Пепел и Дым: Дорога Отчаянных

ЧЕТВЁРТАЯ ГЛАВА ВТОРАЯ ЧАСТЬ

"Дневник Вики. День 5.

Дядя пошёл собирать команду. Он решил не брать меня по всем этим злополучным местам и оставил в номере. Сказал, чтобы я не покидала номер, но за меня вступился Белый. Дядя разрешил нам выйти во двор, но не уходить далеко. Шепнул на ушко, чтобы я держалась подальше от Белого и не давала ему распускать руки. Странно, ведь он безобидный. Я прекрасно понимаю дядю, но иногда этот контроль выводит меня из себя. Он не сможет меня защищать от всего мира.

Когда дядя ушёл, мы вышли во двор и накручивали круги вокруг мотеля. Они с Днепровым построили позади мотеля странную конструкцию из досок и прутьев. Назвали это своим тренировочным залом. Белый показал несколько трюков, но самое интересное произошло после того, как он надел перчатку. Он запускал крюком в доски и тянул их к себе. Так же он стрелял в стены и если крюк цеплялся за них, то он мог подняться к крюку. Всё зависит от режима, в котором находится крюк. Действительно, в связке с их скоростью и пластичностью, крюк позволяет им быть практически неуловимыми. По возможности они предпочитают обходиться без крюка, так как он может сорваться и курьер упадёт.

Наблюдала за Белым весь день. Периодически приходил Днепров. Они частенько спорят. Хотя нет, скорее Днепров его ругает. Между ними всего пять лет разницы, а иногда мне кажется, что они как отец и сын. Мне очень интересно, как так получилось, что они дружат, ведь они совершенно разные. От Белого веет теплом и добротой, в то время когда от Днепрова холодом и агрессией. Я знаю, Днепров на самом деле добрый. То, как он относится к Белому, о многом говорит. Во время нашей ночной беседы он грубил мне, но я не отвечала ему грубостью, и мне показалось, что он сдался. Не подпустил меня, но как будто перестал намеренно меня колоть. Теперь нам с дядей не грубит. Казалось, что он просто игнорирует нас, но теперь я вижу, что ему абсолютно всё равно. Живём мы у них или нет, пока мы не касаемся его, ему всё равно. Он предпочитает нас не видеть, а если я завожу разговор, отвечает коротко и по делу. Не задаёт совершенно вопросов. Хотя нет, он спросил меня, не мёрзли ли мы сегодня. Я сказала, что нет, а он ответил, что при необходимости Белый принесёт одеяла. Я думаю, что он изменил к нам отношение и простил за все неудобства с момента нашего знакомства.

Я заметила его взгляд. Что-то изменилось. Белый сказал, что они рано утром обсуждали что-то с дядей на повышенных тонах. Белого разбудил крик Днепрова. Дядя перед уходом сказал, что Днепров отказался, а Белого брать мы не будем. Не хочет им рисковать. Я его понимаю и я согласна. Ему очень трудно просить молодых ребят рисковать своими жизнями. Дядя всегда был очень совестливым. Мне они нравятся. Я, пожалуй, тоже против того, чтобы они с нами шли. Если с ними что-то случится, то это будет на нашей совести. Возможно, взгляд Днепрова означал не то, что он нас простил, а то, что он смирился с тем, что мы умрём. Как будто теперь он смотрит на нас с жалостью и сожалением. Не надо нас жалеть. Не надо относиться ко мне как к ребёнку. Я обещала отцу, что буду делать всё, что скажет дядя Дима, но я не ребёнок и жалость здесь ни к чему. Мы сами сделали этот выбор, и дороги назад нет. Папа и Максим нас ждут".

Генерал Головин дал свои рекомендации по составу группы. Так же как и у военных, в команде должно было быть не менее семи человек. Чем больше группа, тем меньше угроза, но большое количество – больше шансов что заметят, да и группа рискует стать медленной и неповоротливой и всё же нападения совершались чаще всего на одиночек. Всё здесь работало по правилам дикой природы – большая стая – лучшая защита. В команде должен был быть один ведущий, знающий дорогу, один разведчик, разведывающий предстоящий путь радиусом от двухсот метров до километра и не менее пяти человек – огневая мощь. На данном этапе Дмитрию достался всего один, но чрезвычайно полезный человек – Серёга "Живчик". В поисках остальных членов группы Дмитрий обратился за помощью к Днепрову. Василич более не мог помочь, так как никто из "примерных" наёмников не согласился, а не чистые на руку граждане не стали бы даже обсуждать никаких дел с представителем закона.

Завернув в один из тёмных переулков, Дмитрий и Днепров остановились на пороге большого складского помещения. С основной дороги казалось, что это очередной промышленный завод. Они стояли напротив ворот, охраняемых двумя весьма неприятными двухметровыми громилами. Те направили всё своё внимание на Днепрова и подозрительного гостя. Курьер подошёл ближе и кивнул им.

– Это кто? – надменно буркнул громила, указав на Дмитрия.

– Со мной, – ответил Днепров.

– Не катит. Уж больно подозрительный, – покачал головой громила. Дмитрий медленно подошёл ближе. Громила настороженно поднял бровь и слегка задёрнул куртку. На ремне висел самодельный двуствольный обрез. Дмитрий, проигнорировав намёк, встал впритык перед громилой. Он был ему до плеча. Громила удивился столь нахальному сближению.

– Ты тоже не ангел, – невозмутимо произнёс Дмитрий. Громила усмехнулся и посмотрел на товарища. Тот тоже улыбнулся. Затем громила посмотрел на Днепрова, молча ожидавшего вердикта.

– Оружие есть? – буркнул Громила. Днепров помотал головой. – А у подозрительного? – Днепров опять помотал головой.

– Под твою ответственность, – угрожающе произнёс громила и очередной кивок в ответ. Громила отдал жест второму. Тот схватился за цепь, торчавшую над ним из щели в стене, и потянул вниз. Ворота с визгом потянулись вверх. Днепров и Дмитрий вошли внутрь. Перед ними стоял свод со ступеньками вниз. Они спустились ниже и упёрлись ещё в двух охранников, уже не прятавших свои автоматы Калашникова. Были слышны бурные обсуждения за охраняемой дверью. Днепров кивнул охранникам, и те кивнули в ответ. Толи это был общепринятый жест, толи все привыкли общаться исключительно кивками с Днепровым. Он потянул за ручку и тяжёлая стальная дверь распахнулась.