Жить ближе

Глава пятая. Звезда Алезии

- Тебе понравилось? – Алтанор наклоняла смеющееся лицо так близко, что их беседу не могли услышать остальные дамы. – Что ты испытала?

Дин кусала губу и не знала, как объяснить, какие подобрать слова, чтобы точно описывали невыразимые чувства, охватившие её в те минуты.

Сама Алтанор после того, как их союз с маркизом был заключён, сначала пропала на несколько дней, а потом пришла ранним утром и взахлёб делилась впечатлениями с ещё сонной и очень смущённой сестрой.

Тани не любила своего мужа, не считала себя той, единственной, что судили ему небеса. Но она полагала его красивым, и это доставляло ей какую-то особенную радость. Она так живо и взволнованно рассказывала о том, как он смотрел на неё, как прикасался, как выглядел, и множество мелочей, от упоминания которых Дин краснела и теряла дар речи. Это было бесстыднее всех разговоров о любви, что Алтанор пыталась вести с ней дома и в дороге.

Теперь же Дин самой так хотелось рассказать о вчерашнем, но сердце колотилось о рёбра почти болезненно, и дыхание перехватывало.

- Мы будем очень счастливы, Тани, - шептала она с улыбкой. – Будем счастливы, вот увидишь…

- Знаешь, а я ведь не верила, - отзывалась сестра. – О Рихдейре столько всего болтают. Ты права, что не хочешь слушать эту дрянь. Ты ещё станешь великой королевой, о которой будут складывать баллады.

Асдин качала головой, но – смысл скрывать это от самой себя? – думала о том же.

Они так же гуляли в саду каждый день, читали вслух, вышивали бесчисленные цветы и бабочек. Дин посетила больницы, приюты для детей-сирот и школы, открытые за счёт короны.

Никогда прежде она не представляла, что это может быть так.

В Рингайе отец всегда стремился заботиться о тех подданных, кто попал в беду. Он мог прислать продуктов бедной семье, или помощь – починить крышу после непогоды. Любой из жителей мог попросить у герцога ре Ринхэ приюта, если остался без крова. Много было таких дел, в них принимали участие и Дин с братом, реже – матушка, но никогда Тани.

Здесь же – строили целые огромные дома для того, чтобы лечить в них всех нуждающихся, чтобы о них заботились не уставшие и испуганные близкие, а учёные лекари. И у всех сирот был дом, чтобы не приходилось как в Рингайе просить людей взять к себе чужого ребёнка. Эти дома-приюты потрясли Асдин больше всего. Она не могла понять: хорошо ли это или напротив очень плохо? В чужой семье ребёнка могли не любить и обижать. Но разве в приютах не могло случиться так же?

Дин со странным чувством смотрела на серые платьица приютских девочек, на грубые башмаки. С ужасом видела, как радуются они не совсем свежей еде и как прячут глаза, отвечая на некоторые вопросы. Она, наверное, проверила всё, до чего могла дотянуться, в первый же раз, и потом весь вечер металась в своих роскошных покоях. Графиня Райярэ-Мэй смотрела на неё с сочувствием.

- Ваше величество, - говорила она, - то, что наш король позаботился об этих детях уже очень много, поверьте. Вы не знаете, сколько сирот и просто нищих в столице. Те, кому посчастливилось попасть в королевский приют, уже не умрут от голода на улице.

- Но, - Дин хмурилась и кусала губы, - у нас же есть хорошая пища, и все эти вещи, которыми заставлен дворец, и которые мне не нужны, и…

- Ваше величество, я понимаю ваш порыв, но…

- Кто отвечает за это? С кем мне нужно поговорить? Я хочу сама помогать людям. Я ведь могу?

- Разумеется, ваше величество. Госпожа Альтеррина не особенно интересуется такими вещами, и будет прекрасно, если вы возьмёте эти дела под свою опеку.

- Вот и хорошо. Объясните мне, как лучше это всё устроить.

Это было непросто.

Порыв души требовал действий. Требовал знакомства с новыми людьми, что давалось Асдин совсем непросто. Но столько поколений предков смотрели на неё, подданные смотрели на неё. Как могла она беспечно плести венки и качаться на качелях, если могла сделать столько необходимого? Королева – это не только венец и громкий титул. Это – служение, которому отдают себя без остатка.

Она вся ушла в задуманное. Встречи с казначеем, смотрителями приютов, воспитателями, торговцами, поварами, строителями. Она отчаянно хотела, чтобы получилось.

- Зачем это? – спрашивала Алтанор, наблюдая странную суету, поглотившую двор молодой королевы.

Дамы и девы больше не прогуливались томно, а с воодушевлением выбирали образцы тканей и мебели, сочиняли эскизы простой и удобной одежды на любое время года, собирали корзинки с подходящими продуктами.

- Выполняю свои королевские обязанности, - улыбалась Дин.

- Я думала, они в том, чтобы сидеть на троне и рожать наследников, - фыркала Тани. – Всех бедняков всё равно не осчастливишь.

- Возможно, - не спорила Дин. – Но некоторых могу.

- Он больше не приходил?

Он не приходил.

Зато заявился Элод ре Шейра.

***

- Что ты делаешь? – начал с порога королевский шут. – Виноват. Что вы делаете, ваше величество?

Рингайская девочка вспыхнула – на мгновение, потом – вздёрнула упрямый подбородок.

Нет, шрамы не портили её, совсем. Они придавали пока ещё юным чертам завершённость.

- Не забывайтесь, Шейра.

- Прошу извинить меня, - улыбаясь, как можно мягче, Элод поклонился. – Милейший Виалирр позволяет вашему покорному слуге столь многое, что он позабыл себя.

Асдин обернулась на своих дам. Она так явственно не понимала пока, что ей дозволено, а что нет, так мило пыталась скрыть это замешательство.

- Пусть ваше величество подарит мне одну партию в Башни, - предложил шут.

- Башни? Что это? – спросила королева.

- Такая игра. Развивает внимательность к деталям и государственное мышление. Вам понравится.

- Но я не умею в неё играть.

- Ничего. Я научу.

И вот они уже сидят за столиком, на котором разрисованная доска и точёные фигурки трёх цветов. Весь королевский цветник дам и девиц вынужден толпиться в отдалении, занимая себя болтовнёй, вышивкой и чем там ещё полагается? Даже ослепительно красивая в новом наряде маркиза Райенар может лишь сверкать прекрасными глазищами поверх веера. Пусть смотрят. Главное – чтобы не слушали.