"Сокровище Хаоса"

Сокровище Хаоса. Книга 1. Глава 2

“Звезды и кровь”

Под утро сон все же одолел меня.

Несмотря на возбужденное состояние, я не стал противиться: просто свернулся на полу, укрывшись грубым плащом, и через мгновение заснул. Во сне, как часто бывало, ко мне пришел Призрак, но сейчас я не буду рассказывать о нем – всему свое время.

Сейчас важнее то, что случилось после того, как настал рассвет и толстый магистр пришел, чтобы выпустить меня из камеры Ям.

- Свободен, - сонно пробурчал он, открывая дверь камеры.

Я поднялся. Тело ужасно болело, во многих местах виднелись черные пятна синяков; что было со спиной, думаю, ты и сама можешь представить. Каждое движение причиняло боль, но я сбросил плащ на пол и направился к выходу.

Нужно сказать, что ночью я так точно и не решил, что буду делать дальше – мой мозг трещал от количества мыслей в нем, и это было не лучшее состояние для трезвого мышления. Но одно я решил точно: Сейм должен ответить мне на несколько вопросов. От этого зависело очень многое.

Поэтому после своего освобождения я отправился в барак, но никого не нашел. Только тогда я вспомнил, что сегодня восьмой день десятидневья – свободный от учебы день. Конечно, кто будет торчать в бараке в выходной?

Я знал места, где может быть Сейм, но решил воспользоваться ситуацией и привести себя в порядок. Помывшись, я надел свежий хитон – традиционную эланскую одежду, которая считалась униформой Академии, - съел несколько слив с хлебом, которые обнаружил у своего лежака, а затем, полный решительности, отправился на поиски Сейма.

Стоял солнечный день, Академия кишела жизнью. Ранней весной она была как всегда прекрасна: зелень заполняла все вокруг, пели птицы, отдаленно слышался прибой. Запах моря смешивался с ароматом леса – просто невозможно надышаться. Вдыхая полной грудью, я прошел мимо Арены – большого кругообразного строения, где проходили спортивные соревнования и тренировки – и направился к берегу. Там находилось наше любимое место.

Я не ошибся: еще издали, поднявшись на вершину холма, я заметил своих друзей: они сидели в тени огромного камнествола на вершине следующего холма. Только Сейм, Ритар и Йеро – Тай, сестра Ритара, была в походе с остальными девушками, а Марсал, скорее всего, упражнялся на Арене – парень был просто помешан на оружии и сражениях. Но тогда мне нужен был только Сейм, и никто больше. Ночная ярость уже прошла, и я взбирался на холм, где был Сейм, с полной уверенностью, что все закончится разговором.

Когда я поднялся на вершину, Йеро, игравший на флейте, громко воскликнул, махая рукой:

- Во, наш ночной беглец! – Долговязый, с кучерявыми по плечо каштановыми волосами и веснушками, Йеро, казалось, всегда улыбался, и ничего в мире не могло заставить его перестать насмехаться над всеми, кого он видел. Он не был красавцем, но по какой-то причине добрая половина девушек Академии ходила за ним по пятам, за что ему частенько доставалось от парней. Сам Йеро говорил, что его музыка и острый язык для женщин прекраснее любого красавца. – Я почти сочинил балладу про твой подвиг! Сегодня вечером спою ее…

Он замолчал, когда я гневно посмотрел на него. Йеролин был шутом, но не дураком, и всегда знал, когда нужно остановиться.

Ритар сидел спиной ко мне, глядя на море. Он лишь на мгновение повернулся и кивнул, поправив очки. Этого хватило, чтобы увидеть его кислое лицо и понять: парень снова получил дурные вести с дома. Его отец был главой знатного, но обедневшего эланского рода, они отчаянно нуждались в деньгах. Конечно, на парня это влияло: он всегда был грустным, тихим, замкнутым в себе. Внешне Ритар с Тай были очень похожи: черные густые волосы, красивые черты лица, зеленые глубокие глаза. Но по характеру это были словно совершенно чужие люди.

