Неделя в стае, или как убить ведьму

Глава 2

Глава 2.

Меня воспитывали в условиях, где за каждое неверное действие следовала боль.

Нет, никто не бил маленькую девочку со слишком рано проснувшимися способностями. Ведьминская гора славилась одинокими сильными женщинами, в чьих жилах текла настоящая кровь Прародительницы. Они заботились о воспитанницах — правда, в своем понимании этого слова.

Каждая попавшая сюда малышка рано покидала семью, почти сразу, как к ее рукам сползались лягушки с болот, а глаза на один угад отличали ядовитые ягоды от безопасных. Я почти не помнила своих родных, когда попала к казавшимся непревзойденным ведьмам для обучения. Гордые, яркие, высокие — они почти завораживали блестящими глазами и громким голосом, когда ты попадала на Ведьминскую гору.

«У ведьмы нет начала и нет конца»

Именно эту фразу я наряду с другими выучила первой. Она значила, что ведьма не привязана к родным и семье, а ещё никто не может убить её, пока она сама не определит своё время. Ведь мы могли продлевать себе годы, используя лишь нужные травы…

Но все же мне повезло чуть сильнее, чем другим, и эта фраза дала сбой, когда на гору спустя два года привезли Амайю. Я ещё не забыла сестру — младшую и бесстрашную, что с радостью бросилась ко мне, и тем самым поставила крест на нашем тесном общении.

Ведьмы сделали все, чтобы мы не привязывались друг к другу.

Разные спальни, занятия, даже отдых — но я все равно пробиралась к ней по ночам, забираясь в кровать и вспоминая семью. Она росла другой, менее осторожной и будто больше обожая любые перемены вокруг себя. Я, всегда опасливая и «правильная» часто пыталась запретить и уберечь — но Амайя лишь смеялась, прижимаясь ко мне холодными ногами под одеялом.

Мы любили друг друга.

По-настоящему, как сестры.

А ещё быстро выучили, что неверно сделанное зелье или съеденная травка может покарать намного сильнее, чем шлепающие по рукам ведьмы-наставительницы…

Именно поэтому, когда заклинание Винса достигло цели я не свалилась сразу в обморок, хоть и боль прожгла кожу, добираясь до мышц.

Я знала это заклинание.

Не только Винс кое-чему научился в наших страстных и таких коротких отношениях.

И потому, пока боль не ослепила и не съела целиком, я со всей силы держала глаза открытыми.

Кто-нибудь. Ну хоть кто-нибудь…

Возникшая волчья пасть надо мной не несла того спасения, на которое я так надеялась. Он поймет то, что я скажу ему — но в волчьем обличие не справится. А времени итак мало…

Глаза волка изучали меня ровно секунду, а затем он вскинул голову — и протяжно завыл.

Вот глупый, Винс же услышит, где он…

Я отмечала краем ускользающего сознания вспышки и рев волка в стороне, но боль уже захватила почти целиком, не давая и шанса повернуться. Как интересно работает магия! И вроде обездвижила, но в тот же момент я ощущаю каждой клеткой тела пожар по венам, что начал сжигать изнутри.

А может ну его, бороться… Так приятна и спасительна темнота, что тащит за собой от боли..

Лицо Карины, что возникает почти сразу после воя волка окутано страхом. Она вытягивает руку, но не касается, а лишь ждет…

— Как я могу помочь? — шепчет сипло, и мне кажется, что с таким желанием сделать хоть что-то ко мне раньше не обращался никто.

— Я умираю, — не тешу надеждой, и Карина наклоняется, явно пытаясь расслышать сиплый шепот, — когда отключусь, положите тело в воду и постарайтесь держать ее ледяной. Наверху оставьте лишь нос и рот. Когда очнусь, влить в меня как можно больше воды.

— Это поможет?

Я не могу ответить, даже просто кивнуть, а лишь закрываю глаза, отдаваясь боли. Это заклинание — лично Винсента, «Живой огонь», как он сам назвал его. Убивает стопроцентно и быстро, и есть спасение для непредвиденных ситуаций.

Только кому, кроме хозяина заклинания придет в голову класть вроде бы мертвое тело в холодную воду?

Я уже не соображаю, и мне почти плевать на смерть. Не факт, что Карина успеет. И уж тем более вообще нет гарантии, что оборотни захотят меня спасти. Но я помогла им, и, возможно, хотя бы за это они решат дать ведьме выжить…

Боль такая, что я даже не понимаю — я еще не отключалась или уже прихожу в себя?

Жжение в теле теперь как-будто вперемешку с обжигающим холодом, и эта смесь настолько отвратительна, что я дергаюсь, мечтая избавиться хотя бы от чего-то. Тут же чьи-то руки вцепляются в плечи, и куда-то тянут, а рот насильно разжимают пальцами.

Что происходит?

— Пей! — слышу сквозь боль, что усилилась, когда я оказалась без ледяного жара, а осталась лишь в агонии внутреннего пожара.

К губам уже поднесли кружку, и я понимаю что надо пить. Понимаю — и не могу глотнуть, просто не работают нужные мышцы, и вся вода выливается обратно.

— Проклятье! — выругивается кто-то, — Карри, не выходит! Она точно говорила что ее нужно поить?

— Точно, — слышу знакомый голос, и на удивление даже ощущаю облегчение, что человеческая девушка где-то рядом, — попробуй запрокинуть голову…

— Захлебнется, — выдыхают рядом, и как-будто ничего плохого в этом нет, — кажется, не спасти.

— Попробуй только, и Бер убьет нас!

Бер? А это еще что за новый желающий убивать? Но вроде как не меня, а за меня, что было очень кстати…

— Вот, сунь ей в рот…

В этот момент я ощущаю что-то ледяное, что сперва прижимается к губам, а следом проталкивается на язык. Безвкусно, холодно… Лед?

Идея оказывается отличной, и я понимаю это спустя пару секунд. Лед во рту начинает подтаивать, и струйки стекают по горлу, расслабляя и убирая огонь внутри. Я с закрытыми глазами жду, когда смогу вновь управлять хоть какими-то мышцами — и сглатываю, показывая, что готова.

— Отлично! Лу, теперь воду, ладно?

Мне снова подносят стакан ко рту, и я пью, жадно и много, ощущая волнами убегающий с тела огонь. Отличное заклинание, должна сказать… Винс всегда был хорош в своем деле.

Когда третья порция восхитительной влаги подходит к концу, я могу, наконец, распахнуть глаза. Яркий свет ослепляет, но я усиленно держу веки открытыми — ужасно хочется оценить, угрожает ли мне что-то сейчас.