Пропавшая невеста

27.

Только одно все знают, Сычиха прокляла Лянку. Мол, свадьбе той не бывать! И всему роду их счастья в жизни не видеть! Такой шум был, Лянка чуть с горя за нелюба не вышла, да потом накануне свадьбы исчезла — как небывало.

Но, как внучка без вести сгинула, Таисья тоже в ответ своё твердое слово сказала. Говорит: «Проклинать тебя, Глашка, не буду, а только всё ваше зло к вам вернется. И за невинную мою кровиночку вам, Сычам, отомстится!» А ещё сказала, Вадим с Лянкой всё одно вместе будут, да вот… не дожила она до этого счастья. Не дожила.

Сычиха-то следующей зимой померла, через полгода как Лянка пропала. Не дрожи, нет ее здесь. Не пустили бы люди ведьму на кладбище. Сожгли ее по обычаю, а куда дели? Не меня спрашивай. Небось, в огороде или под хатой развеяли. Инка, ясно, институт бросила, по семейному делу пошла, а Таисья ещё лет пять продержалась и всё. Горе ее подкосило. Ещё и сын…

Иван, когда дочка его Лянка пропала, сильно запил. Мать его вытягивала, вытягивала, спасла всё-таки, да сама слегла. Тогда Толик — он всегда башковитый был, не зря экономистом стал, приехал, всё хозяйство в руки принял, брату с женой квартиру в городе справил. Хотел мать перевезти, да отказалась Таисья.

Говорит, тут помру, тут лягу, и внученьку дожидаться стану. Придет она ко мне на могилку, поплачет, скажет, что всё у ней ладно устроилось, вот тогда я покой обрету.

— А как полное имя Лянки? Илона? — неизвестно зачем спросила Вероника, придавленная этой сказкой без счастливого конца.

— Илиана Ивановна Кравченко. В честь Ильи-пророка Таисья внучку назвала, в его день Лянка родилась, знак это был. Гроза такая — не приведи Господи! — дед даже перекрестился, вспомнив разгул стихии. И нахмурился, ловя важную мысль. — Там ещё дело такое… Таисья чем долго ведьму в узде держала? Имя ее знала! Вот Глашка-то и боялась…

— Так ведь и вы знаете, если называете ее Глашей, если в одном классе учились…

— Так оно только с первого взгляда выходит. А почем ты знаешь, как Глашки полное имя? Все думают, Глафира. Сколько раз бабы ее пытались живую за упокой подать, чтобы отомстить за все ведьмины штучки. Да только не брало, не Глафира она, по-другому как-то. Может, Аглая? Вот Таисья знала… Не сказала никому, пока не пришел момент.

Инкино имя она тоже знала… Для ведьм первое дело свое имя скрывать, очень это сподручно, чтобы им навредить не могли. Если, правда, тебе помощь против ведьмы нужна, спроси, вдруг тебе скажет? — дед Мартын отошел, оставив Веронику одну на могиле знахарки.

Свеча почти догорела до корешка. Вероника присела поправить ее, вытащила чуть длиннее. Огонь свечки блеснул в капле росы на листке подорожника. Стоп: какая роса, откуда? Вероника протянула руку и взяла круглую жемчужную бусинку, понимая отлично, откуда она, к чему подходит, и не сомневаясь, что это какой-то знак. Ей подсказка.

О чем? От кого? От знахарки Таисьи или от ее внучки?

Продавщица говорила, дети много находили бусин по тем местам, где ходила Лянка в последний раз. Вероятно, по этим следам, как по хлебным крошкам, и установили ее путь на обрыв. А дальше?

Стоп-стоп!!! Это же когда было?! Ведь тогда Таисья ещё жила, она умерла после пропажи внучки! Неужели кто-то другой принес эту бусинку ей на могилу. Зачем? Тоже знак? Привет от того, кто знает, что случилось с пропавшей невестой на самом деле? Ну и страсти у них тут в Жабокруковке… почище Шекспира!

— Дедушка Мартын, а в каком году Илиана пропала, вы помните? — зажав бусинку в кулаке вместе со свечками, Вероника кинулась догонять деда.

— Почитай, лет двадцать уже. Да, как раз на рубеже веков, в тот год история приключилась. Точно!

— Ой, но как же… Вы говорите, Инна с Лянкой женихов не поделили. Разве Инна… Она, что, тогда уже школу закончила?

— В институте училась, — подтвердил дед Мартын. — Уж не помню на кого, на агротехника, кажись. Да не доучилась, бросила. Зачем, коли у нее свои методы, без науки обходится!

— Так сколько же Инне лет?

— На год младше Лянки. Говорю же, погодки они, подружки с детства. Да вот чем обернулось, охо-ох… Заболтались мы, тебе возвращаться неблизко. А уж солнце садится. Недобро здесь в потёмках гулять, тени монахов могут наведаться.

— Какие тени?

— Монахов пироговских, заживо погребенных. Это давненько, не в наших веках случилось, а по сей день бродят. Негоже с ними встречаться, пойдем, красавица.

Коротким путем они вышли за ворота кладбища. Вероника порадовалась проводнику — без него она точно блуждала бы здесь ещё час. Кажется, всё открыто, как на ладони, а в какую сторону к выходу идти, непонятно.

Корова взглянула на своего нерадивого пастуха снисходительно. Бродишь где-то, как за дитём за тобой присмотр нужен! Она паслась на том же пригорке, где ее оставили.

«Умница! — одобрила ее поведение Вероника. — Надеюсь, благодаря всяким оберегам, у тебя не пропадет молоко из-за ведьминых козней. Корова вроде бы ни при чём, а всё равно соучастница. Без нее дед Мартын не оказался бы в нужный момент возле этих ворот, и мы бы не встретились».

Поблагодарив за рассказ, Вероника мимо церкви поспешила домой, сжав в руке трофеи — свечки и бусинку. Не зря ходила! Далеко, а не зря!