Из стали и пламени

Глава 17

Рроак не спешил продолжать разговор. Он видел мой интерес, подмечал напряженную позу, но… молчал. Будто пытался что-то для себя решить.

Наконец, спустя минуты три, он заговорил:

— Цвет всегда был важен для драконов. По нему мы определяем уровень силы, близость дракона к огню и Первопредку. У каждого из нас два имени. Первое дается при рождении. Второе — после первого оборота, когда проявляется зверь.

— А какое имя было у тебя раньше?

Наверняка стоило промолчать — дать Рроаку закончить рассказ. Но я просто не смогла сдержаться. Почему-то стало бесконечно важно узнать, как Рроака звали в детстве.

Он улыбнулся.

— Нейдр.

— Рроак Нейдр Ольдрайк?

— Ках Ольдрайк, — поправил он и пояснил: — Ках — это… м-м… у людей, кажется, это называют титулом. Ках — высший.

Успокой свой народ…

Я оторопела. Так он действительно правитель? Поэтому Берготта ждет суд парящих — за неповиновение? И Берготт хочет, чтобы я… переубедила правителя? Этот дракон вообще понимает, о чем просит?!

Рроак наблюдал за мной с видимым удовольствием. Легко читал по моему лицу и растерянность, и неверие, и сомнения — каждую эмоцию, которую я тщетно пыталась скрыть.

— Это ведь ты приказал Гррахаре меня переодеть? — вдруг догадалась я.

— Разумеется. Глаза выдают в тебе человека. Но хотя бы издалека ты должна напоминать одну из нас. Я хочу, чтобы жители гнезд видели в тебе не угрозу, а кого-то похожего. Ты интересна им.

Я фыркнула. Интересна? Дети сбегают от меня с криками, у взрослых при моем появлении пальцы превращаются в когти. Только Гррахара и Берготт не боятся ко мне приближаться. Первая явно делает это по приказу Рроака. Второй преследует собственные интересы.

— Пламенноволосая. Драконы редко рождаются с таким цветом волос. Люди, насколько я знаю, тоже.

Губы сами искривились в кислой усмешке. Я бы хотела сдержать ее, правда. Но стоило только понять, что кому-то могут нравиться мои волосы, которые я ненавижу с детства…

— Непросто было?

— Нормально, — я с безразличием повела плечом.

Не стану я плакаться, рассказывая, как из-за проклятых волос меня обвинили в нападении дракона на деревню — мол, пламя притянуло пламя. Не стану жаловаться, как непросто было в Ордене; как браться и сестры отказывались принимать меченную огнем. Как до сих пор смеются над любой моей неудачей. Потому-то я и не отступила на перевале. Знала, что следовало это сделать — никто из охотников не погнался бы за драконом в такую непогоду, — но просто не могла повернуть назад. Только праведные отцы приняли меня такой, какая есть. И их я поклялась не разочаровывать.

— Как знаешь, — холодно отозвался Рроак.

Может, понял, что я недоговариваю. А может, ему не понравилось мое пренебрежение к особенному для драконов цвету. Сейчас это и не важно.

— А как давно рождался последний рыжеволосый дракон?

— Почти четыре поколения назад. Первопредок направляет к нам своих посланников лишь когда грядут перемены. В этот раз, надеюсь, начало им положишь ты.

Я прищурилась.

— Поэтому ты пощадил меня на перевале? Не только из-за того, что я медлила?

— Да. Но уверяю, охотница: если бы ты не сомневалась, я бы тоже не дрогнул.

— Ты… — я на миг сбилась, но все же продолжила: — ты уже убивал охотников?

Зеленые глаза вспыхнули алым. Черты лица заострились.

— А сама как думаешь? — Даже голос зазвучал иначе. Низко, с нескрываемым раздражением.

Я мотнула головой. Злилась при этом больше на себя, чем на Рроака.

Почему рядом с ним я забываю, кто мы? Дракон и человек — непримиримые враги. Встреться мне тогда на перевале кто послабее, и я бы тоже окропила дайгенор кровью.

Мы оба убийцы. Просто мне помешали закончить начатое.

— Первопредок — наш покровитель, — снова заговорил Рроак, погасив внутренний огонь. — Божество, если говорить вашим языком. Огромный пламенный ящер, способный как даровать жизнь, так и отнимать ее. Горная гряда — его хребет, острые пики скал — шипы. Равнины — это его крылья. Великий и могущественный, он царствовал в мире в полном одиночестве. Наблюдал, как появились люди, как стали обживаться у его ног, но не воспротивился. Напротив — подарил людям огонь. В его честь складывали костры, в которых жгли ароматные травы — чтобы Первопредок, даже будучи далеко, почувствовал благодарность и преданность подножных. А потом Первопредок повстречал деву с волосами как у тебя.

— Он украл ее?

Рроак тихо усмехнулся и качнул головой.

— Нет. Он поступил коварнее — завоевал ее сердце, увел к себе на вершины скал. Именно их дети стали первыми драконами, способными менять облик.