Сердце мира: часть вторая

12. Хранитель

Пахло гарью. В Зехтаре всегда ей пахло. Это был крупный город, немногим меньше Тамин-Арвана, в нескольких днях езды от гор на юго-восток. Здесь почти постоянно полыхал огонь, появлявшийся без причины, прямо из воздуха. И именно здесь Саттаро спрятал Сердце мира.

Эртанд, сам не зная почему, считал, что артефакт будет лежать в какой-нибудь пещере в горах. И чтобы обязательно свет факелов отражался от блестящей руды в стенах, как будто звезды на ночном небе. Во всяком случае, так пещера была изображена в разделе «Подземные грибы и их польза» учебника по травоведению, который всегда лежал в обители на столе у тината Дэрита. Картина романтичная и соответствующая таинственным историям о живом сердце континента.

Действительность несколько разочаровывала. Артефакт Эртанд еще не видел, но город у него восторгов не вызвал.

Великолепия и внушительности Тамин-Арвана с его гигантскими стенами тут и в помине не было. Зехтар походил на огромную деревню, которую пережарили на гигантской сковородке.

Все было приземистое и каменное, как тот постоялый двор, где на отряд напала хранительница с шестью наемниками. Дома в два-три этажа, почти все выкрашены в черный цвет. С учетом того, что эти земли лежали южнее Силана и солнце палило в них гораздо сильнее, выбор цвета оставил Таша в недоумении. «Это чтобы пятен сажи не видать», - объяснил ему Ярхе.

По грязным улицам, покрытым подпалинами, ходили низкорослые смуглые шерды. Эртанду они первое время казались все на одно лицо. Он даже женщин с трудом отличал от мужчин. Если бы в Силане женщина напялила на себя штаны вместо юбки, ее бы сочли сумасшедшей, а в Шердааре многие женщины не только одевались на мужской манер, но и коротко стриглись. Не все, конечно, но с толку это сбивало. Потом Саттаро подсказал обращать внимание не на внешность, а на наты, и дело пошло гораздо лучше. Эртанд удивлялся, почему он сам не додумался до такой простой мысли. Все же его жалкий опыт в качестве хранителя нельзя было и близко сравнить с опытом наставника.

Изделиями из дерева в Зехтаре почти не пользовались. Все было каменным или металлическим – ставни, ложки, стулья. Немногочисленные предметы из дерева зачаровывались или оббивались кожей, ткань пропитывалась особой жидкостью. Причем если та пропитка, которую продавала Лаана, обладала слабым приятным ароматом, то от местной иногда резало глаза. Но Лаана запасалась у лучших мастеров и требовала за свой товар немалую цену, а бедняки в Шердааре мазались тем, чем могли.

К счастью, среди вещей шеза – знатного шерда, которого отряд ограбил в Эстарадских горах, - нашлось достаточно одежды, пропитанной качественным и дорогим составом и потому не вонявшей. Иногда на улицах Зехтара запах пропитки перебивал смрад гари, что поначалу Эртанду казалось невозможным. Сажа пропитала каждую пядь Огненных земель, а с языка не сходил привкус дыма.

Спустя пять-шесть дней Эртанд к этому притерпелся. Как оказалось, люди привыкают ко многому, что совсем недавно считали невыносимым.

«Тук-тук», - раздавалось в комнате. «Тук-тук». Турн одной рукой постукивал по деревянной ноге, которую они вытесали из палки по дороге в Зехтар, а второй подбрасывал квадратную шердскую монетку. Эта уже была пятая или шестая по счету. Если они падали или, еще хуже, закатывались под одну из четырех постелей на полу, Турн так и оставлял их лежать.

- Окно закрой, - потребовал он у стоявшего возле окна Ярхе.

Снаружи тянуло горелым. Пожары в Зехтаре и так случались не в пример чаще, чем в Тамин-Арване, а после остановки Сердца мира полыхали чуть ли не каждый день. К счастью, обычно обходилось без серьезных жертв – шерды к капризам своей стихии готовились хорошо.

- С чего бы это? – спросил девятипалый хранитель.

- Воняет.

- Это домом пахнет.

- Всегда знал, что твой дом – навозная куча. Захлопни ставни.

Ярхе хмыкнул и резким движением запер окно. Маленькая комната на первом этаже здания погрузилась в темноту. Раздался звук падающей на пол монетки.

- Так больше нравится? – ехидно поинтересовался шерд.

- Ублюдок ты.

Как обычно, Ярхе пикировку не поддержал, но и с места не сдвинулся. Эртанд вздохнул и зажег сальную свечу. Та осветила небритую морду каменщика, который доставал из мошны новую монетку.

Обвал на дороге, который вызвала Ли Хетта, закончился для него хуже всех. Он выжил, но валуном ему раздробило ногу. Саттаро, только взглянув на нее, сразу сказал, что конечность придется ампутировать.

Чтобы Турн свыкся с осознанием, что у него нет ноги, понадобилось всего два дня. Все это время он молчал и почти не ел. На третьи сутки каменщик походил скорее на ожившего мертвеца, провалявшегося месяц в канаве, а не на яростную зверюгу, которая недавно крошила на куски врагов. Он задерживал отряд, и Саттаро раздражался все сильнее.

После короткого разговора, содержание которого осталось для других тайной, Турн еще полдня без перерыва бранился – грязно, однообразно и невыразительно. Как будто пел заунывную песню на одной ноте. Эртанду это надоело через четверть часа, а еще через час он отчаянно жалел, что каменщик не сдох под обвалом. Зато Саттаро был доволен. И прохождение через заставы резко ускорилось – стражи границ Силана и Шердаара едва заглядывали в документы и махали рукой, не желая задерживаться рядом с одноногим полоумным. Подозрения маленький отряд ни у кого не вызвал. С первого слова им верили, что они подверглись нападению сволочей хранителей и едва выжили.