Лондвисс для Марты

I. Шаг назад

Екатерина Алексеевна Цибер

Лондвисс для Марты

***

«В охоте на мужа нет никаких правил. Все средства дозволены, лишь бы трофей был добыт живьем».

Жорж-Арман Массон

***

I. Шаг назад

Я тщетно надеялась, что здесь – всего лишь викторианская Англия. Что серый туман промозглого дня и надменная скука на лицах прохожих – просто тоскливые проявления нормальной британской спеси.

– Простите, сэр! – Мой английский оставлял желать лучшего. – Позвольте спросить, этот город – Лондон? Не так ли?

– Вы иностранка? – сухо осведомился мужчина, захлопнув зонт. – Нет, леди! Я никогда не слыхал про Лондон. Вам посчастливилось попасть в Лондвисс.

Дождь перестал моросить вовремя: я сумела рассмотреть костюм джентльмена. И утратить уверенность в том, что попала в Лондон.

Кофейного цвета куртка напоминала самую любимую шмотку моего брата. Штаны из черной кожи слишком уж обтягивали бедра и облегали ноги. На ремне тусклым золотом блестела морда медведя.

Лицо мужчины, правда, настаивало на английском происхождении. То было бледное лицо с крепкими скулами и подбородком; с рыжими усиками над узкими губами; с тонким прямым носом под высоким гладким лбом; с темно-серыми глазами-рыбками, прищуренными на меня с недовольством.

– Вы иностранка? – повторил он бесстрастно. – Я позову полисмена. Отель недалеко – вас проводят.

Я обреченно выдохнула.

Полисмен, отель, туман – это прекрасно.

Но для англичанина былых времен джентльмен был неправильно одет. И его язык оказался совершенно русским. Таким же чистым, как у моего родного брата...

А теперь я начну рассказывать всё по порядку. Только предупреждаю сразу: здесь не старый унылый Лондон, где бродит Джек Потрошитель; здесь дела пострашнее...

Итак, пятого мая восемьдесят восьмого года моему брату исполнилось шестнадцать лет. И мне – тоже. Потому что мы с Андрюшкой – двойняшки. У нас только что был один на двоих грипп – и в школу мы временно не ходили. И потому я не помню, был ли тот особенный день выходным. Впрочем, теперь это абсолютно неважно.

Где мы жили – тоже уже не играет роли. Но всё-таки сообщу: мимо нашего дома текла большая река. Я любила смотреть из окна на синие волны и мечтать о царевиче, который приплывет за мною на узкой ладье прямо из Древней Руси. Андрюшка просто любил купаться.

Меня, кстати, зовут Марта. В прежней жизни фамилия моя была – Ронская. Но теперь осталось лишь сокращение: Марта Ронс.

Из прежней жизни у меня остались лишь имя, внешность и крохи памяти. А всё остальное стало новым. Как будто бы я родилась прямо здесь, в стране Офширно, в мире дождей; и, словно гриб, выросла в одночасье; и попала в окружение психов, снобов и конкуренток, желающих стать их женами.

В Офширно много почти нормальных вещей для тихой жизни: туманы, зонты, полисмены, пудинги, чай в пять вечера и не в пять – тоже...

Но я обольщалась напрасно. Страшных вещей здесь нашлось немало: невесты, призраки, вампиры, тюрьма, миндальный кекс...

Но я не виню Андрюшку. Откуда он мог знать, что, когда он споит мне рюмочку запретного папиного ликера – абрикосового, душистого, – я, вдруг сильно опьянев, выскочу на улицу с радостным визгом: «Я стала взрослой!» – и поскользнусь на серебристом фантике от чужой конфеты? Откуда брат мог знать, что, падая, я отшатнусь на шаг назад – и рухну в незакрытый идиотами люк?..

Не бойтесь, я не погибла! На дне ямы оказалось много воды, а я чудом упала на четвереньки – и разбила только колени и ладони. Ужасно другое: крышка люка захлопнулась над моей головой сама собой. Верьте мне: мой брат меня не запер бы и не бросил – мы с ним всегда жили душа в душу!

А когда я заползла вверх по маленькой железной лестнице и кое-как – тужась и пыжась, – оттолкнула крышку, едва не нажив грыжу, которой мама пугала меня всю жизнь; когда я вылезла наружу – моего родного семиэтажного дома рядом уже не было.

Улочка – узко-тесная, мрачно-скорбная. Два ряда двухэтажных домов спали по обеим ее сторонам. Вечерело. Сырело; и отсырело всё кругом. Я – грязная, потрясенная и ушибленная, – машинально пошла вперед, куда глаза глядят.

Редкие прохожие прятались под темными зонтами. Мое серое мокрое пальтишко висело мешком. Наверное, я казалась местным сэрам нищенкой-голодранкой.

Мне почему-то вспомнилась старая Англия – такая же безразлично-туманная в историях сестер Бронте и Конан Дойла, как эта вот страна моего попаданства.

А потом пятый встречный сэр – тот самый, бесстрастный, – художественным свистом вызвал полисмена. Тот вынырнул из-за угла. В синей каске, в бурой форме рыжий краснощекий полисмен показался мне стоящим доверия.

Я соврала, что потеряла память: кажется, на меня напали; кажется, ударили по голове и ограбили; я плохо помню – и молю о помощи!

Полисмен взял меня под ручку и отвел, как он любезно мне пояснил, «в ближайший теплый приют».

На чугунной решетке ворот чернела табличка. На ней была высечена надпись по-русски: «КРОВ УМАЛИШЕННЫХ».

Спорить я не стала. У меня не было ни дома, ни денег, ни знаний о новом мире. Я, к тому же, совсем продрогла. Надо быть совершенной дурой, чтобы в подобной ситуации отказаться от халявной еды и горячего чая!

Пусть даже вокруг – не Лондон, а Лондвисс. И для меня – не отель, а психушка. Главное: найдено теплое место, можно начать улучшать новую жизнь.