проверив комнату милиции, все скамейки и перроны, — Леон понял, что опоздал. На часах было без пятнадцати десять, а, значит, надо было ехать в Озерки.

Чердак в Доме в Парголово он снимал с друзьями уже два года. Хозяин дома был махровый еврей, щуплый, в очках, и рыжий, как таракан. У него была дочка, которую он мечтал выдать за Лео. Дочка Леону нравилась, как, впрочем, и все остальные дочки на земле. Но связываться с хитрым хозяином дома он не желал, понимая, что так или иначе будет эксплуатироваться отцом девушки.

Брата Майкла он нашёл спящим в кровати на чердаке, тот мирно посапывал, накрывшись шерстяным одеялом с головой. С другого конца одеяла торчали две ноги в летних ботинках в сеточку. 8 Это правильно, — решил Леон, ноги должны дышать.

Тихо спустившись, чтобы не будить брата, на первый этаж, он сел на крыльцо. Справа за парником соседка полола грядку, женщина была интересная, лица не было видно. Что, впрочем, и к лучшему, — подумал Леон. Ведь оставалось поле для фантазии — он представил себе Аллу Пугачеву и совместил ее с нижней частью соседки, потом, чертыхнувшись, отогнал видение. Пугачева почему-то была с усами и париком, как у Кобзона. Женщина разогнулась и, повернувшись, махнула рукой Леону,

— Привет, сосед! Как сессию сдал? — Спросила она.

— Сдал давно уже — прокричал в ответ Леон и поспешно вышел за калитку. Лицо соседки было все покусано комарами, местами распухло и отекло. А Пугачёва была даже лучше, — рассудил он.

Прогулявшись до местных озер, Леон вернулся назад к обеду, по дороге купив в универсаме бутылку «Боржоми» и пару банок кильки в томатном соусе. Поднявшись на чердак по крутой лестнице, он застал Майка прыгающим по комнате голым и кричащим тонким мальчишечьим голосом:

— Паразиты! Немцы! Фашисты! -Майк подпрыгивал на одной ноге, а второй с остервенением давил чтото на полу. В местах, где он удачно попадал по своей жертве, оставалось красное пятно. Приглядевшись, Леон, обнаружил, что все тело Майкла было покрыто укусами клопов и размазанной кровью.

— В душ! Быстро! — крикнул Лео и потащил брата во двор.

— Клопы меня не едят давно, — говорил Леон брату, потягивая тёплое пиво из большой стеклянной кружки. Они на свеженького накинулись. Майк грустно кивал головой, почесывая распухшую ногу.

Они сидели у забора, недалеко от зоопарка на Петроградской стороне, рядом росли дикие яблони, с которых они нарвали себе закуску. Ветер доносил загадочные запахи диких животных.

— Скорее всего, так пахнут львы, — размышлял Майк. — Интересно, а клопы кусают львов? — Продолжал он фантазировать. — Я бы на их месте не рискнул.