Сейм встал и подошел ко мне; он не смотрел мне в глаза.

- Элорин, я…

В этот момент произошло то, что я контролировать не мог. Буря вернулась. Я вновь ненавидел его.

Закричав, я с размаху ударил Сейма в нос; тело от резкого движения пронзила боль, которая тут же растаяла. Вскрикнув, Сейм повалился на землю, держась за лицо, сквозь его пальцы показалась красная струйка.

Резко бросившись вперед, я сел на него. Сейм закрывал лицо руками, но я, будучи в разы сильнее, развел их в стороны, открыв его окровавленное лицо, и наклонился вплотную, вперяясь в него взглядом. Меня кто-то хватал руками, но я держался крепко, всматриваясь в испуганные глаза своего друга.

Сейм часто дышал; струйка крови из носа текла по губам и капала ему на шею.

- Зачем ты рассказал о побеге Никару? – прорычал я. – А затем Алаю?! Зачем? Как ты мог?!

По щеке Сейма побежала слеза.

- Я…я не говорил Никару, Элорин, - его голос дрожал. – Клянусь моими братьями и сестрами. Когда ты ушел, мне тоже нужно было выйти по нужде, и я увидел, что Никар пошел за тобой. Сначала я хотел поднять кого-то из наших, но потом понял, что может случиться беда, и пошел к Алаю. – Он всхлипнул. – Клянусь тебе.

Глубоко дыша и смотря ему в глаза, я понял, что это правда. Сеймос не умел врать. Гнев растворился, снова пропуская слабость. Я отпустил Сейма и перекатился на спину, чувствуя себя глупо и виновато. Иногда я не мог контролировать свои эмоции.

Ритар оторвал кусок ткани от своего хитона и стал вытирать Сейму лицо.

- Точно свихнулся… - пробурчал Йеро.

- Прости, Сейм, - прошептал я, глядя в небо. – Я думал… я был так близко…

На самом деле Сейм спас меня. Неизвестно, остановился бы Никар, или нет, если бы Сейм не позвал ректора. Я должен был благодарить его, а не бить…

Маленькая фигура Сейма нависла надо мной, держа ткань у носа.

- Друзья на веки, друзья навсегда, - проговорил он, подавая мне руку.

Я взял его руку и встал.

- Пока мир не рухнет, и не высохнут моря! – улыбнулся я.

Йеро скривился:

- Я надеюсь, вы не будете еще и с языком сосаться?..

Мы засмеялись, улыбнулся даже Ритар. Напряжение спало. Йеро снова взялся за флейту, обещая исполнить свою новую балладу.

В этот момент на холм взбежал Марсал, - в суматохе мы и не заметили, как он приблизился. Невысокого роста, но очень крепкий и жилистый, он даже не запыхался после бега и подъема на гребень холма; на его поясе, как всегда, висел учебный короткий меч.

С удивлением посмотрев на Сейма и его разбитый нос, он указал пальцем в сторону Академии.

- Т-там п-п-приехал, - Марс страдал оковословом - болезнью, которая мешала нормально говорить, - новый мас-стер.

Я нахмурился:

- Мастер? Вместо кого?

- Вместо Н-н-никара – выдохнул Марс.

- Так быстро? – удивился Ритар.

- Гов-ворят его назначил с-с-сам ге-ге-мон! – Возбужденно воскликнул Марс и начал спускаться с холма, махнув нам рукой: - Побеж-жали! А то п-пропустим! Там целая толпа!

Мастера менялись в Академии очень редко, так что это действительно было событием. Но как это произошло так быстро? Ответы были только там. Переглянувшись, мы последовали за Марсом.

