За ледяной маской 

VIII - Не приедет барин - барин не рассудит

Натягивая полы шляпки ближе к лицу, Варвара шла по пустой, пыльной дороге и жалела лишь о том, что у неё нет темной вуали на глазах. Едва ли бы это спасло от солнца, соскучившегося по миру за несколько месяцев и теперь отдававшего все своё тепло, от жары, невыносимой и душащей. То, что находилось у горизонта, было бледным, сероватым, будто его поместили в бледно-бело-лимонный туман. Гор почти не было видно.  
И это здесь, на равнинах в середине страны. Что же происходило в эти дни в столице, подумать было страшно. 
В самой южной стране на материке лето ужасало своей беспощадной духотой и влажностью. Зима же, напротив, ласкала мягким, искрящимся снежком, который чаще всего таял, не долетая до земли.  
Вокруг желтой, песочной дороги, которую размывало в любое другое время года, чернели поля. На них в этот час не было людей. То и понятно, обед. 
Варвара же шла в город. 
Прошлой ночью она решила отравить хотя бы записку отцу. Без претенциозной формальности, без всех этих вопросов о здоровье личном и здоровье всех ближних и дальних родственников. Просто попросила дать ей указания, что делать. Также, будто она не замуж вышла, а заключает сделку. Для этого и пришлось идти сегодня, сразу после завтрака, в город. Вероятно, удобнее и быстрее было бы взять коня, но ей не хотелось привлекать внимания никого из присутствующих в доме и в городе.  
Дорога, ведущая в поместье, влилась в другую. Сейчас надо идти налево. Так сказала Марта. Единственная, кого предупредила молодая леди, и то затем, чтобы узнать, как идти, и предупредить, что накрывать на стол не надо, да и взять еду с собой.  
Варвара не понаслышке знала, как это потеряться в незнакомой местности.  
Вот и сейчас, держа в одной руке легкую корзинку с обедом, второй прикрываясь от солнца, она жалела о том, что сейчас лето.  
Когда сзади послышался шум колёс, Варвара отошла на самый край дороги и встала лицом к подъезжающей и тормозящей телеге.  
- Куда путь держишь, красавица? – оскалился небритый, с запутанными, сальными волосами мужик.  
- В город, подвезёшь?  
- А если и подвезу?  
Хмыкнув, Варвара вытащила из кошеля на поясе серебряную монету и кинула купцу, а проезжающийся им и был.  
В его грязной телеге друг на друге валялась мешки. 
- Ну, залазь, красавица. Сбежала из дома, шоль? 
Когда «красавица» уместилась рядом с мужиком, от которого ещё и смердело, она, не поморщившись, спросила лишь одно:  
- Соль?  
- И с чего ты так решила?  
- Если ты опытный купец, то знаешь, что летом это самый ходовой товар. Самый ходовой и тот, что не испортиться, пока ты его везёшь. 
- Купеческая дочка, шоли?  
- Что-то вроде того.  
- А то я смотрю, красива, хорошо говорит, да стоит одна на дороге. Как ж тебя батюшка отпустил-то одну?  
- Я же не спрашиваю тебя, сколько ты потерял в том году после новых налогов и падения монеты.  
Купец замолчал, на несколько секунд забыв крепко сжимать поводья, и лишь смотрел на молодую женщину в  светло-зеленом кружевном платье.  
Князь, выбирая жене платья не скупился, и хотя некоторые из них оказались чуть большеватыми, все они были выполнены лучшими модистками столицы. Варвара нашла их в гардеробной, так много, сколько и в жизни её не было. Однако половина из них была сшита из белой ткани и так и осталась висеть вдоль стен. 
- Ну, звиняй, купечья дочка. А везу я не соль, а перец.  
- Соль окупиться быстрее. Больше б выручил.  
- Да где ж взять-то ее сейчас?  
Всю поездку купец доказывал, что соль с юга лучше всех остальной, что вино лучше N-эго года, а не того, которого называла Варвара. Единственное, что мужик признавали так это то, что шерсть лорда Ране лучшая во всей Империи, и добавлял, что дочка его ещё лучше, чем товар виконта. 
- Не окольцуй ее князь Кавердиш, свататься б поехал ныне осенью. Женщины меня любят, вот и она, можь, полюбила б.  
Оглядев его потрёпанный, грязный вид человека, не видевшего ванну, вероятно, не меньше трёх недель, дырявые сапоги, Варвара подумала про себя, что ее отец мало того, что не согласился бы на этот брак, он бы не стал этого купца даже впускать в дом, боясь запачкать дорогой ковёр.  
- Любят женщины на улице роз?  
Мужик лишь рассмеялся. Он хотел спросить очень многое, но манера Варвары себя вести, вероятно, пугала его. Да и в самом начале пути она дала понять, что не потерпит разговоров на личные темы.  
Так он и ехал, порываясь задать один вопрос и заканчивая его другим.  
- И что же в народе говорят про это свадьбу?  
- А ты не слыхивала? – Варвара покачала головой, - небось строгий батюшка у тебя раз такого не знаешь, живя на княжей земле.  
Она лишь чуть приподняла на лоб брови, но купцу хватило, чтобы ойкнуть и начать рассказывать сплетни.  
Кто говорил, что приворот это, кто верил в приданное большое, кто в любовь неземную, но никакая из идей не соответствовала правде. Правде, которую Варвара не знала сама.  
В город въехали через двадцать пять минут.  
- Как тебя звать-то, красавица? – бросил мужик, когда леди Кавердиш спустилась на землю, расправила юбку и кивнула в знак благодарности. На вопрос она не ответила.

