Бывшие. Дурман

Глава 5

В детском саду Саше нравится. В самый же первый день сынок подрался, забрав детсадовскую общую игрушку у мальчика из группы на улице. Для чего придуманы лопатки для снега? Правильно, чтобы ломать их об своих друзей.

— Саш, у вас сегодня физкультура, — смотрю дневное расписание и машинально наставляю ребенка на новый день. Еще немного сонный, мой Заяц привычно тянется к пакету с формой и выдвигает нижний ящик, забирая из него чешки.

— Людмила Васильевна будет ругаться, — тянет сын, старательно втискивая свою широкую ножку в узкую обувь. — Она просила купить другие чешки, все время пятка задирается.

Изучаю меню и стыдливо отворачиваюсь. Точно! Сашка в прошлый четверг что-то такое говорил, а я снова за своей работой пропустила мимо ушей.

— Доброе утро, дети, — бахает до неприличия знакомый голос мамы Петьки.

Женщина делает вид, что меня не замечает, отворачивает лицо и заинтересованным взглядом посматривает в группу.

Я продолжаю стоять и недоумевать, как можно быть такой ехидной.

Подумаешь, дети поругались! С кем не бывает?

Я склоняюсь к сыну и целую своим фирменным чмоком в лоб. Сейчас Сашка морщит нос и, высовывая язык, проговаривает:

— Фу, мам, здесь же девочки и друзья.

Стесняется. Интересно, что будет когда ему стукнет четырнадцать?

— Вечером поговорим, — провожу ладонью по его волосам и улыбаюсь.

Саша убегает в группу, а стою и продолжаю смотреть на закрытую дверь. Странное ощущение, когда этих дверей не одна, а много, когда они ведут не в группу детского сада, а в прошлое, о котором даже просто думать страшно. Ведь если бы я поддалась на угрозы Ильиной, сейчас бы мне некого было вести в детский сад.

«Не будь дурой, ты не имеешь никаких прав. Ян свободен от тебя и твоего влияния».

Мать Яна умела делать больно, но когда пустое сотрясание воздуха перерастало в угрозу, становилось довольно жутко.

После больницы я оказалась на улице. В доме Стембольских мне были больше не рады. Водитель их семьи привез мои вещи, собранные в небольшой чемодан. Внутри к моему небольшому гардеробу прилагалась лишь безымянная записка: «Ушла с тем же, с чем пришла. Остальное отправлено на мусорку».

Боль глухим стуком отдается в сердце при одном лишь воспоминании об этом времени. Сегодня мне необходимо сдать срочный заказ, клиент нетерпелив и очень настойчив, дедлайн установлен на два часа дня. Поэтому пора выдвигаться в сторону дома.

Покидаю группу, не прощаясь. Мама Петьки весьма красноречиво дала понять, что не желает со мной никакого общения. Ну что же, и я себя не на помойке нашла, поэтому молча захлопываю ящик сына и выхожу на улицу.

Ветер обдувает мое лицо, и я на мгновения прикрываю глаза. Стою и наслаждаюсь обыденным. Таким давно забытым. Солнечные лучи пробиваются сквозь пушистые облака, я немного жмурюсь от яркого света.

На территории детского сада довольно миленько. Новые веранды, песочницы — и все на средства главного спонсора в лице Петькиного папы. С одной стороны, хорошо, действительно, какая разница благодаря кому все здесь это появилось, с другой — довольно яркое напоминание о том, кому все теперь обязаны своими голосами. Эффективный способ организации предвыборной кампании. Только в одну нашу группу ходит тридцать детей, на каждого в среднем по одному родителю, а если повезет и два. А если помножить на количество всех групп детского сада, уже приличное нужное большинство.

За всеми этими рассуждениями не замечаю, как довольно быстро преодолеваю путь от детского сада до дома. У подъезда немного медлю. Ищу ключи.

— Здравствуй, Рина, — раздается хриплый баритон… Яна из-за спины.

Руки сразу дрожат. Ключи падают на тротуар. Вот и выполнила срочный заказ, называется. Мало того, что уйти просто нельзя, так еще и мой внешний вид оставляет желать лучшего…

***

«Почему люди такие дураки?» — задаю вполне серьезный вопрос сама себе, пока перед глазами пролетают те воинственные пять лет в одиночестве и материнстве.

Да потому что я и есть одна из них! Та самая дура, что не умеет вовремя выстраивать баррикады. Отгораживаться и вовремя заземляться.

Мой голос дрожит, но я старательно держу тон. Чужой. Отстраненный.

— Приветствую, — безэмоционально проговариваю и разворачиваюсь, окидывая свое прошлое брезгливым взглядом. — В чем дело?

— Не буду повторяться, — принимает мою шпильку равнодушно Ян, а затем продолжает: — Нам надо поговорить. Я настаиваю.

Он прикасается ко мне и берет за запястье, меня словно прошибает током сегодня, как в тот день, когда у нас было первое свидание.

Прикусываю себе язык, чтобы не задать встречный вопрос: «О чем?»

Слишком много подводных камней в нем. Слишком явно можно нарваться на то, что никогда не хотела раскрывать Стембольскому.

— У меня работа. Срочный заказ. Я не могу, — отвечаю на одном дыхании и выкручиваю руку из его крепкого захвата.

— Рин, это не серьезно. По-детски. Не считаешь? — перехватывает снова мою руку и теперь держит крепко.