Зависимость

| Мы никогда не были вместе. Глава 13. |

XIII

- А теперь пошли, нас ждут внизу. Улыбка на задумавшемся лице осветление синяков под глазами маленькая нежная ручка под мощной и они идут вниз, где их ждет дите, крохотное, неугомонное и с румяными щечками в шоколадных следах.

- Устала нас ждать?

- О-о-очень…

В руке заблестела золотистая обертка мягкой, с тянущейся нугой, конфеты. Такое жевать очень приятно, особенно когда штука расползается под языком, слипает десна, оставляя внутри под губами сахарный привкус.

- Спафибо!

- Да, пожалуйста, доченька!

- А в щефку?

Звонки «цмок» коснулся пухленькой надутой щечки…

Белый порох медленно летит вниз, разбиваясь о камни или ложась сверху… Просто спокойное вечное падение, от которого становится легко и ощущение невесомости уносит выше, к чему-то совершенно непонятному. Все белое и только отчетливо видны серые тропинки из множества следов  от различных ступней; сугробы небольшой высоты, возле деревьев и поверх раскинутых веток кустарников.

Каждый шаг и хочется скользнуть по замерзшей поверхности, каждый вздох и ты не так уж и печален для всех. Немного улыбок, подольше теплых объятий, радостных глаз с зеркальными хрусталиками, щепоткой пробегающего касания; по телу становится гораздо теплее, особенно, когда все хорошо, не хочется видеть плохое и оно уходит. Обычные два часа слышимых слова с противоположными смыслами.

И так же, все это выносится с заднего плана вперед и зима становится невероятной теплой. На руках все еще надеты шерстяные перчатки, но солнце неумолимо и красочно становилось на небе.

«Когда-то хочется стремиться вперед, к новым вершинам и стопорят только сомнительные препятствия. Ты плохо подготовился и мало узнал, обленился и почувствовал стыд, очень слабое желание получить результат, вера, это пропало умение, такой был похож на короткую вспышку.»

- Папа, смотри какое красивое небо. Во! – и маленький указательный пальчик отметил точку, его нахождение.

- Вот так да, ты прям у меня внимательная, чем сама мама…

На голубом пространстве растянулся розовый красочный клубок и остался ярким мазком на небе. Серо-белые полосы, резкие порезы поперек друг друга, желтые вкрапления  солнечного блика.

- Здорово! А там жить можно?

- Думаю да, но не стоит. Тебе ведь и с нами хорошо!

- Это тофно!

Она улыбнулась, взяла ручкой за мизинец любимой мамы и вприпрыжку раскидывала белые прилипшие хлопья.

- Может, стоит пойти куда-нибудь?

- Да, дорогая, но сначала…

В руке появилась горсть белого пуха, рыхлого и мягкого; пара движения рук и он приобрел округлую форму – как раз для забавных игр с радостными криками.

- Мама, а ты?

- Я, я… лучше сфотографирую вас на камеру… на память.

- Ну ладно… Не скуфай!

«А ведь серьезно от чего все это пошло … Просто так, упало сверху на нашу голову. Как тогда это было прекрасно и его слова, когда отец был против: «Безумцы меняют мир!» Он очень долго просил отца взять навсегда мое сердце под надёжную опеку, себе иногда слабо верил. Но, и еще раз, но, сейчас стою и вижу что хах, у него все получилось. В более-менее теплых колготках, хорошей куртке с меховым капюшоном и темных гладких перчатках совсем не холодно, но от вида моих любимых людей становится жарче…  Счастье идет вот отсюда, с левой части груди, а сопровождается взглядом на все вокруг. Постоянно, каждый раз, либо очень часто, меня осеняет желание отрекнуться ото всего и сбежать; меня останавливают воспоминания о хорошем, что приносит удовольствие, и я начинаю ценить то, что могу вообще видеть это, ощущать, а потом вспоминать… Особенно это всегда разное небо, красочное, насыщенное солнце; почти всегда из-за этого вспоминаю, как раньше жила среди гор в маленькой деревне и душа наполняется…»

- Гарет, пошил!

- Куда? Уже?

- Да-а, в кине?

- Просто ты сильно ушла в раздумья, а мы уже наигрались и готовы в путь.

- Вперед тогда!

Рядом со старыми уставшими домами парадных дверей и центральной площади, залитых желтых светом не так уж много людей на улице, только редкие скопления из двух-трех, общающихся между собой о чем-то точно интересном. Разинув рты, зеваки смотрят по сторонам и ловят непонятные пылинки, похожие на неуловимый снег.

- Папа, а что это за дедуфка? Он такой грустный… Мне его очень жалко.

- Не знаю, доченька. Давай спросим?

- Да-а-а!

Согнутый низко над деревянной тростью он то ли дремал, то ли внимательно изучал мелкий шрифт в толстой, исписанной рукой книге.

- Здравствуйте.

- Здравствуй, внучок – тихо проскрипел старик с густой седой бородой.

Небольшая кепка с коротким козырьком над толстыми белыми бровями, легкая коричневая курточка с расстегнутой молнией, вся пропахшая запахом старого шкафа, одиночества, и вонючего парфюма, въевшегося в каждый кусочек материи, под которым спрятан черный пиджак.