Любимая для воина

Глава 29

О своём решении я пожалела спустя неделю, а всё потому, что Радес на деле оказался даже более въедливым, чем старик Алард. Никогда прежде я так сильно не уставала, как во время передачи супругу всех дел, ведь мне приходилось следовать за ним по пятам. Не могла же я, в самом деле, пустить всё на самотёк. А вдруг я ошиблась и Радесу нельзя доверить не то что управление герцогством, но даже присмотр за торговой лавчонкой. Он же, словно почуяв мои сомнения, задался целью в короткий срок проинспектировать все производства, посетить все деревни, встретиться с представителями всех гильдий, в общем успеть за пару недель сделать всё то, на что у меня ушёл не один месяц.

Мы вставали с рассветом и возвращались в поместье затемно, совершенно лишённые сил. Разумеется, из соображений безопасности и для поддержания статуса путешествовали мы в сопровождении целого отряда стражников.

Люди тоже были измотаны, но Радес вёл себя, как одержимый. Пришлось проявить характер и напомнить ему о том, что не только мне, но и всем остальным нужен отдых. Услышав это, супруг с некоторым недовольством всё же признал мою правоту и слегка притормозил ту круговерть, которую он нам всем устроил.

Как выяснилось чуть позже, я сильно преувеличивала свои заслуги по сдерживанию чрезмерной активности мужа. В то время, как я ставила под сомнение его компетентность во многих вопросах, Радесу хватило ума обратиться к лорду Халлорану с просьбой порекомендовать знающих, а главное заслуживающих доверие людей себе в помощь.

И вот для того, чтобы определиться с тем, кто ему нужен в первую очередь, и потребовалось разбирательство на местах. В результате таких внезапных проверок многие чиновники были привлечены к административной ответственности и затем уволены, иные сбежали сами, опасаясь герцогского суда. Видя всё это, я понимала, как часто бывала неоправданно мягкой к тем людям, которые не стеснялись брать взятки и время от времени запускать руки в герцогскую казну. Их уверенность в собственной безнаказанности чуть было не привела нас к краху. Когда я получила возможность ознакомиться с истинным положением дел, то буквально схватилась за голову.

- Не стоит впадать в депрессию, дорогая. Ничего страшного не случилось. - Радес, в отличие от меня, не выглядел ни разочарованным, ни даже расстроенным. Он вольготно откинулся в кресле с видом человека, хорошо проделавшего свою работу и точно не собирался меня ни в чём обвинять. Напротив, старался всячески успокоить. - Поверь, в тех условиях, в которых ты оказалась полтора года назад, тебе удалось совершить невозможное. Не думаю, что кто-то справился бы лучше тебя. Так что не суди себя строго. Не твоя вина, что в мире существуют подлецы и приспособленцы, которые из любой ситуации готовы извлечь свою выгоду. Они превосходно научились скрывать свои истинные мотивы под лавиной правильных слов и красивых жестов. Тебе просто чуть-чуть не хватило опыта общения с подобными индивидами, иначе ты сразу бы поняла, чего стоят все их заверения в честном служении делу. Мне же приходилось встречаться с такими дельцами не раз и потому меня обмануть сложнее, хотя тоже возможно. Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Слышала о таком?

Я согласно кивнула. Но всё равно было обидно. Я ведь им доверяла. Мне казалось, что все мы преследуем одну цель — сделать жизнь лучше для всех, но оказалось, что кто-то думал лишь о собственном благе.

Одно безусловно радовало - мы с Радесом снова перешли на доверительное общение. Со стороны вообще могло показаться, что у нас всё прекрасно. Да я и сама так думала, пока случайно не подслушала разговор герцога с Крейном. Начальник охраны докладывал своему другу об очередном нападении на караван торговцев, пересекающих наши земли.

- Кто-то целенаправленно даёт всем понять, что дороги герцогства небезопасны, - говорил Крейн. - Если так пойдёт и дальше, то можно забыть об осенней ярмарке. И торговцы, и крестьяне просто направят свои подводы к соседям. А это значит, что наши города останутся без продовольствия и других необходимых товаров.

- Выводы я могу сделать и сам, - беззлобно огрызнулся Радес. - Лучше скажи, что говорят пленные о том, кто их нанял? Не верю, что в лесах до сих пор прячется армия дезертиров. Слишком организованно они нападают, да и вооружены не абы как. Слышал, у так называемых дезертиров имеются новенькие аркебузы и даже мушкеты.

- Все указывают на небезызвестного тебе герцога, - после короткой паузы послышался голос Крейна, - к сожалению, кроме слов, предъявить ему нечего. Сам знаешь, для королевского суда этого слишком мало.

- А кто говорит о королевском суде? - наигранно удивился Радес. - Эти люди бесчинствуют на моих землях и тот, кто их нанял — мой враг. Я сам буду судить виновных за совершённые преступления, так как имею на это право. Не забыл, что теперь я герцог?

- Забудешь такое, - пробурчал Крейн. - Едва сдерживаюсь, чтобы не поклониться тебе каждый раз, как встречу, такой ты теперь сиятельный, аж глазам больно. Ещё бы дурь из головы выкинул, да пригляделся к герцогинюшке нашей. И хороша собой, и умна. Чего тебе ещё надо?

- Тебе сразу послать или сам заткнёшься? - довольно грубо осадил друга герцог.

- Да чего уж там, я понятливый, в отличие от тебя дурака, - и не подумал обидеться Крейн. - Как бы потом жалеть не пришлось, уведут девку, помяни моё слово.

Что-то тяжёлое ударилось в стену. Послышался звук разлетающихся осколков.

- Всё ухожу, ухожу, - сказал Крейн, а я поспешила отойти от дверей подальше, чтобы не быть застигнутой на подслушивании.

По всему выходило, что Радес не забыл Белиссу, и всё его спокойствие напускное. Он просто делает вид, что смирился с их расставанием, а на самом деле продолжает ждать от неё приглашения, чтобы тут же вернуться обратно, не раздумывая бросив всё то, чем буквально горел всё последнее время.

Сама не поняла, как оказалась в конюшне, как оседлала лошадь и выехала за ворота, по случаю распахнутые настежь для подвод с провизией. Слышала позади себя крики, но даже не подумала остановиться. Напротив пришпорила лошадь так, чтобы та мчалась быстрее, подальше унося от всего, что отравляло мне душу. Не хочу, не могу никого сейчас видеть. Я просто не вынесу больше ни жалости, ни сострадания. Мне это не нужно. Я сыта этим по горло. Разве я не достойна чего-то большего? Разве меня нельзя полюбить как женщину? Что есть в Белиссе такого, чего нет у меня?