И в сумерках придёт рассвет

12 Скитания

Однажды на рассвете Эктавиан, будучи в дозоре, обходил приграничье Элтлантиса. Он уловил какое-то движенье у Ивового ручья и отправился туда. Заметив издали высокую фигуру, он с трудом узнал в этом усталом путнике в поношенной одежде своего друга Лиарина.

– Брат, откуда ты такой явился? – изумился он.

– Здравствуй, Эктавиан, – тихо приветствовал эльф.

Они обнялись крепко, и Эктавиан вновь в удивлении оглядел его.

– Я был в Мангаре, – ответил Лиарин. – За тот месяц, что прошёл за это время в мире людей, я обшарил весь город, каждый его закоулок, и все его окрестности…

– Ты нашёл её? – воскликнул сын Лароса взволновано.

– Нет, – мрачно промолвил эльф и устало опустился на ковер мха.

– Как же так? – опечалился Эктавиан. – Слушай, на тебе лица нет! Рассказывай-ка, что случилось! Лиадран почти ничего не объяснила, и все эти дни я мучился в догадках.

– Что случилось? – горько усмехнулся Лиарин. – Случилось то, что я потерял Эрсель. И я заслужил это. Я её обидел. Я не хотел показывать ей своих чувств, боялся навредить нам обоим, хотел уберечь от ошибок. Я всё твердил и ей, и себе древний закон: эльфы и люди не должны быть вместе. И она вняла моим словам. Лиадран сказала, что она ушла в Мангар. Но я потерял её след…

– Что ж, это грустно… Однако не стоит так убиваться! Ты стал сам не свой, но Эльфийская Долина излечит тебя от усталости и печали и подарит долгожданный покой, – утешил Эктавиан.

– Ах, друг, не будет мне теперь покоя ни в этой долине, нигде в этом мире! – воскликнул в сердцах Лиарин. – Разве ты обрёл бы покой, если бы твоя Элинэль оставила тебя?

– Ну, это-то тут при чём? – не понял Эктавиан. – Элинэль – любовь всей моей жизни. Небеса соединили наши души с мига рождения и навеки. Это совсем иное.

– Нет, не иное! – и Лиарин посмотрел прямо в глаза другу. – Для меня она значит то же, что Элинэль для тебя. И не говори мне, что этого не может и не должно быть! Сердце не знает древних законов. Оно выбирает, не спрашивая ни о чём. И не смей говорить, что время излечит от боли разлуки! Ты знаешь не хуже меня: любовь эльфа – это навсегда. И никто другой не заменит мне мою Мару. Я держал в руках своё счастье и упустил. И я не знаю, как быть мне теперь… Где искать Эрсель? Как исправить содеянное мною?

– Да, друг мой, – произнес Эктавиан, помолчав, – видно, это моя вина… Ведь я поведал тебе об Эрсель и Джайне. И, когда ты смеялся надо мной, говоря, что я влюблен в них, сказал, что сам ты угодишь в такую историю. Прости, Лиарин! Любовь делала меня ненормальным, а тебя и вовсе сделала безумным. Наш народ не поймёт тебя. Особенно, Владыка Элиран. А уж Лиадран! – Эктавиан умолк, осознав размеры бедствия.

– Ты не виноват, – возразил Лиарин. – То была судьба, а ты стал лишь её покорным слугой. Что до нашего рода… Я знаю, что вызову бурю негодования, особенно у князя Элирана и княгини Лаяны, но я уже не могу иначе. Я бы отрёкся от своего бессмертия, если бы это было в моей власти, но от любви к Эрсель я не отрекусь. А Лиадран… мне жаль её! Но я никогда не давал ей обещаний. Она ждала от меня нежности, потому что все с детства твердили ей, что мы созданы друг для друга. Но для меня она была скорее младшей сестрой. Если мне не простят мою любовь, я уйду отсюда. Впрочем, всё равно уйду… Я должен найти её, даже если сама Эрсель не желает этого.

– Вот что, с этим повремени! Ты ведь не знаешь, куда тебе идти. Как говорит госпожа Лаяна, подожди – и время даст тебе ответы на все вопросы. Вдруг, Мара вернётся, или ты получишь какой-нибудь знак о том, где тебе искать её…

– В этом ты прав, – согласился Лиарин. – Если Великий князь меня не выгонит, то пока останусь здесь. Скажу честно, в мире людей для эльфа мало приятного. Там уже зима… А люди… В Мангаре на меня смотрели как на ходячее чудовище, будто у меня четыре головы и на каждой по три глаза. И это в Северной столице, где Элдинэ – нередкие гости! Неприятно, знаешь ли… Но это не остановит меня. Я буду искать Эрсель, покуда не найду.

– Да... Кто бы мог подумать, что так выйдет, когда она только появилась здесь, – задумчиво промолвил Эктавиан.

– Я мог подумать, – горько отозвался Лиарин. – Я понял это, когда увидел её в первый раз. Я вдруг вспомнил всё то, что ты рассказывал о Маре, и сердце моё наполнилось каким-то странным, необъяснимым чувством. В тот миг я понял, что это она – моя Судьба! И мне стало страшно. Я поспешил тогда уйти. Почти сбежал. Я даже не захотел открыть ей своё имя. Мне было действительно страшно – я чувствовал, будто падаю в бездонную пропасть и тащу за собой Эрсель. Я надеялся убежать от этой гибельной любви, но как я был глуп. От любви сбежать невозможно. Наш с Марой приговор был подписан в тот миг, когда я вернулся с полдороги, укорив себя в неучтивости, чтобы назвать ей своё имя и пожелать доброго пути. Вот тогда всё и было решено, но понимаю я это только теперь.

Эктавиан присел рядом и положил руку на плечо Лиарина.

– Да, друг, – сказал он, – попал ты в передрягу! Такого давно уже не случалось в Лейндейле. Но что поделаешь, так уж произошло. Знай, даже если все в Эльфийской Долине отвернутся от тебя, я навсегда останусь твоим другом! А сейчас тебе надо отдохнуть и прийти в себя. Ты всё-таки теперь дома, на родине, хоть ты и пошёл против её законов… Так что, идём ко мне! Приведёшь себя в порядок, Элинэль накормит нас завтраком, а вода из озера Лианэли вернёт тебе силы и бодрость. У меня немного дома припасено.

– А Лиадран у тебя в гостях быть не может? – спросил усталый эльф, грустно усмехаясь.

– А что? Страшно? – рассмеялся Эктавиан.

– Боюсь, что я сейчас не готов выдержать порыв её гнева, – поддерживая друга, невесело засмеялся Лиарин.

– Ладно, мы с Элинэлью защитим тебя, если что! – успокоил Эктавиан. – Идём домой!

И эльфы быстро зашагали по лесу.

***