Не все девочки делают это

174. Дрожь

Марьяна с отчаянием смотрела вслед уезжающему милицейскому «УАЗику».

Мысли кончились: мозг замер тяжёлым куском в совершенно заледеневшей голове, лицо окончательно перестало чувствоваться. Стоя посреди тёмной трассы, глядя на простирающиеся до чёрного горизонта зимние поля, девушка даже не ощущала, как ледяной ветер рвёт её волосы.

Психологическое напряжение достигло предела – слишком много произошло за эти несколько неимоверно длинных часов! Напряжённая вокальная работа, восторг от «рисования» собственным голосом и визуального управления им, сильнейшая эйфория от близости с этим невероятным мужчиной – и крушение всего, внезапная пропасть, легшая между ними!

Всё кончилось, не успев начаться. Впереди был только вечный холод и лёд одиночества.

- Марьяна, ради бога… - услышала она за спиной.

Тело забило уже нешуточной, крупной, неконтролируемой дрожью. Господи, ну почему его голос имеет на неё такое воздействие?! Марьяну трясло, словно под током: до головокружения, до спазмов где-то в подреберье, до промороженных корней волос, до…

- Твою ж!.. - услышала она одновременно с падающим на неё небом.

Сознание вернулась к Марьяне вместе с гулом работающего мотора, с блаженным теплом, обволакивающим её со всех сторон, с горячим воздухом, сладко касавшимся лица, нежно обнимающим ноги. Девушка непроизвольно вздрогнула - блаженные мурашки вихрем пробежались по согревающемуся телу…

Она находилась в машине, летящей на огромной скорости. В его машине…

Принакрытая чем-то тяжёлым и тёплым поверх шубы до самого подбородка. И даже голова была плотно укутана: повернуть трудно. Но она смогла.

И увидела сосредоточенный профиль Влада, который не отрывал насупленного взгляда от дороги. Крепко сжатые губы, прищуренный взгляд… На какой-то миг девушке вдруг показалось, что ей просто привиделся дурной сон, и всё в порядке, и они едут в студию, и сейчас она будет петь, глядя в его родные глаза – и она непроизвольно улыбнулась; крохотная искра детского счастья вспыхнула внутри: вместе…

Ничего больше не нужно – только бы Он был рядом…

Но запульсировавшая в голове боль безжалостно вернула её в реальность.

Дора не привиделась. Она надсадно хохотала и выкрикивала какие-то страшные вещи, которые, словно падающие скалы, раз за разом отделяли её, Марьяну, от Влада, грохочущие мучительное: нет, нет у неё больше никаких прав на отношения с этим человеком…

Судорожный всхлип вырвался наружу, и Влад моментально повернулся к девушке, прошил её внимательным своим взглядом:

- Как ты, маленькая? – взволнованно спросил он.

Нечеловеческим усилием воли она подавила рыдания, колючим комком уже подкатившие к горлу, и прикрыла глаза от странного ощущения наваливающейся тяжести.

- Марьяна, как ты? Отвечай сейчас же!

«Я не знаю, как мне теперь без тебя жить!!» - кричала мысленно душа, но хватило её только на слабое:

- Я не знаю…

- Согрелась? Нет? Не молчи! Голова кружится? Что чувствуешь?!

«…люблю…»

- …Не плачь, маленькая, скоро приедем! Потерпи! Тебе плохо?

«…да, мне очень, очень плохо… мне теперь без тебя… всегда будет плохо… то есть, без Вас, Маэстро Вольский…»

- Где-то болит? Ради бога, говори со мной!.. – его голос доносился словно из-под воды, мысли спутались окончательно, а обволакивающее тепло неумолимо затягивало в сон.

- Я… не… мо-гу… - по слогам выдавила Марьяна – медленно, из последних сил, вновь уплывая в нарастающий гул.

Кажется, она только прикрыла веки на несколько секунд – но вот уже хлопнула дверь его джипа, сильные руки бесцеремонно вытащили её наружу, встряхнули – и понесли в пространстве. Марьяна слышала отдалённый скрип снега под его быстрыми шагами, и громкое дыхание где-то совсем рядом над головой, и морозный воздух вновь неприятно обжёг лицо, и глаза никак не открывались…

- Марьяна, очнись! – услышала она требовательное и всё же разлепила веки.

В глаза тут же ударила вспышка – яркий фонарь над козырьком подъезда - и пропала, и она почувствовала, как Вольский осторожно спускает её с рук около своего дома:

- Так, аккуратно! Стоишь? Молодец. А теперь – ножками, ножками! Вперёд!

То и дело теряя ощущение верха и низа, Марьяна перебирала подгибающимися ногами, чувствуя, как мужчина поддерживает её, подталкивая наверх. Тусклое подъездное освещение почему-то то набирало яркость, то меркло. Что вообще с лампами на лестничных клетках?

…Потом ей в лицо ткнулась мягкая подушка, к которой она облегчённо прильнула, вдохнув знакомый запах – его запах! – кольнуло смутное чувство горя, которое тут же поглотил шум в голове…

Всё неправильно, она больше не должна здесь быть! – всплыла паническая мысль, и она попыталась подняться, но руки Влада тут же мягко вернули её обратно, а всё тело вновь охватил озноб, такой, что зубы застучали.

- Тихо-тихо-тихо… Чшшш… - Марьяна почувствовала, как мужчина укрывает её тяжёлым, тёплым одеялом, потом вторым, подтыкая со всех сторон – и обессиленно сдалась, уткнувшись в подушку, закрывшись от слишком яркого света люстры.

Щелчок – свет погас – настала абсолютная темнота и тишина. Видимо, Влад вышел из комнаты. Скорчившись под одеялами, девушка часто дышала, дрожь то отпускала её (и тогда тепло вроде бы начинало разливаться по телу), то начинала бить с новой силой, и уже не помогали никакие одеяла…

Когда дрожь в очередной раз отпустила её, в тишине и темноте она неожиданно отчётливо услышала нервный голос Влада из кухни, говорящего по телефону:

- …Да, Анатольич, именно так… Минут сорок, наверное… Лёгкая гипотермия? Ну, я б не сказал, что лёгкая. Бледная, как мрамор. Да откуда мне знать, какое у неё давление и пульс?! Пришли кого-нибудь, что ли, если сам не можешь приехать. Всё оплачу.

Он говорил с тем доктором из северпромовской клиники!