Марианна

Глава 21. Фелисити злится

Фелисити тряслась в экипаже и тихо ненавидела свою недальновидность. А как ещё назвать тот факт, что она не продумала приличный запасной план, пока была возможность? Вот если бы озаботилась покровителями при дворе, проблемы бы как таковой не возникло. А теперь что ей остаётся? За неимением лучшего тащиться на другой конец королевства? Не о таких перспективах она мечтала, очаровывая фактического правителя в свое время. Винить, конечно, кроме себя некого, но и делать что-то уже поздно.

Оливер на сидении напротив чутко дремал, одним своим видом вызывая в ней приступ смешанной с завистью злобы. Фелисити жадно всматривалась в такие знакомые, привычные черты, словно хотела более основательно отпечатать их в памяти. Даже во сне Оливер казался усталым. Эта лёгкая полуденная дрема будто утомляла его куда сильнее самой дороги. Короткие тёмные волосы упали на лоб, почти прикрыли глаза. Ещё немного, и он будет стричься. Эта мысль заставила Фелисити обозлиться ещё больше – регент и так выглядит вечно встрепанным, а уж после очередной стрижки и вовсе похож на ворона. Нет, на взъерошенного после дождя вороненка. Почему ему не носить причёску, как у всех аристократов? Собирал бы лентой в хвост, как Георг.

Георг. Как он там, скоро ли узнает, что её нет в столице? Впрочем, этот предатель не заслужил места в её голове, решила Фелисити. После некоторого усилия над собой вернулась мыслями к мужчине напротив. Надо же, думала она, вот давно ведь не являлся, давно не уделял мне времени, а едва лишь возникла необходимость покинуть город, без лишних разговоров взял с собой. Это вызывало в ней жалость. Он со своей глупой, совсем не столичной причёской, в простых для дворца нарядах, с насмешливым взглядом чёрных глаз казался совсем мальчишкой. Наивным мальчишкой. Да он такой и есть.

Но стоило этой мысли мелькнуть и раствориться в водовороте других, Фелисити невольно прикусила губу.

Она вспомнила вдруг свои чувства, когда он, поднявшись затемно с постели, совершенно равнодушно оставлял её разморенную, томную после ночи любви красоту, не удостоив лишним взглядом, бросив лишь, что у него дела. Он, шептавший нежные и дерзкие слова в запале страсти, вмиг становился чужим. А так ли он любил, как она думала?

Приоткрыв на минуту шторку, Фелисити в смотрелась в стылую серость вечера. Шёл снег. Шёл крохотными крупинками, но так быстро, что земля белела под её беглым взглядом. Природа её не интересовала.

Скосив глаза, она в сгущающемся сумраке снова пыталась рассмотреть лицо мужчины, которому вверила свою судьбу так опрометчиво, без раздумий.

"Так любил ли ты меня, регент?"

Она попыталась вспомнить день, когда уверилась, что он влюблен. Что тогда произошло? Ничего особенного, пожалуй. Ей просто вдруг показалось, что он смотрит на неё иначе.

– Ты любишь меня, Оливер? – спросила она тогда.

– Конечно.

Фелисити нахмурилась. Как её удовлетворило обычное "конечно"?

Поерзав на жёстком сиденье, она принялась собирать мозаику событий. То, что стоило сделать уже очень давно.

Милана, вполне довольная собой и окружающими, веселилась на балу. Веселье было несколько истерическим. Уход регента взволновал весь дворец, а её ещё и испугал. Его милость был гарантией того, что принцесса, то есть уже королева, не строит планов на замужество с её драгоценным Георгом. К счастью, прямо в эту минуту он кружил в танце её, Милану, даже не глядя в сторону трона.

От горячих, жадных взглядов принца кожу слегка жгло, фрейлина чувствовала, как неудержимо краснеет от смущения и удовольствия.

Георг был замечательным танцором. Он вёл уверенно и решительно, ему хотелось подчиняться. В теле Миланы будто даже кости пели от прикосновений его тёплых пальцев. Они с принцем так много времени проводили вместе, что ей было страшно даже представить, какие сплетни могут ходить по дворцу.

– Ты сегодня так тиха, – заметил Георг, поглаживая её ладонь большим пальцем. – Что-то случилось?

– Нет, ваше высочество, – спохватившись, Милана тепло улыбнулась. – Просто задумалась. Когда вы собираетесь…

– Уехать, – подсказал Георг, тоже улыбаясь уголком рта. Он на секунду сжал её пальцы чуть сильнее. – В следующем месяце. Я и так загостился. А теперь, когда Оливер уехал, мне совершенно нечего здесь делать.

Лучше бы ему и правда уехать. Досадная оплошность в связи с тем, что ритуал уже был невозможен, так и оставалась для него тайной. Трое тех, кто мог предупредить, были заняты исключительно собой, а Георгу оставалось лишь в неведении самому вести себя в пропасть.

Этим-то он и занимался, хотя без должного усердия. Отъезд Оливера накануне солнцестояния его смутил. Неужто Мари не сказала ему о грозящей опасности? А если и не сказала, как она рискнула остаться одна перед лицом смерти? Георг был самонадеян, хотя и не настолько, чтоб не заподозрить готовящийся срыв планов. Этого стоило ожидать от столь умной принцессы. Проблема же его состояла в том, что он предпочитал жить на всем готовом, в том числе, на готовых злодейских планах, хотя этот, будем честны, и был первым.

Идея и воплощение – все принадлежало Фелисити. Она первая захотела взойти на трон, она захотела получить тело принцессы, она нашла ритуал, она втянула его, Георга, даже не заручившись согласием. Это все она. Георгу просто повезло, что на территории родного королевства Фелисити оказалось то, что ему самому давно хотелось обрести, ему повезло, что он имел больший вес в обществе, чем она. Не будь он принцем крови, был бы у неё на побегушках. Диктовать условия она ему просто позволяла, не более того. Да, в чем-то он был опасен для Фелисити, несомненно, но она, держащая власть над ритуалом обмена тел, владеющая полной информацией о нем и доказательствами причастности кронпринца Октилии, имела куда больше власти, чем демонстрировала.