Чужая эпоха.

Всё тайное становится явным. Первоисточник — Библия. В Евангелии от Марка

м

                                            ГЛАВА 3.

Всё тайное становится явным. Первоисточник — Библия. В Евангелии от Марка (гл. 4, ст. 22) и от Луки (гл. 8, ст. 17)

По дороге в Сосновку, сидя на заднем сидении служебной «Нивы», я внимательно изучил местность на карте Искитимского района, к которому относилась эта деревня и место моего интереса – оздоровительный лагерь «Олимп», расположенного в 4 км к западу, в сосновом бору на берегу Обского моря.

Мне удалось узнать у своей первой клиентки, что лагерь рассчитан на 150 отдыхающих, в основном, для сотрудников Института горного дела и их семей. Также этот уютный летний лагерь мог принимать детей в возрасте от 7 до 15 лет, которые обеспечивались пятиразовым питанием в отдельно стоящей столовой. Проживали оздоравливающиеся в удобных кемпингах по 6-8 человек.

Футбольное поле, волейбольная площадка, игровая комната, летняя открытая сцена, сауна, медицинский пункт – набор всех  инструментов и атрибутов современного отдыха присутствовали здесь в полном объеме. Особо Вера Васильевна отметила, что чистый  песчаный пляж находится прямо на территории лагеря. Кроме того, лагерная территория круглосуточно охраняется.

Как я понял, последняя почетная обязанность принадлежала Кузьме Павловичу и Вере Васильевне Коробовым.

Что мне еще удалось выяснить по каналам, предоставленным моим теперешним начальником Владимиром Ивановичем Варнаковым?

В шестидесяти километрах от Новосибирска, среди живописного бора в 1904 году  было образовано поселение - Сосновка. Это население было образованно помещиком Вальковым , который построил здесь летнюю дачу. Она состояла из помещичьего дома, трёх бараков для прислуги и работников, барской конюшни.

По дороге через  Сосновку крестьяне окрестных деревень возили товары на Бердскую ярмарку

В деревне находилась станция, где меняли лошадей во время долгой дороги, и хлебозапасный магазин, принадлежащие Петру Логиновичу Валькову.

В образованном поселении проживало 58 человек, из них 35 мужчины и 23 женщины. В этом поселении было 15 личных хозяйств

Соседом Валькова был другой владелец дачи и земельных угодий, расположенных восточнее - скототорговец Терентьев. Владел он  большим домом,  хозяйственными постройками с помещениями для батраков, загонами для скота.

На деньги Валькова и Терентьева были срублены 15 домов для крестьян.

Из архивных документов , к которым я получил доступ благодаря ментовским связям Варнака, я узнал о том, что в 1905 году нижегородским переселенцем бортником Леонтием Лесиным недалеко от Сосновки в сосновом бору была заложена заимка: рубленый дом для семьи, колодец, баня и хозпостройки.

Оторвавшись от бумаг, я поднял голову. По Бердскому шоссе в обе стороны двигались вереницы машин – большегрузы, коптящие вонючим дымом  из черных, пропитанных копотью выхлопных труб, старые легковушки, шныряющие между ними, будто управляемые шпионами, вечно уходящими от невидимых смертельных преследователей.

- Долго еще? -  спросил я  водителя Толика, бывшего сотрудника ГАИ, сбежавшего к нам из вязкого болота корпоративного взяточничества, поруки и воровства.

- Иван Васильевич, я знаю короткую дорогу через Бердск. Минут сорок езды.

На место мы прибыли в 12 часов. По разбитой до ужаса дачной дороге, езда по  которой наверняка без труда вправила бы пациенту любой больницы и застарелую грыжу, и вытрясла бы из почек все  камни, мы, наконец, повернули у криво стоящего дорожного знака на песчаную проселочную дорогу, которая упиралась в трубчатые ворота, обтянутые металлической сеткой.

Справа, на уходящем в чащу деревянном заборе, был закреплен длинный баннер, и надпись на нем « Спортивно-оздоровительный лагерь «Олимп»» подтверждал, что мы приехали по нужному адресу.

Из дверей небольшого бревенчатого домика, расположенного у современного кирпичного  одноэтажного здания, надевая на ходу старомодную шляпу, вышел пожилой мужчина в тренировочном синем костюме, и быстрым шагом, временами переходя на бег, устремился в нашу сторону.

Пока мы с Толиком, разминая уставшие конечности, прохаживались у машины и с интересом осматривали живописную окрестность, старик подошел к воротам, открыл ключом навесной замок, удерживающий обмотанную вокруг створок ворот цепь, и только после этого поздоровался и спросил, глядя на меня:

- Иван Васильевич?

- Да, это я.  Это наш сотрудник Анатолий, - я показал рукой на водителя, - а вы, как я понял, Кузьма Павлович Коробов?

- Он самый. Проезжайте к главному корпусу, там стоянка для машин. Я сейчас буду.

Кузьма Павлович с ловкостью открыл обе створки ворот.

Сопровождая нас в небольшой  холл главного корпуса, старик говорил:

- Сезон еще не открылся. Здесь находится только повара, бригада отделочников, которые проводят косметический ремонт зданий, да мы с бабкой, – он бросил взгляд в сторону бревенчатого домика под свежеуложенной «под черепицу» крышей.  Проходите, пожалуйста, присаживайтесь.

Нам открылся вид современной стойки, наподобие  барной, со стеллажами под ключи на задней стене. Вдоль остальных стен были расставлены мягкие кушетки и стулья. Посередине зала у искусственной пальмы в декоративно оформленной кадке  стоял большой круглый стол на низких ножках. Рядом притулились три старых кресла из дерматина.

Мы с удовольствием уселись в кресла, ощутив тишину, легкость воздуха и приятную неподвижность предметов, поскольку недавняя поездка по пересеченной местности доставила нам не только физические страдания, но изрядно потрепала нервные системы.

Толик бесцеремонно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Старик присел на краешек свободного кресла, снял шляпу, положил на стол,сложив на худых коленях бледные руки.

Высокого роста, худой и жилистый, с совершенно седыми короткими вьющимися волосами. Небольшие задумчивые глаза неопределенного цвета, узкий, длинный нос и тонкие губы.