Над Чертой

Глава 7

До храма Умь-Не, лиловым облаком-куполом прилегающего к Королевскому дворцу, я дохожу пешком.

Рукава моей белой туники слегка растянуты, но сегодняшний мой облик — самый презентабельный из всех возможных. Сутии неожиданно пригласили меня на обеденную службу.

Прихожу вовремя и веду себя предельно вежливо, несмотря на то, что сердце желает поступить противоположным образом.

Сутии-прислужники стали обладать невероятной властью на Мароше — да и в Саргоне — после того, как почти вся королевская семья погибла. Но своим могуществом они, скорее всего, обязаны исчезновению магии. За красными пустошами, опоясывающими все известные секции, почивают боги — по заверению прислужников. Иногда боги спросонья лениво прищуриваются, разглядывая вращающиеся планеты наших секций. Иногда хмурятся — и забирают магию хлопком ладони.

Я готова отдать прислужникам должное. Во всяком случае, они не обещают, что магия вернется.

А послушание перед Красными богами — это вопрос спорный, как по мне. Цолох утверждает, что он видел их и они говорили с ним.

Если это и правда, то неудивительно, что Красные боги задумались над лимитами магии. Если бы я судила о нас по знакомству с таким индивидуумом как Цолох, то отобрала бы не только магию.

Но я отношусь к прислужникам с подозрением не по причине верований и узурпации власти. И даже не по причине того, что они уж слишком старательно скрывают все аспекты своей деятельности.

Они обманули меня.

Пообещали сделать подопечной храма и заставили пройти первую часть испытаний. Затем старейшины Совета забраковали мою кандидатуру, но прислужники ничего толком и не объяснили.

Они подарили надежду — в самый критический момент, — что у меня наконец-то появится чувство принадлежности. Что я выгрызу себе здесь хоть какое-то место.

Мне остается лишь корить себя за глупость и наивность. Даже не знаю всех подробностей роли, которую для меня готовили, но Тон обещал, что обязательно пригодятся мои навыки выживания на Коге. Намекал, что смогу помогать другим: беженцам с противоположной пограничной планеты, к которой уже протянула саои безжалостные щупальцы войны секция Гирры.

Я встречаю мирно улыбающегося Тона возле тихих вод фонтана, за последней аркой сада ползучих растений. Гнущаяся к полу и колышущаяся зелень немного нервирует. Самый дружелюбный прислужник слегка кивает мне, приветствуя, хотя он и не должен тратить подобные жесты на такую, как я.

— Рад, что ты смогла прийти. Пройдем к мастерским, но не будем заглядывать внутрь.

Когда мы выходим на ровную — устращающе неестественную в своей симметрии — тропинку, Тон указывает на невысокое белое здание по правую руку от цепочки бараков-мастерских.

— Решено кое-что показать тебе, — не смотрит на меня прислужник и улыбается себе под ноги. — Решено не Цолохом. Следуй за мной, Вивьен.

Да, Цолох здесь — повелитель популярности, и даже его приближенным известно, насколько он всем опротивел.

Но кто мог что-либо велеть, кроме Цолоха?

— Он ненавидит меня, — не выдерживаю я. Потираю ладонями поверхность парадной туники, когда мы с прислужником ступаем на мокрые ступени белого здания, напоминающего гигантскую беседку. Витражи в оконных проемах, изломанных зигзагами, напоминают алое кружево.

— Никому из нас не стоит прельщаться мыслью, что мы кого-то заботим до такого предела. Цолох-сану нет надобности ненавидеть тебя.

— Но он выделяет меня среди других, — не останавливаюсь я и поворачиваюсь к Тону лицом. — Я проверяла, уже приняли три десятка новых подопечных. Чем я хуже? Я прошла испытания. Нет, я уже не намереваюсь становится подопечной. Я найду себе что-то другое.

— Возможно, именно по этой причине ты и не служишь Умь-Не, — учтиво кивает он. Несколько золотистых волосков пышной шевелюры жадным блеском тянутся к лучам светилы, что просачиваются сквозь полуоткрытую крышу. — Для нас нет «лучше» и «хуже».

— А только высшие и низшие, — бормочу я, невольно осматриваясь вокруг.

Полупустое помещение напоминает внутренний сад, хотя растений здесь немного. Похоже на место для встреч: несколько каменных столов с неудобными на вид стульями, и две скамьи по дальним углам.

— Ты невероятно наблюдательная, — все так же мирно продолжает Тон. — Но тебе еще столько предстоит узнать. Металла было слишком много, магии было слишком много, а веры — слишком мало. Возможно мы на пути к равновесию, хотя и сейчас веры недостаточно много.

Еще не встречала утверждения, с которым хотелось поспорить сильнее.

Но я молчу. Тон относится ко мне с уважением и открытостью. Это… просто ощущается приятно, не хочу это испортить.

Но веры — достаточно много, и ее множащиеся постулаты докатились своими длинными свитками даже до снежной Коги.

Мама говорила, что раньше подобная зацикленность считалась нездоровым фанатизмом. Но времена поменялись. Она жила некоторое время на Мароше, и я так и не узнала по какой причине она отправилась на пограничную планету.

Теперь сутии и Цолох — единственный старейшина и по совместительству прислужник — обьявили даже падение «Кентавра» на Когу гневом богов за излишества.

— Позволь попросить тебя. — Теплые янтарные глаза Тона ищут согласия в моем взгляде. — Никому не рассказывай о том, что я покажу тебе. Не прошу клятвы, а прошу заботы о самой себе. Камень сдвинется, когда светило покатится в другую сторону.

Камень… сдвинется?

Ладонь прислужника в бирюзовой перчатке опускается на серую поверхность центрального стола. Красные листья спутанных ветвей, нависающих над сердцевиной стола, сначала шевелятся бесшумно. Когда они расползаются в разные стороны, неохотно отлепляясь друг от друга, то приоткрывают не только стеклянный витраж, но и пропускают теплые лучи светилы.