Рыцарь ночи и Луна

Глава 10

Я работала в замке Альенте уже третий месяц и радовалась, что нашла для себя эту тихую гавань. После смерти и пробуждения, мерзких отношений в семье, осознания себя попаданкой и обнаружения магии… Пожалуй, слишком много свалилось на меня всего и сразу. Храни Сила Риму и Ангуса, им я благодарна, как никому, но здесь, где я могла сама зарабатывать себе на жизнь, я чувствовала себя гораздо увереннее.

В замке ко мне относились уважительно, мой дар ценили, меня учили и обо мне заботились. Это, конечно, не семья, но люди, которым было не всё равно, ела я или нет, не слишком ли устала, здорова ли. Я была благодарна за такое тёплое отношение.

День начинался так: я просыпалась с рассветом, умывалась-завтракала. Завтрак подавали в два захода. Первый – это я, ронс Ингар и Рейга. С нами обычно завтракал Кастин, один из новых рабочих. Потом мы уходили, а ронса Верта накрывала второй раз для рабочих. Пища была одинаковая, просто они выходили на работу чуть позже.

На завтрак обычно подавали пышный омлет, пирожки с разными начинками и горячий взвар. Иногда мне хотелось молока и творога, об этом нужно было предупреждать заранее – своей живности при замке не держали сейчас, потому молочко привозили с городского рынка.

— Это раньше тут неподалёку скотный двор был. Эх, какие пирожные со сливками делали на кухне! Нежные, воздушные! Ронс Тринкт большой умелец по сладостям был! Погиб в войну, здесь же, в ополчение под городом пошёл и погиб. Тогда много кто полёг… А тебе, Луночка, ежели нужно творога – так ты не забывай предупреждать заранее! Я на рынок через два дня на третий езжу, так всегда можно купить.

В замке воспоминания о войне преследовали почти всех. Даже в спокойный будний день нет-нет, да и всплывала она в разговорах.

Пока смена ела, мы обходили тот участок сада, где сегодня предстояли работы. Ронс Ингар много рассказывал мне за этот поход, объяснял, где и что растёт, что можно сажать вместе, что не стоит.

— Вот, Луночка, смотри! Ежели к этой травке-донги подсадить риль, то получится красивая клумба. А ежели подсадить пинтулу серебристую, то ничего толкового и не выйдет!
— Почему? Она, пинтула, тоже ведь с крупными листьями, яркая.
— Потому, дорогая моя, что пинтула и донге рядом не растут! Не любят они друг друга совсем. Потому твоя задача сегодня – приживить риль. Кастин, слыхал? Вот там, где колышки вбиты, выкопаешь ямки в ладонь, рассаду возьмёшь у павильона и расставишь, а Луночка нам тут всё оживит. Оно, конечно, середина лета уже и поздновато, зато на будущий год меньше работы. А потом так же и с другой стороны беседки. Поняли меня? Это вам до обеда работа, а следом другая будет.

После этого Кастин начинал работать, а я шла в свою комнату – у меня свободное время. Я садилась довязывать тёплый кардиган для ронсы Верты. Нитки мы купили с ней вместе ещё в самом начале, но первую свою работу, жилетку, я сделала для ронса Игара. Просто в благодарность за то, что он столько возился со мной и обучал правильному планированию сада и клумб, щедро делился знаниями о том, что, куда и сколько нужно высаживать, какие растения любят друг друга, а какие лучше не сажать рядом.

Ближе к обеду за мной заходил Кастин и я шла «приживлять» риль. Одну меня никогда не оставляли в это время, поэтому Кастин, работящий и молчаливый, чем-то смахивающий на медведя, всегда дожидался, когда я закончу работу, и следил, чтобы я не «перебрала» с магией. Сразу после этого шли обедать. Следом у меня был небольшой отдых, часа два, а вот ближе к закату солнца я выходила ещё раз в сад.

— Тут, Луночка, всё просто. Ежели ты на ночь растения приживишь, так они за эту ночь ещё и сами сколько-то сил наберутся. Потому, самые капризные – лучше вечером. Магия – штука ценная, вот и надо её с умом использовать! — ронс Ингар был очень практичен, да и с магами ему уже приходилось работать.

Вообще, конечно, мне повезло. Ронс был фанатиком своего дела, безо всякой магии точно знающим, как сделать сад красивым и цветущим всегда. Опадали цветы с раулии – начинали цвести маринтусы, декоративные кустики кронтуса радовали глаз бордовыми листьями даже без цветения, зато их нужно было вовремя подстригать. И всё это я узнавала в процессе.

Часть магии я, конечно, восстанавливала сорняками, но полностью напитаться силой от них было мало – есть всё равно нужно, иначе наступало странное состояние, похожее на опьянение. Первый раз я столкнулась с этим ещё в начале работы и изрядно перепугала тогда ронса Ингара – я глупо хихикала и любила весь мир, заставила расцвести тюльпаны, чем, как потом выяснилось, погубила почти все луковицы – вместо того, чтобы набраться сил к весне, они выкинули стрелку, расцвели и умерли за следующие три дня.

