Академия неформат

Глава 1 ч.1

− Синим карандашом чертим круг!

Жаклин оглядела группу. Некоторые ученики старательно обводили шаблон, другие поглядывали на них, пытаясь подражать… Карандаш выскользнул из рук Мориса и покатился к парте Алисы.

− Мадемуазель Жаклин! У меня карандаш упал, можно подниму?

Жаклин мысленно завела глаза до́лу, позволив себе лишь лёгкий вздох.

− Конечно, Морис, подними.

Парнишка подскочил, как на пружине, сделал несколько шагов по проходу, поднял карандаш и, конечно, толкнул Алису, сидящую за первым столом, потом рванул за ленточку в красиво завязанном «конском хвосте».

− Ай! – по аккуратно нарисованному девочкой синему кругу протянулась алая полоса. – Мадемуазель Жаклин! Он меня толкнул! И за волосы дёрнул!

В наивных голубых глазах застыла неподдельная обида. Золотистые волосы растрепались. Довольный мальчишка насмешливо улыбался.

− Морис, садись на место, и постарайся хоть на этот раз вычертить всё правильно. Искусство рисования мандал развивает внимание, моторику и очень пригодится при начертании печатей и сигилл. А ты, Алиса не расстраивайся − сейчас всё поправим.

Девушка подошла к ученице и провела «волшебным» ластиком по рисунку: от портящей вид неаккуратной красной линии не осталось и следа. Хоть какая-то польза от её таланта: Жаклин любила зачаровывать обыденные предметы, чтобы усилить или изменить их свойства. Девочка удивлённо ахнула.

− Вот, держи, − преподаватель протянула ей ластик. – Он стирает только то, что не нужно: просто во время работы думай о желаемом результате.

Алиса просияла, а Морис мстительно сузил глаза. «Надо будет с ним поговорить», − подумала Жаклин. Не успела она отойти к преподавательскому столу, как девочка вскрикнула: мирно стоявшая на столе чернильница неожиданно взбесилась и залила чернилами стол и её платье. Морис хихикал, прикрываясь рукой – не оставалось сомнений – именно он виновник происшедшего.

Пришлось вновь спешить на помощь к рыдающей перепачканной пострадавшей – Жаклин протянула ей свой носовой платок, заговорённый, как и ластик, только с тем отличием, что оттирал грязь с любой поверхности. После того, как девочка им воспользовалась, платок пришлось выбросить – он навечно приобрёл грязно-фиолетовый цвет и больше не желал ничего оттирать, превратившись просто в неопрятную тряпочку.

− Я так понимаю, на сегодня занятие окончено, − произнесла Жаклин. – Задание на дом – дорисовать мандалу, вписать в неё своё желание, а что делать дальше, я расскажу на нашей следующей встрече.

Дети начали собирать вещи со столов.

− Морис!

Парень с вызовом задрал подбородок:

− Да, мадемуазель Жаклин?

− Ты остаёшься.

− Вообще-то у меня много неотложных дел! – в голосе слышалось достаточно бравады, но испуганно заметавшиеся глаза выдавали его с головой.

− В таком случае, их придётся отложить! – твёрдо сказала Жаклин, очень внимательно уставившись на расшалившегося ученика. Дети потянулись из класса. Когда за последней долго копавшейся ученицей закрылась дверь, Жаклин подошла ближе к вальяжно развалившемуся на стуле Морису, села за стол перед ним и, развернувшись боком спросила:

− Тебе нравится Алиса?

Не ожидавший такого вопроса парень мигом подобрался.

− Нет, вот ещё! Я её терпеть не могу!

− Ясно. Очень жаль. Просто думала тебе посоветовать: если хочешь привлечь к себе внимание, подари ей небольшой подарок и предложи дружить… Но, вижу, ошиблась ‒ мой совет тебе ни к чему. Можешь быть свободен, я больше тебя не задерживаю.

Морис немедленно подхватил свою сумку и направился к выходу.

− Что ж, тогда я дам этот совет Равилю – ему Алиса давно нравится, − парень замер, а потом потянулся к дверной ручке, бормоча:

− Я этому Равилю расквашу нос!

− Что, прости? – ручка никак не желала поворачиваться, как парень ни старался. Наконец, он бросил эту затею и с раздражением развернулся к Жаклин, громко повторив:

− Пусть только попробует сунуться к Алисе! Отведает моего кулака!

− Очень сомневаюсь, − подняла бровь преподаватель, − Потому, что я его только что выдумала. Однако, это позволило выяснить, что Алиса тебе всё же нравится.

Морис уставился на неё с удивлением, а потом растеряно спросил:

− А если и так, вдруг она не захочет со мной дружить?

− Не спросишь – не узнаешь! – философски заметила Жаклин. – Однако, это лучше, чем всю жизнь мучиться неизвестностью и упустить свой шанс.

Она махнула рукой – дверь отворилась.

− Я действительно больше тебя не задерживаю.

«Как же все просто и одновременно сложно в двенадцать лет!» − подумала Жаклин, пряча в саквояж блокнот, ручку, цветные карандаши и альбом для рисования.

Пройдя по опустевшим школьным коридорам и вышла в парк. Осень она любила и ненавидела одновременно. Любила за тихие дни, когда в воздухе мёдом разлит покой, под ногами шуршат палые листья, будоража лёгким дымным запахом, а небо на закате окрашено во все цвета радуги. Ненавидела за начало занятий во всех учебных заведениях, вечную суматоху в школьных коридорах и нравоучения тети Аделины, к которой возвращалась после летних каникул от родителей, живших ещё южнее, в Тартасе.

Тётя любила её непомерно, и желала лишь хорошего, но в своём понимании.

− Девочке скоро двадцать один! – вещала она при встрече своей сестре, матери Жаклин. – Что вы себе думаете? Ей пора замуж! Красота – товар скоропортящийся! Её давно пора познакомить с кем-нибудь перспективным и обязательно из хорошей семьи!

Мама Жаклин лишь отмахивалась, папа вовсе бежал куда глаза глядят от таких разговоров. Тётя же не оставляла попыток привести свои планы в исполнение. Девушку передёрнуло: вспомнилась «случайная» встреча с сыном тётиной подруги в прошлый четверг. Они с Аделиной, по её настоянию, отправились вечером в театр: «Ах, дорогая! Я так хочу посмотреть эту пьесу! Карминда говорила о ней только хорошее!»

Совершенно случайно, их места оказались рядом с местами подруги и её сына: «Да, она помогла приобрести билеты! Это же новая постановка! Знаешь, как сложно достать билеты в нынешнее время?» Этот странный тип с томными глазами, словно две маслины, искупавшиеся в оливковом масле, не выпускал руку Жаклин, как она ни старалась от него вырваться. Он то и дело близко склонялся к ней, дышал в шею и шептал на ухо какую-то белиберду! Не удивительно, что Жаклин сбежала от него прямо в антракте, сославшись на головную боль – всё равно в таких условиях смотреть представление было невозможно.