Песни ветров

Глава 2. Истощающая неизвестность

На вторые сутки пришлось поверить в то, что происходящее не сон. Влажные каменные стены, свет из зарешеченного оконца далеко под потолком, едкий запах плесени, крепкая решетка — все это было ужасающе настоящим. Как и дикие приступы кашля, разрывающие горло и легкие с такой силой, что темнело в глазах.

Не знаю, что вселяло больший страх, сама ситуация или полное бездействие сильфов. Меня не допрашивали, никуда не вели, даже кормили, но за все это время не сказали ни слова. Я предпочла бы узнать о самом худшем, чтобы быть готовой, а не мучиться истощающей неизвестностью и позволять воображению рисовать картины одну страшнее другой.

Названный Дэшнаэлем ни разу не приходил в то место, где меня держали. Единственным, кого я видела, был Шаан. Он регулярно спускался в подземелье, приносил новую еду и забирал нетронутую старую.

Я честно пыталась поесть хоть немного, но несмотря на дикий голод не смогла протолкнуть в себя ни одной ложки.

Первое время и думать нормально не получалось, не то что пытаться есть. Я глухо рыдала, иступлено била стену кулаком, стесывая кожу о шероховатую поверхность, забывалась беспокойным сном и просыпалась с неизменным криком, а затем снова рыдала, бесконечно ненавидя эту безобразную слабость, но не находя сил бороться с нею.

Порой мне даже мерещился чей-то внимательный взгляд, но сколько бы я ни вглядывалась в полумрак подземелья, никого увидеть так и не смогла. И это чувство, будто за мной неустанно наблюдали, сводило с ума еще больше.

Взять себя в руки удавалось лишь тогда, когда приходил сильф-слуга. Взращиваемая годами привычка работала безотказно. Стоило только услышать вдалеке тихие шаги, как слезы пересыхали сами собой, и на лице появлялось выдрессированное выражение полного спокойствия и безразличия. Только один раз я не сдержалась и шмыгнула носом.

Шаан расценил это по-своему: внимательно посмотрел на меня и ушел так же безмолвно, как и всегда. Зато в следующий раз вернулся с теплым одеялом. Я не спешила принимать этот жест за обнадеживающий, совершенно не представляя, чего ожидать. Однако уже тогда начала в полной мере понимать, что имею дело не с теми полуразумными монстрами, о которых читала в книгах.

Чуть успокоившись, я стала перебирать в голове звенья цепочки событий, из-за которых оказалась здесь. И, к своему прискорбию, виновного, кроме себя самой, так и не нашла.

Только отчаянное сожаление все равно жалило на каждом «если». Если бы я не услышала тот разговор. Если бы скрипнула половица возле комнаты родителей. Если бы к повозке решили приставить стражу на ночь. Если бы в дороге сломалось колесо.

Снова и снова я казнила себя за глупость, пока не поняла, что таким образом уже ничего не изменю.

Было трудно справиться с чувством жалости к себе, но самоконтроль — единственное, что у меня почти всегда получалось. Охладив рассудок настолько, насколько это возможно, я внимательно изучила замок и с бессильным стоном пнула решетку ногой.

Конечно, никоим образом я не могла ни открыть его, ни даже повредить. И тогда с особенной горечью пожалела о том, что не имею ни капли магических способностей. Ведь на темном металле замка чья-то рука начертала руну вполне очевидного назначения. Судя по всему, одному лишь металлу сильфы не доверяли, превращая и без того трудную задачу в невыполнимую.

Я понимала, что нахожусь в патовой ситуации, но не могла перестать пытаться найти из нее выход.

Ключи всегда были при Шаане, будто насмехаясь, он носил звонкую связку в ключнице на поясе. Казалось бы, протяни руку, и вот она — свобода. Но что противопоставить сильфу, способному скрутить меня в считанные секунды? И чем больше мыслей приходило в голову, тем сомнительнее казалась идея побега в целом.

Внутри боролись две меня: та, что разговаривала с отцом о будущем, и другая — пробиравшаяся ночью из дома. Первая здраво предположила, что в случае неудачи меня убьют на месте. Вторая справедливо заметила, что иного исхода ожидать и не стоит. Только вот, проблема с замком оставалась, и как ее решить у меня не было ни малейшего представления.

С такими мыслями я вернулась на жесткую лежанку и поплотнее завернулась в одеяло. Раньше мне не приходило в голову, что в подземельях может быть настолько холодно, что воздух в них такой тяжелый и влажный. Радовало лишь, что обещанные крысы так и не появились. И хотя бояться стоило вовсе не их, обзавестись внушающими ужас соседями очень не хотелось.

Измученное тело и сознание нуждались в отдыхе, и я заснула, как только немного отогрелась.

Мне снилась погоня. Я бежала вперед к спасительной границе, где уже ждал мисталийский патруль. Неясные тени махали руками, наперебой кричали: «Скорее! Еще немного!» Но вот что странно: как бы сильно я ни старалась, сколько бы долго ни бежала — вожделенная земля, сулившая безопасность, совсем не приближалась. Тогда я остановилась, тяжело дыша, и посмотрела вниз. И едва сдержала крик.

Руки и ноги опутывали тяжелые цепи. Они приковывали меня к холодному каменному полу подземелья. Не было никакой погони. И спасительной земли тоже не было. Я просто видела то, что хотела видеть. А единственным, что не позволило стереть грань между сном и явью окончательно, был чей-то пристальный взгляд. Чей?

Проснувшись в холодном поту, я надрывно закашлялась и сразу отбросила одеяло, в котором умудрилась запутаться. Усмирить тяжелое дыхание оказалось труднее, чем обычно, этот кошмар едва не свел меня с ума, и я еще долго всматривалась в одеяло, будто ждала, что сейчас оно превратится в гадюку. Потом перевела взгляд на трясущиеся руки.