Лакомая кровь

Глава XLV. Роберт узнает правду

Рассказ сэра Эрика и Курта Брауна получился долгим. Они вместе с Уотерхоллом сидели на террасе внутреннего двора, заполучив в распоряжение большой графин вина и печеную курицу. Сэр Генри внимал словам рыцаря и баронета с раскрытым от удивления ртом.

- Но это же немыслимо, - сказал он после того, как Лиддел закончил свою речь.

- Тем не менее, - пожал плечами юный лорд. – Так что до победы в этой войне еще ой как далеко.

Граф откинулся на высокую спинку плетеного стула, и принялся медленно пить вино, не говоря больше ни слова. Теперь-то, конечно, все вставало ровно на свои места. И причина раздора, и внезапно вспыхнувшая война, и убийство Тессы составили идеальную картину блестящей интриги и коварнейшего замысла. Но вот только ход дальнейших действий был совершенно неясен.

Сэр Генри поднялся с места и начал ходить взад-вперед, беспрестанно потягивая вино.

- Я понимаю, милорд, что вам сейчас тяжелее всего, - сказал Браун. – Но именно поэтому мы очень рассчитываем на помощь. Она может оказаться поистине бесценной, ведь вы очень важны в этом деле.

- Все ради моей маленькой Дженни, - кивнул Уотерхолл. – Все, что только понадобится.

Тем временем дочь сэра Генри лежала в своей спальне, глядя в потолок, и старалась не смотреть на мужа. Роберт ходил по комнате, меряя ее из угла в угол и не находя себе места. Дрожь его рук выдавала крайнюю степень волнения, а бледный цвет лица лишь подчеркивал это. Наконец, он присел на краешек кровати и спросил:

- Дженни, ты спала с Нортропом?

- Да, - выдохнула девушка, прикрывая глаза. – И ни о чем не жалею. Видит Бог, была бы моя воля, я продолжила бы делать это до конца своих дней.

- Как ты можешь так говорить? – взвился Роберт.

- А как ты можешь так делать? – спросила в ответ Дженни. – Там, в Хайроке, я ни единой минуты не чувствовала себя вещью, предназначенной лишь для услаждения самых низменных желаний. Что ты сделал для меня? Запер в этих стенах, и только! А Ричард… Он дарил мне удивительные цветы, одевал в такие наряды, о которых я и не мечтала никогда, угощал лакомствами, о которых ты и понятия не имеешь! Он ласкал меня там, где ты трогать-то брезговал, благородный рыцарь! Но дело не только в этом. Ричард хотел делать то, что нравится мне. Мне, понимаешь? Не ему! Или нам, или только мне. Когда он не знал, то спрашивал, что мне могло бы хотеться. И делал! А ты? Даже сейчас ты думаешь только о себе. Я ухожу, Роберт. Угасаю, как вечерняя заря. А ты даже ни разу не спросил, как я себя чувствую. Тебя интересует лишь то, владел мной твой враг, или нет. Знаешь, что? Я рада умереть. Мне противно жить, пока по земле ходят такие, как ты!

Роберт вскочил с кровати, едва владея чувствами. Глаза его налились кровью, руки сжались в кулаки. Он смерил жену злобным и презрительным взглядом, но ничего не смог ей сделать. Слишком уж она была беспомощной и слабенькой, лежа под пуховым одеялом с вышитой розой. Поэтому он только выругался и вылетел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

А Дженни, оставшись одна в комнате, уже не могла больше плакать. Она лишь сложила на груди руки для молитвы, и простыми и наивными словами обратилась к Богу. Самая большая просьба звучала в высшей степени нелепо, но попробуйте сами хоть раз примирить то, что у вас на сердце, и то, что кажется правильным! Так в мольбах она и уснула.

Роберт же почти было спустился в обеденную залу, как его перехватил камердинер.

- Милорд, вас зовут, - сказал он.

- Кто?

- Его светлость граф сэр Генри Уотерхолл.

- О! – поперхнулся Лиддел. – Где он?

- На летней террасе, - ответил слуга. – Вас проводить?

- Я и без тебя знаю, где в этом доме летняя терраса, - огрызнулся Роберт и быстрым шагом направился к коридору, ведущему во внутренний двор.

Там, помимо тестя, его ждал очень неприятный сюрприз в виде Курта Брауна и Эрика. Роберт поморщился и хотел было уже развернуться, но взгляд графа практически пригвоздил его к месту.

- Добрый вечер, сэр Генри, - немного заискивающим тоном произнес победитель вампира.

- Садись, - скомандовал Уотерхолл. – И слушай.

Рассказ начал Браун. Он не отличался многословием, но хорошо умел называть вещи своими именами. Роберт раскрыл рот и сначала не понимал, что происходит, и не пытаются ли эти трое его попросту одурачить. Затем повествование продолжил Эрик, и спустя несколько минут лицо старшего брата посерело, а губы задрожали. Итог подвел сэр Генри.

- Все, что рассказали эти двое – правда. Я могу поручиться своей головой, ведь кое-что из этого я видел раньше, только не придал значения. Так что, сынок, дела твои плохи.

- Но… Я не понимаю, - развел руками Роберт. – Ведь я действовал, только руководствуясь честью и справедливостью!

- А еще наветами и наушничеством, - глухо сказал граф. – И вы сами знаете, о чем я.

- Но этого не может быть! Не может!

- Послушайте себя, свое сердце, - тихо сказал Браун. – И вы поймете, милорд, что это правда.

- Но… - Роберт упал в плетеное кресло и закрыл лицо руками. – Боже, Боже, если это так, то что мне теперь делать?