Твое имя

*** 5 ***

Мара вскинулась и проснулась, растерянно оглядываясь по сторонам. Она не сразу поняла, где находится, а когда поняла, то разозлилась. Уже рассвело, солнце поднялось над горизонтом, чаща наполнилась птичьим щебетом и свистом. Костер прогорел. Бьярн должен был разбудить ее, чтобы передать дежурство, но не сделал этого!

А вот он и сам. Сидит у тлеющих углей, поглядывает на верхушки деревьев и щурится от солнца. Мара вскочила на ноги.

— Никогда так больше не делай! — крикнула она. — Мне нужен отдохнувший напарник, а не тот, кто будет еле ноги волочить от усталости! Мы с тобой на работе, а не на прогулке!

— Здесь идти осталось несколько часов. Высплюсь на постоялом дворе, — ответил тот вполне миролюбиво, поставив руку козырьком и разглядывая гневное лицо Мары. — Все под контролем.

— Под контролем? — взвилась Мара, сама не понимая, из-за чего так злится. — Под контролем? Не надо мне этих одолжений, будь добр. Я что, по-твоему, девица в опасности, с которой следует пылинки сдувать? Или ты ставишь под сомнение мой профессионализм?

— Я понял тебя, — оборвал он ее на полуслове.

Мара открыла было рот, чтобы еще что-нибудь добавить, но это его «я понял» мгновенно обезоружило и лишило ее всех козырей.

— Я рада, — проворчала она под нос, начиная складывать одеяло.

До Скира действительно добрались к полудню, как и задумывали. На этот раз обошлось без приключений, хотя Мара с преувеличенным вниманием приглядывалась ко всем кустам, которые Бьярн обходил, не повернув головы. По его уверенной походке никак нельзя было сказать, что он не спал всю ночь.

Наконец вышли к дороге. Это был не Великий Тракт — здесь он не проходит, но, вне всяких сомнений, этот путь тоже проложили люди. Еще полчаса, и выйдут к южным воротам. Скир, как и всякий маленький городок, был окружен стеной из стесанных, заостренных сверху бревен. Невесть какая защита, но хоть какая-то.

Уже у самых ворот Бьярн притормозил и обернулся к Маре.

— Знаю, тебе не слишком по душе Скир, — начал он, и Мара скривилась.

Они не первый раз бывали здесь, но каждое посещение начиналось с такого вот предисловия. Потому что в первый… Но Мара вспоминать это не любила.

— А ты сам-то не из этих мест, часом? — съязвила она. — После нашей беседы вчера не удивлюсь!

— Нет, — ответил тот односложно. Видно, и ему было неприятно вспоминать о вчерашнем вечере. — Морана, здесь живут жесткие люди. Они вынуждены приспособиться к суровому климату и той жизни, что у них есть. То, что ты принимаешь за неуважение к женщинам, всего лишь стремление их защитить!

— Ага, — скептически подтвердила Мара. — Тычки, подзатылки и окрики, а также желание принизить умственные способности, именно из стремления защитить и исходят. Как я сразу не поняла!

— Мара! Мы должны принимать законы тех мест, куда приходим работать. На всякий случай предупреждаю, я больше не намерен втыкать меч во всякого, кто просто попытается напомнить тебе о твоем месте.

— Место женщины у ног своего господина, — процедила Мара сквозь сжатые губы. — О да. Я помню!

— Если им хочется думать, что из нас двоих я главный, а ты должна меня слушаться, то просто позволь им это. Переубедить ты все равно никого не сможешь. Мара…

Он, исчерпав все запасы красноречия, тихо опустил руку на ее плечо, словно этот жест мог убедить сильнее, чем все слова.

— Руки! — крикнула Мара. — Убери!

Она тяжело вздохнула, а потом, пересиливая себя, произнесла:

— Ладно. Хорошо. Пока мы здесь, станем играть по их правилам.

Парень, стоящий на воротах, их даже признал, хотя они не бывали здесь с прошлой осени.

— Господин Бьярн, как я рад вас видеть! Как хорошо, что вы некромантку свою привели! Нам она как раз во как нужна!

— Некромантка не моя. Мы вместе работаем, — сказал Бьярн. — А что случилось?

Мара только кисло улыбнулась — задавать вопросы раньше своего господина здесь не позволялось, как и вообще разговаривать без позволения мужчины.

— Так… Это… Идите прямо на площадь, там как раз все собрались и решают, что делать. Наместник вам все и расскажет.

На маленькой площади, втиснутой между зданием ратуши и рыночными рядами, действительно собрались люди. Еще издалека Мара разглядела Наместника и его помощника, те обсуждали что-то, яростно жестикулируя. Судя по гулу голосов, разговор никого не оставил равнодушным, но с такого расстояния ничего невозможно было разобрать.

— Приветствую, господин Грир, — поздоровался Бьярн еще на подходе.

Его гулкий голос был слышен издалека, и Наместник вгляделся в гостя. Маре показалось, что на его лице мелькнуло растерянное выражение, но неудивительно — ведь он никак не ожидал их увидеть. Но вот он замахал руками, приглашая. Кажется, парнишка на воротах не обманул — здесь действительно нужны были их услуги.

Мара силилась увидеть что-то, скрытое спинами людей. Они окружали телегу, на которой что-то лежало. Но что?

Худощавый и жилистый господин Грир порывисто пожал руку Бьярну, помощник, неприметный блондин, чье имя Мара все время забывала, тоже протянул свою сухую ладонь. На Мару они едва обратили внимание, но все же кивнули, давая понять, что заметили ее.

— Вы вовремя, — сразу перешел к делу Наместник. — Хотя, пожалуй, тут и так все ясно… Не стоит, наверное, парнишку тревожить.

Он протянул руку в сторону телеги, толпа расступилась и Мара увидела тело, лежащее поверх соломы. Тонкие руки и ноги, всклокоченные черные волосы, одежда, покрытая пылью, разорвана в клочья, а сквозь прорехи просвечивают глубокие алые царапины. Это был мальчик лет восьми.