В рабстве её любви

Глава 29

Пов. Адриан

Раздражающий скрип старой двери привычно поприветствовал меня, хозяина темной и затхлой комнаты. После сияющего света золотых люстр Оперы, огня, отраженного в ясных глазах моей спутницы, это место выглядело еще более грязным и мрачным.

Усталость, которую я не чувствовал всю ночь, наконец, дала о себе знать – но все, что я мог себе позволить в этот момент – лишь без сил плюхнуться в отсыревшую постель. Даже на чашку дешевого кофе денег бы не хватило – и без того скудные сбережения я спустил на свой новый гардероб и развлечения вдовствующей графини.

Удастся ли загнать пальто хотя бы за полцены? Кто его купит после виллана…

Признаться, я до последнего не знал, идти ли на это глупое свидание со своей «хозяйкой» – миллионы картин возникали в голове. Как я прихожу к ней навстречу в самой убогой одежде, желая проверить реакцию девушки, сполна насладиться ее смущением. Как наблюдаю за ее ожиданием со стороны – и в итоге просто ухожу домой, выпив по дороге пинту пива. Как нас обоих не впускают в двери Оперы, узнав во мне безвольного раба – все эти мысли не ужасали так сильно, как одна единственная: вдруг Эстер передумает и не придет, как грозилась?

Так или иначе я отнёс в ломбард единственную свою ценность – часы отца, последняя память о нем – все для того, чтобы разжиться лишними деньгами. Эстер платила хорошо, но неподъемный налог, оплата грязной комнаты и ужин – все это выходило мне в копеечку, и приобрести бы получилось лишь новую сорочку с отложенных от жалованья денег.

На вполне логичный вопрос – зачем я вообще все это делаю, логичного ответа под стать не получалось. Это было глупо, откровенно глупо и даже бесцельно.

Ей скучно?

Она… она же не могла влюбиться в виллана, правда? Даже такая наивная дурочка, как она, не могла бы позволить себе такую оплошность.

Но я не такой. Я отринул любые связи со своим прошлым вовсе не для того, чтобы стать тайным любовником графини. У меня есть большая цель, и я обязан к ней идти.

«Вы мне очень нравитесь, Адриан…»

Ох уж этот нежный и вкрадчивый голосок. Я же никогда не был падок на очаровательные женские глазки и сладкое бормотание! Так почему от заявлений этой девушки все внутри словно переворачивается?

При всей своей скромности и зажатости она практически подвела меня к тому, чтобы я взял ее в той конюшне. Можно ли при таких обстоятельствах сомневаться в том, что ей нравится ее конюх?

Понравился бы я ей, будучи настоящим вилланом – грязным, оборванным, смердящим немытым телом и перегаром? Каждое слово которого – это саркастическая брань? Конечно, сейчас она не видит во мне ничтожного виллана, ведь я старался быть с ней столь обходительным и нежным. Лез из кожи вон, чтобы произвести впечатление.

Это было ошибкой.

Как теперь нам обоим выбираться из этого болота? Она до сих пор не знает, что мои ребята, те самые, что увидели нас на фестивале, очень скоро придут, дабы разрушить ее жизнь. Зная это, я боялся, что они заявятся в ее поместье в тот же день, едва поймут – я не собираюсь дать им и шанса сделать Эстер плохо. Но что в действительности можно сделать?

Думая об этом, я налил себе воды – единственное, что могу себе позволить в качестве еды после веселого уикенда. Усевшись подле окна, я просто наблюдал за тем, как город постепенно просыпается, выпуская из разных щелей людишек – самых разных. Высокие, низкие, богатые, бедные, молодые, старые… Вероятно, что у каждого из них непростая история, тяжелое положение, или же, наоборот, лучшее время и прекрасное настроение. Но с высоты каморки на чердаке все они выглядели обычными букашками, снующими туда-сюда.

Прямо как маленький рыжий таракан, что торопливо прополз по поверхности подоконника.

Осушив свой стакан, я просто уложил его вверх дном, блокируя несчастное создание в стеклянной тюрьме, принявшись изучать испуганное мельтешение существа через прозрачную стенку.

– Мы с тобой, мой сосед, весьма похожи. Но, знаешь, что? Даже если получим ту самую свободу, о которой так много рассуждает наша обожаемая графиня – станет ли наша жалкая жизнь хоть немного лучше?

Мой отец умер, вырвав из моей глотки обещание противостоять зазнавшейся буржуазии. Но я не давал обещания мучить слабую беззащитную девушку.

– Живи, – милостиво приподнял я стакан, даруя таракану шанс на спасение. – Все равно скоро в этой комнате кроме тебя не останется жильца, нет смысла нам с тобой спорить.

Если меня не прирежут пьяные дружки, то приберет к рукам полиция – до этого не далеко, судя по всему.

Мы попрощались с Эстер утром – я помог добраться ей до черного входа в ее дом, и в тот же миг у меня зародилась совершенно сумасшедшая идея просто убить всех этих идиотов, которыми я, якобы, «руководил». Их жизни не стоят и ногтя девушки, не сделавшей ничего плохого. Мало того, она не собиралась бесцельно прожигать состояние своего почившего мужа, а хотела возвести конный завод. От маленькой жалкой графини куда больше пользы, чем от своры праздных пьяниц-мужчин. Убив этих бандитов, я уж точно не буду жалеть, поднимаясь на эшафот.

Культивируя в себе недобрые намерения, я попросил о выходном, обещая вернуться к вечеру.

– Тогда я буду вас ждать, чтобы прокатиться верхом до нашего любимого места, – с улыбкой ответила она, плохо скрывая свою досаду от того, что придется расстаться на такое долгое время.

Ну почему ты так мила, Эстер? Почему я вообще решил, что завоевать твое доверие – это хорошая идея? Я собирался обставить тебя, разграбить то, что принадлежало твоему мужу, а ты в отместку оставила дураком именно меня.

Самое необъяснимое в этом то, что ты не сделала для этого совершенно ничего особенного, в то время как я медленно, старательно подбирался к тебе ближе и ближе, лелея корыстные намерения.

Нет, я не собирался убивать тебя. Но надеялся проучить, от имени всех вилланов показать всем на твоем примере, что власть титулованных особ не вечна. Все это время наблюдая за тобой, я понял, что все это время гонялся за собственным хвостом, подобно глупому псу. В итоге тем человеком, кого я проучил – оказался я сам.