Куколка

Глава 10

Маша, 30 сентября

Последние две недели были самыми продуктивными в моей жизни. Я была прилежной ученицей, начала заниматься спортом и делать утреннюю зарядку. Мне даже удалость перейти на правильное питание, считать калории и восполнять дефицит белка. Я была полна планов и решимости, а все благодаря тому, что порхала на крыльях счастья.

После разговора с Зуевым я была готова провалиться сквозь землю, но все пошло совершенно по другому сценарию. Незаметно для нас самих, мы с Максимом стали сближаться. Сначала, мы начали встречаться через день для того, чтобы заниматься французским, но изучением языка дело не обходилось. Мы очень много говорили: о проблемах с родителями, любимом кино, взглядах на жизнь, хороших книгах. Он рассказывал мне безумно интересные вещи, а я жадно впитывала всю информацию, которую могла от него получить. Максим открыл мне совершенно новый, прекрасный мир литературы, которой я ещё не читала, фильмов, которых не смотрела, и я ночи напролёт восполняла свои пробелы. После писала ему сообщения со своими впечатлениями, и мы долго это обсуждали. Мы переписывались каждый вечер до поздней ночи, иногда включая один и тот же фильм, или договаривались прочитать одну и ту же книгу. Он тоже был зависимым от литературы, и как и я, если книга была стоящей, не мог остановиться читать, пока она не закончится, даже если за окном уже светает.

Меня переполняли безумные эмоции, иногда казалось, что он- это я, только в мужском обличии и в более усовершенствованной версии. Мне постоянно хотелось общаться с ним, слушать его, смотреть на него. Я поняла, что стала зависима от Максима Кораблева.  Но я не пускала слюни и не мечтала о страстных поцелуях, воспринимая его не как сексуальный объект от которого трепещет сердце, а просто влюбилась в него в целом, восхищаясь каждую минуту.

Я пыталась проанализировать, почему в самый первый день нашего знакомства я уцепилась за него, и буквально сразу поняла, что он тот, кто мне нужен. Вот так просто, на ровном месте, выделив человека из толпы, почувствовала, что он особенный, и пришла к выводу, что мы просто родственные души и я нашла элемент, который мне давно не хватало. Всю свою жизнь я испытывала эмоциональное одиночество, внутри меня бурлил целый мир, которым мне не с кем было поделиться. Я всегда чувствовала себя странной, потому что мне было не интересно то, что интересно остальным. Сильнее всего страдали отношения с родителями, которые с детства вдалбливали мне в голову, что мои увлечения- полная ерунда, нужно заниматься чем- то полезным. Мать мечтает, что бы я стала медиком, «не доктором, до этого у меня ума не хватит, а хотя бы медсестрой. Это значит и работа всегда будет, и по вечерам уколы можно делать на дому за денюжку, тысяч двадцать будет выходить». От одной мысли об этом меня воротит, поэтому я обожаю, когда они с отцом уходят на работу, и я могу принадлежать только себе, без зазрения совести. Родители работают на вывозе мусора, отец- водитель, а мать- оператор, их смены всегда совпадают и для меня их отсутствие просто праздник. Если они узнают, что я не собираюсь подавать документы в медицинский колледж в соседнем городе, а планирую поступить в Москву на эстрадно- джазовых факультет, разгорится настоящий скандал. Максим меня успокаивает, что все будет хорошо, и попробовать обязательно стоит.

Сегодня он обещал, что мы поедем в классное место, которое называется Клуб 25. Я никогда не слышала это название, но он объяснил мне, что это закрытый клуб, в который входит местная богема и андеграунд. Я была ошарашено новостью, что в нашем маленьком провинциальном городе есть богема.

К девяти часам вечера я собралась и ждала Максима около подъезда. Он пришёл вовремя, и мы выдвинусь в другой конец города. Минуя жилой сектор, железные пути и промышленную зону, мы подошли к зданию бывшей мебельной фабрики. Обогнув его, мы очутились у запасного выхода. Вокруг царила грязь и разруха, валялись металлические балки, старые покрышки и стекла от бутылок.

- Проходи.

Максим распахнул передо мной дверь, которая оказалась не запертой. Мы попали в темный коридор, который освещался только одной лампочкой, покрашенной в синий цвет, вдалеке доносились звуки музыки. Поднявшись на второй этаж, звуки усилились и, когда Максим открыл ещё одну дверь, мы переместились в темное помещение, в котором громко играла какая- то заунывная мелодия. Стены были выкрашены в чёрный цвет, освещением служили полуразбитые софиты, вдоль стены расположилась импровизированная барная стойка, а напротив - два дивана, на которых сидели люди.

- Всем привет, - Максим помахал рукой.

- Привет, - раздались голоса с дивана.

Мы подошли ближе, и я увидела перед собой шесть человек: три парня и три девушки, немного необычной наружности.

- Знакомьтесь, это Маша.

Максим положил мне руку на плечо, и я расплылась в довольной улыбке.

- Маша, это Галя, Ксюша, Карина, Никита, Саша и Ренат.

Вокруг меня образовалась странная композиция звуков от одновременно произнесённых «привет, хай и очень приятно». Они подвинулись, уступая нам место, и мы разместились на разных диванах, друг напротив друга.

Следующие два часа были самыми странными в моей жизни. Со мной никто не разговаривал и ни о чем меня не спрашивал, поэтому я сидела молча с глазами по пять рублей. Богема представляла собой людей, которым было за двадцать пять, в странной мешковатой одежде. Они пили дешевое вино из коробок, слушали музыку, в которой не прослеживалась мелодия, обсуждали политику, живопись и труды Канта. Атмосфера напоминала ток-шоу на первом канале, где эксперты собираются для того, чтобы обсудить, что все вокруг виноваты и только они одни знают, как правильно жить. Слова, которые использовала местная элита, мне были не понятны, и значения этих терминов я не знала. Максим сидел с горящими глазами, явно воодушевлённый всем происходящим, постоянно поддакивая Гале, которая мне показалась самой неприятной. Она была высокой брюнеткой с грубыми чертами лица, большим носом и лохматой прической не имеющей формы. Жестами Галя напоминала Ренату Литвинову, но без манерного томного голоса, ее голос был низким с хрипотцой. Любую вещь она произносила с большим апломбом и производила высокомерное впечатление.