Маги и оборотни. Истоки лжи

Глава 12

Расмус медленно, но неизбежно сходил с ума, и, что самое смешное, он не собирался ничего с этим делать.

Кьял и Даг прогуливались по дворцу и всем доступным прилегающим территориям, делая вид, что праздно шатаются, на самом же деле они внимательно все осматривали, подмечая пути отступления и запоминая графики смены стражи. Ларс с грустной мордой ходил туда-сюда мимо покоев девушек, надеясь подловить Лию, и грустнел еще сильнее, когда она шарахалась от него. Ингрид, похоже, открыла в себе страсть к имперской моде и все время проводила рядом со своим новым поклонником — тощим и манерным портным.

А Расмус уже второй день перебирал книги и газеты в компании Софии и понимал, что увяз настолько глубоко и сильно, что спастись уже не получится. Скажи ему кто месяц назад, что он будет счастливо вдыхать книжную пыль во дворце императора, сидя рядом со своей наани, ржал бы до болей в животе.

Расмус ослеп бы еще вчера, если бы глазные мышцы можно было надорвать — так часто он поднимал глаза от газет на Софию. Ему приходилось практически силой заставлять себя возвращаться к чтению, потому что поиск информации был для оборотней жизненно важен. И это не фигура речи. Времени мало, и им нужно выяснить все, что возможно, прежде чем возвращаться. Но стоило ему только прочитать пару строк без понимания написанного, как его взгляд снова возвращался к Софии. Нужно будет завтра попросить кого-то из парней помочь, иначе он один так никуда и не продвинется.

Любопытно было наблюдать за Софией, когда они наткнулись на последние статьи о нападении оборотней. Расмусу было интересно прочитать о том, какими монстрами их выставляют, но проследить за реакцией девушки для него было важнее. София же, бегло пробежав взглядом по громкому заголовку, продолжила листать страницы с той же скоростью, что и до этого, будто в статье было написано не о жестоком убийстве человека оборотнем, а новость о краже ночных горшков в доме престарелых.

— Даже ничего не спросите? — не удержался Расмус от вопроса.

София растерянно посмотрела на него. Может, она задумалась и не увидела заголовка? Хотя как такое можно не заметить? Рас пролистал подшитые страницы газет обратно до нужной статьи и снова посмотрел на Софи. Она еще раз пробежалась по тексту и подняла на оборотня спокойный взгляд.

— И что же я должна спросить? — невозмутимо произнесла она, заставив Расмуса изрядно удивиться.

— Например, правда ли это?

София продолжала спокойно всматриваться в его лицо, словно изучая и примеряя описанные в статье зверства к нему: смог бы или не смог он такое сотворить? В конечном итоге, не отводя от его лица зеленых глаз, Софи ответила:

— Я и до встречи с вами подозревала, что подобные статьи фальсификация, а после знакомства только убедилась, что написанное — ложь. И мне для полной уверенности в этом не нужно задавать вам никаких вопросов, — и продолжила пролистывать архив как ни в чем не бывало.

Расмус чуть не заурчал оттого, что София не соврала и искренне убеждена в своих словах, и оттого, что наани ему досталась не только красивая, но еще и умная. За эти два неполных дня он успел изучить о Софии все что только возможно. Нет, он не спрашивал. Просто внимательно смотрел.

Например, когда ее увлечет чтение, она чуть прищуривает глаза и еле заметно выдвигает вперед губы. А если находит что-то стоящее, то приоткрывает их и судорожно облизывает, прежде чем начать говорить. Расмусу в такие моменты снова приходилось резко переводить взгляд в стол, прежде чем Софи его окликнет. Вставая со стула, она всегда разглаживает ладонями юбку, а сразу после — оттягивает рукава блузки. Сначала левый, потом правый. А проходя мимо ваз с цветами, она всегда неосознанно чуть поворачивает голову и принюхивается.

Расмус заметил, что София очень много внимания уделяет запахам. Стоя между стеллажей и думая, какую книгу выбрать следующей, она прижимала край уже изученной к подбородку и тихо вдыхала ее запах. На ужине, прежде чем сделать глоток чая, она всегда вдыхала его аромат и только потом пила.

Правда ела она мало, на что Расмус неодобрительно хмурился — так и все формы растерять недолго. Но успокаивал себя тем, что обязательно этим вопросом займется, когда они вдвоем окажутся в безопасности его дома.

И еще она слишком большое значение придавала манерам и этикету. Он еще вчера предложил ей называть его просто Расмусом, на что она, мило покраснев, ответила, что они недостаточно близки для этого. Рас тогда кивнул, полностью с ней соглашаясь: да, она не настолько близко, как ему хотелось бы. Но и торопиться не стоит, чтобы все не испортить.

Она вся была такая строгая, застегнутая на все пуговицы и туго затянутая в корсеты, что у него руки чесались немедленно распаковать ее из всего этого. Рас так и не понял, зачем она прячет и утягивает свои формы, он-то, пусть и не все, но многое успел тогда разглядеть. Единственное разумное объяснение, приходившее на ум, — сокровища и богатства нужно прятать. И эта мысль Раса вполне успокоила и устроила — пусть прячет. Пока они болото не пересекут.

София не только безукоризненно соблюдала манеры, но и ближе положенного его к себе не подпускала. Понятно, что такая роскошная женщина знает себе цену и просто так ухаживания от всех подряд принимать не будет. Один тот факт, что она при всех своих внешних данных до сих пор не подарила себя ни одному мужчине, уже говорил ему о многом. Расу на это было все равно, но когда он понял, что Софи нетронута, чуть носом полированный паркет во дворце не пропахал от удивления. Красивая, умная и уважающая себя женщина. Расмус и так на ее фоне выглядит деревенским простачком в обычных штанах и незамысловатой рубашке. Хорошо, что София в принципе не против его общества.

Несмотря на основы этикета, которые им успел дать Ройстон, Расмус продолжал опытным путем изучать границы дозволенного. Например, если Расмус садился рядом и закидывал руку на спинку ее стула, то София еще сильнее выпрямляла спину и поджимала губы, а он понимал, что переборщил и руку тут же убирал. А вот если придвинуться ближе и заглянуть ей через плечо, когда она находит что-то интересное, или сесть рядом так, что его колено почти касалось бы ее ноги, то тогда Софи начинала краснеть и дышать чаще.