Тепло в моей руке...

Глава 1 Наследство

- Есть ли у тебя душа?

- Я не знаю...а должна быть?

- Ну, она вроде, есть у всех

- Думаю, что у меня есть

- Откуда ты знаешь?

- Я чувствую боль, смех, снег, любовь, море, горы, слезы, да...думаю она у меня есть!

– Итак, Кристина Викторовна, ваша бабушка, земля ей пухом, оставила вам в наследство усадьбу, счет в банке и вот это, – нотариус взяла со стола небольшой железный ящик и достала бумажный пакет, запечатанный, как по старинке, красной, сургучной печатью.
– Усадьбу? – Влад удивленно поднял одну бровь, ну сама элегантность. Помню, в молодости, я хотела научиться так же, приподнимать одну бровь, чем всех вводила в немой восторг, особенно женщин. Красивое лицо красивого мужчины с такой бровью должно быть запрещено законом. Влад мой родной брат, но даже на меня она действовала, эта чертова бровь.
Влад сидел в кресле в кабинете нотариуса и так сюда вписывался, что впору думать, будто он, например, прирожденный адвокат, но нет. Все в нем, от зеркально начищенных итальянских ботинок из коричневой мягкой кожи и до шейного платка, было писком моды, эталоном дорогого мужского парфюма из рекламы. Ну что скрывать, я им гордилась. Да, да именно шейным платком. Ну, скажите, кто в наше время одевается на английский манер? Так вот он, мой брат, приятно познакомиться. А на самом деле он был, точно не скажу кем, но что-то там связано с компьютерами, с программами, для меня это полная тьма. Я до такой степени гуманитарий, что для меня учебник по математике как книга заклинаний на языке драконов. Наши родители жили не так далеко, если лететь самолетом, – в Лондоне. Отец – дипломат чего-то там, мать – владелица магазина, всякие аксессуары из России. Типа меховых сумочек и шалей а-ля русская хохлома. Самое странное, магазин пользовался бешенным успехом. Я, когда приезжала к ним, только удивлялась, когда заходила туда. Наши русские и их лондонские барышни крутились перед зеркалом в пуховых платках, строя губки бантиком. В связи с модной нынче болезнью, все страны позакрывались, и новый год мы будем праздновать без родителей. Они каждый год старались приехать на майские праздники и рождество, причем рождество их, католическое. Так модно, так правильно – отмечать, начиная с католического рождества. Даже кабинет, в котором мы сидели, был чисто английский: кожаные, глубокие кресла, мебель темного дерева, тяжелый стол с дорогими штучками в виде антикварной чернильницы и перьев. Позади нотариуса стоял шкаф, забитый книгами, скорее всего тоже каким-то антиквариатом. Сама дама-нотариус, вписывалась в кабинет, как будто здесь и жила. Высокая, худощавая, прямая, как струна, с тонкой ниткой губ, ниткой жемчуга и ракушкой в темных, с проседью волосах.
– Так что за усадьба? – спросил Влад. Я дернула его за рукав дорогого пиджака в клетку. Состроила вопросительную рожу «ну не помнишь, что ли?». Влад посмотрел на меня и будто что-то вспомнил. – А, ну да, эта та, что в Агулово?
– Все верно, Владислав Викторович. – Нотариус поправила свои маленькие золотые очки, которые угрожающе висели на кончике острого носа, и продолжила: – Так вот, усадьба, конечно, не историческая ценность, постройка довольна старая, но приличная. В 2010 году Марья Ильинична сделала полный ремонт, включая отопление и коммуникации с водой. Точно не могу сказать, но отчет есть в документах. В усадьбе проведен интернет, телефон, все удобства. Вот, я передаю вам все документы и ключи.
Нотариус протянула мне папку, запечатанный пакет и связку ключей.
Мы все мило расшаркались и наконец-то вышли на улицу. До нового года оставалась еще неделя, а Москва уже стояла в пробках. Падал снег, но тут же таял, смешиваясь с крупными гранулами какого-то вещества, которое было рассыпано везде.
– Тебя подбросить? – Влад подошел к своей машине, новому Ягуару. Даже автомобиль у него был английский и, конечно, припаркованный на платной стоянке в самом центре. Только он так может.
