Благие знамения: после Армагеддона

Часть II. Скользкий путь вниз по наклонной. Глава 1

Азирафаэль с настороженной улыбкой следила за симпатичным мужчиной лет тридцати, который с сосредоточенным, но слегка потерянным видом выбирал между двумя изданиями: Мопассаном и Шарлоттой Бронте. Одно из них предназначалось, по его словам, в подарок его «дорогой Дайане», которая настолько любила читать книги, что выделяла для этого занятия драгоценный час каждую пятницу. При одном взгляде на этого мужчину можно было угадать сердцееда в отставке, когда-то бренчавшему баллады у костра в обществе млеющих однокурсниц. Но сейчас в его светлых волосах время от времени поблёскивала ранняя седина, а спину иногда очень не вовремя прихватывало на общих собраниях.

— Даже не знаю, — в шестой раз повторил он, взвешивая два издания. — Я бы взял Мопассана, но Дайана не очень любит французскую классику.

Он выжидательно уставился на Азирафаэль. Азирафаэль выжидательно уставилась на него.

— Хотя, с другой стороны, женщины всегда не прочь почитать что-то такое, правда?

— Вам виднее, сэр, — вежливо отозвалась Азирафаэль.

Мужчина пристально посмотрел на неё и улыбнулся.

— А что любите читать вы, мисс...

— В общем, всё, — сказала Азирафаэль, подумав про зачитанного до дыр Оскара Уайльда.

— А, — сказал мужчина, разглядывая книги с видом неумелого сапёра. — Ладно, тогда возьму эту. Французы никогда не подводят.

Азирафаэль взяла у него книгу, пролистала её и очень натурально поморщилась. Морщиться — неотъемлемое умение для букиниста, когда он по каким-то причинам не хочет продавать книгу. Если бы кому-то пришло в голову придумать соревнование по кислым лицам, Азирафаэль без труда бы выиграла всемирную олимпиаду.

— К большому сожалению, сэр, я не смогу продать её: здесь страницы отваливаются.

На лице мужчины отразилось замешательство.

— Ничего страшного, я думаю. В конце концов подобные дефекты всегда можно списать на винтаж. Если что, я сам её подлатаю...

— Нет-нет, — Азирафаэль необдуманно прижала книгу к груди, — я не могу позволить вам уйти с плохим товаром. Мне очень жаль, но я её не продам.

Он несколько секунд смотрел на неё, потом улыбнулся.

— Что, сами её почитываете вечерами, мисс...

Азирафаэль не заметила очередного намёка.

— Я могу поискать, может, она есть у других букинистов.

Он не переставал улыбаться. Азирафаэль неуверенно улыбнулась в ответ.

— Знаете, я наврал. У меня нет жены. Я холостяк.

Улыбка застыла на лице Азирафаэль как улыбка боли какого-то венгра, который периодически мелькал у Верити в ленте новостей. Где-то на заднем фоне она услышала звон входного колокольчика.

— Зачем?

— Я иногда так делаю. Когда хочу посмотреть на лицо женщины-продавца.

— Это довольно невежливо с вашей стороны, — только и выдавила Азирафаэль. Ей показалось, что по другую сторону стеллажа мелькнуло что-то красное.

— Вы думаете? — Мужчина приближался к ней маленькими шажками мангуста. — А невежливо ли будет пригласить вас на чашечку кофе?

Азирафаэль расширила глаза. Между ними неожиданно упала пара-тройка книг со стеллажа, отчего мужчина заметно вздрогнул. Оба взглянули на полупустую полку.

— Ой, простите-извините, какой я растяпа, — медоточиво полилось из образовавшейся книжной дыры.

Мужчина чуть слышно фыркнул и нагнулся, чтобы поднять книги. Когда он выпрямился, растяпа уже стоял рядом. Чтобы посмотреть ему в лицо, мужчине пришлось задрать голову.

— Спасибо, вы так любезны, — продолжал разливать мёд Кроули. — Руки иногда будто живут собственной жизнью. Хоть привязывай.

И он весьма красноречиво взглянул на бедного экс-сердцееда. Тот быстро переглянулся с Азирафаэль, снова взглянул на Кроули и, буркнув «Спсиб», сдал книги ангелу и вышел на мороз.

— З-зачем ты это сделал? — ошеломлённо проговорила Азирафаэль.

На этот раз красноречивый взгляд Кроули остановился на ней.

— Ты правда не поняла?

— Чего я не поняла, скажи на милость?

Азирафаэль терпеть не могла такие моменты, но почему-то оказывалась в них довольно часто. Они бывают в жизни каждого: когда ты не видишь то, что очевидно для другого. И судя по выражению лица Кроули, ему это было очевидно явно больше ста лет.

— А где Верити? — спросил он.

— В школе. У неё выходной. А что? В чём дело? — Азирафаэль понизила голос. — Очередное пророчество?

— Дьявол упаси, — поморщился Кроули.

— Тогда зачем ты здесь?

Она поставила книги на нужные места и снова обернулась к нему.

— А тебе не пора на перерыв?

Азирафаэль покосилась на часы.

— Можно.

Через час они сидели в суши-баре на другом конце района.

— У нас сегодня особое предложение, — любезно заметил официант, представившийся как Джим (который, на взгляд Кроули, подозрительно напоминал какого-то певца-наркомана), — закажите любой суши-сет и получите ниотамори.

— О, а что это, какие-то роллы? — заинтересовалась Азирафаэль.

— Почти, — улыбнулся Джим. — Это такой ритуал поедания суши с человеческого тела.

— С тебя, что ли? — гаркнул Кроули.

Джим невозмутимо покосился на него и снова посмотрел на Азирафаэль.

— Если что, я к вашим услугам, мисс.

Когда он отошёл, Азирафаэль сияла от восхищения.

— Какая удивительная страна, какие традиции! Надо будет отправиться туда ещё раз, когда будет возможность.

Кроули скорчил гримасу за рюмкой с саке.

— Нет, — сказал он.

— Что?

— Я не могу поверить, что ты ничего не заметила. Опять.

Азирафаэль раздражённо вздохнула.

— Что я должна была заметить?

Кроули уставился на неё в упор.

— Ты же чертов... пардон, ангельски привлекательна.