Волей судьбы мы стали попутчиками

Глава Третья

Клирики Храма Космоса брат Габриэль и брат Нортон шли через мощеный двор к Белой Башне, чтобы, по традиции, почтить память Первого Императора.

Белая Башня — одно из самых древних строений в городе. Она стояла с незапамятных времен — с тех самых, когда Столица ещё не стала Великим Городом, а была лишь небольшим городишком в несколько сот жителей. Кто построил её, зачем — никто не мог сказать наверняка, кому понадобилась мраморная Башня. Её приспособили как дозорный пункт: выглядывали врагов и разжигали сигнальные огни.

Изначально стены и фундамент Башни были абсолютно гладкими, даже щелей между кирпичами не было видно — создавалось впечатление, будто она высечена из огромной скалы, но, постепенно, безымянные резчикии скульпторы покрыли её огромным количеством барельефов и надписей, повествующих о восхождении Звёздного рыцаря — Первого Императора, а лучшие художники того времени расписали Башню изнутри фресками удивительной яркости и красоты, что не поблекла со временем. Белая Башня воистину стала летописью, написанной самим народом.

Века шли, город рос, рядом с Башней построили Храм. Когда священнослужители получили права владения Белой Башней, то под её куполом они повесили колокола, а в основании установили орган. Все они были отлиты из особого сплава, состав которого хранился в строжайшем секрете. Когда оба инструмента звучали одновременно, неопытных исполнителей могло оглушить.

Каждый год, 15 апреля, на рассвете — в то время, когда магия в мире наиболее сильна, два клирика заходили в Белую Башню и проводили Ритуал Памяти в Часовне Первого Башенного Яруса, а затем исполняли священные мелодии на органе и колоколах. Точно также поступили и молодые клирики, избранные для проведения обрядов. Брат Габриэль и брат Нортон вошли внутрь Часовни Первого Яруса. Она представляла собой небольшую круглую комнатку с оконцами, выходящими на все 4 стороны света. В центре стояла статуя Бога Космоса — мужчины с 10 орлиными крыльями и лицом, закрытым плащом. У подножия статуи стояли маленькие фигурки духов. Перед пьедесталом стояла курильница, из которой тонкими струйками поднимался душистый сладкий дымок. Братья преклонили колени перед статуей Бога и начали молиться. Они благодарили Бога за Его покровительство, просили Его не забывать о людях, почитающих Его, в своих думах, молили Его о покровительстве живущим ныне, доселе не родившимся и умершим до сего дня. Окончив молится Богу, клирики попросили благословения Духов Стихий, дабы исполнить священную мелодию и вышли из Часовни.

- Брат Нортон, куда ты пойдешь? - спросил Габриэль — младший из двух: ему было 18 лет, а его брату-близнецу Нортону — 20. Оба были высокие, светловолосые, с голубыми глазами, но по характерам совершенно не схожи: немногословный Нортон был стеснительным и застенчивым, тогда как Габриэль любил веселье и свободно болтал с любым, кто готов был его послушать.

- Конечно, в подземелье — мне и на табуретку влезть страшно, не то что на колокольню. Да и на органе я играю получше тебя — ты же ни одной чистой ноты из клавиш извлечь не можешь, не в обиду тебе будет сказано.- Нортон поправил свои огромные очки.

- А ты наверняка уронишь свои очки с парапета или запутаешься в колокольных канатах. - беззлобно отозвался младший брат. - Как бы то ни было, удачи тебе, старший брат.

- И тебе тоже, братишка. - с этими словами они разошлись.

* * *

Габриэль поднимался по узкой винтовой лестнице, едущей на звонницу. Он шел медленно, рассматривая красочные фрески на стенах башни, изображавших богов и героев древности. Он не в первый раз бывал здесь, но его восхищение оставалось неизменным. Всякий раз, когда он смотрел на плод тяжких и долгих трудов живописцев, его сердце замирало. Он хотел поклониться им до земли, подарить им немного радости, сказать, что их труд сохранился. Иногда Габриэль жалел, что не умеет рисовать так же красиво, но он не умел долго грустить — он просто шел на колокольню, чтобы поблагодарить Бога за то умение, которое у него есть.

Габриэль поднялся до последнего яруса и через люк в потолке, вышел на открытую площадку под куполом. Более дюжины колоколов висели, дожидаясь, когда их разбудят от долгого сна. Он подошел к парапету и окинул взглядом вид. Город еще спал. Пришла пора его разбудить. Брат Габриэль рассмеялся.

- Ну, пора начинать.- сказал он вслух и подошел к переговорной трубе, тянувшейся до самого подземелья с органом.

- Братец, ты уже на месте? - крикнул он в трубу. Оттуда прилетел ответ:

-Да, я уже готов начинать. С Богом, брат!

-Удачи тебе, начинаем!!! - проорал Габриэль в ответ и со всех сил дернул за связку канатов, привязанных к самым тяжелым и большим колоколам. Раздался густой гул. Снизу, отражаясь от многочисленных акустических углублений, сделанных по всему периметру башни и усиленных магическими камнями, пронеслись первые аккорды органа. Вспугнутая голубиная стая с шумом слетела с карниза и полетела над городом. Габриэль в восторге расхохотался и дернул за следующую веревку, потом ещё и ещё, в разном порядке и ритме, чередуя и смешивая. Орган и колокола исполняли торжественный дуэт. Это можно было назвать гимном, песней, но больше всего здесь, как ни странно, подходило слово «танец». Как опытные партнеры, звонарь и органист знали и чувствовали каждое следующее движение друг друга и следовали музыке. Священная мелодия пролилась на город подобно дождю. Столица проснулась. С каждой нотой, с каждым тактом людей на улицах становилось все больше и больше. Праздник начался.

* * *

Праздник Первого Императора начинался с раннего утра и длился до поздней ночи. Все обычно начиналось со службы в Храме Космоса, затем правящая семья открывала воинский парад 4 Рыцарских Орденов, а далее наступала финальная часть: для знати - бал в императорском дворце, для простолюдинов - ночной фестиваль Тысячи Огней.

Храмовая Церемония — одно из самых значимых мероприятий праздника. Люди молятся об упокоении душ погибших рыцарей Империи и приносят на их могилы цветы — вишневые ветви и белые маргаритки. Для людей в Империи это не просто дань павшим, это просьба о мире среди живущих.