Все не так

20. Алёна

20. Алёна. Шестнадцать лет назад.

Алёна лежала на смятых простынях, голова её покоилась на мускулистом плече Ивана, пустым взглядом она смотрела в потолок. Холодный лунный свет проникал через окна, отпечатывая на стене силуэты вековых сосен.

Вот и всё, отомстила. Счёт равный один-один. Легче тебе теперь? Рассудок был затуманен выпитым алкоголем, но желаемого забвения он не принес, боль не ушла. 
Сладкое чувство мести на вкус оказалось горьким, потому, что  облегчения не наступило.

Сильная, независимая женщина внутри неё, хищница, присматривающая себе добычу, сменилась маленьким обиженным ребенком, спрятавшимся от большого страшного мира в игрушечном домике. И этот домик в данный момент трещал по швам под натиском гроз и ураганов реальной жизни. Алёна ощущала себя несмышленой испуганной девочкой, отчаянно нуждающейся в поддержке и опоре.

Иван держал ее руку в своей, нежно целовал и поглаживал тонкие пальцы. Длинные Аленины волосы рассыпались по его могучей груди и он с наслаждением вдыхал их запах.
- Девочка моя, ты не представляешь как я ждал и хотел этого, - прижимая к себе хрупкие плечи, прошептал мужчина.

- Вань,- деревянными губами попросила Алёна, - давай уедем отсюда. Сейчас.

- Как скажешь, любимая. Пойдем собирать вещи.

- К черту вещи. Я не хочу никого видеть.

- Послушай меня, Алён, - Иван взял её за подбородок, повернул к себе и, глядя прямо в глаза произнёс , - я простой парень.  Не умею долго красиво говорить, но хочу, чтобы ты знала. То, что сейчас произошло, для меня очень много значит. Я люблю тебя. Теперь я - твой, а ты - моя. Больше никому тебя не отдам и никуда не отпущу. И, клянусь, сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела о своем выборе. 
Сейчас мы едем ко мне. Завтра ты собираешь все свои вещи и переезжаешь в мою квартиру окончательно. В понедельник мы подаем заявление в ЗАГС. 
На работу не ходи. Возьмешь больничный. Телефон отключи. Если хочешь позвонить куда-нибудь - звони с моего. Тебе не нужно ни с кем разговаривать и никому ничего объяснять. Я всё решу сам. Теперь ты - моя, и твои проблемы - это мои проблемы. И я не позволю всяким мудакам трепать моей девочке нервы.

Алёна с благодарностью смотрела в серые глаза, светившиеся теплом, её обнимали сильные надёжные руки. Только что Иван произнес те самые слова, которые в своей жизни мечтает услышать каждая женщина. Почему же тогда так хреново?

Всё не так. То, что случилось - противоестественно. Не этот мужчина должен был произнести сокровенное. Не с ним мечтала идти рука об руку по жизни. Он - не Макс. И никогда им не станет.

Внезапно Алёну настигло осознание того, что она натворила. Разрубила, разделила, четвертовала их с Максом будущее. Лишила надежды. На каждом из них остались куски кожи и плоти другого, которые будут гнить, отравляя им существование, и это конец. Пути назад не будет. Она уходила, оставляя за собой бесплодную, выжженную напалмом, сочащуюся ядом пустыню, на которой много лет ничего не сможет вырасти. Ни у неё ни у него.

К горлу подкатил ком, подбородок задрожал, по щекам потекли солёные водопады. Боль вырвалась наружу, как разрушительное цунами из глубин океана, сметая все на своём пути.

Иван крепко-крепко прижимал её к своей каменной груди. Целовал, гладил по голове, вытирал мокрые щеки. И приговаривал.

- Плачь, плачь, девочка. Оставь здесь свою боль и слезы. Все пройдет, все забудется. Я теперь с тобой навсегда. Моя. Никому не отдам. Утром начнется новая жизнь, где все у нас будет хорошо.

И Алёна рыдала в голос, до судорог. По своей неразумной любви, навеки похороненной в хрустальном гробу затерянной темной пещеры. По глупым несбывшимся мечтам и надеждам, которые, как сухие осенние листья ветер в одночасье разметал по свету, превратив в пыль. По предателю - Максу, которого надо бы раз и навсегда вычеркнуть из своей жизни, но это так больно, как будто тысячи отравленных стрел пронзили грудную клетку. Даже если их вынуть, раны не затянутся, а долгие годы будут причинять страдания. Она, как попавшая в капкан волчица, чтобы выжить, вынуждена отгрызть себе лапу. По Ивану, которого послал ей бог или дьявол, девушка ещё не разобралась. Этот мужчина стал её спасением и погибелью одновременно.

Сколько это продолжалось Алёна не помнила. Просто в какой-то момент поняла, что голая сидит на коленях у Ивана, а его поцелуи перестали быть успокаивающими.

Мужчина властно и требовательно овладел ее губами. Прошёлся языком по нёбу, терзал, ждал отклика. Как бы говорил: посмотри, я тут, живой, из плоти и крови, и я хочу тебя.

Девушка подчинилась и ответила. Иван нежно прикусил ей мочку уха и жарко прошептал:
- Знаешь, родная, месть может быть сладкой. Первый раз был не в счёт, ты ничего не почувствовала. Доверься мне. Отпусти себя. Расслабься, я покажу, как это бывает по-настоящему.

Он все понимает. Читает тебя, как открытую книгу. Просто даёт понять, что мальчиком на одну ночь быть не намерен, и играть придётся по его правилам. Ну и вляпалась ты, Сергеева.

Горячие ладони заскользили по груди и животу, вырисовывая диковинные узоры, находя такие чувствительные точки о которых Алёна и не подозревала. Он не трогал ниже, дразнил лёгкими прикосновениями, покусываниями, но такого возбуждения она раньше не испытывала. Может быть виноваты были бушующие в крови алкоголь и адреналин, вперемешку с кортизолом, а может, желание отгородиться от враждебного мира, прочувствовать себя нужной и желанной.