Разум и чувство

Глава 45

Глава 45

        Утром, едва она успела спешно позавтракать, как у её дверей ждала карета. Ричард нетерпеливо гарцевал рядом. Джулия загрузилась в экипаж с кипой своих бумаг, туда же запихнула новую горничную – молоденькую перепуганную девчонку, двоюродную сестру Мери, спешно вызванную ей на замену. Питер и Гарри разместились на запятках. Несколько минут – и они помчались из Лондона.

        Всю дорогу в карете Джулия что-то нервно писала, исправляла, переписывала, складывала черновики в одну стопку, а исправленные бумаги в папку. Ханна, новая горничная, забившись в угол, с испугом следила за её действиями. Это была её первая работа, и она до смерти боялась сделать какой-нибудь промах, боялась быть уволенной. Она приехала на свадьбу своей двоюродной сестры, которая очень просила заменить её. По приезде Джулия поселила её в своём доме. Мери успела просветить кузину на счёт работы, обязанностей, характера и пристрастий хозяйки, её предпочтений и недовольств, а также по поводу её занятий совсем неженскими делами.  И теперь новая горничная смотрела на свою хозяйку с благоговением и испугом, как на непонятное божество. Одно радовало девушку: по словам Мери, Джулия не имела склонностей бить слуг и даже кричать на них. На мелкое и редкое воровство смотрела сквозь пальцы, но не прощала предательства и крупных краж. Девушки много беседовали о хозяевах. Большей частью говорила Мери, а Ханна имела слишком мало опыта в общении с господами, чтобы иметь свое мнение. Однако из разговоров с кузиной она вынесла весьма сумбурные и противоречивые сведения о своей хозяйке. И теперь, наблюдая её сама, она не знала, что и думать.

        А Питер всю дорогу был странно молчалив. Когда случались остановки, и он был вынужден обедать с ней за одним столом, он не смел поднять на неё глаз, краснел и заикался на простых словах. Хмурый Гарри понимающе поглядывал на него, но ничего не говорил. Занятая своими делами Джулия рассеянно заметила смятение молодого человека. И в редкие минуты отдыха от цифр и отчётов попросила Ханну хотя бы в ближайший год не выходить замуж, поскольку она слишком занята сейчас, чтобы заниматься благополучием слуг. Из разговоров с Мери Ханна поняла, что хозяйка проявила необычайную щедрость: не только оплатила венчание слуг, но и дала Мери кругленькую сумму, на которую она и будущий ребёнок смогут жить, не слишком, впрочем, шикуя, даже, если её муж потеряет работу. Она специально оформила всё так, чтобы муж не имел касательства к этим деньгам. Однако Мери предпочла пока остаться при Джулии, занимаясь не слишком обременительной работой до родов. Она была готова целовать ботинки своей госпожи за её неслыханную заботу о себе и своём ребёнке. Наслушавшись рассказов горничных, которых выгоняли на улицу, лишь только живот начинал расти, Мери с ужасом ждала приближения этого дня. И подобная благотворительность Джулии сделали из Мери самую верную и преданную служанку. Молодой человек, что обеспечил ей эти неприятности, с женитьбой не торопился по причине отсутствия денег. Против самого брака он ничего не имел, да и девушка ему нравилась. Но с циничностью мужчины он отговаривался тем, что ему трудно будет обеспечить жену, а тем более жену с ребёнком. Джулия и Ричард вдвоём устранили это препятствие, обеспечив семью небольшими средствами. Джулия ещё долго раздражённо повторяла Ричарду возмутительную фразу его слуги, добавляя, что беременная женщина остаётся вообще без средств и работы, поскольку не может одновременно работать и кормить ребёнка, в то время, как мужчина может продолжать работать, если ему не взбредёт в голову блажь сделаться каким-нибудь бродягой без дома и средств. Ричард считал, что девушка прекрасно понимала, откуда берутся дети, и если она попала в такую беду, то виновата сама. На что Джулия резонно замечала, что без посредства мужчины ни одна девушка в подобную беду не попадает. И если уж искать виновных – то виновны оба. Ричард тогда не смог её переубедить и согласился материально поддержать своего слугу, не слишком, впрочем, раскошелившись: ведь работу его слуга не терял.

        Всё это Ханна узнавала из слов Мери и наблюдая за своей хозяйкой. Она не собиралась замуж, что было удивительно для девушки. Она хотела сначала накопить денег, а уж потом идти под венец. Её удивляло отношение Джулии к слугам, и она не знала, что ей думать – ведь сравнить ей было не с чем. Питер ей понравился. Но не более. Да и знала она его всего ничего. Поэтому со спокойной совестью и робостью в голосе пообещала хозяйке не торопиться с замужеством.

        Ричард же, со своей стороны, не видел ничего, кроме Джулии. Он терпеливо сносил их раздельные кровати в гостиницах и отсутствие должной покорности в жене. Он боялся, что, если будет настаивать, то заслужит не повиновение, а презрение – весьма странная черта характера, если учесть, что в его время мужчинам требовалась от женщины скромность, молчание, покорность и безоговорочное признание первенства мужского ума над примитивным и неспособным к обучению женским. Ричард имел много возможностей убедиться в ошибочности этого утверждения. Он с иронией наблюдал, с каким умом и тактом управляют своими мужьями миссис Кавальо и сеньора Баттон, с какой изворотливостью выходила Джулия из семейных неурядиц, как ловко отвечала на ехидные, лицемерные и лживые слова сочувствия от знакомых и с какими знаниями беседовала с людьми, когда ездила на стройки и в поля. И хотя он не был готов признать превосходство её ума, глупой он её не считал. Иначе бы просто не смог полюбить. Он бы не смог полюбить женщину, которую не уважает.