Покажи мне звезды

Глава 20

— Это жестоко. Так шутить очень жестоко, Ваня.

Вера смотрела на Воронова широко раскрытыми глазами, в которых плескался ужас. За одно мгновение она вся сжалась, сцепила пальцы на коленях… На и без того худом лице стали еще отчетливее выделяться синяки под глазами и острые скулы.

— Да, жестоко. Когда это действительно шутка. Но я сейчас серьезен, Вера. Я пришел за тобой.

— Я тебя не понимаю, Ваня… — она шепнула, сглотнув, и часто заморгала, пытаясь спрятать набежавшие на глаза слезы.

— Ты можешь уйти. Хотя нет, ты уходишь отсюда. Сейчас. Навсегда. И никто не сможет помешать этому.

Вера бегала глазами по мужскому лицу — улыбающемуся, расслабленному, — в то время как сама была определенно растеряна. Она разжала пальцы, когда горячие ладони скользнули вверх и накрыли ее дрожащие руки. Вера упрямо пыталась сдержать слезы, а они не слушались, вырывались из глаз, путались в пышных ресницах и, срываясь, падали на щеки.

— Так не бывает же. Не бывает… — она шептала, опаляя Ванино лицо своим горячим дыханием. — Пять лет… Я же… Вань, пять лет…

— Знаю. Я знаю… Ты умничка. Ты смогла, — он шепнул ей в ответ. Медленно поднял руки и, аккуратно касаясь тонкой кожи лишь подушечками пальцев, стер слезы.

— Но я ничего не сделала? — она по-детски шмыгнула носом и улыбнулась в ответ на улыбку Воронова.

— Ты сделала самое важное — была сильной.

Слова могут ранить, могут осчастливить человека, а могут уничтожить. Его слова, наполненные искренностью и нежностью, смогли разбить возведенную за пять лет стену. Вера всхлипнула, а потом уронила лицо на колени, спрятала его в ладонях и заплакала.

Иван успокаивал ее, гладя по волосам, молча, не произнося ни слова. Но иногда тишина бывает красноречивее самых красивых, сложных, наполненных эпитетами и узорчатыми оборотами фраз на свете. Вера старалась скрыть свой плач в ладонях, душила всхлипы, не позволяя им вырываться из груди. Но не получалось…

Ваня склонился, опустил подбородок на темную макушку, его руки обняли подрагивающее тело. Он прижал воробышка к себе, укрывая от мира, защищая, напитывая своим теплом и спокойствием.

— Как, Вань? Как у тебя получилось? — Вера подняла заплаканное, с набухшими от слез глазами лицо.

— Я расскажу тебе все. Обещаю. Но, пожалуйста, давай оставим разговоры на потом. Хочу увезти тебя побыстрее. Не нужно, чтобы ты была здесь даже лишнюю минуту. Хватит. С тебя всего этого хватит.

Собрались быстро.

Иван, сцепив зубы и кулаки, наблюдал за тем, как девушка растеряно стояла посреди палаты с отрешенным взглядом и осматривалась вокруг. Вещей у Веры не оказалось: белье и одежда были больничными. Будь воля Ивана, он бы и их не стал брать с собой, но в таком случае Вере пришлось бы ехать полностью обнаженной.

Книг, фотографий, других личных вещей держать в больнице не разрешалось. Все, с чем ты вошел в двери главного входа, доставалось из многочисленных карманов и сумок и помещалось в ячейки для хранения. Ваня, еще утром, позвонив и предупредив Алену, попросил спуститься вниз и забрать вещи, что хранились в коробке с наклейкой: «Измайлова Вера».

Медсестра перезвонила через двадцать минут. Первые несколько секунд обескураженно молчала, потом, заикаясь и делая паузы, сообщила, что вещей у Веры нет. Одежда, в которой она приехала, сережки и часы, а еще обувь — все было уничтожено… По просьбе человека, отправившего ее сюда.

Он не оставил ей путей отхода.

Он не планировал выпускать ее из этих стен.

Он знал, что она никогда не выйдет.

С каждой минутой Ваня все больше злился, Вера печалилась. Ее плечи опустились вслед за руками, безвольно повисшими вдоль тела. Она часто сглатывала подступающие к глазам слезы.

— Вера, знаю может не стоит, но мне так будет спокойнее.

Молча поиграв желваками, Ваня отошел от окна и в два шага пересек помещение, ступив к двери. Открыл ее и вкатил в палату коляску.

— Но я же сама… я вполне…

Это помогло. Вера отвлеклась от созерцания такой же пустой, как и ее, длиной в пять лет жизнь, палаты, и удивленно посмотрела на Воронова.

— Знаю, но сперва хочу тебя откормить, прежде чем отпускать в вольное плавание, — Иван улыбнулся и добавил. — Пожалуйста.

— Это очень глупо и… стыдно, Вань.

— Главное, что безопасно. А остальное меня не волнует. А тебя? Тебе не плевать на них? — смущение, застывшее на Верином лице, сменилось задумчивостью. А вместе с ней безразличием и уверенностью. Только уже на мужском.

Вера ничего не ответила. Выдохнула негромко, шагнула к креслу и аккуратно опустилась на сидение. Иван улыбнулся, стал позади, положил ладони на ручки и толкнул каталку. Один раз, второй, третий…

Ему вспомнилась их первая прогулка и мысли, мелькавшие в тот миг в его голове. О том, что однажды он уведет ее отсюда...

И теперь, толкая коляску и приближаясь к двери палаты, оставляя за спиной ее прошлую жизнь, Иван радовался тому, что призрачная идея, наконец, переросла в ясную реальность.