Укротители непогоды

20.

Луна взошла над горизонтом, огромная, круглая, тускло-оранжевая на блеклом вечернем небе. Праздник шел вовсю — слышалась музыка, смех, группки празднично наряженных людей прогуливались, приветствуя нас. Кое-кто был уже явно подшофе. Да и Златан с Соколом вышли из кабинета, благоухая сливовицей. Я шагала под руку с Дарко, одетая в платье по местным обычаям. Прелестное: широченные юбки в пять слоев, подобранные так, что край каждой, отделанный кружевом и шитьем, был виден, верхняя красная, вышитая цветами и птицами, нижняя юбка накрахмаленная, аж шелестела при ходьбе. Блуза с невозможно пышными рукавами сияла белизной, а жилет крашеной шерсти и подаренная Златаном шаль не дадут замерзнуть. Горничная провела не один час, заплетая мои косы, с помощью помад и масел заставив прическу лежать волосок к волоску.

Я была похожа на нарядную куклу, но местные парни не бросали в мою сторону и десятой доли таких заинтересованных взглядов, как деревенские девчонки в сторону Дарко. А он и рад, лыбится во все зубы. Я вздернула подбородок и отвернулась от него, но локоть не отпустила. Пусть думают, что занят, хоть немного ему праздник попорчу. И вообще, я бы рада идти под руку не с ним. Но для четверых дорожка узковата. С нами была Огненка. С восходом луны она обратилась и сейчас восторженно, как девочка, торопилась на праздник, болтая с Соколом и Златаном, который явно был сражен ею наповал.

На площади посреди села соорудили огромный шатер, украшенный березовыми ветками и цветами. Гостей было много, ведь на праздник собирались жители всех окрестных деревень. Жаровни, где готовились колбасы и мясо, служили также для обогрева — ночи стояли холодные. Для помещика и его гостей был отведен особый стол. С нами сели староста и жрецы с семьями. Это пришлось кстати: праздник вели они, и я смогу спросить, если вдруг что-то не пойму.

Все расселись. Подняли первую рюмку сливовицы и выплеснули на землю. Тут же наполнили по второй. Ее я под пристальным взглядом Сокола еле пригубила. Бабы затянули песню, славившую Живу, богиню земли, но в наступившем гаме половины слов я не разобрала. Началось застолье. И что Дарко меня накручивал? Обычный деревенский праздник. Сейчас все наедятся, напьются, и будут танцы до утра.

Первый танец был посвящен Живе, в нем участвовали все незамужние девушки, и даже меня успели ему научить. Простой, но красивый хоровод, он проходил под медленную, чарующую мелодию. В центре танцевала ряженая, изображая богиню, в маске, с косами из льняной пряжи и цветов, одетая в прямое белое платье из тончайшего сукна, почти не скрывавшего очертаний прекрасного тела. Ее плавные движения завораживали. Мы медленно двигались по кругу, взмахивая в такт руками, осыпая при этом ряженую зернышками, скрытыми в рукавах.

Когда хоровод закончился, музыка сменилась на быструю, снова наполнились кубки, и началось веселье. Я не решилась остаться и вернулась к столу.

- Ты прекрасно танцевала, Йована, - сказал Златан, наполняя мой бокал сладкой наливкой. – И вообще, ты сегодня восхитительно прелестна!

- Спасибо, - ответила я, усаживаясь. – Надеюсь, не сбилась. Впрочем, все равно все смотрели на Живу.

- Ритуальные танцы в честь старых богов очень красивы, - заметил Сокол, забирая у меня бокал. – Жаль, что мало осталось мест, где чтят такие праздники.

К нашему столу подлетела стайка раскрасневшихся хихикающих девушек и, взяв нас с Дарко за руки, потащила танцевать. Я догадалась, что их целью был он, а меня прихватили за компанию, но повеселиться хотелось, и я с радостью присоединилась к остальным. Заиграла следующая мелодия. Невысокий курносый парень в красной рубахе подхватил меня, закружил лихо. Этот танец я почти не знала, смущалась, то и дело наступала ему на ноги, а он лишь улыбался, глядя в глаза. Может быть, мне показалось, но слишком уж нахальным был его взгляд. Слишком тесно он прижимал меня к себе. И его руки сжимали мою талию чересчур крепко.

Когда мы закончили, я подошла к ближайшему столу попить воды. Сердце бешено колотилось. Я не привыкла к такому грубому веселью, оно пугало, смущало, и все же хотелось продолжать. Следующий кавалер подошел, стрельнул глазами, предложил согнутую в локте руку. Я замялась было, но тут увидела Дарко, принимавшего кубок из рук пухлой кудрявой девицы, скалящего белые, как сахар, зубы, а вторая девица жалась к нему, хихикая, и я приняла приглашение. Праздник, так праздник, буду танцевать до утра.

Но довольно скоро народ, что помоложе, начал куда-то разбредаться. Огненка шепнула что-то Соколу, вызвав у него смешок, и вышла из-за стола. Меня схватили за руку, повлекли за собой. Девушки. Мы вышли из шатра на свежий весенний воздух, под свет луны, которая поднялась высоко и сияла белой монетой, идеально круглая. Прохладный сквозняк мигом забрался под одежду, касаясь разгоряченной кожи, вызывая мурашки.

- Пойдем, пора собирать бурачок, - сказала одна из девушек. – Он уже распустился.

- Собирать что?

- Цветок такой, - объяснили мне. – Ты ж нездешняя. Расцветает ночью, а пахнет сладко так. Сплетешь венок, подаришь тому, кто сердцу люб.

- А если мне никто не люб? – они рассмеялись.

- Смешная ты, барышня! Разве ж такое бывает!

Что же, поучаствовать в местных забавах будет интересно. Я сбегала за шалью, предупредила Сокола, и мы пошли на луг у реки, околицей, прячась в тени, сторонясь взглядов. Мастерить венок надлежало втайне от своего милого.

На лугу было светло от луны и звезд. Белые соцветья пахли ароматно, дурманяще. Собирать их нужно молча, и девушки лишь хихикали в тишине. Наконец, все сплели венки, и мы вернулись в село. Молодежь к тому времени покинула шатер и собиралась на околице, гулять, петь песни, играть в игры. Многие девушки уже возвратились с луга, венки перекочевали на макушки и шеи парней. Над теми, кому не досталось знаков девичьего внимания, подшучивали. В сторону счастливцев, получивших более одного трофея, кидали завистливые взгляды.