Жена на один год

Глава 2

Глава 2.

Девять лет назад.

Лера.

Совершеннолетие буквально застигло меня врасплох.

После нескольких частных школ, аттестата с отличием и новой успешной выборной компании «отца» в жизни, наконец, случился маленький праздник. Моим мнением впервые поинтересовались – спросили, в какой вуз я хочу поступать. И я, не веря своим ушам, ответила: «В медицинский».

Как так получилось, что «родители» согласились, осталось для меня загадкой. Возможно, очередному пиарщику надоело придумывать будущее для дочери депутата. Возможно, мое желание впервые совпало с «политикой партии». Возможно, «родители» наконец смирились с тем, что музыкант из меня не получится.

Одни теории! Однако, вместо привычных споров меня благословили и даже пообещали помочь поступить. Это, конечно, радовало. Но после всех моих частных школ и взвода репетиторов никакая поддержка не понадобилось.

Я легко прошла конкурс в нужный вуз. Даже успела проучиться три месяца, когда за завтраком Татьяна Егоровна сообщила, что впереди у нас важное событие.

Какое именно, я поняла далеко не сразу. Николаю Петровичу пришлось дважды тяжело вздохнуть, его жене – закатить глаза. Лишь после этого даты в моей голове встали на свои места.

- И как ты только поступила на бюджет? – махнув рукой, сказала «мама».

- Наверное, звезды сошлись, - тут же выдал свою единственно-верную и окончательную теорию «отец».

В отличие от вуза в праздновании восемнадцатилетия свободы мне не дали. Поиском ресторана занялись одни специально обученные люди. Организацией банкета и приглашением гостей – вторые. Подбором наряда и макияжем – третьи.

Со стороны могло показаться, что мы планируем банкет в честь новой победы на выборах, а не день рождения приемной дочери депутата. От количества пригласительных открыток и известности фамилий на них голова шла кругом.

СанСаныч только хмурил брови, когда я рассказывала о планах родителей. А Демон тряс ушами, будто даже слышать такое не хотел.

Я с трудом успевала с учебой и с подготовкой к торжественному событию. Спать было некогда. Поесть забывала. А в сам день рождения на меня навалилась такая усталость, что Татьяне Егоровне пришлось буквально толкать меня до машины и всю дорогу тараторить, чтобы я не уснула.

Темы для разговоров она находила с ювелирной... даже снайперской точностью.

Только я начинала зевать, «мама» интересовалась, не хочу ли я перебраться в отдельную квартиру в закрытом охраняемом комплексе и попробовать жить самой. Словно до этого в школьных интернатах дела обстояли как-то иначе! Или я не понимала, что это будет комфортная казарма для сна, еды и учебы. Без гостей!

А когда у меня начинали закрываться глаза, Татьяна Егоровна рассказывала о важных гостях, которым мне сегодня предстоит улыбаться до глубокой ночи.

Более мучительную пытку и придумать было сложно, но на фамилии Лаевский меня словно ударом тока прошибло.

- Лаевский... Никита?

Я ушам своим не поверила. Нашего соседа я не видела уже шесть лет. Как раз со дня, когда он принес мне комплект для рисования.

Тогда «родители» так и не смогли устроить с ним шашлыки. А я так и не поблагодарила за подарок. Он уехал через день после моего спасения.

Лишь месяц спустя от СанСаныча удалось по секрету узнать, что с его родителями произошел несчастный случай, и вряд ли ближайшее время Никита сможет вернуться домой.

- Да, Никита наконец смог справиться со всеми проблемами, - вещала «мама», - и теперь будет чаще бывать в наших краях.

- А у него были какие-то проблемы?

Я не стала выдавать начальника охраны. Одного случая в прошлом вполне хватило, чтобы понять, как сильно приемная семья «дорожит» своими работниками. Но и не спросить не могла. Вдруг было что-то еще, чего не знала.

- У него шесть лет назад погибли родители. Официальная версия смерти – какие-то проблемы при погружении с аквалангами. Кажется, дайверское оборудование было неисправным. Но в это мало кто верит.

- И наш сосед все эти годы искал настоящую причину гибели родителей?

Изображать дуру мне не пришлось. Информации о Никите в интернете на самом деле было мало. Кто-то будто специально контролировал, чтобы ничего не попало в сеть. А все знающий СанСаныч отказывался что-либо рассказывать.

Единственное, что он повторял: «Забудь ты этого парня. Безопаснее будет. Найдешь себе кого-нибудь помоложе и получше». Почему «безопаснее, комментировать он отказывался. Почему нужно искать кого-то «получше», тоже не говорил. Лишь невесело смотрел в сторону соседского дома и как-то тревожно переглядывался с Демоном.

- А что там разбираться-то? Убили их, да и все, - Татьяна Егоровна нервно передернула плечами. – Он компанию от рейдеров спасал. Сам только институт закончил. Молодой еще был, а пришлось лезть во всю эту грязь.

Будто мне самой сейчас приставили дуло к виску, я с трудом сглотнула.

- А разве этим не полиция должна заниматься?

- Детка, какая ты еще наивная! – Холодный надменный взгляд полоснул по мне из-под длинных ресниц. – В таких случаях спасение утопающего – дело рук самого утопающего. Полиция, суд или прокуратура бессильны.

- Но ведь Никита, кажется, сам юрист... – проговорилась я, и тут же прикусила язык.

Татьяна Егоровна эту реплику, к счастью, пропустила мимо ушей. И, прекратив мучить меня известными фамилиями, принялась рассказывать все сплетни, которые знала о соседе.

К концу ее рассказа, казалось, что на моем теле дыбом стоят абсолютно все волосы. А от сонливости и усталости не осталось и следа.

За годы жизни в семье депутата я не раз слышала жуткие истории про рейдерские захваты, войны за рынки и даже про рэкет. Для чего моему «отцу» кресло депутата, я тоже понимала. Но представить, что тот потрясающий молодой мужчина тоже ночевал с пистолетом под подушкой, стравливал между собой конкурентов, вынуждая их устранять друг друга, и увольнял работников десятками – было жутко.