Девятая жизнь. Напарники по несчастью

Глава 36. Зов

В этом ударе было прекрасно все: и упивающиеся долгожданной болью костяшки, и удивленные зрители, забывшие про свои дела, и треснувшая губа Троя тин Делагарди. Последний, поймав равновесие, прикоснулся кончиками пальцев к трещине в уголке рта и оскалился точь-в-точь как Рэйнер. Кончики его светлых волос развевались на ветру. Он тоже ждал этого слишком долго.

Но все не так сразу. Это началось не из-за брошенной Троем фразы или вырви-этому-гаду-глаза-взгляда, нет. Это началось гораздо раньше — в лесу, под усыпанным звездами небом, когда Рэйнер остался сидеть на земле как брошенный пес и смотрел на сверкающие пятки. Тот поцелуй был для него таким же неожиданным и вызывал не меньше противоречивых и незнакомых эмоций. А желание догнать Тристу почему-то не пропадало даже спустя полчаса бессмысленного просиживания на холодной земле.

На следующий день случилась ненужная никому проверка с отцовской просьбой, короткой и емкой: «Попробуй внести коррективы». И Рэйнер вносил, чувствуя на себе пристальный взгляд со стороны четверокурсников. Чувствуя и наслаждаясь им, а потом — разговор в коридоре. Он прятал волнение за напускным равнодушием и искал отгадку в глазах напротив, но нашел ее лишь там, в теплице. Под шумом дождя и короткой жестокой фразой.

— Что, Фолльт, так сильно чешутся руки? Не можешь найти им более достойное применение? — выплюнул Трой.

К ним уже спешила насторожившаяся миссис тен Фестум, размахивая руками и о чем-то испуганно лопоча. Одногруппники толпились, взволнованные новым зрелищем.

— Куда уж достойнее? — кинул Рэйнер в ответ. На кончиках пальцев покалывала проснувшаяся энергия.

Стоп. Не могло же все закончиться на проклятой теплице? Может, тогда, промокшему и озлобленному, ему так и казалось, но стоило увидеть на следующий день глаза Тристы, как злость испарилась сама собой. Рэйнер, Пустошь всех побери, был рад тому, что увидел в ее взгляде беспокойство — значит, она тоже думала о нем. Еще три дня они провели во взаимном упрямом молчании. А потом случилось то, что не мог предугадать никто.

Трой атаковал первым, пустив призрачные длани-щупальца Рэйнеру в грудь и вызвав редкие испуганные вскрики. Отбить их — дело плевое. Рэйнер призвал призрачный меч и начал стремительно сокращать между ними расстояние.

— Стой где стоишь, Фолльт! — прорычал Трой, оплетая его ноги. Рэйнер разорвал черные путы и бросил меч острием в живот. Делагарди отскочил в последний момент, улыбнувшись еще безумнее. — Ты просто псих.

— Мистер тин Фолльт, мистер тин Делагарди, что вы делаете?! — попыталась воззвать к их разуму бедная миссис тен Фестум, хватаясь за голову.

Разреши она тогда прогулять четверокурсникам физкультуру, как скоро Триста попала бы в больничное крыло? Рэйнер узнал об этом от Хэйса, а тот, само собой, от своей подружки умницы-Селетты. Он пришел в палату задолго до ужина и молча смотрел на спящую девушку до тех пор, пока не услышал голоса в соседнем кабинете.

Визиты к пациентам были строго ограничены, и, наверное, он бы не смог вот так взять и прийти к ней. Чтобы что? Поговорить? Слишком непредсказуема была реакция и нестабильно состояние, чтобы так рисковать. Рэйнер пытался оправдать себя этим, когда вновь тайно пробирался в палату поздней ночью. Каково же было его удивление, когда ни Тристы, ни ее олуха-соседа там не оказалось.

Проклятье! Трой ударил кулаком в лицо. Получать сдачу порой также прекрасно, как наносить удар первым — Рэйнер понял это, пошевелив пальцами ушибленную челюсть. Боль была приятной и долгожданной.

— А ты, наконец-то, научился драться, Делагарди.

Тот не успел усмехнуться, как получил ответный удар и взвыл, хватаясь за нос.

— Сукин ты сын!

— Прекратите немедленно! — верещала женщина. — Кто-нибудь, остановите их!

Вот и тогда Рэйнер не смог остановиться и просто уйти. Руна поиска указала на крышу, куда он и направился, сжимая кулаки от напряжения. В тот момент, когда Рэйнер открыл последнюю дверь, она смеялась. Так искренне и чисто — как когда-то с ним тысячу раз до этого. «Думаешь, тебя можно заметить только из-за Фолльта?» Рэйнер никогда так не считал, но в тот момент готов был пересчитать все косточки этому выскочке. Видят богини, он с трудом нашел в себе силы отступить и уйти, нечаянно хлопнув дверью.

А вот Трою косточки хотелось пересчитать еще сильнее, особенно, когда он со всему размаху зарядил по животу кувалдой. Рано или поздно они бы прекратили драться играючи — потому что никогда не были друзьями, чтобы долго терпеть удар за ударом и отвечать на каждый кривой улыбкой. Альфарийцы уже не жалели сил и бились так, как будто на кону стоял кубок Консадорта. Даже миссис тен Фестум поняла всю тщетность своих попыток и испарилась, побежав, видимо, докладывать обо всем Мегере. Рэйнер уже не стеснялся пользоваться новыми навыками и поглощал оружие порталами. А в ушах стоял ее протяжный стон, полный ужаса.

Он услышал его в свой второй ночной визит. Триста спала беспокойным сном и что-то бормотала под нос. Рэйнеру до безумия хотелось разбудить ее и прижать к себе, но он осмелился лишь тихо подойти и положить ладонь на холодный лоб. Она угасала прямо на глазах, и от этого осознания сердце в ужасе сжималось в груди. Внезапно Триста вздрогнула и простонала с нескрываемой мольбой. По спине пробежала дрожь. На повторном стоне парень на соседней койке зашевелился, а Рэйнеру пришлось отступить и испариться прямо в воздухе. Сейчас он как никогда жалел, что не продлил это время.