Диадема Справедливости

Глава 11 ч.3

Я не нашелся, что ответить. Вспомнилась Рада, сидящая напротив, рядом с Тианиель и Сили за пиршественным столом в честь Йоля, праздника середины зимы. Это было всего год с небольшим назад, а кажется – целую вечность! Пляшущие огни от свечей в её серых глазах, от чего они казались чёрными, как августовская ночь, полная падающих звезд. Пухлые розовые губы, которые хотелось целовать долго, неистово, и вечно ласкать её гибкое нежное тело. Она была рядом, на расстоянии вытянутой руки, но такая же далёкая, как обратная сторона Млечного Пути. Наверно меж нами всегда будет стоять тень того негодяя-смертного, бросившего её.

Сильвар поднялся, обошел кушетку и опёрся рукой на широкий мраморный подоконник, утопив взгляд в ночной бездне. Он задумчиво пощипывал нижнюю губу. Постепенно лицо осветила мягкая улыбка. «Да братец похоже серьёзно влюблён!» осенило меня догадкой. Леди Сенгела? Вряд ли. Кто же тогда? Может, он как раз хотел рассказать об этом, когда нас грубо прервали Макрель со своей леди- принцем?

− Ты что-то хотел мне рассказать, − закинул я удочку. Он глубоко вздохнул, отвернулся от окна, улыбка погасла.

− Пора спать. Завтра как следует проштудируем слабые места слуа и ведьмы Пустоши и будем выдвигаться – отведённого времени не так много.

Он спокойным шагом направился к двери, прихватив с собой книгу, которую читал до моего прихода. Я ушёл к себе, взяв три книги из оставленной им стопки. Сон не шел.

Чего же боятся слуа? Того же, что и все мы – соли, железа, освящённой воды, плодов и веток рябины… Наверняка, та гадкая «голова предка», которую подарил колдун покойному Верлиоке, тоже возымела бы над ними власть. А ещё…Как и все призраки, они не любят солнечного света! Значит нужно отправляться к ведьме днём.

Некоторые человеческие мудрецы советуют, чтобы обрести ясность сознания, узреть истину или просто быстрее уснуть, смотреть несколько минут безотрывно на пламя свечи. Я решил испробовать действенность этого метода на себе, бездумно впялившись в подрагивающий огонёк. Вместо истин в голову пришла мысль: «От чего дрожит огонь свечи? Ведь нет сквозняка!» Концентрация мгновенно разрушилась, в глазах стояло тёмное пятно, никак не желавшее уходить, искажая зрение.

Краем глаза заметил лёгкое движение, с трудом повернул голову. В углу стояла мама – прозрачная и нереальная, с лёгкой улыбкой протягивающая ко мне руку. От чего-то я никак не мог встать с кресла. Да что там: поднять руку, чтобы протереть глаза тоже не мог!

− Спроси Кэрриген, кто я, − прошептала она едва слышно, а после приложила палец к губам в знак молчания. Стена за нею стала зыбкой и тёмной. Я уловил ощущение портала, выстроенного очень издалека. Это было похоже на лёгкое дуновение ветерка, или мимолётное прикосновение пёрышка к коже, на самой грани чувств.

Вдалеке в серой мгле мелькнул высокий мужской силуэт, протягивающий матери руку. Лучик света от моей свечи выхватил яркую медную прядь, оставляя лицо в непроницаемой тени. Она уже начала поворачиваться ко мне спиной, но в последний момент задержалась.

− Напомни ей о весне тысяча шестьсот двадцать третьего года в Палермо, − чётко произнесла она, а через мгновение мгла портала поглотила её.

Кто-то тряс меня за плечо – вначале аккуратно, но с каждым разом всё сильнее, выдавая панику.

− Сэр Люк! Очнись! Сэр Люк! Просыпайся!

Я с трудом разлепил веки: шея болела от сидения в неудобном положении. Похоже, уснул в кресле… На столике, где прежде стояла свеча и лежали три книги, прихваченные в библиотеке, теперь царил не просто беспорядок, а полная разруха. От книг и бордовой бархатной скатерти, искусно расшитой золотом остались лишь головешки! Столешница основательно обгорела, источая дымное зловоние – кто-то успел залить пожар, но у меня на штанах и рубашке обнаружились жирные пятна копоти с прожжёнными дырами, а на теле кое-где точечные ожоги, которые немедленно зажили.

Броди испуганно смотрел на меня, держа за плечо цепкими пальцами – похоже, разбудил меня именно он.

− Ты не просыпался! – бормотал он, − Никак не хотел просыпаться! Если бы не Броди, сэр Люк бы сгорел, даже не поняв этого!

− Ты молодец, Броди! Принесу тебе сладкого мёда из путешествия. Говорят, рядом с Пустошью живёт королева пчёл, дающих самый вкусный мёд во всем Тир Нан Ог… − пробормотал я невнятно. Сонное оцепенение никак не желало уходить.

− Не надо мне никакого мёда! – домовик вытер слезу, надо сказать, ужасно меня растрогав. − Ты главное сам возвращайся, сэр Люк! И не забывай на столе зажжённых свечей! А стол Броди попробует восстановить! Только скатерти пришел конец – Ирга трудилась над нею целую неделю! Ну да ладно: попросим ещё одну – наверняка, портниха выдумала новые узоры.

− Хорошо, закажи. Жаль книги пропали!

− Я почуял касание чужого колдовства, − серьёзно произнес домовик, − Кто-то далёкий и очень сильный пытался дотянуться к тебе! Но в нём не было угрозы, я бы понял. В королевском замке стоит защита от вредящих чар – её ставила королева Мэдб, когда ещё была юна. Ты сам знаешь – наложенные чары с годами крепчают, как хорошее вино.

− Не всегда, − я потёр переносицу, прогоняя остатки сонного оцепенения. − У некоторых чары либо тухнут, как вода в болоте, либо постепенно развеиваются.

− Но не у королевы! – взвился он.

− Полностью согласен. Похоже, приходила моя родная мать.

− Она очень далеко, − важно повторил Броди. − Не каждый сможет дотянуться, тем более сквозь защиту королевы Мэдб.

− Может, ей кто-то помог? – пожал я плечами.

− Такой же сильный, как управители?

− Вполне возможно.

Из головы не шел рыжий блик от волос маминого спутника. Отец? Кто же он? «Спроси, кто я» − так она сказала. Но я знаю, кто моя мать. Или нет? Даоин-ши, альва – кто ещё? Теперь выяснилось, что к ведьме Пустоши мне нужно не только по заданию Эониель, королевы Благого двора. У самого накопились к ней вопросы, на которые никто больше не сможет ответить.