Сказки для Василисы

Глава 1. Бегает от дому, точно черт от грому

Утро застала в бабушкином доме. В Чемерице. За окном пасмурно, тучи закрыли солнце. Очнулась на веранде. Знакомый железный скрип пружин под матрасом. Приподнялась на локтях и огляделась. Все тело ныло, словно не осталось ни одной целой косточки.

На стене старые часы с боем показывали половину двенадцатого. Кто завел часы? Стояли сломанными столько лет. Внутри, сколько я себя помнила, лежала, засохшая от времени, мышь. Часы намертво застряли на половине двенадцатого. Бабушка запрещала к ним прикасаться.

Я ничего не забыла. Как могло такое присниться? Мысли накинулись роем злых ос. Великан, сплетенный из сучьев и тумана, кости животных, лапа медведя. Тихон, Рита, Варя. Я подскочила с кровати. Голова закружилась. Дурные сны в моей жизни не редкость. С самого детства я чуть ли не каждую ночь подскакивала на кровати, разбуженная плохим сном. Сидела с мокрым от пота затылком и судорожно хватала ртом воздух.

Я редко помнила содержание кошмаров, и совсем не сожалела об этом. После дурного сна, даже безобидные тени деревьев и писк комара над ухом наводили страх и не давали уснуть. Да что там уснуть — ногу из-под одеяла вытащить страшно. Вдруг утащат. Маленькую меня одеяло спасало от всех ночных невзгод.

— Мам! — вбежала в комнату Рита босоногая и в длинной сорочке, — ты долго спишь. Поиграем сегодня?

Рита теребила ленту в светлой косе и изучала меня большими голубыми глазами.

— Ты заболела, мам?

Приснилось. Все приснилось. Я глубоко вздохнула. Почувствовала, как опускаются, расслабляясь, плечи. Коса у дочери ровная и аккуратная. Неужто Тихон заплел? Я не могла сосредоточиться даже на этой нехитрой мысли. Голова болела, как после бессонной ночи.

— Где папа и Варя? — я постаралась улыбнуться.

Раскрыла для дочери объятия. Нужно убедиться в реальности происходящего. Мне никогда не помогало щипать себя, чтобы понять во сне я или наяву. Во сне, если бы я ударилась мизинцем о ножку стола, мне стало бы так же больно, как наяву.

— Пап за водой ушел. Мы с Варькой пирог пекли. Прямо в печи.

— Не называй сестру «Варькой», — я похлопала по кровати рядом с собой, приглашая дочь, но она осталась стоять у настенных часов.

Почему я сержусь? Совсем недавно, думала, что семья сгинула, а теперь готова брюзжать и придираться к словам.

— Ладно. Варя, Варвара, ее высочество, принцесса Варварская. — Рита все еще плохо выговаривала букву «р». До чего же у меня прекрасный ребенок.

Не стала пугать Риту расспросами о прошедшей ночи. Спрошу у Тихона. Надо же, он пироги печет. В городе за ним такого не водилось.

Встала с кровати и потерла глаза. Пальцы оказались жесткими и колючими от мелких ссадин и царапин. Глубокая рана пересекала линию жизни, доходила до самой линии сердца. Это не было сном! Озноб пробрал до кончиков пальцев.

— Рита, собирай вещи, мы уезжаем! — скомандовала я и стала натягивать джинсы, лежавшие на полу у кровати. Ладони заболели сильнее, ребра ныли, словно до сих пор зажаты в тисках.

Я задержала взгляд на своей ночной рубашке — ситцевая, в мелкий голубой цветок. Откуда взялась? У меня такой не было.

— Пойдем сейчас поиграем, — канючила Рита. — Ты же сказала, что мы все лето здесь проведем.

— Я такого не говорила.

Пока натягивала футболку, заметила на шее глиняный оберег с перуникой. Рванула изо всех сил. Дрянное мракобесие. Шнурок стал липким от моей крови. Рана на шее глубокая. Пара бордовых капель упали на обшарпанный деревянный пол. Я размазала кровь пяткой. Думала, вытру, но стало хуже. Брезгливо отбросила глиняный осколок на перепачканном шнурке. Оберег завалился между досками. Туда ему и дорога.

Рита топнула ногой.

— Собирайся! Живо! — прикрикнула я и приложила ладонь к ране на шее. Пальцы перепачкала в крови. Отерла о джинсы.

Жители Чемерицы навешивали на себя глинные обереги с вырезанным цветком ириса. Правда, местные называли цветок ириса перуникой. Нам четверым тоже досталось по оберегу. Я решила, что не стану носить никаких оберегов. Отказалась от подарка. Как оберег оказался на шее, никак не вспомню.

Рита выбежала из веранды.

— Рита, немедленно вернись.

Пошла за дочерью. С кухни доносился сладкий сдобный аромат. Обеденный стол стоял накрытый льняной скатертью. В центре стола красной кляксой, остывал ягодный пирог. Четыре чашки для чая готовы и ждут. Осталось только чайник вскипятить.

До меня донеслись голоса с улицы. Я выглянула в окно. Тихон шел с ведром воды, а рядом бежала Варя, что-то увлеченно рассказывая.

Может, все же приснилось? Один раз во сне я забралась на дерево у дома. Мы жили на первом этаже, и ветки каштана упирались в окно. После той ночи мама поставила решётку на окно в моей комнате.

Услышала голос Тихона на крыльце и решила, что сперва поговорю с ним. Пусть Рита успокоится. Она умеет быть настолько упрямой, что не подступиться. Свою обувь я так и не нашла, поэтому вышла босиком. На ноге так и осталась кровь.

— Ли́са, что у тебя за вид? Что-то случилось? — спросил он, ставя ведро с водой, на ступеньки перед домом. Люблю, когда он сокращает мое «Василиса» до «Вася» или «Ли́са».