Второе пришествие

Глава четвертая. Аполлоний Тианский

Неффалим добрался из лесов Галлии до Массилии. Там он разыскал купцов, с которыми его сыновья вели дела. Неффалим проверил бухгалтерские отчеты Симона и Фомы, порадовался за сноровку детей, которые за годы, проведенные им с друидами, успели существенно увеличить поставки пряностей, оливкового масла, бархата и прочего товара. От массилийских купцов он также узнал, что его старший сын Симон заболел, поэтому передал ведение дел своим сыновьям. Неффалим не стал отправлять детям письмо, предупреждая их о своем возвращении, а просто сел на корабль, отправляющийся в Тир, с заходом в порты Остии и Сиракуз. При попутном ветре небольшое торговое судно шло со скоростью двадцать узлов, поэтому Неффалим добрался до Остии за несколько дней. Там он заплатил за аренду судна и со спокойной душой отправился дальше.

По дороге домой Неффалим много думал о том, что ему пришлось пережить. Он думал о том, что некоторым людям, которые посвящают себя изучению философии или естествознания, за свою короткую земную жизнь удается найти нужные ответы на все вопросы. Их подгоняет время, они ограничены в своих возможностях, поэтому торопятся жить. Он же обладает неограниченным запасом этого времени, и поэтому, возможно, тратит его необдуманно и понапрасну. Люди выбирают себе жизненный курс и следуют потом ему всю жизнь. Как корабль, на котором он плывет сейчас из Остии в Тир. Ничто не сможет сбить его с курса. Ничто и никто, кроме Бога, не может помешать ему дойти до нужной гавани. Сквозь бури и по спокойной погоде, при попутном ветре и супротив ветра, когда за дело берутся гребцы – ничто не остановит этот корабль, потому что он идет заданным курсом. Неффалим же мог позволить себе выбирать неограниченное количество портов и гаваней. Он мог успеть сделать все, что пожелает. А он не знал, чего ему желать. И в каком порту его могла ожидать награда. В какой гавани он, наконец, сможет обрести покой.

Неффалим знал одно: ему следует продолжать поиски. Сколько бы времени это ни заняло. Это путешествие должно даже оказаться интересным, если не будет омрачено различными неприятностями, которые, например, могут привнести в жизнь бедность или болезни. Неффалим подумал, что ему будет гораздо комфортнее проживать свою вечность, если он обеспечит себя деньгами и пристойным положением в обществе. Поэтому Неффалим решил по приезде в Дамаск немедленно заняться оформлением римского гражданства. Его деньги давали возможность купить себе гражданство, не продаваясь в рабство, хотя многие люди в то время поступали именно так. Иногда жизнь римского гражданина-раба была более предпочтительной, чем жизнь свободного негражданина. С какой бы ненавистью Неффалим не относился к римлянам, все это осталось где-то в далеком прошлом. Судьба Иудеи более не тревожила его, так как он перестал ощущать себя в полной мере евреем. И даже рассказы его приятеля-друида о жестокой травле римлянами жреческой культуры, не могли заставить его сердце усомниться в правильности выбора. Он сам перестал был носителем какой-либо культуры, ибо мог впитать в себя все культуры, все языки и традиции, став средоточием всех цивилизаций.

По возвращении в Дамаск Неффалим немедленно принялся за реорганизацию дел. Его дети, знавшие Неффалима, как владельца всех торговых предприятий, которыми они управляли более двадцати лет, встретили его радушно, но все же чувствовалось в них какое-то напряжение. Привыкшие жить в роскоши, они опасались, что за изменениями, которые готовил Неффалим, кроется какой-то подвох, который может лишить их привычного образа жизни. Но Неффалим заверил их, что не собирается искать себе других управляющих, так как за два десятилетия они уже доказали ему, что лучших и более честных людей ему не сыскать.

На следующей неделе Неффалим пригласил к себе римского цензора, чтобы тот составил опись всего его имущества, земли и торговых точек. По итогам ценза один только рудник по добыче мрамора в Ликии позволял Неффалиму без проблем стать всадником. Неффалим был крупным землевладельцем и успешным торговцем, поэтому, несмотря на то, что он не был представителем аристократии, этот титул вполне соответствовал его положению в обществе, так как он зарабатывал в год гораздо больше 400000 сестерциев, а именно эта сумма была условием для получения титула всадника. Однако, было одно «но». Неффалим не мог получить гражданства, а соответственно и титула всадника, ибо ни его отец, ни его мать не имели римского гражданства. Подобную мелочь, как метрика о рождении, цензор легко исправил за весьма кругленькую сумму, обратившись за помощью к знакомому нотариусу. В итоге Неффалим добился своего и получил этот титул. Всадник и римский гражданин!

После получения гражданства Неффалим решил, что торговые дела под управлением его детей и внуков идут хорошо, поэтому он со спокойной душой мог заняться другими делами.

Новым делом, которое придумал для себя Неффалим, был золотой рудник в Далмации неподалеку от города Салоны. Он купил этот рудник, потратив на его приобретение едва ли не треть всех своих сбережений. Помимо самого рудника Неффалим также приобрел в собственность земли вокруг него. Он разделил земли на наделы и сдал их в аренду клиентам, став, таким образом, еще и патроном. Клиенты работали на руднике, жили неподалеку, а за это они платили налоги и несли воинскую повинность в пользу Неффалима. Сам же Неффалим с одним из своих внуков, сыном Симона Марком, перебрался жить в новую виллу, построенную в окрестностях Рима, неподалеку от садов Цезаря, где открывались совершенно потрясающие виды на Тибр.

Марк, средний сын Симона, по виду чуть старше самого Неффалима, обладал весьма пытливым умом, быстро соображал, а также не был лишен тщеславия, качества, которое при отсутствии возможностей добиться чего-либо в жизни, могло окончательно испортить характер. Но Неффалиму нравилась его иногда слишком едкая, как щелочь, злость, с которой он брался за любое дело. Его упрямство, его жажда знаний – все эти качества словно были списаны с самого Неффалима, в котором его прежняя кротость и богобоязнь мутировали в какую-то, если не вседозволенность, то абсолютное бесстрашие перед будущим. К тому же, Неффалим безотчетно избрал Марка своим компаньоном, еще и потому, что тот, как две капли воды внешне был похож на свою бабушку, которой не помнил. Сарра умерла, когда Марку едва исполнился год. Симон в то время уже давно жил отдельно от родителей, так, что вполне возможно, что Марк не помнил и своего деда Неффалима, несмотря на то, что сам Неффалим скончался спустя три года после смерти жены. Марк обладал такой же, как Сарра, светлой кожей, его темные волосы, на висках слегка тронутые сединой, вились непослушными локонами, которые он яростно подстригал, в душе стесняясь, что обладает такими почти девичьими кудрями. Но более всего он походил на Сарру жестами и мимикой. Все это было возможно уловить, но невозможно осознать. Манера смеяться или поворачивать голову – это было нельзя придумать или сыграть. Таким похожим на Сарру его мог сделать только Бог.