***

Когда мы прибежали на место, стало ясно, что Марсал говорил правду: толпа была действительно огромна. Около сотни айлоров разных возрастов собрались на площади у Магистрата – и это еще при том, что отсутствовал весь женский корпус! Все о чем-то разговаривали и тыкали пальцем, от чего издали площадь напоминала потревоженное осиное гнездо. Если честно, то мы бы никогда не пробились сквозь эту толпу, если бы не Марс: широкоплечий айлор с мечом на поясе уверенно вклинился в это сборище, и, работая локтями, проложил нам место в первый ряд; никто не захотел с ним спорить.

Мы успели на самый конец приветствия нового мастера. Он стоял возле Алая, они о чем-то беседовали, улыбаясь друг другу. С моего места я смог хорошо его разглядеть: высокий, смуглокожий, словно оллионец, вытянутое острое лицо с большими глазами, короткие черные волосы. Достаточно молодой, я бы дал примерно тридцать солнцеоборотов. Его просторная мантия до пола из серой ткани очень напоминала ту, что всегда носил Алай. Беседуя с ректором, незнакомец поглаживал свою небольшую аккуратную бороду, иногда с интересом посматривая на столпившихся учеников.

В нем чувствовалось нечто… притягательное. Да, наверное, по-другому я объяснить не могу. И это чувствовали все, не только я.

Сейм разочарованно вздохнул, когда Алай жестом пригласил нового мастера войти в Магистрат, а затем вошел за ним следом. Встреча завершилась.

- Эх, - проговорил он, шмыгая носом. Кровь уже не бежала, но под носом остались следы. – Жаль, что не успели. Интересно, как его хоть зовут?

- Орителин. – Громко сказал Йеро, который говорил с одним из своих знакомых.

- Орителин… - Ритар задумался. – Я где-то слышал это имя.

Я кивнул: имя было действительно знакомое. Но где я его слышал?..

Сейм вспомнил раньше.

- Он гармоник! – радостно воскликнул он, довольный тем, что опередил нас. – Точно! Известный эланийский гармоник, которого…

За него договорил грубый, раздражающий голос:

- Которого выгнали с Элании как чумную собаку.

Я повернулся на голос. Толпа расступилась, пропуская кого-то вперед. Трое парней – на несколько солнцеоборотов старше меня – на это указывали синие нашивки на их хитонах, означавшие, что они завершают обучение, - впереди шел высокий и широкоплечий айлор, с ладонями, как голова Сейма, и ярко рыжими короткими волосами; его маленькие глазки сверлили меня.

Я сразу узнал его. Край. Он остановился прямо напротив меня, его дружки оставались позади.

- Да, эланский гармоник, которого прогнали как собаку! – рявкнул он, его друзья засмеялись. Мы с ним были примерно одного роста, но весил Край стоумов на тридцать больше. – И знаешь, кто виноват в том, что нам достался этот идиот, вместо Никара? – Край театрально обвел толпу взглядом, как бы ища виновника. Его взгляд, конечно, остановился на мне. – Ты, тупица! – Он ткнул в меня обрубком третьего пальца правой руки. – Ты!

Я старался сохранять спокойствие. Это была не первая стычка с Краем, раньше уже случалось. Край вообще был главным задирой всей Академии – и дело не только в мышцах и мастерстве: его отец был влиятельным эланским господином, заседающим в Сенате Лиги Восьми. Чувствуя за спиной поддержку отца, Край позволял себе многое, и это многое ему почти всегда сходило с рук.

Но я никогда не позволял себя оскорблять. Да, доводить дело до драки было неразумно – в борьбе и фехтовании Краю не было равных, - но вот в остроумии Край был не слишком силен. Мастер Эсса, обучавшая нас искусству войны, говорила, что победить можно любого врага - главное найти его слабое место.

- Я не принимаю решения об увольнении и назначении новых мастеров, Край. – холодно проговорил я. По обе стороны от меня кто-то встал, и я обрадовался, когда увидел Марса, но забеспокоился, увидев Сейма, так смешно сжавшего свои крохотные кулаки, по другую сторону. Ритар стоял в стороне; Йеро не было видно.

