Белый танец

27

***

Судьба точно испытывает меня на прочность. И я эти испытания с треском проваливаю…

Сегодня возле столовой вышел казус: там у них случилась какая-то загвоздка, и они подзатянули с кормёжкой.

В общем, на большой перемене мы – целая орда голодных старшеклассников – примчались к столовой, а двери закрыты. Самые ретивые начали нетерпеливо долбиться, кричали: впустите! Оттуда кричали в ответ: подождите немного!

Народ постепенно прибывал, а я подошёл, когда в предбаннике уж яблоку негде было упасть. Даже к умывальникам не пробраться.

Толпа, как самостоятельная живая сущность, бурлила, гудела и ворочалась, и меня течением болтало туда-сюда. Пока вдруг не упёрся носом в чей-то затылок. Вдохнул и поплыл…

Да, сначала я узнал запах, причём узнал на каком-то подсознательном уровне. Меня уже повело, когда я сообразил, что это Ракитина. А уж когда сообразил… И ведь понимал, что надо как-то оттиснуться от неё, что со стороны выгляжу подозрительно, глупо, странно, а ничего не мог с собой поделать. Умирал от стыда и одновременно от удовольствия, что могу беспрепятственно её касаться, что волосы её щекочут подбородок, что спина её прижата к моей груди. И от этого ещё сильнее стыдился. Дышал её запахом и не мог надышаться. В конце концов, уговаривал себя, это же не я сам, это всё толпа, оголтелая толпа. Прекрасная, благословенная толпа.

Потом лязгнула щеколда, дверь открылась, и народ с ликующим гиканьем рванул к котлетам и коржикам. Те, кто впереди, просачивались не слишком быстро – всё же это не городские ворота. А те, кто сзади, напирали что есть сил. И меня придавило к Ракитиной так тесно, что даже неприлично. Ещё она в самый неподходящий момент обернулась, и так получилось, что я нечаянно тронул её висок губами. Думал, всё, умру, а она преспокойно сказала:

– Твой значок мне спину уколол.

Я нервно хмыкнул.

Сели мы тоже рядом. Но тут тоже так получилось. Просто самые резвые заняли все места, а мы с ней замешкались – я лично ждал, когда толпа подрассосётся, чтобы руки помыть. Она, оказывается, тоже. Ну и достались нам два угловых стула. Напротив друг друга.

Стоит ли говорить, что вкус еды я даже не почувствовал. Даже не сразу понял, что это был плов. Кстати, к чаю давали не коржик, а кольцо с орехами.

Я старался особо на Ракитину не пялиться, но всё равно постоянно косился. Она сначала тоже не смотрела на меня, но, видать, просекла мои поглядывания украдкой и, в конце концов, уставилась открыто и прямо, как будто даже с вызовом. Я чуть компотом не поперхнулся. Стал лихорадочно соображать, что такого сказать, чтобы хоть немного сгладить неловкость.

Ничего лучше не придумал, кроме как констатировать:

– Ты теперь не участвуешь в спектакле.

– И что?

– Эльвира спросит… вот думаю…

– А-а, – протянула она как-то разочарованно, – ты всё об этом.

– Ну конечно. Партийное задание, – вымучил из себя улыбку. И тут меня озарило: – Слушай, у тебя же по английскому не очень?

– Ну и?

– Предлагаю в таком случае позаниматься дополнительно. Сначала просто подтянем с тобой грамматику, у меня хороший учебник есть. А там, глядишь, что-нибудь придумаем… Может, для пятиклашек простенькую сценку разыграем… Ну, необязательно, конечно, именно это…

И тут она меня ошарашила, просто оглушила одним словом:

– Хорошо.

Я-то приготовился к отказу, к насмешкам, ну на худой конец к отговоркам, что ей некогда. В общем, к чему уже привык, а тут сразу – согласна.

Наверное, лицо меня выдало, потому что Ракитина продолжила:

– Ну а что? Английский я вовсе не против подтянуть. Я и правда во временах путаюсь. Тем более у тебя учебник хороший. И сценку потом можно будет для шпаны разыграть. Почему нет? Выйдем такие с тобой: Лена и Борис Стоговы…

Мы болтали с Ракитиной до самого звонка. Как нормальные люди. Может ведь! Договорились, между прочим, заниматься после уроков каждую среду в школьной библиотеке.

Чёрт, уже сейчас жду среду…