Рая - Раян Враски. Чужой мир, чужие дети 

Глава 3

Глава 3

Бездумно глядя в никуда я просидела минут десять, не реагируя ни на какие внешние раздражители. Я сидела и пыталась понять всю степень своего попадания.
От идеи молить богов вернуть все как было — я отказалась. Они спасли наши жизни. Меня, как я подозревала, затем чтобы позаботиться о детях, ведь если умерла бы Раян — они долго не протянули бы, и их, скорее всего, нашли бы умершими от голода в этой самой комнатушке.
И хотя мне по крови они не были родственниками, я и без приказа с небес собиралась спасти их.
О том, что Раян заняла мое место я старалась не думать, как и о том что замуж за Андрея выйду не я...
Так, мотнула я головой. Я не имела права расклеиться. Да и не в моих привычках было сдаваться. Я сильная и пусть обстоятельства, в которые я попала, не внушали оптимизма, я собиралась их изменить!
Хотя с бедностью, вернее нищетой я никогда не сталкивалась раннее. И моя ипотека меркла с тем, что мне просто нечем было накормить двух детей, которые вполне обоснованно задавались чуть ранее вопросом — открою я сегодня вообще глаза или нет.

Наверное, они даже что-то почувствовали, продолжая уже вдвоем испуганно смотреть на меня и мои действия. Еще бы! Я как идиотка сначала разглядывала свое отражение в зеркале, а затем впала в едва ли не коматозное состояние, не реагируя ни на какие внешние раздражители, в том числе и на них.
Я попыталась улыбнуться, получилось, признаться, не очень. Лицо ведь было опухшим. Но молчать и дальше я не могла, понимая, что своим поведением я пугаю детей и причиняю им боль.
- Я вчера упала и ударилась, - пояснила я, соединив ложь и правду, - вот я и не могла сегодня проснуться.
Лита сразу подбежала ко мне, вновь цепляясь за меня, как будто мы тонули в океане, а я была ее спасательным кругом. Что в принципе так и было, если сравнить мир с бескрайним океаном, в который мы попадаем сразу после рождения практически слепыми котятами. И возможно на каком-то интуитивном уровне эта маленькая девочка понимала, если я сейчас выйду из этой комнаты и не вернусь, то и она и ее брат утонут, ведь самим им на плаву было не удержаться.
- Я как ты меня учила молилась за тебя, - прошептала она, глотая в этот раз гласные.
Я почувствовала как глаза увлажнились. А затем посадила Литу на колени, уткнувшись лицом ей в макушку, чтобы она не увидела моих глаз. На вид ей нельзя было дать и пяти лет, но я вспомнила — ей было уже семь лет. А маленькой она была от недоедания и отсутствия свежего воздуха, ведь в этой комнатушке не взирая на ветер гулящий в щелях, запах был затхлым и сырым.
- Твои молитвы помогли мне почувствовать себя лучше, - пробормотала я в ответ.
- Лита молится каждый день, чтобы мы вернулись в свой старый дом, но не особо-то они помогают эти молитвы, - проворчал прямо как старик Тим.
И я уже внимательно взглянула на него. А ведь если мы все втроем не сгинем, то он вырастит настоящим красавцем... правда озлобленным на мир. Ведь в свои девять лет он понимал что нас всех ожидает, если я не найду деньги, гораздо лучше сестры.
Бедная Раян, стало мне жаль и ее. Она ведь и сама была ребенком, когда ей пришлось и самой выживать и тянуть на себе брата и сестру. Но вот чем сильнее она барахталась в воде, тем сильнее увязала в трясине.

