Покинутый мир: Шесть испытаний

4. Глубокое море - часть 5

Маленькие крупицы снега падали сверху, оседая на вязком дне глубокого моря. Странная картина, она не вызывала чувства противоречия и казалась чем-то нормальным, будто бы я попал в давно позабытый, но все еще родной дом. Ни неба, ни облаков... только длинный, напоминающий шрам просвет с трудом пытался раздробить завесу тьмы, обосновавшуюся прямо над головой.

Холод и тоска поселились глубоко в моей душе. Они не мучили меня, но как заботливые родители окутывали мои плечи своими призрачными костлявыми руками. Вечные спутники, верные и непоколебимые стражи, мои собственные внутренние демоны, с которыми я все это время пытался ужиться.

Останься с нами...

Я всегда сильно привязывался ко всему памятному, и неважно, насколько эта память была стара и бесполезна. Личные вещи, книги, детские игрушки, альбомы с фотографиями, разбитая посуда... Мои шкафы всегда полнились различным хламом, который почти никогда не доставался и не использовался, но продолжал существовать в моей темной обители.

Схожая ситуация происходила и с людьми. У меня были друзья, не только хорошие, но и плохие. Я всегда позволял себе жалеть других, оказывать безвозмездную помощь и излишнее внимание. Часто это оборачивалось трагедией, но даже неблагоприятным исходам не удалось научить меня чему-то новому и действительно важному.

Извечная привязанность ко всему, и живому, и мертвому. Жизнь прошлым, неумение видеть ни настоящее, ни будущее - вот она, крепкая железная цепь, что приковывает мое сознание к морскому дну. Зависимость от чего-то, или кого-то, постоянная тяжесть на сердце, сокрытом под тугим и болезненным узлом. Я осознавал ее в полной мере, но ничего не мог с этим поделать.

Проходили годы...

Что-то уходило или терялось, что-то приходило, но на моем сердце всегда оставалась глубокая горечь.

Вздохнув, я сел на илистый песок. Несмотря на свою природу, он был абсолютно твердым, как каменистый пол на седьмом этаже башни. Двигаться бесполезно, это мне уже удалось уяснить в полной мере. Сколько бы я ни шел вперед, ничего не менялось. Все та же тьма с резким просветом, все те же надоедливые образы - призраки тех самых старых, но столь значимых мелочей.

- И что же я, черт подери, должен сделать?

Мой голос, с явной ноткой негодования, эхом раскатился по пространству. Глупо ожидать, что кто-то мне ответит...

Стоило только подумать об этом и развернуться, как в глаза бросилась Ринли. Она изучала меня так, будто видела впервые... или же сомневалась в том, что я настоящий, а не плод воображения.

- Ринли?

Пара шагов в ее сторону мигом пробудили в девушке сильную панику.

- Нет! Не подходи ко мне!

Она упала на спину и принялась стремительно отползать.

- Да что с тобой? Это же я, Фльюс!

Ринли зависла, внимательно вглядываясь в меня сквозь пальцы ладони, прикрывавшей лицо. Я не слышал ее дыхание, но точно знал, что оно было тяжелым как одышка.

- Фльюс... ты...

- Да-да, это я, все хорошо...

Ее руки слегка опустились, а лицо приняло чуть более спокойное выражение, но встать девушка так и не смогла. Она оперлась спиной на странный кусок кирпичной стены, которой совершенно точно еще минуту назад здесь не было.

- Ринли, слушай... мне кажется, это испытание как-то связано с нашими душевными проблемами... возможно, травмами, или что-то вроде того.

После небольшой паузы, мой взор уловил легкую дрожь девушки. Очевидно, она чего-то сильно боялась.

- Дурацкое испытание. Лучше уж вернусь назад, потеряю право на ошибку, и... и...

Вновь она не закончила фразу, уткнувшись головой в колени. Что же может настолько сильно ее беспокоить, что аж доводит до подобного состояния? Из безучастного, пассивного, но достаточно уверенного и целеустремленного члена нашей группы Ринли превратилась во что-то беспомощное и невероятно слабое, неспособное даже сдвинуться с места.

Я прикусил губу и вновь вгляделся в летающие по воздуху вещи. Меня всегда мучила привязанность, зависимость от воспоминаний и прошлого, но это чувство сравнимо, скорее, с тоской и грустью. Угнетающая тишина, изредка разрываемая едва слышимыми голосами и плавающими образами, каждый из которых хранит свою долгую историю... Но у Ринли что-то совершенно другое. Вероятно, нечто глубокое и тяжелое, наподобие тяжелого груза, не поддающегося никаким эмоциональным усилиям.

"У каждого свое препятствие, и мне, прежде всего, нужно позаботиться о своем, но... могу ли я ее оставить?"

Такой выбор вновь разрывал меня на части, особенно усугубляясь тем, что я действительно не знал, что делать в обеих ситуациях.

Пальцы прикоснулись к старой ободранной книге, прочитанной мною еще в малом возрасте. В ней едва ли было что-то особенное, но именно память делает ее столь значимой. Корешок наполовину обгрызенный жившим у меня тогда хомяком, страницы пожелтели, но яркая и красивая обложка продолжала делать ее живой в моих глазах.

"Она ненастоящая, это бесспорно... но почему мне снова становится так грустно?"

В самом деле, может, я и в состоянии отказаться от этих видений, но изменит ли это мое мышление? Как оборвать связывающие душу цепи, и почему эта злосчастная стена так сильно хочет выбить из моей души столь безобидную привязанность?