Жена Лесничего

Глава 8

Глава 8

Той ночью началась настоящая гроза, по словам Альфреда - редкость в краях красноватой пустыни с трубчатыми деревьями. Чармейн давно догадывалась, что волшебный лес подобен лоскутному одеялу – под пологом собраны красоты всего мира – от пальм и хвойных сосен до привычных дубов. Однажды она забрела в рощу деревьев с каплеобразными сладкими плодами, за ними открылся широкий простор песчаных дюн. Чармейн ступила в теплый песок и ветер затанцевал в волосах, зашептал о запахе пенных волн, о тропах, что создаются, и тут же стираются по его воле. Чармейн сумела пару раз со счастливым визгом сбежать с крутого бархана и забраться наверх, пока новое задание не позвало ее в другую часть леса. Тогда она не задумалась об увиденном, но теперь все встало на свои места – и вечное лето между корней секвой, и жуткий ветер с градом за пределом пещеры. Может их мир не так мал как представлялось? Может они видят намного больше, оставаясь невидимыми?

Альфред предложил уступить им свою кровать, но Дэмиен твердо настоял на праве хозяина на свое место. Он с Чармейн отлично устроятся на пушистом ковре подле камина. Бывший лесничий принес им теплый плед и многочисленные вязанные одеяла, сделанные руками искусниц Ахтхольма.

Чармейн тронула Дэмиена за руку:

- Мне нужно искупаться. Срочно.

Дэм понимающе улыбнулся и крепко обнял Чармейн, невзирая на ее попытки выкрутиться и отойти на безопасное расстояние, с которого запах тины и мертвечины не так ощущается.

- Сейчас придумаем что-нибудь.

В глубине пещеры бил ледяной ключ с прозрачной водой и привкусом железа. У Альфреда в уголке спальни стояла широкая деревянная лохань, куда Дэмиен натаскал десять ведер воды. Жаркий огонь в очаге споро нагрел котел кипятка.

Дэмиен закрыл тяжелую дверь в спальню, запер на железный засов. Чармейн с наслаждением скинула с себя задубевшую одежду и оставила замачиваться в ведре.

Потом подняла волосы, тронула воду кончиком пальца ноги. Теплая!

Дэмиен как завороженный наблюдал за тем, как Чармейн высоко поднимает ноги, чтобы переступить через край лохани. За последние месяцы она стала крепче и стройней. Грудь потяжелела, а живот чуть выступил вперед.

Опустить продрогшее тело в нагретую воду было чистым удовольствие. Чармейн откинулась на край бадьи и выставила наружу ноги. Она прикрыла глаза, наслаждаясь расслаблением, но уловила движение со стороны мужа.

Дэмиен стаскивал через голову рубашку, открыв мощный торс с развитой мускулатурой и широкие плечи. Чармейн невольно залюбовалась мужем и вся зарделась, когда он принялся за ремень штанов.

- Что ты делаешь?

- Собираюсь к тебе присоединиться, - сказал он. И уже через мгновение его горячее тело опустилось подле нее.

- Аа-а-х, - сказал Дэмиен и с блаженством расслабился, расставив руки. Чармейн не удержалась и провела кончиком пальца по кадыку, по мышцам груди и вниз по полоске волос по направлению к пупку. До чего же хорошо он сложен!

Чармейн выудила со дна лохани мягкую губку и брусок мыла. В Ахтхольме варили чудесное розовое мыло с лепестками и одуряющим запахом. Она взбила пену на губке, но вместо того, чтобы заняться собой провела ею по телу мужа, уделив особое внимание натруженным плечам. Дэмиен лежал с закрытыми глазами с напускным спокойствием, но когда она совсем заигралась, подхватил за талию и посадил на себя. Вблизи по затуманившемуся взгляду, по крепким объятия и по весомому доказательству, упирающемуся в нее сзади, Чармейн ощутила, что муж вовсе не безучасен.

- Ты что? – возмутилась она. – Альфред в соседней комнате.

- Мы тихо, - прошептал он в самые губы жене. – Он ничего не услышит.

И поцеловал с открытым ртом, обдав горячим дыханием. Его руки крепко прижимали ее не давая двигаться. Дэмиен забрал у нее губку и принялся дразнить жену в ответ, проводя ею по спине Чармейн, по бедрам и между ними. А когда она вскрикивала, то зажимал ей рот поцелуем и говорил «ч-ш-ш-ш».

И эта вынужденная тишина, и плеск воды, и откат эмоций от напряженного дня, все соединилось в тугой комок удовольствия, который появился внизу живота и с каждый движением все рос и рос. Чармейн потерлась лицом о щетинистую щеку мужа, словила прошептанное одними губами слово «люблю» и тут ее накрыло. Она изогнулась, а он сумел закрыть ей рот ладонью, не дав выдать тонким криком-стоном происходящее.

Потом, он насухо вытер ее, всю разомлевшую, почти спящую. Помог одеться в один из чистых балахонов Альфреда – роскошное одеяние, которое не опозорило бы и короля, бирюзового цвета с серебряным шитьем и россыпью топазов.

- Ты красавица, - шепнул Дэмиен ей на ухо, сам похожий на принца в синем бархатном плаще, одолженном у старого лесничего.

Чармейн в полусне невольно задумалась о муже. Его потянуло к ней не просто так. Глаза Дэмиена зажглись страстью, когда он рассказывал о ее успехах и достижениях старому лесничему. Чем сильнее она, тем больше притягивает его. Эта замечательная черта мужа растопила еще одну льдинку в ее сердце.

И невольно вспомнился Тейл, как незажившая рана. Он любил когда она лежа в беззащитной позе, смотрела на него с восхищением, принимая его полное превосходство.

По тому, что заводит мужчину можно о нем самом многое понять.

Чармейн уложили на ковер у тлеющих уголков камина, обняли сзади и укутали плотным пледом. Она заснула и ей всю ночь снилось как они с Демиеном ищут кого-то в темном лесу и никак не могут найти.

На следующее утро они помогли Альфреду собрать пожитки и отправились в Ахтхольм нагруженные как муравьи. Бывший лесничий собрал за долгую жизнь не мало безделушек, к которым как и все старые люди был сердечно привязан. Дэмиен взял самую тяжелую ношу – книги в переплетах с золотым тиснением и цветными картинкой на форзаце. Чармейн шла почти налегке, узнав о ее положении Альфред не позволил взять лишнее. Она несла ларец с драгоценными камнями и парадные робы. Все остальное тащил старый лесничий в заплечном мешке, тяжело согнувшись.