Эльфийский гамбит 2

Глава двадцатая. Опасный план

Ладмила ан Анкюр

***

– Просто не знаю, что мы еще можем придумать, чтобы защитить нашего шпиона от проверок менталистов, – сказала я, откладывая в сторону Эур.

Мы сидели в штабной палатке, которую по приказу генерала приспособили под допросную. Правда уже несколько часов допросов тут не проводилось: все это время мы пытались сообразить, как запустить нашего разведчика к фанатикам, но ни к чему так и не пришли.

– Что сказал Эур? – поинтересовался Ондиил.

– Если упростить, то разведчик сам должен быть ментальным магом: опытным и неслабым, чтобы обмануть все проверки.

– Этого недостаточно, – покачал головой Флайдин.

Я устало вздохнула. Теперь понимаю, почему у Йомоса не получилось внедрить своего человека. Оказалось, дело не только в проверках менталистов, но и в клятве. Все разведчики в Лирии дают клятву в присутствии ментального мага. Это значит, что клятва карала не только тех, у кого были магические способности, но и обычных людей. Даже, если нашему разведчику удастся как-то пройти ментальную проверку, клятву верности ведайну и Лирии он будет обязан принести, а потом и выполнить. К слову, Барон, которого я допрашивала ментально, об этом не знал.

– Как ни печально признавать, – подвел итог Ондиил, – заслать шпиона вместо Иста Нрарди – это на самом деле не такой уж и плохой план. В таком случае наш засланец не обязан будет приносить клятву. Все будут считать, что он уже поклялся.

– Отвратительный план, – не согласилась я. – Где нам взять опытного менталиста на место убийцы?

– Ты говорила об еще одном ученике… – намекнул мой телохранитель.

– Нет, Ондиил, даже не думай об этом. Он еще несовершеннолетний.

– Тогда у меня больше нет идей, – признался он.

– Если найти человека с такими же способностями, как у Ондиила, то он мог бы, теоретически, внедриться к фанатикам? – вдруг спросил Флайдин.

– Вместо Иста Нрарди? Нет! – ответила я. – Даже если мы найдем такого же, причем, не только силой дара, но и особенностями воображения, жизненным опытом и так далее, его надо будет обучить. И не только ментальным практикам, но и работе разведчика.

– Реально ли обмануть менталистов фанатиков, если генерал найдет такого мага, а ты подготовишь, закроешь память, ключ придумаешь? – продолжал интересоваться муж.

– Если в следующий раз представится подобная возможность, а у нас будет менталист, согласный на замену памяти, то у такого человека есть шанс обойти проверку. Но только в том случае, если маг не будет проверять слишком тщательно.

– Если бы можно было отправить Ондиила, ты бы отпустила его? – озвучил вопрос Флайдин.

– Если ты не заметил, кожа у меня слишком тёмная, чтобы сойти за человека, артефактная нить позволяет скрыть только лицо, – напомнил телохранитель, – или ты знаешь, как меня отбелить?

– Возможно, – муж откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня. – Ты его отпустишь, если я найду средство?

Вот оно воспитание у дроу: первым делом спрашивать женщин. Мнением самого Ондиила он не поинтересовался. Зато мне это важно.

– Если он сам не против… – пожала плечами я.

– Не против! – сразу ответил телохранитель.

– Подождите меня, я ненадолго, – Флай вскочил и быстро покинул палатку.

Я удивленно посмотрела ему вслед. Он весь день не оставлял меня с Ондиилом наедине, хмуро косился на моего ученика, ревновал, но всячески старался не показывать своих чувств, а тут вдруг выскочил из допросной, даже не объяснив зачем.

Состояние Ондиила меня беспокоило. Слишком много негативных эмоций. Он закрывался, и надо признать, закрывался неплохо, но все же мой дар был гораздо сильнее, а его чувства – острыми. Я понимала причину его состояния и хотела бы как-нибудь помочь, но боялась, что сочувствие он примет за жалость. А по меркам дроу, жалость – это оскорбление. И все же не поддержать его я не могла.

– Моя мать умерла, когда я была совсем малышкой. Отец постепенно пропил все наше состояние, а потом сбросился с замковой башни, чтобы не отдавать долги, – начала я. – Мне было восемь лет. Я хорошо помню, как отец все время отворачивался от меня, потому что я напоминала ему мать. В её смерти он винил себя. Будучи маленькой, я не понимала его отношения и хотела, чтобы он полюбил меня. Помню похороны, закрытый гроб, непонимание. Дальние родственники испарились, прознав, что по наследству им могут перейти только долги и забота о тощей девочке. Меня отдали в приют. Там я тоже была никому не нужна. Я это очень ясно осознавала, потому что способности к ментальной магии начали появляться именно тогда. Однажды в небольшом приютском саду я встретила грустного мужчину, и этот большой, взрослый человек испытывал похожие чувства. Я заговорила с ним, рассказала, как мне одиноко, как больно и страшно. Так мы познакомились с лордом Соннаром. Именно его я называю папой. Негативные чувства сблизили нас. Иногда бывает, что одинаковое чувство боли сближает больше, чем что бы то ни было.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Тебе сейчас очень одиноко и плохо…

– Только сблизиться не с кем. Да я и не хочу. Ничего не хочу, – сказал Ондиил с горечью.