Король, который (не) умер

Глава тринадцатая

Прошло время. Быть может, несколько часов, а может, и целые сутки. Людовик медленно брел вперёд, осторожно передвигался, сверяясь с собственной интуицией, и старался не останавливаться. Несколько раз силы подводили его, и он садился на землю, закрывал глаза и проваливался в тяжёлый мятежный сон. Но шум, доносившийся до его ушей откуда-то снаружи, нарастал, и Людовик гнал себя вперёд.

У него не было ни еды, ни воды, но силы - ещё оставались. Он, в конце концов, был могущественным магом и верил, что это может помочь.

Анну он оставил позади. Быть может, ее уже увели оттуда, из подземелий монастыря, или она выбрала другой путь... Луи ушел от нее так легко, как она передала его в руки церковников много лет назад. Он, конечно, мог бы попытаться узнать у нее, как выбраться из лабиринта узких коридоров, но сомневался, что этой фанатичке не захотелось бы завести его невесть куда.

Потому он шел сам. Очень медленно, но зато пока что выбирал верный путь. Он поднимался выше и миновал уже много ярусов, у Людовика не возникало сомнений касательно этого.

Кроме того, оцепенение, до того сковывающее его тело, минуло окончательно. Людовик обрёл способность не только действовать, но и думать, достаточно ясно и открыто, не проваливаясь куда-то в подсознание. От этого становилось легче.

Теперь он чувствовал, что в силах выдержать битву, которая, Луи знал, ему вскоре предстояла. Неясное предчувствие, не покидавшее его ни на секунду, было столь сильно, что он и сопротивляться перестал. Смысл?

В какую-то секунду, когда Людовику показалось, что монастырские коридоры уже никогда не закончатся, а сам он обречен блуждать по ним вечно, он наконец-то ощутил человеческое присутствие. Впрочем… Можно ли было назвать это существо, застывшее в темноте впереди, человеком?

Луи практически ничего не видел. Его глаза привыкли к темноте, но не так, как принято было понимать эту фразу. Нет, Людовик не стал лучше видеть, потому что человеческому глазу нужен хоть какой-то источник света, а здесь его не было. Он скорее просто перестал ориентироваться на зрительные образы, хоть это и было проще всего в обычной жизни, а шел вслепую, вслушиваясь в каждый звук.

Если б Людовик до сих пор надеялся на глаза, его наверняка застали бы врасплох. Но он весь превратился в слух, и легкий шелест рясы и знакомая тяжелая поступь не укрылись от его внимания.

Луи остановился. Продолжать путь не имело никакого смысла. Он, кажется, достиг цели. Теперь его ждал бой. Сражение за право стать самим собой.

Вся его сила сейчас была в нём. Где-то снаружи гремели громы и наверняка окончательно испортилась погода. Даже Небеса протестовали… Против чего? Быть может, против того, что творил Венсан Тома? Или они выступали против Людовика, и его даже в случае победы действительно ждала молния?

Лучше молния.

Луи был на это согласен.

– Поразительно, - услышал Людовик шелест чужого голоса. – Твоя мать вернула тебя в наш мир, но даже она не сумела заставить тебя уверовать в Небеса. Что же с тобой надо сделать, мой мальчик, чтобы ты наконец-то понял, что это единственный путь?

Луи знал, что Венсан уже некоторое время был здесь. Кардинал не знал недостатка в пище и в воде, он не обессилел от долгого путешествия настолько, насколько это случилось с Людовиком. Так что, разумеется, у него со всех сторон было преимущество.

Удивительно, но Его Высокопреосвященство не упивался властью. Он смотрел на Луи с жалостью, словно они схлестнулись уже в последней битве, и кардинал четко знал, кто именно выйдет из неё победителем. Но на самом деле он очень сильно ошибался. Людовик поклялся себе, что заставит кардинала пожалеть об этом.

- Что ещё мне надо сделать с тобой, чтобы ты наконец-то принял истинную веру? – тихо спросил кардинал. – Я сжег твою ведьму на костре…

- Она жива.

- Скоро погибнет. Она там, за стенами, - ответил Венсан, даже не зная, как это придало сил Людовику, - и с ней только свора простолюдинов, не умеющих даже обращаться с оружием. Надолго ли их хватит? Думаю, через несколько часов она лишится головы. Ей перережет глотку её собственный отец!

- Я успею раньше.

- Ты не уйдешь отсюда, - покачал головой Венсан. – Я намерен сделать из тебя того, кем ты на самом деле обязан быть. Ты преисполнишься веры. Я уже отобрал у тебя твою ведьму-жену. У тебя не осталось твоих союзников. У тебя нет твоей магии, Людовик, и сил тоже нет. Ты вынужден будешь подчиниться либо умереть.

Людовик расправил плечи. Страха не было; он сменился холодной уверенностью в том, что сегодня Людовику придется сразиться насмерть. Но даже если кардинал Тома считает, будто сила на его стороне, он всё равно пришел один. И он сильно недооценивает соперника.

- Ты ошибаешься, - ответил Луи. – Моя жена там, за стенами этого монастыря, пришла, чтобы спасти эту страну от таких, как ты. Мои союзники – мой народ! Я устал, но не валюсь с ног. Что ж до моей магии… То это самая большая твоя ошибка, Венсан Тома.

Он сжал руки в кулаки, и магия с усилием вырвалась на свободу. И хотя Луи чувствовал, как жгут запястья раскалившиеся кандалы, он не сделал ничего, чтобы угасить боль от плавящегося прямо на нём металла.

В темноте его руки сияли, словно два факела, Людовик не зашипел от жжения, разъедающего его кожу, не сделал ничего, чтобы защитить тебя от ожогов. Ему даже не пришлось сжимать зубы, потому что эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, что ему пришлось пережить за долгие годы.