Растворяясь

Глава XXXI. Пробуждение

Когда я проснулась, дивные ароматы и вкусы больше не окружали меня. Зато прямо надо мной нависли две очень обеспокоенные головы: одна из них принадлежала миссис Рэншоу, а другую физиономию – круглощёкую, с алой помадой на губах – я видела впервые.

Очнувшись, я сразу попыталась сесть, но эта рыжая обладательница полного лица и красных губ надавила на мои плечи, и я снова оказалась в уязвимом лежачем положении. Однако женщина, казалось, облегчённо выдохнула. Напряжённая морщинка на переносице между тонко выщипанных светлых бровей разгладилась.

— Наконец-то ты очнулась.

Миссис Рэншоу сложила руки, словно собиралась молиться. Никогда не замечала раньше её странного сходства с туканом из-за огромнейшего носа, но теперь, когда её лицо было так близко, я могла в «удовольствие» насмотреть на эту «красоту». Не смогла сдержать смешок, когда миссис Рэншоу округлила свои и без того большие зелёные глаза. Так она ещё пуще стала похожа на птицу.

— Элизабет, ты нас всех перепугала, когда так упала, — продолжила она, не обращая внимания на мой неуместный смех. — С тобой такое часто бывает? Я что-то не замечала.

— Да я тоже, — не вставая с оранжевой прорезиненной койки медпункта, я пожала плечами. Получилось не очень, но кого это волновало? Зато я обнаружила, что где-то потеряла часы и завертела головой в поисках циферблата на стене. — Который сейчас час?

— Почти шесть вечера. Ты отключилась на… почти восемь часов.

Учительница то ли икнула, то ли всплакнула. В дискуссию вступила полная дама с пучком и помадой. Судя по её униформе, она была медсестрой, но видела я её впервые. Её вес явно мешал ей передвигаться свободно в тесном кабинете. Подходя ко мне, она неизбежно задела все спинки стульев и столик с инструментами – и те мелодично звякнули. Я увидела странную змейку, извивавшуюся на этом самом столике, но моих знаний пока не хватало, чтобы расшифровать этот тайный знак.

— Мы пытались связаться с твоими родными, но оба не отвечают на телефонные звонки.

— О, мой отец на работе пользуется только рабочим номером, чтобы не отвлекаться на мобильный, — пояснила я. — А мама обычно в это время на йоге и просит не беспокоить.

Учительница и медсестра переглянулись между собой.

— Мы пытались дозвониться ей с самого утра. Йога длится так долго?

Она просто не хотела брать – прекрасно поняла я. Возможно, совсем не йогой она занимается, если учесть, что именно мне теперь о ней известно благодаря Итану. Вслух я, конечно, ничего не сказала.

В кабинет без стука влетел какой-то бородатый врач, на ходу натягивая халат поверх тёмно-синего свитера. Он поприветствовал миссис Рэншоу как обычно и с какой-то особой теплотой медсестру, так что у той даже зарделись щёки, приобретая почти помадный оттенок.

— Дамы, — он слегка хлопнул в ладоши и лучезарно улыбнулся, — я бы хотел побеседовать с ребёнком наедине, раз уж меня вызвали сюда из центрального госпиталя.

Миссис Рэншоу приобняла меня за плечо и усадила вертикально.

— Элизабет, это очень хороший штатный врач. Пожалуйста, будь с ним честна, как с собой. Мы не имеем права вмешиваться в ваш диалог.

— Я гарантирую анонимность, — он снова лучезарно улыбнулся. У него были румяные щёки и весёлые голубые глаза. Ему хотелось верить. Но в том, как он себя вёл в первые секунды, скрывалось что-то подозрительное. И пока я гадала, что именно ему рассказать, женщины уже покинули кабинет, а этот врач поставил один из железный стульев спинкой вперёд и опустился на него со скрипом.

— Меня зовут Патрик Эндерсон, я врач-психиатр из центрального госпиталя Торонто.

Я напряглась. Хотелось закатить глаза, но я сдержалась. Нельзя было показывать, что я могу быть чем-то недовольна, напугана или расстроена. Это может быть чревато самыми непредсказуемыми последствиями. Я смотрела в упор на его блестящий лоб, затем обвела взглядом его крупную фигуру, но не видела каких-то привычных знаков. И непривычных тоже. Но ведь у всех людей они есть. Даже у медсестры – какая-то змея.

— А как тебя зовут? — попытался он начать контакт.

— Вы знаете моё имя, вам его уже назвала миссис Рэншоу. Или у вас проблемы с памятью?

— Ого, да ты барышня с характером, ха-ха. — Он вдруг достал блокнот и ручку, зашуршал листами. — Элизабет, расскажи мне, что случилось, пожалуйста. Как ты упала в обморок? Что чувствовала, видела?

Я понимала, что надо рассказывать. Что чем быстрее я выложу ему историю, тем быстрее он меня отпустит. Нельзя, чтобы мама приехала и увидела меня с психиатром. Она мне влепит за это по самое не горюй. Ещё и в школе задерживаюсь сильно. Мартин ведь должен был приехать за мной после уроков. Интересно, что ему сказали и где он сейчас?

— Я… мы смотрели новости по Си-Би-Си о том, что случилось ночью в торговом центре. И потом я потеряла сознание.

— А что ты почувствовала перед этим? Страх? Может быть, чувство нехватки воздуха? Тебя, может быть, чем-то впечатлило это событие.

— Я знала продавца, — не стала скрывать этот факт. — Месяц назад с бабушкой заглядывали в Йоркдейл, и он рассказывал мне о телефонах. Хороший парень.

— Ты испугалась за него? — по сникшему голосу я поняла, что усыпила бдительность врача.

— Что-то типа того… наверное, не знаю, — я пожала плечами. — Я не очень впечатлительная вообще-то. Но, наверное, когда с твоим знакомым происходит что-то неприятное… Вы знаете, что-то страшное. Это как бы напрямую не касается тебя, он ведь мне не родственник или друг. Но, казалось, я недавно с ним общалась, и он был в полном здравии, а тут… непонятно, кому могло прийти в голову нападать на невинного человека.

Кружок по актёрскому мастерству явно мне пригодился. Пара искренних улыбочек, пострелять глазками и ни единым мускулом не выдать напряжение. Хреновый вы врач, мистер Эндерсон или как вас там.

— Элизабет, а ты что-то видела, когда потеряла сознание? Может быть, слышала, что происходит вокруг. Тебе кричали одноклассники, тебя перетащили сюда. Что-то помнишь?