Червоточина

4-3

3

Зоя Валерьевна жалела, что не уговорила Зою остаться. Хоть поболтали бы о всяком-разном, глядишь, и время побыстрее бы шло. И не так бы сжимала сердце тревога. Но почему-то ее новая подруга заторопилась домой сразу после Гениного ухода, и теперь Зоя Валерьевна не знала, чем себя занять. Она уже приготовила ужин, полила цветы, перетерла всю мебель в квартире, а время все равно тянулось медленно. Но когда Зоя Валерьевна взглянула на часы, она ахнула: на тех уже было начало десятого! А Гена все не возвращался. Может, узнал что-то новое? Может, они с Игорем нашли какую-то ниточку и отправились на поиски Коленьки? Но Гена обязательно позвонил бы ей… Впрочем, что мешает сделать это ей самой?

Зоя Валерьевна кинулась за мобильником. Но того не оказалось ни на журнальном столике, где он обычно лежал, ни на комоде в прихожей, ни на кухне. В сумочке она его тоже не нашла, хотя там ему и нечего было делать, ведь из дому она сегодня не выходила. Зоя Валерьевна растерялась. На душе стало совсем неспокойно, словно пропажа телефона была как-то связана с Колиным исчезновением. И теперь вот еще Гена пропал… А может, это он прихватил случайно ее телефон, когда отправился к Игорю? Он ведь такой был возбужденный, нервный, когда из дому выскочил, вполне мог взять вместо своего ее мобильник. Правда, и его телефона тоже нигде видно не было.

«Ой, да что я гадаю? – хлопнула она по лбу. – Можно ведь с городского на свой номер позвонить, вот и услышу, куда телефон завалился. А если и впрямь его Гена взял, то он мне и ответит». С трудом вспомнив номер своего мобильника, Зоя Валерьевна набрала его на клавиатуре городской трубки. И тут же услышала знакомое пиликанье… из кармана халата! Но вместо того чтобы обрадоваться, она отчего-то заплакала. Слезы текли и текли, а всхлипывания перешли вдруг в громкий плач. Ноги тоже перестали ее слушаться, и Зоя Валерьевна поспешила к дивану, чтобы рухнуть на него, сотрясаясь в непрекращающихся рыданиях.

«Словно оплакиваю уже Коленьку», – мелькнула вдруг нежданная мысль. И она так ее напугала, что Зоя Валерьевна тут же перестала плакать, хотя крупная дрожь и громкие всхлипы все еще продолжали ее сотрясать.

– Возьми себя в руки! – со злостью прошипела она уже вслух. И добавила: – Дура ты старая! И как только с тобой Гена уживается?

Самобичевание помогло. Дрожь прошла, от слез не осталось и следа. Чтобы ее не выдал голос, Зоя Валерьевна сделала несколько глубоких вдохов и откашлялась. А потом выбрала из адресной книги мобильника имя мужа.

Сначала она услышала обычные длинные гудки – Генин телефон был в сети. Но они вдруг сменились частым пиканьем, словно муж дал отбой, не желая разговаривать. Но такого быть не могло, и Зоя Валерьевна предположила, что он, нервничая, случайно нажал не ту кнопку. Тогда она позвонила еще. На сей раз равнодушный голос автоответчика сообщил ей о недоступности вызываемого абонента. Это было уже странно. Зоя Валерьевна вновь уже собралась нервничать, но сообразила, что у Гениного аппарата просто мог сесть аккумулятор. Ну, конечно! Потому и в первый раз после обычных зазвучали гудки отбоя.

Что ж, можно еще позвонить Игорю. Правда, номер его мобильника она не знала, но городской телефон Ненахова был вбит в память стационарного аппарата. Зоя Валерьевна взяла городскую трубку и быстро нашла нужный номер. Она долго, минуты две или три, слушала длинные гудки вызова, но ей так и не ответили.

Вот теперь тревога по праву вернулась на свое законное место. А вместе с ней Зою Валерьевну захлестнули и недавние мысли о том, что Гена с Игорем что-то узнали о Коле и отправились на его поиски. Трубка выпала из руки, глухо стукнувшись о ковер.

– Почему же ты сам-то мне не позвонил?! – сжала Зоя Валерьевна сухонькие кулачки, чувствуя, как слезы вновь наворачиваются на глаза.

И тут запиликал городской телефон. Зоя Валерьевна рухнула на колени и зашарила рукой по ковру, поскольку подступившая вдруг к глазам темнота не позволила ей разглядеть трубку. Нащупав наконец телефон, она снова его выронила из дрожащей ладони, схватила теперь уже обеими руками и, промахиваясь пляшущими пальцами, с трудом, вслепую нашла нужную клавишу.

– Да!!! – закричала она в трубку, чувствуя, что прерывающегося дыхания не хватит на осмысленную фразу.

– Зоя? – услышала она в ответ незнакомый женский голос. Вернее, это поначалу он показался незнакомым, поскольку до этого ей не доводилось говорить с Зоей Нормалевой по телефону. Но дальнейшие слова собеседницы быстро расставили все по местам. – Зоя, что с тобой? Это я, Нормалева, – раздалось в трубке. – Что-то случилось? Гена что-то узнал?

– Ой!.. – только и сумела выдохнуть Зоя Валерьевна, садясь на пол. – Ой, Зоюшка… – Она хотела сказать подруге, чтобы та не волновалась, что никаких вестей пока нет, но горло перехватило вдруг спазмами, и она ничего больше сказать не могла.

– Я бегу! Жди! Зоя, я уже бегу! – раздался в ответ полный боли и ужаса крик, и телефонная трубка тоненько запричитала короткими гудками отбоя.

* * *

Зоя Валерьевна все еще сидела на полу, когда в прихожей раздалась трель дверного звонка. Темная пелена с глаз уже спала, оставив после себя лишь мельтешение точек, напоминающих рой растревоженных пчел. И звенело в ушах, в полном соответствии с этой иллюстрацией из жизни насекомых. Поэтому она не сразу сообразила, что звонок вовсе не был связан с этой пчелиной пляской. Но его настырная трель буравила мозг снова и снова, и Зоя Валерьевна наконец-то очнулась. Пока она поднималась на ноги и, пошатываясь, брела до прихожей, в дверь уже стали стучать.