– Нет, я пройдусь и доеду на такси, – сказала я, поднимая воротник короткой шубки из кучерявой шерсти, как я ее называла, модного голубого оттенка, что сейчас была писком моды.
– Что будешь делать с усадьбой? – спросил брат, усаживаясь в машину.
– А что с ней надо делать? Может доеду, посмотрю, как и что.
– Когда хочешь ехать? Мне с тобой?
– Нет, я сама. – Зная, как Влад не любит всю эту старину и, как он называл, рухлядь, было бы глупо брать его с собой и портить все впечатление от наследства.
– Новый год где? – пожала я плечами. Родители не приехали, теперь надо строить какие-то новые планы.
– С Дениской, может, пойдем куда.
– Ты еще не разбежалась с ним? – хмыкнул Влад и махнул рукой, закрывая дверь. Мощный мотор автомобиля тихо зарычал, и брат ювелирно влился в пробку на Тверской. Я посмотрела ему в след и медленно пошла по скрипучему от гранул тротуару. Влад был прав, с Дениской надо заканчивать. Хотя, судя по тому, что он не звонил и не писал уже два дня, это он со мной закончил. Ну и пусть! Три года как мы с ним вместе, и из них только полгода были относительно спокойными. Каждый вечер его телефон вибрировал от входящих звонков и сообщений. Дениска был слишком общительным человеком, в начале для меня, а потом и для множества других женщин. Мог пропасть на несколько дней и потом появиться, как ни в чем не бывало. «Прости, малыш. Заработался». Машка, моя подруга, советовала мне его бросить первой, чтобы не было так обидно и больно, как она сказала. Я каждый раз собиралась это сделать, но при встрече с Дениской, как-то забывала об этом.
На улице вместе со снегом шел какой-то мелкий, противный дождь. Я прошла мимо станции метро «Тверская», дыхнувшей на меня теплым металлическим духом, и вышла на Тверскую площадь. Здесь народ толпился, фотографируясь под моргающими огоньками наряженных елок.
Я немного побродила по площади, рассматривая украшения на ёлках и мерцающие разноцветные огоньки. Наверное, надо купить подарки, но в магазинах толпилось столько народа, что я решила отложить эту тяжёлую миссию на потом. Да и кому покупать? Родители не приедут, выбор подарка Владу был сравним пытке. И Дениске что-то дарить у меня не было желания. Разве что Машке Она любила подарки и радовалась им бурно и весело. Вот ей надо купить, а то все уши прожужжала мне про сумку Guess, даже показывала мне на сайте, какой именно цвет и форма ей нравится. Это надо идти в ЦУМ, а там опять толпа. Я развернулась и нырнула в метро «Пушкинская». Лучше бы я этого не делала. Но на данный момент метро было лучшим вариантом, так как пробки в Москве были жуткие, и домой я бы добралась уже к утру. Ну не утру, конечно, но часа за два. А так мне ехать буквально минут тридцать. Мест в вагоне, ни стоячих, ни сидячих, не было, и я пристроилась рядом с парнем, который слушал что-то в наушниках, прикрыв глаза.
Жила я на «Октябрьском поле», ехать мне было недалеко, поэтому довольно скоро я уже выходила из метро, кутаясь в короткую шубку. На улице снег уже шел, а валила то ли крупа со снегом, то ли мерзкий колючий дождь. Приятного мало. Идти мне, было минут пятнадцать, я их пробежала рекордно за десять.
Дома я сварила кофе и села за перевод. Но пока моя героиня вникает в очередную книгу автора, расскажу немного о ней, ну то есть о себе. Я дипломированный лингвист-переводчик. Звучит, конечно, гордо, но для меня – ни о чём, так как по своей профессии я не работала ни дня. Нет, учиться мне очень нравилось, но когда я получила диплом, то засела дома. Как мама сказала, взяла тайм-аут. Занимаюсь переводами с русского, в основном на английский. Я знаю три языка: английский, французский, итальянский. Еще немного японский, но это скорее для того, чтобы читать этикетки. Одно время стало интересно, что из себя представляют эти иероглифы. Я перевожу романы – фантастику, фэнтези и так далее. Сейчас многие авторы выходят на зарубежный рынок и дают свою рукопись для перевода. Моя работа мне нравится и приносит хороший доход. Счёт в банке меня не особо интересует, может, из-за того что периодически пополняется на круглую сумму родителями. Трачу я немного, поэтому деньги как таковые есть, но не принципиально важно, сколько их. Сейчас мне достался перевод одного романа, очень даже интересного, на французский язык. Стараюсь вникнуть в тонкости стиля, чтобы быть как можно ближе к оригиналу и передать атмосферу этой истории о любви.
