Левая оппозиция в РКП(б) и ВКП(б)

«Левая оппозиция» — условное название политического течения внутри РКП(б) и ВКП(б) в 1920-е годы. В разное время наиболее известными её представителями были Лев Троцкий, Евгений Преображенский, Тимофей Сапронов, Карл Радек, Леонид Серебряков, Иван Смирнов, Христиан Раковский, Лев Сосновский, Александр Воронский, недолгое время — Григорий Зиновьев, Лев Каменев, Надежда Крупская.
«Заявление 46-ти» и «Новый курс»: дискуссия октября 1923 — января 1924 года
Левая оппозиция начала оформляться в ходе внутрипартийной борьбы в период болезни Ленина и особенно после его смерти в январе 1924 года. Линия борьбы проходила между Троцким и его сторонниками, в том числе подписавшимися в октябре 1923 года под «Заявлением 46-ти», с одной стороны, и триумвиратом в составе Зиновьева, Сталина и Каменева и их сторонниками, с другой. Подписей многих известных сторонников Троцкого — Христиана Раковского, Карла Радека, Николая Крестинского, Адольфа Иоффе и других — под «Заявлением» нет, при этом как в составлении документа, так и в оппозиции в целом важную роль играли бывшие «децисты», в частности Владимир Смирнов и Тимофей Сапронов, в 1926 году образовавшие самостоятельную группу. Левая оппозиция в 1923-1924 годы не была ни «троцкистской», ни «фракционной» организацией. В новейшей литературе высказывается мнение, что «оппозиция в широком смысле представляла собой внутрипартийную тенденцию, сторонников которой ситуационно объединяло критическое отношение к политике партии и поддержка более решительной „демократизации“ внутрипартийного режима»[1].
XII съезд РКП(б)

Ещё весной 1923 года, накануне XII съезда РКП(б) в партии распространялся анонимный документ под названием «Современное положение РКП и задачи пролетарского коммунистического авангарда», авторство которого Г. Зиновьев, выступавший на съезде с политическим отчётом ЦК, приписывал бывшим членам группы «демократического централизма», поскольку многие его идеи в разное время высказывались «децистами», в частности идея «строгого расчленения партийной и советской работы». Документ призывал «добиваться отмены постановлений, запрещающих внутрипартийные группировки, и прекращения гонений на товарищей, выступающих коллективно по партийным и советским вопросам», поскольку, считали авторы, «без права коллективных выступлений нет и не может быть критики и дискуссии», а «поддержание „единства партии“ путём механического давления означает на деле диктатуру определенной группы и образование в партии ряда нелегальных группировок, то есть глубочайший подрыв внутреннего единства, моральное разложение и идейное умерщвление»[2]. В документе предлагалось «открыть действительно широкий беспрепятственный доступ беспартийных на все советские должности, в том числе выборные», с тем чтобы «уничтожить монополию коммунистов на ответственные места, лишить партбилет значения патента и тем ослабить засорение партии карьеристами и развитие карьеризма, приспособленчества, обывательщины в рядах партии». Многие положения документа были созвучны и тем идеям, которые на протяжении последнего года — на XII съезде и в своих письмах в ЦК — высказывал Л. Троцкий. Авторы документа определенно сочувствовали ему и призывали съезд удалить от руководства «одного-двух наиболее фракционно настроенных (наиболее разложивших партийную среду, наиболее способствовавших развитию бюрократизма под прикрытием лицемерных фраз) ответственных работников господствующей группы: Зиновьева, Сталина, Каменева»[2]. Подозрения Зиновьева оправдали выступления некоторых бывших «децистов» на самом съезде, прежде всего Владимира Косиора и Валериана Осинского, по поводу ужесточения внутрипартийного режима. В. Косиор, в частности, напомнил, что резолюция X съезда «О единстве партии», запретившая фракции и группировки, носила чрезвычайный характер, но этот «исключительный закон» возведён большинством Политбюро в систему управления партией, под фракционность и групповщину подводится любая критика в адрес ЦК[2][3].
Осенняя дискуссия
Начиная с середины 1923 года советская экономика находилась в глубоком кризисе, связанном с резким увеличением цен на промышленные товары, в то время как рост цен на продовольственные оставался незначительным. Это привело к многочисленным забастовкам по всей стране. 8 октября 1923 Троцкий пишет письмо членам Центрального комитета и Центральной контрольной комиссии РКП(б), в котором говорит о необходимости введения планового хозяйства и начала индустриализации. Троцкий указывает на узурпацию Политбюро РКП(б) права на решение хозяйственных вопросов, что непосредственно связано с отсутствием внутрипартийной демократии. Это, по его мнению, приводило к принятию необдуманных решений, заложивших основы экономического кризиса[4].
