Сказ о пропавшей зиме 

Глава 13. Первый снег

Ивла была могущественной и бурлящей рекой, что не знала меры. Но сейчас она стояла в полной тишине, укрытая одеялом из толстого льда. Покорная как никогда. А на ней в своем белом платье кружилась она. Девушка босыми ногами ступала по льду, ее ладони завивались в танце, а волосы подхватывал ветер лаская.

Непокорная красота сейчас была как никогда хрупка и Свят не торопился нарушить эту картину своим присутствием. Он придержал мальца, что причитал всю дорогу пока вел его сюда. И они оба стояли наблюдая.

— Ты так не делай, у тебя ноги отсохнут, — шмыгнув носом прошептал малыш.

— А если коснусь, то руки?

— Ну смотря чего, Ивлы — нет, — Мороз ухмыльнулся, а Свят в отличие от ребенка покраснел.

Хотя коснуться до глупого хотелось. Не злые мысли были у него, сам шелк её волос манил узнать какие же они. А ладони? Они также холодны как снег? Касания Златы всегда обжигали его своим теплом, девушка в которой жизнь била ключом, просто не могла быть другой. Но каковы же касания этой, совсем чужой красоты?

— Ой, что надумал, боюсь от этого она тебя точно утопит! — Мороз посмотрел на него так, словно действительно умел читать мысли и Свят дрогнул.

Снежа услышала их, обернулась и медленно ступая по льду вышла на снег. Её босые ноги даже не дрогнули. Она присела, набирая его в свои ладони, а Свят уже зная, что такое «снежки» шагнул за ствол рядом стоящего дерева.

— Держи, должны подойти, — тихо сказала Снежа, но спокойствие вокруг донесло её голос до его слуха.

Он вышел недоверчиво, морщась от излишне покорного поведения и взял у неё из рук странную приблуду, лапти с лезвием, из чистого льда.

— Обувай и идем, — строго указала она.

Свят обернулся к Морозу, но того и след простыл. Ох и боялся же он старшей сестры. Всю дорогу до реки возмущался Святу, что тот не должен был говорить, что их секрет ведает.

Обувь диковинная была по размеру, неприятно пощипывала кожу, но он уже так промерз, что холод ощущал все меньше, лишь зевота одолевала с новой силой.

— Ступай на лед, — указала ему девушка, что сама присела на край снега у реки.

— Да я ведь сразу и провалюсь под него.

— Ну значит судьба тебе умереть здесь.

Свят цокнул. Она была тяжелой и в тот миг сердце сжималось, ища легкости сельских девиц. Он одним носком коньков коснулся льда. Скользкий, до невозможности скользкий.

— Просто идти?

— Можешь побежать.

— Злыдень, — прошептал он, ступая на лед. — Нет, чтобы помочь…

— Смелей, — едва слышно прошептала она и тут же отвернулась в сторону.

С ветвей голых деревьев здесь свисали тонкие сосульки, Свят уже знал от Мороза многое. Ребенок он был неугомонный.

Ветер, смущенный её неожиданно заботой, пошатнул ветви заставляя сосульки постукивая друг об друга сыграть мелодию перелива самых тонких голосов.

— Вот я на льду, дальше что?

— Катайся. Веселись.

Он тяжело выдохнул, шагать на них было невозможно, а еще стыдно признать, но он боялся рухнуть вниз. Вновь раздался приятный звон с попутно пролетающим ветром.

Снежа смотрела куда-то вдаль, насупилась и смыкала седые ресницы. Непривычное тепло оказалось рядом, она вздрогнула, толкая его протянутую ладонь.

— Научишь?

— Сам учись!

— Мы условились, что ты покажешь мне зиму, а не что я сам её посмотрю!

Белые глаза заметались из стороны в сторону, она тяжело вздохнула и прикрывая веки обхватила его ладонь своими обжигающе холодными. Встала на лед перед ним и протянула вторую ладонь переплетая пальцами. Её движения были такими спокойными, лицо казалось отстранённым, будто вовсе и не здесь она.

— Хрусталь или лед? — гордо выпрямляя плечи прошептала она.

— Что?

— Не перебивай!

Снежа потянула его за собой и вновь страх и восторг захватили тело.

— Мороз рисует узоры, а сердце стучит в такт зимы, не зная горя, — она, набирая силы в голосе начала петь, а сосульки от восторга зазвенели с новой силой.

Свят боялся оторвать от неё взгляд, подогнул колени ведомый маленькой ведьмой. Что есть силы сцепил их ладони.

— Кружись с метелью в обнимку. Забыв о заботах, смеясь от души! — всё громче напевала она. И голос её впервые казалось наполнен такой силой жизни.

По спине Свята катился пот, а тут еще удумалось колдунье отпустить одну его ладонь и набирая скорости потянуть за собой вдоль берега. Она поет и каждое слово её — замерзший всплеск. В этой мелодии — сила и красота. В ней — радость зимних дней, и свежесть мороза.

— А теперь сам, — она неожиданно обернулась и сердце дрогнуло, но не от страха.

Яркая улыбка и прищур век, румянец на бледных щеках. И расставание ладоней…

— Дурень, — в тот же миг сменила она голос и скрестила руки на груди в возмущении.