Восход стоит мессы

Исторические заметки к Части 4

1. О ля Моле

Жозеф Гиацинт де ля Моль – реальный исторический персонаж, о котором мы узнаем прежде всего из мемуаров королевы Наваррской, а также из других источников. Он был любовником Маргариты и активным участником заговора «недовольных». После раскрытия заговора был казнен на Гревской площади. Однако в отличие от героя Александра Дюма Лерака де ля Моля, он в действительности был католиком, а не гугенотом. Лерак де ля Моль – это, судя по всему, собирательный образ, созданный Дюма из двух живых людей: барона де Лерана, которого Марго спасла в Варфоломеевскую ночь, и Жозефа Гиацинта де ля Моля.

2. Об участии Агриппы д’Обинье в заговоре «недовольных»

Начиная с 1573 года Агриппа д’Обинье действительно присутствовал при дворе в качестве оруженосца Генриха Наваррского. В мемуарах Агриппы встречается упоминание о поездке в Нормандию в целях спасения Монтгомери. Однако прочие подробности выдуманы. Странно, что, несмотря на близость к королю Наваррскому и весьма вероятное участие в заговоре, в своих мемуарах Агриппа не упоминает о каком-либо преследовании за это преступление.

3. О побеге в Седан. Кто предал заговорщиков?

В книге упоминается о планах Генриха Наваррского и герцога Алансонского сбежать в Седан во время путешествия двора вдоль границ немецких княжеств. Сообщается, что план сорвался, поскольку Екатерине Медичи стало о нем известно. Это соответствует действительности. По утверждению Жана-Пьера Баблона и Василия Балакина, королеве-матери о заговоре сообщила Маргарита. Причины, видимо, были те самые, о которых сказано в романе – конфликт интересов, ведь Марго была принцессой Валуа. Это, однако, не мешало королеве Наваррской впоследствии помогать мужу защищаться от обвинений (в книге этот эпизод опущен).

4. О заговоре «недовольных» и «сделке со следствием», заключенной Генрихом Наваррским

Литература, доступная на русском языке, описывает заговор «недовольных» и его расследование довольно разноречиво, поэтому большинство подробностей выдуманы автором и служат не исторической правде, а авторской концепции.

Тем не менее, перечислю ключевые обстоятельства, которые не вызывают сомнений. Достоверно известно, что заговор существовал, и нападение Монтгомери было его частью. Кроме нападения Монтгомери, заговор спровоцировал так же очередное восстание сильных протестантских крепостей, о котором в книге не сказано, чтобы не перегружать сюжет политикой. Известно также, что заговор был раскрыт, в результате чего Генрих Наваррский и Франсуа д’Алансон некоторое время провели под арестом, подвергаясь допросам. Обходились с ними относительно мягко. Их обоих в конце концов простил Карл, а затем – его наследник Генрих III.

Во время следствия король Наваррский и герцог Алансонский предприняли несколько неудачных попыток побега, однако я не стала их описывать, поскольку не люблю провальные мероприятия.

Множество людей от раскрытия заговора пострадали значительно сильнее принцев. В частности, ля Моля и Коконаса объявили зачинщиками этого преступления, подвергли пыткам и обезглавили, хотя вряд ли их реальная роль была так уж велика. Несколько представителей клана Монморанси и десятки других менее значимых персон отправились в Бастилию.

История о целенаправленной охоте на Дамвиля автором выдумана, хотя она вполне соответствует логике тех событий. Так же выдуман эпизод о ложных показаниях, будто бы данных Генрихом против Дамвиля ради спасения Агриппы. Надеюсь, почитатели короля Анри простят мне, что я позволила себе бездоказательно обвинить их любимца в этом некрасивом поступке.

В целом, сведения, содержащиеся в научно-популярной литературе о том, как повели себя во время следствия Генрих Наваррский и Франсуа д’Алансон, противоречивы. Фрида Леони и Плешкова пишут, что Генрих отлично защищался от обвинений и, в отличие от д’Алансона, никого не выдал. Об этом же пишет Баблон (на мой взгляд, автор наиболее взвешенной биографии Генриха).  Василий Балакин, напротив, сообщает о том, что король Наваррский и д’Алансон вели себя одинаково подло: спасая свои жизни, выдавали других людей.

Я же со своей стороны не нахожу нужным верить никому из названных авторов. Все они грешат предвзятостью: если Плешковой Генрих явно симпатичен, то Балакин своего героя заметно недолюбливает. От этого и разница в описании событий. Серьезной научной литературы, подробно воссоздающей заговор «недовольных», мне найти не удалось. Поэтому я позволила себе на месте белого пятна создать собственный сюжетный поворот, являющийся компромиссом между «обелением» и «очернением» героя. Мне кажется, реальному образу Генриха такой подход соответствует более всего.

В целом же о заговоре «недовольных» все историографы и литераторы отзываются примерно одинаково. Генрих Манн охарактеризовал связанную с заговором политическую деятельность принцев одним емким словом – «безответственность», хоть и постеснялся написать, во что эта безответственность обошлась множеству людей.