На неведомых дорожках

1.3

Дорога к деревне Куземки представляла собой сплошные ямы и ухабы, словно местные жители специально их вытаптывали, дабы максимально затруднить путь случайным гостям. Впрочем, риск и без того невелик. Три часа на электричке и восемь километров извилистой лесной дороги, да еще с учетом сильно пересеченной местности – доберутся только самые упорные, каковых, кроме меня, не наблюдалось. От станции и до деревни четыре раза в день ходил автобус, на который я, разумеется, опоздала. Ольга Николаевна советовала брать частника, но те, похоже, появлялись еще реже. Неудивительно! Наплывом дачников деревня никогда не страдала, следовательно, никаких выгод частному извозу не представляла.

Спотыкаясь о куземкинские колдобины, я тихо брела по пустынной дороге. Однообразие окружающего пейзажа навевало ленивую задумчивость. Как же все повторяется в жизни... Опять иду неведомо куда, неведомо зачем, как будто кто-то тянет против воли. А впереди – Арап… и неизвестность.

Даже не знаешь, что хуже.

Куземки напоминали декорацию к фильмам о Великой Отечественной войне. Подступы к деревне перекрывала огромная лужа с глубокими следами автомобильных покрышек на правом берегу и зарослями камыша – на левом. Дальше виднелись ветхие строения из фанеры, покосившиеся или вовсе лежащие на земле заборы, гигантские зонтики борщевика и древняя водокачка с сочащейся из крана ржавой водой. Повсюду царило запустение, граничащее с полной заброшенностью.

Согласно полученным сведениям, деревня располагалась буквой Г, и дом Арапа следовало искать в конце короткой перекладины. Пройдя селение насквозь, я не обнаружила ни коротких, ни длинных перекладин – только врытый посередине дороги железный бак. Следы шин огибали его, выводя к фанерной развалюхе, от всех прочих отличавшейся наличием самодельной антенны рядом с печной трубой. Забор отсутствовал, а автомобильный след тянулся через весь двор и исчезал в непроходимых зарослях крапивы.

Обойдя дом по кругу, я заглянула в окно. Рассмотреть что-то сквозь пыльные стекла было проблематично, внутри, тем не менее, мне почудилось движение.

- Ау, хозяева! Есть кто дома?

За дверью что-то звякнуло, завозилось, кто-то громко засопел у самого косяка. Ветхая створка со скрипом отошла, явив моему взору скрюченную фигуру, в которой с трудом угадывался испорченный деревенским воздухом потомок нескольких поколений питерской интеллигенции.

С нашей последней встречи Анькин благоверный мало изменился, разве что зарос бородой до самых глаз. На его физиономии растительность смотрелась не лучше головы Геракла – на плечах Ники Самофракийской, ну да бывший экскурсовод всегда тяготел к некоторой внешней нелепости. В этот образ идеально вписывались и старые, вытянутые на коленях джинсы с веревочной опояской, и кофта от спортивного костюма с обрезанными до локтей рукавами, и перемотанные изолентой очки, и дистрофичная худоба, и хроническая сутулость.

- Здравствуй, Игорь! – Каково бы ни было мое отношение к этому типу, вежливость прежде всего. Я даже улыбнулась. – Как жизнь? Аня у тебя?

Арап выпучил глаза и застыл соляным столпом. Потом его челюсть медленно поехала вниз:

- Ня-а… ня-а…

Я терпеливо дожидалась продолжения, не убирая улыбки с лица. Анька как-то рассказывала, что в глуши и мраке добровольного заточения ее благоверный чуть было не принял обет молчания. С подружкой такие фокусы не проходят, она это моментально пресекла, но в ее отсутствие Арап по большей части безмолвствует, а потому начать разговор ему всегда сложно.

- Ня-а… мна… при-вет.

- Привет, привет. Аня здесь?

- Ны… нет.

- Как нет? – удивилась я. – Ольга Николаевна сказала, что она к тебе отправилась.

- У… уехала.

- Куда уехала?

Арап насупился, крепче стиснул дверную ручку и хмуро повторил:

- У-уехала.

Теперь мы оба сверлили друг друга неприязненными взглядами. Арап не выдержал первым: дернул кадыком, быстро отвел глаза и попытался захлопнуть дверь перед моим носом. Я подставила ногу, но хозяин, проявив воробьиную прыть, врезал по ней тапком и, пока я приходила в себя от неожиданного отпора, успел запереться изнутри.

- Я все равно отсюда не уйду, слышишь ты, отшельник деревенский? – возмущенно проорала я в замочную скважину. – Куда Аньку дел?!

Дверь распахнулась, едва не огрев меня по лбу.

- Чего орешь? – На пороге стояла живая и невредимая подруга.

- Аня! – обрадовалась я.

- Аня, Аня… Фиг с тобой, заходи.

Воспользовавшись приглашением, я шагнула в темные сени и сразу обо что-то споткнулась. Анька придержала меня за плечо:

- Под ноги гляди, тут хлама до хрена…

В комнате оказалось ненамного светлее.

До сих пор мне не приходилось задумываться, на что похоже жилище такой оригинальной личности, как Игорь Арапов. И, как выяснилось, совершенно незачем напрягать воображение по этому поводу. Достаточно заглянуть в любую помойку, чтобы получить исчерпывающее представление о предмете. Даже запах стоял соответствующий. При этом полностью захламленной была только одна половина комнаты, вторая резала глаз сиротской пустотой, голыми стенами и темными разводами на выгнутых половицах. Тут же стояло ведро с грязной водой, и валялись источающие вонь мокрые тряпки.

Понемногу я начинала понимать истоки Араповских закидонов. В таком бомжатнике и человек с более устойчивой психикой долго не выдержит.

Анька задела стол, и на нем с тихим шелестом осыпалась гора бумаг, открыв взорам глобус с прикрепленной к нему крышкой от консервной банки и прибор, чем-то напоминавший самогонный аппарат.

Спохватившись, Арап прикрыл свое богатство дырявым полотенцем, после чего протопал за печку и засел там, шурша, как целая мышиная стая. Анька, бледная и апатичная, скользила невидящим взглядом по пыльному оконному стеклу, выскребая что-то ногтем на подоконнике. Я осторожно кашлянула, напомнив о себе.

- Ну? – буркнула подруга, потирая горло. – Чего приехала?