Басанам-2

3

На трамвай я попал спустя две минуты после прочтения заметки о синдроме Фуги. Сквозь завывания ветра отчетливо слышалось скрежетание рельсов. Невзирая на жуткий ветер, я стрелой выскочил из хижины. Вой урагана оглушал, в воздухе громыхало эхо неугомонного прибоя.  Однако буйство стихии отодвинулось на задний план, когда я увидел сияющий изнутри вагон с горящей желтой фарой впереди. На фоне темного пасмурного неба он выглядел, как механический жестяной ангел, спустившийся в тартарары за эвакуацией бедолаг с отшибленной памятью. Трамвай, снаружи красный, как кровь, остановился напротив «моего» дома. Задние и передние двери-гармошки раскрылись астматическим выдохом.

С радостью Робинзона (черт, кто это?) я кинулся в переднюю дверцу и, как сумасшедший, забарабанил по стеклу в кабинку водителя. Там сидела стройная молодая женщина в синей униформе из брюк и блейзера. Возможно не больше тридцати лет. Красивая пепельная блондинка с худым благородным лицом. «Вагоновожатая», подсказала память. Я продолжал неистово стучать и сбивчиво тараторить слова: «Эй, привет! Вы знаете, где мы?», «Вы не могли бы открыть? Почему вы молчите?», «Что это за место? Что произошло?», «Как вас зовут? Меня Карл, а вас?», «Куда вы едете?».

Трамвай резко остановился. Я застыл с занесенным кулаком и мгновенно заткнулся. Слышался лишь неутомимый вой бури. Девушка встала с водительского кресла с какой-то алгоритмической точностью, сдвинула дверь кабинки в сторону и без напряга толкнула меня в плечо с такой силой, что я приземлился только в середине салона. Я хотел было вскочить с пола и наброситься на неё, забыв о приличиях, но тут блондинка откинула полу длинной куртки, открывая белую рубашку, заправленную в брюки, и вытащила из поясной кобуры здоровенный серебристый револьвер, который сразу выстрелил, оторвав кусочек деревянной рейки сиденья в двух сантиметрах от моего лица.

- Не делай так больше, – холодно бросила вагоновожатая, протыкая меня холодным взглядом серых глаз.

Она ловко убрала револьвер в кобуру, вернулась в кабину, закрыла дверь и мы снова покатились. Я больше не произнес ни слова. Просто сел на отстреленное сиденье и обиженно уставился во тьму. Сумасшедшая Стерва. Так я назвал блондинку.

Салон трясло из стороны в стороны, потолочный свет от трех круглых ламп на мгновение погасал, но всегда возвращался. Я осмотрелся. Семь рядов двухместных лавок-сидений с широким проходом посередине. Красные поручни, прикрепленные к белому потолку. Прорезиненный пол, на нем три квадратных люка, обозначенных оцинкованными краями. Крайние люки около метра в диагонали, а в середине еще один, значительно меньше. В другом конце салона еще одна кабина управления. В какой-то момент, глядя в окно, я с ужасом заметил пролетающее над нами дерево. Если такая штука попадет в трамвай, нам конец.

На поворотах вагон сердито скрипел всем железным туловищем и мне казалось его сейчас разорвет на две части. От рельсов до краев скального плато в ту и другую сторону вряд ли больше пяти метров. При опрокидывании никаких шансов для маневров. Мы просто рухнем на дно океана, а по пути разобьемся о каменные выступы. Мне захотелось вернуться в свой домик.

Через пятьсот метров, сразу после зигзагного участка, трамвай встал у второго квадратного сарая с соломенной крышей. Железные двери-гармошки пригласительно открылись. Вместе с влетевшим ветром в вагон взобралось жуткое существо. Я сразу назвал его Уродом. Голова нового пассажира на чудовищно изогнутой шее срослась затылком с левым плечом. Вошедший не мог смотреть вперед, поскольку изуродованное кривое лицо с сильно деформированным черепом было всегда обращено вверх, к небу. Большие выпученные глаза без конца вращались из стороны в стороны, пытаясь рассмотреть обстановку. Вздутые вены на шее, казалось, вот-вот лопнут. Грязная темная шевелюра свешивались вокруг плеча, как веревочная швабра. Измызганные серые бермуды, обтрепанные кроссовки и дырявая белая майка с черной надписью «Басанам-2» выдавали в нем признаки экс-человека. «Туриста», подсказала память. Он был достаточно крупным, его мускулистые руки наверняка часто участвовали в драках. Вряд ли он таким родился. Возможно это последствия жуткого эксперимента.

Подмышкой Урод зажимал пару литровых пластиковых бутылок с водой. Хватаясь за поручни, стукаясь о сиденья, тряся свой шваброй, здоровяк прошел по проходу чуть дальше и сел у другого борта через сиденье от меня. Я обернулся, уставился на питье в прозрачных сосудах и облизнул сухие губы, но когда злые зрачки на задранной голове зыркнули в мою сторону, резко отвернулся.

Двери закрылись. Мы покатили дальше. Мне не повезло с вагоновожатой, но я готов был подружиться с Уродом, только бы выудить что-то новое о своем положении. Над трамваем пролетело еще два дерева с корнями.

Я закрыл глаза, мысленно досчитал до трех и заставил себя встать. Возможно, Урод был вовсе не уродом, ведь я не помню, как выглядят другие люди. В конце концов, может уроды это я и Сумасшедшая Стерва.

- Извините, - начал я, встав рядом и заглядывая сверху в кривое лицо с огромным красным носом, - Вы не знаете, где мы и что произошло?

Уставшие, обозленные глаза с лопнувшими капиллярами лихорадочно забегали туда-сюда, резко остановились и уставились на меня. Из перекошенной пасти показались гнилые желтые зубы. Урод захрипел, исходя слюной, ощетинился, весь заерзал  и вдруг выудил из кармана бермудов складной нож.

Едва я успел опомниться, как лезвие просвистело в нескольких сантиметрах от моего горла. Я успел отпрыгнуть и упал на сиденье у другого борта.

-Ввв…хххррр… вв... – гневно захрипел урод, продолжая махать ножом в мою сторону.

Я снова захотел в домик.

Трамвай невыносимо запищал, взвыл, зарычал и снова запищал, вползая в крутой поворот на очередном зигзаге скалы. С тревогой всматриваясь вперед, прижав лоб к стеклу,  я увидел в лунном свете еще одну хижину, рядом с которой росло голое дерево. Все листья содрал ветер, а ствол склонился над бездной в почти горизонтальном положении. Трамвай с трудом вышел из поворота и остановился сразу перед измученным деревом.