Деревянная пешка

Глава 4

Я с удовольствием втянула носом воздух и медленно выдохнула. Пахло весной. Небо над головой приобрело тот особый насыщенный синий оттенок, какой бывает лишь весной на севере. Снег растаял почти полностью, даже грязь успела высохнуть и уже не раздражала так сильно, как пару недель назад.

Сердце пело, хотелось гулять, влюбляться, читать стихи, слушать менестрелей и, может быть, даже совершить что-нибудь безумное. Но кто ж мне даст?

Глор-Хэльм построили на высоком скалистом холме, строгие крепостные стены служили защитой многим поколениям живущих здесь людей. Холм, почти ровный огромный участок, в одном месте резко уходил вверх, тянулся к горам, высившимся за городом, на севере, и защищавшим от особенно суровых ледяных ветров. Там, на фоне всегда снежных серебристо-голубых вершин, красивым изваянием застыл княжеский замок. Он и принадлежал городу, и нет, возвышаясь над ним более чем на десять саженей. Его также окружала крепостная стена, хоть и не столь внушительная, как вокруг города. Холм располагался у подножия гор, в хорошем месте, с Северного хребта стекало немало ручьев. Один из них проходил сквозь Глор-Хэльм, служа естественным источником питьевой воды и средством защиты. Древние строители проложили русло реки, создав несколько заводей: одну – вокруг замка, другую – внутри города, где медленная летом и бурная в межсезонье река свергалась мощным водопадом с одной из скал, затапливая заботливо вырытый вокруг городской стены ров, а дальше текла в долину. Так внутри городских стен разливалось потрясающе красивое проточное озеро, отражая небо и в хорошую погоду привлекая прохожих.

Вдоль кромки воды еще прежние князья устроили тропинки и мощенные дорожки с беседками и скамейками для удобства гуляющих, и чтобы могли подкатить к берегу экипаж. Зимой здесь часто гоняли на санях или коньках, устраивали народные гулянья и праздники.

Я вышла к берегу озера и с удовольствием прошлась по одной из главных тропок, изредка раскланиваясь со знакомыми. Световой день стал длиннее, в темной и душной комнате сидеть не хотелось, да и было, откровенно говоря, над чем подумать. Вместо тяжелой дубленки теперь можно было позволить себе легкое пальто, вместо зимних сапог – легкие ботиночки, а если наплевать на осторожность, то можно даже развязать платок и разрешить восточному, пока еще довольно холодному ветру играть длинными прядями волос. Солнце пригревало, и я чувствовала себя кошкой, готовой замурлыкать от удовольствия. Огляделась, присела на скамью у спуска к реке и разрешила себе минут десять ни о чем не думать.

Для магического зрения пробуждающаяся природа невероятно красива. Я отдыхала душой, наблюдая за заревом золотисто-голубого света, которое уходило от земли вверх. Деревья еще только-только осмелились показать почки, но для меня они уже были окутанными нежно-зелеными кудрявыми линиями и тянулись ими к солнцу, как будто влюбленные в ожидании объятий. Ледоход закончился совсем недавно, могучая река стала еще шире за счет талых вод, и ее голубые узоры то и дело свивались в вихри силы, красивые и угрожающие одновременно. Я видела, как мое поле раскрывается навстречу этому великолепию, как в ауру вплетаются и зеленоватые узоры деревьев, и золотистые лучи, исходящие от земли к небу, и голубые воронки воды. Аура распрямлялась, как опущенный в воду цветок, становилась шире, сияла равномерней, а мне было так хорошо и уютно, словно я дома, в кругу любящей семьи, где меня знают, принимают и всегда мне рады.

– Яра, привет, – я открыла глаза и увидела молодого парня, который заслонил от меня солнце. Против света лицо было сложно разглядеть, но голос я узнала.

– Привет, Генрих, присядешь? – я с видом радушной хозяйки предложила ему занять часть моей скамьи.

– С удовольствием, – он присел, и на его лице действительно отражалось удовольствие, словно я сделала ему какой-то хороший подарок.

– Ты пропустила занятие.

Генриху было лет двадцать пять, но иногда мне казалось, что я старше, причем не на два-три года, а лет на десять. Он был сыном хозяина магазинчика, где я часто покупала драгоценные камни или металлы, а также инструменты. Все, что могло понадобиться ювелиру. Кроме того, господин Урм имел какой-то долг по отношению к Олегу и согласился принять его сводную сестру на обучение ювелирному ремеслу. Не то чтобы подобное приветствовалось, но и особого протеста не вызывало. Ну балуется девчонка изготовлением колечек и брошек. Выйдет замуж, родит, закрутится по хозяйству, и вылетит дурь из головы.

Генриху работа с камнями давалась плохо, и на занятиях у отца он присутствовал редко. Господин Урм отзывался о нем, как о человеке с кривыми руками и светлой головой, повторяя, что Генриху сам Единый велел управлять и торговать, но уж никак не корпеть над горелкой и камнями. Кроме меня у ювелира было пять подмастерьев. Все – мальчишки. Мы не дружили, но и не особо враждовали. Как конкурента они меня не воспринимали, соперничать не пытались, скорее время от времени ухаживали, вяло и как-то нехотя, просто потому, что несколько часов, совместно проведенных, дают такую возможность. Я, впрочем, не была приветливой или милой, что быстро отбивало желание заигрывать. Вокруг полно девчонок куда сговорчивей.

После памятной услуги, оказанной Эргу Ору, он нас действительно не дергал, но пару раз присылал заказы на изготовление несложных амулетов. Месяца через три довольно настороженного общения мы негласно сошлись на том, что вполне можем друг другу доверять. И я согласилась участвовать в некоторых не слишком противных для меня аферах, а он устроил нам множество новых заказов на более чем выгодных условиях. К тому же у нас теперь был совсем иной уровень защиты. На дверях нашей конторки и моего дома появился незамысловатый знак: квадрат в круге, нарисованный в верхнем правом углу белой краской. Олег пояснил мне, что это знак для определенных людей о том, что дом находится под защитой гильдии неприкаянных. Мне хватало благоразумия не болтаться по городу глубокой ночью, но даже если мне случалось вечером выйти из дома по какому-либо делу, я замечала легкое свечение мальчишеской ауры недалеко от себя, в паре перестрелов. Я бы не обратила внимания, но присутствие стало постоянным, и я ощущала направленный на меня луч внимания. Когда спросила у Кремня при встрече, тот грубовато ответил, что мальчишка приставлен ко мне, чтобы ничего не случилась. И поскольку громогласно о своем покровительстве и причинах оного Владыка заявлять не хочет, сопровождающий – моя защита при нежеланных встречах.