Девушка, которой нельзя влюбляться

Глава 12.2

– Избавь нас от сцен, – встрял старший братец.

– Я не держу на вас зла, Анна. Кстати, попробуйте это блюдо есть вилкой. Видите ли, так принято.

– Неужели? А я просто, по-деревенски… как неловко. Вы такая воспитанная и добрая. Можно я вас обниму?

С бокалом в руке Аня полезла обнимать окаменевшую Велинду. Она гремела посудой на столе, суетилась, пока не опрокинула вино на платье красавицы.

– Ой! Простите-извините. Вы ведь не держите на меня зла? О, добрейшая… пардон, кому-то на ногу наступила. Давай поцелуемся и забудем о мелких неприятностях.

– Анька, отпусти её! – вопил Андрис, оттягивая разбушевавшуюся девицу.

– Не могу, я с ней ещё не помирилась!

– Платье испортила, – жаловалась прибалтийка.

– Подумаешь, платье! Андрис купил тебе любую тряпку, а его младший брат подгонит еще одну. Знаешь, какие они богатые!

– Пош-шла вон в свою каюту, – выдохнул Валдис, встав на защиту большого и светлого чувства. – Кто ты такая, чтобы всех оскорблять?

– Вчера была твоей любимой, – Аня с трудом сдерживала слёзы.

– Пьяная, ревнивая дрянь.

– Трезвая. Свой единственный бокал вина я опрокинула на твоё ослепительное протеже. Ревную? Да, ревную, потому что любила!

На вопли и звон посуды подтянулся обслуживающий персонал.

– Какой скандал, – Велинда улыбалась. – Аня – вы женщина без репутации.

– Она уже уходит, – процедил Валдис. – И ей не нужна хорошая репутация.

–Раньше мое поведение тебя забавляло. К слову, я лучше и честнее подружкиной дочери. Целый день бегаешь за ней как собачонка, – ее голос задрожал. – Обидно.

– Проспись.

– Как скажешь. Поздравляю с удачным завершение интриги, Андрис. Тебе сейчас хорошо? Так не всегда будет. Эту бутылку вина я забираю с собой. У-у, вы так и знали? Сколько во мне отрицательного, зато вы втроем до жути предсказуемы. Спокойной ночи. И завтра, Велинда, не попадайся мне на пути.

Аня встала из-за стола, выпрямила спину и покинула ресторан. За дверью не удержалась, задрожала всем телом и расплакалась. В слезах не сразу отыскала каюту, споткнулась о ступеньку, но не упала, её поддержала твердая рука Эллы Юрьевны.

– Не плачь. Она – профессионалка. Уведёт любого.

– Любого. А выбрала моего.

Не было никаких сил заходить в каюту. Аня уселась на ступеньку и начала раскачиваться. Еще с детства у нее имелась дурная привычка: если думает или страдает, то начинает раскачиваться сидя: вперед-назад, вперед-назад.

– Он же любил меня. Любил?

Элла Юрьевна воздвиглась за ее плечами.

– Любил. Помнишь, как у Цветаевой?

«Вчера ещё в глаза глядел, а нынче – всё косится в сторону!

Вчера ещё до птиц сидел, – все жаворонки нынче – вороны!»

Аня перестала раскачиваться, смахнула слезу и продолжила:

– Я глупая, а ты умён, живой, а я остолбенелая.

О, вопль женщин всех времён: «Мой милый, что тебе я сделала?!»

Она встряхнула вино в бутылке и попыталась сделать глоток, но передумала.

– И слезы ей – вода, и кровь – вода, в крови, в слезах умылася!

Не мать, а мачеха – любовь: не ждите ни суда, ни милости.

Обернувшись, Аня обнаружила столпотворение «цветиков». Проникнувшись чужим горем, они тоже начали всхлипывать. Не каждый без слёз выдержит разворот души. А где-то дома сидят такие несчастные дочери. Ох, горькая женская судьба. Элла Юрьевна подхватила эстафету, оборонённую несчастной Аней:

– Спрошу я стул, спрошу кровать: «За что, за что терплю и бедствую?»

«Отцеловал – колесовать:

Другую целовать», – ответствуют.

Плакали вместе, Цветаева разбередила старые раны.

– Жить приучил в самом огне, сам бросил – в степь заледенелую!

Вот что ты, милый, сделал мне! Мой милый, что тебе – я сделала?»

Таким необычным способом отпели и похоронили Анину любовь.

Солнечный луч пробрался через стекло иллюминатора и упал на лицо спящей Ани. Она забормотала, прикрылась подушкой, потом резко отбросила её и села в разгромленной постели. Глаза не открывала, прислушиваясь к чувствам. В душе царил абсолютный покой.

– Круто, – выдохнула она. – Так вот ты какая, новая жизнь!

Первым делом «брошенка» включила музыку. Пританцовывая, поднялась, приняла душ, выпила минеральной воды, – настроение, словно подстегнутое энергетиком, рвануло вверх.

– А не пора ли нам в бассейн? – натягивая купальник, вопрошала она стены. – Пора, – решила вопрос и вышла из каюты.

Она каждый год ездила на море и всякий раз замечала, что вода и загар творили чудеса с её фигурой и внешностью.

– Дамы, купаться! – Аня металась между кают, выстукивая «цветикам».

– Выглядишь замечательно, – выдала комплимент теща с голубыми волосами и распахнула халат.

– Ад-делаида Филипповна, сногсшибательный купальник! Он ядовито розовый. Где вы отыскали подобный цвет?

– Китайская военная тайна. Девочки, идём купаться?

Они успели поплавать в бассейне до завтрака. Массовый заплыв «цветиков», конечно, впечатлял, но самым интересным оказался момент погружения корпулентных дам в воду.

– Разойдись! – мощно трубили «цветики».

Немцы, по привычке, отступали, а чуть позже ловко разбегались. Бассейн выходил из берегов, когда великолепная семёрка с рёвом и грохотом падала в воду. Даже капитан явился, дабы лично убедиться, что на теплоход провезли пушку. Часть обслуги трусливо пряталась, избегая участия в военных действиях.

Дмитрий Александрович отыскал Аню возле бассейна.

– Утро доброе. В город идти собираешься?

– Доброе. Пойду с «цветиками».

– С кем?

– С тёщами-хулиганками. Мне с ними не страшно.

– Возьмите нас с собой. Мы тоже хотим никого не бояться.

– Тогда встречаемся в шестнадцать ноль-ноль. Добро пожаловать в наш клуб невозвращенцев.

Дмитрий ухмыльнулся и полез в бассейн играть в мяч с Аделаидой Филипповной.