Резистент

Глава 5

Глава 5

Я собираюсь на утреннюю тренировку, когда входит Бернев и говорит одеться в свою старую одежду. И меня везут к Ба. Со мной отправляют одного парня из службы охраны, снова сажают в фургончик без окон. Мне нельзя знать, как проехать к Центру. Мы трясёмся в машине около часа, и я схожу с ума от скуки.

Ба поселили в пансионате на краю города; хорошее место: чисто, тихо, есть медики и сиделки. Ба сидит в кресле на веранде, кто-то заботливо накрыл её колени пледом. Она плачет, когда узнаёт меня, белесоватые слезы стекают в канавки морщин под её глазами. Не похоже, что ей здесь плохо живётся, но одиноко – это точно. За нами никто не следит, никто не стоит над душой, как я боялась. Я рассказываю Ба о том, что теперь я умею лазать по скалам и немножко – драться. Она ничего не понимает, конечно, но ей приятно, что я просто что-то говорю. Дома я часто читала ей, надеясь увидеть отблеск понимания в глазах, но потом смирилась с тем, что Ба абсолютно не важно, что именно я говорю. Она немного реагирует на смену интонации, на эмоции в голосе, но не более. Так что рассказываю я скорее для самой себя, просто чтобы не молчать.

Мне разрешают побыть с ней пару часов, а потом забирают назад в Центр. Если путь к Ба был скучным, то назад – просто невыносим. Я приезжаю как раз к обеду. Сегодня многие ездили к семьям, но большинству не разрешили зайти домой, только встретиться в больнице. А еще я единственная, чей разговор с Ба не слушал охранник. Они боятся, что мы расскажем родственникам лишнего.

– Мама так плакала, – говорит Ната, – но зато ей разрешили приходить ко мне на работу в больницу.

– А ты? Как встреча? – спрашиваю я Гарри. Тот поднимает на меня раздраженный взгляд.

– Я никуда не ездил. Мне не к кому.

– О... извини. Я не знала.

– Перестань, давай без этого, – но я вижу, что он весь на нервах от этого напоминания. Должно быть, рос в приюте. А я даже не спросила у него ни разу, хотя рассказывала о своей семье и даже об Артуре. Внезапно я догадалась, откуда он знает Лизу – наверняка она тоже сирота и выросла в приюте. Мне хочется напомнить Гарри, что мои родители вообще-то тоже умерли, но я тактично помалкиваю. Тяжело, наверное, быть абсолютно одному в целом свете, когда даже не с кем ждать редкой встречи.

Послеобеденная тренировка – в Уране, в комнате, где мы еще не были. Её называют галереей – я вначале подумала, что придётся на картины смотреть. Но это вроде тира для стрельбы. Комната длинная, узкая; толстые стены, обитые чем-то вроде резины, на одной из стен, дальней от нас – мишени в виде людских силуэтов и обычные, круглые. На входе мне, Гарри и Адаму выдают наушники и очки с жёлтыми стёклами. Я оружия в руках не держала, но зато есть надежда, что у меня сейчас проснутся невиданные способности.

– Сегодня будем стрелять из винтовки, – сообщает Адам. – Это не сложно, но важно сразу заучить правильное положение тела и технику стрельбы.

Адам долго рассказывает о том, каким оружием мы будем пользоваться, как его перезаряжать, где хранить запасные магазины. Каждый из нас получит специальный ремень с кучей карманов на время разведки.

– Зрение хорошее? – спрашивает Адам.

– Да, – киваем мы вдвоем с Гарри, хотя как раз у меня зрение не очень. Остаётся надеяться, что витамины доктора Агаты успели помочь.

– Ладно, берите оружие, – он кивает на две винтовки, прислонённые к стене, – и становитесь возле планок.

Я беру винтовку в руки – тяжелая и непонятная, мне она кажется слишком длинной, чтобы её было удобно держать. А уж носить такую махину в разведку – совсем не вариант. Но Адам давно еще говорил, что в длинные разведки обычно дают пистолет.

Становлюсь у планки, поднимаю винтовку к глазам.

– Стой, – Адам возникает за моей спиной, – развернись боком. Теперь корпус чуть налево, щекой упрись в приклад. И задержи дыхание перед выстрелом.

Мне плохо его слышно из-за наушников. Прицеливаюсь, нажимаю на курок. Не вижу, куда попала пуля, но чувствую сильный удар прикладом, который откинуло назад, а секундой позже – руку Адама, придерживающую моё плечо.

Снимаю наушники.

– Всё? – Адам поднимает брови.

– Ну, я что-то не так сделала. И куда я вообще попала?

– Не имеет значения, сейчас речь не о меткости. Просто отрабатывай технику, – его рука мягко давит мне на спину, чтоб я развернулась. – Тебе надо сделать как можно больше выстрелов, пока тренировка не закончилась, так что не трать время. И осторожней с отдачей, так и сустав можно вывихнуть.

Сглатываю ком в горле и надеваю наушники. Пока Адам разбирается с Гарри, стреляю еще несколько раз. Наконец вижу, куда попали пули, но дырки от них ниже, чем я думала. Недовольно поджимаю губы. Тренировка длится три часа, как обычно, но для меня они проходят быстро. Я начинаю понимать, почему держать винтовку нужно так, а не иначе. Это обретает смысл. И целиться нужно не прямо в точку посреди мишени, а чуть выше. Только очень болят руки, а после я обнаруживаю еще один синяк впридачу к остальным – на плече, он остался от приклада. Старые синяки уже успели пару раз сменить цвет, теперь они скорей "желтяки".

Вся моя жизнь в Центре – как соревнование с самой собой за приз, которого я пока не видела. Я не стремилась быть лучшей ни в школе, ни среди друзей. Когда у меня что-то выходило лучше других, это казалось обычной закономерностью, когда хуже – не слишком обидной мелочью. А здесь по-другому. Здесь мне хочется превзойти себя. Теперь я действительно хочу в отряд – не потому, что так сказала Агата, а просто потому, что мне нравится всё это. Нравится быть будущим разведчиком, нравится тренироваться и чувствовать себя среди элиты. Нравится даже то, что здесь почти нет девушек, я как бы выделяюсь на фоне остальных. Скорее всего, я заразилась от Гарри. Мне его ни за что не обойти, но я продолжаю сравнивать свои успехи и его. Вот в стрельбе он, например, не так уж хорош (но всё же лучше меня).