Спаси мою дочь, бывшая!

Глава 12. Демьян

«Тебе было хорошо с ней?» — единственный вопрос, который задала мне Дымка и, получив ответ на него, заявила, что это ничего не меняет. Она не желала говорить о прошлом, но пообещала, что пока проходит подготовку к оплодотворению, подумает, как лучше быть с нашим совместным ребёнком.

Подумает…

Словно у нас родится не личность, которая имеет право знать обоих родителей и проводить с ними равное количество времени, а питомец.

Подумает…

Уже несколько дней мы встречаемся только в больнице, куда её привозит этот «жених». У нас почти нет времени на простой разговор, и с каждым разом мне всё тяжелее осознавать, что я упускаю свой шанс. Возможно, единственный из оставшихся… А может, у меня и не было никогда этого шанса? Может, я упустил все ещё раньше?

— Сегодня ты без сопровождения? — спрашиваю, когда Дымка входит в медицинский центр.

Она вздрагивает, смотрит на меня и начинает нервно поёживаться.

— Я хотела поговорить с тобой о своём решении…

— Приняла его?

Между нами больше не искрит, как в первые дни. Кажется, что все эмоции выпотрошили, вывернули душу наизнанку и оставили только пустоту. Я понимаю, что её можно легко воспламенить, но не хочу делать этого.

— Да… У нас нет будущего, Демьян… — тяжело вздыхает Таня и отходит в сторонку. — Следует смотреть правде в глаза: семь лет большой срок, а измена — непростительная ошибка.

Я начинаю закипать. Меня снова трясёт как одержимого. Я хватаю Дымку за запястье и тащу в процедурную, потому что знаю, что сейчас там пусто. Эмоции кипят, пусть мне казалось, что от них ничего не осталось.

«У нас нет будущего»…

Мог бы согласиться с этим, хоть и не хочу.

«Измена — непростительная ошибка»…

Эта мысль бьёт по всему хорошему, что было внутри.

«Измена — непростительная ошибка»…

— Ты не умеешь говорить спокойно? — кричит на меня Дымка, когда я запираю за нами дверь и отпускаю её руку. — Тебе обязательно каждый раз применять силу, чтобы поговорить? Неужели ты не можешь общаться нормально?

— А ты можешь слушать? — цежу сквозь зубы я.

Дымка немного краснеет и отводит взгляд в сторону. Что и требовалось доказать! Она не хочет слушать меня!

— Ты права, измена — непростительная ошибка, но то, что было между мной и твоей сестрой невозможно назвать изменой! — Дымка пытается раскрыть рот, но я отрицательно мотаю головой, не позволяю ей вставить и слово, потому что хотя бы сейчас мы должны поговорить откровенно. — Я не осознавал своих действий. Единственное, в чём ты можешь обвинить меня, что я мужчина, у которого просто сработал организм, как часы… Знаешь, даже перед смертью оно сработает, потому что так заложено природой! Хочешь считать меня изменщиком, потому что тебе так удобнее? Давай, Дымка! Скажи мне? Чего ты хочешь? Хочешь, чтобы снова валялся у тебя в ногах и просил о прощении, говоря, что я виноват? Я не сделаю этого! Я не признаю своей вины, потому что её не было. Ты можешь сколько угодно лелеять свои мысли о том, что я предатель, но это всё твоя вина! По большей части…

Я замолкаю.

Конечно, часть моей вины тоже имеется. Наверное, мне следовало задуматься о том, что Дымка не стала бы домогаться до меня, зная, в каком состоянии я нахожусь, но тогда я не мог даже думать толком. Сейчас я понимал, что она уложила бы меня в кровать и позаботилась, может, вызвала скорую и непременно померила температуру, а не полезла ко мне в трусы, но я понимаю это только сейчас. Тогда я не мог анализировать происходящее, а Анна знала слишком многое…

— Прекрати винить меня! — вспыхивает Дымка. — Этот пароль был придуман в шутку! Я никогда бы не подумала, что ты решишь воспользоваться им на самом деле! А если ты решил употребить какие-то запрещённые препараты на этом проклятом мальчишнике, от которых у тебя голова пошла кругом, то это не моя вина! Сейчас мы говорим о жизни твоей дочери, Багрянский! Если ты хочешь, чтобы Ася выжила, мы должны попытаться! Ты привёз меня сюда ради этого, а не для того, чтобы воскрешать в голове прошлые события и винить друг друга в том, чего уже не изменишь! Хватит! Давай оставим прошлое там, где ему самое место? Я не хочу воскрешать те события в памяти, как и не хочу быть вместе с тобой! Но я готова пойти на уступки… Ты сможешь видеться со своим ребёнком, если он родится… Сможешь общаться с ним, и он будет знать своего отца. Это всё, что я могу предложить тебе, Багрянский! При условии, что ты поклянёшься оставить прошлое и прекратишь пытаться воззвать ко мне или вымолить прощения! Мы спасём твою дочь, и у тебя будет возможность участвовать в жизни второго ребёнка. Ты согласен на мои условия?

В глазах начинает печь. Дышать сложно, но я дышу. Вспоминаю, как задыхался после той ночи, когда стоял на коленях под проливным дождём, а Дымка закрыла дверь перед моим носом. Целый месяц я лежал в больнице после этого с двусторонним воспалением лёгких, плевался кровью и думал, что сдохну, а она в то время лишала меня бизнеса… Имущества отца, которое я клялся уберечь. Конечно, теперь я понимал, что она сделала это, потеряв ребёнка, решила отомстить мне… И я готов был смириться, готов переступить через всё и двигаться к новой жизни, искать компромиссы, но она не желала слышать… Дымка предложила лучший вариант — я забываю о прошлом, а она позволяет мне общаться с ребёнком и участвовать в его жизни. И я должен был согласиться ради Аси.