Всё как у людей...

102. Тёмное и страшное было время, но мы выжили!

- Внучка, идём деду подсобишь, в лес поедем!

- Иду, щас камзол накину и бабушку предупрежу!

- Мешок не забудь!

- Бегу, дедушка!

***

Дед Егор всегда нам помогал: то краюху хлеба занесёт, то рыбой угостит, то несколько картофелин передаст через доярок, то немного зерна на муку! И меня часто брал с собой помогать в коровник, тогда нам перепадало парного молока. Или в лес возьмёт по грибы по ягоды, за лещиной, да и за хворостом тоже с ним ездили! А я в свою очередь помогала ему по дому и в огороде или поручения небольшие выполняла! Так и устоялось у нас жить во взаимопомощи! Вот и сейчас, мы едем за калиной! Бабушка пироги испечё-ёт - муки немного в коробе оставалось! Ай да пышные у неё пироги получаются, сладкие с сахарной свёклой! Вкуснотища с копорским чаем!!!

Почему нам помогал дед Егор? «По старой дружбе», - как он говорил! С детства они были не разлей вода с моим родным дедом Прокопием! Вместе выросли, повзрослели и в далёком 1905 на войну ушли, только вот одна беда, дед мой с войны той не вернулся. Бабушка осталась с четырьмя детьми на руках, самому младшему тогда было четыре года от роду! Повзрослев, они так и не стали опорой семьи. Старший сын, - рассказывала бабушка, - сгинул по молодости, никто не ведает, где он и жив ли вовсе? Вторая, дочь - наша матушка, умерла от оспы, оставив трёх своих кровинушек - меня и сестру с братом. А двух оставшихся сыновей бабушки, пришибли, ибо те не желали участвовать в продразвёрстке. Очень тёмное время было, она все слёзы выплакала.

Папенька наш уехал на заработки в Донецк – уголь для Родины добывать, геолог он! Присылает нам деньги, на это и живем! Я, баба и Алёнка с Тимошкой! Скорее бы рождество, папеньку очень хочется увидеть, с подарками он приезжает на праздники! Скучаем мы безумно, пишем с бабушкой письма длинные! А получим весточку, так считай тоже праздник - жив наш родимый!!!

У нас хоть баба с отцом живы, а вот дед Егор осиротел в свои 67, остался совсем один. Бабка его от чахотки померла два года назад. Двоих сыновей в Сибирь сослали, а то и вовсе к стенке приставили за угон собственного же раскулаченного скота. «Как сейчас узнаешь?», - пожимал плечами старик. Сам же он работал скотником в колхозе и на руках у него всегда была кляча Комета – единственная лошадь на селе, остальных экспроприировала красная власть. На ней-то мы и поехали за калиной. Сейчас бы я её назвала черепахой!!!

- А что, дед, не дадут тебе порезвее лошадку? Смотри спина у ней как коромысло дугой, только в обратную сторону! Совсем стара стала!

- Так ведь, внученька, нонче нужда в стране, все лошади при работе! Какие в армии, какие на поле, а наша Комета в колхозе! Мы с ней бурёнкам воду подвозим с реки в бочке и фураж, и сено! Во всём она помощница, а главное нрав у ней спокойный!

- А у них брюхо потом не болеет?

- У коров то?

- Да! А то Ждан тёти Агафьи с нашего переулка напился тем летом из речки, так к нему золотарь приезжал – мучился он животом!

- Не-ет, это ведь скотина, что ей сделается-то, они на воле так и живуть! А вот человек он тонкое существо, хрупкое – ни клыков, ни когтей, ни шкуры не имеет. Но супротив этого от Бога ему разум дан и никакие звери человеку не страшны! Человек и животных приручил себе в услужение, и растения, но самое главное железо! Из железа топоры, плуги, паровозы и…

- А если с водой рыбу заглотит?

- Кто заглотит!?

- Коровка!

- Ну рыба-то тоже не дурная, сама в рот не идёт, а то зачем её тогда выуживать?

- И то верно!

За разговором мы минули опушку леса вдоль ручья, проехали через берёзовую рощу и у старого дуба, завернув направо, углубились в «голый» лес, через пол часа вышли на поляну, вокруг которой по кромке леса рдели огненные грозди калины.

- Как мно-ого-о!!!

- Моё потаённое место, вчера-с его нашёл, сколько лет шастаю в этом лесе, а эту полянку впервые заприметил! Виш как счастье привалило, калину никто не собирал ещё! Но гляди, кто-то здесь в том годе что-то выращивал - вокруг полно огородной сорной травы! Видимо тайно от чужих глаз, иначе зачем так далеко в лес заходить!?

- Не мудрено с этим раскулачиванием! – по-взрослому поддержала я беседу.

- Бери мешок, внученька и, айда работать, а то быстро темнеет осенью.

Я собираю алые ягоды, а в голове мысль крутиться: «Можно ли их есть и при этом не зажмуриться?» Закинула в рот горсточку, жую!

- Тьфу, вот ведь гадость какая, горькая как полынь! Тьфу! Сто раз ведь уже пробовала, а всё туда же.

Комета, которая паслась возле меня в один момент начала копытом усердно рыть землю и что-то громко грызть. Я подошла глянуть поближе! – Ух ты ж, картошка!!! Дедушка, смотри тут картошка!

Дед Егор присел на одно колено и достал из лунки две обгрызенные картофелины, его лицо расплылось в улыбке, - ай да Комета!

Он ступал осторожно, разгребая палкой опавшую листву, будто шёл по трясине: - Внучка, здесь картошка! Кто-то не смог собрать урожай, поди и не соберёт уже, ноябрь нонче! Ну значит Бог нам дал! – Взял вилы с телеги и пристально вглядываясь в гущу сорняков начал копать. Из земли появлялись крупные и чистые, белые картофелины.

Я высыпала у берёзы уже сорванную калину и принялась за дедом подбирать картошку в мешок и таскать в телегу. Работа спорилась, мы молчали. Только дед Егор изредка поднимал на меня глаза и улыбался во весь беззубый рот! Мы остановились, когда Солнце склонилось к закату – дедушка перестал различать высохшие стебли картошки.

- Достаточно внучка, остальное в другой день соберём! А сейчас давай нарвём травы и укроем клубни от чужих глаз!

Накидав в телегу амарантового сорняка и подобрав сорванную калину, тронулись в сторону села. Вернулись, когда уже стемнело. Сначала, мы заехали к сиротам Бондарёвым и отсыпали им немного картошки, потом к бабушке Фросе и тоже поделились с ней, а ещё к вдове Марьяне Анискиной, она недавно осталась без мужа с двумя малыми детьми. Себе дедушка взял с десяток клубней, а остальное отдал нам, чуть больше половины мешка и всю калину в придачу.