История об игроках и играх

4_6

Ульяна напоминала вампира: с некрасивым серым оттенком кожи, с огромными мешками под глазами некрасивого синевато-фиолетового цвета. Из-за замученного взгляда ее глаза перестали казаться красивыми, а движения потеряли свою легкость. Похоже, очарование, которое подарила ей работа, было временным. Тем не менее, она осталась верна себе: единственная из организаторов предпочла удобным джинсам платье и оставила волосы собранными на затылке. Увидев нас, она слабо улыбнулась, и на мгновение в ее глазах появились солнечные зайчики.

– Понравилось? – спросила девушка, вопросительно глядя на нас.

– Очень, – хором соврали мы с Юстас.

Ульяна улыбнулась еще раз. Она обернулась назад, словно отыскивая кого-то в толпе.

– Там Артем приехал, – пояснила она. – Мне нужно отнести вещи в организаторскую палатку, иначе до завтра все потеряется, потом можно идти домой.

– Тяжело? – спросил Мефистофель, протягивая руки за коробкой.

– Нет, там бумажки, – Ульяна только сильнее прижала коробку к груди. – Сейчас я вернусь. Вы же сможете подождать несколько минут?

– Я тебе помогу, – продолжал настаивать напарник.

– Не нужно, – девушка рассмеялась и быстрым шагом пошла в сторону организаторского шатра.

Мы молча проводили ее взглядом.

На сцене пел молодой певец, пользующийся популярностью среди девиц лет двенадцати-тринадцати. Из достоинств у него были чистый голос, симпатичное лицо и узкие кожаные штаны. Из недостатков – слова песни. Мне понравилось, что плюсов у молодого исполнителя оказалось больше, чем минусов…

Мои размышления прервались из-за зазвонившего мобильного телефона Мефистофеля. Меня всегда, поражало, как сухо и неприятно он начинал разговаривать по телефону. Первое время я даже терялась, слыша его раздраженное «да» и забывала, что хотела сказать.

В этот раз его «да» меня уже не поразило, однако вызвало неприятные ощущения. Он слушал, чуть поджав губы, – данная гримаса напарника была давно мне знакома, он часто так делал, когда приходилось заниматься неприятной работой. Очевидно, любые телефонные разговоры Мефистофель считал противной необходимостью.

С каждым мгновением он становился все более собранным и сосредоточенным. Мне кажется, что если бы хищники имели лица, на них было бы точно такое же выражение перед прыжком, какое я наблюдала у напарника.

Из трубки раздались громкие короткие гудки.

– В палатку организаторов, быстро! – резко скомандовал Мефистофель.

Они с Юстас бегом кинулись к шатру, мне даже удавалось почти не отставать от них.

– Почему ты решил, будто что-то произошло? – на бегу спросила разведчица.

– Она выругалась матом, после того, как споткнулась, – лавируя между людьми, ответил Мефистофель.

Через толпу быстро бежать не получалось. Темные фигуры людей возникали на пути всегда не вовремя, и никто не хотел уступать нам дорогу, потому наша скорость резко упала.

– Она взрослая девочка и имеет право, – напомнила Юстас.

– Я слишком хорошо ее знаю, – раздраженно сказал Мефистофель. – Для нее мат – табу. Даже в мыслях. У других она его не замечает, а себе не простить. Ей надо пересилить себя, чтобы выругаться, даже в стрессовой ситуации. Янка из тех людей, которые говорят «ой», когда обливаются кипятком или роняют в лужу важные документы. Мне в свое время нравилось подтрунивать над ней из-за этого. Она подала сигнал.

Организаторская палатка была заботливо закрыта на молнию изнутри. Мефистофель бесцеремонно полоснул брезент сувенирным складным ножом.

Он казался мне, как никогда, отталкивающим и страшным, я ощущала кожей, как в нем проснулись силы, сравнимые с могуществом древних языческих богов. Особенно пугало его лицо: спокойное, абсолютно расслабленное и лишенное даже тени переживания, с холодным бесцветными глазами.

Мефистофель вошел в палатку. За ним последовали мы с Юстас.

На полу, на коврике для йоги, широко раскинув руки в стороны, лежала, Ульяна. Над ней склонилась с древней ворожбой секретарша-переводчица Артема.