Шутки крови

Глава 10. Защитник...

До начала учебного года Настя пыталась закончить все глобальные хозяйственные недоделки, резонно решив, что когда начнется учебный год, точно будет некогда. Этот дом, вернее половину двухквартирного жилого барака ей дали ещё полгода назад, но переезжать зимой она побоялась. В рабочем общежитии с общей кухней и туалетом тоже не айс, но все равно проще, чем в своем доме. Хотя конечно, с какой стороны посмотреть. Деревенская власть конечно молодой учительнице помогает, и дров привезли, и крышу починили, и ремонт, какой никакой внутри сделали. Но печку самой топить приходиться, паленицу, ту же, сложить - не пять минут делов, а по мелочам даже и подумать страшно, то вешалка, то щеколда на калитке, то доски в уборной прогнили и шатаются. Ужас. Трудно, тем более, практически городской девушке. Но Настя не сдавалась, потихоньку заслуживая авторитет местного люда. Казалось бы, помощников, хоть отбавляй, а на деле, обратиться не к кому. Одних тут же начинают ревновать, другие, ещё не успев ничего сделать, норовят под юбку залезть, третьи сами ничегошеньки не умеют, но разговоров… В основном все делать самой приходится, так дешевле, проще и спокойнее. Вот только со временем беда - через неделю уже первое сентября, а она даже в город не смогла выбраться. Но глаза боятся, а руки делают, в итоге из длинного списка неотложных дел осталось только одно – перенос туалета. Плевое дело, вроде бы, коробку уже сколотили на пилораме, но вот с ямой вышла осечка. Сначала не могли определиться с местом, затем, где начали копать, оказался то ли скальник, то ли когда-то зарытый бетонный мусор, а так как все трактора в деревне были переделаны под трелевку и погрузку леса, копать приходилось вручную. Наконец-то и место она утвердила, и двух бедолаг выделили на это, но копать они начали только на третий день, после всех этих утверждений. За пол светового дня вырыли почти метр в глубину, и Настя уже обрадовалась, что завтра её мучения закончатся, но по глупости совершила фатальную ошибку. Ну откуда же она могла знать, что выданная в обед, от доброты душевной, десятка на минералку, равносильна похоронам всех её планов. Работники тут же испарились. Навсегда. Представитель сельсовета только развел руками и посоветовал продолжить начатое дело своими силами. Когда к ней в гости к вечеру заглянула Царица, девушка сидела на чурке, посреди разбросанной земли, и горько плакала, уткнувшись лицом в свои ладошки. Женщина даже не стала проходить дальше, а потихонечку развернулась и качая головой пошла обратно, резонно подумав, что незачем добавлять человеку еще и своих проблем. Вся в раздрае, плюнув на все, Настя пошла спать, а утром, ура, на своей старенькой машине, в гости приехали родители. Отец, оценив фронт работ, куда-то сбегал, и уже к обеду яма была закончена, а к вечеру стояла новая уборная, которую установщики торжественно тут же, хи-хи, обновили. В ограде, в железной двухсотлитровой бочке сожгли последний мусор и наконец усталые, но довольные уселись на веранде ужинать.

- Мы к тебе с новостями, дочь, - сказал отец, когда утолили первый голод и выпили по фужеру красного сухого вина.

- Придурка твоего посадили, - не удержавшись, выпалила мама.

- Какого придурка? - не сразу сообразила девушка.

- У тебя что, их несколько? – подняла брови женщина, - Стасика твоего, наркомана чёртова.

- За что? – продолжила тормозить Настя, - А Ванечка с кем?

- Мы не знаем ничего, Настя, - понизил градус разговора отец, - Знаем только, что троим наркоманам за изнасилование несовершеннолетней девушки дали реальные срока заключения, в том числе Станиславу Еремееву. Уроду дали три года общего режима.

- А Ванечка тогда где? – повторила вопрос Настя.

- Мы не знаем, - вновь ответила мама, - Надо искать хорошего адвоката, не такого, что был раньше, и попытаться отсудить нашу крошечку.

- Денег мы найдем, - опять вступил в разговор отец, - Дачу продадим, на крайний случай, родственники тоже пообещали помочь.

- Где ж я найду хорошего? – всплеснула руками Настя, и неожиданно заплакала.

