Ментальный факультатив

Глава 4

Напоив Лану чаем и получив ее согласие, профессор Братт отвел ее к Марте. Оказалось, что та живет буквально в десяти минутах ходьбы от академии. Все это время он не лез к Лане с расспросами об осуждении отца и побеге матери, вообще делал вид, что ничего такого не произошло, и Лана была ему за это благодарна.

Марта встретила ее со спокойным гостеприимством. Лишь легкое удивление, промелькнувшее на лице, выдало тот факт, что она уже не надеялась увидеть Лану снова сегодня. А вот выдоха облегчения от того, что это все-таки произошло, Лана не заметила.

Ей хотелось надеяться, что Братт останется на ужин, было интересно понаблюдать за тем, как он будет вести себя с ее сестрой, а она — с ним. Дружба дружбой, но по мнению Ланы, между мужчиной и женщиной она возникает или как начало романа, или после его завершения. И какой бы Лана ни была, она имела четкое правило: с парнями подруг не флиртуют. Теперь это правило имело смысл расширить и до сестер.

Однако симпатичный уже почти куратор на ужин не остался, предпочел быстро попрощаться, вежливо выказав нетерпение в ожидании завтрашней встречи.

Квартира у Марты была очень маленькая. Практически размером с апартаменты, в которых Лана жила в Лексе, деля их с подругой детства: большая гостиная и две небольшие спальни. Отличало ее только наличие кухни, из которой доносились умопомрачительные для голодной Ланы запахи.

К чести сестры, та тоже не стала ни о чем расспрашивать и ничего говорить. Просто накормила и уложила спать. За ужином — самым вкусным из тех, что когда-либо ела Лана — она по собственной инициативе решила сообщить Марте, что будет учиться на журналиста, однако пояснять причины именно такого решения не стала. Сестра явно симпатизирует монарху, еще начнет отговаривать, а Лана не чувствовала в себе сил спорить. Сама Марта тоже не стала уточнять. То ли не желая сейчас мучить расспросами, то ли решив, что это вполне логичный выбор, раз мать Ланы владеет журналом. Его после разбирательства могли и вернуть, но родительнице он уже явно не понадобится.

Лана думала, что будет всю ночь мучиться тревожными мыслями, но уснула, едва ее голова коснулась подушки, невзирая на то, что постель была совсем не такая удобная, как она привыкла. Видимо, сказалась длительная прогулка на свежем воздухе.

А на следующий день все закрутилось так быстро, что Лана и сама не успела оглянуться, как в понедельник уже стала студенткой Столичной Королевской Академии и оказалась на пороге своей новой комнаты в общежитии, держа в руках папку с документами, в том числе расписанием занятий. Позади нее в воздухе болтался чемодан, который Оберман любезно прислал в академию по просьбе Марты.

— Что за ерунда? — выдохнула Лана, обводя взглядом комнату, в которой стояли сразу две кровати, два письменных стола и два платяных шкафа. — Это общежитие или тюремная камера?

Будущая соседка, еще собиравшая сумку перед занятиями, смерила ее крайне недовольным взглядом, задержав его на одежде, которую Лана носила уже — страшно подумать! — третий день. Сегодня ее брючный костюм выглядел не так блистательно, но дорогая магия и эксклюзивный крой в нем все равно чувствовались.

— Даже не знаю, спроси у отца, на что похожа его камера, — бросила она в ответ, давая понять, что прекрасно знает, кто Лана такая.

Закинув сумку на плечо, соседка стремительно вышла из комнаты, не то случайно, не то нарочно толкнув Лану на ходу.

И это оказалось лишь первым неприятным эпизодом за день.

Пока Лана переодевалась и приводила себя в порядок, занятие успело начаться, поэтому она вошла в аудиторию, когда преподаватель уже бросил на доску название лекции и начал рассказывать. Чего Лана хочет и почему ему мешает, он понял не сразу, а когда понял, потратил еще добрых пять минут, чтобы как следует ее отчитать.

— Очень надеюсь, что впредь вы будете более пунктуальны, — завершил он свою в высшей степени занудную речь, во время которой целая аудитория незнакомых людей рассматривала Лану так, словно у нее выросла вторая голова. Разве что пальцами не тыкали. — Я потратил на вас неприлично много времени…

— Не то чтобы я была в этом виновата, — парировала Лана, все-таки не выдержав. — Я могла бы просто войти, сесть и начать записывать. Допрос с пристрастием и лирическое отступление на тему поведения были исключительно вашей инициативой.

По его ответному взгляду Лана поняла, что еще до полудня успела нажить себе в академии второго врага. Это предположение подтвердилось, когда лектор снова прервался, чтобы изъять у нее зачарованную на самостоятельное записывание за преподавателем ручку. В Лексе такими нынче пользовались все, потому что это было просто и удобно, но оказалось, что в СКА они запрещены.

— Записывающие голос артефакты тоже, — со смакованием добавил преподаватель. — Здесь, госпожа Лерой, вам придется работать самостоятельно. Слушать и сразу вычленять важное. И не прогуливать.

К чему относилось последнее замечание, Лана так и не поняла: она никогда не прогуливала. Да, в свободное время могла вести себя сколь угодно отвязно, за словом в карман не лезла, но если уж предмет был ей интересен или просто важен, то училась она всегда на совесть. Вот на ненужное и неинтересное время действительно не тратила…

Конечно, с непривычки она смогла записать только половину лекции, остальное просто не успевала. Поскольку предмет она раньше не изучала, понять, что важно, а что не очень, сходу не получалось. В итоге она стала просто записывать темы, решив, что после изучит их самостоятельно в библиотеке.

Взгляды новых однокурсников она ощущала на себе до самого конца лекции, очень пожалев, что не села в огромной аудитории с поднимающимися наверх рядами на самый последний. Те, кто сидел впереди, оглядываться почти не решались.