Молнии Великого Се

Следы в травяном лесу. Часть 1

Могучий Утес и Ветерок сняли и надежно запаковали в плотные кожаные мешки одежду и свели по крутому берегу своих зенебоков. Горя желанием поскорее продолжить поиски, Ветерок устремился в воду с такой поспешностью, словно перед ним простиралась не ледяная река со стремительным течением, а ласковое, теплое озеро. Белый зенебок последовал за хозяином. Камень и его Крапчатый приняли выпавшее на их долю испытание со спокойствием мудрецов. Могучий Утес подумал лишь о том, что старые кости наверняка припомнят еще ему подобное к ним небрежение. Один лишь Чубарый не постеснялся выразить свое возмущение прямо и открыто, всю дорогу до противоположного берега издавая обиженный рев.

Хотя течение на излучине было очень сильным, оба воина со своими зенебоками выбрались на берег почти напротив того места, где вошли. Толком не успев обсохнуть и одеться, Ветерок приступил к поискам. Ему повезло. Шагах в двадцати ниже по течению он сумел разглядеть на прибрежном песке в нескольких локтях от кромки воды знакомую Камню тонкую, точно выкованную из частичек пыльцы, цепочку с подвеской в виде расправившей крылья птицы.

— Не думал, что она это станет носить, — задумчиво проговорил Ветерок, с благодарностью прижимая вещицу к губам. — Я подарил ей это перед отъездом.

— Она любит тебя, — не скрывая укора, отозвался Камень. — Ты знаешь это не хуже меня!

— Найди ее! — сверкнул глазами Ветерок, сжимая в кулаке подвеску. — Найди ее, и я обещаю сделать для ее счастья все, что в моих силах!

Могучий Утес не мог обмануть ожидания молодого воина, оставив безучастной столь страстную мольбу. Великий Се проявил к их поискам благосклонность, несмотря на то, что след беглецов терялся в травяном лесу. Какое-то время хитрец Обглодыш вел свою спутницу по самой чаще, каким-то невероятным образом продираясь между стволов многолетней травы. Только такой опытный следопыт как Камень сумел бы проследить их передвижение. Затем предприимчивый парнишка где-то раздобыл траворубный тесак, и след стал заметнее. Впрочем, те, кто не смог приметить начало пути, его бы все равно не сумели бы обнаружить.

Сердце Могучего Утеса преисполнилось надежды. Жестокая жизнь, гнувшая, но, похоже, так и не исковеркавшая маленького невольника на свой лад, выработала у него смекалку и приучила к изворотливости. Когда живешь с лютым хозяином — это не самые последние качества.

Какое-то время путь, проложенный мальчишкой, шел прямо. Срубленные тесаком и примятые двумя парами ног стволы лежали ровно, точно во время заготовки. Когда Обглодыш устал, его сменила царевна. Камень это понял по тому, что трава в том месте была срезана косо и достаточно неумело. Впрочем, не царское это дело — идти по травяному лесу с тесаком.

Камень почти успокоился. В конце концов, Обглодыш явно находился под покровительством Великого Се. Повезло же ему в горах. Иначе чем чудом его спасение назвать было нельзя. Может, и на этот раз удача не оставит его, и он выведет девушку в какое-нибудь безопасное место, а там и они с Ветерком подоспеют.

Но его надежды не оправдались: след сделался неровным. Обглодыш сначала резко свернул вправо, потом взял левее, затем и вовсе сдал назад, петляя, точно кролик капату, застигнутый охотником. Как и у кролика, эти примитивные уловки ни к чему толковому не привели. На расстоянии двух перестрелов след беглецов врезался в широкую тропу, проложенную большим отрядом.

Ветерок с тревогой глянул на Могучего Утеса. Хотя в чтении следов существовали тонкости, какие мало кто знал лучше старого охотника, нынешние приметы заявляли о себе слишком очевидно.

— Они наткнулись на наемников? — сдавленным голосом спросил молодой Ураган.

Камень посмотрел на большой след внимательно и с некоторым облегчением покачал головой.

— Это не солдаты, а торговцы. Купеческий караван. Рановато для такой поры, но эти, видимо, одни из первых. Случайные путники для них неплохая добыча, — рассудительно добавил он, но увидев, как передернулось и побледнело при этих словах лицо молодого воина, понял, что сболтнул лишнего.

При всей очевидной беззащитности беглецов, они попытались оказать сопротивление. Примятая трава, в которой Камень нашел поломанный тесак, красноречиво рассказывала о краткой, но ожесточенной борьбе, в которой девушка и Обглодыш попытались отстоять свою почти обретенную свободу. Но слуги торговца оказались сильнее.

— Если с Птицей и малышом что-то случилось, я отыщу этих ублюдков, где бы они ни укрылись, даже если на это мне придется потратить всю оставшуюся жизнь! — пообещал Ветерок, красноречиво сжимая рукоять меча.

— Если это тебя хоть немного успокоит, — осторожно проговорил Камень, — чести царевны вряд ли что-то угрожает. По крайней мере, пока. Один из охранников обронил бляху с изображением печати хозяина. Это — Уседя. Он славится в травяном лесу своим презрением к женскому полу и предпочитает водить дружбу с себе подобными.

— Слабое утешение, — вздохнул Ветерок. — В компании этих кавуков Птица находится не в меньшей опасности, чем с наемниками князя Ниака, а уж про Обглодыша я просто предпочитаю не думать.

— Тем не менее, я уверен, мы их найдем.

В верности, хотя бы частичной, своего последнего утверждения Камень сумел убедиться в гораздо более скором времени, чем предполагал. Не проехав по караванной тропе и двух поприщ, они услышали знакомый ломкий мальчишеский голос, во все горло распевающий всем известную песню про удалого молодца, которого не удержат никакие засовы и догонит лишь ветер в травяном лесу. Сегодняшнее исполнение отличалось тем, что половину нормальных слов в песне заменяла отборнейшая площадная брань, а также тем, что вместо травяной флейты или еще какого инструмента, песне вторил дружный, хотя и нестройный хор кавуков.