Брутал

Глава третья. "Побег"

В двадцать минут шестого с колотящимся в груди сердцем подхожу к автобусной станции. На плече - спортивная сумка, в которую поместились самые необходимые вещи: пара свитеров, джинсы-бананы, старенькие туфли-лодочки, трусы, лифчики, прокладки, всякая снедь в дорогу и, конечно, документы. В кармане синтепоновой куртки - заветная розовая купюра в 5000 рублей. Её надо разменять обязательно, но я так торопилась, что не успела заскочить в магазин.

На кухне родителям оставила записку. "Мам, пап, уехала в Москву. Жить здесь больше не хочу. Беспокоиться на надо, номер мой у вас есть. Если что, звоните. Целую, Маша".

На душе - чувство невероятного подъёма и предвкушения нового мира. Ну и волнение, конечно. Куда без него. Всё-таки в Москву в свои девятнадцать я еду впервые, и мне сейчас немного страшно. Но куда страшнее мне оставаться здесь. Среди унылых и грязных, выстроенных в ряды пятиэтажек, покосившихся изб, пустырей и холмов.

Небо серое, пасмурное. Дорогу к станции занесло так, что местами приходится корячиться, чтобы пробраться сквозь сугробы. Дует ветер, я ёжусь, но упрямо иду вперёд. В наушниках играет попсовая корейская группа. А под ботинками хрустит снег.

Катька стоит на остановке в белой синтепоновой куртке, которую недавно себе купила на рынке с большой скидкой. Помню, как она от радости вся светилась, что удалось купить такую моднявую шмотку. Пританцовывая на месте и стукая бежевыми сапожками друг об друга, явно выглядывает меня.

Рядом с ней с сиреневой дорожной сумкой на колёсиках стоит какая-то незнакомая мне стройная девушка лет двадцати. Судя по всему, это и есть Соня. Она одета в короткую синюю шубку из искуственного меха, джинсы и красивые чёрные сапоги на каблуках. Из под чёрной вязаной шапки на плечи падают длинные светлые локоны.

- Привет, - подходя, улыбаюсь я.

- Привет, - отзываются девчонки.

Мы с Катькой обнимаемся, целуемся, и потом она знакомит нас с Соней.

- Билет надо купить, - кивает Соня на здание за спиной. - Автобус скоро подъедет уже.

- А чего вы не в помещении? - спрашиваю я. - Холодно же.

- Да там народа, - отвечает Соня, - человек тридцать. Тётки, в основном. Знаешь, какая толкучка начнётся, когда автобус приедет? А так мы - первые.

- Поняла, - говорю я. - Сейчас я тогда, билет куплю, и подойду. До станции, да?

- Да. Поезд в девятнадцать двадцать три.

- Хорошо, - киваю я, и ухожу покупать билет.

Соня выглядит нормальной девчонкой. Я вообще опасалась, что она окажется какой-то пафосной мажоркой с кучей понтов. Всё-таки тётка в Москве живёт. Но нет, простая, улыбчивая, только взгляд будто немного грустный. Может случилось что. В любом случае, я ей в душу лезть не буду. Захочет - расскажет.

Билет получается купить с трудом. Отстояв очередь из четырёх человек, сталкиваюсь с раздражённым хамством кассирши, которая, увидев мою купюру, сразу категорично заявляет, что не найдёт сдачи. Приходится поспешно бежать к ларьку поодаль, чтобы купить бутылку воды. Там тоже, увидев купюру, продавщица сразу же начинает возмущаться. Но всё-таки воду мне отпускает и деньги разменивает.

Чуть попозже, когда билет у меня уже на руках, и я вновь стою с девчонками на остановке, подъезжает старый, весь покрытый снегом рыжий автобус. И, как и говорила Соня, за нами выстраивается шумная очередь, состоящая в основном из женщин лет пятидесяти-шестидесяти. Почти у всех - какие огромные баулы. Есть и несколько хмурых мужиков, которые стоят в самом конце очереди. Обычные заводские работяги, каких у нас тут немало. Заводские, наверное. А может шабашники без работы.

Быстро прощаемся с Катькой, обещаем другу другу писать и звонить. У неё на глазах слёзы.

- Ты чего расклеилась-то так? - обняв её, шепчу я.

- Скучать буду, Машк... - шмыгнув носом, говорит она. - Я тут теперь вообще, считай, одна осталась. Без подруг.

- Да ладно тебе, - утешаю её я. - Светка вон, Лизка. Да и я - если что, на связи. Ты в любом случае пиши. Как тут что, что нового.

- Хорошо, - снова шмыгает носом Катька.

- Ну ладно, всё давай, а то народ уже злится. Как приеду - обязательно позвоню!

Она грустно кивает, а я, поправив на плече сумку, принимаюсь помогать Соне затащить в заиндевевший автобус тяжёлую дорожную сумку на колёсах.