Школа ведьмовства №13. Сладкий запах проклятия

Глава 5

Глава 5

Чувствовала себя лабораторной крысой, которая, по глупости своей сама вляпалась в эксперимент. Сердце громко ухало в груди, ударяясь о ребра. Руки мелко подрагивали, впрочем, как и колени. Во что я опять ввязываюсь?

- А как я пойму, что все получилось? Что весточка дошла до адресата? – закусила губу и вцепилась пальцами в сиденье стула, на котором сидела.

За окном уже давно царила ночь. Яркая, потрясающе красивая, с темным глубоким небом, усыпанным бесчисленным количеством звезд. Будто какая-то неряшливая любительница блесток рассыпала по небу весь свой огромный запас. И среди этой переливающейся пыльцы висела круглая луна, чей яркий холодный свет хорошо освещал все вокруг. Пока шла из своего нового временного дома, вздрагивая и прислушиваясь к шорохам, шелесту листьев, скрипу, доносящемуся то тут, то там, вглядывалась в завораживающее небо. И первой моей эмоцией стало возмущение, которое затопило с ног до головы.

«Как же так?! – подумала я и остановилась, запрокинув голову к небу, - ведь луна-то полная!»

Она и казалась такой. Я разглядывала лик ночной красавицы, медленно перебирая ногами. Удивительно, но ориентировалась в темноте незнакомого места так, словно всю свою жизнь провела здесь. Тропинка стелилась под ногами, даже не думая, увиливать от меня, пока я таращилась на светлый диск. А потом я увидела, разглядела, почувствовала, что никто не пытался меня обмануть. Полнолуние закончилось. С неба на меня глядела круглая, но все же не полная луна. Словно кто-то снял с одного ее бока тонкий слой, стружку, лишив права называться полной.

Печально вздохнула, вбежала по ступенькам и отправилась на встречу, которую с нетерпением ждала остаток дня. А теперь сидела на жестком стуле перед открытым окном, освещаемая лунным светом.

- Ты поймешь, Милана, не сомневайся, - уверенность сквозила в каждом звуке, исходящем от Ядвиги Петровны, да только от меня она, эта уверенность, которой сейчас отчаянно мне недоставало, отражалась, как солнечные лучи от искристого снега в морозный день. – Ты готова?

Женщина приблизилась. Меня окутал легкий цветочно-фруктовый аромат, принеся толику расслабления и успокоения. На плечи легли странно-тяжелые горячие руки, пригвоздив к стулу.

- Бояться не надо. Слушай сердце, что так тревожится за родную кровь, оно приведет тебя.

- Хорошо, - кивнула, шумно выдохнула, медленно вдохнула и прикрыла глаза.

Обжигающе горячее прикосновение руки директора заставило вздрогнуть. Вторая рука легла на грудь туда, где отчаянно билось сердце.

- Слушай сердце, девочка, да душой к маме стремись.

Это легко. Все мое существо сейчас только к ней и стремилось. Успокоить, уберечь от переживаний, увидеться…

Постаралась успокоиться. К сердцу прислушиваться не пришлось, оно стучало так громко и отчаянно, будто выпрыгнуть из груди пыталось.

Тихий шепот Ядвиги Петровны наполнил темный кабинет.

Лунная дорога, что под ноги стелется,

Душе путь осветит, если сердце мается

От тревог, от забот за кровь родную, мирами разделенную.

Встреча желанная надеждой полнится,

Теплотой наполнит и душу, что пустует.

Кровь родная на зов откликнется,

Закружит, завьюжит, да на встречу ринется,

Разговор недолгий, да слова нужные

На язык лягут, в сердцах успокоением отзовутся.

Снова и снова она речитативом повторяла заговор. Тихо и уверенно. И сердце мое на ее слова отзывалось. Стук его с каждым словом был сильнее и громче. Нарастал, усиливался так, что вскоре я и вовсе перестала слышать голос ведьмы. Только грохот, который заполнил все. А потом все затихло. Сердце словно остановилось, а я внезапно почувствовала свободу. Такую, какую, наверное, при свободном падении ощущают. От страха глаза распахнула. И кабинета вокруг уже не было. Лишь знакомая тропа. Ликование затопило. Получилось! Все получилось! Дернулась вперед, но ни шагу сделать не смогла. Беспомощно потянулась рукой вперед и чуть было не закричала.

Рука была прозрачная. Я бестелесным духом висела на середине тропы. Словно сама из того самого лунного света соткана была. Страх затопил, сердце отбивало бы дробь, наверняка, если бы было со мной.

- Мам, - беззвучно позвала, с трудом совладав с паникой. Попыталась закричать, но бесполезно.

Что там говорила ведьма? Душой звать? Сердце слушать? А как же его слушать, если и сердца-то не чувствуешь? Отчаяние чуть было не взяло верх, но я отмела его. Пока стою здесь, пока есть шанс встретиться с мамой, буду до исступления продолжать звать. Пусть и молча, беззвучно, но всей душой желая этой встречи. И я звала. Раз за разом отправляла зов в пустоту, думала о маме и звала, звала, звала… Пока по тропе не поплыл уже знакомый туман, который в прошлый раз бабушкиным голосом шептал «прости».

Туман заклубился, пополз вверх, словно на расстоянии пары шагов от меня возникла невидимая стена. А я, затаив дыхание, следила за происходящим. Секунды длились тягуче медленно. Туман лениво переваливался, клубился, словно нехотя наползал на незримую преграду, а потом в одно мгновение схлынул. Резко опал, сорвался вниз, как воды бурной реки срываются со скал водопадами. Там, на месте, где еще секунду назад властвовало серое марево, стояла мама. Живая, немного бледная, с запавшими от беспокойства и усталости глазами. Они сверкали даже в царившем полумраке, словно на их дне таились непролитые слезы. Мама вздрогнула, огляделась, нахмурилась, слегка сморщив нос и сузив глаза. Так привычно. Такая обычная ее реакция на что-то странное, непонятное, необычное. Эта реакция отозвалась в душе радостным волнением, ликованием и тоской. Беспокойством и сомнениями, которые острыми пиками раздирали душу.