Миледи и притворщик

Глава 11

Раз уж, желая остаться в одиночестве и разобраться в себе, я забралась в чащу леса, а обед ещё даже не жарится в котелке, я решила всё же немного отвлечься от дурных мыслей и переключиться на работу.

Стайку цветастых попугаев на вершине дерева кешью я приметила быстро. Вот только беда – кадр, снятый снизу, вряд ли получится эффектным.

То, что искусство требует жертв, я уяснила давно, потому быстро отыскала взглядом ветвистое дерево неподалёку и, вспомнив детство, принялась карабкаться по нему вверх, цепляясь ногами и руками за плотно обвившие ствол толстые лианы.

Скрип ветвей и моё сбившееся дыхание не остались незамеченными для попугаев. Как только я преодолела половину пути, села на ветку и задрала глову, то не заметила ни одной птицы поблизости. Зато отдалённые крики зверей явственно доносились до моих ушей. Ну и ладно, посижу тут в засаде и обязательно кого-нибудь дождусь. Не может быть, чтобы вся лесная живность теперь обходила и облетала это место стороной. В конце концов, не зря же я лезла сюда и засадила в ладонь противную занозу.

Минут пятнадцать поблизости ничего не происходило, а после я увидела стайку маленьких тёмных птичек на пальмообразной папайе в пяти метрах от меня. Вернее, абсолютно тёмной и невзрачной была лишь одна пташка, а три других, что пели, летали кругами возле неё и скакали по стеблям развесистых листьев, выделялись красными головками и красными же подложками крыльев. Да это же брачные танцы пичуг: одна дама оценивает трёх кавалеров, что хотят показать ей себя во всей красе, лишь бы она выбрала одного из них.

Я успела плавно навести объектив на это голосистое трио, как вдруг птички вспорхнули с ветки и куда-то улетели. Что я сделала не так? Как дала себя обнаружить, чем спугнула? Ах да, кажется, я поняла. Это всё блики от металлического корпуса камеры и объектива. Ну, ничего, со времён моих странствий по Жатжайским горам и походу через изрытую сурками поляну я успела осознать свои ошибки и даже знаю, как их теперь избежать.

Я достала из сумки рулон чёрной изоленты и начала заклеивать ею все блестящие элементы на камере. Да уж, теперь мой аппарат выглядит крайне уродливо, зато птиц точно не напугает.

Через полчаса ожидания моё терпение было вознаграждено. Сначала в кадр попали бордовые птички с синей грудкой, потом стайка попугаев. Ещё двадцать минут ожидания, и на высоком дереве вдали показалась семейка обезьян с удивительно узкими, почти лисьими мордочками. Они так ловко скакали по лианам, цепляясь за них всеми четырьмя конечностями и даже хвостами, что я не могла поверить своему счастью – наконец-то у меня будут не просто снимки с экзотическими зверьми, а драматическая история их жизни, где есть место дракам, материнской заботе, сражениям за связку мелких розовых плодов, ласковому копошению в шерсти соседа и сладкому сну. Вот она – дикая жизнь без прикрас. Правда, обезьянами публику уже давно не удивить, так что нужно поискать каких-нибудь более экзотических животных.

Не успела я об этом подумать, как над головой что-то пролетело, заслонив солнце своим телом. Я тут же подняла глаза к небу, но никого не увидела. Кажется, это была не птица – звуков крыльев поблизости я так и не услышала.

Сверху снова пролетела тень, и теперь уже я вооружилась камерой и задрала объектив, пытаясь угадать траекторию полёта неведомого существа. То, что я увидела в видоискателе, заставило меня обомлеть. Ящер, летающий ящер! Настоящий дракон! Как на фреске с кладбища голов в Мола-Мати. О боги, я нашла его! Нашла!

Я поспешила сделать первый снимок чудесной рептилии, второй, а потом ящер приземлился на скрюченную ветку безлистого дерева, сложил свои яркие жёлтые крылья, и я увидела обыкновенную, ничем не примечательную ящерицу. А потом на меня снизошло озарение: да я же смотрю на неё через телеобъектив.

Я оторвала взгляд от видоискателя, оценила расстояние до дерева, куда улетела ящерица, снова посмотрела на неё через объектив и поняла, что размер этого животного примерно с две мои ладони. Какой провал… А я-то уже успела обрадоваться, что встретила того самого дракона, который откладывает семилитровые яйца. Какая жалость, но этот экземпляр слишком мал для таких подвигов. Хотя и он тоже достаточно любопытный. Кажется, его кожаные складки в виде крыльев произрастают не на спине, а с боков. Раз, и ящерка расправила крылья, став похожей на ската. Раз, и крылья захлопнулись, распластавшись по бокам. Эх, вот бы заснять её ещё и в полёте…

Мои ожидания были вскоре вознаграждены. Ящерка немного побегала по стволу, повертела головой, потом расправила крылья и прыгнула в пустоту. Я долго пыталась нацелить на неё камеру, но рептилия слишком быстро перемещалась в воздухе. А потом я увидела, как к ней летит такая же ящерка, только синяя.

Не знаю, что за собрание устроили рептилии, но за пять минут я заметила ещё парочку летунов. Наверное, я истратила на них треть кассеты, но полной уверенности, что поймала в кадр хоть одного ящера в полный рост и с хвостом, у меня не было. Обидно, если вместо жёлтого летуна у меня будет лишь половина его крыла. Но в любом случае ящеры сделали для меня полезное дело – заставили навести объектив на маленьких, пушистых, упитанных и крайне симпатичных существ.

Я была готова запищать от умиления – до чего же эти комочки меха обаятельные. Не могу понять, кто это? Помесь карликовой обезьяны с мышью? Головы у этих малышей круглые, шеи не видно – морда сразу переходит в туловище. Глаза огромные и таращатся то ли с испугом, то ли с удивлением. Шёрстка песочная, пальчики чуть короче, чем у уродливой руконожки. А хвосты длиннее тела раза в полтора и на конце закручиваются в спираль.

Семеро мохнатых милашек сидели на ветке, прыгали, возились друг с другом, шныряли в дупло и снова из него вылезали. По поведению они очень похожи на обезьян. Но вот по пищевым привычкам – на каких-то землероек.

Я проследила как один зверёк оторвался от своей компании, переполз на лиану, с лианы на другую ветку и уже там в поле его зрения попала длинная, чёрная, склизкая – одним словом – уродливая тысяченожка. Насекомое старательно перебирало многочисленными лапками и ползло куда-то по своим делам, но тут мохнатый шарик кинулся на неё, вцепился зубами, а потом я минут пять наблюдала настоящую кровавую баню, где малыш терзал, рвал, расчленял и пожирал свою добычу. Мне даже стало жаль тысяченожку – слишком мучительный её постиг конец. Да и мохнатые зверьки больше уже не казались мне милыми и забавными – я-то думала, они питаются фруктами, а они оказались безжалостными убийцами.