Джин со льдом

Глава 38

В землях Гонтов мы торчали до третьего января. Сначала я почти четыре дня валялась с лихорадкой, просыпаясь лишь для того, чтобы попить воды. Как Луна с ума не сошла, я, если честно, не знаю. Подруга умудрялась делать домашние задания, притом черновики ещё и для меня, исследовать окрестности и в промежутках поить меня витаминными и укрепляющими зельями.

— Перси наследие проще принял, — вздыхала я вечером над куриным бульоном, когда пришла в себя.

— Кровь не вода, — коротко сказала Луна, кладя сахар в какао.

Наследница Равенкло в принципе права. Как всегда. Всё же Перси — наполовину Пруэтт, не привязанный до недавнего времени к конкретному роду. Алтаря-то у Уизли нет. Да и стал брат наследником, будучи совершеннолетним, то есть когда его магические каналы сформировались. Я же чувствовала себя максимально плохо.

Ещё и магия начала барахлить. Когда я решила с помощью Люмоса осветить себе тропинку, то заклинание иссушило растущие рядом кусты, растопив весь снег. А через пару секунд то же заклинание не сработало вообще. Понятно, беспалочковые чары пока под строгим запретом.

На Рождество я снова прогулялась в ритуальный зал, где нашла тайник у подножья алтаря, в котором лежали три небольших коробочки: перстень главы рода из чернёного золота в виде змей, держащих массивный овальный изумруд; золотая печатка для оттиска на документах; ну и перстень наследника, серебряный, с прямоугольным изумрудом.

На печатке был размещён герб рода Гонт: на щите свился Уроборос, в центре которого я разглядела окружность, вписанную в равносторонний треугольник, с вершины которого спускалась линия, перпендикулярная основанию.

Перстень главы я надела на указательный палец левой руки, а печатку — на мизинец. Кольца сразу уменьшились, подгоняясь под мои тонкие пальцы.

Заполучив кольцо, я при помощи охраняющих периметр змей привела на алтарь с дюжину грызунов, которых пришлось умертвить. Зато я поставила над уже своими землями защитный купол, чтобы посторонние не шлялись. Это обычная мера безопасности. Пока допущена была только Луна, но ей я доверяю как себе и знаю, что она никогда не сделает что-либо, чтобы навредить.

Ещё в ритуальном зале я обнаружила выжженное на мраморе родовое древо рода Гонт, которое вызвало у меня нервный смех. Отныне меня зовут Вирджиния Меропа Гонт, и я для магии являюсь дочерью Меропы Гонт, тысяча девятьсот седьмого года рождения, и сестрой Тома Риддла, тысяча девятьсот двадцать шестого года рождения, как бы абсурдно это не было.

Я сестра Волдеморта. Долбануться.

Тридцать первого декабря мы доварили зелье из яда василиска, ягод белладонны и ещё горстки ядовитых ингредиентов. Если мы сделали что-то не так, то род Гонтов уже точно загнётся, и я вместе с ним. Хотя предусмотрительная Луна успела прикупить парочку безоаров на всякий случай.

Ближе к вечеру я заплела длинные огненные волосы в косу, которую отрезала. Было жалко. Особенно если вспомнить, сколько я над ними билась, но так было нужно. Затем я села на стул перед зеркалом и, достав купленную на Диагон-аллее бритву, принялась под корень срезать оставшиеся волосы. Бритва была хорошая, зачарованная, чтобы не оставлять ранок. Если бы не это, осталась бы я без головы — так тряслись руки.

С затылком мне помогла Луна. Я отсутствующим взглядом смотрела на свою голову, лысую, как коленка. Если честно, выглядело жутко. Вкупе с покрасневшими глазами складывалось чёткое ощущение, что я чем-то серьёзно болею.

Волосы мы тщательно собрали в холщовый мешок. Их тоже следовало принести в жертву алтарю. Длинные волосы считаются оберегом от мелких проклятий и сглазов, поэтому и женщины, и мужчины стараются лишний раз их не стричь. А ещё можно заплетать маленькие заговорённые косички-обереги…

Короче, в ближайшее время мне придётся обвеситься дополнительными защитными артефактами и заклинаниями, а также ни с кем не конфликтовать.

Собрав необходимое, мы двинули в Ритуальный зал.

Первым делом я выставила на плоский камень котелок с зельем. Для персональной настройки пришлось снова резать ладонь и добавлять в горячую жидкость кровь и несколько волосков.

Затем я активировала алтарь, прочитала зубодробительное заклинание из дневника Ровены, переведённое на парселтанг, и села на шершавый камень, повернувшись спиной к Луне. Чтобы я не дёргалась, подруге пришлось приложить меня заклинанием парализации, которое у неё получалось слабее, чем у меня. Но если я себя зачарую, то есть высокий риск, что чары слетят. Конечно, было бы проще напоить меня каким-нибудь снотворным, но вот незадача: я должна быть в сознании.

Луна развернула свиток с рисунком, который необходимо перенести мне на затылок, и коснулась кистью моей головы.

Зелье жгло, и это мягко сказано. Если бы не паралич, я бы каталась по алтарю и грызла камень, лишь бы облегчить боль. Ощущение, что магия словно пытается поджарить мне мозг прямо в черепной коробке.

Определённо, на данный момент это худшие каникулы в моей жизни.

Когда я вернулась в особняк «Близнецы», тётушку чуть удар не хватил.

— Бедная деточка, что же с тобой случилось? — причитала Мюриэль, кружа надо мной.

— Не поделили белку с огнекрабом, — ляпнула я, почесав затылок. Волосы, несмотря на специальное зелье роста, только-только прикрыли взбухшие борозды защитного узора. Сейчас стрижка у меня была короче, чем у Перси.

Кстати, брат, а точнее его признание наследником рода, можно сказать, спасло меня от ненужных вопросов и объяснений. Из-за смены имени пришлось снова произносить все эти ритуальные фразы, которые принял встречающий меня Перси. Лучший ученик Хогвартса паранойей не страдал, что было мне на руку. Я пока не рисковала рассказывать родственникам о своих достижениях. Всё-таки Пруэтты поддерживали Дамблдора, и неизвестно, как дядя Игнатиус отреагирует на моё магическое родство с Тёмным Лордом. У матушки столь тяжёлый характер уж никак не в Уизли.