Ненужная жена. Рецепт любви

Глава 14. Охота на упыря. Жан

Господарь не подвел.

Охрану выделил такую, что, казалось, все его люди крутятся вокруг нашего дома. На дороге всегда слышался лай псов. Среди деревьев мелькали черные силуэты всадников. Упыря изловить было делом первой важности.

— Не доберется до нас Жан, — шептала я, наблюдая, как по лесу носятся черные господарские псы. — Что, красавчик, несладко, когда все тебе враги? Побудь-ка в моей шкуре!

По охраняемой дороге с охотой к нам пришли и плотники, и каменщики, которых я позвала сделать мне пристрой с окнами.

Стеклодувы тоже пришли. Все ж заказ был необычный. Надо было такие рамы поставить в окнах, чтоб стекла в полный рост. И при этом — чтоб окна были теплыми, чтоб их не продувало!

Проход в пристрой было решено делать на кухне. Комната должна была получиться большая, шириной во весь домик, и высокая, под самую крышу. Одну стену, выходящую на юг, полностью занимало б окно. Рядом камин и небольшое место для сна. Внутри по периметру комнаты что-то вроде балкона, стенах полки для книг. Туда можно было подняться по лестнице, взять нужную книгу или же смахнуть пыль с верхних стекол.

В общем, масштабная переделка. Хоть и всего одна комната.

А под окном, в вырытом вглубь земли на метр, земляной ящик, обложенный кирпичом.

— Ох, и дорого обойдется тебе топить такой-то дом, — покачал головой плотник, глава строительной бригады. — У пола холод будет. Чтоб прогреть, сколько дров уйдет.

— Поверь, оно того стоит, —ответила я.

Конечно, стоит!

С каждым днем становилось все теплее, все ярче солнце. Под куполом нашим было так жарко, что мы на день его снимали, и надвигали на цветы только к вечеру. И то с трудом, потому что двуцветники уже выросли длинными, и купол их приминал, сгибал отросшие длинные побеги.

И около каждого основного толстого ростка виднелось по нескольку маленьких, потоньше. Это значит, от луковиц отпочковывались детки. Цвести в этом году они не будут, прост наберут немного сил. Но к следующей весне вполне могут; а значит, у меня не пять, а около двадцати цветков будет! Плодов с них можно собрать больше. Больше людей вылечить. А значит, и больше денег выручить…

Однако, теперь наступила некоторая заминка с пластырями.

Лиззи, хоть и жадничала, а смотрела в корень.

Теперь я не могла просто так, налево и направо, раздавать драгоценные пластыри с настойкой двуцветника. Вдруг упырь бы еще кого искусал?! Значит, последний пузырек, отполовиненный для лечения воина Господаря, надо приберечь. Вдруг кого еще изгрызет? А вместо двуцветника пластыри с обезболивающим продавать с какими-то другими травами.

Двуцветник же оставила на крайний случай. На вопрос жизни и смерти.

Ох, поскорее бы поймали его!

Но пока было тихо. Ничего ни об упыре, ни о его поимке, слышно не было.

— Теперь, Лиззи, мне очень понадобится твоя помощь, — сказала я. — Теперь каждый пластырь будет от своей болезни.

— Это как? — удивилась Лиззи.

— Ну, с двуцветником пластырь можно к любому месту прилепить, и он вылечит. А теперь придется добавлять травы либо от ломоты суставов, либо от жара, либо от болезни сосудов. Ну, и к нему капли продавать, чтоб лечили.

Лиззи вздохнула.

— Да, насколько удобнее Клод и его детки, — сказала она. — И излечение быстро и обязательно, и ни о чем думать не надо. А тут заплатил деньги, забыл, приложил не к тому месту, а толку-то нет!

— Ничего, — подбодрила я ее. — Вряд ли тот, у кого болит голова, приложит пластырь к коленке. Не спутает! А мы уж попробуем определить, отчего у человека то или иное место разболелось!

На проталинах начали появляться первые, самые сочные и самые свежие, травы.

По ночам, когда с черного неба блестели отмытые до бела звезды, когда гудел ветер и колол весенний, острый и влажный, морозец, они покрывались инеем. А днем под солнцем оттаивали и пахли весной и талым снегом.

Я брала корзину и шла собирать в пышном мху на проталинах распускающиеся первоцветы, троелистник, еле проросший дикий чеснок.

Поглядывая на лес, я слышала, как перекликаются воины господаревы и лают его псы, и мне становилось спокойнее.

Травы эти, напитанные первым весенним соком, сильные, молодые, я потом измельчала и готовила лекарства на любой случай.

Сушила про запас, развешивая в прохладе под потолком чердака. Заливала спиртом и ставила настаиваться. Во флигеле стояла целая армия из банок, наполненных зеленоватыми настоями.

Лиззи устроила несколько ящиков, и туда складывала пузырьки с каплями. На каждом из ящиков она старательно изобразила глаз — значит, лекарство тут глазные капли, — ухо, сердце — для сосудов, и так далее. Благодаря ее скрупулезности, в лекарствах царил идеальный порядок. Средства от головы не перемешивались со средствами от воспалений, например.

Лиззи даже изобрела некое подобие таблеток – лекарственную дозу. Минимальное количество лекарства, которое точно подействует. Вот что значит природная бережливость!

Люди все так же шли, покупали у нас настойки от всех болезней.

Притом из поселка они ходить не боялись, дорога хорошо охранялась.

А рядом, очень близко, вдруг послышались звуки стройки. Я слышала, как расчищали лес, как вбивали столбы и пилили бревна.

— Что это такое там строится? — спросила я как-то у плотника, делающего нам пристрой.

— Так господарев новый дом строят, — ответил он. — Хочет он тут жить, пока после болезни не оправится.

На сердце у меня потеплело.

Рядом.

Рядом со мной! Словно сам, лично, хотел за мною приглядывать.

Рей дрессировал Мрака. Учил разным командам, учил таиться в тени, в снегу, учил красться, учил искать предметы, учил нести ему искомое и преследовать дичь.

Он всерьез мечтал служить у Господаря, быть одним из его воинов. Как и все мальчишки, наверное, грезил походами, ратными подвигами. А пока вот готовился ловить упыря.

Он точно знал, что его еще не изловили.