Не все девочки делают это

124. Первый шаг к эстрадному вокалу

Все эти «игры» с дыханием вызвали у Марьяны странную сонливость, вдобавок пересохло во рту, - то ли от перенасыщения кислородом, то ли от непосредственной близости Маэстро, то ли от зашкаливающих эмоций….

Пройдя на кухню, она открыла кран, вожделенно глядя, как в круглый блестящий стакан ударила свежая струя холодной воды, и уже поднесла её ко рту…

- Нет!

Она обернулась и натолкнулась на почти удручённый взгляд своего учителя.

- Да что ж такое-то? – недоумённо пробормотал он и, взяв из её рук стакан, выплеснул половину воды в раковину, а остаток разбавил горячей водой из чайника.

- Ты точно с детства поёшь? – проговорил он, вручая ей воду.

Марьяна пристыжённо кивнула.

- Я был иного мнения об Эсмире… Она что, вообще ничему вас не учила?

- Учила! – закатила глаза девушка. – «Холодная вода до и после пения – это преступление!» - процитировала она бывшую руководительницу.

- Та-ак, - выразительно прищурился Вольский, засовывая руки в карманы. – Значит, ты просто не относишься к этому всерьёз!

Марьяна покрутила стакан в руках:

- Я… обожаю холодную воду! - простодушно призналась она. – Тоже с детства. Когда жара – прибегаешь домой – и прям из-под крана…

Она даже зажмурилась, представив это – как она торопливо сбрасывает в прихожей сандалики и, забежав в ванную комнату, открывает на полную кран, а потом, наклонясь, припадает губами к прохладной, стремительной струе воды...

- Это понятно! – взгляд Маэстро красноречиво говорил о том, что он не разделяет её ностальгических воспоминаний. – Но сейчас голос – твой рабочий инструмент! Ты знаешь, что холод может вызвать шок слизистой, вплоть до потери голоса на несколько дней?

- Сейчас я действовала автоматически, - нехотя вымолвила девушка и с усилием сделала из стакана несколько глотков.

Пить противную тёплую бурду организм Марьяны отказывался, и она со вздохом отставила стакан в сторону.

Жажда никуда не делась, горло просто требовало прохладной воды!

Девушка с сожалением глянула на кран. Вольский усмехнулся, вскрывая сигаретную пачку и наблюдая за ней краем глаза:

- Соблюдай режим хотя бы до и после пения. А лучше – всегда. Ещё лучше – заменить холодную воду сладким, тёплым чёрным чаем, он восстанавливает эластичность связок…  - и он подавил улыбку, глядя, как Марьяна, поджав губы, покорно включила чайник.

- Всё я знаю… - проворчала она ершисто себе под нос.

Маэстро затянулся и выпустил струю сигаретного дыма в форточку.

- А я проверю! – многообещающе кивнул он с самым серьёзным видом. – А теперь займёмся вплотную твоим голосом…

…Несмотря на все объяснения Вольского о принципах работы в эстрадной манере,  голосовые связки Марьяны уже были сформированы многолетними «классическими» навыками, и попытки петь не «на зевке» приводили к совершенно неоформленному звуку, похожему на народный. Нет, это был даже не народный…

Это был позор.

Даже самые элементарные распевы гласных в три ноты не давались, не нравились, были крикливы и неустойчивы. Маэстро подавал  всё новые и новые замечания и рекомендации, требовал петь ровным звуком, без вибрато – и Марьяна закомплексовала.

Ей казалось, что ещё немного – и её педагог по вокалу скончается от отвращения!

Девушке хотелось быть безупречной для этого мужчины, чаровать его своим пением, ловить восторг в его глазах, – ведь именно голос привлёк его к ней! – ей хотелось, наконец, петь его песню, держаться за руки, проживать чувствами…

Репетировать!

А он заставляет её издавать совершенно некрасивые звуки… Дурацкие!

Пару раз голос уходил «в несмыкание», Марьяна краснела и умолкала.

- Это нормально, - терпеливо внушал ей Влад. –Требуется время для того, чтобы перестроить мышечную и голосовую память. Потом будет легче, поверь… - и его пальцы проигрывали на небольшой миди-клавиатуре всё новые и новые упражнения.

Но девушке не верилось, она не понимала, что происходит, преодолевала себя, превозмогая неловкость…

Особенно добивало «плоское нёбо», которое требовал Вольский:

- Ты должна найти прямой, «горизонтальный» звук! Более лёгкий, более нацеленный вперёд и компрессированный…

Как только вокалистка начинала петь – свод мягкого нёба поднимался вверх и автоматически входил в «купол» - академическую позицию, которая создавала резонацию звучания, столь ценимую всеми вокалистами – и которая теперь оказалась недостатком…

Её голос, который всегда сравнивали с «ангельским» - полётный и нежный – предавал её раз за разом, отказываясь подчиняться…

Марьяна преодолевала себя изо всех сил - и вдруг неожиданно расплакалась.

- О боже мой! - выдохнул музыкант, торопливо вставая из-за клавиш.

- Влад, голос не слушается меня! – испуганно проговорила она сквозь слёзы. – …Даже в примарной зоне! А переходные ноты просто ужасны… У меня ничего не получается! – она отчаянно всхлипнула и еле слышно добавила: - И не получится…

Она почувствовала, как Влад заключает её в нежные объятия:

- Тихо-тихо… Всё получится…

- Не полу… чится… - икнула она сквозь слёзы, прижавшись к нему, стыдясь своего неумения и одновременно безотчётно тяготея к этой близости…

Мужчина мягко отстранил её от себя и укоризненно поцокал языком.

- Посмотри-ка мне в глаза… Во-первых, ты опять споришь, а я этого не люблю… Во-вторых, кто из нас преподаватель? Почему ты уже за меня всё решила – получится или нет? Ты учиться пришла или куда?

- Но я же слышу… - всхлипнула она.

- Абсолютное доверие! – напомнил он, ласково убирая волосы с её щеки.

- Но Влад…

- Двойку поставлю! - притворно нахмурился Вольский, и девушка фыркнула сквозь слёзы, а он прижал её к себе, успокаивающе поглаживая по спине.

…Был ещё момент, заставляющий её страшно переживать – страх, что её неоформленные, неумелые попытки «пения» разочаруют Маэстро, и он потеряет смысл работы с ней. А она тогда потеряет смысл… жизни!