Василиса Опасная. Воздушный наряд пери

5

Следующая неделя в «Иве» была негласно объявлена неделей имени Карины Вольпиной. Казалось, все с ума посходили, обсуждая, как Кариночка поразила всех на артефакторике, на практических занятиях по превращениям, как на уроках физического воздействия положила на лопатки самого преподавателя – и прочая, и прочая.

Один раз я услышала, как Ягушевская, заведующая по учебной части, разговаривала с кем-то из преподавателей кафедры магических песнопений и хвалила Вольпину за старание и лидерские качества.

- За такое короткое время она уже сплотила вокруг себя студентов, - говорила Барбара Збыславовна. – Она умеет увлечь, и самое ценное – делает это как будто между прочим. У девочки особый дар, надо его развивать.

Она была совершенно права. За Вольпиной ходили как на привязи человек двадцать девиц, мечтавших называться «конфетками». Но допущены были всего пять или шесть. Они во всем копировали свою предводительницу – начиная от одежды и заканчивая манерой не говорить, а мяукать, с улыбочкой глядя в глаза собеседнику.

Если Вольпина производила такое впечатление на девиц, то парни из-за нее совсем сошли с ума. Они бегали за ней, как бизоны на выпасе. А она показывала чудеса высшего пилотажа, флиртуя одновременно со всеми.

Это бесило, хотя мне не было никакого дела до этой куклы с нарисованными глазами. Но удивляло, что все вокруг готовы были восхищаться любой мелочью, если эту мелочь сделала и сказала Кариночка. Что-то мною так не восхищались, даже когда узнали, что я – особь класса «Эс». И, вообще, до меня далеко каким-то там девяносто восьми процентам…

Всякий раз, когда про Вольпину заговаривал Анчуткин, я готова была заехать ему кулаком в ухо, но проблему бы это не решило, потому что все вокруг только и повторяли – «Вольпина», «Вольпина». Казалось, в «Иве» больше и обсуждать нечего.

Чтобы не тратить понапрасну нервы, я сосредоточилась на учебе – тем более, мне надо было догнать пропущенную неделю. В субботу, на кружковом занятии по магическим песнопениям, Слободан Будимирович торжественно вручил мне авлос. Им оказалась двойная дудка, именно на такой в прошлом году играла Косынзянова. Сначала я подумала, что играть на этой дудке – по сложности то же самое, что управлять космическим кораблем. Но, как ни странно, я победила его уже через полчаса тренировок.

«Космический корабль» покорился и выдал вполне осмысленную мелодию.

- Я же говорил, Краснова! – похвалил меня Слободан. – У вас талант, и с этим не поспоришь.

Скромно поулыбавшись, я скосила глаза – слышали ли остальные. Но студентики, воспользовавшись тем, что Слободан уделил внимание мне, болтали вполголоса. И как раз кто-то с придыханием произнес: «Вольпина…».

И здесь она!..

Я стиснула в кулаках авлос, и Слободан Будимирович проворно его отобрал.

- А вот с музыкальными инструментами, Краснова, надо обращаться бережно, - мягко поругал он меня, прочищая мундштук флейты и заботливо убирая ее в футляр. – Они же живые – инструменты. Вы разве не чувствуете?

- Нет, - ответила я машинально, прислушиваясь – что там опять совершила супердевочка Карина.

- Жаль, – огорчился Слободан. – А вот Елена чувствовала. Кстати, как у нее дела? Она вам не писала?

Упоминание о сестре мгновенно притушило злость. Я забыла про выскочку Вольпину и посмотрела на декана.

- Нет, не писала, - ответил я. – Но она сразу предупредила, что у нее не будет времени.

- Значит, и правда – нет времени, - улыбнулся он мне, показав ямочки на щеках, но чем-то его улыбка мне не понравилась.

- Вы не знаете, где она  проходит стажировку?

После моего вопроса Слободан опустил ресницы, и покачал головой:

- Увы, не знаю. Программа стажирования выпускников всегда засекречена. Но вы не волнуйтесь, Краснова. Я уверен, что Елена прекрасно справится с заданием.

С заданием?.. Это звучало как-то… как-то не очень.

- А ваша задача, - продолжал Слободан, - в пятницу очаровать первокурсников. Играем так, чтобы они поняли, что искусство – страшная сила!

Он ободряюще кивнул мне, но это не помогло избавиться от занозы где-то в груди. Секретная стажировка… нет времени писать… Нет времени у Ленки? Да она умудрялась в один день сделать столько, сколько я за год не успела бы…

- В четверг сделаем генеральный прогон, - сказал мне на прощание декан, - а в пятницу я отпрошу вас с лент господина Облачара.

- Идёт, - пробормотала я.

Играть на дудке было всяко веселее, чем слушать бубнёж Миляна Марковича.

В четверг мы прекрасно спелись, и в пятницу перед началом ленты расположились в аудитории – совсем как в прошлом году. Слободан Будимирович сел на ступеньки кафедры, устроив на коленях гусли, я устроилась чуть поодаль.

Едва приоткрылись двери, и послышался веселый галдеж студентов, Слободан скомандовал: «и-раз», - и мы начали играть.

Хрустальная, серебряная, переливчатая и сказочная мелодия наполнила аудиторию и выплыла в коридор. Галдеж мгновенно прекратился, и в зал один за другим начали заходить студенты – мелкими шажками, восторженно распахнув глаза… Я знала, какое впечатление производит наша игра. Что-то незнакомое и знакомое одновременно, отчего сердце начинает трепетать и замирает… Да, нам удалось зачаровать всех. И теперь все первокурсники стояли безвольной толпой, таращась на нас и не смея пошевелиться.