Властелинство

Глава 14. Сватовство землемера

Рождество мы с братом решили провести в имении тётушки по её приглашению. Я к тому времени был в зимнем отпуске. Зимой мерить совершенно невозможно. Постоянные дожди превращают здешнюю глинистую землю в сплошное слякотное месиво, по которому только в русских «сапогах» ходить. Лошади вязнут и не могут возить по полям и холмам телеги с инструментом. Можно носить инструментарий на себе, хотя это тяжело и неприятно. Но, главное, оптические приборы запотевают и портятся. Верёвки в мокром состоянии легче растягиваются. В общем, со всех сторон одни неудобства. Так что фон Геддике созвал совещание офицеров, на котором было решено остановить измерения до наступления тепла.

Я радостно уехал вначале в своё имение. Тут накопилось множество дел. Впрочем, и раньше в имении был толковый управляющий из пруссов – господин Франц Заубер. Я оставил его на должности и не пожалел. Урожай был собран и сложен по амбарам, скот в хорошем состоянии, дом поддерживался жилым.

Но я подумал, что господский дом следует обновить. У меня явилось желание создать семью, выйти в отставку и стать эдаким помещиком. Мы с Францем несколько вечеров разбирались, что необходимо сделать в доме, что поменять в саду. Днём мы объезжали имение. Эти дела, хотя требовали физических усилий, совершенно меня не утомляли. Даже наоборот, физическая усталость наконец казалась приятной. А умственные занятия только бодрили и придавали радости жизни.

И с рукой наметился некоторый прогресс. Я смог сгибать пальцы, и в них появилась, хотя и слабая, чувствительность! Я чувствовал себя почти счастливым человеком. Не хватало самой малости. Моей Эржи.

Эржбета мне часто снилась, я вспоминал её и днём – по поводу и без повода. Меня манили её глаза и сладкие уста. Вспоминалась её фигура, такая сочная, но гибкая и ловкая. Её прелести...

Надо заметить, монахом я не был. И в Касторуме, и в сёлах были у меня интрижки, более или менее успешные. Красавицы и не очень, но дамы и крестьянки были довольны нашими бурными отношениями. Которые завершались расставаниями по обоюдному согласию. Однако в сердце моём безраздельно царствовала только одна прелестница. Эржи. Моя вила, моя волшебница из снов.

Поэтому когда я приехал к брату и получил приглашение присоединиться на Рождество к родным, я ни минуты не раздумывал. Поскольку оставалось ещё время, я обратился к старому своему знакомому портному и заказал несколько предметов гардероба. Сказать, что я за этот год поизносился – это ничего не сказать. На выездных измерениях вещи страдали чуть не больше, чем на поле боя. Так что я заказал несколько вещей на выход – модный аби интересного насыщенного фиолетового цвета с лёгкой вышивкой, под него светлый сиреневый жаккардовый жилет, фиолетовые, но темнее кюлоты и несколько шёлковых рубашек с кружевным жабо. Траур по отцу не кончился ещё, и я не решался заводить что-то цветное. Заодно тому же Шлому заказал и очередной «рабочий» гардероб неброских оттенков для следующего сезона, и попросил его подсказать хорошего ювелира.

По рекомендации Шлома отправился я к его родственнику Исайе. Однако показанные мне образцы не воодушевили. Я обещал подумать, распрощался тепло с ремесленником и вышел на улицу. В раздумьях я брёл по улице, когда увидел вывеску «Златар и филигран Шимич и сыновья». Зашёл я в лавку. Крупный парень за прилавком не очень любезно через губу процедил подобие приветствия и отвернулся. Я раздражился, но решил всё-таки посмотреть, что здесь выставлено. Первый же взгляд на витрину оставил меня без дыхания от восторга. Кольца и серьги, представленные здесь, были словно из сказки. Точно тонкие паутинки из золота вились и сплетались в нежных узорах. Причём, все вещи были изящны, пропорциональны и очень точно вырисованы. Одно колечко особенно меня вдохновило. Было оно с маленькими бирюзовыми камешками и одним небольшим диамантом. Оправа камней превращала их в цветочный узор. Это было настоящее волшебство. Точно создано для моей вилы (феи).

Я обратился к молодчику с расспросами. Вначале отвечал он неохотно, даже грубовато. Но когда я восхищённо прокомментировал это кольцо и ещё парочку понравившихся мне вещей, вдруг сменил гнев на милость, стал меня обихаживать и даже назвал весьма сходную цену за кольцо. Выяснилось, что это старший из сыновей почтенного хозяина, и он-то и есть мастер, что делает такую красоту. Но дежурить за прилавком очень ему не по душе. Больше он любит возиться с камнями, металлом, наждаком, щипцами, горелками. Но отец приболел, младший брат по делам уехал, так что ему пришлось оставить свою мастерскую и быть за прилавком. Звали мастера Перо, и я обещал, что если задуманное мною осуществится, будущая жена моя будет носить украшения только от него. На том мы и расстались оба довольные сделкой, он с деньгами и обещаниями, я с кольцом.

Наконец под Рождество мы выехали к родным. Только выпал мелкий снежок. Кони резво довезли нас до имения Дюкори. Нас ждали. Слуги проводили нас в дом. Семейство было в сборе в этот раз. Правда, в сильно урезанном составе.

Ещё весной, до отъезда моего в экспедицию, Зизи вышла замуж за графа фон Штеемана и уехала к нему. Свадьба была пышной и церемонной, совершенно имперская, без примеси народных обычаев. Мы были в церкви и на балу. Кузина блистала вся в серебристо-белом, жених был в мундире. Радостно было за родных, но трогательных воспоминаний это событие во мне не оставило.

Маргарета вышла замуж этим летом, но на свадьбу нас не приглашали. Меня по понятным причинам – Марго не забыла мне той выходки на прошлой её свадьбе, а может опасалась и новой подобной. Так что она стала баронессой фон Родде и уехала в имение мужа где-то на севере Австрии, на границе с Баварией, в горах. Однако сестру с собою пока не забрала, отговорившись необходимостью устроиться на новом месте.

Так что в малой гостиной нас встретили дядюшка с тётушкой, Дюла и Эржи. Тихий семейный круг. Мы присоединились к обществу. Все начали наперебой нас расспрашивать о делах. Я рассказывал про экспедицию, про удивительные красоты, которые мы обнаружили, про выходы скальных пород и водопад, про королевский город Касторум Посежский. Все слушали с интересом. Невольно стал я маленьким центром нашего общества.