Лето. Орки. Любовь 

25 Кирилл

После ужина все торопятся скорее вернуться в дачу. Особенно девчонки. Оно и понятно – к Прощальной дискотеке им надо как следует подготовиться: капитально накраситься, напялить самые лучшие шмотки, выпрямить кудрявые волосы или завить прямые, а потом передумать и снова переодеться.

Пацанам, конечно, проще. Нашел что-то относительно чистое (то, что не воняет) и почти не мятое, причесался пятерней, запшикал себя «Олд спайсом» по самые кроссовки – считай, что уже красавчик.

Я сижу на кровати в вожатской, опираясь спиной о стену, и любуюсь странным выражением лица Гордеевой. Глаза на выкат, рот открыт. Она красит ресницы. И в своем коротком светлом платье с завитыми волосами напоминает белокурого ангела. До той поры, пока не бросает на мои ноги свой «педагогический» взгляд. Этот взгляд – очень универсальная штука. Им можно и предупредить, и объяснить, и заставить заикаться. Да им можно города брать. Но вот конкретно сейчас Гордеева намекает на то, что я опять заперся в комнату в кроссовках.

Четыре года назад мне бы и в голову не пришло, что Гордеева решит стать училкой. С одной стороны, сбываются все мои самые пошлые подростковые фантазии, но с другой – прости-прощай жизнь раздолбая. Так странно. Я ехал сюда с ощущением, что это ссылка, изгнание, но в действительности последние, без малого, три недели оказались самыми крышесносными с моей жизни. Спасибо родителям. Они понятия не имеют, что не наказали меня, а, наоборот, поощрили по полной программе.

Но завтра мы едем домой, и мне становится хреново при мысли, что следующую ночь придётся провести без Гордеевой и ее прелестей. Серьёзно? Прелестей? Я так и сказал?

Наверное, это отстойно, но тот факт, что я превратился в какого-то подкаблучника, совсем меня не парит. Мне хорошо с ней. И не только после отбоя. Хотя именно после отбоя я чувствую себя максимально хорошо в компании Гордеевой. Но не это главное. С ней интересно. Никогда не знаешь, что она выкинет в следующий момент. И я ни с одной девушкой еще не болтал так много. Гордеева необыкновенная.

Плохая новость заключается в том, что моя необыкновенная Гордеева остаётся работать ещё на две смены. А где уверенность в том, что через три дня на моем месте не будет лежать кто-то другой? В том смысле, что в напарники ей может достаться кто угодно.

Поэтому у меня нет выбора. Завтра же подойду к директрисе, наплету ей о том, как я проникся лагерным духом и после пересменки вернусь к жизни по режиму, манной каше, комариным укусам и затертому до дыр плей-листу дискотек.

Наташа уже минут тридцать собирается на танцы, в то время как я был готов ещё полчаса назад.

Потерев залипающие глаза, я зеваю и потягиваюсь.

Наша комната понемногу пустеет, становясь безликой. На полу стоит сумка, куда Наташа уже скидала большую часть своих вещей. Почти ни одной гордеевской шмотки в поле зрения. Здесь даже как-то просторнее стало, ведь моя напарница переодевается трижды в день.

— А вот это ты зря, — я усмехаюсь, наблюдая, как Наташа размазывает по губам свою розовую хрень, из-за которой потом моя щетина благоухает малиной.

— Почему? — рука Гордеевой замирает в воздухе.

— А вот почему.

Я резко поднимаюсь, сгребаю ее в охапку и заваливаю на себя. Наташа брыкается, крутит головой, вырывается, пока я пытаюсь дотянуться до ее губ и щекочу ее.

— Отпусти, Кирилл, платье помнешь! — визжит она.

— Поцелуй сначала, — требую я.

— Лисовский, я серьезно, ты сейчас сам его гладить будешь!

— Снимай, Солнце, — я, в общем-то совсем не против того, чтобы увидеть ее без платья. — Я тебе, все, что хочешь, поглажу, — одно рукой крепко держу девушку, ладонью второй забираюсь под подол и лапаю ее, невинно хлопая глазами.

— Ты, вообще, можешь ещё о чем-нибудь думать, кроме этого ?

— Рядом с тобой? Да ты с ума сошла?! — изображаю возмущение и целую ее в подбородок.

— Озабоченный, — смеется девушка, наклоняясь ко мне.

— То же мне новость.

Мы целуемся, наверное, минут пять, когда в дверь комнаты стучат. Наташа вскакивает, поправляя безнадёжно измятое платье, зачем-то хватает со своей кровати сетевой кабель от ноутбука и как ни в чем не бывало начинает сматывать его.

Все, что успеваю я, так это моргнуть пару раз.

— Войдите, — ее щеки очаровательно пылают, а на припухших губах замирает застенчивая улыбка.

Серьезно? После того, что Гордеева едва не вытворила у меня на коленях, она ещё может смущаться?

В дверях показывается голова Кристины. А потом и сама Кристина.

Я тут же заваливаюсь на бок, прикрыв себя подушкой, чтобы не травмировать психику пионерки своей физиологией. Нет, я по-прежнему в одежде, но в отдельном месте она мне стала немного маловата.

— У нас Аня пропала, — заявляет Кристина.

— То есть… как? — спрашивает Гордеева, замирая со шнуром в руках.

Девчонка пожимает плечами, переводят взгляд с Наташи на меня.

— После ужина я ее не видела.

Я включаю подсветку смарт-часов. После ужина только час прошел.