Альберт и Консуэло

Часть 11. Мысли Консуэло об Альберте. Взаимное откровение о будущем. Отражение божественной сущности Консуэло в душе Альберта

Порой в голову Консуэло приходила мысль о том, что, сложись обстоятельства жизни Альберта по-другому, имей он чуть иные склонности и стремления - он мог бы стать прекрасным учителем, и люди - а в особенности - дети - слушали бы его с превеликим удовольствием, интересом и нетерпением ждали бы следующего урока. В том числе и благодаря тому, что свои лекции он мог бы перемежать с рассказами о тех истинах, что носит в своей душе. Материал занятий он излагал бы, применяя красочные метафоры, а временами и вовсе говорил бы о тех истинах, что носит в своей душе, посредством легенд, исполненных поэтического вдохновения - тем самым не давая слушающим утомиться наукой.

Его скрупулёзности и педантичности, проявлявшихся в самых неожиданных вопросах и областях, можно было только позавидовать.

Если бы в один прекрасный момент Альберт не раскрыл перед ней - как исписанный белоснежный лист, распростёртый на ладони - всю свою душу - но, как казалось ей вначале - совершенно случайно - словно увидев в ней тот призрачный огонёк, тот мираж, что видят путники, чей рассудок уже помутился от усталости, готовые принять иллюзию своего больного воображения за обещание скромной трапезы и крыши над головой - ибо такая честь не была никоим образом заслужена ею, и были даже моменты, когда Консуэло осмеливалась считать, что подобное поведение - лишь следствие утратившего ясность рассудка и ничего более - впоследствии соединившие их навеки - не зная его достаточно долго и не пройдя вместе с ним через множество испытаний - она никогда не смогла бы даже в мыслях предположить, что вот этот человек, так часто склонный к порывистости, к внезапным проявлениям порой слишком сильных чувств, непредставимых, запредельных, неестественных для обычных людей - и это ещё одна причина, по которой, кроме всего прочего, люди, в большинстве своём невежественные, считали своим правом называть его не иначе как безумцем и стремиться как можно скорее отстраниться, - часто выражающийся метафорами, понятными лишь ей - способен, обнаруживая не только внимание к самым мелким деталям в объяснениях, достойную высшей похвалы, но и невиданную степень терпения - выполнять столь монотонную работу.

Несколько раз удостоверившись в том, что Консуэло делает всё так, как нужно, Альберт наконец опустил глаза на свои колени и спокойно принялся за дело.

Какое-то время они сидели молча, погружённые в состояние потока. Но оно было разным у каждого из них. Консуэло забыла обо всём, кроме того, чем занималась сейчас, ибо впервые творила рукоделие, когда вместо ткани в её руках были первозданные дары природы, а единственным инструментом были её собственные пальцы, которыми она сейчас так медленно и осторожно совершала каждое своё движение, испытывая трепет ненароком совершить нечаянную ошибку и тем самым ненароком испортить что-нибудь. Альберт же не думал совершенно ни о чём - так наступало и проходили те часы и минуты, когда его телу, душе и разуму требовался отдых.

Вместе с ними как будто бы незаметно впала в безмолвие и вся природа. Не слышалось ни звука. Казалось, что дневное светило исчезло с синего небосклона, по которому неспешно плыли белые облака и на котором не было видно туч. Эта тишина ничем угрожала, но напротив - в ней беззвучно, проникая повсюду, разливалась нежность воздуха, и наши герои мыслями и всем своим существом будто растворились в нём, стали единым целым с ним, его частью.

Но в какой-то момент - когда душа Альберта наконец насытилась беспредметностью восприятия, в его памяти казалось, внезапно возникло что-то, что стало постепенно набирать силу и, не возвращая в реальность, унесло его мысли далеко от того места, где он сейчас находился. Его пальцы продолжали машинально, механически делать своё дело, его голова всё так же была склонена к лежащему на коленях полотну, но взгляд был устремлён куда-то поверх или сквозь этот плотный орнамент. Он больше не чувствовал под своими ладонями тонких стеблей травы, не видел ни лес, расстилавшийся вокруг, ни Консуэло, сидящую рядом - смотря то ли в прошлое, то ли в будущее.

Консуэло мгновенно почувствовала, уловила эту перемену - в иные моменты она могла ощущать эти невидимые волны, в особенности в те минуты, когда они, заряженные до предела, готовы были в любой миг предстать в виде слов или действий. Порой эта способность выматывала её и она спрашивала бога, зачем, ради чего он наделил её этим или передал от Альберта, с какой целью? - но не получала ответа.

По едва заметным движениям его лица - губ, которые, казалось, уже были готовы произнести первое слово, бровей, что, хмурясь, делали его взгляд сумрачнее, Консуэло могла угадывать внутреннюю борьбу, какие-то мучительные сомнения - как будто он хотел что-то сказать ей, но по какой-то причине страшился. Консуэло понимала, что рано или поздно он откроется ей - это было лишь делом времени. Но когда это произойдёт? Заметив эту перемену, Консуэло боялась признаться самой себе в страшной догадке, верность которой подтвердила бы уже описанное нами предзнаменование, возникшее перед её глазами словно наяву, не хотела верить собственным мыслям. Но иначе, что же могло приносить такие терзания сердцу её любимого человека? Но ещё твёрже была её уверенность в том, что это было связано с ними обоими.

Казалось, что это страдание достигло своей высшей точки. Она так же мучительно ждала, что вот-вот он заговорит с ней и всё чаще поднимала глаза, видя, как ему невыносимо и дальше хранить эти переживания в своей душе. Казалось, что тишина усилилась - как бы странно это ни прозвучало - и как будто наэлектризовалась, казалось, что скоро в ней начнут сверкать своим холодным блеском искры, пролетая мимо со скоростью, делающей их едва заметными.

Но всё-таки первой этого напряжения не выдержала именно она.

- Альберт..., - сказала она, как бы заставив его очнуться и обернуться к ней всё с теми же тоской, страхом и беспокойством во взгляде. Его пальцы также замерли на полотне из трав. - Я вижу, что ты хочешь что-то сказать мне. Что бы это ни было - прошу тебя - говори.