Она вдруг представила Ванечку одного, в темной, холодной комнате, испуганного, голодного…

- Ты же говорила, что до первого сентября в город собираешься? – попытался настроить её на деловой лад отец.

- Собираюсь, - всхлипнула девушка, размазывая солёную влагу по лицу, - И где я там буду адвоката искать? Я всего на день еду, а планов, за неделю не осилишь. У меня ни одежды к школе, ни обуви, я же теперь классный руководитель, должна соответствовать. Литературу надо посмотреть, методички. Ещё обещала на счет школьной формы узнать… - вдруг опять завыла в голос девушка.

- Ну, все, все, все! - как в детстве обняла ее мама, гладя по волосам и целую в макушку, - Ну ты чего? Не плакай, все наладится. Мы с тобой.

Спать, завалившись кто где, и не снимая верхнюю одежду, они легли далеко за полночь и приснился Насте удивительный сон, что у неё много детей, все мал мала меньше, а ее Ванюшка уже большой и сильный, уверенно командует этой оравой и обучает их нюансам деревенской жизни. Проснувшись утром, она вспомнила прочитанный когда-то давно, от нечего делать, толкователь снов и подумала, что сон к прибыли! А чуть позже к ней в двери постучался, точнее, поцарапался, трехцветный разбитной котяра, которого отец тут же окрестил Бичом. Может он раньше жил в этом доме, а может, решил переселиться только что…

Предъявив кота с утра соседям, она услышала удивительную историю, что этот кошак, своеобразная достопримечательность деревни, и какого-то одного хозяина у него отродясь не было, как и имени. Все его называли или трехцветный вор, или просто матерными словами. Надо сказать, что это животное было ходячей головной болью, а уж смерти ему желало минимум пол деревни. Кот был трёхцветным, серо-рыже-коричневым. Ходил он постоянно грязный и всклокоченный, мыть его было бесполезно, потому что буквально через полчаса он появлялся назад вес в опилках, навозе и ещё черт знает в чем. Хитрая, наглая морда, была вся в шрамах, так как редкая кошачья драка обходилась без его участия. Про уши можно даже не вспоминать, потому что их не было, вместо них по бокам торчали, то ли отмороженные, то ли обкусанные куски рваной шерсти. Левый бок его был опален. Случилось это прошлой зимой, когда целую неделю стояли лютые морозы, и он, окончательно околев, видимо шлялся в поисках ночлега и нашел его у соседей напротив, которые после очередной пьянки на его беду неплотно закрыли дверь в баню. Тот, недолго думая, просочился в помещение и сразу же прижался ближайшим боком к ещё не остывшей железной печке, где и отрубился без задних лап. Печка, как, оказалось, была ещё довольно таки горячей, но кот так и не проснулся, пока поутру не превратился футбольный мячик. Хорошо жив остался. Потом пришлось соскребать с печки остатки шерсти и целую неделю выветривать запах палёной шерсти. Но это все были цветочки, а ягодки заключались в том, что он до безумия любил маленькие, свежие огурчики … на корню. А если огурец успевал немного подрасти, то тот тупо отгрызал у него самый кончик, который, по его мнению, был настоящим деликатесом. Парник или грядка, площадью около десяти квадратов, пропалывались кошаком примерно за двадцать минут. Сначала никто ничего не мог понять - что же за такая огуречная эпидемия? А потом кто-то засек кота… Хотя, если быть честным, то кот был всеядный в полном смысле этого слова: по приколу его забавляли арбузные корки и сырая картофельная кожура, в хорошем настроении он с удовольствием грыз брошенную ему карамельку и не отказывался от предложенного пряника. Как-то он был схвачен и побит за воровство из огромного чана, сваренного для свиней мелкого картофеля. Оставалось только догадываться об сказочных и уютных условиях, в которых прошло его босолапое детство, потому как к Насте он попал уже сформировавшимся мужичком. Короче пищу его душа принимала любую, а поедание всегда сопровождалось злобным урчанием и бросанием вокруг себя испепеляющего взгляда. Но больше всего он любил маленькие, только что сформировавшиеся огурчики. Напоследок, соседка посоветовала садить его на цепь на время созревания и сбора огурцов.