Ронс даже сбегал в замок и притащил оттуда огненного мага, для консультации.

Огневик Гуран работал при кухне уже давно, маг был опытный, даже когда его сила после закрытия портала скатилась в ноль, ухитрился сохранить в себе искру. Именно он прочитал мне тогда лекцию о том, как правильно распределять Силу.

— То, что ты от травы сорной питаться можешь, оно, конечно, хорошо! Только ежели одной Силой жить, так и с ума сойти можно быстро. Она, Сила, тогда привыкание вызывает. И вроде её больше становится, только вот человек от еды отвыкает и потом уже нормально не может жить, так на одной Силе и будет сидеть. А долго так не получится. Выгорает магия. Ну, вроде, как угли под порывом ветра. Понимаешь? Раздует ветер угли, они красным загорятся – и так красиво, и тепло! Раз угли вспыхнули, два вспыхнули… Только если дров не подкинуть, они прогорят и всё! Вот еда – это и есть дрова! Понятно тебе, мелочь бестолковая?! Эх, что с тебя взять, сейчас вас в деревнях даже и не учат…

Этот урок я запомнила крепко и от травы силу восстанавливала аккуратно. Стать магическим наркоманом сейчас, когда у меня столько интересного впереди – это было бы совсем обидно! Вот тогда-то, отлежавшись денёк, я напросилась с ронсой Вертой в город, на рынок. Там и купила ниток на тёплую жилетку для ронса Игвара. Просто в благодарность за всё.

Довольно большая часть растений была мне известна. Здесь росли и обычные сосны-ели, и липы, и каштаны. Такие же были и в моём прежнем мире. Только вот в саду я видела множество декоративный растюх, которые не были похожи ни на что. Со временем я узнала, что это разновидности садовых, над которыми долго работали маги-природники. Они выводили новые сорта скрещиванием, совершенно невозможным в моём мире. Прививали растениям необычную окраску и свойства и закрепляли всё это магией.

С моей крошечной силой я вряд ли смогу так, но я не жалела. На мой век хватит учёбы даже на тех цветах, что уже существуют. Я была нужна в этом замке, я жила полной жизнью, у меня замечательная магия, молодость и здоровье. Может ли человек желать большего?!

Жизнь текла спокойно и размеренно, но вся она строилась вокруг того самого, неведомого мне, Рыцаря Ночи. Каждый раз, когда местные вспоминали его в разговоре, я прямо слышала, как они выделяют голосом эти слова. Не просто рыцарь ночи, а – Рыцарь Ночи. И в целом я понимала, почему.

За эти месяцы я успела наслушаться рассказов о прорывах. Прорыв – это когда с той стороны портала созревала критическая масса нечисти и её Силой вдавливало в портал. Далеко не всех успевали упокоить сразу, часть оказывалась достаточно хитра, чтобы спрятаться, найти тихое место и размножиться.

Воспоминания ронса Игвара, ронсы Верты, пережившей войну и нападение, молчаливой Рейги, потерявшей всю семью ещё в юном возрасте, навевали ужас. Вспоминали всё это редко, как бы невольно, но даже те крохи, которые мне удалось услышать, объясняли, почему так благоговеют перед Чёрным рыцарем люди.

Чёрным его прозвали вовсе не за чёрные дела, а за цвет магических доспехов. Изготовлены они были из лунного серебра и чернили их в крови нежити – это давало дополнительный слой защиты.

— Это ещё отец его придумал, Луночка. Говорят, доспехи эти ажно четыре года ковали! Не для него, разумеется, это просто такой опыт сангир ставил. Я-то тогда молоденькая была, посудомойкой только устроилась на кухню. Это сейчас тут запустение эдакое, а раньше – кипела жизнь. Гостей много принимали, ученики были у сангира, так они здесь же, при замке жили. К рыцарю тогда друзья молодые приезжали часто, такие же шалопаи, как и он. — Тут ронса Верта добродушно усмехнулась: — Кроме того, санги Ольвия, мать-то Ольгерда, она подруг постоянно приглашала, и у неё под патронажем три девицы благородных было, из бедных. И школу магов она постоянно посещала – сама-то сильная была, так два раза в неделю ездила, детишек обучала колдовать.

