Ведьмин жребий

Интерлюдия 10. Лихорадка

Она звала его, пока не охрипла, хотя знала, что он не придет. Мысли с легкостью преодолевали расстояния в тысячи миль, но не могли проникнуть в чужую голову. Он охотился на беглых ведьм, она не принадлежала к ведьмам. Темное искусство было тяжким бременем, но впервые в жизни она пожалела, что не имела к нему доступа. Ей казалось, что тогда он явился бы к ней, снедаемой болезнью, в образе священника и палача, и принес бы ей утешение.

Она выкрикивала его имя в пустоту, думая, что темнота сжалится над ней и примет его очертания, но все было напрасно. Ее сознание наводняли яркие, живые картины, но мозг отказывался воспроизводить его черты: лицо, склоненное над ее постелью, нисколько не красивое, самое обычное лицо, и, тем не менее, столь горячо любимое.

Ее сжигал внутренний огонь, жаркий, будто пламя ада.