В плену предрассудков

Глава 36. Твоя и в радости и в печали!

Стоит ли говорить, что радости влюбленным не было предела? Это был просто миг счастья долгожданного объяснения и нового узнавания друг друга! Но такой волнительный, такой трепетный! Им не нужны были уже рассветы и закаты! Они сами были друг для друга самыми яркими светилами вселенной!

Этот день они не только встретили вместе, но и провели, по-особенному, ярко, без утайки их нежных чувств друг к другу от любопытного мира. Казалось, что теперь ничто не может разрушить их блаженного счастья быть вместе!

Сент-Джон, боясь упустить этот радужный миг, не отпускал Анжелину от себя ни на шаг уже неделю. Они наслаждались прогулками на лошадях, пикниками на лоне природы. Посетили кучу обеденных приемов, делая снисхождение радующимся за них друзей. Среди них были и Тереза Штольц с мистером Хиггинсом, и ее подруга Рози вместе с остальными Корнуоллами и мисс Гилморт, и семейство Эванс, и всегда верный своему другу графу Сент-Джону, нежели господину, мулат - Мэтью Дениелс.

Именно на одном из таких многолюдных ужинов, перед тем как пригласить Анжелину Лурье на танец, он вдруг встал на виду у всех на одно колено, протянул открытую бархатную коробочку с дивным кольцом и страстно попросил:

- Будь моей навсегда, и в радости и в горести, Анжелина – любовь моя!

- С превеликой радостью, любимый! – без смущения и жеманства, а только с искренней душевной теплотой согласилась Анжелина.

Друзья шумно рукоплескали и поздравляли с помолвкой влюбленных. Вино лилось рекой… А вечер оказался не только памятным, но и веселым, задорным и бесконечно длинным для влюбленных.

Сент-Джон дорожил каждой минутой дарованного им судьбой счастья! Венчание было назначено уже через две недели. Подготовка к нему велась полным ходом. Все было быстро обсуждено, никаких споров и разногласий. Да разве может быть какая-нибудь мелочь преградой в их обоюдном доверии и взаимопонимании?

И вот наступил торжественный день венчания! Приглашенных было много, особенно много было поклонников оперного творчества театральной дивы - они прощались с мисс Лурье, которая уже объявила в канун празднества о своем решении покинуть эстраду, ради тихого семейного счастья и домашнего благополучия.

Ничто не омрачило церемонии в церкви графства Сент-Джона. Невеста, как, впрочем, и жених, выглядела прекрасно! В белом шелковом подвенечном, по моде того времени, платье, с облегающим лифом, узкой талией и прямой юбкой спереди, а сзади пикантно увеличенной каркасом - турнюром[ПW1] , плавно переходящим в роскошный шлейф. Голова ее была покрыта вуалью с восхитительным и редким кружевным узором. Сент-Джон постарался, чтобы украшения его будущей супруги сегодня ослепило всех любопытных своим дивным блеском. В руках Анжелины покоился скромный, но милый взору свадебный букет цветов.

Духовное лицо совершил таинство венчания по всем правилам, не забыв спросить присутствующих, нет ли среди них тех, кому могли бы быть известны препятствия для заключения данного брака. К счастью молодых, такого человека в толпе гостей не оказалось. И Анжелина, и Адам давали друг другу клятву верности и любви в абсолютной тишине под сводчатым куполом церкви. Лишь только по совершенном окончании торжественной церемонии новоявленные супруги услышали радостные ликования друзей и гостей празднества при выходе их из церкви. Счастливая чета со всех сторон принимала поздравления и пожелания счастливых дней жизни. Ее традиционно осыпали хмелем и семенами льна. Причем осыпали не только новобрачных, но и лошадей свадебного кортежа. Сопровождали шествие молодых к нарядно украшенному по случаю экипажу близкие друзья. Рядом с Анжелиной ступала Рози под руку с Мэтью Дениелсом, что давало повод кривым толкам присутствующих. Аристократка и мулат! Мыслимо ли такое? Также совсем рядом с Анжелиной шла веселая юная Наоми (опекун позволил воспользоваться ей приглашением на праздник). Далее следовали семейства Корнуоллов и Эвансов, мисс Гилморт, Тереза Штольц и мистер Хиггинс, все такая же недовольная судьбой и завистливая Эмма Альбани и многие другие гости.

И когда радостный граф Адам де Сент-Джон попытался подсадить счастливую молодую супругу, графиню де Сент-Джон, в открытую коляску, прогремел оглушительный оружейный выстрел, одновременно повергший всех в шок и сваливший новобрачного с ног. Проворным оказался лишь Мэтью Дениелс, который опрометью бросился в сторону, из которой предположительно был сделан дьявольски жестокий поступок. Он с молниеносностью настиг стрелявшего и в аффекте стал избивать его, не ведая жалости и не замечая, что преступник не предпринимает никаких попыток защиты. Дениелс в растерянности от всего происходящего потаскал еще за ворот рубашки виновника, словно требуя объяснения гнусного злодеяния. Потом бросил затею и встал, разводя руки к вопрошающей толпе гостей. В этот момент преступник умудрился снова выстрелить, но на этот раз в себя, в висок головы, с лицом, изуродованным давно зарубцевавшимся шрамом. Это был Джим Картон.

[ПW1]Модная в конце 19 в. принадлежность женского туалета в виде подушечки, подкладываемой под платье сзади ниже талии для придания фигуре пышности