Так я первый раз услышала имя рыцаря. Оль-герд… Так странно и певуче оно звучало, но в то же время была в нём и мужская сила, и некоторая резкость. Красивое, мощное имя. В этот момент он стал для меня немного больше походить на человека, а не на легенду. А ронса Верта продолжала:

— И праздники часто были, да и купцы дорогу в замок хорошо знали. Эх, какие тогда в небе картины устраивали!
— В небе?!
— Вечером, как стемнеет, то бабочки огненные летали, то цветы распускались в пламени, то просто расходились из горящего шара круги разных цветов – белые, розовые, алые, бирюзовые, разные-разные! Этакой-то красоты нигде больше не увидеть было! В Саульто, говорят, в столице-то, и то не лучше наших были, вот как! Ну, а потом старший сангир с женой погибли, тут-то у младшего его дар-то и проснулся полностью… Помню я ту ночь, помню… Связь родителей-магов и ребёнка – сильная штука! Знать никто не знал, что они в прорыв погибли, их ведь понесло зачем-то к порталу… Вот ведь, как бывает… А он, Ольгерд-то, здесь был, в замке… Отец ведь и не узнал, что доспехи эти колдовские его же сыну впору пришлись! Уж не понимаю я магии, а сказывают – не доспехи эти, не выжил бы парень…

Она печально покивала головой, вздохнула и снова занялась тестом. В словах ронсы Верты чувствовалось, что вспоминать те времена ей приятно, но немного грустно. Думаю, если бы её обижали, она бы не жмурила глаза от удовольствия, рассказывая про фейерверки и гостей. Похоже, его родители были славными людьми.

Я по-прежнему не слишком понимала, чем магия сына отличалась от магии отца-огневика, а спросить это было не у кого. В городе существовала школа магии, но туда брали магов посильнее, чем я. Видела я эту школу. Пустое трёхэтажное здание, огромный мощёный двор, несколько качелей и клумб. Во дворе, под надзором трёх человек в форме, вяло играли полтора десятка детей. И это все маги на такой огромный город!

В середине лета отмечали Коронный день – это такой общекоролевский праздник, в этот день семьсот с лишним лет назад первую корону водрузили на голову легендарного сангира Ригора. Про него тоже много болтали за столом, но особой трепетности в рассказах я не заметила. Бытовало мнение, что этот самый сангир Ригор и был причастен к тому, что пришлось переселяться в другой мир.

Так что праздник был официальный, все с удовольствием пользовались лишним выходным, но трепета от события никто не испытывал. По такому случаю все получили небольшую денежную премию, даже мне выдали десять грон и разных вкусняшек к столу на завтрак. Нам, например, ронса Верта приготовила пирог с малиной и взбитыми сливками.

Часть людей ушла на ярмарку в город, часть просто отдыхала в своё удовольствие, а вечером был накрыт роскошный длинный стол, прямо во дворе замка. Так я первый раз увидела, что в самом замке служит больше пятидесяти человек. И мерцающее золотистыми искрами розовое вино, которое там выставили, было вкусным, но коварным.

Я, понимая, что понятия не имею, сколько могу себе позволить выпить, ограничилась буквально двумя глотками и налегла на сладости, а вот не рассчитавшая свои силы Рейга выпила несколько бокалов. В результате, заметив, что она явно перебрала, я решила отвести её спать – ни к чему портить праздник другим.

Сперва Рейга чуть повозмущалась, но, под строгим взглядом ронсы Верты, тяжело оперлась на моё плечо и согласилась идти к себе в комнату. Так что всю дорогу я слушала её рассказ, сбивчивый, не всегда логичный, сумбурный…

Зато я поняла, почему у сорокалетней женщины голова просто белая, почему Рейга всегда носит платок и почему она так молчалива.

— …а я же тогда маленькая была ещё, испугалась очень… а глаза у него горели, прямо вот зелёный такой огонёк… А потом он взял за руки Ланку, и она сразу кричать перестала… А он её по головке гладит и что-то напевает… а от песни этой у Ланги зеленоватый огонь в глазах, как у него… и всё ярче и ярче… а кожа, наоборот, серая стала… и улыбается Ланка, а у неё зубы длиннее в два раза и острые… а я лежу под кроватью и думаю, что она сейчас на меня пальцем покажет… а она не показывает, только смотрит не на него, а мне в глаза прямо и улыбается… и страх мой пьёт, вот как алкоголик вино! Пьёт и пьёт… я описалась тогда… а он песню допел и когтем по шее Ланке провёл… а там не кровь, а серый такой пепел посыпался…

Рейга замолчала, а меня охватила жуть, навалилась тяжёлой тушей, шевельнула невидимые волоски на руках, холодными мурашками пробежала по спине. Я просто не знала, что делать, что сказать…

— Рейга, не нужно это вспоминать…
—… само оно… я бы рада, только оно само… А потом, когда горн затрубил, он в окно вылетел, а на полу кучка пепла… а мне всё казалось, что эта кучка на меня смотрит… Потом-то, конечно, гнездо нашли и выжгли... Только деревни моей больше нет... И трава там плохо растёт, где гнездо раньше было, прям голая земля и есть. Так что рыцарь-то нас не от смерти спас, когда портал закрыл, не-е-ет, не от смерти... Ежели бы не рыцарь, мы бы сейчас все были такие… с огоньком в глазах… храни его Сила…

Мы уже дошли до нашего дома, и я уложила Рейгу спать. Посидела, дождавшись, когда она перестанет метаться по кровати и всхлипывать, принесла на всякий случай тазик и оставила дверь в её комнату открытой. Мало ли что, вдруг помощь понадобится.

Сейчас я гораздо более чётко понимала, почему все так трепетно вспоминают подвиг Чёрного рыцаря.