Смех и только

Опять подвесной мост!

Летом с велосипедом по настилу переходила через глубокий овраг, так надпочечники устали вырабатывать адреналин, а колени плясали так, что в театре «Красной Армии» я была бы солисткой, но впереди уже было видно юрту…

Речка, поле и лес. Мягкий, пушистый снег еловыми лапами десантировал на еще с ночи запорошенную землю. У юрты была пришвартована стая собак. Бедные, они тряслись и крутились вокруг своих железных столбиков, прикованные шлейками. Увидев нас, как ополоумевшие запрыгали и залаяли. Я шарахнулась от испуга в сторону — вдруг сорвутся. Из чума выглянул мужик, и оголился костер внутри — отопительная система чума. Мы пошли дальше в деревню. И тут — вот они!

Заряженные шестью собаками, нарты были готовы к старту. С виду не очень большие и совсем не похожие на хаски, почти гладкошерстные, эти псы-машины были взвинчены до предела. И погонщик дал сигнал «G-0-0-0!»

Лая, успевая грызца на бегу от перевозбуждения и радости гонки, собаки рванули со всей мочи — неистово, увлекая за собой сани, каюра, пассажира и зевак. И тут случилось что-то невероятное. Закрытые в третьем от нас вольере хаски, всей стаей (а их было не меньше 30-ти) залезли на помост и завистливо, что есть силы, завыли. 30-ть говорливых глоток выли, как болельщики на трибуне о проигрыше своей команды. Режущий пространство вокруг, осуждающий вой, эхом разносился по всей округе. «Почему не нас?! У-у-у-у-у! Мы тоже хотим бегать! У-у-у-у».

Сани улетели в снежное поле, а я, оглядевшись вокруг, увидела пять огромных загонов, несколько хоз. построек и кафе.

В каждом загоне были собаки. В двух они жили в индивидуальных «пентхаусах». Будки, похожие на улья, и в каждой — по метису-пчеле. Лайки, жившие в них, скорее были похожи на волков или на не угадываемые простым любителем породы собак, чем на хаски. Но, как выяснилось позже, -это и есть элита саночного спорта. Еще в двух бегало по скучающей по общению псине. И одна из них так забавно лаяла — шепотом.

Забор пятого был сплошь утыкан рыжими носами.

Я подошла к нему поближе, чтобы разглядеть собак, и они, все 30-ть, прибежали разглядывать меня. И некоторые сразу начали со мной говорить. «Чо не заходишь? Давай-давай — заходи! Почухай нас, а мы тебя оближем!»

Но тогда я еще ничего не знала об этих собаках.

Наташа — одна из хозяек и основательница «Хаскидеревни», — нам все рассказала. Как часто бывает, прекрасная идея родилась в трагедии. На прогулке у нее убежали две ее хаски, и чтобы их найти, она расклеила 1500 объявлений, и ей начали звонить и писать о найденных беглецах, — да не ее. Их было так жалко, что она их, чужих, забирала: и умирающих, и истощавших, и больных. Выхаживала, вылечивала и оставляла. Когда критическое количество спасенных собак перешагнуло все мыслимые размеры и их уже невозможно было разместить дома, было принято решение сделать питомник. Сразу, как по волшебству, нашелся свободный участок земли с прекраснейшей природой, и не так далеко от Москвы. Стали развиваться.

Она очень много, увлекательно и со знанием дела рассказывала, чем отличаются сибирские хаски от канадских. Кто такие метисы и почему они невероятно круты. И, говоря, открывала двери в вольеры другого мира, мира безусловных человеколюбов.

Все эти потеряшки, преданные людьми, все равно любили нас — человеков. Мы заходили в каждый вольер и тискали, и жмакали, и давали им поставить себе на пузо холодные лапы, чтоб заглянуть нам в глаза и лизнуть. Каждая собака рвалась, чтоб и ее почесали-погладили. Ни злобы. Ни агрессии. Забыто предательство. Просто любовь.

Не надо недооценивать собачью любовь!

#хаскидеревня

После дня с собаками хотелось остаться здесь жить навсегда.

Напоследок я пошла в вольер к рыжим носам — к хаски. Королем у них был Вульф. Огромный, пятидесятикилограммовый маламут. С гривой как у льва.

Мне повезло-на спине у меня был рюкзак…

У вольера был «предбанник», и, только я в него вошла, как все тридцать носов прибежали к сетке меня разглядывать. Я аккуратно открыла вторую дверь, и «мышоночек» Вульф прошмыгнул у меня под ногами на волю.

Вот как?! Словно гуттаперчевый в микроскопическую щелочку проскользнул. И пока я на секунду замешкалась, как бы вернуть беглеца, была моментально вжата в сетку дюжиной собачьих лап. Хаски обступили меня кольцом, и они были так рады человеку, что кинулись всем полком ставить на меня лапы и лезть целоваться. А тем, кому досталась моя спина для общения, от такой несправедливости, начали ее копать. Хорошо, что на мне был рюкзак! У собак оказывается тоже есть когти.

Пока я отковыривала от спины желающих обниматься, успевая чухать и впереди на меня залезших псов, маламута из предбанника вернул в хозяйство сотрудник деревни. И Вульф пришел 30-м тереться о ноги. Собаки были в возмущении! Показывали маламуту фигу. А эта «кроха» пролезла у меня между ног, сделав оборонительной конструкцией, и продолжала огрызаться на других из-под моей задницы (надо отдать должное собакам, между собой то они грызлись, но мне подмигивали и говорили: «Не дрейфь! Тебя то мы любим!»).

И вот стою я, вжатая спиной в забор, на моем пузе пять хасок греют лапы и пытаются лизаться. Маламут, где-то между моими коленями и задом, обороняется от конкурентов на человека. А еще двадцать псов ищут пробелы в обороне первых рядов, толкаясь и подпрыгивая, чтобы пролезть в первые ряды.

Полны штаны радости!

Вульф разогнал всех и терся кошкой о ноги. А я, по локоть утонув в его шерсти, чухала, как щеночка. Добрейший из львов!

Адреналину я хапнула…

Если заранее не знать, что это самые миролюбивые к людям из собак, то зайти в вольер — та еще аттракция …30 зубастиков…

Хаски — уникальные собаки. Они независимы, как кошки, но любят всех людей больше, чем собаки. Они не помнят зла, и человек для них — праздник!

И если вы приедете в Хаскидеревню, то первое, что услышите:

«Э-э-е-е-й, братаны! Человек пришел! Я первый обниматься!»