Измена. Осколки моей души

Глава 21

Дни «прихода ходоков», оказались настолько тяжелыми, что я засыпала, едва моя голова касалась подушки. Ни у кого не было сил лишний раз поднять руку или открыть рот. Леонардо выглядел так, будто работал на каторге, зато стал есть все, что ставили перед ним на стол. Все-таки, труд облагораживает дворянина.

Сегодня, к счастью, больше не было никаких паломников, а наш помощник где-то отсыпался. Закончив с завтраком, я вышла подышать во двор и села на скамейку. Закрыв глаза, я подставила лицо мягким солнечным лучам, наконец-то наслаждаясь тишиной и минутами покоя. Вскоре на меня легла чья-то тень.

— Тяжелые были дни? — напротив меня стоял хозяин имения.

— Да, работы было много.

— В следующий, раз надо будет нанять на это время женщин из деревни.

— В этот раз у нас был помощник.

— Да, я наслышан об этом. Я не против того, чтобы ты строила свое личное счастье, но князь, ночующий у меня на конюшне это через чур, согласись.

— Ну что я могу поделать, если дурная голова светлейшему заду покоя не дает?

Дарен кашлянул, маскируя свой смешок.

— Поговори с ним, пока не поползли слухи. Скоро у Златы очередной прием, многие из гостей хорошо знают князя в лицо.

— Хорошо, я сделаю все, что смогу.

Мужчина коротко кивнул и ушел, я же осталась сидеть в задумчивости. Мне как-то не приходило в голову, что Леонардо может спать на конюшне. Казалось само собой разумеющимся, что он ночует на ближайшем постоялом дворе, не безлошадный в конце концов. Но подобного пренебрежения к своему комфорту от князя я никак не ожидала.

Передохнув, я вернулась на кухню и занялась работой. Вскоре явился и князь, но времени на разговоры пока не было, я решила отложить их до вечера.

После работы, я нашла Леонардо на конюшне. Он только помылся и перекладывал свои вещи в сумке.

— Вы все хвалились, что хоромы у вас богатые, а у самого, поди, и однушки за КАДом[1] нету, коли вы на конюшне ночуете.

— Чего у меня нету? — не понял мужчина.

— Домика охотничьего, говорю, и того нет.

— Все у меня есть! И конюшни у меня и чище, и просторнее.

— Так и чего же вы на них не ночуете?

— Где это видано, чтобы князья на конюшне ночевали? — воскликнул мужчина, а потом замялся. — Здесь другое дело. Вставать рано, до трактира далеко, а Дарен, сколько бы я не намекал, гостеприимство свое не предлагает. Что мне еще оставалось?

— Вы же понимаете, что так долго продолжаться не может?

— Как будто, у меня есть желание спать в сене с мухами! Я с радостью вернусь домой. Но, кажется, ты обещала мне поцелуй?

— Да, припоминаю было дело… — сказала я, отступая на шаг в сторону, и ища лазейку. — Говорила, что вы увидите поцелуй в губы…

Затем я быстро развернулась и чмокнула обалдевшего от такой наглости княжьего коня в морду.

— Ну вот, уговор исполнен. Пора и вам домой собираться. — не поворачиваясь на мужчину, я быстро двинулась на выход.

— Стоять! — князь в мгновение ока оказался рядом и ухватил меня за локоть. — По-твоему, я все эти унижения терпел ради того, чтобы ты коня моего поцеловала? Нет уж…

— Пустите!

— Я заслужил поощрения. — мужчина стал прижимать меня к себе.

— Давайте сговоримся на комплексный обед?

— Спасибо, я сыт по горло вашей похлебкой.

Между нами завязалась борьба, во время которой, князь упорно подталкивал меня к стогу, пока не подставил мне подножку, повалив в сено, после чего навалился на меня сверху.

— Хелен, не будь такой не приступной. Пожеманилась и хватит. — шептал он, пытаясь поймать мои руки.

— Пусти немедленно! Я буду кусаться!

— Ооо! Я не против перейти сразу к более жестким играм.

— Я закричу!

— Несомненно, но чуть позже.

— Да пустите же!!!

И тут раздался глухой удар и Леонардо обмяк, придавив меня словно мешок с картошкой.

— А говорила немощный, — главный пахарь пихнул князя ногой в бок.

— Кто бы мог подумать, а, ведь, так хорошо притворялся! — я поднялась, стряхивая с себя сено.

— Сразу он мне не понравился. — сплюнул Гордей. — Может его того, в мешок да в озеро кинуть.

— Не надо! Подумаешь, оступился один раз человек, а ты его сразу в озеро.

— Да, если бы один. Я-то вижу, гнилая у него натура!

— Не нам его судить. Я тут посижу, подожду пока он в себя придет, а то, может он и без мешка уже душу отдал.

— Добрая ты девка, Еля. Ну смотри, коли не боишься, посиди. Но, ежели придет в себя, передай ему, чтобы духу его здесь больше не было.

Пахарь ушел, я потрогала пульс на шее поверженного любовника, вроде живой. Уселась поудобнее в сторонке и стала ждать. Где-то через пол часа, Леонардо застонал и открыл глаза.

— Что случилось?

— Это вам, светлейший, страсть в голову ударила.

— А шишка тогда откуда? — обиженно спросил мужчина, аккуратно прощупывая больную голову.

— От лопаты. Я вас, князь, предупреждала, что осторожнее надо быть. Вы тут работник новый, за вами приглядывают. Деревенские не любят, когда пришлые девок портят.

— Да кто б их спрашивал, что они любят! Я князь, а меня лопатой! — Леонардо покраснел от гнева.

— Скажите спасибо, что совсем не пришибли. Вас уже хотели в мешок, да в озеро. Можно сказать, еле отстояла.

— Это что за басурманские нравы! Дикость просто, живого человека, дворянина, в озеро!

— Так если вы дворянин, то и ведите себя по-дворянски. А раз обрядились деревенщиной, то будьте готовы за свои поступки отвечать.

— Все, конец этому маскараду! Нет больше моего терпения.

— Это правильно. Уезжать вам надо. Гордей сказал, коли еще раз увидит, вместо лошади в плуг впрягать станет. Боюсь, не протяните вы долго.

— Что?! В плуг! Да вы совсем тут обезумели! Лихой вам в голову ударил. Дарен совсем своих людей распустил, чтобы князя в плуг впрягать…

— Так никто ж не знает, что вы князь. А теперь и не докажите, все вас за полоумного считают.