(не)жена для бандита 

16

Лицо Олега больше похоже на посмертную маску, и я, сжав руки в замок, снова прикладываю их ко рту, чтобы сдержать крик. Крик ужаса, отвращения к окружающей действительности и страха за свое будущее.

Как бы я к нему ни относилась, как бы ни ненавидела, но сейчас, в эту самую минуту, мне его не просто жаль — мне хочется накрыть его своим телом, загородить от всех несчастий, влить толику собственной жизненной силы, только бы он открыл свои глаза и позвал меня по имени.

Но самое главное, самое страшное, я понимаю вдруг, что мне нельзя ни в коем случае показывать, что мы с ним знакомы. Тогда кому-то из нас двоих удастся выйти отсюда живым, если уж вдруг не получится вдвоем.

«Олег, Олег, что же это, а? Что же это?» — плачет внутри меня маленькая девочка. Но профессионал снаружи, которой стала Наталья Михайловна за годы обучения, уже берет себя в руки.

Несмотря на то, что внутри все дрожит и леденеет от страха, а следом меня обливает невыносимо горячей волной жара, я понимаю, что медлить нельзя, иначе Хан догадается, или, чего доброго, вдруг решит расправиться со мной как с некомпетентным специалистом. Нельзя давать никому из них возможности избавиться от меня. Никому.

Я действую четко и даю команды Хану спокойным уверенным голосом. По нему нельзя догадаться, что внутри у меня творится кавардак.

А кавардак и правда запущенный...

Вдруг вспоминаю, как мы познакомились с Олегом — я получала в этот день диплом, и все цвета радуги переливались и искрились в моем сердце. Он просто не мог пройти мимо такой открытости миру, а я не могла не обратить внимание на юморного, смешливого парня, не жалеющего на девушку денег и времени.

Но тут же вспоминаю, как он стоял с перекошенным от злости и ярости лицом, вцепившись в мое свадебное платье. Помню, как от напора его жестких пальцев лопнула нитка жемчуга на груди, и бусины покатились по полу с характерным глухим стуком. Помню его слова, которые никогда не выветрятся из моей памяти, моего сердца. «Ты мне не интересна как женщина»...

Что ж, сегодня я, похоже, буду интересна тебе как врач...

— Все, я закончила. — Вытерев пот со лба, бросаю ножницы в железную миску, к остальным хирургическим инструментам и пуле, которая, слава богу, не задела легкое.

От усталости и нервного напряжения немного дрожат руки и очень сильно болит голова — так часто бывает, когда настигает отходняк после тяжелого дела, требующего сильнейших умственных энергозатрат. Я не снимаю маску, чтобы не было видно лица, иначе все волнение, которое никак не проходит от встречи с Олегом, будет раскрыто.

Хан, который сидит у входа на стуле, внимательно следит за моими действиями. Во время операции он четко выполнял все, что бы я ни попросила, и мне кажется, что у него явно есть медицинское образование. Чувствуется навык, сильная рука, и он совсем не боится крови и вида внутренних органов.

— Этому человеку, — показываю я на Олега, из которого только что извлекла настоящую пулю, — нужно в больницу. Если он не попадет туда, может случиться все что угодно: потеря крови, заражение. Вы же понимаете, что в таких походных условиях, даже с наличием большого количества нужных хирургических инструментов, такие операции не производятся.

Стягиваю латексные перчатки. Они по очереди с резким хлюпом отпускают мою руку, и Хан вздрагивает, выходя из задумчивости.

— Когда он очнется?

— Не могу сказать, часов пять точно не сможет открыть глаза и сказать хоть что-то.

— Это слишком много. Целых пять часов!

Он резко встает и проходит в кухонную зону. Достает из шкафа небольшое ведро, наливает воду. Быстро несет его по направлению ко мне, к пациенту, и вода по пути его следования выплескивается в стороны, реагируя на интенсивность шагов.

Понимаю: еще секунда, и он выльет содержимое прямо на него...

— Ты что хочешь сделать? — не веря до конца в происходящее, спешу наперерез, решив грудью закрыть несчастного, на чью долю выпало и без того немало страданий, к которым не хочется добавлять пробуждение после операции от ледяной воды из-за какого-то безумца.

— Где твое человеколюбие, здравый смысл? — вопрошаю я скорее у неба, скрытого под темным потолком, видевшего всю несправедливость, творившуюся здесь, чем у этого огромного человека с тяжелой аурой. — Мало того, что этого мужчину пришлось оперировать черт знает как, так ты его угробить сейчас хочешь?

Я даже перешла на визг — нервы дали о себе знать: после неожиданной встречи со своим прошлым, после тяжелой операции, после боязни навредить, после сильнейшего умственного прессинга не думаю, что другой на моем месте реагировал бы иначе.

Хан только окинул меня мрачным взглядом, даже чуть брезгливо сжал губы.

— Нам нужно, чтобы он пришел в себя как можно скорее, поняла? — Мрачно цедит этот страшный человек, снова делая шаг вперед. От резкого движения ведро, немного накренившись, пускает тонкую струйку прозрачно-голубой воды на пол. Ежусь от плохого предчувствия и от этой схватки взглядов. Понятно, кто должен выйти победителем: явно не я.

— Ты не сделаешь этого, — неверяще качаю головой. С ума сойти: он только что ассистировал мне, помогая спасти человеку жизнь, и спустя короткое время готов рискнуть, подвергнуть его испытанию, только бы добиться какой-то информации? Да что с ними такое вообще?