Последний звонок

Глава 13

В комнате бабушки громко тикали старинные часы. Сквозь открытое настежь окно доносился запах скошенной травы и какой-то необыкновенной свежести.

Вот уже второй час Даша никак не могла уснуть. То ли деревенская тишина так на нее действовала, то ли события прошедшего дня, то ли близость Глеба и их скорое расставание… Она села на кровати и посмотрела в противоположный угол, где, мерно посапывая, спала бабушка.

Кажется, часы стали тикать еще громче. Мысль — быстрая как молния, — мелькнула в голове, наполняя всю ее. Она хотела к Глебу… Даша перестала дышать, пытаясь справиться с нахлынувшим мучительным желанием, она старалась отговорить себя, заставить передумать, но… Какая-то неведомая сила, не поддающаяся голосу разума, заставляла ее идти навстречу к нему.

Девушка спустилась с кровати и на цыпочках по теплому дощатому полу вышла из комнаты, неслышно прикрыв за собой дверь.

Даша была не одинока — Глеб тоже не спал. Он сидел на террасе в одних джинсах и смотрел на засыпанное звездами небо. Какое-то время она простояла вот так: глядя на него — на широкие плечи, сильные руки, светлые волосы и красивую спину.

Он отчего-то вздрогнул и обернулся:

— Даша… Ты почему не спишь?

— А ты почему? — усаживаясь рядом и кладя голову ему на плечо, ответила вопросом на вопрос.

— Да… Слишком много мыслей в моей голове… — спускаясь чуть ниже, чтобы ей было удобно, ответил он.

— Расскажи…

— Ну-у-у-у… Я обескуражен… — Даша подняла голову и приготовилась слушать. — За последние дни слишком много всего произошло, приходится планы экстренно менять… У меня такое во второй раз только.

— А первый когда был?

— В день нашего последнего звонка, когда я тебя встретил.

— Что?! Почему?

— У меня тогда вся жизнь с ног на голову перевернулась: думал — отучусь в Михайловском, получу распределение, а там и о девушках подумаю, а тут ты не по плану — раз — и сама в руки мне упала… — он улыбнулся, вспоминая тот день.

— Дурак… — беззлобно шепнула она. — Я же серьезно…

— И я серьезно, Даш… Влюбился в тебя с первого взгляда, теперь жениться хочу.

— Я же говорю — дурак…

Он обнял ее и прижал к себе.

— Мне кажется, я умру за этот год, — после долгой паузы сказала она. — Это так много…

— Согласен. Пугающе много…

— Я боюсь, что ты забудешь меня…

— Не говори глупостей, Даш… Моя жизнь будет однообразной и монотонной, а вот твоя…

Она закрыла ему рот ладошкой и наконец решилась сказать то, ради чего пришла:

— Я хочу остаться с тобой до утра!

Глаза Глеба удивленно распахнулись. Он отвел ее руку и прошептал:

— Даша…

— Ты послезавтра уедешь, а я… я… Я хочу, чтобы ты помнил меня!

— Дашка… — он развернулся к ней и взял ее лицо в ладони. — Ты думаешь, для меня что-то изменится за этот год?..

— Год… Глеб, целый год! Через этот несчастный год мы будем уже другими людьми! Я люблю тебя здесь и сейчас, и я с ума схожу от того, что скоро ты уедешь. Я хочу пережить с тобой как можно больше всего, пока могу…

— Даша…

— Я уже почти восемнадцать лет Даша! Паспорт показать?!

На ее глаза навернулись слезы. Она выбралась из его объятий и закрыла лицо руками, чтобы Глеб не видел ее такой — смущенной и заплаканной.

Даша не знала, как все внутри у него горело и пылало, ее близость пьянила и напрочь лишала воли, ее голос и смысл только что сказанных слов заставлял сердце биться со скоростью сто двадцать ударов в минуту… Не знала, насколько сильно он хочет того же самого…

— Пожалуйста… — в ее голосе было столько мольбы и отчаяния, что он сдался. Встал и, словно она ничего не весила, поднял ее на руки и прижал к себе.

Даше снился огромный ромашковый луг. Она шла по нему босиком, туда, где на высоком обрыве, глядя на закат солнца, стояли три человека — Глеб и двое смешных и так похожих на него малышей-близняшек. Они трогательно держали Глеба за руки и показывали куда-то в сторону горизонта маленькими пальчиками. Глеб обернулся, и такая знакомая улыбка появилась на его лице:

— Даша…

Она улыбнулась и сделала шаг к нему.

— Даша-а-а! Да Дашка же! Ты вставать будешь сегодня?! — совершенно не вяжущийся с происходящим голос ее соседки по общежитию развеял такой прекрасный сон.

— Наташка, я тебя ненавижу… — хриплым со сна голосом отозвалась она.

— Ненавидь дальше, а вот не успеешь практику закрыть сегодня у Чадова — и прощай твоя пятерочка!

Даша перевернулась на другой бок и накрыла голову подушкой, чтобы не слышать причитаний вечно боящейся что-то не успеть Наташи. Но та не собиралась просто так отвязываться:

— Макарова, подъем!

Даша сердито рыкнула и села на кровати. Их общажную комнату заливало яркое июльское солнце. Как же она мечтала об этом времени — когда сессия останется позади и можно будет спать столько, сколько захочется. А после окончания практики и вообще уехать домой к родителям, а там… Но практика под руководством профессора Чадова была похлеще сессии, поэтому она просто с ног валилась от усталости.

Да уж! Быть отличницей на факультете журналистики Санкт-Петербургского государственного университета — практически невыполнимая миссия, но разве для Даши Макаровой существует что-то невыполнимое?

Подъем, девочка, тебя ждут великие дела! — скомандовала она себе мысленно и пошлепала умываться, на ходу размышляя как бы «отметиться» перед допекающим ее всю практику профессором Чадовым — любимчиком всех студенток универа, педагогом с внешностью молодого Джонни Деппа и характером Северуса Снейпа.

— Ого… Дарья Макарова вышла на тропу войны или на охоту? — присвистнула Наташа, когда увидела длину Дашиной юбки, способную убить любого мужчину.

— На тропу войны! — многозначительно прищурившись и делая вид, что наносит на лицо боевой раскрас, ответила она.

Даша не ошиблась в расчетах — профессор был ошарашен видом обычно скромной и исполнительной студентки-отличницы и скомкал всю итоговую речь, поставив студентам заслуженные оценки и отпустив их на каникулы.