Сказание про туристов (вторая версия)

Сказание про туристов

СКАЗАНИЕ ПРО ТУРИСТОВ

Памяти друзей Ирины Мисюровой, Сергея Пантюшина и Александра Брызгалова

Небольшое предисловие

Написать что-нибудь про моё увлечение — туризм и туристов — я хотел давно. Однако никак не мог выстроить фабулу. Помог случай: резко вспыхнувший интерес к группе Дятлова. Поэтому через первый «Сказ про туристов» эта тема идет красной нитью. Но возникло два «но». Мой друг работает руководителем секции детского туризма, он сказал: «Слушай, после твоего «Сказа» родители мне своих детей в секцию не отдадут!» Позднее хотел опубликовать «Сказ» в одном лит.журнале, но там сразу дали понять: дятловцы — однозначно не наша тема. Словом, пришлось переделать вещь, практически изъяв тему дятловцев, кое-что добавить — в результате, по фабуле получился новый рассказ, переименованный в «Сказание про туристов».

Туристы…

Нет, я имею ввиду не тех, кто пялится в окно автобуса или крутит баранку авто, не тех, кому зычный экскурсовод бойко приказывает: «Посмотрите направо, посмотрите налево!» И даже не тех, кого сплавляют по рекам или водят по горам нанятые инструкторы, хотя счастливый владелец путевки, одевший рюкзак, взявший в руки весло или оседлавший коня, уже вызывает уважение. Нет, не их. А самодеятельных туристов, это беспокойное племя горников, водников, «пешеходов», лыжников, спелеологов… Тех, кому не надо растолковывать смысл словосочетания «категорированный спортивный поход», кто всегда улыбнется человеку, сходившему, например, в горную «пятерку». Это как пароль: «свой» – «чужой». «Свой» примет и оценит, а «чужой» и не поймет в чем дело: «Что-что? Куда сходил? В какую-такую «пятерку»? А зачем?» И чувствуешь внутреннее расположение к «своему» или, напротив, усталую скуку к «чужому».

Впрочем попробую рассказать и осмыслить это уникальное явление, постараюсь донести «чужачкам», почему «люди идут по свету», и зачем им это нужно.

А начиналось для меня всё так.

В январе-феврале 1982 года я совершил свой первый поход второй категории сложности, или лыжную «двойку», по горам Северного Урала, протяженностью более 150 километров.

Добирались мы, тургруппа студентов биофака Казанского университета, поездом через Свердловск до Североуральска, оттуда автобусом до деревни Баяновка, далее на мощном КрАЗе-лесовозе по зимнику до небольшой охотничьей заимки на реке Тулайке. Оттуда начиналась активная часть маршрута на гору Ольминский камень, далее через перевал Буртым-общий к горе Конжаковский камень или просто Конжаку – высочайшей вершине Северного и Среднего Урала (1 569 м). И, наконец, «финишная прямая» до поселка Кытлым, оттуда автобусом в город Карпинск и оттуда поездом в Свердловск.

Всё было для меня внове, всё помнится в мельчайших подробностях до сих пор, хотя потом удалось сходить во множество других походов и горных, и лыжных, и водных. С большой теплотой вспоминаю нашу веселую команду, назвавшую себя «Дюймовочка и шесть гномов», по числу и составу ее участников. Как тропили по очереди таежную снежную «топь» («Дюймовочку» Иринку Мисюрову, естественно, ставили в хвост). Как совершали восхождения в мороз с хорошим ветром – у самой вершины на Конжаке кто-то установил простенькую стелу с крылатой цитатой «Здесь вам не равнина…». Как обустраивали на ночевку биваки, как холили и лелеяли свое походное «жилище» – большую брезентовую палатку. Да-да, ночевать приходилось в ней, родимой, там, где застанут вечерние сумерки, среди таежной глухомани на снежку, малость «утепленном» еловым лапником.

Смеркается… Выбрано место для бивака, дежурные заняты рытьем ямы для костра, двое готовят место ночевки, ломают лапник, растягивают палатку, двое других идут валить сушину для дров, а Иринка собирает в кучу всё необходимое для обустройства «жилья»: подстилки, коврики, спальники. И вот, уже тянет дымком, вжикает пила, стучит топор. Палатка, высясь темным парусом, обещает «неземной» комфорт и уют, внутри хозяйничает наша Дюймовочка. Небольшой плюс внутри «помещения» поддерживался маленькой самодельной печуркой, топить которую приходилось всю ночь, специально для нее мы кололи мелкие короткие полешки с запасом на глазок. Будем жить!

М-да, товарищи дорогие, такого глубокого сна, как в том походе, я больше не припомню! Умаявшись в доску за ходовой день, даже не спишь, а буквально теряешь сознание. Минут за двадцать до окончания твоего дежурства у печки начиналось увлекательное действие под названием «оживление сменщика». Почему так задолго? Никогда не думал, что головной и спинной мозг настолько автономны друг от друга, что вегетативная нервная система может вполне сносно выполнять функции центральной. Ведь очередной «истопник», нагретое спальное место которого ты уже мечтательно занял, начинал членораздельно отвечать, что уже почти готов и вот-вот вылезет из спальника. Он даже мог поинтересоваться погодой, спросить, есть ли что пожевать. По его вполне связной речи казалось, что человек в полном сознании, минута-другая – и тебя сменят. Фигушки! На самом деле, намаявшийся мытарь в процессе «общения» дрых «без задних ног» и потом искренне недоумевал, даже спорил: «Не ври, я ничего не мог тебе говорить!». Именно поэтому экспериментальным путем было определено оптимальное время, необходимое для «смены караула». В особо трудных случаях, в дело шла палка, она всегда была под рукой, лишь не ошибись в темноте со «сменщиком». Мучительное пробуждение сопровождалось остервенелым мотанием головы и какими-то пугающе шумными выдохами. Зато… Передав «пост», ты оказывался на освободившемся тёпленьком спальном месте и, сладко выдохнув, мгновенно проваливался в черную дыру полного забытья… Знаю-знаю, «свои» прекрасно представляют подобную ситуацию и, наверное, даже не смеются. Поэтому я стараюсь для «чужачков». Остается добавить, что Иринку мы всегда заботливо освобождали от ночного дежурства.

Что-что? «Женщина на корабле»? Нет, друзья, девчонка в группе нужна, да еще такая приветливая, старательная и улыбчивая, как наша Иринка – объект постоянной заботы и внимания, добрых шуток и комплиментов. Девчонки мобилизуют, дисциплинируют, сплачивают одним своим присутствием. Без них зачастую начинается банальное мужское жлобство. А так… Никто из мужиков не чавкает, не рыгает, не матерится, не расшвыривает вонючие носки и прочее. Гармония! Словом, всё как в жизни.