Миров нехоженые тропы

3 Глава

3 Глава. Сквозь миры.

- Может нам на велосипедах попробовать путешествовать? – Петр приподнял ботинок и потрогал отставшую с носка подошву.

- Я пытался, но у меня не получается одновременно управлять велосипедом и проходить сквозь миры. Не Юлий Цезарь совсем. – Владимир бросил рюкзак под тень раскидистого дерева и с кряхтением присел. – Обувь надо выбирать не по красивым этикеткам, а по практичности. Я в своих ботинках тысячи верст отмахал, а им хоть бы что.

- А у меня – немецкие. Я думал, что и с комфортом не ошибусь и надолго хватит.

- Ну с первым ты не ошибся. Давай, организуй привал, а я тебе подлатаю немного башмак.

Закончив девятый класс Петр наотрез отказался продолжать учиться. Учеба его не тяготила, просто смысла учиться он не видел совсем. Приемный родитель заразил его своей тягой к путешествиям. Какие только миры Петру не доводилось видеть. Природа редкие их них заселила разумными существами, опасаясь неразумного вмешательства в хрупкий баланс. Такие миры и были невероятно красивы. Озера с водой, прозрачной до самого дна. Реки, в которых водится рыба размером со среднюю лодку. Огромные хищники, с любопытством взирающие на неведомых существ. Или травоядные, стадом в несколько тысяч, бегущие прочь от одного единственного хищника и сотрясающие землю так, что гремят разные склянки, бьющиеся друг о друга в твоем рюкзаке. Попадались им и такие миры, в которые лучше не соваться. Не вымершие, когда им было положено, динозавры, остались в некоторых мирах и спокойно правили в царстве животных. Глупые и стремительные ящеры бросались в атаку, сразу же как видели добычу. Тогда, Петру приходилось много стрелять, чтобы прикрыть отца, открывающего другой мир. Попадались миры со следами живших в них когда-то цивилизаций. Разрушенные города, засыпанные землей, заросшие лесом и почти свежие, покинутые лет двести назад. Города принадлежали различным эпохам. От древних, с вычурными архитектурными стилями, до современных, практичных геометрических. Погибшие города напоминали могильники цивилизаций. Особенно современные, несшие на себе следы разрушений антропогенного фактора. На улицах таких городов давило необъяснимое тяжелое чувство. Владимир с Петром с удовольствием отказывались от запланированной вглубь города экспедиции, обходясь осмотром окраин.

Никакая учеба, с последующим «удачным» трудоустройством не могла заменить восторг познания многообразного мира. Петр даже завел свой ресурс в интернете, где выкладывал фото и видео своих путешествий. Разумеется, совершенно анонимно. По поводу выложенного начинались жаркие дебаты, подогреваемые комментариями юноши.

Прошел год с того момента, когда им в голову пришла мысль подженить Отца на тете Марите. Процесс еще находился в стадии решения. Тетка однажды согласилась поглядеть на сказочный, со слов Маришки, мир. Она, вместе со своими дочерьми, включая Маришку, гостила неделю у мужчин в городе. Но взрослой женщине, все казалось совсем не так, как восприимчивому ко всему новому, ребенку. Пока дети наслаждались и визжали от восторга, Марита с беспокойством ничего не понимающего в обстановке, человека, ждала окончания оговоренного срока. С одной стороны она понимала, что этот мир гораздо лучше их, но с другой, страх перед новым пересиливал.

- Сдается мне, отец, что переезжать придется тебе. – поддразнивал отца Пиотта.

- Вообще, я не против. Мне все равно где жить, лишь бы на душе было спокойно. Вот если бы ты умел сам ходить сквозь миры. Я бы прям сейчас, переехал к Марите, а ты бы забрал сестренку к себе. – Владимир и сам не знал, его способность является уникальным случаем, или на это способен любой человек. Сын, пока никак не обнаруживал своих способностей.

Петр наломал веток и поставил котелок над ними. Костер затрещал разлетаясь искрами. Владимир самозабвенно колдовал над подошвой немецкого ботинка. Солнце клонилось к закату. Самое любимое время суток, когда вечерняя прохлада начинает подбираться, вытесняя дневное тепло, а ты сидишь перед костром и под его гипнотические сполохи и треск горящих веток ничего не думаешь. А тело, уставшее от дневного перехода, настолько расслабляется, что приходиться каждый раз закрывать открывающийся непроизвольно рот.

