Солнечный луч. На пороге прошлого

Глава 6

Весна! Она мчалась по Белому миру полноводной рекой. Теперь солнце исчезало с небосвода только на ночь. Снег, еще недавно лежавший ровным толстым пластом, стремительно таял. Сначала он просел и покрылся ледяной корочкой, но уже через несколько дней зазиял проталинами. Они росли с каждым днем, ширились, и запах сырой земли заполнил воздух.

Бахрома хрустальных сосулек, повисших на крышах, не переставая услаждала слух бойкой капелью. Земля жадно впитывала всю влагу, скопленную за долгую-долгую зиму. Еще бы! До первых дождей было еще далеко, и нужно было напитать почву, чтобы зелень была сочной. Дурпак заботился обо всех своих подопечных.

И вскоре старания духа были вознаграждены первыми ростками. Почки на деревьях стремительно набухли, и первые листочки проклюнулись уже через пятнадцать дней после начала весны. А там показались и острия листьев юной травы. Еще немного, и она покроет землю ковром, украшением которому послужат пестрые цветы. Впрочем, аймаль уже раскрыл первые чашечки, и вскоре заборы будут оплетены этими чудесными цветами, так схожими цветом с глазами моего возлюбленного.

И вот уже вышли из заточения в теплых пристройках к домам бейкши. Должно быть, именно это сказалось на их характере, и по весне птицы оказались особенно злобными. Они клекотали и так и норовили ухватить за ноги тех, кто слишком приближался к заборам, между досками которых торчали головы скандалисток.

Да что там бейкши! Саулы покинули ашруз, сменив тяжелых мохнатых рохов. Скакуны, изголодавшиеся по быстрому бегу, в нетерпении переступали с ноги на ногу, пока ягиры седлали их. Еще немного, и первый табун свободных саулов поведут в холмы на выгул. Все пребывали в радостном предвкушении, и только Ветер продолжал отчаянно страдать.

Ему хотелось, как и остальным, встать под седло и промчать свою всадницу, споря в скорости со скакуном Великого Странника Хэлла, но… Я всё еще не могла сесть на него, а теперь уж особенно, когда до родов оставалось совсем немного. Впрочем, и отказывать моему мальчику я не хотела. Однако ему нужно было еще немного помучиться, потому что у меня были иные дела.

— Душа моя, вы уверены? — спросил меня магистр, ожидая, пока я закончу с завтраком.

— Более чем, — кивнула я. — Сейчас подойдет Эчиль с девочками, и мы отправимся в нашу экспедицию.

— Вы слишком непоседливы, лучше бы поостеречься, — все-таки укорил Элькос. — Срок близок, я вижу…

— Друг мой, — прервала я его, — успокойтесь, прошу вас. Мама сказала — после праздника лета, значит, после праздника лета. Она — видящая, магистр, и еще ни одно видение ее не было ложным.

— Пусть так, девочка моя, — улыбнулся магистр. Возможно, он хотел продолжить, но от очага послышалось ворчание:

— Да сколько же можно? Душа моя, девочка моя… Тьфу! И это при живом-то муже, да еще дайне. Ни стыда, ни совести.

Элькос закатил глаза, а я спрятала ухмылку. Хамче обернулся к Сурхэм, продолжавшей негодовать себе под нос, но так, чтобы никто не пропустил ни слова.

— Дорогая, — миролюбиво произнес магистр, — как же мне называть свою дочь?

— Она тебе не дочь, — отмахнулась прислужница.

— Но как дочь, — возразил Элькос. — Я был одним из первых, кто увидел малышку Шанни. Ее родители — мои добрые друзья, и я часто бывал у них дома. Баловал девочку, заживлял ее ссадины и ушибы. А уж поверь, эта непоседа немало набила шишек не только в детстве, но и в юности. И шалости ее я тоже покрывал, за что получал выволочку от Элиен — родной матери Ашити.

— Правда? — живо заинтересовалась я. — Матушка бранила вас?

— И зачем говорить друг другу так, будто вас много? — Сурхэм нашла новый повод придраться, раз уж на первый упрек нашлось объяснения.

— Вы — это вежливая форма обращения в нашем родном мире, только и всего, — пожал плечами Элькос. — Так обращаются к незнакомым людям, а еще к знакомым, но имеющим высокую должность или же благородное рождение. Да даже к простонародью воспитанный человек обратиться на «вы», если это незнакомец.

— Нам просто так привычно, — добавила я. — Мы же не требуем, чтобы ты перестала ворчать об одном и том же, будто не объясняемся уже по десятому разу.

Сурхэм развернулась в нашу сторону и развела руками:

— Так и мне поговорить хочется. А вы всё о своем, да о своем. Вот и я о своем, зато отвечаете. Вроде и поговорили.

Мы с магистром переглянулись. И если я только улыбнулась, не желая обидеть смехом обиженную на невнимание женщину, то Элькос все-таки хмыкнул.

— И что смешного сказала? — тут же насупилась прислужница. — Раньше-то присяду за стол, поговорим с Ашити. Я ей всё, что слышала, она ответит что-то. А сейчас что? Только вдвоем и говорите, а мне вставить слова некуда.

— Дорогая, ты ведь сама не подходишь, — заметила я.

— Некуда, — едко ответила я. — Занято уж местечко-то.

Магистр с намеком повел рукой, показав на другие стулья, но Сурхэм отмахнулась:

— Не то это.

— Стало быть, мы с тобой дайнани делим? — прищурился хамче.

Она уперла кулаки в бока и прищурилась в ответ:

— Стало быть, делим.