Шёлковые тени Паутины

Ничто не существует без имени

Я стояла, запрокинув голову и стараясь разглядеть кроны стройных исполинов, покрытых серой корой, испещрённой глубокими рваными бороздами. Деревья с обхватом стволов в несколько десятков метров больше смахивали на гибрид секвой с подберёзовиками. Круглые кроны невозможно рассмотреть из-за солидной высоты колоссов. Расширяющиеся к низу уродливые слоновьи ступни растений провалились в землю и выдавили своей неимоверной тяжестью на поверхность огромные корни. Они клубились, будто в яростной борьбе сошлись чудовищных размеров анаконды, сплелись в прихотливые узлы. Казалось, земля с трудом выдерживает вес исполинов, и они цепляются друг за друга, всеми силами стремясь продержаться как можно дольше в непрекращающейся борьбе за жизнь.

Зияющие тёмные провалы между корнями пугали своими размерами. Оглушающая тишина страшила ещё больше. Казалось, в странном лесу не было ни души, но сердце замирало каждый раз, стоило только представить, какого размера существа могут жить в тёплой питательной влажности этой не то рощи, не то грибницы. Единственный звук, доносящийся издалека, напоминал плеск воды.

Оглядевшись, я заметила узкий синий просвет в нескольких километрах впереди. С сожалением взглянув на босые ноги и огладив, словно проверяя, своё пышное тело, облачённое в нежный трикотажный шёлк ночной сорочки, я тяжело вздохнула. Быстро преодолеть эту дорогу вряд ли мне по силам. Радовало лишь, что переплетения будто отполированных корней, удаляясь от стволов, постепенно опускались ниже и сплетались плотнее. Я бы предпочла находиться выше пугающих нор, но выбирать не приходилось — передвигаться по верху совершенно невозможно.

Я сделала первый шаг. Замерев, прислушалась… Тишину по-прежнему не нарушало ничего, кроме едва уловимого шума далёких тяжёлых волн. Немного осмелев, сделала второй шаг. И снова замерла, всматриваясь в тёмный тоннель, растянувшийся вдоль намеченной тропы. Ни малейшего шороха, ни заметного движения. Немного успокоившись, я сделала ещё шаг.

Лишний вес, накопленный за последние годы, ограничивал мои способности двигаться легче и быстрее... Устала... Заприметив впереди широкий пологий корень, решила на нём немного отдохнуть. Уже почти не опасаясь зияющих провалов, через несколько минут устроила привал, прикрыв глаза и прислонившись спиной к шершавой коре грибодерева.

— Подвезти?

Вскрикнув от неожиданности, я подскочила на корне, чуть не скатившись вниз. Озираясь по сторонам, никого не увидела. Решив, что голос — это жестокая игра воображения, снова опустилась на корень. Но едва коснулась пятой точкой тёплой древесины, как тот же голос добродушно произнёс:

— Океан плесенью покроется, пока ты...

Я закричала, прижавшись к стволу, подтянув ноги к груди и натянув на них сорочку. Невесть, какая защита.

В четырёх метрах от меня появилась прозрачная сизая дымка, похожая на почти растаявшую грозовую тучу, ещё хранящую в себе синие вспышки молний. Марево расползлось на много метров, заполнив пространство между стволами исполинов. И этот приятный баритон доносился именно оттуда. Заикаясь, я выдала нелепое:

— С-сим-сим… откройся.

Ответа не последовало. Загадочно мерцающее нечто постепенно исчезло. Я решила добраться до просвета как можно быстрее. Жутковатый лес без единой ветки и листочка снова показался опасным. Всё больше казалось, что это грибница. Каких же тогда размеров лес?

Я осторожно соскользнула с корня, туда, где только что приглушённо полыхали лазоревые вспышки в почти невидимой туманной мари. Протянув руку, покрутила растопыренной пятернёй, проверяя пространство впереди. Ничего. Глупо хихикнув, я устремилась к синеющей полосе просвета. Шум прибоя слышался отчётливее. Прыжки и полушпагаты, с помощью которых я передвигалась, не входили в число моих ежедневных тренировок. Тренировки вообще не входили в число моих любимых занятий. Я снова устала, едва ли преодолев треть пути. Забираться к стволам сил не было, и я блаженно растянулась, улёгшись на спину там же, где остановилась. Вздрагивая от подёргиваний расслабляющихся мышц, я начала проваливаться в сон.

— Не засыпай!

Вздрогнув от неожиданно раздавшегося уже знакомого баритона, я резко села. В голову резко устремилась кровь, отозвавшись болью и потухшим зрением. Прижав ладони к лицу, я ждала, пока пульсирующие толчки прекратятся. Наконец, боль отступила, и я, растопырив пальцы, открыла глаза.

Прямо передо мной... надо мной... навис чудовищного размера паук. Я не сразу осознала, что увидела. Скользнув взглядом по огромной лапе с матовым чёрным когтем, размером с саблю, я задрала голову и встретилась взглядом с многоглазым монстром. Его склонённая голова была так близка и так огромна, а моё ошеломление столь велико, что я сразу даже не испугалась.

— Надо же... паук... Маленький такой…

Я не увидела своё отражение в глубоких, словно космос, чёрных, сверкающих ясными синими звёздами глазах. Оценив, наконец, ближайшие перспективы на жизнь, я с ужасом взмолилась:

— Со... сожри меня... не… не больно...

…и потеряла сознание.

***

Я открыла глаза. И замерла. Происходящее было из рук вон плохо. Я по-прежнему находилась в странной грибной роще и медленно двигалась к синему просвету, лёжа на шерстистой спине паука.

Я немало знаю об этих созданиях, и кое-что знаю о езде верхом — когда под тобой животное, ты чувствуешь движение его мускулов. Но не в этот раз. Паук перебирал мощными лапами, не шевельнув ни одной мышцей огромного тела. Я лежала, боясь привлечь его внимание, и думала, как бы уличить момент и удрать. Только вот по корням далеко не убежишь, а спрятаться под ними на ум даже не приходило. Если тут ещё и жуки водятся? Или черви? А вдруг этот паук — не самый крупный обитатель странного места? И кто разговаривал со мной человеческим голосом?

Я стала вспоминать, как пауки поступают со своими жертвами. Вспомнился анекдот про моль, которая понесла шубу доедать домой. Если паук несёт меня скормить паучатам, то почему не обездвижил, спеленав паутиной? Я тоскливо вздохнула.