Джентльмен с Харви-стрит

Эпизод четвертый

– Джек, ты знал о планах Фальконе до этого разговора? – спросила Аманда, сидевшая плечом к плечу к Джеку на лавочке возле дома.

На небе уже зажглись первые звезды, в саду уютно трещали сверчки, и Джек, сидя рядом с Амандой, ощущая тепло ее тела и тяжесть лежавшей на его плече головы с щекотавшими шею темно-русыми волосами, вдруг подумал, что это и есть настоящее счастье.

Эти звезды.

И любимая девушка рядом...

– Нет, он ни словом о том не обмолвился. Но придумано знатно... И сыграно тоже.

– Полагаешь, он притворялся?! – вскинулась девушка, глядя Джеку в глаза. – Разыграл приступ, чтобы Розалин согласилась?

– Уверен, так это и было. Но дедушка прав: мисс Харпер нужно помочь. Хотя бы ради инспектора Ридли я просто обязан приложить все усилия, понимаешь? – Джек тоже посмотрел ей в глаза, желая донести полноту своей мысли. – Я многим обязан ему и теперь понимаю, что было бы крайне эгоистично, думая лишь о себе, хотя бы ни попытаться разобраться в убийстве Анри де Моранвилля.

– Полагаешь, тебе будет под силу справиться с тем, с чем не справились ни Брандер, ни тем более Ридли? А он, я уверена, не сидел сложа руки.

Джек понимал правоту ее слов, но ответил, как чувствовал:

– Мистер Джонсон поможет нам, ты сама это слышала, а он человек цепкий, смышленый. Я отчего-то уверен, что у нас все получится!

– Что ж, тогда и я тоже верю, – улыбнулась Аманда, целуя Джека в чуть колючую скулу. И призналась, став совершенно серьезной: – Сказать честно, я испугалась в первый момент: вернуться в Англию? Ни за что, подумала я. А теперь, размышляя об этом, я понимаю, что так будет лучше и правильней. И по-взрослому, что ли, – как-то грустно улыбнулась она. – В конце концов, я не смогла бы прятаться вечно, однажды пришлось бы признаться родителям в том, что хочу быть с тобой. Так пусть же это случится теперь, как можно скорее...

Джек, обхватив ее плечи, поцеловал Аманду в висок.

– Им вряд ли понравится эта новость, – откликнулся он. – И я даже их понимаю. Я ведь никто, если подумать, а ты...

– Не говори так. – Ладошка Аманды легла ему прямо на губы. – Ты тот, кого я люблю, а остальное неважно. Пусть откажутся от меня, отрекутся – мне все равно. Я, в конце концов, взрослая женщина, и хочу решать за себя, а не жить по чьей-то указке. – И с вызовом: – Мне, между прочим, нашли нового мужа. Вдовца с маленькими детьми. Родители жаждут нас познакомить в этом сезоне... Что скажешь, Джек Огден, может быть, этот мужчина подходит мне больше тебя?

Глаза ее вспыхнули вызовом и, наверное, самую малость обидой. Возлюбленный будто не верил, что ей безразличен весь свет, когда Джека нет рядом, или боялся поверить... И лицо ее просияло, когда крепкие руки стиснули ее плечи, а любимые губы твердо сказали:

– Ты – только моя, Аманда Уорд. Никому тебя не отдам! Слышишь меня? Никому.

Они потянулись друг к другу для поцелуя, когда голос нанятой давеча камеристки окликнул с террасы:

– Миссис Уорд, я принесла вашу шаль. Простудитесь ведь!

Но вместо того, чтобы откликнуться, девушка подорвалась на ноги и, схватив Джека за руку, потянула его по дорожке в самую темноту. С гулко бьющимися сердцами они добежали до балюстрады над озером и рассмеялись над собственным же поступком...

– И зачем мы сейчас убегали? – Джек отвел от лица девушки темную прядь.

– Просто мне захотелось.

Они стояли друг подле друга, все еще тяжело после бега дыша.

А может быть, не от бега...

– Джек?

– Да?

– Давай сделаем что-нибудь дерзкое...

– Что именно?

Большие, задумчивые глаза уставились ему в душу, руки вцепились в рукава сюртука.

– Поженимся, Джек? Прямо здесь, до отъезда домой?

Джек опешил и тряхнул головой.

– Тайно? Словно преступники? – спросил он. – Разве об этом мы оба мечтали? – И стиснув ее маленькие ладони в своих: – Послушай, Аманда, быть может, это мещанство, но я мечтаю о свадьбе в кругу близких друзей. Хочу тебя в белом платье и наши клятвы перед лицом многих свидетелей...

Она не сразу откликнулась: будто пыталась представить себе это событие. Свадьбу и Джека подле себя... Или, может быть, вспоминала, как выходила замуж впервые – шла будто на эшафот неживой фарфоровой куклой.

– Мне нельзя больше белое платье... – прошептала чуть слышно.

Джек улыбнулся.

– Цвет не имеет значения, – сказал он. – Но я обещал сеньору Фальконе, что не сделаю ничего, что могли бы счесть оскорбительным для тебя, и осудить...

– Так ты потому не приходишь ко мне, хотя наши комнаты в разных концах коридора?

– Я обещал сеньору Фальконе... – начал было Джек снова, но Аманда, подавшись вперед, запечатала его рот поцелуем.

– Ты слишком правильный, Джек, – шепнула через минуту, пытаясь унять сбившееся дыхание. – Но именно потому я тебя и люблю.

Следующим утром старый граф позвал Джека прогуляться в саду. Они шли по дорожке между цветущих кустов, и Джек по-прежнему, как в первый раз, удивлялся мягкому итальянскому климату, позволявшему нежным цветкам распускаться даже сейчас, в сентябре, когда в Лондоне в это время заряжают сплошные дожди, и от промозглой, пробирающей до костей сырости не спасают ни теплые вещи, ни стены домов. Кажется, будто стылая морось так и стоит у дверей, поджидая, когда ты появишься, чтобы вцепиться в загривок и окунуть в лужу на мостовой.

– Джек, мальчик мой, – произнес старый Фальконе, когда они отошли немного от дома, – я, собственно, вот о чем хотел попросить: не согласишься ли ты разыграть моего внука – да-да, знаю, тебе претит этот обман, понимаю! – перед моими английскими знакомыми?

– Я не знал, что у вас есть друзья в Лондоне.

– Есть, – кивнул граф, как показалось Джеку, не без удовольствия. – Я завел некоторые знакомства в свой прошлый приезд, когда полагал, что смогу убедить свою дочь вернуться домой. Вернуться она отказалась, но дружеские знакомства остались... И я, прости мне мою стариковскую блажь, очень хотел бы похвастаться внуком... Оно ведь как, Джек, в молодости кичишься амурами и деньгами, в старости – внуками и детьми, потомками, что заступят сей путь после тебя. А мне и похвастаться нечем... – Старик грустно вздохнул, глядя в сторону, а как бы в себя. – Тобой разве что, но согласишься ли ты... – добавил чуть слышно.