Иллюзия побега

Вальфдорский театр

Ком неопределённости и тревоги Юсеф-Фариз объяснял потерянной возможностью следить за передвижением чужестранки. Знал, вести о ней ещё придут в своё время. Об этом не беспокоился. Но завидовал проводнику, на которого она смотрела теперь. Хотел быть там, где она оставляла шаги. Хотел полететь к ней и останавливался, вспоминая об обмане. Понимал, что страх перед великим и неизвестным будущим заставил её уйти. Маг приказывал бесстрастному разуму усмирять гордыню, с трудом убеждая себя, что бежала она не от него. Понимал, что должен позволить ей пройти путь к Магии, каким бы страшным он не оказался.

Иногда злился на неё за безрассудный поступок. Хотя, злился, скорее на себя за то, что не успел развеять страхи и не предугадал её исчезновение. Гадал, не преувеличивает ли он важность магической силы чужестранки для Магистерата, ошибаясь в ней, только потому, что позволил так недопустимо для Инквизитора сблизиться. Ведь в её присутствии он утратил зоркость и не предвидел крушение дирижабля. Могла ли она влиять на его проницательность?

Эта грань магии, несвойственная обычным телепатам, заставляла искать похожие способности в прошлых деяниях магов. Он даже написал письмо архивариусу Библиотеки Магистерата с просьбой найти в Хрониках все упоминания о необычных воздействиях на других телепатов и последовавших ошибках прогнозирования. В Библиотеке хранились биографии всех магов прошлого и архивариусы получали учёные степени за анализ их способностей. И не меньше тревожило появление в Глории такого сильного телепата, как Эсмира. Поэтому обращение к архивам могло найти слабые места принцессы и подсказать тактику сдерживания её восхитительного искусства очаровывать.

Появление Эсмиры он не воспринимал как угрозу. Скорее как вызов. Было интересно посмотреть на игру, которую затеял Арх-Канцлер, признав её союзником.

Тревожило другое. Он по-прежнему не находил следов сбежавшей Анны Вернер и нелегального бамута. Украденный артефакт принадлежал Насте и Инквизитор не хотел, чтобы чужаки использовали её магию. Оскверняли. Существовал только один способ найти его. Использовать заклинание крови. Биоэнергия даже одной капли, стремясь вернуться к источнику, могла указать на его подобие, которым являлся такой сгусток энергии, как бамут.

Жаль, Настя не оставила биологического следа. Хотя шанс найти его был. Греоза. Старая травница несомненно сохранила образец. Только вряд ли согласится отдать. Инквизитор не высоко оценивал её способности, но и шарлатанкой не считал. Знания, принесённые с гнилых озёр Касау, свивали забытые верования её растворяющегося в людской пестроте Глории народа с первобытной женской магией, необъяснимой научными изысканиями. Крупица понимания Стихии Земли позволяла Греозе разбираться в энергетике трав и их взаимодействии с материнской грибницей, насколько это было возможно в городе. Она умела варить зелья. Но иногда пыталась заглядывать в пространство вариантов. Не всё угадывала точно и редкие предсказания походили на бред. Инквизитор не заглядывал в её разум. Она умела скрывать мысли за мешаниной галлюцинаций, посылаемых в её сознание травами, прорастающими сквозь многие миры одновременно. Ему не хотелось что-то просить у неё.

В лавке Греозы каждый раз пахло по-разному. Сейчас он почувствовал резкий душок прелой хвои, зирпы - пряности, которую ненавидел и сладко-горький аромат лилий. Хозяйки здесь не было. Он прошёл в следующую комнатушку, скрытую от глаз посетителей поблёкшей занавесью. Греоза копошилась в кладовке. Не ожидав ничьего прихода вздрогнула, покачнувшись на шатком табурете, оглянулась, узнав гостя просипела:

- Чего пришёл?

Дерзость Греозы отражала сварливый и хамоватый нрав. Инквизитор не понимал, почему она всегда пыталась его взбесить уклончивыми вульгарными ответами, если приходилось допрашивать. И почему эти низшие маги, думал он, всегда хотят говорить с ним на равных. Надеются, что он будет доверять им?

- Мне нужен биоматериал девушки, что жила у Горва.

Старуха осторожно опустилась на колени, вцепившись узловатыми дрожащими пальцами в табурет, боясь упасть, медленно нащупала ступнёй пол. Облегчённо вздохнула твёрдо встав на пол.

- Сказать, что не помню её, так не поверишь. Помню. Такую нельзя забыть. Светлая. Страдала она здесь. В клетке. А ты, значит вздумал искать её? Не наигрался? Отпусти её! Пусть в свой мир возвращается!

- Она - маг! И может привести беду. В какой бы мир не попала.

- А вы мало со своими канцлерами беды делаете? Всунуть ты просто хочешь. А что? Красавица какая! Будь я мужиком, тоже не отказалась бы.

- Так может исполню твою волю? Превращу в паршивого пса, чтобы за суками побегала?

Старуха скривилась.

- Да наслышаны об твоём умении - девчонку в лису превратил!

Дешёвая слава о его магии обычно быстрее докатывалась до нищих кварталов, чем до благородных домов, в которых старались прятать услышанную информацию. Но упоминание о Нинэ из уст старой ведьмы звучало укором. Какое она имела право осуждать Верховного Инквизитора?

- Может, мне кинуть тебя в крошечную темницу в подземелье? Через пару месяцев и следов твоих хитрых трав не останется в крови. Очистишь разум и всё мне покажешь.

- Сдохну раньше, чем прочтёшь.

- Всё ты на зло делаешь. Есть же и другие способы получить желаемое. Где её кровь?

Он начал рассматривать склянки и пробирки, расставленные по полкам.