Паргелий

Глава 41. Как использовать главный женский аргумент

Сестра Загира говорила, что по ту сторону растет огромное дерево, окруженное неизбывной метелью, и каждое живое существо – от мельчайших вирусов до гигантских одушевленных звездолетов Тенериана – привязано к Древу тонкой нитью, которая пересекает Грань и уходит в наш мир. Я не могла представить. Это означало, что Древо Жизни не просто огромно – практически бесконечно.

Что ж, примерно так оно и было, но толком осмотреться все равно не получилось.

Сияние миллиардов тоненьких нитей, привязанных к темным кривым ветвям Древа Жизни, ничуть не разгоняло густую черноту вокруг. Сделай пару шагов – и не увидишь собственного следа, а спустя минуту его уже занесет снегом: потусторонняя метель и вправду не утихала ни на секунду, злобно завывая в вышине.

Наверное, люди, впервые попав сюда, бывают удивлены, поражены этим миром за Гранью, или, на худой конец, испуганы его бесконечностью и чуждостью.

Лично я для начала замерзла.

А потом сделала вдох и с шипением схватилась за голову.

В воздухе было разлито так много сырой магической силы, что ненароком забредшие люди выступали как своего рода энергетический вакуум, который, разумеется, тотчас же попытался заполниться. Но мой главный канал оказался слишком узок, и теперь его буквально распирало изнутри.

– Внизу еще хуже, – оптимистично просветил Его Высочество из-за моей спины. – Исследователи утверждают, что магическая энергия тяжелее воздуха, и… о. Не знал, что за Гранью жрицы светятся.

– А? – я обернулась – и вздрогнула.

Я однажды уже видела у него такую беспечную, спокойную улыбку. Правда, помнится, тогда это оказалось наваждение за авторством покойного внушителя…

А в этот раз к странностям добавилась еще и мерно пульсирующая тоненькая нить, уходящая из левой половины его груди куда-то ввысь, где терялась в сияющих переплетениях таких же нитей, тянущихся за Грань.

– У тебя такая же, – хмыкнул принц. – Хотя выглядит гораздо занятнее.

Кажется, я ошарашенно вытаращилась, потому что он счел необходимым пояснить:

– За Гранью невозможно лгать и двуличничать. Если мне кажется, что обращаться на «Вы» к девушке намного младше меня, несколько странновато, то здесь я этого делать не смогу. Даже если по-прежнему считаю вежливость необходимой. Держу пари, ты мне «выкнуть» сейчас тоже не сможешь.

Я кивнула, поуспокоившись, наконец опустила взгляд – и снова вздрогнула. Из левой половины моей груди тоже тянулась нить, пульсирующая золотистым светом в такт ударам сердца, – и с каждой вспышкой чуть ярче разгорался розовато-рыжий огонек внутри меня самой, будто я проглотила здоровый такой фонарь.

Что ж, будем знать, – за Гранью точка Внутреннего Равновесия светится точно так же, как это представляется при медитациях. Только раньше она всегда казалась мне льдисто-голубой…

Я встряхнулась и снова взглянула на второго Эльданну Ирейи. Он будто бы чего-то ждал, так что я сочла необходимым поинтересоваться:

– Ну, и где этот желтушный паршивец?

– Так вот какого мнения ты о человеке, который спас тебе жизнь? – возмущенно поинтересовался ищейка.

Я готова была поклясться, что мгновение назад его не было рядом – а тут вдруг возник, будто единственное, что заставляло его существовать, – это другие люди.

– На самом деле мое мнение еще хуже, – честно призналась я. – Ты вполне мог спасти мне жизнь, не трогая этот вулканов поднос! Я не знаю, как емко описать свое отношение к человеку, который с таким упорством гробит сам себя!

– Самоубийца, – любезно подсказал он, выступая в узкий круг света.

Я с запозданием осознала, что источник этого света – я сама. Круг действительно расширялся с каждой пульсацией моей нити жизни, постепенно выхватывая из густой черноты той стороны сверкающие островки снега, изломанные контуры мертвых ветвей и крошечные вихри, танцующие вокруг непрошенных гостей. И в этом свету все становилось каким-то бесцветным, ровным и невыразительным, будто окружающий мир сам подстраивался, чтобы ничем не нарушать мое внутреннее равновесие.

Широкоплечая фигура выступившего вперед ищейки как-то странно съежилась, ссутулилась; пронзительно-зеленые глаза заплыли, на скулах снова выступили желтые пятна, стремительно расплывающиеся по всему лицу. Следом появилась красноватая сыпь, и походка капитана заметно изменилась: теперь он снова берег отекшие ноги и старался лишний раз не поворачивать голову.

Таким я видела его в первый раз – и, кажется, до сих пор находилась под впечатлением. А теперь к нему добавилась еще и погасшая нить жизни, безвольно уходящая ввысь.

Замуж? Это за него вот? Серьезно?

Променять на него свое спокойствие, свое равновесие, свою силу и возможности помогать людям?

Я прикусила губу. Кажется, все перечисленное нужно ему ничуть не меньше, чем мне самой.

– Чья это была идея? С браком?

– Моя.

Его Высочество не вступал в круг моего света – тот добрался до него сам, выравнивая осанку, поднимая подбородок, выхолащивая, стирая отчего-то именно те черты, которые мне вроде бы нравились. Безымянный принц уже не улыбался, он был смертельно серьезен, собран и холоден – и, пожалуй, больше всего напоминал детскую куклу: абсолютно пустой и невыразительный набор якобы мужских качеств, меньше всего похожий на живого человека. Зато красивый, чего уж там.