Изменишь однажды...

Глава двадцать вторая

Мамин день рождения мы запланировали отпраздновать в её любимом ресторанчике. Драгош заранее забронировал большой стол на нашу компанию.

Мама сидит в своём новом платье, которое подарила ей я. У неё на запястье красивый золотой браслет – подарок отчима. Сашка с Анькой привезли ей принадлежности для рисования – от мольберта до холстов на подрамниках, шпателей, красок и кисточек всех размеров. Моя мама, вообще-то, училась на художницу, и она подавала большие надежды до того, как ей пришлось идти в школу учителем ИЗО, чтобы прокормить нас обеих. Максим подарил ей покрытую золотом и эмалью подвеску от Frey Wille и она (я просто запрыгала от восхищения) из коллекции, посвящённой Альфонсу Мухе! Мама была совершенно покорена и теперь время от времени поглаживает украшение, висящее у неё на груди.

- Как ты догадался, что я дарю маме платье с гравюрами Мухи? – восхищённо спрашиваю я.

Максим медленно заливается краской.

- Ты не поверишь, - говорит он, – я не знал о твоём подарке. Я вообще не разбираюсь в живописи. Мне просто понравилась фамилия художника.

Я смеюсь так, что из глаз текут слёзы.

Мама сидит рядом с Драгошем и сияет от счастья. Они иногда тихонько о чём-то разговаривают, отчим шепчет ей что-то на ушко и как будто нечаянно целует в шейку. Мама смущается, как девочка и поглядывает по сторонам – не заметил ли кто?

Когда я впервые узнала, что она познакомилась с иностранцем, я испугалась, что она уедет от меня далеко за границу, и я не смогу видеть её так часто, как привыкла. Я дико ревновала её к Драгошу и даже пыталась «открыть глаза» маме. Ну как такой видный мужик дожил до пятидесяти лет, ни разу не женившись? Наверняка дело нечисто! Или характер дурной, или скрывает что-то. Мама вздыхала, соглашалась со мной, а потом всё равно бегала на свидания и млела перед ним, как первокурсница. Конечно, она и раньше время от времени встречалась с мужчинами, - южная внешность и статус вдовы делали её очень привлекательной в их глазах. Но всё время было что-то не то.

- Душные они какие-то, - признавалась мне мама. – Сразу торговаться начинают. Ты мне борщи готовить будешь? А носки стирать? А квартира у тебя есть? И это на первом свидании!

И только Драгош покорил её с первой же встречи. Да и как тут не покориться, когда знойный мужчина с чёрными глазами и такими же тёмными кудрями буквально молится на каждый твой шаг? Уверена, он ни разу не спросил у мамы, будет ли она готовить ему борщ. Наоборот, с первого же дня знакомства отчим бросился заваливать её цветами, билетами на все премьеры, водил в лучшие рестораны и буквально каждый его пост в соцсетях боготворил мамины ум и красоту.

Так Драгош и украл у меня маму, пообещав холить и лелеять (что он добросовестно и делает уже почти шесть лет), а ещё показать ей, наконец, море. Последнее сразило её окончательно.

Я ужасно рада, что она не послушала меня, молодую тогда и глупую дуру, а поступила так, как ей подсказывало сердце.

Мы говорим маме тосты, с большим удовольствием едим, с ещё большим – пьём, и я ощущаю абсолютное, ничем не замутнённое счастье. Я обещаю себе запомнить этот момент и обязательно воскресить в памяти, если когда-нибудь в жизни мне снова станет темно, страшно и грустно.

По возвращении домой старшее и младшее поколение отправляется на боковую, а мы: Анька, Сашка, Макс и я ещё не готовы закончить этот вечер и, прихватив Драгошеву гитару, садимся на террасе. Сегодня на улице немного прохладно, мы с подругой располагаемся рядышком на диванчике, укутываемся в один плед и слушаем, как по очереди играют и поют свои любимые песни парни.

- Ань, я сейчас очень, очень счастлива, - в порыве чувств тихонько говорю я подруге.

Она долго смотрит на меня, нежно чмокает в нос и отвечает:

- Я тоже!

Позже, когда мы разбредаемся по спальням, Макс держит меня за руку, ведя на третий этаж. Я улыбаюсь ему и шепчу: «Спокойной ночи!», - собираясь войти в нашу с мамой спальню, но он внезапно тянет меня к себе и прижимает спиной к своей двери. Мы смотрим друг другу в глаза, а потом Максим очень нежно проводит пальцами по моим бровям, носу, очерчивает губы и прижимается своим лбом к моему. Почему мне опять хочется плакать? Увидев полные слёз глаза, он берёт моё лицо в свои ладони и, - я знаю, хочет поцеловать! - уже предвкушаю его губы на своих, - но он останавливается и с полувздохом, полустоном, крепко прижимает к себе. А потом, со словами «Спокойной ночи, русалка», - мягко подталкивает меня к моей двери.

«Да ты чёртов динамщик, Лосяш!» - хочется заорать мне, когда я ухожу в свою спальню.