Ведьмин жребий

Интерлюдия 9. Искариот

- Почему вы втягиваете меня в это, Алия? - жаловалась Эйра-Луна, едва поспевая за старухой. - Я сделала все, что от меня требовалось. Я открыла свой разум для Шайны, позволила ей надругаться над собой…

- И я увидела там немало, - отозвалась девочка, замыкавшая шеренгу.

Эйра-Луна закусила губу. Мановением ее руки высокие окна пятого яруса, из которых дул сильный ветер, начали закрываться одно за другим. Снежная Ведьма, не сбавляя шаг, расчесала волосы пальцами и расправила их на плечах.

- Один поцелуй ничего не значит, - сказала она.

- Смотря какой, - возразила Шайна. - Меня чуть не стошнило. Богиня, это же Кайн! Как ты могла это сделать? До сих пор не понимаю.

- Тебе и не нужно. Потому что ты никогда не вырастешь.

- Прекратите, - велела Алия-Аллор. - Это отвратительно.

Когда старуха распахивала дверь Зала Витражей, у нее заметно дрожали руки. Алия-Аллор искренне верила в непричастность своих воспитанниц к делу Кайна и поэтому до последнего закрывала глаза на факты, свидетельствовавшие не в их пользу. Сканла не глупа - она постарается уйти от правосудия, как можно скорее покинув Гильдию, и зал окажется пуст. Старшая Вираго попросила Анцеля не вмешиваться, но он обязательно принял необходимые меры предосторожности и предупредил охрану у ворот - в противном случае это был бы не Анцель.

Вопреки надеждам Алии-Аллор в зале оказалась женщина в капюшоне. Она стояла в углублении под выпуклым куполом, запрокинув голову. С картины ей улыбалась Богиня. Услышав скрип дверных петель, ведьма медленно обернулась.

- У меня только один вопрос, - сказала Алия-Аллор, скрещивая на груди руки. Шайна заняла позицию слева от старухи, Эйра осталась в дверях: своеобразная защита от возможной агрессии. - Почему?

- У меня не было выбора, - заговорила обвиняемая, и этот голос не принадлежал Сканле. Она медленно стянула с головы капюшон и сняла маску с разрезами для глаз и рта, скрывавшую лицо. Ее нос порядочно распух, на переносице красовалась свежая повязка, но Шайну не потревожили угрызения совести. Вчера ночью девочка сделала то, что считала правильным.

- Лайя?..

Алия-Аллор оглянулась на своих спутниц. Эйра вытаращила глаза, а вот Шайна не выглядела изумленной - для нее этот маскарад вовсе не являлся тайной. Она знала и не сказала мне, с горечью подумала Алия-Аллор. Как давно я потеряла авторитет среди Вираго? Но сейчас ее внимания требовала другая проблема.

Лайя-Элейна сняла с левой руки перчатку. Продемонстрировала присутствующим знак на тыльной стороне ладони: черный дракон с головой петуха.

- Я не смогла бы помешать ей, даже если бы хотела, - заявила она.

- Что это? - спросила Эйра. - У тебя на руке?

- Кокатрис, малый король, - охотно ответила Лайя-Элейна.

- Нет, я имею в виду…

- Это геш, - сказала Алия-Аллор. Она внезапно ощутила слабость во всем теле. - Девочка моя, помоги мне сесть. - Шайна подвела ее к креслу, старуха тяжело опустилась в него и продолжила говорить: - Древняя клятва верности. Тот, кто нарушит ее, умрет. Значит, ты и Сканла?..

Лайя-Элейна кивнула.

- Мы связали себя гешем еще до того, как переступили порог Гильдии. Мы пришли порознь, никто не мог заподозрить связи между нами. Даже ты или Шайна.

- Ты… любишь ее? - спросила старуха.

Ведьма, которую за глаза прозвали Черной Вдовой, разразилась громким смехом. Зал наполнился гулкими звуками, отразившимися от стен. Шайна смотрела на бывшую наставницу и не узнавала ее. Алия-Аллор поморщилась. У старухи было доброе сердце, в ее глазах любовь могла стать оправданием чему угодно. Но нет… здесь не было любви.

- О чем ты говоришь? - мягко спросила Лайя. - Мы преследуем общую цель, вот и все. Спала ли я со Сканлой, пока у меня была такая возможность? Нет и еще раз нет. Я не испытываю к ней страсти, и она не толкала меня на преступление. Прежде всего, - она загадочно улыбнулась, - это было моей идеей от начала и до конца.

- Но ты только что сказала…

- Что у меня не было выбора? Но ведь это так. Размотав клубок, я уже не могла остановиться. Я обязана претворять этот план в жизнь даже сейчас. Ты привела с собой палачей, не так ли? Но прежде, чем ты казнишь меня, Алия…

Старуха смотрела на Лайю во все глаза. Действительно, Алия-Аллор явилась сюда в компании двух ведьм, чья разрушительная сила была неоспоримой, но она сделала это не для того, чтобы вынести сестре приговор и немедленно привести его в исполнение. Старшая Вираго запоздало поняла, что Лайя-Элейна тоже так не считала. Она всего лишь решила сыграть на чувствительных струнах ее души.

- … позволь мне объясниться.

Лайя-Элейна начала говорить, и части головоломки стремительно складывались в одно целое, дополняя картину. От осознания происходящего у Алии-Аллор закружилась голова. Получив решительный отказ Анцеля и его Совета, Лайя-Элейна не сдалась и продолжила лелеять в своем сердце надежду, пока та не обрела физическое воплощение. Кайн не был бичом, несущим смерть; напротив, он должен был избавить их от гнета, тяготевшим над ведьмами многие века. Бывший экзалтор и не догадывался, что на него возложили колючий венок мессии.

Алия-Аллор схватилась за сердце, шумно втягивая воздух. Годы брали свое, через несколько лет ей придется уступить место старшей Вираго одной из тех, кто сейчас находился с ней в Зале Витражей, так как Сканла-Кай в силу своей особенности не могла представлять Вираго. Да и теперь, узнав о том, что Сканла подчиняется Лайе, Алия-Аллор не отдала бы бразды правления ведьме звука.

Шайна нежно коснулась морщинистой руки, прерывая размышления старухи, заботливо поднесла к ее рту стакан с водой. Старшая Вираго сделала глоток, украдкой глянув на девочку. Основная часть взрослого мира скрыта для Шайны чернильной пеленой, через которую девочке, увы, не суждено заглянуть. А разве можно судить тех, кого не можешь понять? Что касается Эйры-Луны, Снежной Ведьмы… То она чересчур сосредоточена на себе. Ее мало волнует происходящее в этих стенах, а за ними и подавно. О слабости Эйры - ее извечной борьбе с зовом плоти - знают многие, и кто-то вполне может этим воспользоваться. Она ведь целовалась с Кайном? Старуха внутренне содрогнулась. Да, ему суждено было стать их избавителем, но от этого его проступки не становились менее серьезными.