Пёс императора

Глава 21. Конь бледный

Они проговорили несколько часов. Пятый уже и забыл, когда он вот так с кем-то беседовал. Наверное, последний раз случился ещё до Школы, потому что потом ни одной близкой души у него не было, разве что Мелиса, но она ещё маленькая.

Первоначальная неловкость и скованность уходить никак не желала. Эльф и маг присматривались к друг другу, знакомились заново. Пятый слишком изменился, а Льер, наоборот, казался прежним. Но всё же только казался, он изменился тоже, стал строже и серьёзнее, и вместо сказок для детей рассказал, как на самом деле обстоят дела в его мире.

Пятый знал, что когда люди захватили власть на континенте, проигравшие войну эльфы предпочли открыть врата и уйти в другой мир. Теперь же оказалось, что с новым миром не всё так просто. Миров было много, но большинство уже имело своих местных жителей, которые не горели желанием делиться местом под солнцем. Уставшие от войн эльфийские маги решили создать свой собственный мир. В междумирье можно наткнуться на небольшие оазисы на перекрёстках путей, отражения кусочков ближайших миров — долины, горы, реки, пустыни — как повезёт. Страна Облаков была одним из таких оазисов — отражением чужого мира, в который эльфы вдохнули жизнь. Вдохнули в прямом смысле слова, пустынная долина зазеленела, обзавелась живностью и стала расти. Но и население её тоже выросло, рождались дети, приходили и оставались беженцы с других миров, а магов, способных растить Страну, было не так много. Потому любого мага принимали там с распростёртыми объятиями, а детей особенно. Только дети способны расплёскивать собственную силу без печальных для себя последствий, а облачная долина охотно впитывает эту силу и потихоньку растёт.

— Вампирит, что ли? — спросил Пятый.

— Почему сразу вампирит? — и не подумал обидеться на провокацию Льер. — Вот если источник в скалах пробьётся, и вода будет вниз стекать и впитываться в землю, ты же не скажешь, что земля вампирит! А если источник научится свой напор контролировать и по другому руслу потечёт, земля ведь не будет за ним гоняться и требовать вернуть воду.

Пятый представил эту картину и ухмыльнулся:

— Образное сравнение.

— Ага. Чтобы даже до тебя дошло, — эльф вернул ухмылку.

— Не такой уж я и тупой.

— Ты умный, — не поддержал шутки Льер, — тебе просто поскорее нужно вспомнить себя.

— Я помню, — отвёл глаза Пятый, — но Райс давным-давно мёртв.

— Неправда!

Эльф вскочил, с неожиданной силой врезал кулаком по спине промеж лопаток, Пятый чуть кубарем не полетел от удара, качнулся вперёд, упёрся на выставленные ладони. А Льер внезапно оказался перед ним, присел на корточки, заглянул в глаза, сказал с нажимом:

— Райс живой. Он — это ты! Я точно знаю!

Поднялся, развернулся резко, стегнув себя по плечам косой, и побежал к дому ведьмы.

Пятый проводил его взглядом и улёгся на одеяло, которое теперь досталось ему одному. Луна спряталась за тучей, а в прореху между облаков заглянули звёзды. Где-то над головой ухнула сова, в озере плеснула рыба, хор лягушек пел всё громче, а комаров, похоже, прибило дождём. Ветер стих и сразу стало гораздо теплее. Глаза закрылись сами собой, а возвращаться в дом не было ни малейшего желания. Перед тем как заснуть, Пятый подумал, что так и не расспросил Льера о дикой ведьме.

Утро началось с вопля Мелисы и её прыжка на живот.

— Ах ты ж… Лиска, ты что, с ума сошла? — возмутился Пятый.

— Я испугалась, — дочка обвиняющее ткнула его в грудь пальцем. — Ты зачем сбежал? Я думала, ты меня опять с чужой тётей оставил.

— Лисёнок, никаких больше тёть. Я тебя не оставлю.

— Правда-правда? — она наклонила голову, взглянула с хитринкой.

— Правда, — торжественно кивнул Пятый.

Ведьму в доме он застал за сборами. Бормоча что-то себе под нос, она складывала в сумку пучки сушёных трав и какие-то подозрительные склянки.

— Ты куда это? — спросил без особой почтительности.

Ведьма взглянула на него, усмехнулась:

— На скрытый хутор съезжу, муки наменяю, может, ещё чего полезного возьму, мне ж теперь такую ораву кормить.

— Здесь есть хутор? — когда Пятый рассылал птиц-разведчиков, никакого жилья он не видел.

— Не здесь, но добраться можно. А ты, перст, думал, все эти вещи я себе наколдовала?

Действительно, утварь в доме хоть и скромная (кроме дорогих расписных мисок), но явно не самодельная, значит, должны быть поблизости другие люди. На северных границах Пятому бывать не приходилось, в основном потому, что на севере и границы-то никакой не было. Светлый лес постепенно переходил в чёрную тайгу, а тайга — в ледяную тундру. В лесу встречались остатки перевёртышей, в тундре — недобитые тролли. И те и другие к землям людей предпочитали не приближаться. С возникающими проблемами вполне справлялись местные гарнизоны, боевым магам тут особо делать нечего, вот и отправлялись пять имперских сотен в куда более горячие места. А тут, оказывается, есть скрытые хутора, и дикие ведьмы себя привольно чувствуют. Впрочем, это уже не его забота, даже если окажется, что Айра не одна дикая, а на хуторе все такие. Он и сам теперь простой беглец, ничуть не лучше диких магов. И если попадёт в руки имперцев, судьба его ожидает точно такая же, незавидная.

Сумка у ведьмы получилась увесистая, но далеко тащить её не пришлось. Спрыгнув с мостика-ствола на берегу, Айра залихватски свистнула, и тут у наблюдавшего с острова Пятого натурально отпала челюсть — похоже, зря он считал, что его в этой жизни ничем не проймёшь. Потому что из чащи вышел зверь, который даже среди магов считался суеверием, а встреча с ним предвещала скорую смерть. Конь бледный — так называли его в народе. На самом деле зверь на коня не очень-то походил, скорее на крупного белоснежного оленя с яркими рубиновыми глазами и с единственным совсем не оленьим, изогнутым, как сабля, рогом во лбу. Но самым странным в его внешности был не рог, а то, что зверь мерцал, то терял материальность, становясь полупрозрачным, а то и совсем едва различимым, то вновь обретал краски. Насколько Пятый знал, магам ещё ни разу не удалось ни поймать, ни убить такого зверя. В Школе он видел изображения, но ни чучела, ни шкуры в качестве наглядных пособий там не было.