Железное сердце. Книга 1. Дочь часовщика

Глава 4 Железный Полковник

Фон Морунген молчал и хмурил густые брови. Я с волнением разглядывала его и вскоре решила, что прозвище Железному Полковнику подходит чрезвычайно. Легко поверить, что не только сердце у нового наместника железное, но и сам он отлит из прочного металла.

Был он высоким, крепко сбитым, и держался очень прямо. Лицо волевое, горбоносое, с крупными чертами и небольшими угрюмыми глазами цвета стали. Такими глазами, должно быть, смотрел он на вражеские войска, прежде чем отправить полк в атаку.

Волосы полковник стриг коротко, подбородок и усы брил и носил невиданные бакенбарды — по новой столичной моде. Щеки покрывала черная поросль, обрисовывая скулы. Я нашла это непривычным и даже пугающим — словно дикий зверь какой. И как только жена целует его? Наверное, и к щеке не прижаться — будет колоться.

Представив такое, я поежилась, и, подивившись собственным странным мыслям, вспомнила, что в слухах ни разу не упоминалась госпожа фон Морунген. Кажется, новый наместник не женат? Неудивительно. Кто захочет жить с эдаким… медведем. Он и не говорит, а рычит.

Я тоскливо ждала, когда полковник начнет рассказывать про то, что случилось в лесу, ругаться и топать ногами, а он все молчал и смотрел. И от этого я все больше приходила в замешательство.

Полковник, наконец, заговорил, и, хотя рыкливые нотки из его голоса никуда не делись, слова он произносил довольно любезно и вел себя обходительно — не придраться.

— Полагаю, вы будете удивлены, госпожа Вайс, но приехал я не к вашему отцу, а к вам. Приехал с просьбой о помощи, в которой, надеюсь, вы не откажете.

Я была столь ошарашена, что ответила не сразу:

— Какую помощь я могу вам оказать, господин фон Морунген?

В моем голосе отчетливо проступила дрожь. Вероятно, услышал ее и полковник. Он досадливо поморщился и заговорил чуть мягче.

— Я долго разыскивал человека, обладающего умениями и талантом, подобным вашим. И очень обрадовался, узнав, что подходящий мастер живет в подопечном мне городе.

— Талант? Умения? — воскликнул отец. — Вы ошибаетесь. У Майи нет никаких талантов. Она всего лишь юная девочка. Она, конечно, получила воспитание, которое полагается барышне ее круга. Умеет шить, стряпать, неплохо рисует, но вам-то какой от этого прок?

Полковник перевел на него тяжелый взгляд, и отец испуганно замолчал.

— Вы сказали, ваша дочь помогает вам в мастерской и сведуща в часовом деле, разве не так?

— Все так, но она делает лишь то, что под силу любому начинающему подмастерью. Ее умения не могут сравниться с моими или с умениями другого городского часовщика, Лео Цингера, ее жениха. Может, вам лучше обратиться к нему, если у вас возникла необходимость починить ваши часы?

— Ни вы, ни Лео Цингер не смогут починить тот механизм, который в последнее время… дает сбои.

Полковник невесело усмехнулся.

— Мне также известно, что ваша дочь обладает необычным даром. С недавних пор он все более востребован среди столичных лекарей. Ученые всерьез занялись его исследованием. Я имею в виду дар чувствовать человеческий организм и видеть работу его органов.

— Боже мой, вы не можете говорить серьезно, господин барон! — Отец был так поражен, что потерял всякую почтительность. Он всплеснул руками: — Это же шарлатанство. Знахарки, ведуньи, неграмотные деревенские бабки — все они утверждают, что обладают таким даром! Верно, моя дочь еще в детстве болтала всякий вздор… говорила, будто видит сосуды сквозь кожу. Видит, как бьется сердце, расширяются легкие. Но что только дети не выдумают, чтобы привлечь внимание!

Отец развел руками, саркастически хмыкнул и продолжил:

— Год назад я отправил Майю в столицу к ее тетке — перед замужеством девушке следует набраться немного опыта, лоска, посмотреть на столичную жизнь. В этом нет ничего плохого, но сестра меня подвела. Она рассказала о Майе свояку, доктору Крамеру, последователю учения натуралиста Рейхенбаха. Может, слышали — того вруна и выскочки, что изучает витализм*, силу, управляющую жизненными явлениями?

Полковник кивнул, подтверждая – он понимал, о чем речь. Отец продолжил:

– Доктор заинтересовался мнимыми способностями Майи и уговорил девчонку помогать ему в практике. А потом и вовсе предложил ей изучать анатомию, чтобы, как он заявил, облегчать боль страждущих. Майя несколько месяцев работала в госпитале для бедных, пока я не прознал, чем именно она занимается. Вместо того чтобы ходить на званые вечера и осваивать салонный этикет! Я приказал ей вернуться. И она послушалась, как и подобает хорошей дочери.

Полковник выслушал его с каменным лицом, а потом обратился ко мне:

— Именно доктор Крамер и послал меня к вам. Вы изучали под его началом анатомию?

— Только азы, — пролепетала я. — В основном ходила за больными в детском отделении. Иногда помогала доктору Крамеру. Он называл мой дар проявлением одиллических или витальных сил. Тех, что открыл и описал Рейхенбах*, знаменитый натуралист… Доктор Крамер просил меня… увидеть, что происходило в организме детей. То, что скрыто от обычных человеческих глаз, но что подсказывал ему врачебный опыт. Как правило, я подтверждала его догадки, и ошиблась лишь пару раз.

Полковник скептически хмыкнул – словно не поверил, что я могла допустить ошибку.