15 октября 1923 года 46 советских и партийных работников, старых членов РКП(б), подписали обращение в Политбюро ЦК РКП(б), вошедшее в историю как «». С этого письма фактически началась история Левой оппозиции внутри коммунистической партии[5]. В Заявлении говорилось об установлении в партии режима фракционной диктатуры, о подавлении любого инакомыслия под благовидным предлогом сохранения единства партии и о том, что самонадеянные узурпаторы не могут, как это доказал кризис, «свести концы с концами в экономической области». Октябрьский пленум ЦК и ЦКК РКП(б), однако, осудил это выступление[6].
Тем не менее под давлением «партийных низов», где независимо от высокопоставленных оппозиционеров уже давно складывались оппозиционные группировки («Рабочая группа РКП», группа «Рабочей правды» и др.), правящая фракция оказалась вынуждена открыть дискуссию о внутрипартийной демократии (открыла её статья Зиновьева «Новые задачи партии», 7 ноября). В газете «Правда», редактором которой тогда был Бухарин, публиковались статьи как сторонников большинства ЦК, так и представителей оппозиции, но редакционная политика резко изменилась к середине декабря[1].
«Новый курс»

5 декабря 1923 года на общем собрании Политбюро ЦК и Президиума ЦКК партии была принята резолюция «О партстроительстве», повторяющая многие положения «Заявления 46-ти» и октябрьского письма Троцкого. «В резолюции указывалось на необходимость установления режима рабочей демократии, под которым понималась свобода открытого обсуждения всеми членами партии важнейших вопросов партийной жизни, а также выборность должностных лиц и коллегий снизу доверху»[7]. Резолюция может рассматриваться как компромисс между противостоящими группами, но обе стороны быстро пришли к мнению, что это не остановит политический конфликт. В декабре 1923 года Троцкий опубликовал в «Правде» цикл статей под названием «Новый курс», в которых пытался объяснить своим оппонентам, что внутрипартийная демократия — это необходимое условие сохранения пролетарского характера партии, связи партийных «верхов» с партийными «низами» и избежания дорогостоящих ошибок как в политической, так и в экономической сфере. Слова Троцкого о том, что молодёжь является «вернейшим барометром партии», вызвали резкую критику со стороны девяти ленинградских комсомольцев, обвинение в противопоставлении двух поколений, натравливании молодёжи на «стариков» (статья «К вопросу о двух поколениях», опубликованная в «Правде» в начале января 1924 года). В ответ восемь известных комсомольских работников — членов партии, в их числе поэт Александр Безыменский, написали заявление в поддержку Троцкого, позже опубликованное Троцким в приложениях к «Новому курсу»[8]. (В своих воспоминаниях Никита Хрущёв называет этот документ «декларацией 93-х комсомольцев»[9], — по-видимому, столько подписей было под ним собрано, хотя сам документ не обнаружен). Упрекнув оппонентов в «навязывании тов. Троцкому никогда им не защищавшейся точки зрения», авторы заявления вместе с тем напомнили слова Ленина: «Если мы будем работать не слишком торопливо, то через несколько лет у нас будет масса молодых людей, способных в корне изменить наш аппарат».
На партийных собраниях шли дискуссии и принимались резолюции — в поддержку ЦК или против (но крайне редко с формулировкой «за оппозицию»). «Правда» публиковала разрозненные сообщения с мест, которые свидетельствовали о поддержке «большинства ЦК», но точные итоги так и не были подведены ни тогда, ни после. В Москве, от исхода борьбы в которой во многом зависел общий исход, оппозиция получила около трети голосов[7]. Однако уровень поддержки оппозиции в разных регионах был неравномерным и в целом оппозиционеры не оспаривали результатом своего поражения в большинстве партийных организаций[1].
Прошедшая 16-18 января 1924 года XIII партийная конференция осудила взгляды Троцкого, Преображенского, Пятакова, Радека и других членов оппозиции. Они были обвинены во фракционности и нарушении резолюции X съезда РКП(б) «О единстве партии»[10], а также в «меньшевистском уклоне». За редкими исключениями оппозиционеры подчинились решению большинства партии. Смерть Ленина 21 января 1924 г. также усилила капитулянтские настроения среди оппозиции[1].
