Черный Лебедь

Глава 4

Глубокой ночью Анастасию подняла с постели пожилая монахиня, она же помогла ей, как своей королеве, одеться пусть в ту же самую власяницу и подрясник — все равно другой одежды в монастыре не было. Приложив палец к губам, жестом предложила следовать за ней. Она все делала молча, не проронив ни слова. Ничего не спрашивала и Анастасия — ей достаточно сообщили накануне. Знать пришел тот час.

Они быстро прошли по длинному коридору мимо ряда дверей, стараясь не заскрипеть половицами и не вызвать к себе ненужного любопытства ни со стороны монахинь, ни со стороны послушниц. Тем совершенно не обязательно знать, куда они направились среди ночи. Через боковую дверь вышли на монастырский двор, постояли немного, прислушиваясь к ночным звукам, а затем почти побежали в сторону конюшни. Анастасия усмехнулась — куда же еще. Только под ней находились тайные проходы за стены монастыря.

Там их уже дожидались Рафаэлла еще с одной монахиней, совсем молодой девушкой. Анастасия улыбнулась, мысленно поблагодарив мать-настоятельницу — там, куда ее хотели увезти, хоть одно знакомое лицо будет, а может и все три, если монастырские сестры последуют за ней и ее подругой. Почему-то она была уверена, что Рафаэллу не оставят здесь в монастыре, ведь ясно же, что ее разбудили среди ночи и привели на конюшню неспроста. Явно не для того, чтобы она обняла свою королеву на прощание или всплакнула, махая ей вслед платком, сорвав его с головы.

Не зажигая ни свечей, ни масляных ламп, ни факелов, чтобы огнями не привлекать к себе внимания, собравшиеся у ворот конюшни прошли во все тот же знакомый проход в подвале, только почти сразу же свернули в боковое ответвление, неизвестное доселе Анастасии. Его не было видно из основного прохода и, следовательно, этот узкий коридорчик не был девушкой исследован ранее. А уж она ни за что не упустила бы такую возможность изучить его, а главное выяснить, куда он ведет.

Казалось, что брели они по темному коридору с земляным полом и каменными старинными сводами целую вечность, поворачивая то налево, то направо. Неожиданно чьи-то сильные руки подхватили идущей первой монахиню, и она исчезла, взмыв куда-то вверх. Анастасия даже взвизгнуть не успела, как ей зажали рот и тоже вытащили на поверхность.

Улыбающийся Готфрид прижал испуганную девушку к себе, целуя ее в лоб, в щеки, в нос, давая ей успокоиться и унять отчаянно бьющееся сердце, словно крылья мотылька.

— Предупреждать надо, — проворчала недовольно Настя, когда перестала хватать ртом воздух от испуга и смогла членораздельно говорить.

— Сейчас пешком спустимся с гор, а потом сядем на лошадей, — прошептал царедворец, стараясь говорить, как можно тише. — Нельзя выдавать этот тайный выход из подземелья монастыря. Он может еще не раз пригодиться. Только поэтому и не стали никого из вас предупреждать. Я и сам довольно часто пользовался им, оставаясь незамеченным — проходил в монастырь через него и возвращался обратно.

Анастасия лишь качнула головой в ответ. Конечно, если бы он прошел через ворота, как положено, то либо одна монахиня, либо другая обязательно заметили бы, что по монастырю шастает посторонний, да к тому же мужского пола. Любопытные послушницы непременно поделились бы этой новостью друг с другом. Это же так занятно, взглянуть на мужчину. И до ушей Анастасии непременно дошли бы эти шепотки по углам.

Она вздохнула: на лошадей сядут — это, конечно, хорошо, только вот в седле она совершенно не умела держаться. За все то время, что она провела в монастыре, ей ни разу не довелось даже взгромоздиться хоть на какую-нибудь старую клячу, чтобы почувствовать себя настоящей наездницей. А так хотелось. Только сейчас было как-то не до того, а в ее прошлом будущем лошадей в конюшне уже не держали. Монахини передвигались на совершенно других видах транспорта — железных конях.

— Почему не идем? — шепотом спросила Анастасия. Ей казалось, что место, где заканчивался выход из подземелья, надо покинуть как можно скорее, а еще лучше немедленно, чтобы их случайно не заметил никто посторонний. Правда, в кромешной тьме вряд ли кто-то собирал грибы-ягоды в горах или охотился на дичь. Ни с кем встречи можно было не опасаться, но все же осторожность никогда не помешает…

— Подождем еще немного, — ответил ей Готфрид.

После того, как наконец на поверхности появились отчаянно сопротивляющаяся Рафаэлла и молчаливая замыкающая монастырская сестра, все стали бесшумно спускаться вниз, стараясь, чтобы не раздалось ни звука, не хрустнула под ногами случайная ветка.

Вскоре в небольшой рощице, буквально из десятка деревьев, Анастасии удалось рассмотреть конный отряд, видимо, тот, с которым прибыл Готфрид, и который она видела с монастырской стены в ночь его прибытия. Теперь отряд во главе с царедворцем станет охраной ее величества, королевы Восточного королевства. Жаль, что не ее, было бы приятно проехать с эскортом в свете дня, а той девушки, за которую все ее принимали.

— Я совершенно не умею ездить верхом, — пробормотала Анастасия, когда они подошли к лошадям.

— Я догадался, — кивнул царедворец. — И подумал об этом. В деревне вас дожидается карета, на которой ты поедешь с Рафаэллой и вашими личными слугами. Их роль некоторое время станут играть монастырские сестры. А пока…

Готфрид легко взлетел в седло и, наклонившись, подхватил Анастасию, успевшую лишь жалобно пискнуть, и усадил перед собой. Тронув бока своего могучего жеребца, способного легко нести их двоих, и махнув рукой, дав команду двигаться, Готфрид поскакал вперед вслед за вооруженными всадниками.

За Рафаэллу Анастасия не беспокоилась — кто-то должен был точно так же усадить ее перед собой, вряд ли ее одну решатся посадить на лошадь. Да и сопровождающих их монахинь тоже. Впрочем, монахини вполне могли сидеть на лошадях самостоятельно — ведь для чего-то нескольких коней в монастыре все же содержали.