Телебайки

Глава 5. Письмо из ада

Вечером в монтажную аппаратную заглянула озабоченная Нина – помощник главного редактора.

– Андрей, тебя вызывает главред. Сказал срочно!
 – У него всегда срочно, – поморщился Андрей. – Не дадут сюжет домонтировать, сатрапы!
 – Да ладно, Андрей, мы сами домонтируем, – откинулся в кресле режиссёр новостей и посмотрел на монтажёра Дмитрия. – В конце концов, журналист  не обязан присутствовать на монтаже, – проворчал он.

Режиссёр  терпеть не мог, когда кто-нибудь из этих настырных, как он выражался, «бумагомарак», влезал в его творческий процесс. Тогда возникали жаркие споры: какой план лучше приклеить в данный момент, и какой дубль будет смотрибельней. И он гнал их в шею из аппаратной. Но для Андрея делал исключение. Уважал.

– Иду, иду! – Спецкор нехотя оторвался от насиженного места. – Последний кадр пусть будет вот этот (подчеркнул он таймкод на листе раскадровки).

С главным  режиссёром Андрей был, что называется, «на короткой ноге», с поправкой на возраст босса и его статус. Один строгий выговор за пять лет, согласитесь, – неплохой тому показатель.

«Косяков, вроде за мной нет, – думал спецкор, шагая по коридору. – Скорее всего, съёмка какая-то чрезвычайная всплыла. Только бы не сегодня!

– Присаживайся, Андрей, – потёр  в привычной манере ладони главный  редактор, едва тот переступил порог кабинета.
 – Съёмка сегодня? – с ходу спросил спецкор, выказывая лёгкую нервозность.
 – Погодь, не забегай, – поморщился  главред. – Съёмка завтра с утра.

Андрей с облегчением присел на край кресла и приготовился слушать.
В отличие от своих коллег, он знал, как правильно слушать начальника. Эту методу он позаимствовал несколько лет назад у одного известного психолога, когда делал с ним передачу.

Суть метода сводилась к-тому, что нельзя разваливаться в кресле, расслабляться, – это делает твою душу уязвимой, и ты становишься легко управляемым. Нужно сидеть всегда прямо! Это во-первых. Во-вторых, слушая своего собеседника, нужно смотреть на его кадык, а не в глаза. Тогда твой визави, лишённый возможности на тебе сфокусироваться, теряет в себе уверенность и лишается инициативы. И, втретьих, когда сам говоришь, то всегда смотри собеседнику в правый глаз. И он непременно ощутит к тебе полное доверие.
Этот метод Андрей довёл до совершенства и  держал в секрете сие безотказное оружие. Метод не давал осечек.

– Вот что, Андрей… – тучно поёрзал в кресле главред.

В общении с Андреем он всегда чувствовал себя неуютно, как мальчишка перед учителем. Но это ощущалось, когда он говорил сам. Он облизал лоснящиеся вишни губ:

– Намедни звонил глава администрации Добринского сельсовета. У них обнаружили склад боеприпасов… Времён Отечественной войны.

Редактор помолчал, машинально выписывая пальцем на папке вензель, отдалённо напоминающим свастику. И решительно прихлопнул его ладонью:

– Завтра с утра там будут производиться раскопки, приедут сапёры… Надо отснять сам процесс. И взять интервью по горячим следам.
 – Сделаем, Николай Евгеньевич! – Андрей перевёл взгляд на правый глаз  режиссёра. – Надо успеть на завтра заявку в гараж подать.
 – Да успеешь, – зевотно помахал пухлой ладошкой  редактор. – Я вот думал, кого мне послать на это мероприятие, и выбор пал на тебя. Ты, конечно, шалопай ещё тот, но в отличие от других, всё же умеешь себя держать в определённых рамках.

Редактор развёл ладони в стороны, как бы показывая эти самые рамки.

Андрей озорно сверкнул глазами:
 – Николай Евгениевич, а как показывают обычно толщину сала?
 – Какого ещё сала? – Поднял брови  редактор.
 – Да обыкновенного сала! Как пальцами обычно показывают его толщину?

Редактор задумчиво побарабанил по краю стола. Потом выставил вперёд правую руку и показал большим и указательным пальцем промежуток между ними:
 – Так показывают толщину сала! Ещё так показывают толщину книжки, – добавил он.
 – Именно таким вот малюсеньким, невинным поросёночком пять лет назад пришёл я в редакцию новостей, а стал вот ТАКОЙ свиньёй! – Широко развёл он в стороны руки.
 – Да-а! – Заржал  редактор, обнажая прокуренные зубы. – Под моим чутким руководством!

Он обожал острые шуточки своих сотрудников и (что важно!) никогда на них не обижался.

– А как обнаружили этот склад? – Поинтересовался Андрей.
 – Да как обнаружили… – оживился главред. – Занятная история! Представляешь, нашли у одного мальчишки новенький пистолет «Вальтер». Мальчонка, как водится, похвастался перед своим дружком трофеем. А отец дружка услышал их разговор, да всё из мальца и вытряс. Оказалось, мальчишка обнаружил узкий лаз в меловой горе. Он туда протиснулся и попал в пещеру, полную оружия. Так утверждает мальчишка. Судя по состоянию пистолета, оружие прекрасно сохранилось в меловой горе. Ты этого юного кладоискателя обязательно отыщи, пусть на камеру расскажет, как всё было.
 – Хорошо, Николай Евгеньевич, мы его отыщем, – заверил  редактора Андрей. – Интересный должен сюжет получиться.

Редактор лениво потянулся в кресле, перераспределяя  затёкшие внутренние органы. Андрей снова упёрся взглядом в его кадык.

– Ты там, по случаю, пистолетик мне один прихвати, – походя, вполголоса протянул редактор, будто речь шла об обыкновенной булочке с маком.
 – Николай Евгеньевич, вы меня что?.. Под статью хотите подвести? – не поверил своим ушам Андрей.
 – Ладно, шучу-шучу! Проверяю тебя, извини! Боюсь, что вы там вооружитесь втихаря и начнёте бандитствовать под видом съёмочной группы. Велик соблазн. Велик! – И, помолчав, добавил:

– Ну пошутили и будет! Выезд завтра в шесть утра. Предупреди группу.

…По дороге на место съёмки оператор Петя волновался. Два месяца простоя давали о себе знать, и, сейчас, сидя в машине с камерой на коленях он обновлял необходимые настройки, и вновь и вновь прокручивал в голове возможные варианты предстоящих телодвижений. Он заново привыкал к камере, как привыкает жених к невесте после долгой разлуки. Примет ли? Так же любит? Так налаживает  утраченную связь пианист со своим инструментом. Тут главное – вновь почувствовать уверенность в себе, чтобы в ответственный момент пальцы не дрожали.