Дорога Севера

Глава 4. Переверни все один раз...Часть первая.

4. Переверни все один раз...

Ну, и денек! Жара, ветра нет. А если и бывал, то презрительно избегал таверны, как самое его не достойное. А ведь только весна, её сердцевина. Что же будет дальше?

Лиска, сидя на лавке около окна, обмахивалась каким-то кусочком пергамента, который обнаружила на кухне. Рецепт, наверное. Потом вернет. Ала все равно знала все рецепты на зубок и держала пергамент исключительно для вида или других нужд.

Если бы это было лето, все наверняка махнули бы на речку. Но работа не ждет!

Посетителей почти не было, если не считать парня в телогрейке и плотных штанах, то и дело заказывающего пиво и обмахивающегося веером. Ещё был какой-то дедок, сгорбившийся над столом под лестницей: он усердно писал, потом ел и снова писал. Его с головой накрывал темно-синий, почти черный плащ. Лиска от окна, с противоположного конца от лестницы, видела только зажавшие перо тонкие пальцы. Лиска не заметила, как вошел дедок, а может, была в это время на кухне и не успела разглядеть его лица. Теперь он был ещё и накрыт плащом, так что больше не оставалось ничего другого, как пойти к Сонке.

Она сидела на лавке и кропотливо пересчитывала серебрушки.

- Чего считаешь?

- Двадцать три, двадцать четыре…Хочу подарить Вилену чехол для кинжала.

- Кому?

- Вилену, - сама себе кивнула девушка и посмотрела на подругу. Потом нахмурилась, что-то вспомнила и самодовольно усмехнулась:

- Ласке. Вилен – его настоящее имя.

Лиссия радостно обняла разносчицу. Есть поверье, что твоё имя – твоя судьба. Меняешь имя – меняешь судьбу. Значит, Ласка доверил ей свою судьбу. А кому попало такое не доверяют.

Чем больше солнце клонилось к горизонту, тем больше становилось народу. К вечеру в таверне уже стало тяжело проходить, тяжело «летать», как выражался хозяин.

Зашли какие-то стражники на чарку пива, засиделись и долго не хотели уходить. Зашел парень с девушкой и неуверенностью. Но, увидев, как какой-то мужчина с рыжей бородой обнаружил в столешнице задатки барабана и стучал по нему, отбивая ритм (Лиске ритм понравился, такой забавный!), влюбленные широко раскрыли глаза и поспешили выйти.

…Сначала в этой душной дыре (правда, может это из-за плаща, которым он накрылся по самые уши? Ну, и ладно, так надежнее) появился мужик.

(Он проверял всех, кто приходил по объявлению).

Итак, мужик. Самый настоящий: в вышиваной рубахе (наверняка, жена ночей недоспала) холщовых штанах, подпоясанных веревкой. На ногах была самая надежная – не жарко не холодно – обувь: лапти. Это был коренной житель поселка: статный, видный, знающий. Значит, он сможет ему помочь. Именно такие и проходят версты без роздыха и выносят бури, укрываясь тонким одеялом и питаясь болотными ягодами. Именно такие ему и нужны.

- Что вы здесь видите?

- Где? – вопросил мужик, щурясь в полумраке. Он, что близорукий? С таким на дело не пойдешь.

А, нет. Это он плащом накрылся, да и света тут маловато.

- Вот здесь вот, на карте, посмотрите внимательно, что вы видите?

- Да чё тама видеть-то? Лес он и везде лес. Ещё моя бабка говоривала: чужая душа – потемки, густой лес. Как зайдешь туды, так больше и не выползешь, хоть плугом тя тащи. Вот у моей жены, чё? Лес? Не-е, у ней чаща, мрак, везде одни тайны. То у неё корова, вишь, отелилась, то Машка-подруга заболела, и всё ей уйти куда-то надобно. А я ведь всё, - мужик постучал по кудрявой голове. – Всё знаю! Обмануть меня вздумала! У, гадина! Я ж её мельника ещё в песочнице чуть не удушил. Детьми-то мы все неразумные. Не знал я тоди, что додушить надо было. Родители, люди добрые, спасли ирода. Не, - мужик задумался, - всё правильно. Они ж тогда не знали, шо он мою жену на сеновал чай пить приглашал! А то, шо от этого чая дети родятся, так то ниче, стерпим. Вон мой товарищ, кузнец, тоже как-то в лес пошел, а жена-то его и…

- Спасибо, - голос из-под плаща перебил. – Я вам через хозяина таверны передам, когда всё решу.

- Ага, ага, - затараторил мужик, вставая и аккуратно задвигая лавку. – Вы тока в лес не ходить, а то друг вон сходил и…Нехорошо, в общем, было. Нехорошо! И жене я так скажу. Приду щас и все скажу.

Значит, он не может ему помочь.

Заказать себе чаю. Две кружки.

Следующий!

На лавку присел – осторожненько так присел, с оглядочкой на стальных, так ли он сидит – молодой человек. Уже не парень, но ещё не мужчина. В очках, с длинными руками и носом.

Наверняка он разумный малый, хоть и не опытный. Энтузиазм, тяга к экспериментам и подвигам сделают своё дело. Он может много чего посоветовать, рассказать, сделать выводы и подсказать верную дорогу. Всё рассчитать.

Прозвучал тот же вопрос.

- Вы знаете, насколько я могу судить, насколько моя совесть чиста перед вами и моё благородство льнет к вам – это болото. Да-да, не удивляйтесь, всякое бывает на свете. Но это точнехонько болото! Ещё мой дедушка знавал болотные травы, которые нигде нельзя было достать: камнелис там растет изумительно, а липак так и просится к вам в руки. Мой папА даже изучал свойства этих трав и вывел «концепцию жизни». Наверняка слыхали. Она заключалась в преобразовании энергии воды, её небольших частиц, которая, естественно, остаётся на растениях. Они должны, просто обязаны, её куда-нибудь тратить. Право же, - добавил он с огорчением, - они тратят её впустую. И, чтобы аккумулировать её в привычном для нас виде, в еде, отец стал добавлять её в пищу: липак с рыбой – верх его славы! Я и сам пробовал пойти по его стопам, но, видно, за поворотом жизни меня ожидала судьба, и я попал сюда. Право же, не помню, как, но, видно, эта судьба – забавная штука, не правда ли?