Алая заводь

Глава 30

Проведя в лагере практически два полных дня, компания приготовилась к отбытию. Несмотря на поздний час солнце грело по-домашнему тепло, как вскипевший чайник, который поставила мама, пока ты лежишь в постели с обычной осенней простудой.

Ника сидела на берегу, на слабо прогретом песке, опустив уставшие ноги в холодную Рейку. Все остальные разбрелись по лагерю в последние их часы здесь. Постоянное вынужденное соседство утомляло, и все отчётливо нуждались в одиночестве и небольшом перерыве от суматохи.

Ника раздумывала о своей будущей жизни. Романтические представления давно развеялись, и перед ней открылась неутешительная правда: её история начинается с нуля, нет больше Плоткина и его возможностей, нет отчасти беззаботного отношения к деньгам. В её арсенале остался лишь диплом педагогического института. За свою недолгую жизнь Ника лишь шла на поводу у обстоятельств: позволила Плоткину поработить всё, что было в ней бунтарского и непокорного. Она смотрела на своих ровесников, что имели смелость принимать решения, брать ответственность за свою жизнь, смотрела на Игоря, опекавшего детей и имевшего отвагу использовать для этого рабочее прикрытие. Будь у неё побольше таланта и закончи она филологический, как и Игорь, она бы написала про их историю книгу и рассказала бы о каждом как о несгибаемом герое. Вампирское вмешательство превратилось бы в какую-нибудь детективную линию без доли мистики, или герои противостояли бы системе, которая хотела раздавить их и переварить в своих недрах. В истории о праведной борьбе не было места для девчонки, которая сдалась, ничего не добилась, никому не полюбилась, кроме отважного главного героя. Если только использовать её образ в качестве морали о том, как не надо вести себя перед лицом вызова.

Ника нащупала рыхлый песчаный грунт и запустила пальцы вглубь. Она откинулась на берег и подставила каждую часть своего тела заходящему солнцу, а мысленно перебирала сюжеты для раскрытия своего персонажа.

К назначенному часу команда собралась на речном трамвайчике. Последним по трапу вбежал Лёва, тяжело дыша. От него пахло горелым. Прежде чем кто-то успел высказать предположения, из глубины леса повалил дым и послышался треск дерева.

– Что ты наделал?! Из-за тебя сгорит весь лес! – взревел Валерка и потряс друга за плечи. – Это просто дома, там нет никого виновного в том, что с тобой случилось.

– Я не хочу, чтобы это место существовало. Ни в каком виде. Пусть сама память о нём угаснет, – Лёва вывернулся из захвата Валерки. Плевать мне на эти сосны и ели! До меня тоже никому не было дела, когда всё произошло. Вы втроём, – он указал на неразлучных Валерку, Игоря и Анастасийку, – держались вместе. И никто не подумал узнать, что стало со мной или с кем-то ещё. Помните Максима, тёзку Кирилла? Нет? А я запомнил, потому что он тоже был пиявцем. Год назад в газете писали, что найден повесившийся парень, которого никто не опознал. А я вот его сразу узнал по фотографии. Это был Максим. Догадываетесь, почему он покончил с собой? Конечно, нет, вам же не снились каждую чёртову ночь кошмары о том, как вы высасываете из кого-то жизнь.

Анастасийка приблизилась к Лёве и попыталась взять за руку, но он отшатнулся.

– Надо вернуться и потушить, – взмолилась девочка.

– Уже слишком сильно разгорелось. Позвоним из города пожарным, – предложила Соня.

Над вершинами старых сосен, повидавших сотню лет истории, тысячи людей и судеб, поднимался чёрный дым, а в самом сердце леса ярко-оранжевые языки пламени уничтожали целую веху. Деревья хрустели, скрипели и в конце концов падали на землю с таким звуком, будто каждый житель леса выл и оплакивал потерю. А речной трамвайчик вновь рассекал речную гладь, уносясь прочь от оставленного им же хаоса. Анастасийка стояла на корме и размышляла, так ли не правы стратилаты, ведьмы и прочие чудовища, действующие по воле инстинктов, пытающиеся выжить. Они, люди, могут выбирать, но выбор этот почему-то чаще несёт разрушения и боль.

До города ребята добрались, когда мир уже полностью накрыла ночь. Анастасийка первой соскочила с трамвайчика ещё до того, как Игорь плотно зафиксировал судно у причала, и метнулась к телефонной будке. Бесполезно было надеяться, что за то время, что они плыли, и за то время, что будет добираться до лагеря пожарная команда, от «Буревестника» хоть что-то останется, но девочка всё равно мечтала о том, чтобы спасти хоть что-то, если не развалины старого пионерлагеря, то окружавший его чудесный лес, возраст которого, вероятно, превышал сотню лет.

Когда все высадились, Валерка увёл Киру в сторону, подальше от всех остальных. В тусклом желтоватом свете фонарей лицо мальчика почти не было видно, но голос вполне отражал его настрой.

– Если твоя кровь смогла справиться с укусом стратилата, она сможет освободить моих родителей, – шептал голос в темноте. И в голосе этом слышалось сомнение, страх и надежда, не угасавшая даже в самые тёмные времена.

– Я не знаю, – слова слетали с языка, но, оказавшись в тишине ночи, обретали тревожные ноты искренней неуверенности. – Мы можем попробовать, но ты не должен рассчитывать на успех.

Послышался тяжёлый вздох, будто свинцовая плита упала на грудь лежавшего и выбила из него последний дух. По воздуху разлетелась разбившаяся на мелкие осколки надежда. Кира нащупала в темноте плечо Валерки и приобняла его.

– Мы рискнём. Кто знает, насколько благосклонна к нам Фортуна сегодня?

Соня покидала причал с чувством невыполненного обещания, которое дала сама себе. Нехорошие мысли закрадывались ни раз за время их поездки, но она старательно отгоняла их от себя, потому что видела, кто сейчас рядом с ней, неназванная семья, группа близких людей, готовых на всё, чтобы поступить правильно, насколько это возможно. Ни один из этих людей ни за что не навредил бы её брату, ведь он не монстр, не стратилат.

Она вновь направлялась к обкому, но намерение выяснить правду лишь окрепло за эти несколько суток. Соня вошла в здание, влетела по лестнице и застала уходившего секретаря врасплох.