Естественно, магия

80. Дружеские провокации.

Довольный шкипер отшвартовался от яхты и дал гудок на прощание. Это он зря, конечно.

И сытый теплоход скоро задрал нос и бодро помчался на закат.

Сверились с картой, посчитали. Таким темпом можно было бы в ночи пройти Балаковскую плотину. Но Настя сей вариант категорически отсоветовала: гибридный корабль-экраноплан плоховато слушается управления в воздухе, потому лучше утром пролететь, чем ночью разбиться. К тому же, неизвестно, что окажется подозрительней и привлечёт большее внимание: белёсое нечто, с шумом рассекающее воздух в ночи, или чинно перепархивающий через дамбу в лучах рассвета забавный двадцати-с-чем-то-тонный аппаратик. Встать на якорь решили среди островов за Хвалынском. Там же потренироваться «выходить на экран».

Ах, да! Дежурство. Дрейк предложил тянуть жребий, а не заранее договариваться. И первым же полез рукой в шапку. Так же первым он скривился от обиды на вселенную за то, что именно ему предстоит подниматься чуть свет и торчать в рубке. Жене и Урюку досталось приготовление завтрака. Боец смолчал, хотя лицо его красноречиво высказалось за несправедливость уравнивания в обязанностях женщин и мужчин.

Полуденная вахта досталась Саше, а камбуз перед обедом – Виктору и Марине. Саша довольно улыбнулся, Виктор пожал плечами, а волшебница никак не отреагировала на случайное назначение. Дальше загадывать не стали. После жеребьёвки кудесник попросил устраивать ему разного рода неожиданности и рассказал о знаке, по которому будет определять отсутствие враждебности.

Оставив на сложной ночной вахте Настю и Андрея, команда разбрелась по каютам.

Когда фея сбежала готовить завтрак на всю честную компанию, Виктор, чуть опечалившись, всё же быстро заснул.

Разбудили его блики на воде. К утру он перекатился на край постели и теперь мог созерцать через окно близкий невысокий берег, поросший камышами. Вездесущие ивы и тополя подходили к кромке воды и весело шумели, радуясь солнышку. Виктор сел на край кровати и дернулся, было, к тумбочке, чтобы одеться. Но вдруг понял, что не один в каюте!

Не заморачиваясь на собственную наготу, кудесник метнулся к окну, развернулся уже со щитом и только собрался поднимать жадину, как увидел на постели Женечку. Его скачки развеселили девушку, в её глазах заиграли весёлые искорки.

– Одна-ако! То ли ты такая быстрая повариха, то ли я такой жуткий соня!

Девушка сбросила простыню и поманила его пальчиком. Одним!? Молча!?

Виктор вскинул жадину и распространил влияние по комнате, стягивая любую магическую аномалию. Иллюзорный образ слетел… с Марины! Почуяв неладное, волшебница в наряде Евы тотчас защёлкала пальцами. Правой руки!?

Но ведь он сволок все аномалии! Значит, иллюзия должна была сойти полностью. Но какого чёрта эта Марина использует тот самый «враждебный» знак!? Особо стойкая иллюзия, прочно зашитая в амулет? А ведь возможно! Чёрным же отлично известна внешность волшебницы! Щит бросился вперёд и сковал девушку-или-кого-там-ещё прямо в этом состоянии. Нагая, в зазывной позе, с правой рукой, собранной в щепотку – она всё силилась щёлкнуть пальцами ещё разок, пока на лицо наползало выражение ужаса.

– Кто ты!? – тяжёлым голосом спросил обозлённый Виктор и прикрылся видимостью одежды.

Лазутчица попыталась ответить, но щит держал очень крепко и определённо. На глазах выступили слёзы, веером просачиваясь сквозь слои заклинания. Кудесник ослабил щит на груди и голове. Девушка задышала и вскрикнула:

– Да Марина я! Не той рукой щёлкнула, забыла!

Виктор снял путы с волшебницы, не решаясь пока опускать свою защиту. Волшебница сразу же бросилась к дальнему краю постели, сжалась в комок, схватила сорочку и прикрылась ею.

– Я выпил силу с кольца, – вслух раздумывал кудесник. – Кольцо определённо моего изготовления. В него вшиты твои биометрические данные, никто другой не смог бы его носить. Да, ты – Марина.

– Всё? Доволен!? – девушка уткнулась лицом в ткань и разрыдалась. – А подыграть – никак!? – сдавлено проревела она.

– П-подыграть!? – прошептал он. – Постой-постой! Ты под предлогом вот этой провокации собиралась со мною…

– Да! – на заплаканном лице отразилась конфуз, злость, досада… – Да, хотела полюбиться за Женькин счёт! Да, вот такая я уродливая скотина! Големы каменные – оба!

Виктор сбросил щиты и устало посмотрел на плачущую волшебницу. «Нет зрелища более жалкого…»[1] Затем натянул невидимость, быстро оделся и сел на стул у окна. Сбросив иллюзии, он отвернулся и сказал:

– Марин, оденься, пожалуйста, и давай поговорим… что ли…

Каюту волшебнице отвели на носу корабля, за залом-столовой. Виктор остался сидеть за одним из столов, циничная девица убежала приводить себя в порядок. Вернувшись, Марина сразу же создала вокруг столика непроницаемую для звуков завесу. В заклинании не было ничего особенного хитрого, так что кудесник скопировал эффект и, кажется, мог бы поддерживать эту систему обеспечения конфиденциальности неограниченное время.