О себе скажу скромно: высокая, длинноногая, синеглазая блондинка. Не очень скромно получилось, но так и есть. Как Машка говорит, ухажёры должны валяться у моих ног, но беда в том, что я скучный интроверт. Посидеть дома за хорошей книгой с бокалом белого полусухого или посмотреть фильм – для меня лучше времяпрепровождение, чем клубы и тусовки. Конечно, я выхожу иногда в свет, опять же благодаря Машке, но это бывает крайне редко. У меня есть сногсшибательные наряды длиной в пол и десяток туфель небоскрёбной высоты. Машка любит меня показать миру, как она говорит. У меня нет страницы в соцсетях, даже инстаграм я завела в основном для связи с клиентами, которые выкладывают там ссылки на свои работы. У меня есть хорошая, большая квартира, которую мне купили родители на восемнадцатилетие, хорошая машина, ее тоже купили они – по поводу окончания университета. Машина, кстати, у меня сломалась, и Дениска отогнал её какому-то своему знакомому, и теперь мне придётся всё же ему звонить, хотя бы ради того, чтобы узнать, где моя машина.
Раз в месяц я хожу в салон, там мои длинные, до талии, волосы оттеняют серебристо-пепельным – ненавижу желтизну в блондинках. Ну и сразу делают весь остальной апгрейд: педикюр, маникюр, брови и всё, что полагается девушке в двадцать один год. Это, как правило, занимает у меня один день в месяц, не более. К косметологу я не хожу, хотя мама пыталась купить мне то абонемент, то сертификат, но я считаю, что пока это всё же рано. Одеваюсь я просто, качественно и дорого. За брендами не гонюсь, но как-то так получается, что хорошие вещи и есть чей-нибудь бренд. Машка, в отличие от меня, ночь спать не будет, пока сумку или очки какие новомодные не купит. Но у меня есть мечта. Моя мечта – это корги, рыжий, толстенький и ушастенький. Как только обзавелась квартирой, я сразу стала о нём мечтать, даже имя ему придумала – Арчи. Но в то же время у меня как раз завелся и Дениска, а у него жуткая аллергия на собак и кошек, поэтому пришлось отложить свою мечту. Но судя по нашим «замечательным» отношениям, в скором времени моя мечта осуществится.
Только я погрузилась в переживания главной героини, раздался звонок в домофон. Так и есть, Машка. Не утерпела, хочет узнать про завещание.
– Ну что, сидишь слёзы льёшь по своему Дениске? – первым делом спросил она, перевалив через порог с парой пакетов из «Азбуки вкуса». Машка – моя подруга детства: весёлая и неуловимая, в прямом смысле этого слова. Поймать ее могу только я, только ко мне она примчится в любое время. Машка маленькая, худенькая, рыжая и с веснушками. У нее короткие волосы ёжиком и огромные зеленые глаза. А еще она симпатичная до невозможности. Живая, как огонёк, яркая болтушка. Этим она меня и дополняла. Не нужно было особо напрягаться, чтобы думать, о чём с ней говорить. Она сама говорила, много и всё время. Но самое интересное – это её работа. Иллюстратор детских книжек. Ну кто бы мог подумать, она – и детские книжки. Чтобы эта огненная девочка усидела на месте, высунув кончик языка и рисуя забавных сказочных персонажей, верилось с трудом. Но это было так, причём зарабатывала она очень даже неплохо. Живые, комичные, волшебные иллюстрации были действительно сказочными.
Пока Машка болтала, проходя на кухню и выкладывая из пакетов продукты, я стояла и любовалась ей. Волосы ее топорщились во все стороны, как огненные перышки диковинной птички.
