Игра Мелины Мерод. Книга вторая

Глава 7

Я привела Сильвэна в портретную галерею и остановилась у картины, которую без малого два дня назад рассматривала Валери.

Сильвэн, Калло, Альстейн, Сесиль и даже наш замечательный дворецкий – все они считали, что я разгадала загадку играючи, но нет. Во-первых, я благополучно отмахнулась от того факта, что в присутствии Валери магические огоньки не зажглись. Во-вторых, я не менее благополучно записывала некоторые слова Валери в список оговорок, а другие её слова игнорировала вовсе! Только увидев портрет, я всё поняла. Только тогда все кусочки головоломки встали на места, а слова открыли свой истинный смысл.

– Валери ла Лэкре, – прочёл Сильвэн на табличке. – Этого не может быть…

Впервые за всё время, что я его знала, он выглядел таким растерянным. Он посмотрел на меня. Это был долгий взгляд, но портрет притягивал его магнитом. Он отвернулся, чтобы ещё раз увидеть эти черты и вспомнить.

На табличке двухсотлетней давности кроме имени были выбиты годы жизни и слова: «Она приручила Смерть и покорила Пространство». Я произнесла самое подходящее продолжение этой фразы:

– …и стала матерью лишь после смерти. Ты был очень одиноким ребёнком.

– Это она сказала? – спросил Сильвэн, по-прежнему не отрывая взгляда от портрета.

Я промолчала, поскольку это было очевидно, однако Сильвэна это не остановило.

– Ну конечно, она, – он поднял руку и обвёл контур механической птицы, сидевшей на плече женщины. Когда писался портрет, эта игрушка была обычной, без музыкального механизма. – Мне едва исполнилось три, когда я нашёл её на чердаке. Мать пришла в ярость из-за того, что я залез туда, чем подверг свою жизнь необоснованному риску, как она считала. Знаешь, моя мать… она не была плохой женщиной, она была достойной женщиной и знала свой долг… Она долго не могла зачать. Несколько раз её тело отторгало плод. После моего рождения лекари запретили ей даже думать о новой беременности. По традиции в семье должно быть как минимум двое сыновей, она родила одного, поэтому её забота в какой-то момент вышла за все рамки и границы. Она так переживала, что срывалась из-за любой мелочи, могущей мне навредить. Она во всём видела угрозу. Отец ей в этом потакал. К сожалению, он не смог переключить её интерес ни на что другое. Он опасался, как бы её рассудок не помутился в случае запрета опекать меня с таким тщанием… Валери появилась сразу же после скандала, вызванного моей находкой. Сначала она появлялась, когда мне было плохо. После стала появляться и в те моменты, когда со мной случалось что-то хорошее. Несколько раз я произнёс её имя при родителях, и тогда они решили…

– …что у тебя появился воображаемый друг.

Сильвэн кивнул.

– Мать сразу же захотела показать меня лекарям, однако отец отказал категорически. Стоя под дверью в кабинет, я подслушивал, как он зачитывал матери отрывки из каких-то научных статей, в которых говорилось о том, что так бывает, но это проходит, главное, не делать из этого проблему. Я тогда очень разозлился на родителей. Когда Валери пришла, я спросил её напрямую, насколько она реальна.

– Она промолчала?

– Нет, – Сильвэн усмехнулся, – Валери всегда отвечала. И тогда она сказала, что нет разницы, реальная ли она или нет, главное, что она у меня есть, и что она мой самый настоящий друг. Ты права – Валери во многом заменила мне мать, а в чём-то – даже отца. Она продолжала приходить снова и снова. Потом я подрос и добрался до тех статей, что читал отец. И не только до них. Вооружившись словарём, я продрался-таки через хитросплетения терминов до сути. Суть мне не понравилась.

Настал мой черёд кивать. На воображаемого друга Валери походила мало, скорее, она была похожа на первые признаки помешательства.

– Меня отправили в Розель. Надолго. Мать запретила мне брать с собой птицу. В Розеле учёба не оставляла время на раздумья. Я решил, что Валери права: кем бы она ни была, она стала мне другом. В Фабье я вернулся при первой же возможности, и очень обрадовался, когда она пришла. Всё было почти как прежде, но что-то неуловимо изменилось. Перед моим отъездом она сказала, что привязана к дому. – Сильвэн ещё раз обвёл контур птицы и уронил руку. – Она солгала мне впервые. Правда, я этого не знал.

– В те времена, когда жила Валери, к магам, изучавшим смерть, относились двояко. Постепенно отношение лишь ухудшилось. В библиотеке я нашла дневник твоего предка, современника Валери, он написал, что перед своей смертью она предупредила, что они могут выбросить или сжечь все её вещи кроме птицы, а тот, кто на неё покусится, будет проклят.

– Ещё одна ложь.

– Несомненно, – согласилась я. – Она сделал якорь из птицы.

– Так вот почему я всюду возил её с собой… Я интуитивно чувствовал в ней магию, но сам для себя придумал другое объяснение

– Что птица является символом вашей дружбы?

– Да. Однако после моего отъезда из Фабье Валери больше не появлялась.

– Или ты просто её не видел.

Сильвэн замолчал, а потом прошептал:

– И в горе, и в радости… Она мне это обещала, Мелина!

– Значит, ты увидишь её вновь.

– Когда?

– Например, когда у нас родится сын. Или дочь. Только Единый знает, кто будет первым!