Варвара плохо помнила то время, что провела в поместье князя. Лишь последний день остался в ее памяти. День, которым ей было чрезвычайно скучно. И сейчас, выбравшись в город, который сложно было таковым назвать, она ощущала свободу.  
Вокруг был мир, вокруг было много людей, практически каждый из которых растягивал букву «о» в словах, одно-двуэхэтажные дома, покрашенные в основном бежевой краской, с серыми крышами и резными ручками на дверях, улицы, перетекающие одна в другую. В общем, был то такой же, как тысяча других маленький провинциальный городок. 
Он выглядел скорее, как разросшаяся деревня, с канавами вдоль домов, по обе стороны от дороги, с множеством дикорастущей зелени и маленькими палисадниками под окнами, в которых гордо смотрели вокруг нарциссы, да скидывали лепестки деревья.  
Около одного из них топтались четыре ребёнка, лет по семь-восемь, и смотрели на него. Один мальчик пытался допрыгнуть до веток, но не мог достать даже кончиком пальца. Там, запутавшись в листьях, сидел плюшевый медведь.    
Девочка рядом с ним всхлипывала.  
- Я достану, Сара, я допрыгну, - повторял первый ребёнок.  
Дети боялись подходить к прохожим, а прохожие не стремились подойти к ним. Одна из них, рыжая и курносая, оглядывалась по сторонам, порываясь подойти хоть к кому-нибудь, но не могла пересилить себя, да все время поворачивала голову то на окна, то в конец улицы, где начиналась площадь, на которой открылся субботний рынок. Вероятно, она боялась того, что взрослые их накажут.  
Заметив Варвару, девочка оживилась. Бросив друзьям «сейчас», она подбежала к леди и, заикалась, попросила помощи.  
Когда же леди Кавердиш достала из палисадника лежавшие там вилы, и сбила черенком игрушку, в конце улицы появилась женщина. При виде неё дети, кроме рыжей, даже та, которая плакала, побледнели и разбежались с визгом в проулки.  
- Ка-ак? Как ты посмела залезть в мой сад? Как ты посмела тронуть мою магнолию! Паршивка! – визжала тощая дама, багровея. Она так яростно махала корзиной, что продукты в ней едва не выпалывали на землю.  
Улица опустела, а Варвара спокойно вернула медведя девочке и повернулась к летящей к ней швабре, которая замахивалась на неё плетённой сумкой.  
- Посмеете ударить меня этим, и последуют весьма интересные последствия. Я бы не советовала гневить Ирею. И, о, я даже не стану использовать мой нынешний статус, когда начнётся разбирательство, хватить и статуса отца, - сложив руки на груди, она наблюдала за тем, как женщина, уже успевшая набрать скорость, пыталась остановиться, но двигалась по инерции, да и слегка наклонная  дорога несла ее вперёд. Варвара отошла в сторону, освобождая путь. Но горожанка все же сумела устоять на месте.  
Она рассматривала свою леди, которую ещё не знала и не должна была узнать в ближайшее время.  
- Я извиняюсь за то, что смела потревожить вашею магнолию и ваш покой. Но убедительно прощу не оскорблять меня.  
Взгляд женщины менялся с убивающего на озадаченный, с озадаченного на испуганный. Она поняла, кто стояла  перед ней – аристократка(манеры, качество платья были основаниями для того, чтобы сделать сей вывод), и сам факт того, что человек столь высокого статуса показался в их городке, казался невероятным и ужасающим одновременно, будто после тщательной приборки, затронувшей все углы, откуда-то выполз усатый таракан.  
- В-ваша милость-с…  
Варвара хмыкнула.