"Сердце в огне"

Глава 7

Глава 7

После вынужденно длительного отпуска, Глеб ездил на работу без особой радости. Да и откуда им теперь взяться, если вся жизнь перевернулась с ног на голову? Дома тягостно и нет больше звонкого, как колокольчик, Женькиного смеха. Постоянно что-то падает, звенит, с грохотом разбивается…

– Жень, давай я тебе помогу…

– Нет, я сама.

– Женя…

– Что?!

И злой отчаянный взгляд.

– Тебе нужно время, Жень… а ты хочешь всё сразу. Мне Игорь на работе обещал дать телефон массажиста. Он реабилитациями занимается. Просто нужно подождать…

Но Женя ждать не хотела. Она уже побывала на приеме доктора и купила специальные мази, которые могли смягчить и выровнять следы от ожогов. Сама в интернете нашла упражнения и разрабатывала пальцы, стараясь добиться свободных движений, как это было раньше.

Иногда Глеб заходил в комнату и видел, как Женя сидит перед зеркалом и внимательно себя разглядывает. Он научился не реагировать на бело-розовые полосы, старался смотреть на другую половину лица. Женя не стала уродлива, но пока след от ожога внимание привлекал, поэтому, выходя на улицу, она надевала большие темные очки и наматывала шелковый платок, так чтобы скрыть часть щеки.

Однажды столкнулась со знакомой девушкой из студии, и по сочувствию, мелькнувшему в ее глазах, поняла: теперь она часто будет видеть такую реакцию. Но эта эмоция была хотя бы живой, а вот когда Глеб смотрел на нее, его глаза, словно покрывались полупрозрачной пленкой. Как у пришельца. Вроде бы и видит, а вроде, и нет. И это было ужасным ощущением.

День теперь тянулся долго-долго. Раньше она жаловалась, что ей не хватает времени, а сейчас ненавидела утро, потому что впереди были длинные и тягучие, как резиновый клей, будни. Выходные, впрочем, были еще хуже. Глеб заказывал разную еду и садился играть в приставку. Редко, но предлагал прогуляться, и с видимым облегчением выдыхал, когда получал отказ. Так и сидели каждый в своем углу. Женя читала книгу, не видя строк, и раздраженно листала страницы непослушными пальцами, а Глеб, надев наушники, уходил в виртуальность.

Случались и перепады настроения. Причем у обоих. То Глеб начинал бодро зачитывать истории успеха спортсменов или обычных людей, пострадавших в разных катастрофах, то Женя просыпалась в приподнятом настроении и видела мир сквозь розовые очки. Правда, эйфория проходила так же быстро, как и нападала.

Однажды, в минуту веры в себя, Женя решила удивить Глеба, и пока он был на работе, принялась готовить его любимое блюдо – острый рис басмати с разными специями и травами. Рецепт совсем не сложный, и прежде, Женя почти не глядя, за полчаса справлялась. Теперь же всё вокруг было засыпаны специями. Как Женя ни старалась, а чайная ложка из пальцев выскальзывала, ее содержимое просыпалось, приходилось начинать всё сначала. Раньше она бросала ингредиенты на глаз: щепотку того, щепотку другого. Пришлось об этом забыть. Такие мелкие движения были ей пока недоступны. Оттирая от стола желтые разводы куркумы, Женя с тоской смотрела на устроенный беспорядок. Утешало только, что на блюде охристой горкой, зернышко к зернышку, лежал рис, радуя вкраплениями зеленого, красного и черного.

Она напряженно застыла рядом, прислушиваясь к звукам из прихожей. Вот-вот должен был приехать Глеб. Но вместо этого завибрировал телефон:

– Жень, я задержусь… Мы тут с ребятами из отдела посидим в баре недолго… Ты не обидишься? А завтра вместе куда-нибудь сходим…

На заднем фоне слышался звон посуды, разговоры, смех и музыка. Там жизнь. Там веселятся, шутят, пьют пиво и закусывают его жареными свиными ушами и луковыми колечками, наливают в бокал вино и с предвкушением поглядывают на рубиновую жидкость, обещающую расслабление и другие приятности. Мир, словно поделили на две части. В одной – пустой, заперли Женю, а в другой – живут, как будто ничего не случилось. И это справедливо. У них, и правда, ничего не произошло. Люди эгоистичны, и осуждать их за это невозможно. Но почему же тогда так тоскливо на душе?

Подсыхала блестящая желтая горка, отдавая никому не нужные ароматы в воздух. Еще некоторое время Женя просто стояла, опустив голову, опираясь на столешницу. Нет, она не злилась на Глеба, наоборот, пусть уж лучше пьет с коллегами, чем сидит истуканом с ноутбуком или приставкой. Она тоже могла бы позвать подружек и пить с ними мартини. Только вот подружки как-то внезапно закончились. Первые дни после ее возвращения писали и даже звонили, а потом… Потом как-то каждая занялась своими делами. Так уж случилось, что закадычной подруги у Жени никогда не было. Со всеми она общалась ровно и дружелюбно, могла и куда-нибудь выбраться потанцевать и посмеяться, но вот такой близкой души, чтобы, как сестра родная… нет, такой не нашлось. А может быть, потому что Жене вечно было некогда. Не умела она бесцельно болтать по телефону, просиживать в кафе или ресторане. В такие минуты ей казалось, что она убила время, безжалостно и жестоко. А могла бы узнать что-то новое, освоить очередную технику, посмотреть фильм о музеях, которые она мечтала увидеть, да много чего…

Ее мама тоже никогда не любила бездельничать. У подъезда на деревянной скамейке собирались соседки со всего дома: обменивались новостями, сплетничали, обсуждали, кто, как воспитывает детей, а ее мама мышкой пробегала мимо, только здоровалась и всё.

– Мам, а почему ты никогда внизу с соседями не сидишь?