Еще вчера

ГЛАВА#15

РОСТИСЛАВ

Эта субботняя “вечеринка” в корне отличалась от тех тусовок, на которых я бывал вне Самана, и немногим походила на невзрачный утренник для переростков. Тарелки с чипсами, безалкогольное пиво и скромницы девчонки, как те клочки, высиживающие диван – я будто попал в другую реальность, где понятие “кутёж” – инопланетное слово.

“Что-то новенькое...” – думалось мне и, на удивление, нравилось.

Теперь в моём доме блуждала добрая половина класса, не скрывая своего восторга и делясь впечатлениями. Большой дом, дорогая акустика, никаких запретов – для многих местных, проживающих в частных домах с чахлым огородом, это так же казалось немыслимым. Их глаза светились от восторга и открыто искали моего внимания. А ведь ещё вчера мне было дико представить, что кто-то захочет разделить со мной одну компанию.

Радужная картинка смазывается, когда мне поступает звонок от участкового, дяди Андрея – давнего товарища отца и такого же нечистого на руку подлеца. Получив жалобу на громкую музыку, он просит меня явиться в отдел и недвусмысленно намекает, что закроет глаза на беспорядок за символическую сумму. И только когда я приезжаю в участок, ненароком узнаю, кто был тем самым заявителем.

Котова... Всё та же Влада Котова.

Я даже посмеялся про себя, представляя, как ту съедает зависть или что-то ещё, подталкивая её на подлянку. И в который раз убедился, что от моей ненаглядной соседки можно ждать чего угодно: будь то невинная пакость, либо гнусное предательство.

Но в одном я всё-таки просчитался: когда застал девицу в своей комнате, что застыла в изучении подарка из прошлого. Ещё больше тронул стыдливый румянец, что окрасил её щёки при виде меня. Разозлиться не получилось, да и не хотелось. Меня забавляли эти скрытные терзания, неконтролируемое чувство паники и её распахнутые от страха глаза.

– Прости... Я не хотела... Это вышло случайно... – окончательно сгладило ситуацию, и я предлагаю девчонке остаться. И, к очередному моему удивлению, она соглашается.

Мне никогда не понять эту Славик...

– Команда в сборе! – радостно констатирует Елисей, стоило Владе занять отдельное кресло. – А значит, настало время пошалить! Предлагаю сыграть! Я начинаю! Правда или действие, Лиля? – обращается он к нашей однокласснице, в предвкушении потирая руки.

Сейчас избитая игра не кажется мне дурацким занятием, напротив, я сосредоточенно размышляю над вопросами, которые намерен задать. Особенно, когда понимаю, что по правилам адресую их Владе.

Изотова Лиля неохотно отвечает на пошлый вопрос Елисея, а затем и Дима Лосин изображает пингвина по наказанию Лили. Стены дома обдаёт дружным хохотом. Однако я не смеюсь, отстраняясь от происходящего и нагло изучаю свою соседку.

Влада явно не в своей тарелке, хотя умело это скрывает. Улыбается, но едва ли искренне. Пьёт газировку, но едва ли с удовольствием. Поправляет волосы, но едва ли жаждет выглядеть лучше. Только мне заметен её дискомфорт и известны причины – я, и только я её раздражитель.

Неохотно признаю, что “такая” она мне нравится больше: уязвимая, без маски отличницы, в домашнем костюме и с неряшливым пучком на макушке.

– Правда или действие? – сахарный голос Ари возвращает меня в реальность. Я и забыл, что тоже являюсь участником. – Что выберешь, Раст?

– Правда, – отвечаю не задумываясь, промочив горло пивом.

Кореянка со вздохом поджимает напомаженные губы, так разочарованно, точно хотела получить приватный стриптиз.

– Хорошо... Ты был влюблён?

Её вопрос коробит только Марта – с умирающим от скуки лицом он закатывает глаза к потолку. Однако я нахожу в этом что-то особенное: так театрально Елисей реагирует только на Ари, чтобы та не сказала.

– Однажды, – выдаю сухо, пожав плечами. Мой ответ не утоляет интерес присутствующих, поэтому я продолжаю: – Влюбиться несложно, особенно, когда ты малец. Ей было достаточно мне улыбнуться и хотя бы изредка носить рифлёную юбку...

Ари мечтательно закрывает глаза. Март усмехается. А Котова до хруста сжимает картонный стаканчик.

– До сих пор помнятся эти мягкие карамельные волосы, ямочки на щёчках, заливистый смех и лазурного цвета глаза. Она казалась мне ангелом, и я действительно залип. Всё мечтал, как возмужаю и прокачу её на новенькой тачке... А затем всё рухнуло. Картинка смазалась. Я понял, что она была прекрасной лишь в моих фантазиях.

Нарочито выдерживаю паузу, наслаждаясь вниманием публики и смятием Влады, и только потом продолжаю:

– Должен признать, что эта была самая роковая ошибка в моей жизни... Кажется, её звали Тара Рид, – признаюсь с усмешкой, одновременно купаясь в порицательных вздохах. – Да, я был влюблён в актрису фильма “Американский пирог”. И готов поспорить, что не я один. И что с того? Вы ведь хотели услышать правду, верно? Я был честен.

Не услышав душещипательную историю любви, Ари заметно светлеет в лице и крутит локон на палец.

– Ну а сейчас? Твоё сердце свободно?

– Я отвечу, когда придёт очередь, – подмигиваю девчонке, которая расплывается в неподдельной радости.

Март снова заводится, подкрепляя мои догадки.

– Хорош кокетничать, Раст! Продолжай!

Я неспешно оборачиваюсь к Владе. Она напряжена, даже не смотрит в мою сторону. Всё чаще дышит.

– Правда или действие, Славик?

– Правда, – торопливо бросает она, что вполне ожидаемо.

Однако мы оба знаем, что ни тот ни другой вариант не пройдёт для неё безболезненно.

– Дай-ка подумать, – бью пальцем по подбородку, но не спешу с главным вопросом. – Что можно спросить у той, чья жизнь безупречна? Ведь всем нам известно, что Влада первая отличница школы, донельзя правильная, умница-дочка ... Так ли это на самом деле? – моя улыбка спадает, а голос становится ровным: – Ты когда-нибудь предавала людей?

Котова давится нервным смешком. Закусывает губу, но едва ли теряется в размышлениях.