Разбуди меня, мой ректор

Глава 1

— Оно очень красивое, — я улыбнулась с легкой грустью. Безымянный палец украшало простенькое колечко из серебра, но для меня оно было дороже всякого золота и платины. — Вот только Гейл все равно не позволит нам пожениться, Тод.

— Завтра я пойду к ней и поговорю еще раз! — Тод упрямо, даже со злостью, мотнул головой, и на лоб упала непослушная прядь черных волос. — Буду просить твоей руки до тех пор, пока она не согласится!

— Это бесполезно, — я вздохнула.

— Тогда мы сбежим и обвенчаемся без ее благословения, — Тод сжал зубы. — И Гейл придется смириться и признать меня! Поняла меня?

— Поняла, — я попыталась успокоить улыбкой его разбушевавшийся нрав. Тод порой бывал очень вспыльчив.

— Мы будем вместе, Селина, — он с жаром поцеловал меня в губы. — Вопреки всему.

— Да, Тод, — я тоже поцеловала его, только мягко и нежно. — Мне надо идти.

— Придешь вечером на наше место? — Тод не хотел меня отпускать, держал за руку.

— Постараюсь, — я осторожно высвободила руку. Послала возлюбленному воздушный поцелуй и поспешила прочь.

Мой путь лежал через зеленый луг, за которым начиналась наша деревня. Я сняла туфли и пошла босиком по траве. Теплый ветер трепал мои волосы, обдувал лицо, и в эти минуты я чувствовала себя почти счастливой. Почти. Если бы только не разговор с Тодом… В последнее время он стал более настойчив в своем желании сделать меня своей женой. И я тоже была не против, разве что торопиться не хотела. Да и делать такое за спиной Гейл, женщины, которая заменила мне мать, было очень стыдно. Неправильно. А ведь Тод — завидный жених! Работящий, у отца большое хозяйство, которое позже перейдет к нему. И внешностью боги не обделили, многие девушки на него заглядываются. Почему же Гейл не одобряет наши отношения?

Лишь открыв дверь в дом, я почувствовала, что что-то стряслось. Из кухни раздавались тихие всхлипывания, и мое сердце сжалось от волнения. Гейл с глазами, полными слез, сидела за столом и держала какое-то письмо. На конверте, что лежал рядом, я заметила гербовую печать. Значит, от кого-то высокопоставленного. Кто бы это мог быть?

— Что случилось? — спросила я, замирая в тревоге.

Гейл улыбнулась мне сквозь слезы:

— Сядь, Селина. Сядь и выслушай меня, милая.

— От кого это письмо? Что там? — я опустилась на стул рядом с ней.

Узловатые, натруженные пальцы Гейл задрожали, на лицо набежала тень, и морщинки на нем стали будто глубже.

— Это письмо от твоего брата, — наконец произнесла она. — Он пишет, что завтра утром приедет за тобой.

— Брата? — мой голос тоже задрожал. В груди всколыхнулась волна протеста. — У меня нет брата!

— У тебя есть брат, Селина, — терпеливо повторила Гейл. — Твой родной брат. Граф Виллингтон. Дэн Лукас Виллингтон. И он наконец нашел тебя, детка. Вашу семью реабилитировали, и ты можешь вернуться домой, в Лестервильд.

— Я не хочу никуда возвращаться! — в глазах стало горячо от слез. — Мой дом здесь! Я никуда не поеду!

— Перестань, Селина, — голос Гейл приобрел жесткость. Она накрыла мои руки своими. — Ты — графиня Виллингтон по крови и твое место не здесь, не в этой глуши.

— Никакая я не графиня! — зло выкрикнула я.

— Ты прекрасно меня понимаешь, — Гейл сжала мои пальцы. — Я никогда не скрывала от тебя правду. И мы все знали, что этот момент настанет. Я молилась об этом и день, и ночь. Посмотри на свои руки, — она раскрыла мои ладони, — они никогда не знали тяжелой работы. Твои прекрасные золотистые волосы никогда не выгорали на открытом палящем солнце, как не сушилась на нем и твоя нежная кожа. Я оберегала тебя от всего этого, потому что знала, что ты не принадлежишь этому миру, знала, что однажды ты вернешься в свой. И за Тода не позволяла выйти замуж именно потому, что вы не пара. Графиня и крестьянин — мезальянс. Я дала клятву твоей матери, что буду хранить тебя от всех бед, пока она находится далеко. И завтра, скорее всего, ты уже сможешь их обнять, своих родителей, — Гейл снова улыбнулась.

— Они бросили меня, — я выдернула руки из ее ладоней. — Бросили меня! А брата забрали с собой. Почему его, а не меня?

— Ты была слишком мала для тех испытаний, — женщина покачала головой. — Тебе было всего четыре года, а Дэну — уже тринадцать…

Но я не хотела ее слушать. Обида, горечь, копившиеся долгие годы, забурлили во мне с новой силой. Я плохо помнила лица родителей, брата, но не могла забыть боли, которую испытывала от разлуки с ними. От осознания, что меня бросили. К тому же Гейл не спешила рассказывать, что тогда произошло на самом деле, отделывалась лишь одной фразой: «Узнаешь, когда придет время». А еще она обещала мне, что за мной вот-вот вернутся, надо только потерпеть. Но годы шли, мы все реже касались этой темы, за мной никто не возвращался и вестей не слал, и я уверовала в то, что меня попросту забыли. Научилась жить, почти не вспоминая о прошлом. Гейл стала для меня самым родным человеком, а деревня Гринлок — местом, где я собиралась провести всю свою жизнь.

И вот сейчас уютный мирок, который я так долго создавала, рушился. И виной всему — мой, якобы, брат, которого я даже видеть не хотела.