Наложница для советника, или Любовь в сердце пустыни

Глава 3.3

Дорога оказалась неблизкой, поэтому я не заметила, как уснула. И, сама того не желая, вернулась в события предыдущего дня.

В Кромленсе мне всегда было скучно. Пока мы жили в Фальтере, большинство вечеров я проводила на балах, поэтому контраст был особенно заметен.

Отец не разрешал мне покидать наше поместье без веских на то причин — якобы слишком опасно было в городе для молодой незамужней леди — но когда меня это волновало? В ту ночь в городе начинался ярмарочный сезон, и я не смогла удержаться от того, чтобы не посмотреть на празднества. Захваченная танцами, угощениями и яркими огнями, я вернулась домой лишь после полуночи. Быстрая скачка разрумянила мои щеки, но особенное удовольствие мне приносили воспоминания о таинственном незнакомце в маске, который вызвался показать мне город. Маски были важным атрибутом многих праздников в южных краях: они помогали людям чувствовать себя на равных и с головой отдаться празднованию.

Поначалу я хотела отмахнуться от настырного провожатого, но вскоре прониклась к нему симпатией, особенно когда он отогнал от меня двух пьяниц. Вместе с ним мы любовались красотами города, пробовали ярмарочные сладости, а под конец он даже провел меня на крышу, чтобы посмотреть на грандиозный фейерверк, завершавший первый день празднеств. В общем, домой я вернулась в самом прекрасном расположении духа.

Стараясь не привлекать внимания, я оставила лошадь в конюшне. Прежде, чем идти в свою комнату, невольно подивилась тому, куда же подевались все слуги? Конечно, время уже позднее, но хотя бы конюх должен был меня встретить, чтобы позаботиться о моей лошади. Я специально платила ему за молчание из собственных сбережений, чтобы тот не рассказывал отцу о моих похождениях.

Так и не отыскав конюха, я попыталась расседлать лошадь самостоятельно. Получилось не сразу, но оставить бедное животное в полной амуниции на всю ночь я не смогла. Затем, проклиная пропавшего слугу, я направилась в свои покои. Мечты о теплой кровати и воспоминания о веселом вечере заполнили мои мысли, и я почти не смотрела по сторонам. Оказавшись в темном холле главного зала, я едва не поскользнулась на чем-то мокром. Недовольно воззрившись на длинную лужу, я принялась гадать, какая служанка могла так напортачить. Вот же попадет ей завтра от мамы, если не успеют убрать до утра! Я не собиралась зажигать свет, чтобы не выдать себя лишний раз, поэтому постаралась обогнуть лужу и двинулась на второй этаж.

И замерла, неожиданно осознав, что лежит передо мной.

Только теперь я обратила внимание на запах: металлический и удушливый. Стараясь держать себя в руках, я медленно приблизилась к груде тряпья, лежащей на полу и осторожно дотронулась до нее ногой в обуви для верховой езды. Холодный пот прошиб меня, когда я узнала знакомый узор маминого халата.

— Мама? — я присела рядом с телом и потрясла ее. — Мама!

Однако лишь тишина была мне ответом. От прикосновения мои руки окрасились в алый — и я поняла, что мать не дышит. С ужасом отшатнувшись, я сделала шаг назад и споткнулась обо что-то. Больно ударилась локтем и спиной, и потрясенно вскрикнула, осознав, что позади меня ждал другой труп. Мой отец…

Остатка ночи мне едва хватило, чтобы прийти в себя. Поверенный моего отца, господин Джером Портер, так и нашел меня утром перед трупами моих родителей. Мои глаза были красными и болели, но уже оставались сухими: слез не осталось.

Поверенный помог мне подняться и отвел в мою комнату. Там он рассказал, что с самого утра получил новость о том, что мой отец проигрался в пух и прах. Долг был настолько велик, что, судя по всему, оплатить его можно было только смертью. Неизвестный нанял убийц, которые прикончили моих родителей, а слуги, по всей видимости, сами разбежались, не желая попасть под горячую руку.

Я пыталась собрать картину воедино, однако произошедшее так сильно потрясло меня, что я лишилась возможности трезво размышлять. Лишь когда Джером сообщил мне, что мой младший брат Вилмар жив, я ощутила хоть какое-то подобие надежды. Однако в тот же момент Джером огорошил меня, заявив, что долг отца все еще не исчерпан.