Волчонок

5

Тарас

Мой зверь психовал и лютовал, что я еле сдерживал его. Еще сказывалось приближение полнолуния. Наши чувства и желания увеличивались во сто раз, и нам становилось весьма проблематично сдерживать наши сущности. Если ты слабее своего зверя, то в полнолуние могло случиться и такое, что звериная сущность могла захватить твой разум. И ты из человека полностью превращался в зверя, что не очень то и приятно. Обратного пути находили слишком мало количество наших сородичей и навсегда оставались зверьми. Ближе к полнолунию, и не только, мы старались не принимать свою вторую ипостась, чтобы можно было легче контролировать зверя. Да и в наши дни не было необходимости в оборачивании. Мы не делили территории, не охотились ни за кем. Все проблемы решали власть, деньги и связи.

Всю неделю я сдерживал своего зверя, злился на него, но и поделать особо ничего не мог. Иногда и самой становилось интересно, как она там. В такие минуты моя вторая сущность ликовала и требовала немедленно найти свою пару. Истинную пару. Ведь такими вещами не шутили и не разбрасывались.

Но я тренировался много лет не просто так, чтобы идти на поводу своего зверя. Посещал многие страны, искал разную информацию, встречался со старейшинами и вожаками стай, советовался, хватался за любую мало-мальскую интересующуюся мне информацию, чтобы удерживать зверя, чтобы он не мог причинить вреда мне и другим. Ни в любой другой день, ни, тем более, в полнолуние.

Иногда удавалось добыть крупицу информации, проверять ее на себе, встретиться с поражением и всё снова начинать сначала. Бывало, что опускались руки, но мне хотелось найти способ, который уменьшал бы силу притяжения другу к другу между истинными парами. Способ общаться ментально, если ты не рядом, читать мысли друг друга, меня категорически не устраивал. Это то же самое, что ходить голым перед всеми. Ведь у каждого человека есть свои тайны, которые он хранит глубоко внутри и не хочет открывать. Так зачем нарушать уединение, если человек этого хочет? Почему такие сложности?

Всю неделю на учебе мне удавалось избежать ее. Ведь мой зверь чувствовал ее приближение, и я успевал уходить, на что он свирепствовал. Но меня мало волновали его чувства, эмоции и желания. Я не хотел становиться таким, какой стал отец и какой он сделал мою мать. Мне вполне хватало увиденного, поэтому я очень старательно следил за ее передвижениями во избежание даже случайных встреч. После учебы полностью погружался в работу, каждую минуту был чем-то занят, лишь бы не чувствовать тоску зверя по ней. Как он скулил, стремясь к ней и желая встретиться с ней. Работа отвлекала, но иногда давала сбои, и я невольно вспоминал её зеленые глаза. Такие яркие и глубокие, манящие к себе. Но быстро прогонял образ перед собой и снова погружался в работу, изучал документы. Но иногда невозможно предугадать того, что предначертано нам самой судьбой.

Забыв сдать тему дипломной работы, я возвращался обратно в университет. Толкнул дверь и задел девушку, успел перехватить жертву перед встречей с полом, но почувствовав, как изменилось поведение моего зверя, чуть не выронил её. Да, её!

‒Ты?! ‒ зарычал я не своим голосом, выпуская девушку и скорее убирая свои руки.

Она не успевает встать на ноги, как хватается за меня, удерживая себя. Мой зверь рвется наружу, к ней, грозя мне превращением. Что ей понадобилось на моем пути?! Ведь я предупреждал её. Кое-как удается успокоить зверя. Я скидываю ее руки со своей футболки, замечаю, как меняется ее лицо. Да, не умеет она скрывать свои эмоции. Её можно читать, как открытую книгу. Делаю шаг назад.

‒Держись от меня подальше! ‒ неужели это так сложно, я же больше ни о чем другом не прошу.

Она застывает от моих слов, но не двигается, уставившись на меня. Она в растерянности и в замешательстве. Пока еще не знаю, это очередной продуманный ход зеленоглазки, чтобы я обратил на нее внимание, либо же, случайность. Женский пол иногда может быть очень и очень коварным. Но пусть не обольщается, таких, как ты, я щелкаю, как семечки. И растаптываю не задумываясь.

Понимая, что до сих пор смотрю ей в глаза, отвожу взгляд и шагаю прочь. Зверь скалится, недовольный моим поведением. Я должен был лебезить перед ней, извиняясь? Не бывать этому! Я не поддамся чувствам и никогда не приму того, что она моя истинная пара. Дело даже не в ней, в самом значении этой теории. Мне не хочется подыхать, если не дай бог потеряю ее. Не хочется быть слабым, умоляя остаться или спрашивать разрешения быть рядом. Маму это сломало. Поэтому лучше избегать ее, пока не случится непоправимое и необратимое.

‒Что я тебе сделала? ‒ слышу я за спиной ее вопрос, но даже услышав в ее голосе нотки переживания и отчаяния, не останавливаюсь, ни, тем более, не отвечаю на ее вопрос.

‒Что. Я. Тебе. Такого. Сделала?! ‒ не унимается зеленоглазка, почти кричит, чеканя каждое слово.

И я останавливаюсь. Хочется обернуться, подойти к ней, объяснить все, разложить по полочкам, но она не поймет, испугается. Все нас пугаются, ненавидят, избегают. Мы же не люди, а звери. Хищные, опасные.

‒Не попадайся мне на глаза, ‒произношу как можно яростнее, чтобы до нее дошло сказанное, чтобы она поняла. ‒ Иначе пожалеешь.

‒Тебе лечиться надо, Волчонок! ‒ дерзит она мне. Смелая, что мне и нравится. Опять назвала Волчонком. Звучит нежно, лично, будто ласково касается меня... Я невольно улыбаюсь. Хорошо, что она не видит этого. Да и своего зверя хочется прибить. Он чувствует мой интерес к ней. Мы не можем скрывать друг от друга ничего. Вспоминаю всех девиц, которые устроили на меня охоту, как мое лицо тут же становится грознее дождевой тучи. Нет, зеленоглазка, твоим планам не суждено сбыться. Хоть твои действия говорят о том, что все наши встречи выглядят спотанны, но ведь случайности не случайны. Не так ли?