Проснись

Глава 5

Смотрю на Антонину Петровну и концентрируюсь на том, что она уже диктует первое предложение. И своим круглобоким почерком начинаю за ней записывать. Хорошо, что напрягаться при этом особо не приходится, вроде бы это называется «врожденная грамотность». Спросите меня о правилах, в жизни не вспомню. А если расслабиться и просто писать – ни одной ошибки не сделаю.

Краем глаза вижу, что Чига стреляет взглядом в мою тетрадь. Ну конечно, обиды обидами, а списывать ему больше не у кого.

Могла бы отгородиться от него, но я же не сволочь. Подумаешь, порычали друг на друга. Моя старшая сестра говорила, что транслировать злость всегда проще на того, кто ближе. Не то чтобы я сильно ей доверяла, но звучит вроде бы логично. Да и Вероника учится на психолога, что-то им там, наверное, все-таки объясняют о том, как люди устроены. Лучше бы рассказали, как не быть предателем, может что и поняла бы.

Чига толкает меня локтем, и я понимаю, что зависла стержнем ручки над тетрадью, и давно уже ничего не пишу.

Поспешно говорю:

- Антонина Петровна, а что там после «клонились к воде»?

- Войнова, я не заметила, чтобы ты выходила два предложения назад.

Я обворожительно улыбаюсь:

- Я отвлеклась. Проверяла предыдущее на ошибки. Ну пожа-а-алуйста!

Русичка вздыхает, устало трет лоб пальцами и быстро диктует мне то, что я пропустила. Одного раза мне достаточно, чтобы записать без ошибок. Саня строчит за мной, а я стараюсь скрыть победную улыбку. Всего-то нужно было состроить жалобную мордочку.

Когда мы заканчиваем, я забираю у Чигарева тетрадь, отношу ее вместе со своей на стол русичке и возвращаюсь.

Все мои мышцы напрягаются, губы сжимаются, брови против моей воли сходятся на переносице. Потому что Чига - ну разумеется! - болтает с новенькой.

Ладно, похоже, мне придется приложить чуть больше усилий, чтобы ее терпеть.

Забираю с парты свою ручку, наклоняюсь к рюкзаку на полу.

- Ксюх, это Лиза.

- На память и слух не жалуюсь.

Разгибаюсь и ловлю на себе насмешливый взгляд черных глаз. Что моментально зажигает во мне раздражение.

Вишнякова закидывает ногу на ногу и говорит:

- Ауч, какая колючая. Прямо вся болит.

- Что, прости? – изображаю вежливую улыбку.

- Да так, ничего.

Я чуть подаюсь вперед, опираюсь на парту костяшками пальцев, вкрадчиво говорю:

- Раз ничего, тогда ротик прикрой.

Я жду чего угодно. Грубости в ответ, трусости, защитного юмора. Но она вдруг заходится громким смехом. Это, честно говоря, обескураживает. Долгие секунды я не могу взять себя в руки, а просто смотрю, как эта смуглая девчонка хохочет. Надо мной!

- Характер не только в каждой фразе, но еще и в фамилии, - говорит она, показательно утирая несуществующие слезы, - класс.

Не нахожу ничего лучше, как злобно бросить:

- За своей фамилией следи.

- Она цыганская, - беспечно отвечает Вишнякова и встает, - покажете, где следующий урок?

- Да, погнали, - говорит Чига и заставляет меня задохнуться от возмущения.

Серьезно? Может, еще дружить втроем станем?

Закидываю рюкзак на плечо и говорю:

- Идите.

- Ксюх.

- Я в туалет, - бросаю через плечо, уже двигаясь к выходу из кабинета.

- Ксюх!

- Что?! Пописать нельзя?! – рявкаю.

На ходу достаю наушники и дерганными движениями распутываю провода. Бесит, что вечно собираются в клубок намертво. Бесит!

Наконец закрываю уши музыкой на полную громкость.

Ты мне руку протяни
Сколько там тебя осталось?
Тает огонек в тени
Ты как свечка угасаешь!

Закрываюсь в кабинке и прислоняюсь спиной к стене, исписанной признаниями в любви и оскорблениями примерно в равных пропорциях.

Прикрываю глаза и отвлекаюсь на музыку. Пальцами выстукиваю ритм по бедру, обтянутым тонким черным капроном. Выгоняю из головы все мысли. И в конце концов достигаю такого дзена, что, когда в дверь кабинки стучат, я испуганно вздрагиваю. Отодвигаю защелку и открываю, готовая окатить ледяным презрением какую-то зарвавшуюся школьницу. Но там стоит Чига.

Он берет меня за плечо и притягивает к себе. Прислоняюсь щекой к его груди и вздыхаю. Бормочу тихо:

- Это вообще-то женский туалет.

- Когда я тебе волосы держал на прошлой новогодней дискотеке, ты не была такой принципиальной.

Игнорируя справедливое замечание, спрашиваю:

- Лиза там твоя не заблудится?

- Уж найдет как-нибудь. Булка, ну ты чего?

- Взбесила она меня.

- Мы ее не знаем, - резонно замечает Саня.

- А я и не хочу. Ты делай что хочешь, раз понравилась.

Он берет меня за плечи, отодвигает и заглядывает мне в глаза:

- Ревнуешь, что ли?

Говорю укоризненно:

- Чига, даже не начинай.

- А что за реакция тогда?

- День сложный. Забыл?

Он снова притягивает меня к себе и успокаивающе гладит по спине. Я закрываю глаза и дышу, прислушиваясь к его сердцу. Все кажется таким знакомым. И запах, и ощущение его тела рядом. И правда, почему я разозлилась?

- Не забыл, Ксю, - он вздыхает и говорит, - я всегда буду рядом, когда будет нужно.

- Спасибо.

Я отстраняюсь и отхожу, чтобы, глядя в мутное зеркало, поправить макияж. Пальцами взбиваю волосы у корней и говорю:

- Но она тебе понравилась?

- Она зачетная, - Саня жмет плечами.

- Ладно. Мне на твоих телок параллельно.

В отражении вижу, что Чига смотрит на меня исподлобья, уперевшись плечом в стену. Выразительно хмыкает и отводит взгляд.

Я поправляю футболку, которая завязана узлом над поясом юбки. Зависаю на секунду, думая о том, что наш стиль сегодня слишком похож с новенькой. Надеюсь, это случайность, которую я завтра исправлю.

- Идем? – спрашиваю излишне бодро.

Саня согласно кивает и приглашает меня к выходу жестом, который в школьном туалете выглядит сильно неуместно.