От ненависти

Глава 21

На кухне уже нечего было убирать, но я все равно продолжала бесцельно ходить из угла в угол с тряпкой в руках. Никак не могла расслабиться. Не могла позволить себе просто побездельничать. Наверное, это было неизлечимо, но, в конце концов, слово мужа оказалось для меня весомее давления психики.

Взяв смартфон, я села за натертый до блеска стол и включила интернет. Сразу пришли сообщения от Лайлы и Дины, которые переживали за меня после гнева Амрана. Конечно, я успокоила их, в свою очередь, поймав себя на мысли, что до сих пор не могу поверить в снисхождение мужа. Сердце боялось радоваться. Но, несмотря на не убиваемое ощущение подвоха, я чувствовала к нему несоизмеримую благодарность за… человечность. И тут же понимала – возможно, меня гложет вовсе не ощущение подвоха, а то, что он проявлял эту человечность ко мне.

Наговорившись с сестрами, я неожиданно придумала, чем занять себя. Вспомнила, что мои руки уже давно не касались вышивки! А ведь в моей комнате хранился богатый набор.

Как-то во время покупок в торговом центре Зоя обратила внимание, что я засматриваюсь на стену с вышивками и конечно задала вопросы. А вечером того же дня, я обнаружила в своей комнате пакет, где лежал огромный комплект.

Моему удивлению и радости не было предела. Это тронуло до слез!. Утром я, конечно же, кинулась горячо благодарить свекровь за такой подарок, надеясь – это верный путь к потеплению между нами. Однако рано я обрадовалась. Зоя сухо сообщила, что это запоздалый подарок к свадьбе. Как будто она выполнила обязанность, и вовсе не ставила цель порадовать меня.

Сейчас я понимаю, что она нарочно так сказала. Мне давно очевидно – за маской снисхождения, эта женщина на самом деле прятала доброту, которую не хотела демонстрировать. Чтобы не подпускать меня близко. Чтобы оправдать себя за слабость, проявленную ко мне.

Планируя подняться в свою комнату, я уже подходила к лестнице, когда услышала шум в прихожей. Обернувшись, увидела охранника, который только что поднял мешок из ткани, где позвякивали остатки вазы. Видимо Амран велел ему выбросить ее, но стоило увидеть, как мужчина удаляется и что-то екнуло внутри меня...

– Постойте!

Охранник замедлил шаг и, обернувшись, суровым взглядом проследил, как я приблизилась. Он не сказал ни слова, пока я объясняла, что не нужно ничего выкидывать и почему. Молча поставил мешок и удалился.

Я бережно перенесла его в зал. Постелила на большой журнальный столик клеенку, аккуратно выложила осколки и принялась исправлять то, что натворила. Время понеслось незаметно. Мне не впервые приходилось склеивать фарфор. И очень повезло, что осколки были крупные и без рваных краев. Не знаю, действительно ли Амран собирал ее в мешок, но делал он это аккуратно.

Прямо напротив дивана, где я устроилась висела плазма, так и, призывая включить ее. И в какой-то момент я поддалась. Правда немного помучалась с управлением, прежде чем удалось включить что-то действительно интересное. Выбор пал на концерт.

Постепенно у вазы начала прорисовываться форма – клей хорошо держал осколки, и чувство облегчения все больше наполняло мое нутро. За ночь она окончательно высохнет и уже утром я смогу вернуться ее на место!

Улыбка пронеслась на губах, стоило представить, как удивится Амран. Я очень надеялась, что ему будет приятно увидеть вазу целой. Все-таки это дорогая вещь, которую я очень старалась привести в тот же вид. Только переживала, что стыки все равно прослеживались…

– Что ты делаешь? – внезапно услышала я позади.

Оглянулась и резко поднялась с дивана, за которым стоял Амран. Каким-то образом он бесшумно оказался рядом.

Я ничего не успела сказать – муж сам увидел. Приблизился к столу и едва заметно вскинул брови.

– У меня рука не поднялась дать ее выбросить, – поспешила объясниться я, нервно закусив губу. – И… осталось совсем немного доделать!

На самом деле ваза еще плохо выглядела, и я заволновалась, что муж посчитает это напрасной тратой времени. Он аккуратно провел пальцем по рисунку, где едва прослеживался шов, и напряжение прошло внутри, когда встретился с моими глазами.

– Как тебе это удалось? – спросил Амран неожиданно теплым, одобрительным тоном.

Оторопев на мгновение, я неуверенно пожала плечами, а он, продолжая смотреть на меня, задумчиво улыбнулся. И взгляд невольно приковало к его лицу. Я ведь почти не видела, чтобы муж улыбался, а сейчас была буквально очарована тем, как же он преобразился.

– Твоим рукам позавидует любая хозяйка, – бархатным тоном сказал Амран. – Ты молодец.

От этой похвалы аж воспарило все внутри. Меня так редко в жизни хвалили, что я даже и не знала, как правильно на это реагировать!

– Спасибо, – в конце концов, произнесла негромко.

Затем рассеянно проследила, что муж взял пульт и вдруг выключил телевизор.

– Уже поздно, – непреклонно объявил он. – Идем спать – доделаешь завтра.

Наши глаза встретились, и я застыла будто замороженная. Сложилось колкое впечатление, словно мы подумали об одном и том же.

– Хорошо, – согласилась я едва слышно. – Я только… уберу тут немного.

Муж глянул на стол, где были разбросаны всякие инструменты, но не стал возражать. Коротко кивнул и направился к двери. А я, провожая его взглядом, пыталась понять: он имел в виду идти спать вообще или… с ним?..

Даже, когда все было убрано, я не могла наверняка себе ответить. Перед самым уходом посмотрела на вазу, которую планировала доделать завтра утром – всего ничего осталось, чтобы вернуть ей прежний вид. И внезапно мысли в голове, как эта ваза, пазлами собрались в единую картину.

Я могла притвориться, что не поняла его. Сбежать, как сделала это утром. Или… хотя бы раз шагнуть навстречу мужчине, который встал на мою защиту и пока, несмотря ни на что, не позволил себе ни разу оскорбить или унизить меня.

Когда я выходила из зала, решение уже было принято. Я поднялась на второй этаж и пошла прямиком в свою комнату. Но только для того, чтобы взять кое-какие вещи для ночи в спальне мужа...