- Да, павшие боги нас избавили от такой напасти! – Рявкнул Край; его громкий голос как бы говорил: “Мне плевать, что упоминать наших богов где-либо запрещено!” – Но из-за твоего побега я сегодня не спал пол - ночи! А теперь еще уважаемого мастера Никара заменили на этого отброса!

Я улыбнулся. Он попался на крючок, но следовало быть осторожным.

- Боишься, что новый мастер будет ставить реальные отметки, которые ты заслужил, а не так как Никар, который был тесно знаком с твоим папашей?

В толпе кто-то засмеялся, но тут же притих. На самом деле я не сказал ничего нового: это знали все, только никто не говорил вслух.

Край покраснел, пронизывая меня взглядом. Он скрипел зубами, отчаянно соображая, что ответить. И, как ни странно, нашел.

- Я хоть знаю своего отца, - ухмыляясь, произнес он. – Скоро день Посещений, ты не забыл? – Он сочувственно покачал головой. – Ах да, к тебе же никто не приезжает. – Он сделал вид, что смахивает пальцем слезу. – Как жаль…

Я не ожидал этого удара. Пламя в груди снова разгоралось. Нет, не сейчас. Силой воли я подавил его, но шагнул вперед, прямо к Краю, со всей силы сжав кулаки.
Край грозно улыбнулся.

- Хочешь подраться, малыш? – Он перевел взгляд на Сейма. – Я смотрю, ты сегодня уже побил своего друга. Сколько ему? Десять? – Он, а за ним и его дружки весело засмеялись.

Напряжение повисло в воздухе, толпа нервно зашевелилась. Мои кулаки дрожали от напряжения, и краем взгляда я видел, как Марсал подносит руку к эфесу деревянного меча. Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент между нами возник Эброн, один из магистров.

- Что тут происходит? – властно спросил он. Магистры не имели реальной власти, но как помощников мастеров их были вынуждены слушаться.

- Ничего, Эб, - Край махнул рукой. – Обсуждаем приезд нового мастера.

Эброн смерил его взглядом.

- Я бы советовал тебе поторопиться, Край. Алидар уже ждет тебя и твоих друзей на Арене.

Край кивнул.

- Конечно, учеба – прежде всего, – притворно произнес он. Его друзья засмеялись, уходя с площади. Край шел последним, но перед уходом смерил меня холодным взглядом, улыбнулся и тихо произнес: - Еще встретимся, малыш.

Я смотрел ему в спину, отчаянно желая выдернуть у Марсала меч, наброситься на Края, и…

- Элорин, ты слышишь?

Я вернулся в реальность. Эброн обращался ко мне.

Я кивнул.

- Успокойся, ты же знаешь Края. – сказал он, и повернулся к толпе. – Давайте все на обед, и поскорее, Лиарин не будет ждать долго!

Марсал посмотрел на меня, кивнул и медленно пошел в сторону Обеденного зала; Ритар и Сейм пошли за ним. Толпа растворилась.

Я последовал за ними, но Эброн остановил меня.

- Тебе в другую сторону, - сказал он. – Ректор распорядился, что сейчас ты заступаешь на конюшни и приведешь в порядок коня мастера Орителина. – Он виновато пожал плечами. – Что-то типа завершения твоего наказания, ты понимаешь. Обед принесут туда. – Он хлопнул меня по плечу и зашагал к Магистрату.

“Просто здорово”, - только и подумал я.

***

Мое вечернее наказание оказалось не таким плохим, как показалось вначале.
Придя в конюшни, я первым делом навестил Вулкана. Жеребец был очень рад меня видеть, и стал еще счастливее, когда я угостил его спелым красносливом, которого нарвал по дороге. Это доставило мне проблем – краснослив рос на самых верхушках деревьев, - но я не мог прийти с пустыми руками: от чего-то чувствовал себя виноватым, что хотел кинуть друга, хотя, конечно же, это глупо – конь не мог понять, что я хотел уйти навсегда, бросив его. Тогда, по крайней мере, мне хотелось так думать.

