Забытая душа

Глава 19. Алёна. Исчезновение

—  Все ли у вас хорошо? – сидевший напротив Алёны жрец, естественно, с закрытым лицом, говорил вкрадчиво и вроде бы как доброжелательно.

—  Да, вполне, - ей не особенно интересен был этот разговор, поскольку начало истории она помнила уже не очень хорошо. – Вы хотите, чтобы я снова приняла участие в одном из ваших ритуалов? Меня они тревожат.

—  Отчего же?

Интересно, он правда не понимает, или прикидывается?

—  Я после каждого из них словно теряю часть жизни. Перестаю что-то помнить, остаются только какие-то отголоски событий. И потом, я даже не знаю, как оказываюсь дома. А вдруг со мной что-то по дороге происходит?

—  Насчет этого можете не беспокоиться, - собеседник мягко рассмеялся. Хотя, что могло быть в словах Алёны смешного? Вот же весельчак какой.

—  Да, под воздействием наших техник сознание изменяется, на время человек выпадает из реальности и не помнит пару часов. Но при этом вы прекрасно возвращаетесь домой. Сами, никто не довозит ваше бездыханное тело и не грузит его в квартиру. Но признаюсь, наши сопровождающие находятся неподалеку.

—  Для чего?

—   Для вашей же безопасности, конечно. Мы должны быть уверены, что вы добрались домой, не упали в колодец, допустим. Или что на вас не напали злоумышленники. Но с вами даже в контакт никто не вступает, послушники держатся на расстоянии.

—  Если это так, то мне гораздо легче, - Алёна и правда почувствовала себя лучше. – Так что насчет обрядов?

—  А вам нужно еще от чего-то избавиться в своей жизни? – в голосе жреца чувствовалась улыбка. – Возможно, от своих деструктивных отношений?

—  А о них-то вы откуда знаете? – Алёна даже не поинтересовалась, о чем говорит «мантия». И так же понятно, что о ней и Совкове.

—  Мы всегда неравнодушны к тем, кому нам удалось помочь. И нет, никто не принуждает вас принимать участие  в каких-то наших мероприятиях. Если есть желание, приходите в ближайший Самхейн. Раскрутим колесо года заново.

—  Это ведь суббота? – уточнила Алёна. – По субботам я занята обычно. Своими деструктивными отношениями как раз.

—  Мы вас ни в коем случае не осуждаем, - заверил ее инкогнито. Эх, открывай они хоть иногда перед ней лица, может и дело веселей пошло бы. Глядишь, она с ними заодно бы уже была. Весну встречала, осень провожала, или что они там делают.

Алёна так и не поняла, зачем ее просили прийти. Но очень обрадовалась, что от нее ничего больше не требуется. И правда, субботний вечер ей хотелось провести с Ильей, а не в компании жаждущих ее крови (в буквальном смысле, причем) жрецов. Придя   своему кавалеру в пятницу, она даже не вспомнила о своих странных «друзьях». И все было хорошо, пока Илья опять не завел свою песню о том, что завтра у него «междусобойчик», пригласили на день рождения, отказаться нельзя пойти, запятую сама знаешь куда правильно поставить… Поэтому ночь проведем вместе, а завтра расстанемся. На время, конечно же. Если хочешь, до воскресенья. Или уж до следующих выходных, как обычно. Это ведь ерунда, правда?

Конечно, ерунда. Как и их отношения. Алёна вдруг поняла это со всей определенностью. Ей уже жрецы какого-то культа об этом даже сказали. Может даже деструктивного, хотя это не точно. Вреда от них, похоже нет никому. Вот тогда она ему и сказала:

—  Может, эти отношения - плод твоего воображения. Потому что настоящие тебе и не нужны.

И вдруг подумала, что лучше бы это было правдой. Алёне захотелось, чтобы этого всего не было никогда. Потому что по своей воле порвать с Ильей ей отчего-то казалось сложным. Выходные без него она уже не могла себе представить. Чем она будет заниматься? На велосипеде сейчас, почти в ноябре, не покатаешься. Каким-то другим спортом она не увлекалась. Что раньше, спрашивается, делала, до Совкова? Книжки читала, сериалы смотрела. Вот к этому всему и вернется. Но сначала как-то с ним надо порвать. Алёна прекрасно понимала, что если это сделает, то на месте этого разрыва образуется пустота, которую так сразу мороженым под хорошее кинишко не заполнишь. Не полезет просто ни то, ни другое. А страдать ей не хотелось. Что такое боль, она помнила. Правда не помнила, по какому поводу ее испытывала. Но она точно была. Черная, тягучая и всепоглощающая. Та, что заставляла ее писать те стихи. Тетрадку с ними она нашла недавно в одной из коробок с вещами. Долго их читала и не вполне помнила, какие же переживания вылились в эти строчки.

Скомкала постель черная тревога.

Бывшие друзья слишком далеки.

Пьяная луна, мятая дорога.

Только тупики. Только тупики.

Я иду вперед, я бегу от боли.

И в душе моей крепко стянут крик.

Я не знаю: цель близко, далеко ли...

Но опять тупик, вот опять тупик.

Поверну назад, снова жду просвета,

Что расслабит цепь сжатых кулаков.

Знаю я, что жизнь - поиски ответа:

Как найти свой путь в мире тупиков...

На самом деле, Алёна – вполне позитивный человек. И пошутить любит куда больше, чем предаваться меланхолии. Но у каждого под кроватью лежит мешочек со старой болью. Мда, мысль слишком слащавая, аж скулы сводит. Хотя нет, это от кислого.

— О чем задумалась? – поинтересовался Илья, наблюдая, как девушка буравит невидящим взглядом экран телевизора.

— О тебе, естественно, - хмыкнула она. – о чем еще думать приличной девице в присутствии симпатичного молодого человека.

Он заулыбался, решил, раз она шутит, значит размолвки позади. Ох, что ты за человек, Туманова? Вместо того, чтобы резко и однозначно сказать, что тебя не устраивает, стендап-шоу вечно устраиваешь?