Острие лезвия, ветер и любовь

Глава 8. О звере

Год 2527 Третьей эпохи

Сули вот-вот исполнится шестьдесят четыре и она почти всё своё время проводит, бегая волчицей по бескрайним степям и лесам Средиземье. И, если в первые годы оборотень боязливо отходила на 10 лиг от Бруинен, теперь же она без труда добиралась до Изенгарда. Здесь живет её друг, единственный посвященный в страшную тайну воспитанницы эльфов – истари Саруман. Высокий седоволосый старец в белом одеянии стоял, склонившись над книгой. Он был первым, и пока единственным, кому девушка рассказала правду о себе.

Впервые обернувшись волчицей, оборотень прибежала к нему, не зная, что делать и как снова стать человеком. Саруман помог: прежде, перестать быть волком, теперь – разобраться в том, кто же такие оборотни (да и кто сама Сули).

Книга в его руках, старая, пыльная, ветхая, хранила знания далёких лет, которые старый маг так боялся потерять; рядом с ним стояла девушка, она опустила голову и быстро перебирала пальцами края светлой туники. Тёмные волосы почти полностью закрывали лицо, отделяя их обладательницу от всего остального мира. Так было спокойней.

Саруман громко хмыкнул, и Сули вздрогнула, за что тут же мысленно выругала себя. Хватит пугаться каждого шороха! Ты – оборотень! 

- Как я уже и говорил прежде, твой народ был создан Морготом, - продолжил оборванный несколько минут назад рассказ волшебник, будто и не было той звенящей тишины, прерываемой лишь тихим шелестом бумаги, – но часть бежала из-под его власти, - Саруман задумчиво и протяжно хмыкнул, провёл тонким сухим пальцем по пожелтевшей странице, шепча что-то под нос, и повернулся к другой книге, лежащей рядом. – Вот оно! – прозвучало это почти радостно и белый маг, подхватив толстый том в тёмном, потёртом от времени, переплёте, с удивительной лёгкостью, словно тот ничего не весил, развернулся к Сули. Истари указал на выцветший и поблекший рисунок, изображающий озлобленного Драуглуина с окровавленной пастью, девушка знала его лишь по легендам. – Он тоже из твоих сородичей.

Сули поджала губы.

- Я знал нескольких оборотней до тебя, - продолжал волшебник. Солнце за окном - маленьким и вытянутым - уже давно село и теперь пыльная библиотека освещалась лишь четырьмя толстыми свечами, горящими ярким желтоватым огнём. - То были вожди и короли, но были и другие. Дай только вспомнить, - Саруман положил книгу обратно на стол и чуть нахмурился, дёрнув кустистыми белыми бровями. – Ра̒гнар и Эклесс – они были из первых сбежавших. Рагнар стал вождём свободных оборотней. Сейчас, наверное, оба уже мертвы. Ещё был один, но имя я его совсем забыл, да и он уже умер – совершенно точно. Последней моей знакомой была Бодиль, королева, но и она уже сгинула.

- Стало быть, оборотней в Средиземье больше нет? – Сули напугала только одна эта мысль – быть единственной в своём роде на весь мир. Она обхватила одну ладонь другой, вспотевшей и холодной.

- Нет, есть и другие. Другое дело, что я с ними не знаком. Оборотни никогда не интересовали меня, а записи о них я вёл краткие, - он вдруг нахмурился сильнее прежнего и повернулся к воспитаннице Элронда, вспомнив нечто очень важное, но совсем забытое. – Я должен рассказать тебе кой о чем, - по-стариковски вздохнув, Саруман сел на стул из тёмного дерева, стоящий около стола, и поглядел на девушку, протяжно и внимательно. Взгляд его тёмных глаз пробирал оборотня до костей, да так, что Сули не смогла выдержать его – сгорбилась и отвернулась.

- Не все оборотни из сбежавших оставили зло позади себя. Были и другие, те, что остались, чтобы служить Тьме. Служить Морготу – своему хозяину.

- Почему же они остались? – девушка подошла поближе к магу и облокотилась о стол, неуверенно сложив руки на груди. Саруман горестно усмехнулся.

- Дело было в Первую эпоху. Меня тогда не было в этих краях и потому знаю я о тех событиях мало, по большей части из рассказов эльфов. Оборотни были последними, кого создал Моргот, прежде чем потерять свой дар творить. Но они стали одними из самых свирепых воинов его армии, а если драконы и балроги являли себя редко, то оборотни, обретая вид кровожадных зверей – и не всегда волков – держали в страхе людей, живших недалеко от южных границ Ангбанда. В этих краях они охотились.

Сули отшатнулась от белого мага как от огня, ударяясь бедром об угол стола.

- Они не могли...

- Так и было, - кивнул волшебник. – Эти оборотни не охотились на животных. Они питались людьми.

Девушка отрицательно кивнула головой.

- Это какая-то чушь, - почти уверенно воскликнула Сули, странно высоким и писклявым голосом. – Оборотни не могли... так делать. Они... Мы! Мы наполовину люди.

- Те оборотни не были людьми даже наполовину. Они были зверьми. Настоящими кровожадными монстрами, которые не имели ничего общего с человеческой расой, - по коже темноволосой побежал холодок. Она обняла себя за плечи. - Тут мы и подошли к самому главному. К тому, о чем я обязан предупредить тебя, - Саруман негромко прочистил горло, глубоко вздохнул и начал: - Моргот создавал оборотней как своё идеальное оружие, а оружие его должно было быть безжалостным. Непобедимым, но в то же время скрытным. Таким, чтобы никто из людей или эльфов не заподозрил, что враг прямо среди них. Каждого из детей своих - оборотней – Чёрный Враг Мира сотворил похожим на младших детей Илуватара, по обыкновению своему, в насмешку, извратив каждую идею Отца. Потому оборотни могут становиться похожими на людей, хотя даже в таком виде они куда сильнее и выносливее.

- Но ты сказал, что те оборотни были не похожи на людей. Как же тогда...? – нетерпеливо спрашивала Сули. Волшебник прервал её.

- Дело было в другой половине – в части зверя, заложенной Морготом в этих существ. Дикое и необузданное животное, жаждущее крови и смерти. Эта часть есть в каждом из вас. Даже в тебе. От него тебе не убежать, Сулмендис, ведь этот зверь и есть ты.

- Но я ведь могу... - девушка запнулась, пытаясь совладать со ставшим вдруг неподвластным ей голосом, - могу сдержать его или вовсе избавиться?