Затем я занялся лошадью нового мастера. Работы было не много: Дэв, дежуривший в конюшнях до обеда, уже помыл красивого коричневого скакуна по кличке Титан к моему приходу, так что мне оставалось лишь приготовить ему стойло и обеспечить кормом да водой. На все ушло несколько часов, и когда Титан устроился в своем стойле, медленно жуя овес, я, наконец, смог отдохнуть и пообедать.

После обеда – а, точнее, ужина – я лежал в стогу сена, закусывая печеным яблоком. Вечерело. Смотря на первые звезды, я размышлял. О чем? Сейчас уже трудно сказать, но в основном я думал о провалившемся побеге, о словах Края про моих родителей, о Сейме, и немножко о Тай – тогда я как никогда хотел, чтобы она была рядом. Но в основном я думал о том, кто сдал меня Никару.

Хотя побег все равно не удался, это волновало меня. Я верил Сейму, и больше не подозревал его, но я также не верил в то, что Никар сам выследил меня, или еще больше то, что он нашел меня случайно. Кто-то заметил – как и Сейм - мои приготовления и рассказал Никару, но кто? Я перебрал все возможные варианты, но никто из них не подходил. Тогда я не хотел верить, что это кто-то из моих друзей.

Как оказалось потом – напрасно.

Усиленное мышление полностью истощило мои силы, изрядно уменьшившиеся после прошлой практически бессонной ночи. Сено приятно пахло, стоял свежий весенний вечер, я вкусно поужинал, - все это привело ко сну. Не знаю, сколько я проспал, но пробудился поздним вечером от чьих-то шагов в конюшне. Это было странно: в такое время никто никогда не приходил сюда. Я осторожно поднялся и, вооружившись короткой лопатой, стоявшей у входа, вошел в конюшни.

-…вот, мой дорогой, – ласково произнес человек, поглаживая жующего Титана.

Входя во внутрь, я зацепился краем лопаты о стену, и человек резко повернулся ко мне. Я узнал его: Орителин.

- О, Элорин, вот ты где. – Он улыбнулся и подошел ко мне. – Я перед сном хотел проверить, как Титан, и забрать несколько оставшихся вещей, но когда пришел – тебя не было. – Он посмотрел на лопату. – Ты что-то копал?

Я со смущением поставил лопату у стены.

- Нет, мастер,.. - я нахмурился. – Откуда вы знаете мое имя?

- Ректор сказал, что нет в Академии айлора, проводящего в конюшнях больше времени, чем айлор Элорин. – Он улыбнулся. – Он также сказал, что никто не позаботится о Титане лучше тебя.

Я с опаской посмотрел на Титана. Если мастеру не понравится, как устроили его коня… не хотелось бы наживать новых врагов.

- И…что вы скажете?

Он внимательно посмотрел на меня.

- Скажу, что этот конь не был таким чистым даже при рождении!

Я улыбнулся, мысленно благодаря Дэва.

Гармоник улыбнулся в ответ, и я смог разглядеть его по - лучше. Орителин был немного старше, чем показалось изначально. Он действительно был похож на оллионца: смуглая кожа, черные волосы, серые проницательные глаза. Он был долговяз и узковат в плечах, две серьги в левом ухе, высокий лоб. На первый взгляд мастер показался мне немного неуклюжим, но сейчас в нем чувствовалась уверенность бывалого путешественника.

- Спасибо, мастер, – сказал я. – Я люблю лошадей. Они…

- Глаза, – закончил он за меня. – У них удивительные глаза, правда?

Я обнаружил, что киваю.

- Да, точно – глаза, мастер.

Он протянул руку.

- Орителин.

Я заколебался – с мастерами так не обращались, - но пожал его предплечье.

- Элорин.

Он улыбнулся.

