Зяблик - птичка смелая

Глава 1.6

Нежный цветочек… Это прозвище так подходило к ней, несмотря на суровые условия жизни. Снова вопросы захлестнули мое сознание. Как она сюда попала? Кто ее родители?

Хотя, по-хорошему, мне надо с собой разобраться. Но голова была пустая, как мой желудок. И они вдвоем объявили мне забастовку. Правда, когда пришла Агнес с гостинцами от Килии и начала рассказывать о себе, есть мне перехотелось.

- Я дочь нашего короля, проклятая и изгнанная. Вернее, сбежавшая. И я даже не Агнес. На самом деле мое имя Лилиан. Но я так давно живу здесь, что уже совершенно не вспоминаю о нем. Первое время мне даже пришлось изображать, что я потеряла память.

У меня есть тетушка Зельда. Мамина сводная сестра. Я хоть и была маленькой, но умела отличать хороших людей от плохих. И она мне никогда не нравилась. Особенно тем, что изо всех сил старалась стать моей подружкой. Вернее, не то, что не нравилась. Она притягивала, как и многих, но я ее боялась. Статная, высокая, с черными, как вороново крыло, волосами, она была очень привлекательной, притягивающей взгляд, хотя черты лица не соответствовали канонам живописи. Но об этом никто не задумывался, смело занося ее в число первых красавиц королевства. Большой рот придавал ей непередаваемый шарм, потому что она все время или улыбалась, или смеялась. И это было невероятно заразительно. Невольно хотелось улыбнуться ей в ответ. А еще и улыбка, и смех – это прекрасный повод показать великолепные зубы. Ее черные глаза были опушены такими густыми ресницами, что казались бархатными. Ее не портил даже слегка крупноватый нос.

Она со всеми была мила и обходительна. Даже со служанками. Всегда в хорошем расположении духа – чем не предмет для обожания? Но я никогда не оставалась с ней наедине. Что-то внутри не позволяло проникнуть ее обаянию в мою душу и, как мифический пожиратель душ, запустить в нее свои нежные и смертельные щупальца.

Я была с ней вежлива, даже улыбалась, но общения избегала. И, как оказалось, не зря.

Когда случилась беда, мне было одиннадцать лет. Мы занимались с профессором Остинсом изучением языка эринейцев – народа, живущего за морем. И хотя, кроме вялой торговли, нас с ними ничего не связывало – слишком большое расстояние разделяло наши государства, отец считал, что его дочь должна знать больше, чем весь профессорский состав королевской академии.

- Лилиан, бросай свои книжки и бегом в кабинет к отцу, - без стука войдя в мою классную комнату, приказала Зельда. Это был единственный раз, когда я увидела коварный блеск в ее глазах. Всего лишь какой-то миг, но я его поймала и запомнила. Наверно, потому, что дальше моя жизнь разрушилась, как хрустальная пирамида из тонких бокалов с игристым вином на празднике от одного грубого движения. Со звоном и хрустом жалких осколков под ногами придворных.

Отец меня любил, я в этом была уверена, но всегда был строг. Он меня не баловал – для этого была мама. Сам же в конце дня требовал строгий отчет о том, чем я занималась сегодня. Потом выслушивал учителей, и, если оставался доволен, разрешал поиграть в королевской оранжерее – в одном из моих любимых мест во дворце, посидеть в библиотеке среди драгоценных книг или побыть в зале оружия.

И то, что он вызвал меня в середине дня, откровенно настораживало. Я извинилась перед Остинсом и засеменила за Зельдой, лихорадочно соображая, в чем провинилась. Может, из-за того, что сбежала от общества сына короля Содейна, прибывшего к нам для заключения каких-то договоренностей.

А принцесса крови должна быть вежливой, уметь улыбаться, даже когда хочется плакать, знать языки, историю, разбираться в хозяйстве – чтоб никто не мог обмануть, уметь вести светскую беседу и красиво ходить. А главное – не перечить мужчинам. Как воспитанная ливретка, которая машет хвостиком, всегда рада хозяину, но знает свое место.

Ну еще сорвала в оранжерее полураскрывшийся цветок практически черной лилии. Знаю точно, что его здесь не было. Мне он почему-то внушил страх. С корнем не стала выдирать, потому что останутся следы «преступления», а от цветка я решила избавиться. Сунула его под накидку и утром сбегала к речке и выкинула туда. Тщательно вымыла руки, но осадок неприятный все равно остался.

Больше за мной никаких грехов не водилось, поэтому, пока я плелась за шуршащими юбками Зельды, недоумение переросло в тревогу.