Небо Ждёт. Притча о будущем

Глава 33. Крест и Фатум

Максим проснулся из-за того, что почувствовал, что в его келье кто-то есть. Это было нарушением устава обители и большим преступлением. Этого никто не мог делать, даже Наставник. Леденея, он открыл глаза и повернул голову ко входной двери. Он увидел, что прямо у его постели стоит человек в монашеской рясе, с надвинутым капюшоном, прикрывшим его старое морщинистое, смутно знакомое ему лицо. Увидев, что Максим проснулся, его губ коснулась кривая улыбка. Это было так странно и гадко! Он потянулся к его лицу свой старческой, худой с массивными костяшками рукой. Максим брезгливо хотел отодвинуться, но понял, что не может даже пошевелиться, он захотел закричать, но у него не было голоса, из глотки вырвался какой-то сип... Это было, как в кошмарном сне… Его тело затрясло мелкой дрожью.

Человек дотянулся своими ледяными пальцами до его губ, со стоном похоти провёл по ним, и вдруг заговорил мерзким дребезжащим голосом:

– Я истощён… какой страшный голод… а ты – отдыхаешь? Спишь? Подобрали тебя, как шелудивого щенка? От грязи и червей отмыли? Лапку больную залечили и перевязали красивой ленточкой? В миску налили чечевичной похлёбки, и ты готов самозабвенно лакать её, вылизывая даже края шершавым язычком, забыв о своём первородстве? Ты разочаровываешь меня... У тебя же было великое предназначение: ты должен был меня собою кормить, и, когда придёт мой час –меня вместить, но ты… Ты позволил, чтобы тобой пользовались другие! – Человек низко наклонился над ним и уголки губ его опустились. Его глаза, неживые, картонные, жадно скользили по его лицу и, наконец, слепо взглянули в его глаза.

– Кир… как он посмел? Он просто мухой прилип к тебе, как к изысканному мёду, приковал тебя к себе назойливой приторной заботой, чтобы с наслаждением упиваться пряной чашей твоей души! А ты, как бессловесный раб, позволил ему это? Может, тебе самому это стало доставлять наслаждение, и после благородной трапезы вдруг захотелось вкусить чёрствого хлеба... с плесенью? – Губы человека затряслись и скривились в гримасе злобы. – Избавься от него. Возвращайся.

Старик совсем низко склонился над ним, и его капюшон складками образовал шатёр, в котором оказались его и Максима лицо. Он коснулся своими дряблыми мокрыми губами его губ. Холод, как ледяная глыба с неба ударил в могильник внутри души Максима и взорвал его. Захоронение ожило, шевельнулось, сделало вздох...

****

Максим, наконец, смог сделать вздох и заорал, забился в конвульсиях.

– Максим? – вдруг услышал он. – Почему ты кричишь, Максим! Ты в порядке?

Он открыл глаза, всё ещё глотая раскрытым ртом воздух. Он сидел на полу, уткнувшись головой в койку. Он обернулся. В комнате стояла Рита и испуганно смотрела на него.

– Что ты делаешь у меня в келье?!! – задыхался Максим и слова вырывались из него криками.

Рита вздрогнула и тихо пробормотала:

– Я не знала, что ты здесь, я искала Кира... Я очень рада тебя видеть!

– Вон отсюда!!! – с неистовой яростью обрушился на неё Максим.

Рита вскрикнула и попятилась к двери. Он подтянул ногу, закованную в экзопротез, опёрся на кулаки, оттолкнулся от пола, болезненно медленно поднялся и выпрямился. Было хмурое позднее утро. Внутри его была муть, как с похмелья. Он снял с головы капюшон и провёл тыльной стороной ладони по своим запёкшимся губам, как будто пытался с них что-то стереть. Хромая, он подошёл к двери и услышал, как Рита, всхлипывая, сбегает по лестнице вниз. Он вышел на площадку второго этажа и посмотрел на дверь комнаты Кира, потом подошёл к ней, осторожно обернулся и, поняв, что в доме тихо, толкнул её. Комната оказалась пустой.

– Кир? – на всякий случай позвал он, и прислушался.

Максим оглядел его комнату. Она была почти такой же, как его, только немного больше, её окна выходили на улицу. Максим подошёл к окну, отодвинул льняную занавеску и увидел Риту, которая почти бегом удалялась от дома. Он отвернулся от окна и посмотрел на постель Кира, которая была аккуратно убрана, как будто он в неё не ложился. Максим перевёл взгляд на комод, который стоял в углу справа от двери, напротив окна, и подошёл к нему. Он выдвинул верхний ящик и пошарил рукой среди одежды. Затем он выдвинул второй, осмотрел его, затем оставшиеся два. После он подошёл к письменному столу и осмотрел его внутренние полки. Ничего не найдя, он сорвал покрывало с кровати и перевернул матрас. Но и здесь ничего не было. Он опустился на колено и заглянул под кровать и, не найдя ничего, тяжело встал. С нарастающим раздражением он спустился по лестнице в прихожую и стал шарить по шкафам. В этот момент открылась дверь, и вошёл Кир, держа в руках какие-то контейнеры. Максим медленно опустил руки и повернулся к нему.

– Слава Богу, ты проснулся! – увидев его, с лёгкой радостью сказал Кир, придерживая ногой дверь. – А я-то думал, что придётся тебя будить. Держи!

Он отдал ему контейнеры и освободившейся рукой закрыл дверь.

– Что это? – произнёс Максим с каменным лицом.

– Это наш с тобой завтрак, – сказал Кир. – Я сбегал в трапезную, пока ты спал, надеялся чем-то поживиться, но наши замечательные сёстры сказали, что они готовят грандиозную праздничную трапезу и просят нас с тобой срочно прийти к ним на помощь, и им не до наших завтраков. Еле выпросил вот это. Надавил на жалость. Сказал, что мы, сильные и крепкие братья, без завтрака с голоду помрём и не доживём до обеда.

И он засмеялся.

– Спасибо, Кир… – глухо сказал Максим. – Мы действительно оба можем не дожить до обеда…

Он вернул ему контейнеры. Кир принял их обратно и стал подниматься по лестнице. Максим, уперев взгляд в его затылок, придерживаясь рукой за перила, стал подниматься следом за ним. Кир толкнул дверь в свою комнату, увидел развороченную постель и обомлел. Он с изумлением обернулся и встретился глазами со взглядом Максима, который собой перегородил дверной проём. От этого взгляда по его коже морозом прошла дрожь, изумление сменилось ужасом.