Беспокойное наследство. Надежда умирает последней

Глава 5

Зря я надеялась, что все мои беды на сегодня закончились, главная была всё же впереди. Беда смотрела на меня строго и непреклонно, теребя в руках старенький плюшевый ридикюль.

-Здравствуйте, - без особой радости поприветствовала я Ольгу Петровну Таращук и, достав из кармана ключи, открыла дверь в тамбур. – Проходите.

Что-то едва слышно бормоча себе под нос, бабушка прошла в тамбур, с презрением взглянула на сваленные в кучу босоножки Викули и, присев на тумбочку, принялась разуваться. Пока родственница была занята, я успела открыть дверь в квартиру, скинуть кроссовки и даже щёлкнуть кнопкой, включая чайник.

-Вот значит, где живёшь, - хмыкнула за спиной бабушка, как раз в тот момент, когда я лихорадочно осматривала своё жилище на предмет приличного вида. – Бедненько! Что ж получше-то не нашла?

Меня от её слов даже перекосило. Получше?! Да у меня денег едва на эту хватает! Куда уж лучше?

-Мне хватает, - сквозь зубы процедила я, не собираясь посвящать эту женщину в мои проблемы.

Если быть честно, то появление Ольги Петровны (называла её бабушкой, я только за глаза, ибо произносить это вслух, было мне категорически запрещено) стало для меня настоящим сюрпризом и, что греха таить, довольно неприятным. Когда тётка подкинула меня ей, мне едва сравнялось семь, но, несмотря на мой чересчур юный возраст, бабушка не преминула сообщить мне всю «правду» о моём рождении и недвусмысленно указать моё настоящее место. И место это было рядом с приблудившимся котёнком, которого берут в дом из жалости, но если он вдруг начинает драть обои, гадить по углам и воровать со стола, то ему тут же прилетает тапком, а то и веником, ведь приблудыша взяли для того, чтобы он угождал хозяевам, а непослушный зверёныш так и вовсе не нужен. Вот примерно так мне обрисовали ситуацию, попеременно стращая детским домом и цыганским табором.

Надо отдать должное Ольге Петровне, сильно за оплошности меня она не наказывала, могла отвесить пару затрещин или запереть в тёмном чулане часа на два, но не более того. Хотя жизнь вместе с ней счастливой я тоже назвать не могу, язык не поворачивается. Да меня кормили, обували и одевали, даже игрушки порой покупались, но чего не могла или вернее сказать не хотела мне дать бабушка это душевной теплоты, любови и чувства защищённости, в котором так нуждаются дети. В тот день, когда Ольга Петровна привела меня к прабабушке, я была почти счастлива и уверена в том, что хуже уже точно не будет. Я оказалась права, жизнь с прабабушкой Олей стала самым светлым и счастливым воспоминанием детства.

Забавно, но с того момента как я переступила порог квартиры прабабушки, Ольга Петровна словно бы напрочь забыла, что у неё есть ещё одна внучка, а сейчас спустя столько лет вдруг взяла и снова вспомнила. Как-то подозрительно это выглядит.

-Конечно, хватает, - вдруг прошипела родственница, как потревоженная гадюка, и с ненавистью уставилась мне в глаза, - всё ведь к ручонкам прибрала, ведьма проклятущая!

-Что?! – опешила я от её слов, прикидывая, а до сих пор ли в своём уме моя родственница.

-Заблокировала карту и радуешься, дрянь!? – продолжала шипеть бабка, наступая на меня с неумолимостью асфальтового катка без тормозов. – Раньше я деньги свободно снимала, а вчера в банк прихожу, а мне говорят, что счёт заблокирован и что только владелец может к деньгам доступ дать. Я что, по-твоему, много брала, а?! Зажала денежки для семьи, змеючка! Какие-то жалкие пятнадцать тысяч в месяц снимала и то чтобы Катюшку поддержать, а ты…

-Стоять! – вдруг громко рявкнула я, выставив перед собой раскрытые ладони в желании притормозить разошедшуюся женину. – Какая карта? Какой счёт? Какие, в конце концов, деньги?! Что вообще происходит!?

Не знаю, что именно так смутило мою родственницу, мой ли тон, откровенное непонимание в моих глазах или что-то иное, но та остановилась в растерянности, нашарила наощупь табурет и тяжело на него опустилась. Поначалу она ошарашенно смотрела на меня, потом её лицо стало задумчивым, чтобы почти сразу смениться на вороватое выражение с бегающими глазами, которые смотрели куда угодно только не на меня.

-Я жду ответа, - холодно напомнила я Ольге Петровне.

-Ну, чего ты, Надька? Я так ляпнула, не подумав, а ты к словам цепляешься, - заюлила та, поднимаясь и поспешно семеня к двери. – Пора мне уже! Время что-то не рассчитала, Димку из садика забирать надо.

-Ольга Петровна, пока я не услышу ответ, вы отсюда никуда не уйдёте, - обогнав её и торопливо заперев входную дверь, предупредила я.

Откуда у меня взялась эта смелость, чтобы выставлять столь ультимативные требования женщине которую всегда откровенно побаивалась, даже не представляю. Сейчас я не чувствовала перед ней ни робости, ни страха, ни вины, лишь желание докопаться до правды владело мною в тот момент.

Стоя возле двери напротив пожилой женщины, я была серьёзно настроена не выпускать её пока не получу правдивого ответа. Видимо Ольга Петровна сама это поняла, потому что сдалась сразу же, как только соизволила поднять на меня взгляд. Она тяжело вздохнула, будто всхлипнула, развернулась, прошла обратно к табурету, села на него и сгорбилась. За то время пока я жила с ней я ни разу не видела её настолько подавленной, и это было непривычно, особенно с учетом того, что косвенно или напрямую именно я была причиной такого состояния.