Фиалки расцветают в мае

Глава 21

Не знаю, каким образом расходятся по миру слухи, и вообще слухи я не уважаю, но, тем не менее, новость о том, что Марк стал помогать приюту для бездомных, разошлась по всему высшему свету.

А началось это после того, как прежде к нам присоединились другие люди из того же высшего света, благодаря которым и был замечен Марк на данном поприще. Но обо всём по порядку.

С тех пор, как мы воссоединили Василия Ивановича и Людмилу Сергеевну, они стали довольно частыми посетителями приюта. Благодаря Людмиле, которая учила детей русскому языку и литературе, у нас появились литературные вечера, на которых мы читали стихи и отрывки из книг, что носили немаловажную смысловую нагрузку. Пожалуй, и я была из тех, кто участвовал в этих литературных вечерах. Узнав, что я пишу стихи, Людмила Сергеевна настоятельно просила поделиться с присутствующими своим творчеством, что категорически было для меня противоестественно, так как я щепетильно относилась к критике. Однако её нескончаемые уговоры послужили мне бальзамом на душу, ибо, когда тебя так сильно просят поделиться творчеством, ни один творческий человек не устоит, что вполне является объяснимым.

Однажды Дарина спросила меня, где я постоянно пропадаю по выходным, ибо мы стали проводить с ней намного меньше времени, чем раньше. Я призналась, что мы с Марком стали волонтёрами в приюте для бездомных. Эта новость крайне шокировала мою подругу:

– Это что, шутка? Вы с Марком помогаете приюту для бездомных?

– Да, а чему ты так удивляешься? Считаешь, что мы на это не способны? – укорила я её за недоверие.

– Ты – ладно, но Марк и помогает – вещи несопоставимые. Этот индюк может думать только о себе и больше ни о ком, – с презрением заметила она.

– Ты ошибаешься, ведь помогать приюту была именно его идея. Я лишь последовала за ним, – объяснила я.

Кажется, услышанное ввело в ступор недоверчивую подругу. Она решила убедиться в том, что я ей сказала правду, ибо её мозг никак не мог принять и переварить свалившуюся на него информацию.

В итоге при следующем посещении приюта Дарина была вместе с нами и весь вечер не могла оторвать изумлённого взгляда от Марка. Смеха ради скажу, что она даже не старалась скрыть своего любопытства и постоянно пыталась при всех задавать ему неудобные вопросы, которые могли бы вывести его на чистую воду. Типа: каким он был в школе, всегда ли у него была мания к милосердию и состраданию, и никогда ли он не позволял себе издевательства над слабыми и беззащитными. На это, к моему удивлению, Марк отвечал честно и открыто, не скрывая никаких скелетов в шкафу. Он признался, что его поведение было несносным, и, возможно, именно оно послужило негативным к нему отношением со стороны окружающих. За эту откровенность местные ещё больше начали питать к Марку уважение, а Дарина пребывала в ещё более шокированном состоянии.

– Что произошло с этим недоумком? – как-то после этого спросила она меня. – Его что, инопланетяне похитили и в его оболочку кого-то из своих поместили? Уж больно он хорошим стал.

– Может, он всегда таким был, просто скрывал это? – предположила я в защиту Марка.

– Или у него раздвоение личности, как у Харви Дента[1], – усмехнулась Дарина. – Что-то с ним нечисто, думаю, верить ему не стоит.

– По-твоему, если человек когда-то совершал неодобрительные поступки, то он не может исправиться? И теперь всегда ему предстоит ходить с некогда повешенной на него ячейкой с именем «Злодей»? Но мы живые люди и способны рефлексировать. Мы способны становиться лучше.

И хотя моя бравада могла прозвучать слишком пафосно на взгляд стороннего наблюдателя, Дарину она весьма убедила, и та стала относиться к Марку более снисходительно. Она даже решила сама что-то изменить в своей жизни и стала временами на несколько часов ходить с нами помогать. Марка это не ввело в состояние, которое могло бы противоречить здравому рассудку. Он вполне осознавал всю важность и логичность предпринятого ею выбора, ибо иного и не подразумевалось в данной ситуации.

Более того, вскоре Дарина привела ещё одного волонтёра, который вознамерился привнести и свой вклад в будущее приюта. Этим человеком был не кто иной, как Саша. Однако его помощь была больше материальной – он решил создать благотворительный фонд, в который первым отдал значительную сумму денег. Конечно, наши женщины-волонтёры – тётя Лиза, Лариса и Изабелла – были такому повороту несказанно рады, ибо большей денежной помощи им ждать не приходилось. Разумеется, я и не думала о Саше иначе, как о человеке благородного происхождения. Вся его натура внушала веру в то, что он преследует исключительно благие намерения. Саша всегда представлялся мне хорошим человеком, и этот случай лишь подтвердил мои предположения.

Как-то раз Дарина пригласила нас вчетвером посидеть в её ресторане, дабы прояснить все недопонимания и недоразумения, какие преследовали нас раньше. В частности, она имела в виду Марка и Сашу, ведь, как я знала, они со времён школы были не в ладах друг с другом.

Марк не имел ничего против такого предложения, к моему немалому удивлению. Я как-то полагала, что он не захочет налаживать с Сашей отношения, но я ошиблась. Хотя стоит ли удивляться тому, что происходит с Марком в последнее время?

Был вечер. Середина апреля. Тёплые лучи солнца всё чаще стали навещать нас в такую погоду, насколько это вообще возможно в Петербурге. День становился длиннее, ночи короче, всё говорило о яростном приближении лета.