Янычар и Мадина

Глава седьмая

1661 год, аул Фахам, Кавказ

Высоко над землей от резкого ветра щипало глаза и горели щеки. Небо было по-осеннему пасмурным, хмурым. Далеко внизу чернела извивающаяся змеею тропа. Временами клочья тумана скрывали противоположную сторону ущелья, и Айтеку казалось, будто он тонет в незнакомом призрачном мире.

В последнее время он часто ходил на охоту — не ради добычи, а потому, что здесь, под облаками, среди тишины, было легче переносить одиночество. Айтек часто глядел на гигантскую пропасть ущелья, на громады облаков, на гребни гор, почти касающиеся неба, и думал — всегда об одном и том же: быть может, надо было искать Мадину, пусть бы для этого пришлось обойти половину света?

Он вспоминал, как его невеста любила рассуждать о том, что есть и может быть там, за горами, какая жизнь, какой мир. Сам Айтек был другим — он жил тем, что видел и знал, и не мечтал о других краях.

Молодой человек подошел к краю пропасти и посмотрел вниз. Если б можно было взлететь в небо и обозреть всю землю! Тогда он, наверное, нашел бы Мадину!

Он опустил взгляд на тропу. Подумать только, если б больше года назад по этому пути не проследовали турки, они с Мадиной уже были бы женаты и, быть может, растили бы ребенка! А теперь в его сакле холодно и пусто, как в пещере! Так будет всегда. Айтек был уверен в том, что никогда не женится. Ни одна из девушек аула не могла сравниться с его невестой ни красотой, ни живостью, ни умом. Да и если б могла… Айтек навсегда отдал сердце Мадине, и она забрала его с собой, туда, в неведомые края.

Внезапно молодой человек различил, что по тропе кто-то идет. Женщина, вернее, молодая девушка. В ее походке ему почудилось что-то до боли знакомое. Айтек наклонился вперед и напряг зрение. В одной руке девушка несла корзину, другой прижимала к груди охапку травы. Она была одета в красное платье, на голове красовалась золотистая шапочка. Это была… Мадина! Ее фигурка, ее походка, ее наряд! Он не мог ошибиться!

Айтек едва не свалился вниз. Его сердце бешено колотилось. Он знал, что этого не может быть, и все же верил в то, что чудо свершилось!

Молодой человек тщетно искал глазами спуск. Нет, как ни жаль, придется вернуться назад тем путем, каким он пришел сюда. Айтеку казалось, что если он выпустит девушку из вида, она исчезнет, растает без следа, как дивный сон!

Он старался успокоиться. Это не могло быть видением, и он не сошел с ума. Девушка не успеет дойти до аула, как он будет внизу и встретит ее… Неужели это и впрямь Мадина?! Неужто она вернулась?! Тогда почему она не прибежала к нему? Девушка выглядела так, будто пришла домой не день и не два назад, так, словно она… вообще никуда не уходила! Неторопливая походка, новый, красивый наряд…

Спускаясь вниз, Айтек старался быть внимательным и привычно примерялся глазом к каждому выступу и впадинке в скале, рассчитывал малейшие движения тела. Будет скверно, если он разобьется именно теперь, когда сердце поет от счастья!

Очутившись внизу, он ненадолго остановился, чтобы передохнуть. Вдоль крутого берега вилась узкая тропинка. Сколько раз он проходил по ней вместе с Мадиной, сколько раз встречал ее здесь! Неужели все вернется, неужели они вместе шагнут в будущее и забудут этот кошмарный год, когда он каждый день умирал от тоски, а она…

Девушка появилась внезапно — она вышла из-за поворота скалы и резко остановилась то ли от неожиданности, то ли от испуга.

Айтек бросился вперед и впился взглядом в ее лицо. И тут же бессильно опустил руки, уже готовые обнять девушку. Это была не Мадина, а ее сестра Асият.

Он не встречал ее очень давно, наверное, полгода, он не навещал родителей своей невесты, хотя, возможно, это было неправильно.

Теперь Айтек увидел, что Асият выросла и повзрослела. Ее прежде неловкие движения стали изящными и гибкими, стан сформировался, в лице появилась особая благородная красота.

Она была похожа на недавно распустившийся цветок, и все же ей было далеко до Мадины, которая напоминала яркий огонек, чьи глаза сияли точно звезды, а улыбка была чиста, как весенний рассвет. Асият выглядела бледнее, держалась тихо, несмело, она была лишена живости и пламенного интереса к жизни, свойственного ее старшей сестре.

— Здравствуй, Асият. Я напугал тебя. Прости, — сказал Айтек.

Он остановился перед ней, и девушка смотрела на его черкеску темного сукна с кожаными гнездами для ружейных патронов по обеим сторонам груди и …не смела взглянуть ему в лицо.

— Здравствуй…

— Я был на охоте, только что спустился с гор. А ты?

— Собирала травы. Ты увидел меня сверху?

— Нет, — солгал молодой человек. Ему не хотелось думать и вспоминать о разочаровании, которое он только что испытал. — Давай я провожу тебя до дому, — предложил он, не зная, как лучше расстаться с ней.

— Пойдем! — ответила Асият, и молодой человек почувствовал, как сильно она обрадовалась.

Они пошли рядом. Голова девушки доставала Айтеку лишь до плеча, что показалось ему очень трогательным. Он посмотрел на ее заалевшее лицо, на скромно опущенные ресницы и спросил:

— Как поживаешь, Асият?

— Хорошо, — тихо отвечала она. — А ты?

Он горько усмехнулся, пожал плечами и не ответил.