Двое из легенды

Глава 14. Полуночная гостья

— В следующий раз в малявку будешь превращаться ты! — сердито воскликнула Онере, став наконец прежней.

Постоялый двор в противоположной части города, где они нашли новое пристанище, был местом, где останавливались люди семейные, и дедуля с внучкой никого здесь не удивили.

Заняв крошечную комнатку на чердаке, единственную, которая оказалась свободна, они вернули себе обычный вид, и Онере, как и предполагал Рейн, сразу начала возмущаться. Уходить пришлось в спешке, и Рейн превратил ее в девчушку без всякой договоренности.

— Не хочу я быть такой мелюзгой! — повторила она, всматриваясь в кривоватое зеркало с отбитым краем, висящее на стене, словно не веря, что лицо снова стало ее собственным.

Затем она оглядела комнату и нашла новую причину для недовольства.

— А чего это здесь одна кровать? Мы что, будем спать вместе?

— Можешь спать на полу. Если хочешь, чтобы тебя сожрали крысы, — ответил Рейн.

Онере обиженно засопела.

По дороге, чтобы проверить, нет ли слежки, дедушка и внучка зашли в трактир перекусить (бедняжке Онере пришлось есть детскую тыквенную кашу, которую она терпеть не могла), поэтому о еде можно было не беспокоиться, а сразу ложиться спать. День был долгим, и Рейн, с ног валясь от усталости, так и сделал.

— Имей в виду, — предупредил он, залезая под одеяло, — будешь пинаться или толкаться — спихну на пол.

Постояв посреди комнаты, Онере вздохнула, посмотрела на грязный пол и, задув свечу, нехотя заняла вторую половину кровати.

А затем ей приснился очень странный сон.

Вначале она услышала голос тихий-тихий, еле слышный:

— Хайни...

Онере открыла глаза. В комнате было темно и ужасно холодно. «Может, мы забыли закрыть окно? — подумала она, поворачивая голову.

Окно оказалось закрыто — Онере вспомнила, что никто его и не открывал. В комнату заглядывала луна. На подоконнике сидела молодая женщина в длинном белом платье и смотрела на Онере. Лунный свет проходил сквозь нее.

Онере хотела разбудить Рейна, но гостья покачала головой.

— Не нужно, Хайни, я пришла к тебе, — она поднялась и поманила за собой. — Идем, я кое-что тебе покажу.

Откинув одеяло, Онере последовала за нею.

Незнакомка открыла дверь в стене (вечером никакой двери на этом месте не было и в помине), и Онере увидела за порогом залитый лунным светом двор, совершенно незнакомый. Невдалеке, рядом с высохшим деревом, белел маленький домик с колоннами. К нему вела мощеная камнем дорожка. По ней женщина и направилась.

Когда, выйдя вслед за нею из комнаты, Онере оглянулась, комнаты уже не было.

— Идем, Хайни, — поторопила ее гостья.

Двери домика оказались приоткрыты, и Онере увидела лестницу, ведущую вниз. Там, внизу, было темно. Незнакомка указала на горящий факел у входа и ступила на лестницу. Взяв его, Онере поспешила следом.

Лестница оказалась длинной. Увидев, куда попала, Онере замерла. Квадратный зал был заполнен мраморными саркофагами, стены украшала мозаика из цветного камня, на которой виднелись всадники, прекрасные девы и даже дракон, изрыгающий огонь. Дракона побеждал рыцарь, меч в его руке показался Онере очень знакомым.

Призрачная женщина подошла к одному из саркофагов, положила руку на плиту и произнесла:

— Это здесь.

В голосе ее звучала грусть.

Когда Онере подошла ближе, то смогла наконец рассмотреть ее лицо.

— Мейю? — неуверенно произнесла она. Незнакомка покачала головой.

Призрачный палец указал на выбитую в граните надпись: «Элеонна Эрдийская. Любимая жена и мать. Светлая память».

«Мама», — хотела произнести Онере, но губы ее не слушались.

Словно услышав несказанное, призрачная гостья грустно улыбнулась в ответ.

— Смотри внимательней, Хайни, — произнесла она, проведя пальцем по сколу на краю плиты, — смотри и запоминай. — Палец переместился на выбитые в камне буквы, пробежался по строчкам и остановился на завитке под надписью. Надавил на него, и плита с тихим скрежетом начала сдвигаться в сторону, открывая то, что находилось внутри саркофага.

— Тебе пора, — произнесла королева Элеонна, дунув на факел Онере, словно на горящую спичку.

И упала тьма.

* * *

Онере пришла в себя от того, что ее трясли, словно яблоню в день урожая. А напоследок, решив, что этого недостаточно, еще и влепили оплеуху.

Возмущенно вскрикнув, она открыла глаза.

Рейн тут же отодвинулся, однако беспокойство на его лице Онере разглядеть успела.

— Что это было?! — воскликнула она, потирая горящую щеку.

— Твой билет с того света, — произнес Рейн, принимая привычный невозмутимый вид. — Я что, виноват, что ты не хотела приходить в сознание?