Высокое погружение

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Денис прошёл знакомым коридором в зал, где уже собрались все занятые в спектакле. Поздоровался и слегка напрягся в ожидании, что Людмила сейчас выскажет ему за опоздание. Для него это был первый случай, но помрежа «строила» проштрафившихся почём зря, невзирая на любые обстоятельства.

Но Прониной сейчас точно было не до этого. Она вяло махнула рукой Тилляеву – садись давай. Молодой человек быстро глянул на сиденья партера и заметил короткий приглашающий жест Светланы. Улыбнувшись, подошёл и сел рядом.

– Похороны у нас, что ли? – шёпотом спросил он.

– Почти, – ответила Света. – «Вторая нить Ариадны» может прямо сейчас оборваться.

– Так, теперь все заинтересованные лица в сборе, – заговорила Пронина. – Для опоздавших подробности излагать не буду, узнают в процессе... В общем, надо что-то решать, и при этом сегодня. Вопрос повторяю: кем заменить Глущенко? Кто будет играть Тоню Парфёнову?

По стульям, занятым актёрами, пролетел шепоток.

– Я бы рискнула, – заявила Роза Афонина, тридцатилетняя, превосходно выглядевшая брюнетка – высокая, стройная, с роскошной гривой медных волос. Ей обычно доводилось играть злодеек вроде Миледи или пираток в детских спектаклях.

Пронина задумалась. Судя по всему, эта идея была ей не особенно по душе.

– А давайте устроим рокировку, – предложил Соболев. – Может быть, Светочка будет сестрой, а их мамой сделаем Наташеньку.

Наталии Евстафьевой не впервой было изображать чьих-то мам, включая и известную всем Анну Андреевну из «Ревизора».

– Не мой типаж, – с сомнением произнесла Наталия. – Я внимательно прочитала текст и вижу в роли мамы Парфёновой кого угодно, но не себя. С другой стороны, почему бы нет? С ролью я так или иначе справлюсь. А на несоответствии образа иногда получаются очень интересные трактовки событий.

– Светлана. Денис. На сцену, – деревянным голосом произнесла Людмила.

Актёры вышли под свет прожекторов. Кто-то из их коллег кашлянул.

– Я тоже так думаю, – сказала Пронина. – Светлана, пожалуйста, обратно... Роза, встаньте на её место.

Денис мог бы сказать, что Афонина значительно лучше бы подошла на роль Тони, нежели Света, но промолчал. Он уже видел, что Машу заменить из присутствующих некем. Со стороны это тоже поняли – из зрительного зала было прекрасно видно, что Роза даже без каблуков выше Дениса. И выглядит в их паре откровенно доминирующей... а должно быть с точностью до наоборот.

– Идите на место, оба, – вздохнула Людмила. – Кто у нас ещё в запасе имеется? Из тех, кто не задействован, то есть кого сейчас я тут не вижу.

– Молотова? – сказал Арсен Меликян, самый юный из актёров (не считая Дениса), недавно принятый в труппу.

Арина Молотова, маленькая, круглая и с пронзительным голосом? Чудесная актриса, но для этой ли роли? Звук, похожий на скептическое «у-уу», пронёсся над партером.

– Может, Кулагину позовём? – предложила Роза.

Константин Дедов, стоявший у стены, громко фыркнул. Светлана подумала, что он сейчас похож на оживший восклицательный знак – такой же высокий и бескомпромиссный, одним своим видом привлекающий внимание. Актёр тут же перехватил взгляд Севостьяновой и неожиданно улыбнулся. Света стушевалась.

– Вы хотите, чтобы Евгений Эдуардович нас всех уволил? – сердито спросила Людмила. – Ладно. Все пока свободны. Незапланированный перерыв полчаса. Я вам очень советую не просто курить по углам, а хорошенько подумать, как нам избежать срыва премьеры.

– ...Так что же случилось с Машей? – спросил Денис у Светы, когда все поднялись со стульев и покинули зрительный зал.

– Попала под машину, – мрачно ответила Севостьянова.

– Боже, – пробормотал Денис.

– Не переживай, твоя «сестра» жива. Но сломала ногу. Судя по всему, ей повезло – на пешеходном переходе её сбил какой-то урод на чёрном «мерседесе». Даже не остановился. Наверняка из «новых русских», они же всех вокруг себя за мусор держат...

– Маша в больнице?

– Да, в первой городской. Перелом неопасный, но сложный. Лежит на вытяжке. На сцену ей теперь долго не выйти.

– Чёрт, надо же, не повезло как!

– Да уж... Слушай, пошли ко мне в гримёрку, может, чего и придумаем...

Индивидуальных гримёрных в театре Атаманова было всего три, и одну из них уже давно занимала Севостьянова на правах старожила. Денис же готовился к спектаклю в общем помещении, но, по словам актёров, ещё год назад, до переезда в «Октябрь», даже это было невозможно представить.

– Что бы я мог тут придумать? – озадаченно спросил Денис, глядя на Светлану, проходя в комнату следом за женщиной. – Так-то я всех наших знаю... А кто такая Кулагина, кстати?

– Настя прежде работала с нами. Потом внезапно перебежала в академическую драму... Всё это в порядке вещей, конечно... Но лишь когда люди уходят, предупредив всех заранее и не поставив премьеру под угрозу срыва. Дедов, помню, сильнее всех рвал и метал – ну, старая школа... Ты понимаешь, какое теперь у нас и Атаманова к ней отношение. Она кое-кому из наших недавно начала звонить, якобы поговорить и вскользь просить прощения. Похоже, она там не ко двору пришлась. Я точно всего этого, конечно, не знаю, но позвать её сейчас будет, мягко говоря, некомильфо...

По коридору послышались шаги, кто-то споткнулся, помянул чёрта. Судя по интонации, Дедов.

– Осторожно наступай, дорогой, – раздался голос Соболева. – Я тоже расстроен. Бедная Машенька...

– Точно, – проворчал Дедов. – Конечно, никому такого не пожелаешь, но на роль Игната, случись чего, например, без проблем бы поставили Арсена... А его заменили бы Фишером или Данько... Да даже на мою роль легче кого-то подобрать, чем заменить сейчас Глущенко... Вот же нелёгкая приключилась...

Мужчины пошли дальше, оставив Свету и Дениса в раздумьях. Каждый думал о чем-то своём. Севостьянова некоторое время смотрела на профиль Дениса, стоящего под лучами верхнего освещения, и вдруг её осенило.