На состоявшемся в мае 1924 года XIII партийном съезде оппозиционеры, к тому времени повсеместно разгромленные, подверглись всесторонней критике. Преображенский и Троцкий безуспешно пытались оспорить обвинения в адрес оппозиции. Оппозиция также была осуждена V конгрессом Коминтерна.
«Литературная дискуссия»: октябрь — декабрь 1924 года

События октября — декабря 1924 года между Троцким и его противниками известны также под именем «Литературной дискуссии». Осенью 1924 года Троцкий опубликовал статью «Уроки Октября», вышедшую в качестве предисловия к третьему тому его собрания сочинений. В статье Троцкий описал историю разногласий внутри большевистской партии в дооктябрьский период 1917 года. В ответ на неё в «Правде» вышла статья Бухарина «Как не нужно писать историю Октября (по поводу выхода книги т. Троцкого „1917“)», за которыми последовали аналогичные статьи Зиновьева, Каменева, Сталина, Сокольникова и других.
В конце января 1925 года состоялся пленум ЦК и ЦКК РКП(б), который подвёл итоги «Литературной дискуссии». Статья была признана извращением истории большевизма и Октябрьской революции, а её автор был обвинён в попытке подмены ленинизма троцкизмом[11]. Троцкий подал в отставку с постов народного комиссара военно-морских дел и председателя РВСР.
«Новая оппозиция»: 1925—1926 годы

В конце апреля 1925 года в Москве состоялась XIV партийная конференция. В докладе председателя Совнаркома СССР Рыкова «О кооперации» и в принятой по нему резолюции провозглашалась принципиально новая политика в деревне, которая предполагала снижение на 40 процентов общей суммы сельскохозяйственного налога, вложение дополнительных государственных средств в систему хозяйственного кредита крестьянам, разрешение найма рабочей силы и сдачи земли в аренду; право участия в различных формах кооперации теперь было предоставлено всем слоям населения, занимающимся сельским хозяйством[12].
Рыков признавал, что этот поворот в аграрной политике будет неизбежно сопровождаться увеличением батрачества и развитием буржуазных отношений на селе; но при этом заявил, что разделение верхушки деревни на кулака и «зажиточного, богатого крестьянина», «хозяйственного мужика» неправомерно, что такую грань провести невозможно. Все зажиточное крестьянство Рыков объединил понятием «буржуазный слой» и призвал «признать неизбежность при современном восстановительном процессе роста в деревне отношений буржуазного типа». Бухарин охарактеризовал новый курс как «развитие нэпа в деревне, которого до сих пор почти не было»[12].
Одновременно конференция приняла выдвинутую Сталиным ещё в декабре 1924 года «теорию построения социализма в одной стране». В резолюции «О задачах Коминтерна и РКП(б) в связи с расширенным Пленумом ИККИ» резкой критике была подвергнута идея о невозможности построения «полного социалистического общества в такой отсталой стране, как Россия, без „государственной помощи“ (Троцкий) более развитых в технико-экономическом отношении стран»; партия, говорилось в резолюции, «должна прилагать все усилия к тому, чтобы строить социалистическое общество в уверенности, что это строительство может быть и наверняка будет победоносными»[13]. Рождение этого тезиса, как считает В. Роговин, было продиктовано логикой борьбы с «троцкизмом»[13].
Объединение всех слоёв зажиточного крестьянства в «буржуазный слой», в котором Зиновьев и Каменев усмотрели завуалированную ставку на кулака, и теория Сталина построения социализма в одной стране окончательно раскололи правящий триумвират, который первую трещину дал ещё летом 1923 года и превращался в фикцию по мере того, как Сталин сближался с Бухариным. В период между XIV конференцией и XIV съездом партии сложилась так называемая «новая оппозиция», или «ленинградская», хотя в её составе было и немало москвичей. Лидерами и активными её участниками также были Григорий Сокольников, Надежда Крупская, Григорий Евдокимов, Пётр Залуцкий, Георгий Сафаров и другие.
Взгляды «новой оппозиции» были сформулированы в т. н. «Платформе 4-х» (Зиновьев, Каменев, Сокольников и Крупская) критиковавшей, в первую очередь, экономический поворот в деревне, внутрипартийный режим — в чём «ленинградцы» солидаризировались теперь с оппозицией 1923 года, а также теорию построения социализма в одной отдельно взятой стране[14].
