Рыцарь и его принцесса

Берега

Я бежала, оскальзываясь и оступаясь на корнях, костях лесных; подол захватало ладонями листвы. Я бежала туда, где свежей всего дышалось воздухом, обещающим жизнь, где святым поднебесным цветом сияла тропа реки – дорога к спасению, туда, где поводырями жизни встретят меня воины дяди.

Просветлело, и путём лесной аркады я вошла под свод небесный. Издревле проложенной границы осенние мутные воды несла река. Пологие берега разделяла полоса такой ширины, чтобы дюжина всадников вереницей сочли её от края до края. Узкие участки чистой земли, частые щётки лесов за ними не отражались в воде, сивой, как кобылья грива, точно предгрозовое небо втекло в землю узким рукавом. Со слов попутчиков я знала, что река здесь не разливалась выше, чем по конское плечо, но дождей давно не было, значит теперь воды по подгрудок, не больше. Течение ленивое, я сумею перейти брод, если не отклонюсь от вешек.

Я двинулась к реке. Тело болело, как от долгих побоев, от бессонницы, от скачки, бега. Резало разбитые ноги, ныли бёдра и державшие поводья руки, и спина разламывалась, как у старухи, и от макушки до пят не было ничего, что не напоминало бы о себе при всяком движении. Тело хотело одного – свалиться под куст, в тёплую груду листвы и спать, спать, хоть до первого снега… Разум желал того же, но большего: уснуть и не просыпаться вовсе.

Я стояла и, не видя, смотрела, как течёт мутный поток, течёт, не касаясь мысов сапог. В воде я не отражалась.

«Чтобы ты оказалась здесь, он остался», - сказала я себе.

«Он остался, в лесном храме, среди кровавой службы, чтобы эти воды омыли твои ноги, чтобы ты прошла по этим острым камням по дороге в будущее».

«Он остался умирать, ты, неблагодарная дрянь, только чтобы ты жила. Так-то ты платишь ему, дожидаясь невесть чего на краю спасения?»

«Так дождёшься: стрелы меж лопаток, алой ленты в мутной воде».

«Твоя жизнь оплачена дорогой ценой, так не допусти того, чтобы цена эта оказалась напрасна».

«Ты должна ему, чёртова кукла».

«Должна!»

«Должна…»

Острая галечная грань врезалась сквозь подошву, когда, покачнувшись, я отступила на крошечный шажок. Мимо меня несло мутные воды, несло щепу и листвяную прель, и мелкий сор. Тонуло, выплывало, исчезало, появлялось, крутилось в течении, то ленивом, то убыстряющемся, близко, овевая кожу, долетая запахами, свежими, горькими, затхлыми. Мимо меня.

Близкий берег отодвигался и выцветал – от воды поднимался туман, клубился и тёк, точно расширялся небесный рукав.

«Да, я должна ему», - ответила я себе.

«Но иное, не это».

«Прости меня…»

«Джерард…»

«Джед».

«Я должна…»

«Попытаться».

Откачнувшись от воды, я побежала, так скоро, как только выдерживали израненные ноги. Наперегонки с туманом, пролившимся небесною рекой. Строй буков сомкнулся за моей спиной, отсекая слепо шарящие молочные пальцы.

«Я должна…»

«Вернуть долг».

«Джерард…»

«Джед».