Плохой, жестокий, самый лучший

19

Снег то таял, то снова покрывал землю, словно зима колебалась, развернуться ли ей в полную силу или ещё немного повременить. В ноябре пришли заморозки.

Рита бродила по городу бездумно, бесцельно. Но чаще всего оказывалась у «Лагуны» или поблизости от дома Явлегина. Как-то раз даже заглядывала в спортивный клуб, где они играли в волейбол. Но Саша как сквозь землю провалился. Парни, с которыми вместе он занимался, и сами его потеряли.

Почему она до сих пор его не встретила? Почему он от неё скрывается? Сколько раз она звонила ему! Порой с чужих номеров, но он не отвечал.

Теперь она уже и отчаялась встретиться с ним. А приходила, наверное, по привычке. Или, может, оттого, что эти места были дороги ей, как отмеченные его присутствием. Куда ещё ей было идти? В школу? Где всё вдруг в одночасье стало чужим, неинтересным, где её дёргали, чего-то требовали… Да и не сиделось на месте. Просто невозможно было усидеть, когда внутри всё металось и рвалось в клочья. Казалось, она стремительно сходила с ума.

Дома — тоже не лучше. Как в клетке. Больно было видеть родителей и понимать, как они страдают. И где-то даже стыдно. Но быть такой, какой они хотели её видеть, Рита не могла. Сил хватало лишь на то, чтобы хоть как-то жить. А жить ей не хотелось. Потому что разве это жизнь, когда каждый день приносит лишь нестерпимые мучения и никакого просвета впереди? Но мамины глаза, мамины мольбы стали словно невидимой чертой, отделявшей её от бездны. И переступить эту черту она не могла…

Рита брела по скверику, кутаясь в шарф от пронизывающего ветра. В лицо летели мелкие колючие снежинки, и она жмурилась.

И вдруг увидела Его. Нет, увидела позже, сначала — почувствовала. Казалось, она вот-вот налетит на непреодолимое препятствие. Тотчас открыла глаза: навстречу, всего в трёх шагах, шёл он. Вздрогнула, задохнулась.

Он метнул в неё холодный взгляд и прошёл мимо.

— Саша, подожди! — окликнула Рита.

Явлегин остановился, не оборачиваясь. Она подбежала, заглянула в лицо. Он смотрел на неё даже не холодно, а просто равнодушно. Ни удивления, ни злости, ни раздражения — ни малейшего проявления хоть каких-то эмоций не нашла она в нём, как ни вглядывалась.

— Саша, просто скажи мне… — горло вмиг пересохло.

— Что тебе сказать?

— Почему? Ведь то, что между нами было…

— А что между нами было? Господи, да что ты из себя наивную дурочку строишь? Я тебе так скажу: за свою жалкую шкурку можешь не трястись. Вот и всё. Ну а между нами ничего не было. Ты для меня была и есть — пустое место. Ни видеть тебя, ни слышать не хочу. Въехала? Теперь иди, куда шла.

Он обошёл её, решительно и быстро зашагал дальше. А Рита стояла посреди сквера, оглушённая его словами, смысл которых медленно, точно смертоносный яд, проникал в сознание, отравляя последние крупицы разума. Пустое место… Ничего между ними не было… он не хочет её видеть и слышать…

«Я не выдержу этого. Не переживу. Я не смогу так…», — шептала Рита, уже не в силах сдерживать слёзы.

Ей нужен был кто-нибудь, немедленно. Хоть одна живая душа, кому можно излить свою боль, ставшую непереносимой.

Спустя полчаса Рита звонила в Викину дверь. Вика, хоть и удивилась, но искренне обрадовалась ей. Уже хорошо. Ещё лучше, что она оказалась дома одна.

— Привет, Маргоша. Где ж ты пропадала?

Вместо ответа Рита тихонько завыла. Не раздеваясь, осела на корточки прямо в прихожей.

— Вика, — слышалось сквозь всхлипы, — я не могу так больше. Не могу. Я умираю…

— Ну, Маргоша, — лепетала Вика в растерянности.

Затем подняла подругу, помогла ей раздеться, провела в свою комнату.

— Рассказывай — что случилось?

Но Рита в ответ лишь рыдала, горько, безутешно, сотрясаясь всем телом. Наконец выдавила:

— Он… он… прогнал меня.

— Кто? Игорёк?

Рита даже притихла на секунду, посмотрела на Вику непонимающим взглядом и яростно замотала головой.

— Нет… Явлегин.

И снова разразилась плачем.

Вика, подумав, отправилась на кухню, достала самую большую чашку, налила крепкого сладкого кофе и щедро плеснула в него коньяку, пожалуй, даже слишком щедро.

— На вот, выпей.

Рита обхватила чашку двумя руками и, стуча зубами о фарфоровый край, отпила глоток.

— Что здесь? — шмыгнув носом, спросила она.

— Коньяк. Хороший, не палёный какой-нибудь. Это батин, он никому его не даёт, но тебе сейчас нужнее.

Рита медленно пила кофе, ощущая, как по телу растекается приятное тепло. Вика к ней с вопросами не приставала, ждала, когда успокоится.

Допив последний глоток, Рита отдала чашку Вике. Выглядела она усталой и опустошённой, словно со слезами выплакала все силы. От коньяка в голове шумело и хотелось спать.

— Теперь говори, — подсела к ней Вика.

— Да нечего говорить. Он бросил меня, прогнал, как собаку.

— А вы разве были вместе?

Рита взглянула на подругу глазами, полными боли и отчаяния.

— Я так думала. А он сказал, что нет. — Помолчала и добавила: — А ещё сказал, что я — пустое место. Знаешь, я слушала его и даже произнести ничего не могла, да я и дышать-то не могла. Казалось, что вместо воздуха вдыхаю битое стекло… И тут… — Рита прижала руку к груди, — тут так больно… терпеть невозможно.

— Ну и пошёл он! — вскинулась Вика. — Кто он — и кто ты? Да он мизинца твоего не стоит! К тому же у тебя есть Игорь.

Рита покачала головой:

— Нет, ты не понимаешь. Я не могу без него. Знаешь, я бы куда угодно за ним, если бы он позволил, если бы не прогнал. А Игорь мне не нужен.

— Явлегин сегодня тебе такое сказал?

Рита молча кивнула.

— Вот так просто? Взял и назвал пустым местом, а потом прогнал? Без всяких объяснений?

Рита, глядя в одну точку, снова кивнула.

— Ты к нему ходила?

— Сегодня случайно встретила. А до этого — да, ходила, но ни разу не застала. — Рита закрыла лицо руками, протяжно вздохнула. — Понимаешь, самое ужасное, что всё произошло внезапно. А так всё было хорошо, очень хорошо. Я видела это, чувствовала. И вдруг как отрезало. И ни слова от него. Если бы он хоть сказал, что я ему больше не нравлюсь, надоела, там, или ещё что-то, я, конечно, страдала бы, но хотя бы понимала. А так… Последний раз, до сегодняшнего дня, когда мы виделись, он приходил ко мне домой. Шёл ливень. Он был весь мокрый и такой… счастливый, что ли. И знаешь, что он мне сказал? Что соскучился и пришёл, только чтобы посмотреть на меня. И после этого всё. То есть ничего. Разве так бывает?