Графиня – служанка

Глава 2. Что тут творится?

Следующее моё пробуждение пришлось на предрассветные часы. Словно толкнул кто-то так, что я подскочила на месте. В окно тихо барабанили капли дождя, но что странно – сна не было ни в одном глазу, хотя обычно в такую погоду всегда хочется спать, независимо от того, выспался или нет. Я прислушалась. В доме стояла какая-то абсолютно мёртвая, противоестественная тишина. Да, ночью обычно все спят, но всё равно какие-то шорохи да раздаются. А тут... Ничего. Только моё дыхание и звуки дождя.

Тихонько перевернувшись набок, я бездумным взглядом скользила по окружающей обстановке. На столике у кровати снова стоял полный кувшин. В памяти тут же вспыхнули события прошлого дня: как пришла в себя, как увидела дядю... Дядя. Почему-то мне ещё вчера показалось, что не всё, что он говорил – правда. А ещё эти предупреждающие об опасности голоса и видения... И кто же я?

Приняв полусидячее положение, прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться. И тут меня ждал просто взрыв мозга! Словно перед глазами замелькал калейдоскоп воспоминаний, но такой странный, что хотелось закричать «Хватит! Остановись!» Безумная нарезка кадров из жизни Лары и Норы. Только теперь я точно была уверена, что я – Лара. Лариса. И мне было не 17 лет, как Норе, а в два с половиной раза больше. Жаль только, что из мириад картинок, проносящихся мимо не совсем получалось составить единое целое. Но как я оказалась в теле Норы? Ведь сидела спокойно во дворике Паллиативного центра, грелась на солнышке, обласканная лёгким весенним ветерком... Впрочем, это только название красивое и загадочное для большинства моих современников было. Хоспис попросту. Стоп. Если Нора умерла, тогда и я – тоже? Иначе как объяснить моё появление здесь? Бред какой-то. Ладно, постепенно со всем разберусь, хватило бы только времени. Одно я знала точно, вернее, чувствовала – Нора панически боялась дядю, иначе не решилась на столь отчаянный шаг. Это мне с моей опухолью в голове оставалось не так много, а у девушки вся жизнь была впереди. Придётся и мне быть с «дядей Дереком» настороже. Тем более что вчера мне его поведение показалось странным.

В комнате стояла настолько нестерпимая духота – тело стало липким от пота. Надо открыть окно, чтобы впустить хотя бы немного свежести. Стараясь лишний раз не шуметь, чтобы не привлечь к себе излишнего внимания, я прокралась к шторам и осторожно выглянула на улицу. Ничего, кроме утреннего тумана, не было видно. Взявшись за ручку, чуть повернула её и аккуратно потянула на себя створку. Ничего. А ведь только что «видела», как Нора ещё совсем недавно распахивала окно настежь. Я прощупала деревянную раму настолько, насколько позволял рост: всё-таки потолки в комнате были очень высокими, не чета привычным мне «хрущёвским». Соответственно, и окна здесь были огромными. Зато подоконник – широк и мог позволить с комфортом устроиться на нём, обложившись подушками. Есть! Подушечки пальцев коснулись холодного металла. И ещё. И снова. Похоже, что рамы совсем недавно забили гвоздями, причём явно торопились: настолько неаккуратно была выполнена работа, жуть. Но зачем? Чтобы Нора не выпрыгнула? В таком случае, почему этого не было сделано раньше? Ответа на этот вопрос я не находила. Память ничего не показала. Зато, стоило мне рукой коснуться стекла, как снова услышала в голове «Беги!». Но сказано было так, словно это слово произнесли по слогам. Бе-ги... Бе-ги... Бе-ги... Будто капли дождя дробью их отбивали.

На лестнице послышались шаги. Дядя Дерек? Так. А ведь на меня всегда нападала страшная жажда после снотворного. И вчера я слишком «внезапно» уснула... Мой взгляд снова остановился на графине с так называемым «отваром». Я быстро подскочила к столику, благо ковёр глушил все мои шаги, наполнила стакан почти до середины и заметалась, не зная, куда его вылить. Меня терзали смутные сомнения, что помимо снотворного в отваре была ещё какая-то дрянь, знатно дурманящая мозги. А мне сейчас нужна была светлая голова, чтобы разобраться во всём. Ладно, под подушку, надеюсь, дядя не полезет. А к утру влага испарится. Если мне повезёт, конечно. Сказано – сделано. Я вернулась к окну, держа в обеих руках стакан, на дне которого осталось немного жидкости.

– Нора? Ты зачем подошла к окну?

Дядя Дерек, а это действительно оказался он, изображал почти искреннюю тревогу, вот только на каждую его фразу у меня в голове словно счётчик щёлкал, уведомляя о правдивости сказанного. У Норы такого точно не было.

Я устало покачнулась и вполне натурально зевнула, прикрывая рот ладошкой:
– В комнате очень душно, хотела проветрить немного. Не получилось. Пожалуй, ещё вздремну немного...

Поставив стакан почти на самый край столика, добрела до кровати и буквально рухнула в неё, натягивая мимоходом на себя одеяло почти до самого носа.

– Да-да, Нора. Ещё слишком рано, поспи. Сон – это лучшее лекарство. Так все лекари говорят.

Лицемер. Я-то видела из-под ресниц, как он радостно улыбнулся, заметив, что «отвара» в графине убыло. Ничего. Мы ещё повоюем! Раз мне дали второй шанс на жизнь, глупо будет его упустить! Дождавшись, когда дверь за дядей закроется, а шаги на лестнице стихнут, отодвинула подушку в сторону, а сама откатилась на другой край кровати, чтобы не спать на мокром. Вот только не учла, что на простыне останутся разводы.