Твои 

17

Просыпаюсь я от настойчивого мамканья. С трудом разлепив глаза, натыкаюсь на нависшее надо мной лицо дочери.

— Ма-а-ам, вставай! Скоро надо ехать на яхту.

Поморгав, чтобы привыкнуть к свету, смотрю на прикроватные часы. Шесть утра. И какого, спрашивается? Мое нахождение в раю не предполагало ранних подъемов.

— А ты чего, собралась уже? — сонно бормочу я, садясь на кровати. — Сначала зубы надо почистить, а уже потом корону надевать.

— Я почистила, — снисходительно сообщает дочь и предупреждает мой следующий вопрос: — И волосы тоже расчесала.

Присмотревшись, я вижу: не врет. И даже косу попыталась заплести, правда получилось наподобие потрепанной змейки.

— Крольчонок, времени еще навалом, — я успокаивающе глажу ее по плечу. — Твой папа сказал, что выезд в половине девятого. Может еще полежим чуть-чуть, а?

Но Полина остается непреклонной. Недовольно сводит брови и, спрыгнув на пол, стягивает с меня одеяло.

— Ну вставай! Ты еще в ванной час провозишься, потом завтракать нас заставишь… Машина же может уехать.

Вот сейчас обидно было. Да я ни разу в ванной час не торчала, просто потому что не могу себе позволить такую роскошь. В последнее время все чаще чувствую себя борзой, которая носится как оголтелая, хватая зубами летающие тарелки.

Но взволнованное лицо дочки действует на меня безотказно. Я со вздохом поднимаюсь и закрываюсь в ванной, где меня ждет дилемма: мыть воронье гнездо, разместившееся у меня на макушке, или и так сойдет?

Лень и здравый смысл склоняют меня ко второму варианту, но потом перед глазами возникает Роберт в своем ярком поло, и я машинально выдавливаю на руку шампунь. Грязная голова определенно будет лишней. Достаточно того, что я хожу на отдыхе в сарафане, в котором можно незаметно выносить тройняшек. Не хочу, чтобы окружающие смотрели на нас и думали: «Какой красивый папа у этой девочки и такая никакущая мама. Наверняка женились по залету».

А вот и мимо, товарищи. Залет конечно был, но мы не поженились.

Скептически оценив в зеркале ярко-розовую спину, которую не спасли даже тень и SPF 50, я з выхожу из ванной.

— Мам, Роберт зашел за нами на завтрак! — сходу сообщает Полина, заставляя меня машинально схватиться за махровый узел на груди.

Вот же… Так и до проблем с сердцем недолго. И ведь точно, пришел. Прямо на моей кровати сидит.

— Рановато я? — Роберт указывает взглядом на мою голову, а потом — на босые ноги, не слишком надежно прикрытые отельным полотенцем.

Все-таки хорошо, что я помыла волосы, не став поддерживать имидж неряхи-няни. Потому что для семи часов утра выглядит отец Полины поистине фантастично. От нескольких часов, проведенных под солнцем, его кожа красиво золотится, тогда как мое тело, судя по зуду, пытается отторгнуть загар как некачественный имплант.

А вот еще одна неважная новость — пока Роберт меня разглядывает, на моей голове по-прежнему намотан уродливый здоровенный тюрбан.

— Рановато, — безжалостно подтверждаю я и шагаю к туалетному столику, чтобы начать демонстративно мазаться кремом. — Мы быстрее соберемся, если ты будешь ждать снаружи, а не внутри.

Поймав взгляд Роберта в отражении, передаю ему немое послание. Ну не думал же ты, что я при тебе стриптиз устрою? 

На его лице вспыхивает озорная улыбка, и глаза намеренно спускаются ниже моей поясницы. А жаль. Я бы не отказался.

— Ладно, не буду мешать. Для завтрака у нас есть час. — Он поднимается с кровати, и смотрит на Полину: — Пойдешь со мной в ресторан, зайчонок? Ты, смотрю, уже готова.

— Пойду, — с достоинством отвечает она и выразительно смотрит на меня. Вот если бы ты встала пораньше, то могла бы пойти с нами. 

Когда дверь за ними захлопывается, я скидываю с головы полотенце и начинаю с остервенением запихивать в сумку бутылки с водой. Чувствую себя незадачливой подружкой, которую королева школы заменила на кого-то более веселого и популярного. Даже слезы на глаза наворачиваются. Ну дожили, а? А ведь взрослая тетя, бывалая мать.

Неужели ты всерьез ревнуешь Полинку к Роберту? — веду я мысленный отрезвляющий диалог. — Не стоит. Отпуск через два дня закончится, он вернется домой, и она снова будет только твоей. Будешь ходить с ней на все мультипликационные премьеры и разрешишь пить кока-колу в неограниченных количествах.

Замерев, я с укоризной смотрю на себя в зеркало. Серьезно? Так боишься, что Поля полюбит Роберта сильнее тебя, что готова посадить ей желудок? Страшная ты женщина.

Спустя минут двадцать я спускаюсь в ресторан и, остановившись на входе, ищу глазами бирюзовое поло. Когда нахожу, неожиданно для себя скриплю зубами. Ну надо же, а? Нет, ну надо же!

Рядом со столом нашей временной семьи возвышается грудастая блондинка, которую я вчера по ошибке приняла за участницу вечерней шоу программы с танцами. Просто давно не видела такой концентрации всего самого привлекательного: пышных губ и волос, шоколадного загара, длинных ног с упругими икрами, и обтягивающего комбинезона, выгодно все это подчеркивающего.

Ах, ну и конечно в комплекте идут белейшие зубы, которые она так охотно демонстрирует смотрящему на нее Роберту. Идея отправить его за соком в компании дочери, как выясняется, себя не оправдала. Блондинке явно плевать, один Роберт сюда приехал, либо с дюжиной жен и детей, которым до конца своих дней обязан выплачивать алименты.

— Ма-а-ам!

Вместе с криком Полины, взгляды всех присутствующих, включая Роберта и его собеседницу, устремляются в мою сторону. Я пряча улыбку. Приятно, что Полинино мамканье работает в обе стороны.

— Ты долго! — заявляет дочка, едва я подхожу к ним. — Мы уже со скуки помирать начали.

Я нарочно не смотрю, какой эффект произвел этот камешек на ту, что стоит рядом, и тяну к себе стул.

— Давай я за тобой поухаживаю, — предлагает Роберт и, заботливо сняв с моего плеча баул, помогает сесть. — Я тебе свежевыжатый сок заказал и кофе.