Леди, охранник и кусочек ткани

Глава 4. О том, что иногда все идет не так, как в мечтах

Около ног Ровены шевелилась спина Мирна — лакей оттирал с ковра щербет. Бабушка возмущалась. Ровена же не могла пошевелиться. Из настоящей, вполне живой баронессы она превратилась в окаменевшую статую.

Это не герцог, это Он. Он. Он! Мама была права — это не походило ни на одно из чувств, которые она успела испытать. Такое невозможно пропустить или спутать! Соловьи... Они поют, поют, лишают разума, сносят голову.

«Мама... Мама, ты видишь? — мысленно спрашивала Ровена. — Слышишь?»

Но мама не смотрела на дочь, озадаченно разговаривая с отцом и задавая вопросы прибывшему. Никто из них ничего не замечал. И не слышал.

Соловьев слышала только Ровена. Раскрыв рот от восторга, она сидела и любовалась Им.

«Какой красивый... Мужественные черты... Нос аристократичный, как у легендарного генерала Ан...

...охранник?»

Впервые в жизни Ровена почувствовала отчетливое движение волос на поверхности собственного скальпа.

Охранник?!

«Как его назвал отец? „Бэр Кэйлус“.

Бэр?!

Только бэр?! Даже не князь? Он не... высокородный?»

Волосы на голове драконессы зашевелились от ужаса, как потревоженное гнездо червей. Средняя ветка, к которой принадлежала семья Ровены, не взаимодействовала с младшей веткой Драконов, они существовали как бы отдельно от мира друг друга. Это даже не стоило взгляда, это пыль, это грязь, это... не тот круг!

«Светлейшее небо, за что...?! Бабушка не простит! Проклянет... И отец... Да Ровена сама была готова себя проклясть.

Проклятие!

Нет, пожалуйста, нет...»

У нее отнялись ноги. Зато начали доноситься звуки.

— Бэр Кэйлус займется нашей безопасностью, — пояснял отец всем собравшимся.

— Но... Что это значит? — выразила общее мнение леди Дездрона. — Как именно он «займется»?

— Как специалист, — коротко ответил отец, заметно не желая немедленно рассказывать детали.

— Надеюсь, я не вхожу в список его занятий? Или мне тоже полагается сотрудник? — потрясенно вопросила старшая баронесса, картинно разведя морщинистыми руками в дорогих разноцветных перстнях.

— Нет, мама, не полагается. Кэйлус отвечает только за наш дом, — ровно ответил отец. — На тебя выделены несколько Воронов. Уверен, ты их даже не заметишь.

— Какое облегчение, — саркастично молвила бабушка, мрачно посмотрела на сына и перевела взгляд на охранника, с фирменным скептицизмом оценивающе оглядывая его с ног до головы, в процессе заметно делая неутешительные выводы.

— Простите, голубчик... А вы... Из какого рода?

— Из рода охранников, баронесса, — безэмоционально ответил Кэйлус, глядя прямо перед собой. Он держал руки за спиной.

При звуке низкого с хрипотцой голоса, завибрировавшего у Ровены где-то глубоко под ребрами, она чуть не застонала от удовольствия. Никогда прежде она не слышала такого красивого голоса! К сожалению, мрачно сказав четыре слова, мужчина замолчал.

На угрюмое «род охранников» бабушка не нашлась, что ответить и только красноречиво посмотрела на внучку. Взгляд ее говорил: «Видишь, как низко можно пасть?»

Ровена тут же осознала, что Кэйлус именно ответил.

«Это что... шутка? Или еще хуже — хамство?»

Потрясенные взгляды на отца бросили все, вплоть до кузенов. «И ты позволишь?» — будто спрашивали они.

— Бэр Кэйлус обязан только обеспечивать безопасность, не более, — как будто оправдываясь ответил барон. — Но мы еще обсудим с ним некоторые детали... поведения.

Он многозначительно кашлянул. Кэйлус не повел и бровью.

Ровене показалось, что у нее на голове начали приподниматься волосы. Она даже на всякий случай прижала их ладонью, чтобы удержать, и тут же уловила на себе Его мимолетный взгляд.

За миг ее будто окатило кипятком, а затем ледяной водой, после которой опять ошпарило, словно она неосторожно нырнула в источник, из недр которого бьют гейзеры, грозящие то заморозить, то сварить заживо глупую купальщицу.

«Он посмотрел на меня!»

Ужас смешался со сладострастием, восторгом, возбуждением, и опять с ужасом. Ровена не была уверена, что не покраснела. Но Кэйлус отвел глаза почти сразу же. Баронесса тоже свои опустила, переводя взгляд с верхней половины охранника на нижнюю.

Это стало ошибкой. Кажется, Ровена покраснела еще сильнее.

«Какие бедра... Сильные ноги... Икры, стопы... Как уверенно он стоит... Я не должна так пялиться. Светлейшее небо... Но во что он одет? Этот камзол, не камзол... Это... тулуп? Крестьянская ткань, мешковина без пуговиц... Такую мог бы носить Мирн в худшие годы! Нет, наш Мирн бы и не надел такой, побрезговал... Святой огонь, Кэйлус совсем не умеет одеваться! Ткань тянет. Ему не по плечам! И пятно! Пятно! Как у дворника! Он настолько беден?! Но какая фигура и плечи...»

Со смесью ужаса и восхищения она опять подняла глаза.

«А его волосы? Он, что срезает их как ветки, произвольно? Младшая ветвь не знает о существовании цирюльников? Или о прическах? Небо, какой красивый цвет, это просто пшеница на поле, львиная грива! А губы?!»

Во рту пересохло.

Дуги верхней губы у охранника были остры, как два горных пика с четко выделяющимся краем.

Нет, лучше умереть, чем... Он же низкородный, а она — баронесса!

Папа что-то сказал, Кэйлус кивнул и, не глядя ни на кого, направился к выходу. Остолбенев, Ровена продолжала сидеть на кресле.

— Ящерка моя... — над ее ухом зазвучал тактичный голос бабушки. — Я понимаю, ты быстро учишься. Но все же не учись у этого... сотрудника манерам. Неприлично леди так пристально взирать на спину. Тем более, что спина располагается значительно выше, насколько я помню мужскую анатомию...

— Да, бабушка, — пролепетала Ровена и с трудом отвела глаза, пытаясь собраться с мыслями. Бабушка не должна была ничего заподозрить. Никто не должен. — Я помню анатомию. Я лишь задумалась... о цирюльнике.

— Гхм! Надо сказать, я тоже, — без улыбки прокомментировала бабушка, сурово глянув вслед Кэйлусу. — Должен же хоть кто-то о нем думать.