Тсс...кажется, я беременна

7

ЮНОНА

Вечером Юноне написал Макс. Да, сам Добровольский собственной персоной.

— Привет, как дела?

Так банально и просто, будто они только вчера встречались за чашкой чая. Слезы тут же застили глаза и Юноне стоило больших трудов сдержать в себе порывы не нагрубить. Или, что еще хуже, не начать общаться.

Она молча удалила сообщение и его номер, и даже хотела было заблокировать, но... рука так и не поднялась.

Подушка намокла быстро и теперь Юна уже жалела, что не поговорила. Так много хотелось спросить: куда пропал, как твои дела, все ли хорошо, и может увидимся?

Ну да. Конечно. Идеальный вариант стать прикроватным ковриком. Нет уж, Юна, конечно, та еще глупость на ножках, но точно не тряпка.

— Слышь, отец. У Юнки-то нашей не забалуешь, — крикнула мама папе лет двадцать назад, — На нее, где залезешь, там и слезешь.

— Ну я же не вошадка, — кивала головой маленькая Синицына, утверждая в свои пять лет, что детский труд наказуем по закону, поэтому игрушки она убирать не будет.

Родители тогда, конечно, посмеялись, уверенные, что это просто кризис пятилетки, но увы... Юна и сейчас, если чего не хочет — поди заставь. Легче обезьяну научить, чем Юнона сделает то, чего не хочет.

В общем не хотела Синицына стать бывшему девочкой для битья и поэтому только и держалась.

А так хотелось наговорить ему гадостей и обидных слов, высмеять и унизить, ах как хотелось. Нет, с этим срочно надо что-то делать. Может как раз настал тот момент, когда пора послушать Лялю и отправиться в этот феминистический клуб. Как там его? «Женская доля» кажется?

***

Время шло.

Постепенно работа наладилась, и Юнона даже смогла войти в привычную колею. Новый начальник никому не нравился даже несмотря на смазливую морду и общую холеность. Каждый считал, что на его месте должен был быть он, и к тому же Лукьянов оказался на редкость дотошным типом. Теперь всем приходилось только и делать, что напряженно работать вместо того, чтобы каждые полчаса гонять чаи. Может быть, поэтому все сразу обратили внимание, когда начальник вдруг не вышел на работу. Причём даже секретарша Аня ничего не знала. Телефон Лукьянова был недоступен. Адреса Михаила Валерьевича никто не знал, но в конце рабочего дня он вдруг сам позвонил.

Анна подошла к Юноне в расстроенных чувствах, чуть не плача. В последнее время девушки неплохо ладили и, пожалуй, секретарша была единственной во всем офисе, с кем Юна могла общаться.

— Представляешь, звонил Лукьянов, рассказал невероятную историю и попросил срочно приехать. А я не могу!

— Почему? — удивилась Юна.

Она точно знала, что в обязанности секретарши могли входить вот такие внеплановые срочные дела. Оплачивались они естественно в двойном, а то и тройном размере, если дело было неотлагательным.

— У нас сегодня утренник в детском саду, точнее у дочки, у Аленки. Я обещала, что приду, понимаешь? Я и так опоздаю, но пусть хоть она увидит, что я рядом. Не могу я подъехать к шефу, понимаешь?

— Ну попроси кого-нибудь, — пожала плечами Синицына.

— Не могу. Я тут никому не доверяю, если честно. А документы важные, архиважные. Может отвезешь, а?

Юнона тут же замахала руками.

— Нет-нет, даже и не проси!

— Ну Юна. Ну пожалуйста! Умоляю! Аленка плакать будет. Все с мамами детки, а она одна. Ну пожалуйста...

— И не уговаривай! Не поеду!

***

Погода к концу декабря решила всех побаловать. С самого утра повалил крупный красивый снег, ложась причудливым узором на окна домов. Он расстилался белоснежным ковром, забавно хрустя под ногами. Снег кружился и падал на лицо, опушая ресницы, и в целом навевал вполне романтический лад.

Элитный пятиэтажный многоквартирный дом стоял на отшибе, предполагая, что добираться сюда люди будут на тачках. Отшиб — это Юна конечно сильно утрировала. На самом же деле из окон открывался изумительный вид на широкую реку, сейчас застывшую белоснежной пеленой. Другие окна смотрели на башенки Кремля. В целом дом находился практически в центре города. Но при этом ни одна маршрутка сюда никогда не ходила.

Охрана на воротах пустила Юнону только после того, как она назвала номер квартиры, в которую ей нужно было попасть, предъявила пропуск с работы и паспорт. У подъезда набрала домофон и на вопрос «кто» не нашла ничего лучше, чем буркнуть «свои».

Лукьянов проживал на пятом этаже. Юна поднялась пешком, так как лифты с детства не любила. Она оказалась перед одной-единственной дверью на площадке. Оказывается, квартира занимает всю площадь этажа. Неплохо...

Постучала и дверь почти сразу распахнулась.

— Вы?! — спросил Михаил Валерьевич, стоя в одном халате, грозящем вот-вот распахнуться.

— А вы ждали кого-то еще?..

— Ну... вообще-то да. Анна обещала сама заехать, но видимо что-то пошло не так.

Лукьянов вздохнул и посторонился.

— Ну проходите.