Няня для холодного чудовища

Глава 3

Мне стало очень обидно от того, каким тоном Владимир разговаривал со мной из-за того, что я не отвезла Варю к врачу. Словно ребенок серьезно заболел, а я на это наплевала, хотя это совершенно не так. Варя пока только немного температурит и у нее насморк, но я с первых симптомов начала давать ей лекарства и заставляла побольше пить, варила компотики из ягод, которые заказала в эко-маркете, и заваривала чай с облепихой.

Но спорить с ним не собираюсь, я всего лишь няня, так что быстро договариваюсь о ближайшем приеме к врачу на завтра и возвращаюсь в гостиную, где Владимир устроился на диване со счастливой Варюшей, которая о чем-то щебечет, пока папа слушает с внимательным видом, хотя у него того и гляди сейчас глаза сами по себе закроются. По нему видно, что он совершенно вымотан.

– Малыш, мне надо принять душ, а потом мы вместе посмотрим что-нибудь, хорошо? – заметив, что я вернулась, встает Владимир.

Положив дочь на диван, он уходит к себе, а я занимаю его место, планируя пойти готовить как только он вернется. Варя с нетерпением ждет отца, перечисляя варианты мультфильмов, которые они могут посмотреть, но Владимир все не появляется.

– Почему папа так долго? – хмурится девочка. – Пойду, посмотлю.

– Приходи потом на кухню, я начну готовить макарошки, – говорю я ей.

Полагаю, раз Владимир дома, то будет невежливо его проигнорировать. Приготовлю, пожалуй, побольше, если он захочет пообедать с нами, хоть и сомневаюсь, что ему придутся по душе макароны с сосисками.

Я ставлю кастрюлю на плиту и режу сосиски, чтобы обжарить их с луком. Через пятнадцать минут блюдо готово, но Варя все еще не появилась. В гостиной и детской ее нет, значит, она все еще у отца в спальне. Да что же это за бермудский треугольник, в котором все пропадают без возврата?

Стучу в дверь, дожидаясь ответа, но, когда никакой реакции не поступает, тихонько открываю и заглядываю внутрь. Взгляд сразу цепляется за огромную кровать, на которой лежат мирно спящие отец и дочь. Такие похожие, не только внешне, но даже в своих одинаковых позах со сложенными на животах руками и слегка приоткрытыми ртами. Ну просто милота!

Замираю на секунду, невольно рассматривая своего такого расслабленного и более мягкого во сне начальника, обводя взглядом по-мужски красивые черты его лица, останавливаясь дольше положенного на губах, которые в своей фантазии я целую, поддавшись искушению, чтобы раз и навсегда убедиться, что ничего особенного в его поцелуях нет. Но, конечно, в реальной жизни я такого никогда не сделаю.

Быстро ухожу, пока эти дурацкие фантазии совсем не поглотили меня, и иду к себе в комнату, где лежу, листая книгу на кровати. К сожалению, новая книга оказывается скучноватой и скоро меня начинает тянуть в сон, которому я не сопротивляюсь.

***

Мне снова приснилась Аня. Я просыпаюсь с болезненным чувством разочарования и обиды, потому что каждый раз, когда мне снится моя жена, что происходит все реже в последний год, я во сне забываю, что она мертва. Эти сны, где мы все еще вместе, кажутся настолько реальными, что, проснувшись, я чувствую себя обманутым. И это гораздо хуже, чем если бы она не снилась мне вообще – испытывать счастье, чтобы потом проснуться и понять, что все было нереальным. Самая изощренная пытка, которую только можно придумать для человека.

Ее нет почти четыре года. И все это время я живу с огромной глыбой льда в том месте, где должно быть мое сердце. Я не рассказываю женщинам, с которыми встречаюсь, правдивую версию своего брака. И если честно, мне плевать, как это меня характеризует.

Мы встретились с Аней, когда я только устроился к Пашину. Мне было двадцать пять, она на год младше. Мы были коллегами, только начинающими свой путь, и у нас совершенно не было времени на личную жизнь, но мы настолько сильно хотели друг друга, что съехались уже через месяц после знакомства. А когда Аня забеременела, решили пожениться. Как привыкли, на ходу.

Вообще, вся наша с ней жизнь проходила в таком ускоренном темпе, что эти два года пролетели, словно два месяца. А потом она умерла и я осознал, как много потерял, уделяя большую часть своего времени карьере, а не любимой женщине.

Сейчас я говорю всем, что наш брак с ней был просто практичным соглашением. Что мы встречались и поженились по залету. Самая большая ложь в моей жизни! Иногда я и сам в нее верю. Хочу в это верить, потому что правда намного болезненнее. Правда в том, что я настолько сильно любил свою жену, что после ее смерти от меня ничего не осталось. Ни единой эмоции, которую я мог бы подарить другой женщине. Я пуст, все мои чувства словно испарились, остались в том моменте, когда она еще была рядом, и сколько бы времени не проходило, ничто во мне уже не наполняется тем, что можно было бы подарить другой.

Я не могу ни в кого влюбиться. Я – пустышка и, рано или поздно, все мои женщины это понимают. Так что, путем проб и ошибок, оставив за собой парочку разбитых сердец, я решил, что пусть лучше они думают, что я в принципе не способен на любовь, чем мучаются от мысли, что не могут меня исцелить от любви к мертвой женщине. Ведь нельзя исцелить то, что уже умерло.

В конце концов, я принял решение жениться на той, кто будет хотя бы привлекать меня физически и будет любить мою дочь, потому что Варе почти четыре года и у нее никогда не было мамы. Только няня. Но мама ведь ей тоже нужна. И мне кажется, что Ася идеально подходит на эту роль, ведь у нее у самой есть дочь, которая дружит с Варей, она самодостаточная женщина, не охотящаяся за богатым папиком, и она кажется мне искренней. И если бы чертовы сны о моей жене не продолжали меня настигать, пробуждая то, что я хочу похоронить, я даже мог бы успешно притвориться, что между нами что-то большее, чем просто взаимная симпатия и влечение. Но чем больше я сближаюсь с Асей, тем чаще Аня приходит в мои сны…

– Папа, мы уснули! – возвращает меня в реальность удивленный голос Вари, которая, оказывается, лежит рядом.