- Рад познакомиться. Может, выйдем на воздух? Клянусь Великой пустыней, здесь невероятно душно.

Я кивнул, и мы вышли на улицу. Я показал ему свое место, и удивился, когда Орителин уселся прямо на землю возле стога, скрестив ноги, и пригласил меня сесть возле него. Это было странно, но я последовал его примеру.

С минуту мы молчали, слушая лишь пение сверчков.

- И все же, - наконец проговорил Орителин, глядя на небо, - тебя послали сюда не из-за большой любви к лошадям, правда? Ты что-то натворил?

Я удивленно посмотрел на мастера. Зачем ему это нужно?

- Эмм, да, мастер, - проговорил я. – Но не думаю, что вам будет интересно. Так, обычная ерунда.

Он внимательно посмотрел мне в глаза.

- Побег – не ерунда, Элорин. Тем более побег из такого места, как Академия. Отсюда просто так не бегут.

- Так вы знали! – Алай сказал, конечно. Я начинал раздражаться. – Зачем тогда спрашивали?

- Первое правило моего “Диалога”: подводи собеседника малыми вопросами к большому. – проговорил он. – Большой вопрос – цель любого правильного диалога, его сущность. В нашем случае вопрос просто огромен, ибо твои мотивы – абсолютная загадка для меня. – Он немного помолчал. – Многие посчитали бы тебя безумцем, ведь бежать оттуда, куда стремятся попасть тысячи… странно, по меньшей мере.

Я молчал.

- Такие поступки, как правило, происходят только после долгой внутренней борьбы, и я, как твой новый наставник, подумал, что ты хотел бы с кем-то это обсудить…

- Нет! – внезапно выпалил я более резко, чем требовало приличие. – Простите, мастер, но… нет.

Я ожидал гнева или неодобрения, но Орителин лишь пожал плечами.

- Ладно. – Просто сказал он. – Тогда давай просто смотреть на звезды – первосозданные, как говорят в алийских пустынях, верили, что в них можно увидеть истину.

- А что есть истина? – хмыкнул я, повторяя главный вопрос гармоники – науки о бытие мира, - ответ на который искали со времени падения наших богов.

- Хороший вопрос, - ответил мастер и лег в стог, устроившись по - удобнее. – Надеюсь, в эту ночь звезды откроют нам ответ.

И он действительно просто лежал, положив руки под голову, и смотрел в небо. Странный человек. Мастера никогда не вели себя подобным образом – только дисциплина, никаких близких отношений. В Академии это считалось нормой, но в тот вечер слова и отношение нового мастера пробудили во мне… что-то, чего я не могу объяснить.

Мне действительно захотелось все ему рассказать – выплеснуть наружу все то, что скопилось внутри за все время, все чувства, которыми я не мог поделиться с друзьями. Они знали меня всю жизнь, но никогда, как мне казалось, не понимали полностью.

Однако тот, кого я знал меньше часа, понимал, я был готов поклясться в этом. От Орителина веяло мудростью, дальними странами, приключениями, - всем тем, чего я так жаждал познать.

Внезапно я понял, что говорю:

- Я бежал, чтобы… чтобы исполнить свои мечты. Здесь, в Академии, хорошо, - но хорошо только так, как бывает в клетке… я думаю, вы понимаете. – Я помолчал. - Реальный мир и жизнь проходят мимо нас, и поэтому я хотел достичь свободы… чтобы… чтобы стать кем-то… как-то изменить мир… оставить после себя след.

От этого признания внутри у меня все дрожало; еще никому я не говорил такого.

Орителин, однако, молчал.

- Вы думаете, что я – сумасшедший? - наконец спросил я.

- Сумасшедший? – Орителин фыркнул. – Таращиться на звезды в надежде познать величайшую тайну человеческой жизни – вот это сумасшествие. А бежать с места, которое сковывает тебя и твои мечты, – один из благоразумнейших поступков, какой может совершить в своей жизни человек.

- Правда? – удивился я.

