Тайна Космической Птицы

СОН

Наверное, она пробыла во сне с сотню лет. Природа вокруг стала как будто мягче. Свинцово-серые тона превратились в нежно-пепельные и голубые. Холодом веяло все так же, все та же изморось летела с моря. Но теперь мир казался добрее, менее угловатым, менее враждебным. Ручей все так же тек, уже пробив для себя более удобное постоянное русло. Кое-где между камнями выглядывали кустики вереска. Вереск облюбовал и алтарь.

Ведьма встала. Она чувствовала себя намного лучше, вернулись силы. Живое растение словно разбудило давно забытые воспоминания.

— Мой любимый вереск, — Ведьма протянула руку и дотронулась до цветков. — Когда-то давным-давно я жила в месте, где вереск встречался чуть ли не на каждом шагу, люди украшали вереском свои дома и улицы. А я любовалась им, проходя по городу, и дивилась человеческой мудрости. Вереск был нашим символом. Но это было так давно, и я боюсь, что эти воспоминания — лишь моя фантазия. Такая же, как и это место, которое стало для меня и спасением, и тюрьмой.

Ведьма обошла алтарь и остановилась перед ним. Подняла руки и положила их ладонями на прохладную каменную поверхность.

Вдруг она оказалась в центре неизвестного ей города. Вокруг веселились и танцевали люди, отовсюду слышалось пение, на каждом шагу раздавался смех. Она в нерешительности стояла посреди галдящей толпы, пытаясь понять, что произошло. Внезапно навстречу ей выскочил взлохмаченный юноша, он чуть не налетел на нее, но каким-то образом ловко сумел увернуться. На лице у него сияла дурацкая пьяная улыбка.

— Ой, простите, барышня, чуть не зашиб! — он расхохотался и снял воображаемую шляпу с головы в знак приветствия.

— Да как ты можешь смеяться, когда вокруг творится такое! Когда война идет! Когда враги и шпионы всюду! — закричала Ведьма, со злостью глядя в глаза юноше. К ее удивлению, она не увидела в них того, что ожидала.

— Да как не смеяться? Я же дурак! И я в дурацком красном кафтане и дурацких башмаках с загнутыми носами, — он снова расхохотался, чем ввел Ведьму в ступор, а потом спел какую-то невообразимую частушку, отстучал ногами дикую чечетку и исчез в толпе.

Она последовала за ним, но паренька и след простыл.

— Эй, вы видели дурака в красном кафтане? — стала она спрашивать всех подряд.

— Дурака в красном кафтане? Нет, не видел.

— Да тут полно дураков — выбирай любого.

— В красном кафтане ходит только придворный шут Колдуна, а сейчас он находится на служении царька местного разлива — марионетки Колдуна, и собирает информацию для своего повелителя, — шепнула скрюченная бабка, притягивая Ведьму клюкой к своим сморщенным от невиданной старости губам.

Ведьма вздрогнула, ужас холодной волной пробежался по ее спине, застряв у шеи. А близость старухи, почему-то сильно напоминавшей саму Смерть, заставила еще больше трепетать неокрепшую душу.

— Вы знаете о Колдуне?

— Еще бы, — прокаркала старуха.

— Откуда? Мне казалось, здесь никто об этом не слышал.

— Не те вопросы задаешь, деточка, — прошипела со злобой старая.

— Ладно. И как же мне найти шута?

— Никак. Он сам тебя найдет.

Старуха зашлась смехом, похожим на воронье карканье, оттолкнула Ведьму клюкой и скрылась за углом дома.

Ведьма в изумлении вздернула руки вверх и оказалась у алтаря.

— Как же так, — думала она, — шут самого Колдуна, но не в его власти?

Ведьма снова стояла на краю скалы, наблюдая, как бежит ручей. Было холодно, но она растворялась в этом холоде. Холод замораживал ее сердце, заставлял быть бесстрастнее Морской воздух приносил соль.

Внезапно даже для самой себя она встрепенулась и молниеносно бросилась к алтарю. Как только ее ладони легли на прохладную поверхность, она снова оказалась в другом мире, но уже в другом месте. Новый мир состоял из лабиринтов коридоров, улиц, сети спутанных дорог. Люди ходили, опустив головы, никто ни с кем не заговаривал и никто ни к кому не приближался. Слышалось неразборчивое бормотание. В паре шагов от Ведьмы на земле сидел старик, крепко обхватив колени. Он раскачивался вперед и назад, что-то бормоча и время от времени подергивая плечами.

— Что с вами? — Ведьма подошла и присела рядом. Старик не обратил на нее ни малейшего внимания и все так же продолжал раскачиваться. Она заметила, что он весь покрыт язвами и ожогами. «Болен», — подумала она. И с намерением излечить его рукой коснулась головы старика. Она меньше всего ожидала того, что произошло в следующее мгновение: старик неожиданно быстро превратился в пепел. Ветер подхватил пепел и осыпал им Ведьму. В страхе и отвращении она отпрянула, пытаясь поскорее сбить его с одежды.

Но старик уже вошел в другое Царствие. Он сгорел в горячо любящем сердце Всевышнего. В этом мире, как и во многих других мирах, был виден след пришествия Великого Учителя. Одно время она даже пыталась «догнать» Его, но Он, словно призрак, исчезал за шаг до появления Ведьмы. Он был неуловим для нее. Иногда Ведьме казалось, что Его не существует, да и никогда не существовало, и все это ее выдумка. Но многочисленные свидетельства, в разных мирах совершенно разные, но одинаковые в своей сути, всегда убеждали ее в обратном. Вполне могло быть, что она и встречала Его, но в силу своей недостаточной разумности не поняла этого.

Этот мир казался странным. Молчаливым и неприветливым. Ведьма вошла в лабиринт картонных коридоров и стен. Слышался смех. Песни, шутки, частушки. Их все, одну за другой, выдавал молодой и задорный мужской голос. Ведьма, надеясь встретить того самого шута в красном кафтане, шла на звуки веселья. Но чем дальше она шла, тем больше понимала, что уже давно блуждает в лабиринте. Она поддалась панике, начала метаться по коридорам и вдруг попала в прозрачный розовый тюль. Она шла дальше, раздвигая тюли руками. Ей казалось, что впереди она видит мелькающую фигуру юноши. И она уже срывала мешающие ткани, торопясь его догнать. Но вдруг поняла, что ей никогда этого не сделать. И остановилась прямо там, где и была, прямо между колыхающимися призрачными тканями, освещенными полуденным солнцем. Вдруг все замерло, и Ведьма ощутила внутри неизмеримую пустоту, жгущую, яростную и печальную, настолько невыносимую, что даже слезы не могли катиться из глаз. Потому что для слез нужны эмоции, которых в пустоте нет.