По ту сторону звезд

  2.26. Под небом Рагнарока

              2.26. Под небом Рагнарока

Верхний ярус встретил их небом, полным света, головокружительными ароматами цветов и расслабляющим теплом. Хотя дело шло к вечеру, Лаэтос висел еще достаточно высоко над горизонтом, и его лучи, проникая сквозь редкую крону, разбрасывали по траве жизнерадостные блики.

Да, тут росла настоящая зеленая трава, на первый взгляд ничем не отличающаяся от земной. Кое-где в ней прятались венчики цветов – тоже по-земному миниатюрные. Не хватало только птичьих голосов, чтобы полностью почувствовать себя дома.

Они вылезли  из прорубленной в земле дыры, словно из преисподней: чумазые, потные и  слегка обалдевшие от открывшихся видов. Они совершенно не ожидали того, что увидели.

Секвойя, вдоль ствола которой они карабкались, оказалась одной из самых высоких в ближайших окрестностях, поэтому сейчас они как будто очутились на вершине горы. А внизу, куда ни брось взгляд, простирался пестрый мохнатый ковер из деревьев. Местами он эпизодически  вспухал, как если бы снизу сквозь него пытался вырваться на волю гигантский воздушный пузырь, но потом поверхность резко, с гулом опадала, отчего во все стороны шли медленные концентрические волны. Это выглядело так, словно Лесная Уитака была огромным ведьминским котлом с кипящим вязким зельем. Обалдеть просто! Или она так дышит? Ничего подобного Иван не замечал, когда рассматривал лес сквозь иллюминатор.

У горизонта в спрессованном розоватом тумане, скрывающем горную цепь Эстана, висели причудливые конические облака, окрашенные  в густые оттенки желтого и фиолетового.

А на юго-востоке, там, где согласно навигационной карте располагалась База-Два, лес прерывался, и, судя по гигантскому шраму, в середине которого блестели воды реки, эта прогалина имела ширину не менее километра.

Аманда молчала и, очарованная, только вертела головой. Иван очень хорошо ее понимал. Настоящий Эдем до грехопадения Адама и Евы. Наконец, Фонбаум обратила к нему перемазанное лицо, на котором расцвела веселая улыбка:

– Вань, только не обижайся, но в своем костюме ты похож на черта, который по ошибке попал в рай.

Мы мыслим в унисон. Он усмехнулся:

– Ты бы себя видела!

Аманда рассмеялась и, выхватив из воротниковой петли термопульт, принялась разоблачаться.

– Интересно, найдем мы здесь достаточно воды, чтобы отмыться?

– Вон там, впереди, река, – указал  Щербин. – Но до нее несколько часов пути. И спускаться придется. До темноты не успеем.

– Жаль, – сказала Аманда. – Но если здесь растет трава и мелкие кустарники, значит, им для питания хватает воды. Вопрос только, откуда она к ним поступает?

– Можно поискать в «Папке общего доступа» – предложил Иван, – там уйма сведений об Уитаке.

– Не знаю, разумно ли это, – Фонбаум с сомнением посмотрела в небо, словно в поисках орбитальной станции с пристыкованным к ней крейсером Ойкумены.

– Опасаешься, что они засекут работу наших персов? Их сигнал довольно слабый, и если просто включить их…

Аманда покачала головой:

– До тех пор, пока в деле не появится хоть немного ясности, я бы предпочла держаться ото всех на расстоянии. И не использовать технику, способную подавать картинку прямо в мозг. У меня из головы не идет вчерашний разговор с полковником Карповым. Уверена, в нем есть подвох.

– Что я слышу: ты решила разделить мою нелюбовь к симбионтам?

– Это разумный подход, Ваня. С помощью технических средств обмануть и запутать человека проще простого.

– Ты и запрос насчет Ковальских не станешь посылать?

Фонбаум колебалась, но потом все же отрицательно мотнула головой:

– Не сейчас.

– Ладно, но тогда воду придется искать самим. Может, нам хоть в этом повезет, – сказал Иван, избавляясь в свою очередь от поднадоевшего скафандра. Заодно он снял и футболку, развесив ее проветриться на ближайшем кусте.

Им повезло.

Неподалеку обнаружилось миниатюрное озерцо, устланное ярко-синими плоскими листьями с загнутыми краями. Подобраться к нему было затруднительно, ибо почва вокруг превратилась в настоящее болотце. Но та часть воды, что задержалась на листьях, словно в тазиках, казалась прозрачной и вроде бы ничем плохим не пахла. А это стоило любых потраченных усилий.

Иван снял обувь, закатал брюки, залез в грязь и осторожно сорвал два ближайших к нему листа. Удерживая обеими руками, чтобы вода не расплескалась, он поочередно перенес их на лужайку и водрузил прямо к ногам восторженной Аманды. Потом он достал из аптечки обеззараживающую таблетку и, разломив на части,  растворил парочку в этих причудливых емкостях.

– Ванна подана, сударыня, извольте купаться!

– Спасибо!

– Всегда к вашим услугам, – он изобразил шутливый поклон. Мне приятно поухаживать за тобой.

Сам он вернулся в озеро и сорвал еще один лист для себя. Но, чтобы не смущать свою спутницу, ушел с ним на другой конец лужайки и честно решил не подглядывать.

Чуть позже, умытые, отужинавшие и умиротворенные, они полулежали бок о бок в густом переплетении лиан, как в гамаке, и блаженно молчали.

«Гамак» нашла Аманда. Расстелила поверх непромокаемую основу палатки, закрепила концы, чтобы не сползали, и уселась, проверяя, насколько это удобно.

– Садись рядом, – пригласила она Щербина, – места хватит на двоих.

Он не заставил себя долго уговаривать. Эйфория первого очарования «эдемом» прошла, и вернулось чувство усталости. Шевелиться не хотелось, думать тоже.

Кроны тоненьких деревьев возвышались над ними, прогибаясь под тяжестью оплетающих их растений-паразитов. Лианы придавали им вид  высокохудожественных произведений паркового искусства. При наличии воображения, можно было рассмотреть силуэты фантастических животных или причудливые стереометрические фигуры, хотя большинство деревьев имело вид обычных шарообразных холмиков, из которых одиноко там и тут вздымались крепкие цветоносы. Часть бутонов еще не раскрылась, но те, что расцвели, наполняли пространство терпким дурманящим ароматом.