Я так тебя ждала...

Глава 3.1

Первая мысль после пробуждения была об Иване.

Глаша открыла глаза и резко села в кровати. Откинула толстое одеяло, огляделась по сторонам.

"Ваня! - билось в голове. - Приехал, родненький! Не привиделось ли?".

Девушка тряхнула головой и упала на подушки. События вчерашнего дня лавиной обрушились на сознание.

-Твои ёжики! - помянула Глафира в сердцах ругательство любимого книжного персонажа - самой сильной ведьмы в Приграничье Ярины.

Солнечные лучи яркими бликами падали на белоснежные подушки. Глаша попыталась поймать их рукой, словно кошка игривая, и тихонько рассмеялась, когда не получилось. Бабушка когда-то учила ловить солнечных зайчиков зеркалом и заточать их в банки, чтоб отвары потом получались эффективнее.

Ведьма потянулась и встала. Время позднее, девять утра. Надо вставить, а то весь день потеряет.

На кухне уже хозяйничала мама. Ранней пташкой Глаша была именно в нее, отец и младший брат предпочитали поспать подольше, поэтому утро в их доме принадлежало женской половине.

Можно было не торопясь попить чай, приготовить вкусных пирогов на кухне в свое удовольствие, без толпящегося здесь семейства, да просто насладиться тишиной, какая так редко бывает в их беспокойной, вечно отчего то суетящемся семье.

-Доченька встала! - обрадовалась Марина Филипповна. - Долго же ты спала сегодня! У нас гости, знаешь уже?

-Знаю, - Глаша улыбнулась маме, как улыбаются малому ребенку, когда вроде и любят, а вроде и заниматься с ним прямо сейчас не хочется.

Марина Филипповна застыла у плиты.

-Я тут пирогов напекла, - отчиталась дочери. - Полная раковина посуды получилась!

-Оставь! - Глаша махнула рукой. - Папа проснется - помоет.

Женщина закивала в такт словам дочери, засуетилась, подбирая грязные от теста полотенца, чтобы отнести их в стиральную машину.

Глафира налила себе душистого чаю, положила на тарелку сдобы и пошла завтракать на свое любимое место - крытую веранду.

Нужно было подумать. Привести в порядок мысли, решить что делать и как себя вести. Потому что сейчас в груди бушевали такие эмоции, что, казалось вот-вот и разорвут.

Девушка уселась на мягкий, заправленный цветастым пледом диван, прижала колени к груди. Она чувствовала себя маленькой и беззащитной перед навалившимися эмоциям. До боли глупой, растерянной.

Умом Глаша понимала, что глупо переживать, но боль разрывала изнутри. Казалось, что в груди сейчас то ли открытая рана, то ли черная дыра, которую и заткнуть-то нечем.

Девушка сделала глоток чая, откусила кусочек пирожка. Еда в горло не лезла, взгляд то и дело возвращался к виднеющемуся с веранды углу флигеля.

Проснулся ли Иванушка? Если проснулся, то что делает? А вдруг он сейчас выйдет? Вдруг увидит ее? Вдруг что-то скажет.

Глаша одновременно и боялась этого и желала всеми фибрами души.

Желала, потому что безумно соскучилась, потому что ей хоть бы слово от него, хоть бы одну улыбку, хоть бы взгляд. Этого бы хватило, чтоб хоть немного заполнить черную дыру в груди, сгладить боль. А боялась…Боялась Глаша потому что чувствовала себя полной дурой. Идиоткой, мечтающей и ждущей человека, которому она не нужна, который даже не вспоминал о ней все эти годы.

Дура, тут даже говорить не о чем - дура!

Боль и пустота нарастали. Ей бы поговорить об этом! Ей бы хоть словечком обмолвиться, чтобы разрушить свое личное наваждение и безумие! Чтобы разделить с кем-то боль.

Потому что сейчас Глаше казалось, что она тонет в своих иллюзиях, просто сходит от переполняющих чувств с ума!

-Доченька! - голос мамы подействовал, словно красная тряпка на быка.

Опять кому-то что-то от нее нужно! Опять в самом элементарном вопросе разобраться не могут! И плевать же, что специально ушла, чтоб одной побыть! Плевать что чувствует, что думает! Вообще на нее плевать, лишь бы за домом следила и им выжить в их собственноручно вечно устроенном бедламе помогала!

-Да, мамочка, - Глаша усилием воли взяла чувства под контроль.

-Дочь! - мама по-детски прижала руки к щекам, будто собиралась сейчас рассказать о какой-то безумной проблеме. - Гостя же завтраком накормить надо.

-Надо! - Глаша кивнула.

На ее лице было написано все, что она сейчас думает и о ситуации, и о мамином вопросе, но Марина Филипповна предпочла не заметить резкую перемену настроения собственного ребенка.

-Так что, нести? - уточнила она как ни в чем не бывало.

-Неси, - Глафира кивнула. Больше всего ей сейчас хотелось снова остаться одной и снова утонуть в своих думах. Но мама, как всегда, осталась мамой.

-Дочь, я стесняюсь, - призналась она совсем по-детски. - Он мужик всё-таки. Вдруг ещё спит, вдруг не одет… Не могу я так к чужому человеку ворваться.

-Значит не неси, - вздохнула Глаша. - Проснется - сам выйдет.

"Ему полезно на свет Божий посмотреть", - подумала с неким злорадством.