Криминальный развод

Часть 2

Пять лет назад.

— Меня все достало, — произношу я, заходя в комнату, где сидит на диване муж, — я хочу с тобой развестись.

Если бы кто-нибудь знал, как долго я набиралась смелости произнести эти слова! Почему-то даже когда все достало, сложно обрывать отношения. Особенно, когда знаешь, что за этими словами последуют долгие разговоры, уговоры, выяснения. Все просто, если вы всего лишь встречаетесь: можно послать смс и заблокировать контакт. Тут же придется ГОВОРИТЬ. Обсуждать прописные истины, в десятый раз приводить доводы, что ты действительно хочешь развестись и тебя не устраивает семейная жизнь...

Муж поднимает на меня помрачневший взгляд.

— Ты шутишь, Вась?

Вот еще, что меня бесит. Я не Василиса теперь, я Вася. Мужик. Мужик, который тащит на себе семью. Настя говорит, что это тоже причина лени моего мужа. Если бы он называл меня Лисой, или Васенькой, Василисочкой -- все было бы иначе.

— Я не Вася! — взвиваюсь я, — меня зовут Василиса. Хотя последние два месяца я чувствую себя именно Васьком, который тяжело работает, лишь бы прокормить Ярославчика.

— Слушай, я же просил тебя немного подождать, — муж трет лоб пальцами, устало закрывая глаза, — Вась... Василиса, иногда все сложнее, чем кажется. Еще немного - и я встану на ноги. Обещаю тебе. Прости. Мне реально стыдно.

— Если бы тебе было стыдно - ты бы пошел работать хотя бы на такси, — прищуриваюсь я, — я работаю с восьми до шести. Катаюсь на другой конец города, когда ты отсыпаешься в теплой кроватке, а вечером...

— Я не отсыпаюсь! — рычит муж, а я останавливаю его жестом.

— Окей, встаешь вместе со мной. Но что ты делаешь потом? Телек смотришь? Боже, не отмазывайся! Если бы ты хотел - у тебя уже была бы работа. Когда твоя женщина тяжело работает, чтобы вас прокормить, настоящему мужчине становится стыдно.

— Ты опять обчиталась своими свои тупыми романами? Это реальная жизнь, Вася. В ней иногда не все так однозначно и просто! Что ты от меня хочешь? Чтобы я почку продал? Ограбил кого-нибудь?

— Да хоть ограбь, — безжалостно припечатываю я. На самом деле мне уже просто плевать. Я уже приняла решение о разводе, и прекрасно знаю, что этот тюфяк не способен даже пойти работать грузчиком ,не то что кого-то ограбить.

— И сесть на несколько лет, — усмехается муж, — замечательно. Будешь рада мужу-уголовнику? Или шпане, бандиту, связанному с криминалом?

— Да лучше б ты был бандитом, чем никчемным ленивым мужиком!

Я швыряю его сумку посреди комнаты, ухожу в коридор и, накинув на плечи куртку, и ухожу из квартиры, громко хлопнув дверью. Если он не съедет сегодня же - я вернусь пьяная и смелая и соберу свои вещи, съехав сама.

— Стой, — муж хватает меня за плечо перед самым лифтом, и я делаю каменное лицо, даже не повернувшись, — Вася... черт. Послушай, давай не будем рубить с плеча. Я безумно люблю тебя, но не знаю уже, как уговорить тебя подождать еще чуть-чуть.

— А я тебя ненавижу. Вот и всё, — холодно припечатываю я, и, сбросив его руку, шагаю в открывшиеся двери лифта.

Перед тем, как они закрываются, я навсегда запоминаю лицо мужа. Потому что не увижу его еще долгие пять лет, хотя тогда еще не догадываюсь об этом.

Ярослав кажется мне растерянным и обреченным. Мне становится даже больно за то, что я когда-то его любила, а сейчас говорю такие жестокие слова. Но я правда устала. Ужасно устала за эти несколько месяцев, глядя на счастливых подруг, у которых все было хорошо в браке.... и самое грустное - они к этому даже не прикладывали усилия.

В отличие от меня.

***

День спустя. 

— Ах ты, козел!!! — кричу я, увидев пустоту на рабочей поверхности кухни, где раньше стояла кофеварка. После чего бросаю коробку с готовым салатом прямо на пол и бегу в комнату.

— Козлище!!! — повторяю я на ультразвуке, поняв, что телевизора тоже нет.

Мужа, впрочем, тоже нет. С ним исчезли все его вещи - словно и не было у меня никакого мужика. Я бы поверила в то, что это была просто плохая галлюцинация, но я прекрасно помню, как кофеварку и телевизор я покупала еще до отношений с ним и перевозила собственноручно в эту квартиру.

В двери поворачиваются ключи. Я хватаю швабру, думая, что это заявился Ярослав и намереваясь сломать ему что-нибудь, как внезапно вижу на пороге растерянную сестру.

— О, ты дома, — произносит она, — твой муж позвонил мне и передал ключи. Вы расстались?

— А больше он ничего не передавал? — цежу сквозь зубы я, — например, телевизор и кофеварку?

— Нет. А должен?

— Он должен был их оставить. Это не его вещи.