Звезда любви

Глава 29

Весть о том, что Турция объявила войну России, князя Шеховского застала в Нерчинске, где он наблюдал за строительством первого амурского парохода «Аргунь». Не имея возможности покинуть Нерчинск без разрешения на то Муравьёва, Павел написал рапорт с просьбой разрешить ему вернуться в Петербург с тем, чтобы быть вновь зачисленным в ряды русской армии и принять участие в обороне Севастополя. В ожидании ответа генерал-губернатора Шеховской не находил себе места. Он был уверен, что Муравьёв, удовлетворит его просьбу, поскольку Николай Николаевич как человек военный не мог не понимать, что он как боевой офицер, проведший не один год на Кавказе, не может оставаться в стороне.

Но ответного письма от Муравьёва всё не было. Павел, раздосадованный подобной задержкой, решил всё же ехать в Иркутск, чтобы иметь возможность поговорить с Муравьёвым лично. По пути он продумывал различные варианты разговора с генерал-губернатором с тем, чтобы убедить Николая Николаевича принять его отставку.

В Иркутск приехали поздним мартовским вечером, и Павел не решился нанести визит Муравьёву в столь поздний час. Вместо того, он отправился к себе. После возвращения из Петербурга Шеховской снял несколько комнат в доме купца Белкина. Тройка остановилась у массивных ворот, выглянувший на улицу дворник, торопливо открыл калитку и, помогая Прохору разгружать багаж, засуетился вокруг саней. Ямщик казённой тройки, нетерпеливо притоптывал замершими ногами, покрикивая на денщика князя и прислугу Белкиных. С прибытием Шеховского в доме началась суета. Спешно перестилали чистую постель, раздували самовар и накрывали на стол. Купчиха Белкина, маленькая полноватая женщина, бросилась доставать из буфета фарфоровые чашки.

- Что ж вы, ваше сиятельство, не предупредили то, о приезде загодя, - торопливо накрывая на стол, попеняла она Шеховскому, - мы бы встретила вас, как полагается, чтобы всё чин чином было.

- Не трудитесь, Ольга Петровна, - устало присел на стул Павел, - Мне бы согреться да спать лечь.

- Это мы сейчас. Сейчас и самовар будет готов, а ещё у меня наливочка есть, чудо просто, - выставляя на стол несколько сортов варенья, приговаривала хозяйка.

В доме было жарко натоплено, на столе в массивном подсвечнике горели свечи, по комнате витал аромат свежезаваренного чая. Пока хозяйка хлопотала вокруг стола, Павел и сам не заметил, как голова склонилась на грудь, и он погрузился в тревожный сон.

- Батюшки, уснул, - прошептала Ольга Петровна, оторвавшись от своего дела. – Иван Никифорович, - обратилась она к мужу, - Ты Прохора кликни, а то мне будить его сиятельство неловко как-то. Совсем видать из сил выбился, - сочувственно глядя на Шеховского добавила она.

В полудрёме Павел, опираясь на плечо Прохора, добрался до своей спальни и уснул, едва голова коснулась подушки.

Наутро сразу после завтрака Шеховской отправился в дом генерал-губернатора. Как выяснилось при личной встрече Шеховского с графом Муравьёвым, Николай Николаевич его рапорта с просьбой об отставке не читал, потому, как сам только два дня как прибыл из Петербурга.

Выслушав Шеховского, рвавшегося в Севастополь, Муравьёв попросил князя не спешить с принятием подобного решения, но для начала выслушать его мнение на сей счет. Путешествуя по Европе вместе с супругой, генерал-губернатор очень внимательно прислушивался к тому, что говорили о войне между Россией и Турецко-Англо-Французской коалицией, и потому был убеждён в том, что Англичане и Французы летом непременно предпримут попытку отбить у России Петропавловск.

- Потому, Павел Николаевич, я думаю, что ваше место здесь. Безусловно, если вы настаиваете, я приму вашу отставку, но мне хотелось бы, чтобы вы взяли на себя командование отрядом казаков и отправились на Камчатку и при том, как можно скорее. Сами знаете, гарнизон там невелик, на счету каждый человек. В августе из Кронштадта вышел фрегат «Аврора» и я думаю, что летом он должен войти в Авачинскую бухту, но этого всё же будет недостаточно, если придётся оборонять Петропавловск.

Павел молчал. С одной стороны чувство долга требовало от него отправиться в Крым, но с другой, если Муравьёв окажется прав, то тогда он действительно нужен будет в Петропавловске. Он сам был там, видел собственными глазами и маленький порт и Авачинскую бухту, о которой говорил Николай Николаевич и прекрасно понимал, что он, имея немалый боевой опыт, может быть полезен именно там.

- Ну, так что вы мне ответите, Павел Николаевич?

- Я поеду в Петропавловск, - принял решение Шеховской.

Шеховской отписал mademoiselle Балашовой об изменении своих планов относительно возвращения в Петербург будущим летом. Письма от Долли приходили не часто и, учитывая, что Павел почти всё время проводил в разъездах, он читал их все разом, возвращаясь в Иркутск из очередной поездки. Тон её писем был вежливо холоден, как если бы она писала не своему жениху, а кому-то из знакомых, словно это была тяжкая, но необходимая повинность. По сути, так и было, она пообещала писать и раз в месяц выполняла своё обещание. Отвечая на вежливые отстранённые послания, Павел был не менее скуп на слова. Он сухо писал о своих поездках, не утруждая себя подробностями, как если бы писал рапорт о проделанных делах начальству.

В начале апреля, когда даже снег ещё не сошёл до конца, немногочисленный отряд, состоящий из десяти казаков, и гружённый оружием и провиантом обоз под командованием Шеховского вышел из Якутска в Петропавловск. Ожидалось, что переход будет весьма тяжёлым. Павел не в первый раз шёл охотским трактом. Проводником в этом походе стал его старый знакомый якут по имени Буотр. В прошлый раз двигались достаточной быстро ввиду малочисленности отряда, да и шли тогда налегке. Тяжелогружёный обоз не мог двигаться с той же скоростью, с какой путешественники добирались до Петропавловска в прошлый раз. Конечной цели путешествия достигли в начале июня, по пути потеряв двух лошадей, что сорвались с тропы при переходе через перевал. Прошло два года с тех пор, как Павел покинул Петропавловск. Город изменился: Завойко приложил все усилия к тому, чтобы укрепить по возможности порт.