Фантастический доктор Хаос: в Москве выступил Хью Лори

Дрожащие пальцы, промокшая рубашка и оживший блюз – артист Хью Лори отыграл концерт в московском Magic Hall, заставив забыть о «Докторе Хаусе» и погрузиться в классику нью-орлеанского блюза и госпела

«Вот ты можешь поверить, – спрашивал у своей спутницы господин в очках, — что сейчас на сцену выйдет и споет сам доктор Хаус? Можно сказать, сам Вустер!» Погасли прожекторы, и последние слова потонули в стремительно разогнавшейся овации.

«Добрый вечер Москва. Меня зовут Хью Лори. Спасибо. Это все, что я знаю по-русски», – артист поклонился, глотнул виски из рюмочки и добавил, что дальше будет говорить по-английски: «Я буду делать паузы, чтобы вы могли перевести мои слова соседу, не знающему английский».

Лори немного поборолся с не желавшим сниматься со стойки микрофоном, а затем сделал вид, будто заводит невидимый мотор – озвучку «стартеру» обеспечил барабанщик, перешедший к первому номеру «Mellow Down Easy». Дальше зазвучала «St James Infirmary», открывающая альбом «Let Them Talk», представлять который артист и приехал в Москву; с первых рядов было отлично видно, как дрожат над клавиатурой любимого пианино пальцы заслуженного английского актера.

После третьей песни в сторону кулис полетел эффектно распахнутый пиджак: спина и грудь серой рубашки уже успели ощутимо потемнеть, хотя от двухчасового концерта прошло всего минут двадцать. Следы внутреннего напряжения, конечно, можно списать на проблемы с вентиляцией в зале, о которых зрители перешептывались еще до начала концерта. Но подумать так могли только те, кто воспринимает музыку, как своего рода изящный вид спорта, а таких в зале, кажется, не было.

Альбом Хью Лори «Let Them Talk», на котором он записал свои версии классических произведений нью-орлеанского блюза, отлично продавался в России. О популярности «Доктора Хауса» и «Дживса и Вустера» можно лишний раз не говорить; в набивавшемся уже второй день подряд приличных размеров зале наверняка нашлись бы люди, готовые подпеть записанным там песням, подыграть «концерту по заявкам». Но Лори выстроил программу так, что многим поучиться. С альбома прозвучало всего песен шесть или семь. Все остальное – полузабытые даже на родине песни довольно обширного временного отрезка – со второй половины позапрошлого века до середины прошлого.

Почти каждую песню он предварял рассказами, из которых получилась бы отдельная книга – сдается, даже большей художественной ценности, чем написанный актером роман «Торговец пушками». Знаете ли вы, например, что на месте Лазарета святого Джеймса теперь одна из королевских резиденций? Или кто такой Бадди Болден? Или какую песню Лори запрещала играть его преподавательница фортепиано? Если были на концерте – знаете, если нет – ответ на последний вопрос: «Swanee River».

Вместо презентации пластинки в стиле «поющий киноактер» артист устроил представление, сравнить которое решительно не с чем – не проводить же параллели с выступлениями лабухов в московских блюз-барах. Тем более, что назвать аккомпанирующий состав Лори этим словом язык не повернется: барабанщик играл так исступленно, будто бы от него вчера ушла жена, контрабасист пускался во все тяжкие при каждом удобном случае, а бэк-вокалистка своим великолепным голосом, наверняка, могла бы многое объяснить о жизни отборной нью-орлеанской шпаны.

Так вот, происходящее не было ни блажью, ни демонстрацией архивных изысканий. «Джаз – это восхитительный хаос, основу которого составляют доведенные до предела интуиция, вкус и чувство ансамбля... Джаз – это мы сами в лучшие наши часы, когда в нас соседствуют душевный подъем, бесстрашие и откровенность...» Так говорил угодивший в воронку диссидентской джазовой лихорадки Сергей Довлатов.

Эти же слова в известной степени касаются родственников джаза – блюза и госпела, которым поклоняются Хью Лори и его музыканты – лучшая, по его словам, группа на земле. Они так и играют: есть только что-то вроде скелета, темы, старая, но любимая запись на затертом виниле, которая оживает не в руках, а лишь пройдя через сердце.

Одним из пиков концерта стала «Battle Of Jericho»: сцена осветилась красным, а в финале барабаны застучали так, что можно было лишь радоваться, что ты не в этом самом Иерихоне. Впервые записана песня была, кстати, в 1922 году.

На концерте стало понятно: блюз — идеальный материал для Лори не только по любви, но и по профессии. Он куражился на «You Don"t Know My Mind», расстреливал пианино из воображаемого револьвера и пел «Unchain My Heart» так, что Джо Кокеру в пору подвинуться. Но актер не зря говорил, что музыка, в отличие от актерства, – это срывание маски. Когда почти в финале зазвучали «Let Them Talk» и «Changes» (авторства гениального клавишника The Animals Алана Прайса), от актерства не осталось и следа. Осталась запечатленная в песнях жизнь, которая ничуть не потеряла от полувековой выдержки, и человек, который оказался чудесным образом включен в нее.

На выходе из зала зрительница хрипло перекрикивала припустивший дождь: «Это был самый милый концерт в моей жизни! Самый милый!»