Крестоносец

Глава 2. Забытый ритуал

 После двух месяцев, проведенных в учебке братства, мир кажется прекрасным и огромным. Даже если постоянно идут дожди, воздух буквально пропитан холодной влагой, а дороги размокли в непролазную грязь.

 Мы едем в Лашев. Я знаю только, что это небольшой городок в предгорьях Банарда, недалеко от границы Роздоля с имперскими землями. До него от Данкорка два дня пути. Места здесь красивые: густые смешанные леса, окрашенные во все оттенки красного, золотого и зеленого цветов, чередуются с возделанными полями, с которых давно убран урожай. В деревнях по дороге люди ведут себя по отношению к нам очень почтительно. При встречах кланяются и желают здравия и счастливого пути. Когда тебе вслед по десять раз в день говорят «Да хранит вас Матерь, пан рыцарь!», поневоле начинаешь чувствовать себя значительным человеком.

 Одно плохо – Лукас уж очень молчалив.

- Наберись терпения, - сказал он мне, когда я спросил его, куда и зачем мы едем. – Твой лорд тебе все расскажет.

- Лукас, - не выдержал я, - а как случилось, что ты стал охотником на нежить? Ты не рассказывал.

- А тебе ни к чему это знать. Так что помолчи, в такую погоду вредно разговаривать, горло застудишь.

 Мне ужасно хочется поболтать, но я понимаю, что Лукас мне такого удовольствия не доставит. Ну, нет, так нет. Пока я счастлив уже от того пьянящего чувства свободы, которое испытываю последние дни.

 Чтобы скрасить дорогу, я начинаю петь песню, которую от нечего делать сочинял в учебке. Думал о Домино и сочинял:

                      Средь гор и полей, там, где вереск цветет,

                      Эльфийская дева, - любовь моя, - ждет.

                      А я все скитаюсь вдали от нее,

                      И болью наполнено сердце мое.

                      И путь мой лежит через мрак грозовой,

                      И вороны хрипло кричат надо мной,

                      Пророчат мне битву, пророчат беду,

                      Но верю, что путь я к любимой найду.

                      Поверь, моя милая, пусть  на пути

                      Мне адские бездны придется пройти,

                      Пусть меч занесенный мне смертью грозит –

                      Любовь твоя в битве меня сохранит.

                      В далеком краю, там, где пущи шумят,

                      Где старые крепости тайны хранят,

                      Прекрасная дева сидит у окна,

                      И, может, меня вспоминает она.

                      Поверь, моя милая, пусть на пути

                      Мне адские бездны придется пройти,

                      Пусть меч занесенный мне смертью грозит –

                      Любовь твоя в битве меня сохранит.

- Она того не стоит, - вдруг сказал Лукас.

- Что?!

- Ни одна баба не стоит того, чтобы так к ней относиться. Особенно эльфка. Я так думаю.

- Да мне плевать, что ты думаешь, - буркнул я.

- Все бабы – это кровь, кости, жир, мышцы, волосы, немного краски и пара ярких тряпок, - сказал Лукас. – Они стареют, дурнеют, блюют с перепоя, их  пот  и дерьмо  воняют не лучше твоих. В них нет никакой поэзии. Все, что им нужно от тебя, так это денег побольше и член покрепче. Если ты не можешь удовлетворить их вздорные прихоти, они бросают тебя и находят другого дурачка, который будет таскать их на закукорках всю жизнь и при этом радоваться, какое ему счастье подвалило.

- Придет поручик Ржевский и все опошлит, - усмехнулся я. – А что если ты просто не с теми женщинами общался?

- Все бабы  гадины. Поживешь с мое, сам поймешь.

- Домино не такая, - ответил я. – Она особенная, а если тебе с бабами не везло, это твои проблемы.

- Эльфы – да, они особенные, - Лукас хмыкнул. – Была у меня одна эльфка. Бледная, тонкая, с белыми длинными косичками и маленькими титьками.  Она постоянно пахла морской солью, мятой и дубовой корой, и ей  нравилось, что я не брею волосы под мышками.  В постели она была холодная, как бревно, и только таращила  в потолок глаза, когда я трахал ее.  Но мне казалось, что я ее любил. Наверное, я на самом деле ее любил. Но потом она сбежала от меня с каким-то черномазым наемником из Партея – настоящим ублюдком и садистом, которого от веревки спасла только начавшаяся в это время война в Роздоле. Она сказала мне, что любит его, а меня  нет.  С того дня эльфки меня перестали интересовать. Они такие же, как и  человеческие бабы, только еще скучнее и фальшивее.