- Пап, а расскажи мне, когда ты первый раз смог попасть в другой мир, как ты это понял? Вдруг и мне это поможет?

Владимир вытянул нить, отрезал ее перочинным ножом. Осмотрел результат своей работы, хмыкнул и предал ботинок сыну.

- Держи, до конца похода хватит, а там купим тебе нормальные ботинки в военном магазине. - Затем, помолчав, Владимир продолжил. – Не совсем это веселая история была. Сейчас, как вспомню, не по себе делается. Если не уснешь, я могу тебе рассказать, может, действительно поможет тебе что-то понять.

- Давай, рассказывай, если интересно будет, я не усну.

- Интересно, не обещаю, все-таки я всю жизнь сам с собой больше разговаривал, а я не такой привередливый слушатель как ты.

- Хорошо, я не усну в любом случае, в конце концов мне нужна суть, а не складный рассказ.

- Тогда завари чай, а в оставшуюся воду брось макароны.

Петр приступил к исполнению задания, а Владимир, устроившись поудобнее, начал рассказ.

- Жили мы семьей в одном городишке, на Урале. Я, мать и отец. Я, тогда ходил в третий класс, в школу, в которой моя мать работала учителем русского языка и литературы. А отец мой, работал геологом в одном из институтов. Постоянно в командировках по нескольку месяцев. Всю страну объездил. Все видел, кроме того, как растет его сын. И вот в лето, его снова отправили в командировку в Сибирь. А ему так захотелось взять меня с собой, что он смог уговорить мать. В итоге мы оказались с командой таких же геологов, как он, где-то посередине необъятной тайги. Вертолетом нас доставили на ровную площадку, где мы сколотили палаточный лагерь. В лагере оставался на целый день дежурный, который присматривал за порядком, готовил еду, баню, ну и за мной присматривал. Мужики уходили в горы, приходили под вечер или ночью, приносили камни. Рассматривали их, спорили, ругались, бывало. Меня все устраивало. Невероятно красивая природа, чистый воздух. Я облазил все окрестности. С моим детским воображением, мне представлялось, что я Ермак покоряющий Сибирь, не меньше. А так же я считал, что обязательно смогу увидеть здесь все, что пожелаю. Это было как бы правило придуманной мной игры. Сейчас я увижу это, потом это. Как ни странно эта игра заработала. Я захотел увидеть небольшую лощину, один склон которой зарос цветами. И вот почти, через несколько шагов, я увидел ее, заросшую такими же цветами, какие я себе представил в воображении. Меня это удивило, но не остановило, напротив, я почувствовал себя хозяином своей игры. Далее я захотел увидеть небольшую реку с упавшим через нее деревом. Вскоре я услышал шум реки. Я пошел на звук и вышел как раз к дереву, лежащему поперек течения. Я перебрался на ту сторону и подумал, что увижу семью лосей на поляне. Так и оказалось. На поляне три лося щипали травку. Но тут лосей кто-то спугнул, и они галопом пробежали мимо меня. Я испугался, и побежал в сторону лагеря. От реки я отошел метров на сто не больше, но я бежал несколько минут, а ее все не было. Я пробовал менять направления, но река не попадалась. Меня охватила паника. Я понял, что заблудился. Игра дала сбой. Никакие тщетные попытки найти знакомые ориентиры не давали результата. Приближалась ночь. Я кричал, звал отца, в надежде, что меня ищут. Когда стемнело, залез на дерево, чтобы увидеть огни. Ночь была беспроглядно темной. Ни звука, ни огонька. Такого не могло быть, я не мог уйти настолько далеко от лагеря. Однако, только ночные животные давали о себе знать. Так я и просидел первую ночь на дереве, не сомкнув глаз. Наутро, я продолжил поиски лагеря. День прошел, как во сне. Совершенно не отдавая себе отчета, я шел, звал отца. В ночь опять забрался на дерево. Сон сморил меня. Я проснулся утром, в обнимку со стволом дерева. Мышцы рук свело, ноги затекли и не слушались. Зато мозг немного прояснился. Никакого плана поиска лагеря не появилось, зато я понял, что если не буду есть, то погибну. Шесть ночей провел я на дереве, за это время не послышалось ни одного ружейного выстрела или далекого эха голосов ищущих меня геологов. Мне стало стыдно перед отцом, что я не смог оправдать его надежд на свою сознательность. Представляю, что испытывал в тот момент мой отец. Хорошо, что он не телеграфировал матери, а до последнего надеялся меня найти.