Разными дорогами

Глава 7

Проснувшись поздним утром, некоторое время я не могла понять, где нахожусь. Пялилась в белый потолок, вспоминая. А вспомнив, подскочила, словно ужаленная, накинула домашнее платье и выбежала из спальни. Перепрыгивая через ступеньки, я торопливо спускалась вниз, в гостиную.

Услышала за спиной насмешливый голос Рины:

— Боги! Элли! Ты так шею себе сломаешь!

Двери в гостиную были открыты, и я услышала голоса.

Сердце бешено забилось, я остановилась на пороге. Родители Рины, Джем и Киара Вернусы сидели в креслах, пили кофе и переговаривались вполголоса. А на полу, у их ног, на толстом ковре сидели два малыша и играли кубиками.

— Мама! — заверещал Алекс, первым увидев меня, подскакивая на худенькие ножки и в мгновение ока преодолевая расстояние между нами.

Лиса же лишь вскинула темную бровку и снисходительно улыбнулась, не двинувшись с места.

Я подхватила сына, подкинула его вверх, расцеловала и отпустила. Присела на корточки и посмотрела в зелёные глаза Кэмпбеллов.

— Привет, мой хороший. Я скучала, — шепнула я, ласково взъерошив его каштановые волосы.

Малыш обнял меня.

— И я скучал, мама, — шепнул он в ответ, целуя меня в нос и щёки.

— Доброе утро, госпожа Белл, — улыбнулась  мама Рины, Киара Вернус. — Мы приехали полчаса назад и решили вас не будить.

Джем Вернус тоже кивнул в знак приветствия.

— Доброе утро, — кивнула супругам в ответ, — спасибо вам огромное! — а потом я протянула руки к дочери. — Иди ко мне, моя красавица!

Лиса, немного подумав, отложила кубик, с которым играла, встала сначала на четвереньки, потом поднялась на толстенькие ножки, и с чувством собственного достоинства сделала ко мне несколько маленьких шажков.

Пухленькая, темноволосая и серьёзная, она очень отличалась от Алекса. И напоминала одного человека, которого я очень хотела  забыть навсегда, но пока не могла.

— Как дела, малышка? — я обняла Лису и аккуратно прижала к себе, — дочь не любила, когда её сильно тискали.

Алекса тем временем уже вовсю щекотали дядя Альберт с Риной, а он заливался смехом.

— Где ты была? — тихо спросила дочь,  грозно насупив прямые бровки.

— Ездила по делам, дорогая. Очень важным.

Лиса некоторое время хмуро смотрела в мои глаза своими синими глазками, а затем тоже обняла меня и уткнулась носиком в шею, засопев.

Я чуть крепче прижала дочь к себе, зарываясь носом в её шелковистые короткие волосики. Алекс тоже подбежал к нам, обняв обеих. Так мы и стояли втроём: я на корточках, обняв любимых маленьких человечков, а мои дети обнимали меня.

В дороге я вспоминала про ниточку к Артефактору. Это оказалость неверным сравнением.

Две ниточки — сын и дочь, которые появились ровно через восемь месяцев и две недели после брачной ночи с Роджером, которого мысленно я так и продолжала называть.

Именно беременность послужила тем решающим фактором, из-за которого мы решили уехать из родного города. И не только из него, но и из самого княжества тоже. И переехать в соседнюю империю, далеко на юг, в горы.

Я не хотела, чтобы мой ребёнок рос среди сплетен и грязи, и считал, что его мать — гулящая женщина. Поэтому лавку пришлось закрыть, помещение продать, дом тоже. Вернее, оба дома, — дядя Альберт уезжал вместе со мной.

И какой же шок я испытала, когда после рождения Лисы, в больнице чужого города, целительница, помогающая с родами, вдруг заявила, чтобы я пока не расслаблялась, а через пять минут у меня снова начались схватки, и на свет появился возмущённый орущий Алекс.

А через час на обоих предплечьях появились замысловатые татуировки, которые некоторое время зудели и доставляли ужасный дискомфорт, а потом сутки  «гуляли» по всему телу, щекоча его, появляясь то на одном месте, то на другом, словно выбирали удобное для них месторасположение.

Или изучали меня?

В итоге татуировки остановили выбор на правом предплечье, украсив его двумя совершенно одинаковыми браслетами, и, наконец, перестали зудеть.

Таким образом, в двадцать один год, в небольшом городке в горах чужой империи я стала матерью двоих детей, без малейшего понятия, как жить дальше и что меня ждёт в будущем.

На новом месте мы представили документы на имя господина Альберта Рослинга и госпожи Элли Белл, дяди и племянницы-вдовы. Дядя настоял на том, что нам нужно изменить имена. И позаботился о новых документах.

Я не видела необходимости в подобной мере предосторожности. Для чего она? Неужели дядя опасался, что нас будет кто-то искать? А если даже и так, то мы не преступники, чтобы прятаться. Но на мои высказанное сомнение дядя Альберт ответил:

— Дорогая, в нашей маленькой семье я за главного, ты не возражаешь?

Конечно, я не возражала, о чём и сказала тому, кто поддержал меня в самый сложный жизненный период.

— С этого дня для всех окружающих ты — вдова Элли Белл, муж которой умер от неизлечимой болезни. В  твоём положении волноваться нельзя, поэтому живи пока в своё удовольствие. Я имею в виду, больше отдыхай, не волнуйся по пустякам, следи за питанием, привыкай к новому месту жительства и побольше гуляй на свежем воздухе. А я пока буду искать кристаллы семьи. Когда родишь и восстановишься, мы поговорим о дальнейших наших действиях.