– Я тут купила тебе все, что ты любишь, а то знаю, будешь сидеть на одном кофе, в лучшем случае с печенькой, причем с одной, – говорила она, доставая из пакетов готовые салаты, пиццу, сыры, палку колбасы, какие-то замороженные полуфабрикаты и наконец бутылку шампанского Prosecco Brut. Тут же на столе появились фужеры, икра в вазочке. Коробка конфет, нарезка сыра.
– Давай, зайка моя, выпьем за нас, красивых – Машка подала мне фужер, и мы чокнулись. Шампанское приятно заиграло пузырьками на языке.
– Ну, рассказывай, – ставя фужер на стол, не утерпела Машка, кладя икру на крекер, подавая мне и делая себе такой же бутербродик.
– Ну а что рассказывать: пришли, оформили, подписали, ушли, – ответила я, только сейчас понимая, что я голодная. Мы с Владом поехали к нотариусу до обеда, а сейчас уже был вечер. С утра во мне сидела лишь чашка кофе и кусочек сыра.
– Ну что за офигенно интересный рассказ, – возмутилась подруга. – Ну расскажи все, как нужно. Что за наследство? Что тебе оставила Марья Ильинична? Был Влад? – Почему-то Машка всегда спрашивала: был ли Влад или не было ли Влада?
– Влад был, уехал. Наследство – усадьба, – энергично жуя второй крекер, я потянулась за сыром. Тарелочка с ним отъехала от моей руки.
– Ну Маш, я есть хочу. – Тарелка вернулась ко мне обратно.
– Хочешь есть, рассказывай нормально, – пригрозила Машка.
– Ну что ты хочешь еще услышать? Я все сказала, так и есть, – заныла я.
– Что за усадьба, где находится? А, подожди! Это та, что в Агулово? – Я энергично кивнула, так как не могла говорить с куском сыра во рту.
– Так там же такой домина! Это мы там с тобой были? Ну помнишь, в третьем классе на Новый год нас твои родители туда брали? – Я в отличие от нее не помнила.
– Так здорово! – сама себя развлекала подруга. – Можно на лето туда ездить, там офигенная природа! А поехали туда на Рождество? Возьмем наших пацанов, Влада позовешь? – Я замотала головой.
– Нет, сначала сама съезжу, скорее всего на Новый год, – отпивая шампанское, подала я голос
– Что, с Дениской, что ли? Вдвоем? Такой романтик? – Машка хитро заулыбалась. Я не стала опровергать ее слова и говорить, что с моей второй половиной по-прежнему нет связи.
– Ну конечно, поезжайте, я бы тоже поехала. Но этот чертов клуб уже оплачен, а ты идти не хочешь, ни в какую.
Машка снова припомнила мне, что я отказалась с ней идти на Новый год в какой-то клуб, которым владел ее новый парень, Дмитрий. Именно Дмитрий, даже она сама его так называла. По-другому его невозможно было назвать. Иногда хотелось еще и отчество добавить. Во-первых, он был старше ее на семнадцать лет, во-вторых, выглядел так, будто сейчас начнет читать биржевую сводку наизусть. И как только подруга его терпела, непонятно. Мы с ней немного посидели, допили шампанское, и Машка убежала – за ней заехал Дмитрий. Чмокнув меня напоследок в щеку и наказав не страдать по гадким мужикам, подруга упорхнула на свидание.
Я убрала со стола посуду, сунула ее в посудомойку и вернулась к переводу. Хотела достать пакет, который мне дала нотариус, где было письмо от бабули, но передумала. Мне хотелось прочитать письмо у нее в доме, в ее атмосфере. Почему-то я набрала в Гугле «купить вельш-корги пемброк, мальчика». Вылезло много разных предложений. Я листала страницу, не обращая внимания на цену, просто вглядываясь в милые мордашки, утипусечных щенков. Но тут наткнулась взглядом на одного. Ожившая моя мечта. Мой Арчи. Как я и хотела, рыжий, ушастый, с милой, круглой попой, с кончиком хвостика. Рука сама потянулась к телефону.
– Нина, добрый вечер, я звоню по поводу Арчи.
– Здравствуйте, какого Арчи?
– Ой, извините, – засмеялась я, – хочу уточнить по поводу щенков. У вас есть мальчик?
– Да, остался один, но мне нужно, чтобы его забрали до Нового года.
– До нового года, боюсь, не получится, – расстроилась я.
– Если вопрос в деньгах…
– Нет, дело не в деньгах, а в личной жизни, – ответила ей я. Нина засмеялась.
– Понятно, ну если решите, звоните, может, ваш Арчи еще будет у меня. – И она положила трубку, смеясь.