- Клянусь Пятью Достоинствами, - он повернулся ко мне, облакотившись спиной о перегородку. – Знаешь, в Оллионе говорят, что каждый человек с его бессмертной душой связан с мирозданием. Жизнедеятельность его тела зависит от всей предыдущей истории мира, а разум – от тела, ибо ему нужны ощущения, как точки начального познания.

Заметив выражение моего лица, Орителин улыбнулся:

- Я хочу сказать, что ты полностью прав в своих стремлениях изменить что-то в мире, ибо если у тебя получится, то от этого может навсегда измениться физическая и духовная жизнь всего населения Ардена.

Я некоторое время обдумывал это.

- Но она может измениться и в худшую сторону.

- Конечно. – Он кивнул. – Все зависит только от тебя и твоих стремлений. Однако, я думаю, лучше будет сделать это после окончания обучения.

Я пожал плечами:

- Не вижу разницы… мастер, - на мгновение я даже забыл, что разговариваю со своим наставником, а не с кем-то из друзей. – У всех моих друзей есть талант: Сеймос – художник, Йеро – музыкант, Марсал – фехтовальщик, каких нужно поискать, Ритар… да, особого таланта у него нет, но он из знатных, а это не малое преимущество! – Я тоже облакотился о перегородку. – А у меня нет таланта. Более того – я даже не знаю своих родителей, хотя они и продолжают вносить взносы за мое обучение… Тогда зачем мне заканчивать обучение? Какой смысл?

- Смысл… - тихо проговорил Орителин, словно пробуя слово на вкус. – Знаешь, рудокопы Западного Хребта однажды рассказали мне интересную, а главное, – поучительную историю… – он сдвинул брови, словно вспоминая что-то:

Вслушайся в струн переливы, мой друг,
Истины в них обнаружатся вдруг,
Сказки конец прольёт в душу свет:
В мире, поверь, невозможного нет.

Война отгремела последний аккорд,
Жар поутих, пепел был перетёрт.
Когда кровь Аскара впитала земля,
Зернал-рудокоп, не теряя ни дня,

Продал всё, что имел, да на Запад подался,
И он не жалел, ведь не зря же старался –
Слыхал, что там, под горою, камень хранится,
Такой, что и самым великим лишь снится.

В короне у бога сиял он однажды,
Зовётся Рассветом, и нет здесь неправды:
Огромен, сияющ, как солнечный диск.
Но лишь терпеливый решится на риск.

Зернал наш работал, не зная покоя,
Кирка почти стёрлась, и руки в мозолях.
Всё больше и больше он в ярость впадал,
С проклятьями на гору вновь налетал.

Прошли ещё сутки, и терпенья не стало,
Зернал самоцветов собрал уж не мало,
В мешок их закинув, вернулся домой
И зажил, словно король иль герой.

И жил он довольно счастливо, богато,
Вокруг него горстями сыпалось злато.
«И что тот Рассвет? На кой он мне сдался?» -
Зернал ежедневно поверить старался.

А всё же душою он к камню стремился,
И каждую ночь тот во снах ему снился.
Так быстр оказался бег стрел на часах,
Уж видит Зернал серебро в волосах.

Сын его вырос, да внучек появился,
Зернал-рудокоп в старика превратился,
Но в душе его всё же мечтанье живёт,
Как в недрах горы Рассвет его ждёт.

Дожил до глубоких седин наш Зернал
И внука теперь в путь-дорогу собрал
По старца следам, за чудом-Рассветом,
Ведь внук, как и дед, мечтает об этом.

Кто ж знал, что внучку-то лишь стоит в копи спуститься
И вскоре придётся домой воротиться.
Что, возвратившись, рассказал им внучек,
Деда, Зернала, повергло в озноб:

Едва лишь юнец ударил киркою,
Упал он в тоннель, в километры длиною,
И там, средь тьмы, озаряя все светом,
Разливалось сияние камня-Рассвета.