Скованные одной цепью 2, или Ты мне не муж!

Глава 4. Прогулка в темноте

Мне удалось управиться еще до рассвета. Когда я возвращалась домой, антрацитовое небо высоко над головой только начинало светлеть, приобретая все более нежные тона.

Здесь, внизу, на узких улочках между зданиями, которые из-за нехватки места в городе наскакивали друг на друга и упорно росли ввысь, даже если это противоречило здравомыслию, все еще густела черная мгла. Для обывателя такая прогулка в темноте по небогатому району могла закончиться плохо, но меня, окутанную магией, никто не замечал, а если и замечал, то понимал, что лучше не связываться.

Моя сила возросла после Корта-Эды. Чем это объяснить, я не знала. Первый «прорыв», случившийся в разрушенной крепости, не был чем-то из ряда вон выходящим – мне изначально говорили, что у меня большой потенциал, а я в тот момент старалась изо всех сил. Однако то, что произошло в заброшенной деревне, в эту складную картину уже не встраивалось.

И Дайш, и все остальные убеждали меня, что я всего лишь научилась зачерпывать больше силы. Словно бы эмоциональное потрясение, которое я там пережила, сломало внутри меня некую стенку. Я ведь неопытный маг и всегда была зависима от чувств. Чего удивляться, что предательство Асгера высвободило во мне столько мощи?

Наверное, так и было. По крайней мере, это выглядело логично.

Темные пятна на руках, оставшиеся от яда из гробницы Аруана, зудели теперь каждый раз, когда я много и долго колдовала. Тем не менее болезнь не возвращалась. Дайш на всякий случай изготовил для меня еще лекарства, заставил несколько раз намазаться, но, когда это не помогло, развел руками. Сам он не колдовал столько, сколько я, и его зуд не беспокоил. Ну а мне, видимо, отныне ходить до старости в перчатках длиной выше локтя.

Так или иначе, во всем этом был плюс – те, кто работал по ту сторону закона, по этой черте узнавал меня и спешил убраться с дороги, особенно если встреча происходила ночью. Поэтому, войдя в тесный проулок недалеко от нынешнего жилища, я не сразу обратила внимание на виднеющуюся впереди фигуру.

А когда наконец-то обратила, то сердце дрогнуло.

Судя по смутным очертаниям, впереди стоял мужчина в плаще. Очень высокий, широкоплечий, с гривой светлый волос – это мог быть только северянин. Я остановилась, пошевелился и мужчина, слегка повернувшись ко мне. Он не издал ни звука, словно ждал, когда я подойду, и тогда уже можно будет всхлипнуть, кинувшись в дорогие, горячие объятия…

– Асгер? – сглотнув, спросила я.

Ответа не было. Будь это Асгер – или Ингвар, я теперь путалась в том, как его называть, – он бы обязательно пошутил или ляпнул какую-нибудь глупость, но молчать бы не стал. Насторожившись, я подготовила атакующее заклинание и зажгла над ладонью огонек. Затем подошла ближе…

И прокляла себя за идиотизм. Это был не северянин, да и вообще не человек. Кто-то из жителей сунул в дождевую бочку швабру с веревочной головкой, которую я и перепутала со светлыми волосами. Вдобавок ночью на нее с веревки на верхнем этаже, где сушилось белье, свалилась тряпка, легонько развевавшаяся на сквозняке. Вот и «плащ», вот и «поворот» мужчины ко мне.

– Дура ты, Юлька, – пробормотала я, от самой себя скрывая, как сразу стало горько на языке. – Давно пора свыкнуться с мыслью, что ты сильная и независимая женщина, судьба которой – открыть первый в истории этого мира приют для котиков.

В конце концов, первый шаг к этому сделан – я уже начинаю разговаривать сама с собой.

После такого приключения до укрытия я добралась за считаные минуты. Злость на себя подогревала кровь, но перед домом я замедлилась, убедилась, что меня никто не видит ни снаружи, ни изнутри, и через окно влезла в свою спальню.

Все предметы в ней лежали на своих местах, в том числе и подобранные к вечернему платью шелковые перчатки, которые я так торопливо снимала перед походом к Сарвалесу, что они упали на пол да так там и остались. Слабое заклятие, опутывающее комнату, было нетронуто – значит, сюда никто не заходил. Это радовало, поскольку Дайшу не следовало знать о моих отлучках и о том, что я пытаюсь раскопать его прошлое. Но на дощатом полу валялся просунутый под дверь обрывок бумаги, а на нем нетвердой рукой Трейси было выведено: «Так крепко спишь? Ну и овца. Пропустила кучу интересного!»

Грамоту подруга знала неплохо – без этого нельзя было выучиться на мага. Кривизна строчек, наверное, объяснялась тем, что Трейси была пьяна. Во что она успела вляпаться?

Я переоделась, привела себя в такой вид, будто недавно встала с кровати, и направилась к спальне подруги, сжимая в кулаке записку. Идти надо было недалеко – до соседней двери.

– Трейси, ты тут? – я постучала. – Тре-ейси-и!

Лишь на третий раз из комнаты донеслось невнятное бормотание. Уверенная, что найду подругу спящей, я открыла дверь и собралась сделать шаг вперед, но замерла, так и не завершив движение.

Перед моими глазами предстали два обнаженных тела на смятой постели: блестящие от пота, перепутавшиеся ноги, руки. А сверху…

Я резко, с грохотом закрыла дверь. Изнутри донесся смех Даро.

– Лия, заходи, не бойся. Мы прикрылись.

– Ну уж нет. Попозже к Трейси загляну.

– Ли-ия…

Это уже был голос подруги. И такой, что я, вопреки собственным словам, снова раскрыла дверь и на сей раз уверенно зашла внутрь. К счастью, Даро и правда успел залезть под одеяло. Не весь – сверху виднелась его загорелая грудь, покрытая кучерявыми волосами, но хотя бы нижнюю свою половину он спрятал и заодно прикрыл голую спину Трейси.