Легенда о половинках. Часть 1

Хьюстон

Сразу после того, как Хелен позвонила доктору Логану, об осложнениях в здоровье отца узнала София. Она отменила встречу с Тимом, на которой они должны были определить дату показа «Мигелии» и, несмотря на холодные отношения с отцом, собралась вместе с Беном встретить мать.

Логан устроил, чтобы Ланца положили в центральную клинику Хьюстона под наблюдение своего коллеги и однокурсника Брендона Келли. Он и София ожидали скорую помощь у центрального входа. Машина подъехала к пяти вечера. Медперсонал сразу же отвез Дьюго в отделение кардиологии. Хелен осталась в приемном отделении вместе с дочерью и Беном. Дежурные медсестры всучили ей массу форм для заполнения, но она с трудом соображала что куда вписывать, и не видела в этом смысла, когда все в ее жизни переворачивалось вверх дном.

София и Бен усадили ее на кушетку в комнате посетителей и сели с двух сторон. На Хелен не было лица. Она не сокрушалась, не плакала, а просто отрешенно покачивалась из стороны в сторону с замершим взглядом.

– Мама, Бен и я с тобой,– не зная, что еще сказать и как ее утешить, проговорила София.

Хелен не реагировала. Логан молча взял женщину за руку и мягко понимающе погладил ее.

– Доктор Келли – очень хороший врач, Бен рассказывал мне о нем,– добавила София, обняв мать за плечи и взглянув на крестного за подтверждением своих слов.

– Да, очень хороший,– уверенно подтвердил тот,– все, что нужно, будет сделано.

– Хватит!– остановила глухим голосом Хелен.– Я не маленькая и не глупая, я сердцем чувствую, что все здесь и закончится, просто не знаю, как принять эту мысль.

София и Бен изумленно переглянулись, но сказать было нечего: состояние Дьюго действительно было крайне тяжелым. София чувствовала беспомощность по отношению к матери и отдаленно грусть, а еще вину за то, что была так жестокосердна к отцу.

Она давно стала самостоятельным человеком и не нуждалась в таком отце, как Ланц, но все же он был ее отцом и, так или иначе, заботился о ней, о Лин и о матери. Было безумно жаль мать, которая так безрадостно прожила свою жизнь рядом с этим человеком. Конечно, Хелен никогда не говорила о своих переживаниях, но Софии было достаточно знать, что она всегда любила Бенджамина Логана, а не Ланца Дьюго.

Логан был крайне расстроен сложившейся ситуацией. Он понимал Хелен и жалел ее. Все могло бы сложиться иначе, если бы он был настойчив и добился ее разрыва с Ланцем еще тогда, когда тот обидел ее. Тогда Хелен была в отчаянии, обижена, зла, и он мог бы заставить ее забыть о вине и чувстве долга. Но Бен был глубоко порядочным человеком и не мог воспользоваться ситуацией в свою пользу, и в очередной раз он убедился, что судьбами правят свыше.

Сейчас он старался быть максимально полезным и не отягощать самочувствие Хелен лишними разговорами и вопросами, хотя предполагал, что вскоре перед ней встанут проблемы, которые будет сложно разрешить в одиночку.

В течение всего вечера телефон Логана разрывался от звонков. Звонили Лили, Милинда и Жанна несколько раз оставляла сообщения на автоответчике. Но Бену было некогда объясняться с ними. Брендон Келли вызвал его для серьезного разговора в ординаторскую.

Все бумаги для обеспечения необходимого обследования и лечения были заполнены Софией. К Ланцу не пускали ни родных, ни знакомых – всех приглашали на завтра. Хелен ожидала Бена у ординаторской, когда тот выйдет после разговора с лечащим врачом, чтобы всем вместе отправиться домой. Этот день ее вымотал и опустошил.

Бен не пригласил Хелен в свой дом, потому что знал: она откажется от его предложения. И размышляя о своей жизни, не хотел ломать то, что было у него с Жанной. Словом, прошлого не вернуть, а настоящее делало его счастливым.

Жанна вот уже год была частой гостьей в его доме, но этаким «летучим голландцем». Все знали, что у Логана есть женщина, но никогда не заставали их вдвоем. И даже София. Воспитание не позволяло ей заявиться к нему без предупреждения теперь, когда она знала о его бурном романе с женщиной. Однако София пыталась несколько раз разглядеть ее из окна своей спальни, но, к великому разочарованию, в вечернем сумраке различала лишь размытый силуэт.

Бен привез Хелен в дом Хардов. Лили сочувственно обняла сестру, и они вместе закрылись в гостевой комнате, чтобы откровенно поговорить.

София уговорила крестного выпить чашку кофе вместе с Томасом. Они сидели за столом, и Бен грустно сообщил все подробности о болезни Ланца.

– Что будет с мамой?– спросила София, не ожидая ответа. Ее так и распирало от желания упрекнуть крестного в связи с другой женщиной, но до боли прикусывала кончик языка, прекрасно понимая, что эта нетерпимость – эгоизм.

– Может быть, теперь Хелен подумает над тем, чтобы продать поместье и переехать в Хьюстон, ближе к дочерям, к сестре?– предположил Томас.

– Это было бы лучше всего,– согласился Бен.– Даже если Ланцу станет лучше, то это ненадолго.

– Ну, конечно, мы бы могли снять приличную квартиру,– воодушевленно рассудила София.– Лин пошла бы учиться… А я скоро закончу университет. Я уже могу куда-нибудь устроиться.

Но тут София расстроенно вздохнула и отрицательно помахала рукой.

– Нет, не пойдет. Отец, как узнает, что продали ферму и его жеребцов, – умрет от разрыва сердца. Разве что не говорить ему об этом? Ой, у меня мысли путаются, и в голове не укладывается, что делать… Пойду посмотрю, как там мама.