Научи любить

11. Педсовет

Есения.

На следующий день после уроков меня ждал тот самый педсовет, который предвещала Виктория Дмитриевна. Мы все собрались в учительской. Наталья Ованесовна приветственно помахала мне рукой, показывая на место за столом между нею и Антоном Павловичем. Я поблагодарила её и осторожно присела.

Виктория Дмитриевна старательно рисовала контур губ, сосредоточившись на зеркальце от пудры. Давид Александрович хмурился и что-то писал в журнале. Тарас Макарович дремал, скрестив руки на груди, увешанной медалями. Я невольно засмотрелась на награды и подумала, как же это несправедливо, что человек, так хорошо послуживший Родине, вынужден на склоне лет работать учителем ОБЖ, а не путешествовать, как западные пенсионеры. Вздохнула, понимая, что тема вечная и болезненная.

Сегодня здесь были и другие учителя, с которыми я была мало знакома. Все они были заняты своими делами, или переговаривались узкими группами. Внимательно всех осмотрела и в голову неожиданно пришла мысль: а ведь тот, кто толкнул Алёну Вадимовну с лестницы, возможно, прямо сейчас находится здесь, в этом самом кабинете. Кто это может быть?

Учительница химии Виктория Дмитриевна? Заклятая подруга? Что они могли не поделить с Алёной Вадимовной? Или, вернее сказать, кого?

Перевела взгляд на физрука Давида Александровича. Тот словно это почувствовал и сердито на меня посмотрел. Я отвела глаза. Не самый обаятельный тип, но это не делает его автоматически убийцей. Хотя…

Антон Павлович. Так ли он прост, как хочет нам всем казаться? Или это тот случай, когда в тихом омуте водятся черти? Может ли забитый и тихий великовозрастный маменькин сынок превращаться в безжалостного убийцу и мстить женщинам? За что? А вдруг, родительница сломала ему психику?

Наталья Ованесовна. Милая почти-старушка, любительница грядок и цветников. Возможно ли, что в неё вселяется бес, и она начинает мстить молодым и красивым? За что? Да вот за это и мстит – за молодость и красоту. Покачала головой – так себе версия.

Тарас Макарович? Старый вояка, доживающий свой век, ведя войны с беспечной молодёжью, которая не считает его предмет важным. Нет, я не верила, что военный, прошедший через ужасы боевых действий, способен поднять руку на женщину. Он еле ходит со своей больной спиной и вечно спит. Тоже можно смело отбросить.

Эх, если бы были включены камеры, как было бы всё просто – посмотреть их и узнать всю правду. Да, ведь был ещё Артур Каренович, наш улыбчивый бессменный охранник. Кто, если не он? А с камерами – совпадение? Не верю в совпадения.

Я вынуждена была прервать свою игру в Шерлока, потому что дверь открылась, и в учительскую вошла Ольга Львовна. Кстати говоря, тоже подозреваемая – отметила мысленно. Сразу стало тихо, все заняли свои места.

Директриса встала во главе стола и разложила бумаги. Затем Ольга Львовна поправила изящные очки и внимательно нас всех осмотрела. Её взгляд задержался на мне чуть дольше необходимого, и я с трудом подавила тревожный вздох.

- Приветствую всех. – Голос Ольги Львовны звучал естественно и непринуждённо. – Мы собрались сегодня, чтобы обсудить, с какими результатами мы подходим к завершению первой четверти, подвести итоги прошедшего субботника, наметить направления внеклассной и конкурсной творческой работы, а также, - мне был адресован ещё один пристальный взгляд, - обсудить пробное тестирование ЕГЭ, которое мы провели.

После красноречивого взгляда директрисы я была уверена – для меня хороших новостей не предвидится, но лишь сильнее выпрямила спину и сцепила ладони под столом. В тот момент я думала, что злосчастное провальное пробное ЕГЭ – это единственное, в чём меня можно обвинить, но как же я ошибалась!

- Я просила вас подготовить отчёты по успеваемости учеников по вашим предметам, и сейчас хочу на них взглянуть. Мы все зашелестели бумагами и помогли друг другу по цепочке передать листы директрисе.

Ольга Львовна присела и принялась изучать их. Я поняла, что нам подарена краткая передышка, и даже успела задумчиво поглазеть в окно, пока не вздрогнула от окрика Ольги Львовны:

- Есения Даниловна!

- Да?

- Что это? – Директриса указала кончиком тонкой дорогой металлической ручки куда-то в центр листочка с предварительными оценками за четверть.

- Оценки, - прошептала хрипло. Что опять не так?

- Я вижу, что это оценки. Я спрашиваю, почему у Багдасаряна стоит тройка?

По столу пробежал шепоток. Виктория Дмитриевна ухмыльнулась, не поднимая глаз от изучения своего маникюра. «Вы что?» - это уже Наталья Ованесовна ахнула прямо у меня под ухом.

- А что не так? – Я по-прежнему искренне недоумевала. – В последнее время он старается, и я его пожалела. Надо было оставить двойку?

Виктория Дмитриевна уже не скрывала улыбку и переглянулась с Давидом Александровичем.

- Вы сейчас издеваетесь? – лицо Ольги Львовны пошло красными пятнами. – Дайте мне журнал класса, немедленно! – Она стукнула ладонью по столу, я снова вздрогнула.

Антон Павлович подскочил к полке, бесконечно долго искал нужный журнал, наконец, его поиски увенчались успехом. В следующую минуту Ольга Львовна уже громко шелестела переворачиваемыми страницами. Спустя пару минут она подняла на меня глаза и спросила надтреснутым голосом:

- Вы в своём уме?

И если мне казалось, что до этого в кабинете и так было тихо, то сейчас тишина стала оглушительной. Было слышно, как в коридоре хлопнула дверь и застучали девчачьи каблучки. На улице в паре кварталов от нас запиликала чья-то сигнализация.

- Я… я не знаю, что должна сейчас сказать, - услышала, словно со стороны, свой хриплый голос.

- Скажите, - Ольга Львовна принялась говорить медленно и по слогам, словно обращалась к кому-то недоразвитому, - почему у чемпиона России по кикбоксингу, который, так уж нам повезло, выбрал для выпуска нашу школу, стоит позорная тройка по родному языку?

- Вообще-то, - я заправила выбившийся волосок за ухо и, не моргая, уставилась на директрису, - у меня есть все основания полагать, что русский – вовсе не его родной язык, поэтому у него и возникли сложно…