Дни Клары

Глава Двадцатая. «Возвращение».

Казалось, что он поднялся и встал на землю. Он был тяжелым и с трудом передвигал ноги. Чувства будто отняли. Он прошел к дому, к его обгоревшему и обезображенному каркасу. Обветшалая крыша клонилась к земле, низкий фундамент ушел в землю, стены казались тоньше и старее. Его охватил ужас: «Что-то случилось? Грандиозно важное, но забытое… «ЧТО?!»

За домом в полной тишине покоилась зеленая поляна, усеянная свежими ростками и изредка маленькими деревцами. «Когда?! Когда это произошло?» - подумал Адам, и впервые захотел схватиться за голову, чувствуя, как он теряет ее. На этом месте была обугленная пустошь, покрытая одеялом из черного пепла. А сейчас все это обратилось в молодой зеленеющий кусочек леса, набирающего жизненную силу. Его дом стал выглядеть в десятки раз хуже, чем в прошлый раз, когда он видел его. Так, словно тысяча бедствий обрушилось на его стены. Он мог бы понять, почему у него перекошены стены, но отчего почернела обшивка, а все углы поросли плесенью и лишайником? Только время могло способствовать этому. «Был ли пожар? Что случилось? Что со мной?» – множество вопросов разом сдавили его рассудок, словно жалкое склизкое тельце. Адам прошелся по густой траве и остановился, чтобы еще раз оглядеться по сторонам. И вдруг ему вспомнилась табуретка. Та самая табуретка! Недавно («когда только?») он ставил табуретку прямо у дерева. «Зачем?» – помнилось ему смутно. Адам неожиданно понял, что ему требуется вспомнить, что происходило в последнее время. Он точно знал, кто он такой, и поэтому этот вопрос поначалу нисколько его не встревожил. Ведь когда он вставал по утрам раньше, знание о прошлом естественным образом вгрызалось в память, неотъемлемо и неотделимо от него самого. Он всегда был уверен в том, что знает, что делал в последние дни. А сейчас он вдруг позабыл. Только он успел об этом подумать, не прошло и мгновения, как он вспомнил. Ведь это случилось совсем недавно, всего несколько дней назад – как он смог позабыть ЭТО? Его растерянный взгляд остановился на доме, и Адам понял, что почерневшие стены теперь никогда не забудут те дни так же, как и он. Пожар, скитания, ночевки у теплотрасс и под канализационными люками, возвращение в обгорелый дом; Отчего-то тогда он забыл про соблазнительность крепкого алкоголя и полностью ушел в проблемы, которые снова свалились на него так безжалостно резко. Он вспомнил, как старался что-то изменить или найти лазейку, но понял, как все невозвратимо. И тогда прежние мысли вернулись к нему, словно той короткой передышки, тех умеренных рассудочных дней вовсе и не было. В голове крутились знакомые мысли, и их возвращение словно утверждало то, что вернее их уже не найти.

«И я решился» – вспомнил Адам. Он взял в руки подол своего плаща, проживая заново тот момент, когда покупал его, отдавая последние деньги прыщавому парнишке. Вспомнил, как в сумерках, перед самым рассветом, он вернулся к дому уже переодетый в черные одеяния. Зашел внутрь, оглядел темные комнаты и схватился за табурет. Он был сильно пьян и разбил бутылку виски, когда тащил его на улицу. Он установил его, зарыв ножки в землю на сантиметр или два, скрутил веревку, закинул ее на ветку и надел петлю. А дальше… Дальше это красное, расплывшееся лицо, возникнувшее в воздухе из неоткуда. Это был его родной брат. Это был Григорий, и именно он сбил стул из-под его ног, лишив его всяких шансов на жизнь. Он забрал у него право на последний вздох. «Как он мог поступить так?! У меня должен был быть последний вздох. Я еще должен быть жив!» – подумал Адам, сообразив, что давно уже мертв. И осознание этого, влилось в него огромной картиной загробной жизни. И он опешил. И стоял подле окна, не рассуждая и не имея ни мысли, ни гримасы на лице, ни движений, ни живого тела. Он смотрел на себя, а его уже и не было.