Сверхъестественное

23

После моего приснопамятного пробуждения в обществе Морозова наши отношения с ним весьма запутались и стали ещё более непонятными. Он вдруг снова забился в свою раковину, видно, досадуя или стыдясь того, что так разоткровенничался со мной, и мы переспали. Нет, он по-прежнему был обаятелен и остроумен, когда группа посещала меня в палате. Он по-прежнему улыбался своей потрясающей улыбкой, от которой у женской половины группы сами собой начинали падать трусики, и сыпал анекдотами. Но в его общении со мной появилась какая-то настороженность, как будто он боялся, что я его укушу. Или он ждал от меня какой-то подлости. Я порывалась сказать ему, что не предам его доверия. Что я сама боюсь того, что он начнёт трепать о том, что между нами было, что будет вести себя со мной как самоуверенный хозяин. Но каждый раз я натыкалась на его настороженный взгляд, и у меня язык прилипал к нёбу. Возможно, всему виной было то, что ко мне в палату шеренгой ходила съёмочная группа, да Серёга постоянно приставал ко мне с очередными съёмками комы. Но на этот раз я упёрлась: никаких съёмок. Достаточно он меня поэксплуатировал! На его блеяние я ему напомнила про своё предсказание относительно амбала с деньгами. Одного этого оказалось достаточно, чтобы Серёга с воплями убежал из моей палаты и не появлялся некоторое время. Я была очень этому рада, потому как мне не хотелось влиять на его и без того неадекватные мозги. Верка, как обычно, приходила с поджатыми губами. Но сейчас она хотя бы не сочилась ядом. Своим шестым чувством я почувствовала, что в ней что-то изменилось. Я понадеялась, что мои слова хотя бы отчасти заставили её задуматься. Юлька была всё такая же шумная и заразительно весёлая. Беременность не заставила её унять свой характер. Даже, скорее, наоборот. И это меня тревожило: подобная эмоциональность могла повредить ребёнку. Детям. Озадачивал меня Морозов – ну как мне было пробиться через его стеклянную камеру? Я приходила в отчаяние от того, что наши начавшиеся доверительные отношения снова вернулись на стадию осторожного знакомства. А ведь я начала привязываться к этому… этому… деду Морозу…

Наконец подобное хождение по хрупкому стеклу мне надоело, и, когда он в очередной раз пришёл ко мне в палату в сопровождении Юльки (он теперь не рисковал приходить один – видимо, боялся не устоять сам или что я на него накинусь), я отослала её по какому-то ерундовому вопросу. Морозов хотел было пойти за ней, но я его удержала, мёртвой хваткой вцепившись в его руку. Заставив его сесть на мою кровать, я убрала руку и удобнее уселась среди подушек.

- Давай уже поговорим, - начала я. – В чём дело? Почему ты снова чураешься меня, как будто я сифилитик или припадочная?

Он помолчал. Потом встал. Я, было, подумала, что он сейчас уйдёт, и приготовилась снова остановить его. Но он только походил по палате, ероша волосы на затылке.

- Мне трудно так резко перестроиться, - наконец сказал он, не глядя на меня. – Я привык доверять только себе. Потому что любой женщине от меня что-то было надо. А не получая того, чего я просто не мог дать, я сам получал удар в спину. Именно потому, что я, как дурак, влюбился в тебя, я и не хотел повторения прошлых подлостей от тебя тоже. Я ведь не знал, как ты ко мне относишься. И пока ты унижала меня и грубила мне, я был уверен, что ты меня ненавидишь. Это отчасти успокаивало: значит, не будешь ко мне ластиться, что-то просить или требовать…

- Я тебя не унижала и не грубила тебе, - мрачно перебила его я. – Я лишь вела себя с тобой так, как ты со мной. Я же тебе объясняла не раз! И тоже была уверена, что безразлична тебе. Но спросила я сейчас не об этом. Вся эта любовь-ненависть и недомолвки в прошлом. Теперь-то что? Мы откровенно поговорили. И вполне можем вести себя как нормальные люди. А не ходить вокруг кругами, присматриваясь друг к другу и боясь задеть, как карточный домик. К тебе в душу я лезть не собираюсь, замуж не стремлюсь, трепаться о том, что мы переспали, у меня нет желания. Так в чём дело? Мне от тебя ничего не надо, кроме нормального отношения.

Он молчал, глядя на меня. То ли оценивал, то ли готовил ответ.

- Мне нужно время, - наконец сказал он.

- Для чего?

- Чтобы… поверить… Перестроиться…

- Да на здоровье, - пожала плечами я. – Только прекрати относиться ко мне так, как будто между нами совершенно ничего не было. Я ведь тоже не железная. Могу и ответить. Не говоря о том, что долго ждать, пока ты отелишься, я не собираюсь.

Он мрачно посмотрел на меня. Потом медленно улыбнулся.

- Я знаю. – Он помолчал и добавил: - Я постараюсь…

Вернувшаяся Юлька подозрительно оглядела нас по очереди. Когда Морозов вышел, она подскочила ко мне.

- Что между вами было? Что ты ему сказала?

Конечно, Юлька моя лучшая и единственная подруга, но я вовсе не обязана обнажать перед ней душу.

- Юль, - я взяла её руки в свои, заставив сесть и успокоиться. – Между нами ничего нет. – А как иначе назвать наши с ним отношения? Я даже слова подобрать не смогла. – Я просто попросила его не цепляться ко мне. Очень попросила.

Юлька недоверчиво посмотрела на меня.

- Интересно, как это ты очень попросила? Ты думаешь, я тебе поверю? У вас давно уже что-то между собой происходит. И я хочу знать, что.

Она плотно уселась на кровать и сложила руки на груди. Я вздохнула. Я не хотела с ней ругаться. Но и открывать душу тоже не входило в мои планы.