Последний глоток сказки

Глава 28 "Мёртвым нельзя врать"

— Я не нашёл ваши ключи, — сообщил горбун прискорбно, постучав в дверь башни ровно через час.

А может и через два, а то и все три после своего ухода. В любом случае, сидя в заколоченной башне, Валентина не знала, когда закат. Можно было выглянуть в окно ванной комнаты или даже зайти в туалет, но она не могла заставить себя подняться с кровати вообще. Ее хватало лишь на то, чтобы крутить на пальце кружку. И сейчас она чуть не запустила ей в дверь.

— Спасибо, — буркнула она и тихо, себе под нос, зарычала.

Мысленно она уже распрощалась со всеми упырями, и видеть их совершенно не хотелось.

— Серджиу, сообщите, пожалуйста, Дору, что граф велел ему отыскать мои ключи.

— Непременно сообщу.

Валентина в этом не сомневалась. Она сомневалась в другом — найдёт ли вампир ключи.

— Ты поверила отцу, да? — хохотал он, стоя на пороге спальни, куда его не пустили за провинность с волком. Наверное, он и сам не горел желанием входить в башню. — Я не знаю, куда он их спрятал, но точно не на могиле моей матери. Если только это не она сама их там от тебя спрятала.

Дору расхохотался — дико и противно, а Валентине было не до смеха, потому что ее вынуждали самолично идти к графу — на поклон.

— Как нет? Когда они точно там! — ответил граф из-за двери. — И что за очередной бред про Брину?! Призраки не могут двигать вещи! Это новая теория нашего профессора? Или его новая фантазия на тему вампиров и волков?

Повисла тишина. Мучительная. Валентина прижалась лбом к двери и дрожащим голосом прошептала:

— Давайте поищем ключи вместе. Вдруг найдём?

— Поверни сначала серебряный ключ.

Она повернула, и граф так резко распахнул дверь, что Валентина чуть не упала к нему в объятья. Хорошо, успела ухватиться за косяк.

— Хочешь сказать, что от первоначальных планов нельзя отступать? — проговорил он с едва уловимой усмешкой на губах и в голосе. — Ну, пошли тогда.

И он вышел в коридор как был, в халате, надетом на голое тело. Новой сорочки в кабинете не было, а рваная осталась в башне. Однако на замечание смертной девушки, что, может, стоит переодеться, вампир махнул рукой.

— Я уж по-домашнему, ладно?

Валентина передернула плечами — его голос сразу ей не понравился, как и развязная манера держаться. Она пригляделась и выдала:

— Вы пьяны?

Граф замер и отвернулся, потом все же стрельнул в ее сторону глазами и остался к ней в профиль, задрав подбородок.

— Немного. Тебя это смущает?

Она мотнула головой, но все же отступила на шаг.

— Тина, умоляю, прекрати вести себя как несмышленый ребенок! — расхохотался он, приваливаясь плечом к стене коридора. — Лишний шаг тебя не спасет. Так что возьми меня под руку. Тем самым ты окажешь мне важную услугу — не дашь оступиться.

Он смеялся в голос, все сильнее и сильнее притягивая ее к себе за рукав куртки. Валентина попыталась улыбнуться, но губы не слушались, и лоб под шапкой ужасно чесался. Она бы хотела думать, что это шевелятся извилины головного мозга, но нет, куда там… Она, как полная дура, протянула вампиру руку.

— Что же, я поддержу вас, если что… — пролепетала она, провожая взглядом свои семенящие красные сапожки.

Поднять голову не получалось, точно на шею повесили стопудовый камень. На лестнице рука вампира отпустила ее взмокшие в перчатках пальцы и мягко легла на локоть. Зимняя одежда защищала от холода мёртвого тела, но не от страшных мыслей, что вампир накинется на неё, позабыв все свои обещания. И Валентина не боясь только оступиться, потому что его рука была намного лучше её глаз, не способных в кромешной тьме разглядеть даже смутных очертаний ступенек. Но фигуру Дору она увидела раньше, чем тот заговорил:

— Вы гулять?

Граф оставил вопрос сына без внимания.

— Романтическая прогулка по кладбищу? Рара, я действительно все там обшарил. Вы мне не верите?

— С некоторых пор — нет, — отчеканил граф и обвёл свою спутницу мимо сына, не заставляя того уступать им дорогу.

Горбун придержал дверь, и потому им не пришлось разомкнуть рук. Вечер дыхнул на них уже поистине ночным холодом, и Валентина свободной рукой подтянула шарф к носу.

— Ускорим шаг? — поинтересовался граф, но Валентина попросила его не спешить.

Сапоги увязали в снегу, и каждый шаг давался с усилием. Бежать она точно не сможет, и тогда он решит взять ее на руки — лица окажутся слишком близко друг к другу и тогда, не ровен час, шарф станет единственной, легко устранимой, преградой на пути к ее шее.

— Прекрати меня бояться, глупая…

Зачем она думала о таких вещах рядом с существом, читающим мысли? Граф тотчас подхватил ее на руки и сразу ткнулся носом ей в шарф, а в следующую минуту уже хохотал, запрокинув голову. Она же машинально схватилась руками за отвороты его халата и закрыла ему грудь.

— А вдруг замерзнете! — сумела сказать она уже с улыбкой, и он в ответ опустил вязаную шапку прямо ей на глаза.

— Не смотри на меня. Я вблизи ужасен.

Валентина высвободила руку из халата и оттянула шапку к затылку.

— Издалека вы ужаснее. А, узнав вас ближе, я почти вас не боюсь…

Граф шагал через снег довольно бодро, а тут разом встал и опустил свою ношу прямо в сугроб.

— И кто из нас пил?

От строгости, прозвучавшей в его голосе, у Валентины зачесалась вся голова, и она содрала шапку.

— Я вас обидела?

Она стояла и мяла шапку в дрожащих руках. Утрамбовывала снег сугроба и не вылезала на дорожку, на которой должны были еще остаться ее утренние следы.

— Да, — бросил он, явно разозлившись. — Мне досадно, что ты не воспринимаешь мои слова всерьез.

Он сделал паузу, и Валентина, пожевав для храбрости губу, тихо спросила:

— С чего вы это решили? Я не… — и замолчала, не в силах закончить фразу.

Голове было холодно, сердцу — страшно. Халат на груди графа распахнулся, и его голая грудь ослепляла на манер луны, но Валентина запретила себе даже щуриться.