Невестка слепого барона

Глава 3

Книги о попаданцах читать мне доводилось, но я всегда относилась к этому, как к обычным сказкам для взрослых. Я бы и сейчас не поверила в то, что я попаданка, если бы не две детали, которые невозможно объяснить чем-то другим. Первое, разумеется, это чужое тело вместе с чужим языком. А второе я обнаружила, когда смогла встать с постели и подойти к окну.

Стекло было непривычно толстое, мутноватое и даже с пузырьками. Сквозь него отчетливо видно было старое дерево, растущее возле каменной ограды из массивных булыжников. А на дереве небольшими зелеными шариками висели молодые яблоки. Еще неспелые, еще только набирающие массу, но совершенно точно не имевшие возможности вырасти зимой.

Между тем последнее мое утро, которое я зафиксировала в памяти, утро из прежней жизни, было 26 января 2024 года. Возможно, я бы не запомнила дату так отчетливо, если бы не одно обстоятельство: 28 января мне должно было исполниться сорок четыре года. И рано утром я звонила знакомому кондитеру Ирине, чтобы заказать торт для сотрудников.

Я, помнится, тогда еще колебалась: стоит ли длить старую традицию? Однако подумала, что люди, рядом с которыми я работала долгие годы, ни в чем не виноваты. Пусть начальство поменялось на пакостное, но от старых сотрудников я плохого никогда не видела.

Сейчас, глядя в окно и с трудом сдерживая нервный смешок, я подумала: «Хорошо хоть, что предоплату я Ирине сразу отправила, а то бы совсем некрасиво получилось: торт сделает, а денег не получит.».

Голова сильно кружилась. Думаю, у меня все же небольшое сотрясение есть. Слабость продолжала накатывать волнами, потому я, аккуратно придерживаясь за стену, вернулась на свою узкую лежанку. Даже это небольшое усилие обошлось мне дорого: снова клонило в сон. Я успела задремать и сколько-то поспать, но была разбужена одной из монашек. Она торопливо и не очень бережно трясла меня за плечо, приговаривая:

-- Клэр! Проснись же… Клэр! Да вставай уже скорее! Вставай, там баронет к тебе пришел…

В этот раз из сна я выдиралась с большим трудом, долго не понимая, где я и что произошло. Однако монашка, в этот раз довольно пожилая и суетливая, все время тянула меня за плечо и за руку и повторяла:

-- Быстрее! Пойдём быстрее, а то преподобная мать огневается!

Она даже присев на корточки, натянула мне на ноги те самые деревянные сланцы и, практически сдернув с кровати, не дала моему телу упасть: от резкого толчка сильно пошатывало, но женщина крепко обхватила меня за талию и помогла устоять на ногах.

Тихонько приговаривая: «Да шевелись же ты! Шевелись, девочка, а то накажут…», – она тащила меня по длинному коридору с крошечными редкими оконцами где-то под потолком, откуда с трудом пробивался тусклый дневной свет.

Закончился наш путь в еще одной небольшой беленой комнате, где стояли вдоль противоположных стен две широкие потертые скамьи. На одной, молитвенно сложив руки и перебирая длинные четки из крупных деревянных бусин, изредка перемежающихся янтарными шариками, сидела преподобная мать.

Напротив нее, у другой стены — мужчина, изрядно заросший бородой и усами. Длинные волосы сальными прядями рассыпались по плечам, не скрывая свою седину. Даже косматые брови были отмечены изрядным количеством пегих волосков. Рядом с ним на скамейке валялась фетровая шляпа, чем-то напоминающая котелок. Большая часть одежды состояла из кожи и имела довольно потертый вид. Только огромные сапоги жирно блестели начищенными голенищами.

Я смотрела на мужчину и не понимала, почему люди зовут его слепым бароном: оба глаза у него были абсолютно целы. Даже каких-то шрамов, намекающих на возможную травму на лице, не было.

Между тем говорливая монашка, дотащившая меня до этой комнаты, входить вместе со мной не стала. Она просто закрыла у меня за спиной дверь. А преподобная мать, слегка нахмурив брови, произнесла:

-- Ты заставляешь своего жениха ждать слишком долго, Клэр. Это неприлично, – затем, видя, что я так и застыла в проходе, она добавила, как бы поясняя: -- Я вынуждена была послать баронету Рудольфу известие о твоем падении. Сядь рядом с ним и ответь на вопросы.

Скамья была не только широкая, но и длинная. Я постаралась сесть так, чтобы между нами был хотя бы метр расстояния: этот неприятный мужик пугал меня. Он вовсе не выглядел человеком, способным посочувствовать своей невесте или вообще кому-либо. Конечно, может быть, я ошибаюсь, и за неприятным фасадом прячется мягкий и заботливый мужчина. Но пока что я его откровенно боялась. Впрочем, первые же его действия и слова перечеркнули мою слабую надежду.

Громко хмыкнув и что-то совершенно неразборчиво буркнув себе под нос, он, совершенно не стесняясь преподобной матери, придвинулся по скамье почти вплотную ко мне и положил крупную руку с не очень чистыми ногтями на мое колено. Смотрела я в этот момент на преподобную мать просто потому, что глазеть на него было неудобно. Она же расположилась ровно напротив меня, через проход шириной всего в два-три метра. Я очень четко отметила момент, когда она прикрыла тонкие, почти лишенные ресниц веки и, перебирая четки, забормотала себе под нос молитву еще интенсивнее.