Время Обречённых

14

Сувальская губерния, Сейны-6. 26 марта 1938 г.

Военный городок 65-й отдельной моторизованной стрелковой бригады располагался в 16 километрах от волостного городишка Сейны. Построен он был лет десять назад и имел непритязательное название Сейны-6. Планировкой и видами городок мало чем отличался от тысяч иных военных городков. Нельзя сказать, что все они были однотипны словно близнецы, ведь всюду в России бытовала своя специфика ‒ будь то степи Поволжья или тундра Кольского полуострова, или же песчаники Туркестана, но тем не менее они имели присущие только им одним отличительные признаки: периметр, обозначенный бетонным забором и обнесённый колючей проволокой, контрольно-пропускные пункты и удалённость от магистралей.

В Сейны-6, где помимо 65-й бригады размещалось управление 18-го механизированного корпуса, Авестьянов приехал под вечер. У ворот КПП скучал боец с винтовкой на ремне, дежурный унтер-офицер проверял документы у шофёра грузовика, вёзшего продукты в гарнизонные магазины. Заурчав двигателем, выкрашенный в синий цвет двухтонный «Волгарь» гражданской марки тронулся к открываемым бойцом воротам. К машине Авестьянова дежурный подходил не спеша, скользнул глазами по номерам и вдруг подобрался. Видимо из Сувалок звонок был, решил Авестьянов, раз он по номерам «Морозовец» опознал, мало ли в гарнизоне своих таких же. Жаль внезапного «явления отца-командира» не вышло, Григорий любил неожиданно являться к новому месту службы. Выходит, в гарнизоне сейчас дым коромыслом, подумал он. Да и как иначе? когда сам командир корпуса едет.

Он вышел из машины, осмотрелся. Побелённые поребрики, клумбочки с ещё не проклюнувшимися цветами, свежевыкрашенное крыльцо дежурного помещения, над входом в которое вывеска с эмблемой военного министерства и надпись «КПП №1». Авестьянов шагнул навстречу дежурному.

Унтер подошёл строевым шагом, щёлкнул каблуками сапог и с отрывистостью старого служаки отсалютовал.

— Дежурный по первому КПП подпрапорщик Капустин!

Авестьянов козырнул в ответ, придирчиво оглядев подпрапорщика. Повседневная шинель с красными погонами и красный околыш фуражки. Цвет говорил о принадлежности к пехоте, не важно к простой или моторизованной, однако эмблемы на погонах были бронеходные. Будь в бригаде целый бронеполк вместо отдельного дивизиона, унтер носил бы родные чёрные цвета. На портупее кобура с табельным ТТ, на груди знак отличия «башнёр 1-го класса». Холодного оружия у него не было, бронеходчики его не носили ибо в тесноте боевых машин кинжалы, сабли и бебуты только мешают.

— Генерал-лейтенант Авестьянов, — представился Григорий, протягивая документы. — Вижу, готовились к моему прибытию.

— Так точно, господин генерал-лейтенант!

— Генерал-майор Колохватов на месте?

— Так точно. Четверть часа как проехал, — унтер вернул удостоверение, вновь щёлкнул каблуками и произнёс: — Прошу.

Авестьянов кивнул на последок и сел в машину.

— Кузнецов! — гаркнул унтер. — Открывай воротицу!

Городок Григорию понравился. Как и положено – чистенько и уютненько. Вдоль дорог аллеи акаций и молодых тополей. Кирпичные двух- трёхэтажные дома, во дворах беззаботная детвора, мамаши с колясками, на улочках прогуливаются группки молодёжи старшего гимназического возраста и влюблённые парочки. Мундиров почти не видно, время службы по распорядку дня ещё не кончилось.

— Ты, Пётр, не спеши, — сказал Авестьянов водителю. — Тут народ к скоростям не привычный.

— Слушаю, Григорий Александрович, — отозвался ефрейтор Зуйков и притормозил километров до пятнадцати в час, завидев как впереди на дорогу вслед за футбольным мячом выскочили два мальчугана.

У 4-го КПП, отсекавшего жилую зону от территории соединения, приезда командира корпуса дожидался офицер с повязкой дежурного.

Притормозив у шлагбаума, Зуйков подогнал машину вплотную к воротам.

— Господин генерал-лейтенант, за время моего дежурства происшествий в бригаде не имеется! Дежурный по бригаде подполковник Собакин! — вытянулся в струнку офицер, даже сабельные ножны у него невероятным образом стали вертикально.

Ответив на приветствие Григорий поймал на себе изучающий взгляд, что в общем-то было ожидаемо. В западных да и в центральных военных округах его погоны с вензелями манжурской армии и шеврон с солярным крестом были в диковинку.

— Без происшествий, значит, — ответил Авестьянов на привычную уставную формулу доклада.

— Так точно.

— А что, полковник, небось марафетик кругом наводится? — улыбнулся Григорий, «повысив» дежурного, как издавна принято в войсках. Старшие часто в обращении «повышали» младших, так подпоручики становились поручиками, штабс-капитаны капитанами, подъесаулы есаулами и так далее. Всё это работало и в обратном порядке – от младших к старшим. Только на флоте существовало «неудобное» звание старшего лейтенанта, равное сухопутному капитану; сокращать «старший» вроде бы не вежливо, поэтому в обращении часто употреблялось «старлейт».

— Наводится, есть такое дело, — без тени смущения ответил подполковник.

— Что ж, показывайте дорогу… И вот что ещё… — Авестьянов кивнул на машину. — Водителя моего на довольствие поставьте. Продаттестат у него с собой. Распорядитесь, чтоб его к автороте прикомандировали. И покормить бы. Дело к вечеру, он с утра не ел.

— Сделаем, — кивнул подполковник и полуобернувшись крикнул: — Запрудов!

Артиллерийский штабс-капитан, рекомый Запрудовым, появился за спиной подполковника как по волшебству.

— Помощник дежурного по бригаде штабс-капитан Запрудов!