Алые сердца. Право на свободу

Новая жизнь

Светлое полотно. Пустота двора и одиночество высоких ступеней. Силуэт. Узкая внезапно ставшая такой родной спина. «Как звать себя, если знаю, что прожила под именем Хе Су две нынешних жизни? Дочь… Родила и оставила дочь», – понимание распускалось в сердце ледяными цветами. «Почему здесь так холодно...? – Джин ударила себя кулачком в грудь. – Не спала. Выжила. Вернулась домой».

Она задыхалась, тонула в тяжелом точно мокрый снег воздухе, которым невозможно было дышать, а можно было только плыть в нем, как в дурном сне. Девушка почти ничего уже не видела вокруг. Боль росла, но не страшила. «Чего бояться, когда ты рядом», – сквозь новую режущую волну улыбнулась Джин, светящейся в густеющей мгле знакомой фигуре. Зачем проклинать глаза, которые подвели ее? Она видит Со сердцем также четко, как в то утро на берегу моря. «Спасибо, любовь моя, ты все-таки сумел ради меня стать добрым императором и милосердным человеком... – Ха Джин потянулась рукой к лицу Со, которое приблизилось и заслонило мир. – Не будь суров к себе. Не оставайся один. Твой человек верит в тебя». Цветы в груди взорвались ослепительным сиянием прекрасно и невыносимо. Сознание Ха Джин рухнуло на пол грудой осколков.

***

Музыка оказывает разное воздействие на людей. Раздражение, неприятие, восхищение, готовность боготворить – все эти чувства будит в нас музыка. Человек может быть твердо уверен, что любит её всем сердцем и морщится, пробегая мимо уличного музыканта, или возмущенно рассказывать своим друзьям, что его сын совсем обезумел, раз слушает такую дрянь. «Для этого я его растил?!» – вечный риторический вопрос.

В этой части Нью-Йорка удивить музыкой кого-либо было сложно. За каждым углом, в каждом полуподвале, кто-то играл, репетировал, ссорился из-за нового рифа или сорванного соло. Странно, что раздражение, которое испытывал симпатичный русый гитарист в одном из таких полуподвалов вызывало не отсутствие усердия, не провалы в исполнении, не пренебрежение совместно написанными словами или мелодией. Гитариста раздражало непроницаемое лицо солиста: «Черт бы побрал, Со! Ну сделай уже с собой что-нибудь! Я фанат New Order, но твоё лицо все время одинаковое. Выдай хотя бы какую-то эмоцию!»

На самом деле музыкант давно смирился с тем, что всякие разговоры и аргументы здесь бессильны. Со оставался верен себе. «Странно, что вообще приходит к нам играть. Мы и одной бутылки пива вместе не выпили. Работа закончена, гитару за спину и на выход. И это наш фронтмен!» Гитаристу казалось, каждую репетицию он в бешенстве. Это было неудивительно. Удивительно то, что ради текстов и мелодий, которые приносил закрытый и надменный кореец, ради его хрустального голоса, они с парнями были готовы простить ему все. Буквально ВСЁ…

Конечно, гитарист ошибался. Простить другому человеку всё. Это возможно?

***

В светлом торговом зале фешенебельного магазина витал тонкий ненавязчивый аромат духов. Все в меру. Ненавязчиво и элегантно. С чувством собственного достоинства. Никакой кричащей роскоши: пастельные тона, тонкая роспись стен – точно традиционные мазки кистью.

«Совсем как девушка, стоящая напротив. Просто. Элегантно. Дорого? Конечно, нет», – госпожа управляющая как свои пять пальцев знала финансовое положение уже бывшей работницы. Именно она год назад помогла ей цивилизованно решить проблемы с кредиторами. Помогла, как говорят в банках, реструктуризовать долги. «До сих пор не понимаю, зачем я тогда ввязалась, а не просто уволила новенькую. Интуиция, черт ее дери. И ведь опять не прогадала», – перед глазами женщины встали последние цифры продаж маленькой должницы. С легким сожалением, управляющая принимала прощальные поклоны и благодарности:

– Госпожа, спасибо за все. Вы меня очень поддержали.

«Странная девочка. Кажется, и отработали вместе почти год, и нелюдимой не назовешь, а что я о ней знаю?» – директор еще раз окинула девушку внимательным взглядом.

– Мне жаль тебя отпускать. Может, после окончания курсов, вернешься к нам?

Ха Джин опять вежливо улыбнулась и покачала головой.

– Эх, кто я такая, чтобы вставать на пути к мечте. Значит, традиционная косметология?

– Да, – ответила Ха Джин. – Занятия начинаются завтра.

– Ну что ж, забегай, как-нибудь.

Управляющей оставалось только смотреть, как ее лучшая продавщица, последний раз поклонившись, покидает магазин. Когда Ха Джин пришла на собеседование год назад, сразу стало понятно, что ее нужно брать. Хотя и рекомендации у нее были из магазинов рангом пониже, и протекцию ей никто не составлял.

Они торговали косметикой в дорогом торговом центре, в престижном месте, представляя исключительно люксовые бренды. Покупатели приходили не из простых, внешний вид продавщицы, выдержка, умение держаться достойно были залогом успеха. Конечно, клиент всегда прав, но если консультант позволит вытирать о себя ноги, вскоре и продажи упадут.

Позже директор не раз хвалила себя за прекрасный выбор. Ха Джин удивительно легко удавалось успокаивать сложных клиентов. Девочка держалась скромно, но осанка, даже простое движение руки говорили о благородстве. Никакой снисходительности, каждый собеседник чувствовал, что мисс Го испытывает искренний интерес к его нуждам.

«Из какой она семьи? Явно не одно поколение предков. Может обедневшая ветвь? Теперь не узнаю, – покачала головой директор вслед Ха Джин. – Удачи тебе, загадочная девочка».