Рихард и Я

Глава 15. Новый дом

Плот тихо плескался о воду, пока мы плыли на сушу. Девушка, активно работавшая вёслами, как-то укоризненно молчала, я не спрашивала её ни о чём. Я видела, как смотрели на меня те, кто когда-то, буквально пару дней назад, называл себя моим другом. Они стояли немым коридором, провожая меня в путь до воды. В глазах каждого из них стояло несколько вопросов: как и стоит ли оно? Мне почему-то было смешно, словно я знала что-то такое, что давало мне право насмехаться над ними. Это что-то я несла в руках: бережно укутанный кулёчек, хлопающий глазками. Единственный, кто плакал, когда я ступала на плот, была Мина, мне было жаль оставлять её в этом варварском крае, но что я могла сделать? Меня и саму отсюда выгоняли.

Девушка ссадила меня на берег и также молча поплыла обратно. Я присела на ближайшее брёвнышко и достала флягу с водой, которую мне подсунула Мина. Когда я подносила руку ко рту, рукав накидки обнажил кисть левой руки, и я задумчиво осмотрела бледнеющую татуировку. Кружевами и символами, как браслет, она опоясывала мою руку, её мне сделали почти сразу, объяснив, что это тату для беременных, наносят, и ты становишься очень важной персоной. Я хмыкнула и отпила немного прохладной воды. Стоило отправляться в путь. До рассвета мне было желательно выбраться из леса. Я поднялась на ноги и зашагала вглубь леса.

Под монотонные шаги, в моей голове всплывали странные мысли. Почему-то именно няня, которую мне предоставил в роли слуги Рихард, вспомнилась мне в этот сложный момент моей жизни. Её советы, как волшебные подсказки всплывали в моей голове, немного укрепляя мой дух и не давая окончательно сойти с ума. Все было, как в самом страшном кошмаре… но самое страшное было совсем не то, что кошмар настиг меня в этой жизни, а то, что подпись на его осуществление я поставила добровольно. Я сама без лишних убеждений обрекла себя на этот маленький ад. Но грустно было ещё мне и из-за того, что себя я могла подвергать скольким угодно мучениям, но не его. Не моего сына.

Я остановилась, давая телу некоторый отдых. Руки гудели и мелко тряслись от тяжести. Я с тихим вздохом сползла на землю и откинула тёмную гладкую ткань. Мне открылось маленькое, совершенно безмятежное личико, нежно-розовое с кукольными миниатюрными чертами лица. Мой сын преспокойно спал, пока я пробиралась сквозь заросли густого леса в неизвестном мне направлении. Это маленькое личико, сладко причмокивающее во сне губами, ещё не ассоциировалось у меня с моим сыном, но все же вызывало внутри самые тёплые и нежные чувства. Я снова вздохнула, прерывая поток усталых мыслей, закрыла лицо сынишки и, поднявшись с земли, последовала по темной тропинке дальше.

Сейчас, когда у меня было так много времени для того, чтобы обдумать мою жизнь, я поняла, что чем-то похожа на мою мать: нарушаю все мыслимые и немыслимые правила того мира, где живу. Разве так можно? – спрашивала я себя, прижимая тёплый комочек к груди. Можно, - тут же эхом отдавалось у меня в голове. Можно хотя бы потому, что все уже произошло. Точнее, все самое плохое, что я могла найти и завязать на себя, я уже нашла и завязала. Теперь мне осталось только жить. Я улыбнулась абсолютно счастливой улыбкой, снова ощущая себя той маленькой девочкой, что так активно искала приключений на свою голову, и более того, нашла. Меня поражала моя стойкость. Я шла по лесу второй день, без капли воды, так как фляга уже закончилась, а все ручьи замёрзли, и без какой-либо пищи, но улыбалась и верила, что все будет хорошо. Наверное, я сумасшедшая, как и говорил Рихард. При его имени в голове возникли странные образы, прошло столько времени, но я так и не определилась с моими чувствами к нему. С одной стороны, я как и должна была, ненавидела его за то, что он подверг меня такой опасности, а с другой - я все ещё любила его и понимала, почему он так сделал. В голове все смешалось, и пока я была не готова углубиться туда и признать, что больше никогда его глаза…

Сынишка заворочался, и я откинула ткань посмотреть на него снова. Он проснулся и сейчас вглядывался в моё лицо. Его глаза постепенно стали терять тот ярко-синий оттенок и постепенно в них проступал отчётливые зелёные пятна. Яблочно-зелёные.

- Спи, солнышко.

Малыш приоткрыл ротик, словно хотел мне ответить, но потом передумал, причмокнул и прикрыл глазки, засыпая снова. Я продолжила путь. Мне просто было необходимо найти место, где я могла остаться на ночлег.

Я шла сквозь лес, иногда поглядывая на небо, которое только-только начинало светлеть. Ноги онемели от постоянной ходьбы и гудели, руки мёрзли, поднимался сильный ветер, я отчётливо осознала, что смогу пройти ещё совсем немного, и мои силы кончатся. Из-за очередного поворота тропинки, едва видимой в свете угасающей луны, показался приземистый, немного нелепый домик. Я поднялась на три деревянные ступеньки и постучалась, мысленно моля тех, кто там жил, чтобы они впустили меня.

Дверь распахнулась, явив мне красивую немолодую женщину, которая, не спрашивая ни слова, посторонилась, впуская меня. Я шагнула внутрь и ещё пару минут стояла, прижавшись спиной к двери с закрытыми глазами, окутанная теплом.

- Спасибо.

Женщина, так ничего и не сказав прошла дальше в другую комнатку и присела за стол, наблюдая за мной. Я сняла плащ и, повесив его на железный гвоздь, вбитый в стену, тоже прошла к столу. Сын спал и видимо пока не собирался просыпаться. Я откинула ткань с ребёнка и положила его на стол, женщина вместе со мной вглядывалась в лицо моего маленького сына, когда наши взгляды встретились, она улыбнулась мне. Невозможно было бы сказать точно, сколько ей лет, но она была по-своему красива: длинные волосы карамельного цвета заплетены в косу, но в них едва заметно блестела седина, изящное лицо, не тронутое морщинами и темно-синие, как самое глубокое море, глаза. Её улыбка была светлой и доброй, такое ощущение, что она ждала меня, раз так легко впустила незнакомого человека к себе в дом.