Комендантская дочка

Глава 4

Южная Крепость

Варьяна

Кавалькада достигла вершины холма, и я оглянулась.

Сверкающий на солнце Билаюр величаво нёс свои воды, разделяя земли извечных недругов. Отсюда, с высоты, Южная Крепость казалась игрушечным городком, утопающим в море зелени.

Кладбища не было видно из-за пышных крон деревьев, только узорчатые ворота, но, проезжая мимо, я остановилась. Невольно думалось о тех молодых парнях, кто прибыл сюда на службу, да так и не вернулся домой. Конечно, многие завели семьи, осели, некоторые ушли из жизни болезнями, кто-то не устоял против соблазна лярчи. Но сколько же было погибших!

Вчера, обходя захоронения последних лет, я вчитывалась в надгробные надписи. Сначала нашла Данкиных родных, прибрала могилки, а потом побрела дальше. В самом конце в длинный ряд выстроились тесно стоящие камни с ритуальными табличками.

Установленный щит большими буквами оповещал о том, что в 534 году вследствие небывалого разлива Билаюра старое кладбище было затоплено и размыто, но утащить вместе с мертвецами и массивные надгробия половодью не удалось, поэтому памятники установили как первый ряд на новом месте. Вся длинная сторона – уцелевшие памятники с братских могил. Таблички заполнены по одному принципу: год захоронения, номер отряда, командир и список погибших. На некоторых так и было написано «неопознанных ещё 12 тел».

Сейчас, вспоминая этих безмолвных свидетелей старых битв, я с горечью подумала, что на новом установленном памятнике можно было написать: «Шестой отряд и неопознанный прах предположительно второго отряда».

Да, я была зла. Глубоко в душе всё болело и ныло. Я постоянно перебирала мысленно все те часы и минутки, когда мы были вместе: Хельриг и я. Раз за разом ловила себя на убеждении, что надо было броситься к нему, обнять, поцеловать. Почему Элия побежала, а я – нет?

Вчера на кладбище ко мне подошла лери Абрана, жена бывшего коменданта, растерянно помолчала рядом и сказала:

– Сочувствую вашему горю, Варьяна. Лер Вольди был отличным офицером. Но всё же хорошо, что вы не успели привязаться друг к другу, – она скорбно покивала и высказала то, ради чего и подошла, – а у нас, знаете ли, Элию угнали.

Выглядела моя бывшая начальница как всегда – аккуратно, чистенько, подтянуто, её выдавало паническое выражение лица, как будто она постоянно ждала плохих известий или неприятностей, а в глубине глаз поселился страх.

– Да, я знаю, – как можно мягче ответила ей, – крепитесь, лери Абрана, я слышала, что командование приложит все силы, чтобы вернуть девушек.

– Она очень храбрая и умная, Эли дружила со всеми и всегда всех защищала! – будто и не слыша меня, продолжила комендантша, – вы ведь тоже с ней подружились, не так ли?

– Мы слишком недолго были знакомы, – напомнила я.

– Да-да, – покивала она, – знаете, когда Эли была маленькой, она так любила знакомства! Как только новичок появлялся в гарнизоне, она начинала ходить за ним по пятам и вскоре уже знала, что за человек, что он любит. Именно из-за неё люди всегда очень быстро привыкали к новому месту службы. Вот и вас она опекала, и погибших стражей, хотя, строго говоря, не дело девушке дружить с мужчинами, но ведь подруг у неё и не было, да и откуда им взяться на нашем пограничье. Я так жалею, что муж не согласился на перевод в столицу. Всё могло быть иначе.

«Вот это верно!» – подумала я и постаралась помягче распрощаться с убитой горем женщиной.

Разговора о возвращении в архив лери Абраны, конечно, уже и не могло быть. Пока что формально её муж оставался приписанным к Южной Крепости, но жить ей в гарнизоне было негде.

Комендантша собиралась ехать с нами, но командор учтиво предложил ей единственную оставшуюся целой повозку и напомнил, что многодневная скачка – непростое испытание. Тем более что ей, конечно, необходимо взять вещи, ведь неизвестно, на сколько затянется расследование, в котором бывший комендант даёт показания, и на какое место службы его потом отправят.

Лери Абрана задумалась и согласилась:

– Вы очень добры, ваше превосходительство, в самом деле, мне и самой не хотелось бы возвращаться сюда, на пепелище. И так сколько лучших лет отдано этой крепости! Всю жизнь на границе, уж наверняка командование предложит мужу что-то поприличнее!

Я очень надеялась, что бывший комендант строго ответит за каждого погибшего! А если и удастся ему выкрутиться, то совесть его замучает. Говорят, Войр-Временник по ночам отпускает души тех, кто погиб от предательства и остался неотомщённым.

Всех угнанных девушек было очень жаль. И дочку вероломного коменданта тоже, несмотря на скверные последствия её поступков.

Вчера в комендатуре я случайно встретила ту самую повариху, которая поскандалила с Элией и дала мне шанс сбежать. Я хорошо её помнила, девушка была той самой, кто выносил Рессу вкусного супа с мослами. Но в каком она была виде! Немытая, с лохмами, забранными в пучок, с ужасным кривым шрамом во всю щеку и пустым взглядом.

Бывшая повариха пришла к генералу просить императорскую помощь для пострадавших гражданских на военной службе. Она сидела, сжавшись в комочек, то испуганно вздрагивая от малейшего шороха, то уходя в такие глубины мыслей, что генерал дважды – трижды переспрашивал нужные сведения для документов.