По ту сторону звезд

 1.12. Прибытие на Рагнарок.

К вечеру «Серебряный» наконец вышел на орбиту Рагнарока.

Разглядывая на мониторе, замаскированном под иллюминатор, изображение планеты в реальном времени, Иван пытался предсказать будущее. Бесплодное, на самом деле, занятие. Как будто обилие циклонов или свет от извергающихся вулканов на ночной стороне способны дать четкий ответ на вопрос: что ждет их внизу?

Ярко сияющий в лучах Лаэтоса зеленовато-белый серп неприятно слепил глаза.

– Увеличить фильтрацию, − велел Щербин.

Экран потемнел, и контуры планеты стали мягче.

В зону обзора неторопливо вплыла орбитальная станция. Ее торцевой стыковочный модуль  гостеприимно сигналил активированной мишенью. «Серебряный» врубил двигатели ориентации и начал маневр. Накопительные конденсаторы, заполненные под завязку энергией торможения, теперь принялись активно ее отдавать. В видео-окне было  видно окутавшее корабль слабое  голубоватое марево. Где-нибудь через полчаса причалим.

Несколько часов тому назад Аманда  Фонбаум  постучалась к нему в каюту. Вид у нее был немного усталый.

– Я пришла извиниться, – сказала она. – Знаю, что сильно потеряла в ваших глазах. Но мне не хотелось бы, чтобы между нами поселилась враждебность.

– Не берите в голову, – учтиво откликнулся Иван и посторонился, приглашая зайти.

Аманда перешагнула порог. Против обыкновения она сейчас была одета менее формально: избавившись от пиджака, осталась в темно-синих брюках и белой блузке, чей высокий ворот был широко расстегнут, словно агент БОТех нуждалась в воздухе. В треугольном вырезе взгляд Ивана притянула миниатюрная родинка, притаившаяся возле левой ключицы. А чуть ниже, намеком на обещание… Резко прервав полет фантазии, Щербин отвернулся, сосредоточившись на том, как плотнее и бесшумнее закрыть дверь. Не время отвлекаться.

– Я тоже наговорил вам много несправедливого, в чем теперь раскаиваюсь, – произнес он ровно.

Фонбаум села на предложенный им стул:

– Да, нас всех затянуло в водоворот, и трудно выкроить время, чтобы  друг с другом объясниться. Вот только поговорить по душам нам с вами просто необходимо. Я, знаете ли, ненавижу конфликты.

– Я тоже, – он  сел напротив нее на койку.

Какие мы сегодня вежливые, однако. Вместе с тем Иван не мог не признать, что чувствовал неподдельное облегчение. Раздорами я в минувшем году сыт по горло.

Аманда немного помолчала, собираясь с мыслями.

– Я хочу быть с вами честной, Иван Семенович, – заявила она вдруг.–  На самом деле я знала о ваших натянутых отношениях с отцом. Потому и не упоминала его имени ни разу. Мысль использовать вас вслепую родилась у меня  сразу же, как только я увидела вашу книгу о Потемкине. Но, познакомившись с вами чуть ближе, я понимаю, что вы не заслуживаете подобного обращения.

– Зачем вы мне все это рассказываете?

– Затем, что там, куда мы направляемся, любая мелочь может привести к непоправимой ошибке. Я не хочу, чтобы личная неприязнь или натянутость поставила под удар наше дело.

– Этого не будет.

– Спасибо, я рада, что вы это понимаете. Хотите, в качестве ответной любезности, я раскрою перед вами свои карты? Есть такая игра, в нее у меня на родине играют как дети, так и вполне взрослые люди. Она называется «Скажи мне правду». Игроки по очереди задают друг другу вопросы, чаще всего непростые и глубоко личные, и если  отвечающий не хочет или не может сказать правду, то он соглашается выполнить желание. В итоге никто не проигрывает.

Ты серьезно?

– Похоже на фанты.

– На самом деле тут интересна возможность услышать честный ответ, который в иных обстоятельствах может никогда и не прозвучать. Вы, Иван Семенович,  всегда предпочитаете горькую правду самой сладкой лжи, не так ли?

Иван усмехнулся:

– Что есть, то есть.

– Тогда предлагаю вам рискнуть. У меня есть минут сорок, которые я могла бы провести в вашем обществе. Уверена, у вас найдется, о чем меня расспросить.

Неожиданное предложение.

– А вы в свою очередь будет расспрашивать меня?

Фонбаум кивнула.

– Ладно. – Щербин ощутил что-то вроде азарта. Если играть, то в открытую, тут ты права.

– Начинайте, – поощрила его Аманда.

Ну, держись, Манди! Твоя идея.

– Почему такая красивая и умная женщина стала «инквизитором»? Вы же наверняка знали, какая у Бюро скверная репутация, но вас это не остановило.

Если Фонбаум и удивилась, то виду не подала.

– Кто-то должен работать ассенизатором, господин Щербин.

– Вы так уверены в себе, что не страшитесь запачкаться?

Аманда вздохнула:

– И почему все хотят видеть в нас этаких держиморд?  Поверьте, это  предрассудки. БОТех отдает отчет, что человечество подчиняется глобальным процессам, которые само же и запускает. С этим ничего не поделаешь. Пытаться повернуть прогресс вспять столь же бессмысленно, как и тормозить  циркуляцию информационных потоков. Знания были и будут всеобщим достоянием. Мы призваны всего лишь создать достойную оправу для бриллианта.

– То есть, идеология и пропаганда.

– Пускать все на самотек – это разрушительная тенденция. И, предвосхищая ваш следующий вопрос, – да, мне нравится моя работа. Как вы в целом оцениваете роль, которую играет Бюро вот уже почти полтора века?

– Хотите услышать правду?

– Либо правду – либо вы исполняете мое желание. Такие условия.

– Что ж, вот вам моя правда, – сказал Иван. – Я оцениваю эту роль как сугубо негативную.  Вы испортили жизнь такому количеству людей, ученых и изобретателей, что любой здравый смысл перед этим пасует. Вы не останавливаетесь ни перед чем, даже перед убийством. И не возражайте:  я знаю, о чем говорю. Невозможно разумно обосновать ваш страх перед космосом. Если вещь полезна и может принести облегчение или способствовать прогрессу, то какая разница, где именно она родилась – на Земле или на другой планете?