Нет, нет и ещё раз... да!

Глава 29. Чудесное преображение

Карина очень хорошо запомнила знак, который проступил на запястье, когда Торбьон с помощью зелья проверял её родовую печать. Рисунок имел чёткие фиолетовые контуры и напоминал три языка пламени или лепестки экзотического цветка. Карина знала, что у каждого рода рисунок уникален. У рода Дак'Кастеров, к примеру, это ветвь дерева с узкими листьями, а у рода Лоиз, к которому принадлежит Каролайн — фиолетовое трилистье.

Однако при воздействии зелья на запястье может проступать не только родовая печать, но и следы магического дара, если он конечно имеется. Об этом Карина только что узнала из книги, которую с таким упоением читала. Следы магического дара — это более блёклый рисунок, который скрывается за родовой печатью. По этим следам можно определить тип магии. У юной сироты, героини романа, были способности к магии стихий. В Хортен-Фьорде это считается редчайшим даром. Иллюстрация в книге демонстрировала рисунок на запястье сироты, который и свидетельствовал о её способностях.

Карина узнала его — именно такой же знак был и на её запястье: круг, разделенный на четыре сектора. Он был едва заметен, будто просто фон для основного рисунка, но теперь Карина знала, насколько важную информацию несёт этот как будто бы просто фон.

Она вспомнила, как внимательно Торбьон изучал рисунок, проступивший на её запястье. Канцлер, казалось, заметил некий нюанс. Только теперь Карина поняла, что именно его удивило. Он готов был увидеть трилистье рода Лоиз, но то, что под ним проступят следы магического дара, оказалось для Торбьона сюрпризом.

Карина победно улыбнулась. Улыбка была адресована не столько канцлеру, сколько своей доле, которая не всегда была к ней ласкова, а тут вдруг расщедрилась на сумасшедший подарок. Магия стихий. Это что за дар-то такой? Что Карине с ним делать? Она чувствовала, что речь о чём-то очень примечательном. Её воображение разыгралось не на шутку. Под стихиями обычно подразумевается огонь, вода, воздух — что-то в этом роде. Это что же, она может управлять стихиями? Силой мысли останавливать пламя? Пока, честно говоря, верилось с трудом.

И была ещё одна загвоздка. До сих пор Карине казалось, что она может видеть в Корнелиусе подростка, благодаря своему дару. Но магия стихий к такому дару вроде бы не имеет никакого отношения. И если садовник кажется ей иногда юным, то дело не в Карине, а в нём самом. Что-то с Корнелиусом всё же не так.

Усталость тяжёлого дня взяла своё. Карина снова уснула за чтением. И так же, как и накануне, события книги плавно перенеслись в её сон. Наутро сложно было понять, какие эпизоды были описаны в романе, а какие просто приснились.

Карина полагала, что её пробуждение снова будет сопровождаться падением газеты в постель, но на этот раз она проснулась за несколько минут до прилета пернатого почтальона. Разбудил шум, доносящийся со двора. Она подскочила с кровати и выглянула в окно. Первые лучи утреннего солнца осветили картину, которую Карина совершенно не ожидала увидеть.

Двор чудесным образом преобразился. Аккуратно подстриженные кусты и чисто выметенная площадка перед крыльцом изменили вид из окна до неузнаваемости. Виновник этого неожиданного преображения, Корнелиус, уже перенёс фронт работ со двора в сквер — подметал одну из аллеек.

Карина была так изумлена его инициативой, что несколько минут стояла как завороженная и следила за движениями метлы. Причём она была в своём восхищении не одинока. Вся стая "милых крошек" облепила деревья вдоль аллеи и пристально наблюдала за нарушителем спокойствия. Может быть, Карина покривила душой, считая, что питомцы пребывают в таком уж восторге оттого, что кто-то хозяйничает в их владениях, но в любом случае агрессии они не проявляли. "Милые крошки" не трогают того, кто их кормит, а вчера вечером вопросами их питания Карина и Корнелиус занимались вместе.

Утро, начавшееся с приятного, и дальше протекало прекрасно. Прилетел голубь-почтальон, принёс свежую газету. Однако читать её сразу Карина не стала. Занялась завтраком. Нужно было отблагодарить Корнелиуса за старания. Вчера вечером она обнаружила на кухне множество мешочков с крупами. Наверняка, Матильда совсем не была бы против, если бы Карина позаимствовала у неё немного провианта. Она за всё заплатит хозяйке при первой же возможности.

Отыскав подходящую посуду, Карина сварила овсяную кашу с сухофруктами. Получилось вполне съедобно.

Во время завтрака Карина не жалела тёплых слов для Корнелиуса, а тот в свою очередь благодарил за сытный перекус и с удовольствием делился планами, как можно преобразить весь сквер. Закончился разговор просьбой садовника позволить ему осуществить свои идеи.

Карина отнеслась с пониманием к энтузиазму Корнелиуса. На службе у Торбьона он не может заняться любимым делом, потому что канцлер не позволяет облагородить заросли дикой природы, окружающие замок. Садовник истосковался по садовым ножницам так же, как Карина истосковалась по швейным инструментам. Разумеется, она не будет против, если он отведёт душу здесь — во владениях Матильды.

— Корнелиус, можете оставаться столько, сколько посчитаете нужным, и преобразить сквер на свой вкус.

— Благодарю, моя госпожа, — улыбнулся он ей своей фирменной мягкой улыбкой.

После того, как были накормлены питомцы, Карина отправилась на работу, оставив садовника хозяйничать в сквере. По дороге она вспомнила, что так и не открыла газету — слишком насыщенным выдалось утро. А зря она не проглядела новости — узнала бы кое-что сенсационное. Впрочем, Карине и так стало обо всём известно, стоило ей переступить порог салона сестёр Бринхилд.