Позолоченное счастье

~14~

Мира провела в больнице три дня. Когда она пришла в себя, врачи первым делом связались с ее родителями. Визит матери был коротким: она присела у изголовья, но не сняла ни перчаток, ни шляпы. Молчание Миры явно действовало матери на нервы, и в качестве утешения она проговорила холодно и едва разжимая губы:

— У меня тоже был выкидыш. Но ведь потом родилась ты.

«И мое появление на свет лишь добавило тебе горечи», — подумала Мира.

Отец ограничился звонком с пожеланием выздоровления, а вот Люк постоянно был рядом. Его присутствие плохо действовало на Миру, и она предпочитала спать или притворяться спящей. Ей было неприятно даже слышать его голос, и каждый раз когда Люк протягивал к ней руку, Миру чуть ли не передергивало от отвращения.

«Только бы он не прикасался ко мне. Пусть не трогает».

Потом она осознала, что сжимается всякий раз, когда люди до нее дотрагиваются. Даже когда Дорин материнским жестом поправляла ее волосы, Миру коробило. Во время очередного медицинского осмотра она до боли стискивала зубы.

Ее выписали ранним утром. Люк быстро разобрался с формальностями и повел ее на стоянку к аэробилю. Когда Мира вышла на улицу, ее ослепил солнечный свет. Она тут же натянула очки и скользнула в машину. Поначалу Мира делала вид, что дремлет в кресле, поэтому не сразу заметила, что Люк выбрал какой-то странный маршрут. Скоро они оказались за чертой города. Мира выпрямилась и удивленно посмотрела на мужа, а он мягко сказал:

— Поедем отдохнуть.

— Куда?

— Увидишь. Тебе понравится.

Помедлив немного, Мира вновь откинулась в кресле и уставилась в окно. Люк молчал пару минут, а потом вдруг заговорил о своем отеле. О том, как хорошо прошло открытие. И о планах на будущее. Мира дождалась момента, когда он взял паузу, и негромко спросила:

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Думал, тебе будет интересно. Ты ведь спрашивала о моей работе.

— Несколько месяцев назад.

В ее голосе не было упрека, но лицо Люка омрачилось. Он взял ее руку и прижал к своим губам.

— Тогда поговорим о чем-нибудь другом?

Она нервным движением высвободила пальцы и сложила руки на коленях.

— Нет. Расскажи об отеле.

Аэробиль мчался вперед. Мира вытряхнула на ладонь пару таблеток, которые ей назначил врач, и проглотила их без воды. Лекарство справлялось с болью, но Мира чувствовала, что слабеет и плохо воспринимает происходящее после каждой очередной дозы. И теперь она изнывала от этих ощущений. Люк заметил ее вялость и остановил аэробиль.

— Перебирайся назад, — сказал он. — Сможешь поспать.

Он подложил подушку ей под голову и накрыл пледом. Мира с тусклым удивлением отметила это проявление заботы. За эти дни муж не сказал ей ни одного дурного слова, не сделал ни единого нетерпеливого жеста. Похоже, в его душе пробудилось что-то сродни жалости к ней.

Когда Мира проснулась, они двигались по узкой дороге среди раскидистых деревьев. В этом месте лето уже вступило в свои права. Мира смотрела на вересковые поляны, пробудившиеся от спячки, и на безбрежные пшеничные поля. Она вспомнила проведенное в деревне детство, и картинки из прошлого немного привели ее в чувство. Ей сразу понравился открывшийся вид.

А еще Люк снял совершенно чудесный дом, построенный в самом простом деревенском стиле, но очень уютный и красивый. Мира пробежалась взглядом и по скромной мебели, и по легким занавескам на окнах. Ей вдруг показалось, что она вернулась домой к бабушке.

Через четверть часа пожаловала сухонькая седая женщина — ее наняли заниматься приготовлением еды и уборкой. Люк и Мира, которых поездка порядком вымотала, поужинали в саду под треск сверчков. Сердобольная старушка заметила, что Мира вздрагивает, и принесла пушистую накидку.

Люк много говорил в тот вечер. Мира поначалу старалась прислушиваться к его рассказам, но ее мысли постоянно уносились прочь. Очень скоро игнорировать ее молчание стало невозможно, и Люк предложил подняться наверх. Спальня на втором этаже казалась крохотной по сравнению с той, что была отведена для них в особняке, но находиться в ней было куда приятнее. Здесь пахло скошенными травами, а в окно струился лунный свет. Россыпь звезд на небе завораживала Миру, и она застыла, опустив ладони на подоконник и вглядываясь в ночь. Только когда Люк обхватил руками ее талию, прижимая Миру к себе, она стряхнула задумчивость и повернулась к мужу.

— Нам нельзя, — отрывисто сказала она.

Люк подался назад и нахмурился в недоумении.

— Что?

— Мне сейчас нельзя ни с кем спать.

Несколько мгновений он пребывал в замешательстве, а потом понял, что она имела в виду, и отстранился.

— Нет. Я же не собирался…

Она поняла, что Люка явно задел за живое ее враждебный тон. В полумраке его лицо казалось таким красивым, как никогда прежде, но теперь эта красота не согревала ее сердце.

— Спокойной ночи, — обронила она и направилась к кровати.

Простыни чуть ли не хрустели под ее кожей, и Мира с некоторым облегчением вдохнула аромат сирени и ромашки. Сон принес бы облегчение, но когда Мира закрывала глаза, на внутренней стороне ее век полыхали тревожные огоньки. Она так и смотрела в темноту, когда Люк лег рядом.

— Можно тебя обнять?

Это, пожалуй, был первый раз, когда ее муж попросил ее разрешения на что-то. Печальный тон его голоса заставил ее почувствовать себя так, словно кто-то когтями рвал ее изнутри. Она повернулась к нему, смахнула упавшие на лицо волосы и тихо сказала:

— Лучше просто возьми меня за руку.

Их взгляды на мгновенье встретились. Люк сжал руку Миры в обеих ладонях и коснулся губами кончиков ее пальцев.

— Мирабель, пожалуйста, поверь мне. Все будет хорошо.

Его тихие слова прозвучали не как обещание, а как просьба. Она опустила ресницы и ничего не ответила.

***

Это были странные дни. Из-за таблеток, которые Мире приходилось принимать каждый день, она постоянно витала в облаках и чувствовала себя вялой. Люк пытался вытащить ее на прогулку, предлагал покататься на велосипедах или лошадях, но Мира не выдерживала и сдавалась уже через полчаса, и они возвращались в дом.