Серебряные крылья. Книга 2

ГЛАВА 37

Вадим покидал Артен с тяжёлым сердцем. Вроде бы он и не любил эту планету, но за годы, проведённые на ней, сросся, сроднился. Да и Миссию Милосердия бросать было грустно. Он понимал, что сделал всё возможное для этих детей. Навёл порядок и подготовил надёжную смену, но мальчишки и девчонки всех возрастов плакали, когда он с ними прощался. Это заставляло его чувствовать себя предателем. Только и остаться было никак нельзя. Дана буквально сходила с ума от безделья. Её ждало место в труппе Рудольфа Кардена. И она уже была готова его занять. Её прямо-таки преследовала идея-фикс. Вернуть свою жизнь, точнее получить то, чего её лишил терракт в Андорском театре. Иначе зачем ей было требовать допуска к экзаменам именно в Танийской Академии Классического Балета? Стоил ли диплом того, что ей пришлось пережить, вернувшись туда? Вадим сомневался, но позволял ей самой выбирать собственный путь. Сдать выпускные экзамены «на отлично», было её мечтой долгие годы. Но её лишили этого права, бесчувственные ублюдки готовые кинуть разъярённой толпе ребёнка, лишь бы не лишится своих уютных кресел.

А ещё ей, по мнению взрослого, умудрённого опытом майора в отставке, хотелось попрощаться с детством и уйти из стен Танийской Академии победительницей, а потом забыть, как её выставили с позором. Одно радовало, Вадиму удалось уговорить полететь на ___ Агату с Адель. Рудольф, внимательно следивший за успехами девочки, замолвил за неё словечко директору одной неплохой балетной школы. И её пригласили на конкурсный набор. А ещё к ним присоединились Ильдар и Настя. Первому было безразлично где жить, лишь бы иметь возможность учиться. Ведь поступить бы он поступил, а вот со стипендией возникли сложности. Не дотягивал он до неё по проходным баллам. Оставался один выход – найти работу на пол дня и сделать всё возможное, чтобы одно не мешало другому. За предложение своего уже бывшего директора пойти к нему секретарём на полставки, парень ухватился обеими руками.

С Настей всё было проще и сложнее одновременно. Она не желала оставаться на Артене. Она хотела уехать как можно дальше от места, в котором прошло её не слишком счастливое детство. Но девушка искренне любила близнецов Авериных и привязалась к их родителям сильнее, чем к своим собственным. Про Дара и говорить нечего. Она плохо себе представляла жизнь без него.

Вадим хотел было ей предложить вторую половину от ставки секретаря, но Дана была непреклонна. Совсем уж чужих людей она к детям допускать не хотела. Поэтому у Агаты появилась помощница, а у мальчиков – вторая няня.

***

Первое что Рудольф сказал Диане, когда она переступила порог его театра:

-- Ну, наконец-то! Теперь можно начать репетиции «Русалочки»

-- А не рано ли утверждать меня на эту роль? С улицы – в примы.

-- Ну, допустим, не с улицы, а из Танийской Академии. Кстати, я нашёл Принца Воздуха, среди выпускников этого года. Помнишь Максима Ардова?

Диана кивнула, обхватив плечи руками так, как если бы её коснулся пронизывающий до костей ветер Тания и тихо сказала:

-- Он талантливый. На Дэна чем-то похож. Не только внешне, но и техникой

-- Значит, одобряешь мой выбор? – Иронично улыбнулся Рудольф.

-- Конечно, Маэстро.

-- Светлана играет Принцессу.

-- А Принцем будете вы?

-- Не рви мне душу Вирен. Я не в той форме.

-- У нас есть время. Разве нет?

В этот день, Рудольф Карден, зашёл в класс и стал к станку рядом с Дианой. Рихард Сторм, пожилой уже мужчина, который преподавал здесь, с момента основания театра, посмотрел на это минут пять, хмыкнул в шикарные усы, и попросил Вирэн, Кардена, Ардова и Алетову перейти к центральному станку.

-- Вы должны чувствовать друг друга, иначе ничего путного не выйдет.

Потом по какой-то только ему ведомой схеме изменил расстановку артистов и велел на всех последующих занятиях становиться именно на выделенном месте.

А после класса, Макс Ардов предложил Дане показать театр и познакомиться поближе. Им ведь в дальнейшем придётся проводить много времени вместе на репетициях. Девушка согласилась. Они быстро пробежались по зданию, заглядывая везде, где можно. И остановились в столовой. Молодой человек заказал рыбу и греческий салат, а Диана – мясной стейк с салатом из свежих овощей и стакан апельсинового сока. Девица из кордебалета, обедающие исключительно творогом, яблоками и фрешем из сельдерея дружно сморщили носики и зашушукались. А затем одна из них нарочито громко произнесла:

-- Не задержится она тут. Вылетит. Посмотрите сколько это «дарование» ест. Да через пару месяцев её ни один партнёр поднять не сможет.

-- Но роль в новом спектакле достанется всё же ей, а не тебе, -- поддела ее соседка, вгрызаясь в сочное красное яблоко.

-- Можно подумать, мы не знаем, как она эту роль получила. Прыгнула в постель к кому надо – вот и все заслуги. А как по мне, я лучше своим трудом этого добьюсь, чем становиться шлюхой.

-- Роза, милая, -- неожиданно вмешался в злобную тираду строгий женский голос. – Ты сама к этому «кому надо», в постель прыгнула бы без раздумий. Но он тебя не хочет. От слова «совсем». Вот и бесишься. Думаешь подпортить жизнь более удачливой конкурентке? Попробуй. Я с удовольствием посмотрю, как ты вылетишь из труппы в середине сезона. В этом театре есть место только лучшим из лучших, тем, кто готов все свои силы положить на совершенствование собственного таланта. Тех, кто тратит силы и время на сплетни и склоки вместо репетиций, Рудольф здесь держать не станет.