Объединённая оппозиция: 1926—1927 годы
В 1926 году происходит объединение сторонников Троцкого и «Новой оппозиции», а также некоторых бывших участников «Рабочей оппозиции» и группы демократического централизма[15]. Ещё в 1923 году к Левой оппозиции присоединилась так называемая «грузинская оппозиция» во главе с Буду Мдивани, Сергеем Кавтарадзе, Котэ Цинцадзе, Михаилом Окуджавой и Николаем Окуджавой[16].
13 членов ЦК и ЦКК подписали «Заявление», в котором в очередной раз указывали на бюрократизацию партийного аппарата как на основную причину кризиса, охватившего партию[17]. На июльском и октябрьском пленумах ЦК (1926) объединённая оппозиция также потерпела поражение: большинство поддержало правящую группировку, лидеры оппозиции — Троцкий, Зиновьев и Каменев — были выведены из состава Политбюро.

Осенью 1927 года в партии прошла так называемая «предсъездовская дискуссия»; при этом платформу оппозиции ЦК публиковать отказался (и большинство членов партии было с ней незнакомо); печатать и распространять её приходилось нелегально, — за что многие оппозиционеры ещё до съезда были исключены из партии[18][19]. Оппозиционеров часто не допускали на партийные собрания, лишая таким образом возможности защищать свою точку зрения[20]. В октябре 1927 года последние члены оппозиции были исключены из Центрального комитета, а Троцкий, Зиновьев и Каменев в ноябре 1927 года — из партии.
Последним публичным выступлением оппозиции стало участие в демонстрациях по случаю 10-летия Октябрьской революции 7 ноября 1927 года в Москве и Ленинграде[15]. Члены Левой оппозиции вышли с собственными лозунгами: «Выполним завещание Ленина!», «Повернём огонь направо — против нэпмана, кулака и бюрократа!», «За подлинную рабочую демократию!», «Против оппортунизма, против раскола — за единство ленинской партии!», «За ленинский Центральный Комитет!», но были разогнаны сотрудниками ОГПУ и красноармейцами[21].
Численность оппозиции к осени 1927 года не установлена. Историк Алексей Гусев по этому поводу пишет: «Дополнительный свет на вопрос о численности оппозиции проливает эпизод, произошедший на Пленуме ЦК ВКП(б) в ноябре 1928 г. Выступая на нём, Сталин сказал: „Кажется, до четырёх тысяч человек голосовало против нашей платформы во время дискуссии перед XV съездом партии“… После этих слов Сталина из зала прозвучала поправляющая реплика: „Десять тысяч“. Генсек не стал возражать, а согласился с поправкой, заявив: „Я думаю, что если десять тысяч голосовало против, то дважды десять тысяч сочувствующих троцкизму членов партии не голосовало вовсе, так как не пришли на собрания“»[22]. Несоответствия в официальных данных отмечает также историк Владислав Шабалин: «По данным С. В. Косиора, который выступал на XV съезде с организационным отчетом ЦК, в ВКП(б) на тот момент было 1200000 членов и кандидатов. В дискуссии приняли участие 730 862 человека. Группа коммунистов, которая не приняла участия в дискуссии, была достаточно внушительной — 469 138 человек. Сколько в этой группе сторонников оппозиции? Неизвестно»[23].
В декабре 1927 года XV съезд партии объявил взгляды Левой оппозиции и Троцкого несовместимыми с членством в ВКП(б), после чего из партии были исключены 75 активных членов объединённой оппозиции[15], а также члены группы Сапронова и Владимира Смирнова. Резолюция съезда «Об оппозиции» поручала ЦК и ЦКК «принять все меры идейного воздействия на рядовых членов троцкистской оппозиции с целью их убеждения при одновременном очищении партии от всех явно неисправимых элементов троцкистской оппозиции»[24]. Хотя по официальным данным, в ходе предсъездовской дискуссии за платформу оппозиции проголосовало всего 4120 членов партии (плюс 2676 воздержавшихся от голосования), в общей сложности перед съездом, во время него и после из партии было исключено примерно 8 тысяч оппозиционеров[25]. При этом правящая фракция всеми средствами старалась сохранить в партии оппозиционеров-рабочих[26].
