Ночи Калигулы. Восхождение к власти

Глава X

Дворец Тиберия не подавлял той чрезмерной пышностью, которой славились дворцы восточных правителей. Просторный и удобный дом Октавиана Августа, облицованный розовым мрамором и серо-голубой мозаикой, служил резиденцией его наследнику. Тишина и прохлада царили в полупустых залах. Пламя, горящее в масляных светильниках, выхватывало из полумрака неясные очертания статуй и мраморных ваз.

Жилые помещения располагались в задней части дома. Преторианцы бдительно охраняли вход, допуская туда лишь членов императорской семьи и тех, кого цезарь удостаивал особым приглашением. Комнаты-кубикулы выходили на галерею. Крытая галерея, украшенная коринфскими колоннами, окружала прямоугольный внутренний двор. Еще Октавиан Август велел разбить здесь сад, засадив просторный двор лавровыми деревьями, пиниями, плющом и виноградом. По глади пруда плавали бледно-розовые и желтые кувшинки.

Император жил в правом крыле дворца. Тиберий обычно просыпался через два часа после рассвета. Омывал лицо и руки водой, настоянной на розовых лепестках – роскошь, пришедшая с востока на смену простым римским привычкам. А затем Тиберий спускался в сад.

Он часами мог бродить по дорожкам, разбегающимся от фонтана. Он любовался лилиями и базиликом, вдыхал запах жасмина и акации. Порою присаживался на мраморную скамью, в тень раскидистого платана. Пил воду из фонтана, украшенного позеленевшей от времени статуей Нептуна. То были самые отрадные мгновения в жизни Тиберия. И он ненадолго забывал о государственных заботах, о нелюбви римлян, о толпах просителей, осаждающих дворец.

Тиберий бросал хлебные крошки в водоем. Рыбки, вилявшие хвостами и хватавшие угощение круглыми ртами, забавляли его. Император сравнивал их с плебеями, жаждущими дармового хлеба и зрелищ, и с сенаторами, жаждущими золота и почестей.

Чеканя шаг и размахивая правой рукой подошел Макрон, которому Тиберий доверил охрану своей драгоценной особы.

- Луций Элий Сеян просит цезаря о встрече, – слегка запыхавшись, доложил он.

- Пусть подождет, – нахмурился Тиберий. – Впрочем, нет. Я поговорю с Сеяном. Проводи его в сад.

Император продолжал кормить рыбок и не обернулся, даже услышав приветствие Сеяна.

- Ты гневаешься на меня, цезарь? – осмелился спросить сенатор, так и не дождавшись ответа на приветствие.

Тиберий замер. Избегая смотреть на сенатора, он внимательно разглядывал, как колышутся на дне водоема темно-зеленые водоросли. .

- Ты был другом моего покойного сына! – с неподдельной горечью воскликнул он. – Что изменилось? Почему ты стал на сторону сыновей Германика?

Элий Сеян опешил.

- Дело не в сыновьях Германика, а в соблюдении закона, – оправдываясь, пробормотал он.

Тиберий выбросил рыбам остатки хлеба. Заложил руки за спину и неспешно направился в глубину сада. Сеян поплелся за ним. Со стороны зверинца доносился вой львов и сиплые крики голодных павлинов.

- Эти мальчики – кровные правнуки Августа. Кроме того, народ перенес на них горячую любовь, которую питал к Германику. Усынови их, цезарь, и плебс восславит тебя, – поспешно заговорил Сеян, стараясь, чтобы слова звучали как можно убедительнее.

- Усыновить мальчишек Германика в угоду плебсу, ради минутной популярности? А как же мой внук?! – выкрикнул Тиберий, внезапно остановившись. – У тебя есть дети, Сеян. Что ты сделаешь, если от тебя потребуют оставить наследство дальним родственникам, а не родным детям и внукам?!

Сеян обескураженно молчал. Он мог бы возразить, сказать, что Октавиан Август сделал Тиберия наследником при условии, что тот усыновит Германика. Но Сеян понимал, что цезарь обозлится еще больше, услышав это. Неожиданно сенатору пришла в голову мысль: «Август заботился о правах Германика, женатого на его внучке, потому что думал о правнуках. Можно ли осуждать Тиберия? Ведь, беспокоясь о внуке, он поступает подобно Августу».

Тиберий, придав голосу горестную дрожь, продолжал:

- Меня часто обвиняют в скупости. Неразумные! Неужели они думают, что казна империи создана лишь для того, чтобы любой желающий запускал в нее руку? Не в этом ли причина твоей неверности, Сеян? Сколько сестерциев ты хочешь за то, чтобы склонить сенаторов в пользу моего внука?

Тиберий натужно покраснел, шея по-бычьи вздулась. Императора душила злоба. Сеян испугался.

- Прости, цезарь, я поступил необдуманно, – взмолился он. – Но заклинаю – не говори о сестерциях. Я буду верно служить не за жалкие монеты, а потому что почитаю тебя.

- Могу ли я верить твоей речи? Слова – как ветер! – усмехнулся цезарь.

- Да покарает меня Юпитер-Громовержец, если я нарушу слово! – исступленно поклялся Сеян. Чтобы придать больше убедительности словам, он упал к ногам Тиберия и поцеловал край императорской тоги. А затем, подавляя нахлынувшее отвращение, приложился губами к кожаным ремешкам сандалий.

Тиберий удовлетворенно улыбнулся.

- Я скоро покину Рим. Пребывание здесь угнетает меня. Риму нужен префект, распоряжающийся всем во время отсутствия императора. Даже преторианские когорты – единственные войска, которым разрешено постоянное пребывание в Риме – будут беспрекословно подчиняться префекту, которому я доверюсь. На эту должность я решил назначить тебя, Элий Сеян.