Убить Бенду

Глава шестая

Алиция очень скоро устала. В ботиночках из тонкой кожи, предназначенных для танцев, в тяжелом платье с широким подолом, который постоянно за все цепляется — за пни, коряги, сучки, ветки... Год назад, когда еще жила у отца в замке, она каждый день ходила в дальнюю деревню и сама притаскивала оттуда две корзины фруктов или другого нехитрого крестьянского подношения. Легко! Но с тех пор привыкла, что под ногами ровный каменный пол, покрытый мягким ковром, что ходить надо в худшем случае из одной башни дворца в другую. А танцевать — это же сплошное удовольствие! Совсем не то, что перепрыгивать через поваленные деревья, спотыкаться о кочки и корни, да еще паутина попадается обязательно перед самым лицом! И приходится соскабливать ее с щек и носа, стараясь ругаться про себя, чтобы красавец мужчина перед ней не услышал...

Так как почти все силы девушки уходили на преодоление препятствий, разговаривать она уже не могла. Хотя язык так и чесался! Однако ее спутник с самого начала взял такой темп, что она могла думать только о дыхании. Но это же представить только — колдун! Чертова паутина, опять в лицо!..

Наконец девушка взмолилась:

— Пожалуйста, остановись! Давай отдохнем! Я больше не могу!

— Есть хочешь? — спрашивает Бенда через плечо.

— Хочу! — Она зверски проголодалась: ничего не ела со вчерашнего обеда. Только перед дорогой сунула в рот кусочек пирога, да когда это было!

— Поищем место, — соглашается Бенда.

Девушка прислонилась к смолистому шершавому стволу сосны, глубоко вдыхая ртом лесные ароматы. Немного кружилась голова. Солнце уже высоко... Отдышавшись, она поплелась дальше.

Огромный валун, покрытый мхом, стоял на краю заросшего папоротниками углубления в земле. На камень упало старое дерево, да так и осталось лежать, зацепившись за него ветвями. Листья пожелтели, высохли, но еще держались. Алиция с удовольствием опустилась в тени валуна на выступающий из травы ствол.

— Уф... Вот это денек!

Бенда, скинув с плеча пустой заплечный мешок, садится на корточки. На освобожденном от травы пятачке лежит немного хвороста, и девушка с любопытством следит за руками Бенды, ожидая, когда начнется колдовство. Однако Бенда развязывает мешок, сует туда руку — Алиция готова была поклясться, что мешок пуст! — и вынимает кресало и кремень. Удар, другой, брызгают искры — сушняк занимается. Маленький огонек появляется на веточках, исчезает, оставив потемневшие дымящиеся кончики, и тут же вспыхивает вновь, бежит по тоненьким сухим палочкам, сначала прижимаясь к ним, но постепенно вырастая и охватывая одним языком целую ветку.

Алиция как раз собиралась спросить, где же они возьмут еду, но после фокуса с костром молча, с жадным любопытством, уставилась на мешок. Тот лежал, почти не приминая траву. Это одна ткань, больше ничего, сплетенные нитки да веревка на горловине.

Бенда тем временем встает и отходит за деревья, бродит вокруг полянки, часто наклоняясь, — собирает сушняк.

Алиция наблюдала с интересом, ожидая, когда колдун займется мешком.

Жаркий костерок запылал около ног, и она отодвинулась.

Бенда вынимает из пустого мешка закопченный котелок, пару деревянных ложек, плотно набитый полотняный мешочек; завернутый в тряпицу белый хлеб, половину каравая, совсем маленький глиняный горшочек, горлышко которого закрыто бумажкой, а бумажка перевязана тонкой бечевкой; льняное вышитое полотенце, порядком истрепанное; крохотный мешочек, видимо с солью, большой нож, глиняную бутыль и два деревянных стакана. Расстилает на траве около ствола, где сидит Алиция, полотенце, раскладывает на нем все, кроме котелка. Насыпает в чугунок горсть гречки и уходит за валун. Алиция некоторое время сидит, тупо глядя перед собой. Если б кто увидел фрейлину в этот момент, вряд ли влюбился бы в нее. От этой нечаянной мысли девушка очнулась и обвела взглядом полянку. Она, увы, не спала.

«К счастью!» — тут же одернула она себя. Надо же, какие бывают на свете чудеса. Мало того что спасли, так еще сейчас накормят до отвала! Гречневая каша! Девушка готова была есть сырую репу.

Бенда возвращается с котелком, в котором плещется вода, ставит его боком в костер, берет нож, отходит — девушка слышит удары лезвия по дереву — и возвращается с парой рогатин. Втыкает их в землю, продевает под ручку посудины палку и подвешивает котелок над огнем, садится рядом с девушкой на бревно, рядом с костром. Скоро крупа в воде начинает фонтанчиком подниматься со дна, по поверхности воды бежит рябь, появляются первые пузырьки. Божественный запах каши дразнит голодный желудок. Алиция так захвачена происходящим, что совершенно забывает о намерении подробно расспросить случайного спутника. Она смотрит, как кипит вода, как мечутся в ней крупинки, как пузырьки взрывают крупу на дне... Но вот бурление замедляется: крупа разбухла, отяжелела и уже кое-как шевелится в малом количестве воды — так едва поводит плавниками в ведре снулая рыба.

Горячую с маслом кашу, пар от которой поднимался в лицо, ели прямо из котелка. Алиция быстро приспособилась и лихо работала деревянной ложкой. Наевшись — она позволила себе наесться, чего и быть не могло во дворце, где первой заботой была фигура, — девушка облизала ложку и спросила:

— Как вам это удается?

Бенда разливает темную жидкость из глиняной бутыли.

— Что именно? — Приподнимает горлышко, и от льющейся с высоты струи в деревянном стакане вскипает пена. — Это?

— Ах нет, вот это. — Девушка ткнула пальцем в мешок. — Он же пустой. А вы из него столько достали!

— Это глубоко философский вопрос, — улыбается Бенда и подает ей один бокал.

Жидкость оказалась прохладным гранатовым соком. Морщась, Алиция сделала несколько глотков: сок был довольно кислый.