«Разгромив последнюю, объединенную оппозицию, — пишет историк Валерий Кружинов, — И. В. Сталин и его окружение резко повернули руль партийной политики. Этот поворот показал, что у победителей, по существу, не было положительной программы, которая могла бы открыть новые перспективы в развитии страны»[20]
Левая оппозиция после 1927 года

После исключения из партии Зиновьев, Каменев и большинство их сторонников уже на XV съезде признали свои ошибки и были восстановлены в партии; в оппозиции остались только так называемые «левые зиновьевцы». Однако в тот период Зиновьев и Каменев уже не обладали никаким влиянием внутри партии. В свою очередь, Троцкий и его сторонники, а также отделившиеся от них сторонники Владимира Смирнова и Тимофея Сапронова не отказались от своих взглядов, и в начале 1928 года тысячи оппозиционеров были сосланы в удалённые районы Советского Союза. Многие из них вскоре оказались в политизоляторах. В феврале 1929 года Троцкий был выслан из страны.
С июля 1929 года в Париже издавался «Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев)». В Бюллетене печатались материалы, анализирующие положение в большевистской партии, причины поражения Левой оппозиции, давалась оценка событий, происходящих в Советском Союзе[27]. Авторами публикаций, кроме Троцкого и Седова, были И. К. Дашковский, Е. А. Преображенский, К. Б. Радек, Х. Г. Раковский, И. Т. Смилга, Л. С. Сосновский, А. Цилига, К. Цинцадзе и многие другие менее известные оппозиционеры. В журнале печаталось также значительное количество анонимных материалов — свидетельства из СССР, рассказы выезжавших за рубеж по служебным делам тайных сторонников оппозиции и письма от разбросанных по разным концам страны оппозиционеров, которые они привозили, публиковались без указания авторства по соображениям конспирации[28].
В 1930 году сторонники Троцкого, исключённые из коммунистических партий, создали Международную левую оппозицию (МЛО), выступая в качестве внешней оппозиции сталинистскому руководству Коминтерна[29]. В 1933 году МЛО стала именоваться Международной коммунистической лигой, которая стала предшественницей Четвёртого интернационала, учреждённого в Париже в 1938 году.
В СССР дальнейшая судьба Левой оппозиции была трагична[30]. Одни, как например Пятаков, Радек, Антонов-Овсеенко, отказались от дальнейшей борьбы, считая её бесперспективной, и даже стали приверженцами «генеральной линии» (что не помешало Сталину их расстрелять[31]). Другие, — в их числе Владимир Смирнов, Тимофей Сапронов и их сторонники и тысячи сторонников Троцкого, — ни разу не покаявшиеся, были осуждены за «контрреволюционную троцкистскую деятельность» («литерная» статья КРТД) и перемещены из ссылок в политизоляторы, в 1935—1936 годах были отправлены в колымские или воркутинские лагеря и, в большинстве, расстреляны там без суда или умерли на самых тяжёлых «общих» работах. Третьи, считая, что в ссылках и тюрьмах невозможно сколько-нибудь эффективно бороться с режимом, в 1929—1930 годах совершили акт покаяния и были восстановлены в партии[32].
Оппозиция в подполье
На протяжении многих лет в советской историографии господствовало представление об «окончательном разгроме троцкизма» к концу 1927 г. и прекращении активной деятельности левой оппозиции после XV съезда, хотя ни на какие источники, кроме партийных учебников, это представление не опиралось[33][34]. В последние десятилетия ряд зарубежных (Дж. А. Гетти[35], П. Бруэ[36]) и отечественных исследователей (в частности, В. З. Роговин, В. В. Шабалин, А. В. Гусев, А. А. Вакуленко[28]) на основе архивных материалов оспаривают это представление. Так, А. В. Гусев пишет: «В действительности, однако, исключение из партии вовсе не положило конец существованию левой оппозиции. Изменился лишь её характер: из внутрипартийных фракций оппозиционные группы троцкистов и „демократических централистов“ фактически превратились в самостоятельные организации. Вынужденные действовать в нелегальных условиях, они продолжали борьбу против партийно-государственного руководства и его политического курса»[34]. «Тысячи оппозиционеров, — пишет А. А. Вакуленко, — развернули подпольную политическую деятельность в ссылках и изоляторах, прибегая в том числе и к агитации в среде сочувствующих»[28].
