Ночами пишет стихи. Как живут в приюте для бездомных?

В Красноярске более 10 лет работает служба помощи людям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации: «Человек — человеку». Это приют для тех, у кого в данный момент нет дома. Руководитель проекта Людмила Самойлова рассказала, почему она занялась помощью бездомным, на какие средства живёт и развивается приют и каков алгоритм помощи его постояльцам.

Вдоль одноэтажной пристройки к обычной городской пятиэтажке яркое разноцветное граффити с названием приюта — «Человек — человеку». Сразу понятно, сюда можно зайти и здесь не выставят за дверь.

Это Зелёная Роща, спальный район, застроенный панельками и хрущёвками. Мы разговариваем с Людмилой Самойловой в её маленьком кабинете, куда периодически кто-то заглядывает. «А я металлолом сегодня сдал, 300 рублей заработал», — хвастается один из постояльцев. Волонтёры привозят моющие средства, дежурная по кухне приглашает обедать. Отключиться даже на время нельзя, кому-то постоянно нужна помощь. Очередной звонок. По разговору понимаю, что просят пристроить человека.

«Это из соцполитики, колясочник замерзает, к ним полиция обратилась, а они уже к нам», — поясняет Людмила.

В Красноярске есть приют для бездомных — «Родник», но там нет мест. И с улицы туда попасть сложно. В «Человек — человеку» только одно требование — наличие свежей флюорографии. Её можно сделать в одной из поликлиник города без документов, получив направление в государственном приюте — его выдают всем.

Людмила Самойлова начала помогать бездомным, после того как сама столкнулась со сложной ситуацией. «Я состояла в благотворительной организации “Родители против наркотиков” и получала помощь как созависимая: мой близкий человек был наркоманом. Пока вызволяла из притонов, насмотрелась, скольким людям нужна помощь. Мы-то своих отлавливали, вытаскивали, а бездомные никому не были нужны. В организации мы поддерживали друг друга, а чтобы не замыкаться на своих проблемах, помогали другим».

«Не смогли выставить в ночь».

Начали в 2006 году с кормления, готовили раз в неделю: суп, чай, бутерброды — и раздавали бездомным. Но просто кормить было мало. Приходит человек с ожогами, весь грязный, ему врач нужен, но в таком виде его в больницу не возьмут.

В 2011 году открыли центр дневного пребывания, чтобы можно было согреть, отмыть, переодеть. Помещение в муниципальную аренду выделил департамент муниципальной недвижимости Красноярска. Это был подвал, с трубами и земляным полом. Выиграли грант 300 тыс. рублей, помогли спонсоры — отремонтировали. Центр просуществовал 5 лет. Люди шли не переставая. Даже творчеством там занимались.

«Моя дочь — художник, лепила с ними из глины. Помню картину: за столиком изрядно сидевший человек огромными руками старательно лепит миниатюрные креслице, стульчики… “.

Но всё же это был только дневной центр. На ночь он закрывался, и всем приходилось опять идти на улицу. Постояльцы сами определили его дальнейшее развитие. Первой была Галя с циррозом печени. Её привёл паренёк, тоже бездомный. Помыли, переодели, вызвали скорую. В больнице Гале сделали прокол (у неё уже начался асцит) и отправили обратно в центр. Пришлось поставить два стульчика, на них положить дверь и уложить человека спать.

"История этой девочки стыдная и для страны, и для человечества вообще. Когда я её увидела, было понятно, что она умирает. После больницы она прожила три дня. И все эти дни мы разговаривали.

Галя была из Казахстана, жила в многодетной семье. У них был свой дом на окраине города, мама всё время пила, приводила мужчин. Дети боялись «взрослых дядей», которые их насиловали и тут же подкармливали. У неё не было документов, она никогда не ходила в школу. В 10 лет один из маминых мужчин привёз её в Красноярск. Несколько лет она жила у него, потом стала не нужна — выгнал… Галя говорила, что ей 35 лет. Но на вид ей было не больше двадцати. Ребёнок совсем.