Несчастные дети, подумала я. И лишь потом поняла — я теперь Раян Враски, девица восемнадцати лет отроду, у которой на попечении двое малолетних детей. И я была обязана заботиться о них. Но вот как заботиться — я не знала. Ведь этот мир мне был чужд. Хотя из тех вспышек воспоминаний, что я получила вместе с новым телом, этот мир больше всего напоминал мне Англию века девятнадцатого. Впрочем, книгами я никогда не увлекалась и особо романтичной особой не была. Поэтому насколько эта реальность соответствовала той, я не могла сказать. Одно было точно — мы были нищими. И если я не найду за неделю деньги, то мы окажемся еще и на улице, став из нищих еще и бомжами.
- Раян, - позвала меня сестра, - ты плачешь?
Вздохнула. А затем покачала головой. Я не плакала. Нет, я собиралась бороться.
И для начала мне надо было раздобыть еду, а затем — на полный желудок я придумаю как нам выжить. Ведь я не имела права не выдумать.
На боль в теле и ломоту я старалась не обращать внимания. Когда мы с Андреем поднимались в горы, то порой мне тоже казалось все — больше сил нет — сдаюсь. Но вместо этого я карабкалась наверх, будто от этого зависела моя жизнь.
Вот и сейчас я собиралась бороться и карабкаться изо всех сил.
- Куда ты собираешься? - голос брата вынырнул меня из боевого настроя.
- Я же обещала принести нам еду.
- Ты еле на ногах стоишь!
Вот именно, еле стою. А если я лягу на кровать и подамся жалости к самой себе и своему жребию, то уже может я и не встану с кровати, а повторю судьбу настоящей Раян.
- Мне уже намного лучше, - солгала я, стараясь не издать стона вслух, когда я надела башмаки, от одного вида которых хотелось рыдать, и тонкое пальто по колени. Шапки у меня не было и я набросила на голову платок, стараясь не думать о своем внешнем виде. С полки я взяла котелок, усмехаясь про себя тому, что как все резко изменилось. Раньше я принимала участие в разных благотворительных акциях, в том числе мы раздавали одежду, теплые пледы и еду нуждающимся, а сегодня я сама собиралась просить милостыню.
Ну а что мне оставалось делать? Конечно в голове промелькнула мысль, что как-то пронеслась и в голове Раян — пойти торговать собой. Но на такую замухрышку если бы кто-то и позарился, то только бедняки и нищие. От которых уже вывернуло бы меня. Ограбить кого-то и загреметь в местный Тауэр я тоже не стремилась.
Поэтому оставались только два способа раздобыть еду — работа и милостыня.
А вчера я лишилась и работы, вспомнила я, вновь ощутив это мерзкое чувство отчаянья, принадлежащее благо не мне. И я мысленно построила стену между своими эмоциями и эмоциями Раян, которые ощущала вместе с ее воспоминаниями.
Хватит мне и своих паршивых мыслей, чтобы тонуть в чужой боли и безнадежности.
Дети пытались меня остановить, но я захлопнула за собой дверь. А затем с каждым новым шагом я удивительно, но стало ощущать как силы ко мне возвращаются. Может этому телу не хватало сильной души, а теперь оно ее получило.
Из воспоминаний Раян я знала, что на углу в квартале от нашей клетушки находился собор, в котором местный священник с утра раздавал еду. Сама Раян стыдилась туда ходить, помня те дни, когда родители были живы и они могли себе позволить на выходных, к воскресному обеду запечь большого гуся или утку.
Но затем после смерти родителей, они потеряли дом, и Раян пришлось устроиться на работу. В первый раз ее уволили, так как на нее в дамском магазине шляп стал засматриваться муж хозяйки, а однажды... Эти воспоминания были смазаны, будто и сама Раян хотела их забыть, поэтому я и не смогла их отыскать в ее голове. Нет, ничего непоправимого не произошло, но ее уволили. Более того, хозяйка миссис Томмак заявила, что это она блудница осмелилась покуситься на ее мужа.
Эти слова сильно ранили Раян. Да и вообще — она была не приспособлена к тем трудностям, с которыми столкнулась. К обману, к обвинениям, к злости, к зависти. А были и те кто завидовал ее молодости, невинности и наивности.
В конце концов она драила полы уже не в таком фешенебельном магазине. Но и там ей не повезло.
Углубляться во все эти воспоминания я не стала. Зачем? Это все было в прошлом, причем даже не в моем. А я может и была гордой, но я отличала гордость от гордыни.
Поэтому с меня не убудет попросить еды.