Не отказались от продолжения борьбы и многие «капитулянты»: в 1931—1932 годах они входили в подпольную организацию Ивана Смирнова. В их числе были Евгений Преображенский, Ивар Смилга, Сергей Мрачковский, Вагаршак Тер-Ваганян, Николай Окуджава и многие другие известные оппозиционеры. Организация установила связь как с редакцией «Бюллетеня оппозиции», так и с ссыльными оппозиционерами; по данным ОГПУ, в ней состояло свыше 200 человек; но в 1933 году 89 членов организации во главе с самим Смирновым были арестованы; 41 оппозиционера Особое совещание осудило на лишение свободы сроком от 3 до 5 лет, а ещё 45 были направлены в ссылку сроком на 3 года, — организация фактически распалась.
В 1932 году в партии существовала также группа «левых зиновьевцев» во главе с Георгием Ивановичем Сафаровым.
Левая оппозиция постоянно меняла свой состав и численность: одни покидали её — приходили другие, не только молодые коммунисты и комсомольцы, но и бывшие сторонники Сталина, разочаровавшиеся в его политике. Варьировались и взгляды оппозиционеров на некоторые частные вопросы[28]. В начале 30-х годов с левой оппозицией сблизились многие непримиримые «правые», не отрёкшиеся от своих взглядов после капитуляции лидеров, в партии возникали «лево-правые» образования: С. И. Сырцова — В. В. Ломинадзе, позже группа В. В. Ломинадзе — Л. Шацкина — Э. Стэна[37][38].
Состав оппозиции
Леонид Наумов в своей работе «Сталин и НКВД» приводит статистические данные о составе лиц, репрессированных в период 15 мая — 26 июня 1937 года. Эти данные имеют разбивку осуждённых по политическим группам.
В соответствии с этими данными, «троцкисты» отличаются демократичным социальным составом. Среди них относительно много, до 20 %, рабочих. В национальном отношении наблюдается значительная пестрота (евреи, латыши, немцы и др.) при огромном, порядка двух третей, славянском большинстве. Особенностью «левых» являются значительное количество молодёжи. До 41 % репрессированных в 1937 году «троцкистов» родились уже в XX веке[39]стр. 65.
См. также
Троцкизм
Левые коммунисты
Группа демократического централизма
Рабочая оппозиция
Буферная группа
Правая оппозиция в ВКП(б)
Примечания

Литература
Троцкий Л. Д. Моя жизнь. — Берлин: Гранат, 1930.
Троцкий Л. Д. К истории русской революции. — М.: «Политиздат», 1990.
Троцкий Л. Д. Преданная революция. — М.: НИИ культуры, 1991.
Дойчер И.. Безоружный пророк. — М.: «Центрполиграф», 2006.
Роговин В. З. Была ли альтернатива? — М.: Терра, 1992. ISBN 5-85255-128-7
Роговин В. З. Власть и оппозиции. — М., 1993. ISBN 5-85272-012-7
Роговин В. З. Сталинский неонэп. — М., 1994. — 384 с. ISBN 5-85272-016-X
Роговин В. З. 1937. — М., 1996. — ISBN 5-85272-022-4
Роговин В. З. Партия расстрелянных. — М.: Московская типография № 3 РАН, 1997. — 528 с. ISBN 5-85272-026-7
Гусев А. В. Левокоммунистическая оппозиция в СССР в конце 20-х годов // Отечественная история, 1996, № 1
Гусев А. В. Левокоммунистическая оппозиция в первой половине 30-х годов // Политические партии России. Страницы истории. М., 2000.
Шабалин В. Пейзаж после битвы. Из истории левой оппозиции на Урале. Пермь, 2003
Кружинов В. М. Политические конфликты в первое десятилетие советской власти (на материалах Урала). Тюмень, 2000.
Кружинов В. М.. «Новый курс» Л. Д. Троцкого и большевистская элита Урала // Вестник Тюменского государственного университета. 2013. № 2. С. 113—120.
А. Резник. . — М.: «Свободное марксистское издательство», 2010.

Диченко М.Б. Троцкистская концепция хозяйственного развития СССР в 1920-е годы; Диссертация на соискание ученой степени кандидата экономических наук. – СПб.: СПбГУ,1992: УДК 330.189
Ссылки

 (in English)
 (1929—1941)
 (1923) (in English)
Л. Д. Троцкий.  (1930)
В. З. Роговин.  (1992—1998)
К. Харман.  (1969)
Ж. ван Хейеноорт.  (1944) (in English)
В. Шабалин. 
А. В. Гусев.