Затем была бабушка, ей было 75 лет. Полуслепая, плохо передвигалась. Квартиру потеряла из-за сына-наркомана. Тоже не смогли выставить в ночь. Пришлось ставить вдоль стен кровати и оставлять на ночь. Юридически, конечно, права не имели, но морального права отправлять этих людей на улицу не имели в разы больше".

После Галиной смерти Людмила поняла, что нужно открывать центр, в котором будет ночлег. И он появился в конце 2016 года.

«Они порой не знают, который час».

Новое помещение под пункт временного пребывания также удалось получить в муниципальную аренду. Людмила видела, что оно сдаётся, но выпросить его у властей не получалось. И вдруг сами предложили. Когда уже заехали, выяснилось, что оно после коммунальной аварии — все трубы порваны, в комнатах сосульки, крыша течёт.

Привести его в жилое состояние помогли волонтёры и просто неравнодушные красноярцы. В центре человек может жить до 90 дней. Сюда можно вызвать врача, постояльцев прикрепляют к поликлинике. Центр тесно сотрудничает и с социальной защитой города, и с миграционной службой, и с полицией. Социальные работники понимают: шансов, что к ним придёт человек, живущий на улице, практически нет. Бездомный порой даже не знает, который час, какой сегодня день недели. Берут при наличии мест всех. Но приоритет стараются отдавать тем, кому нужно восстановить документы.

"Норму 90 дней удаётся выдержать не всегда. За эти дни иногда даже паспорт восстановить сложно. Поэтому бывает намного дольше. Например, нашей Людмиле Сергеевне 81 год, уже несколько месяцев мы не можем восстановить её документы. Она детдомовская, всего в жизни добивалась сама. С мужем разошлась, перед этим он успел выписать её из квартиры, сын и дочь погибли.

Пока позволяло здоровье — работала, жила на съёмных квартирах. Единственный родной ей человек — внучка-студентка. Людмила Сергеевна часто не спит ночами, просто лежит с открытыми глазами. Хотя это совсем не имеет значения — она незрячая. Ночами она пишет стихи. Сколько она ещё пробудет у нас, сказать сложно".

Все сотрудники центра, включая директора, — волонтёры. Сами жильцы тоже трудятся: убираются, стирают, готовят. Однажды приехал молодой человек из Братска, за обменом опытом, хотел открыть подобный центр. Оказалось, он бывший постоялец, которому здесь помогли, теперь встал на ноги и решил продолжать доброе дело.

Людмила Самойлова признаётся, что многие постояльцы — приезжие из районов края. Люди думают, что в большом городе найдут себя, поднимутся. Но зачастую происходит наоборот. Красноярск как воронка — затягивает, здесь очень легко полететь вниз по социальной лестнице.

Кормления, которые стали родоначальником центра «Человек — человеку», в Красноярске остались. Более того, три года назад 10 различных организаций, которые в той или иной форме кормили бездомных, объединились, и были созданы мобильные пункты питания. В ближайшее время планируют установить зимнюю палатку с обогревом, чтобы можно было кормить людей в тепле.

«Не помню, как именно было придумано наше название “Человек — человеку”. Но считаю, каждый должен определить для себя: если он человек, то кто он другому человеку? Также человек, или волк? Про себя я давно решила: я — человек. И тот, кто ко мне приходит, как бы он ни выглядел, тоже человек, у нас равные права и обязанности. Поэтому я делала и буду делать всё, чтобы они оставались людьми, в том числе в своих собственных глазах».

P. S. Я позвонила в «Родник». Оказалось, что там 240 мест и свободных нет. И чтобы попасть туда, нужно собрать пакет документов и получить направление в Министерстве социальной политики края. Понятно, что сделать это человек, живущий на улице, самостоятельно не сможет.

Приют «Человек — человеку» существует на пожертвования и всегда рад помощи. Как материальной, так и любой другой, в том числе физической: бездомных нужно не только кормить, но и стричь, лечить, помогать встать на ноги и обрести цель в жизни.