Пираты: к чему приводит Измена

Глава девяносто седьмая

Солнце стало врагом. Безжалостное, пламенное, оно пожирало тело несчастной выброшенной на растерзание стихии рабыни. Кожа пылала. Салиме казалось, что она постепенно превращалась в один большой ожог. Ужасно хотелось есть, но, в особенности, пить. Этот день грозил обернуться бесконечностью. Минуты текли медом, вяло и нерешительно разрезая временное пространство. За полдня, проведенные под обжигающим и жестоким светилом, чувство времени настолько притупилось, что девушке казалось, будто она уже недели плывет по необъятному, прекрасному и опасному Средиземному морю, растягивая скудные припасы, которыми ее так «великодушно» снабдили.

Мысль о еде заставила пошевелиться. Голод еще не столько мучил ее, сколько его зловещая сестра – жажда. Сначала пересохло во рту. Салима делала маленькие глоточки из заветной фляжки с большими промежутками, не давая языку распухнуть. Но смуглая кожа невольно предавала ее, притягивая к себе, страстно впитывая требовательные лучи, покорно отдавая им последние капли живительной влаги.

С трудом перевесившись с борта лодки, девушка зачерпнула немного воды и умылась. Пускай, через несколько минут лицо покроется неприятным соляным налетом. Но сейчас блаженная влага приносила облегчение. Намочив порванную вуаль, темнокожая рабыня в очередной раз обернула пылающее тело. Язык уже опух и отказывался шевелиться во рту. Когда она пила в последний раз? Придется позволить себе еще глоток… всего глоток.

Салима потянулась к наполовину опустевшей фляжке. Виразон оставил ее посреди моря ранним утром, когда солнце еще было ласковым, перспективы казались не такими черными, а еды и питья было в достатке. Сейчас ее мучитель и палач постепенно стало клониться к западу, обещая недолгую, но темную и относительно прохладную ночь. Салима экономила воду. Но вечно экономить невозможно.

Еще днем она подвергла лодку тщательному обыску, надеясь найти кусок парусины или завалявшийся ломоть хлеба. Вместо этого нашла кем-то заботливо припрятанную бутылку вина… если ничего не изменится – впервые в жизни напьется (а алкоголь быстро возьмет свое на солнцепеке) и бросится за борт, чтобы навсегда найти покой в прохладных, манящих объятиях.

Разбитое колено ныло пульсирующей болью. Кровь запеклась, морская соль разъедала рану… Салима была не сильна в медицине, но даже она понимала, что еще несколько часов – и заражение не заставит себя долго ждать… Слава Аллаху, ее смерть приближалась с каждым мгновением. А она ни о чем так не молила как о быстром избавлении… И о мести.

Даже сейчас, истерзанная, высохшая, обожженная, она думала и думала, вырабатывая самые невероятные планы мести. Виразон! Как он мог? Если бы ее мысли имели силу, пират бы уже умер от разрыва сердца. Обожание, восхищение, память, восторг – все это испарилось, вытравленное солнечными лучами. Вместо них пришла черная, пламенная ненависть.

Солнце в последний раз обожгло и медленно закатилось за горизонт. Сухой хлеб утолил голод, но пить хотелось с каждым мгновением все больше. И снова ритуал с ополаскиванием вуали. Стон от прикосновения к собственной коже… Казалось, лодочка накалилась и превратилась в огромную сковороду… Вот уже и черти вокруг пляшут, довольные.