Тайна Ирминсуля

Глава 21. Воспоминания Мариэль

Благословенна боль, что в первый раз

Я ощутил, когда и не приметил,

Как глубоко пронзён стрелой, что метил

Мне в сердце бог, тайком разящий нас!

Франческо Петрарка, Сонеты на жизнь мадонны Лауры, LXI

Сны, будто копясь до этого, обрушились на Мариэль. Возможно, прошло достаточно времени, чтобы забытое начало возвращаться. Либо сегодняшние воспоминания вскрыли запертую дверь в разум прежней Мариэль.

– Какие умные детки, как они хорошо играют вместе! Идите ко мне, хорошие, я вам принесла вкусненькое! – говорит женщина малышам – двум мальчикам и девочке, занятым раскладыванием мозаики на полу. Малышам по три-четыре года, один, темноволосый, выглядит чуть старше.

На ласковый зов первым бежит мальчик со светлыми кудрями, женщина его подхватывает, зацеловывает, вручает булочку-крендель, покрытую узором из глазури.

– Детки мои умненькие! Как я вас люблю!.. Мариэль, радость моя, идём же!

Малышка тянет за руку второго мальчика:

– Подём, Аман, булоцю мама дасть! – она заставляет старшего мальчика подняться, приводит к матушке, и та обхватывает всех троих, целуя и не разбирая, куда попадают губы – в макушку своего ребёнка или чужого:

– Милые, милые детки!

Это сон, но даже во сне Мари чувствует, как наворачиваются слёзы умиления. Как добра матушка, как она всех любит! Как им было хорошо вместе!

Воронка закручивает картину из раннего детства и выбрасывает в другую.

– Дети, это ваш учитель музыки и танцев. Господин Лойн. Так и называйте его – господин Лойн. Прошу вас, начинайте!

Пожилой мужчина с добрым лицом и чёрным париком на голове протягивает руку темноволосой девочке лет восьми:

– Прошу вас, сирра Мариэль. С чего начинается танец? Конечно же, с приглашения на него и первого положения. Ну, молодые люди, кто хочет первым научиться?

В знакомом классе, только сейчас его стены выкрашены в белый цвет, а не затянуты гобеленом, Илария и незнакомая женщина, похожая на Армана, улыбаются, глядя на топчущихся мальчишек.

– Иди ты первый! – говорит светловолосый темноволосому. – Ты же умеешь!

Тот подходит к девочке и становится напротив. Смотрит своими глазами цвета серого хрусталя на девочку, протягивает руку. На щеках девочки расцветают розы.

Учитель вкладывает девчоночьи пальцы в ладони мальчика, выравнивает спины и подбородки:

– А сейчас мы с вами сделаем первые шаги. Запоминаем: ведёт в танце всегда мужчина – нажатием руки на руку партнёрши показывает, куда нужно повернуть. Сир всегда шагает с левой ноги, сирра – с правой. На счёт один-два-три вы делаете один шаг. В любую сторону. Напоминаю: мужчина ведёт. Приготовились! И-раз-два-три-шаг!

И мальчик с девочкой сталкиваются лбами. Позади них смеются женщины и светловолосый мальчуган.

– Мужчина ведёт! – учитель Лойн разводит детей и снова ставит им правильно руки. – Сейчас просто ходим, мужчина учится вести за собой, дама учится понимать знаки партнёра. Начали! Раз-два-три…

Мальчик неловко ходит по комнате, а девочка, словно привязанная к его рукам, следует за ним, спотыкаясь. Учитель поощрительно хвалит детей и грозит пальцем хохочущему светловолосому зрителю.

Некто, показывающий воспоминания, не собирается останавливаться. По-детски округлое мальчишечье лицо в обрамлении светлых кудрей взрослеет – и Антуан из девятилетнего мальчика превращается в подростка лет тринадцати. На его лице к знакомой безмятежности добавляется ленивая внимательность: он делает вид, что ему всё равно, однако блеск в глазах выдает нетерпеливое желание поскорее включиться в игру. «Какой он был замечательный! – думает Мари, любуясь братцем. – Что же изменило его, превратило в развязного и вульгарного?»

Антуан стоит всё в том же классе из прошлого сна, оперевшись бедром о парту. Стены и занавески поменяли цвета, добавился шкаф с учебниками и две парты.

Посередине отведённой для танцев площадки четырнадцатилетний Арман, он более собран, в чёрном костюме, подтянут, и знакомая чёлка падает на глаза.

Г-н Лойн взмахивает рукой, как дирижёр, над сферой в граммофоне, и начинает литься музыка. По небольшому пространству скользят Арман и Мариэль. Тонко улыбаются друг другу, и наблюдающая за ними во сне взрослая Мариэль снова умиляется: так они чисты, наивны и прекрасны в своей детской непосредственности.

На половине композиции Арман передаёт девочку брату, и теперь тот ведёт Мариэль в танце, чуть менее ловко, но всё же умело. Музыка остановилась, учитель аплодирует ученикам.

На душе от увиденного светло, а на руках выступили мурашки. Хочется смотреть такие сны ещё и ещё. «Пожалуйста! Покажи, что было дальше!»