Полёт мотылька

Глава 9

Наверное, это лучшее, что могло со мной случиться: Париж, я и он, - мы вместе.
Не жалела ни одной секунды, что прилетела сюда с ним.

Артём с Мартой редко попадались нам на глаза. Разные режимы дня: мы с Давидом просыпались рано утром, когда ребята спали, а они возвращались глубокой ночью, когда мы уже спали.

С самых первых лучей солнца, мы шли с Давидом навстречу новым ощущениям.
Я не знаю, внушили нам это с самого детства или так и есть на самом деле, но это место обладало особой романтичной атмосферой.
Это невероятно красивый, живописный город. И даже пасмурная погода не могла испортить моих ощущений.
Разве можно удивить и расстроить Петербуржца сыростью и дождями?

Мы без устали гуляли по сказочным улицам Парижа, завтракали в кофейнях, а ужинали в каком-нибудь красивом ресторане, наслаждаясь спокойной музыкой и общением друг с другом.
Моя ладонь вечно тонула в его могущественной руке, а его губы неустанно дарили ей поцелуи.

Днём мы посещали самые знаменитые достопримечательности города. И я, как зачарованная, изучала каждую архитектурную деталь, в то время, как Давид, постоянно фотографировал меня на свой телефон. Я смущалась этому, прикрывая лицо руками или пряча себя за поля шляпки, но не смела запретить ему делать это. Наверное, потому, что мне нравилось с каким чувством он ловил каждый кадр; а возможно потому, что мне нравилось, что он не сводит с меня глаз. . .

Вечером одного дня, смотря сверху на Париж глазами Нотр-Да́ма, я невольно стала задумываться о своём переезде в этот город. Настолько он зачаровывал и восхищал.

– Не всегда страшное - ужасно - вымолвила я, разглядывая статуи химер и горгулий, установленных на храме.
– Готика в искусстве - шедевр - поддержал мои мысли Давид.
– Взгляни на вид этих животных. Складывается ощущение, что они удивлены и шокированы нашим человечеством - задумалась, но не сочла свои мысли истиной.
– Не удивлюсь, если так.
– Как ты считаешь, - взглянула на него, - люди испортились, стали хуже?
– Меняется время, происходит эволюция технологий, но люди остаются теми же. Порой читаешь классику прошлых столетий, а ощущение, будто пишут о нас.

Я улыбалась, слушая его.
До трепета мне было приятно, что все мои мысли и вопросы важны для него и интересны. Для меня это казалось удивительным.
Мой образ жизни, моё поведение, мои мысли - абсолютно все, нисколько не смущало Давида. Наоборот, мы будто плыли с ним в одной лодке жизни, к одному источнику.

Я прошла чуточку вперёд, чтобы разглядеть то, чего ещё не увидела.
Стоя и изучая новые элементы архитектуры храма, я вдруг почувствовала, как мужские крепкие руки коснулись моей талии, а в последующие секунды сжал в своих объятиях. Я затаила дыхание и взглянула себе через плечо, чтобы посмотрела на обладателя, таких уже, родных мне рук.

Встретившись с ним взглядом, мгновенно прижалась к нему ещё сильнее, боясь, что сейчас он отпустит меня; что я перестану чувствовать его. Но мои мысли, как и моя душа, были открыты для него. Поняв мой позыв без слов, Давид прижал меня ещё крепче, зарывшись лицом мне в волосы и медленно спускаясь к шеи.
С уст вырвался тяжёлый вздох, и я отвернула голову обратно к Парижу, но от накативших эмоций, закрыла глаза.

У меня перехватывало дыхания. Нежные касания его рук и губы, подарившие один жаркий поцелуй в шею, сводили с ума, заставляя задыхаться от переизбытка чувств.

* * *

Дни пролетали хоть и быстро, но ярко и красочно.
Мы провели один прекрасный вечер в невероятной Опере Гарнье. Где я, разинув рот, разглядывала каждую деталь роскошного Театра, обладающего завораживающей архитектурой и необъяснимо сильной энергетикой.
Другой вечер посвятили лодочной прогулке по Сене, где вкушали красоту ночных огоньков Парижа;
Мы побывали в Версале, насладившись великолепием скромной буржуазии;
Посетили Лувр и убедились, что это не музей, а отдельный мир совершенного искусства;
А так же, успели увидеть десятки других достопримечательностей, что кружили голову своей богатой историей и красотой.

Мне не хотелось спать, хотелось, как никогда раньше, использовать каждую минуту жизни, проводя её в разных уголках города с единственным мужчиной.

Это было на закате.
Мы сидели с Давидом на холме Монмартра у Базилика Сакре́-Кёр. После посещение храма на душе было невероятное чувство спокойствия и, прижавшись к груди родного человека, ни о чем не думая, я наблюдала за Парижем, который погружался в сумрак.

– Остаться бы здесь навсегда, - прошептали мои губы то, о чем кричало сердце, - С тобой. . .
– Давай останемся! - обнимая меня сзади, прошептал в ответ.
– Давид. . . - не сумела продолжить, задыхаясь воспоминаниями о Альберте.
– Только не говори мне о нем!
– Свадьба через месяц - от боли стала прятаться в его объятиях.
– Ты считаешь, что я отпущу тебя? - он напрягся и тяжело вздохнул, - Нет, Амели!

Глаза наполнялись слезами. . .
Я повернулась к нему, и мы встретились взглядом.
Я, наверное, схожу с ума, ведь не имею представления, как буду дальше жить без него. Так глупо, по-детски, но от чистого сердца, которое никогда не испытывала даже маленькой крошки подобных чувств.

– Не стоит, - коснувшись пальцем щеки, он вытер слезинку, что, не удержавшись, скатилась из глаз. - Ты у меня такая красивая, когда улыбаешься.

«Ты у меня» - слова, повторяющиеся эхом в моей голове, заставили сердце биться сильнее, приводя к дикому восторгу.

Моё сердце. . . Оно перестало принадлежать мне, всецело отдавшись во власть Давиду.
И что-то мне подсказывало, что лучшего хранителя моих чувств, мне не встретить.

– Спасибо тебе. Спасибо за всё - прижавшись к его груди, я вдохнула чарующий запах, доносившийся от него, стараясь запечатлеть этот аромат в своей душе навсегда.