Украденная служанка

Глава 18. Свадьба принца

Глава 18

СВАДЬБА ПРИНЦА

После отъезда Бестерна я сорвалась. Тщательно контролируемые эмоции вырвались яростным фейерверком. В темноте богато убранной комнаты я рыдала навзрыд, вспоминая о том, что принц Энтони меня опоил. Я ему верила, я его любила. Как он мог водить меня за нос, гнать вперед морковкой призрачной академии, если у меня не было шансов туда попасть?

Зачем было устраивать для меня кровавое испытание в лабиринте под дворцом? Жаждал зрелищ, прежде чем насладиться новой девицей? Или хотелось иметь в постели девушку с даром, раз в самой академии связи запрещались…

Как ни посмотри, на душе гадко. И Энтони, и Димка оказались одного поля ягоды. Золотые мальчики, которым все давалось легко и еще легче уходило сквозь пальцы.

Утром я спустилась в столовую с красными глазами. На мое счастье, завтракала в одиночестве. Всхлипывала, намазывая масло на поджаренный хлебец, жевала, не чувствуя вкуса.

Потом прошлась к задней стеклянной двери, выходящей в сад. Нажала на ручку и вырвалась на свежий воздух. Подставила лицо прохладному ветерку, дала солнцу высушить слезы.

Свобода. Я больше не узница, могу гулять, где пожелаю. Я хозяйка этого имения. И пусть слезы текут, мою боль нужно выплакать. Мне ужасно хотелось домой, к родителям. Этот мир поначалу воспринимался приключением, потом вызовом, а теперь обернулся разочарованием. Зачем я попала сюда?

Я подошла к кустам белоснежных цветов, похожих на колокольчики с голубой сердцевиной и гроздью рыжих тычинок. Красивые и нежные, совсем как этот морозный осенний день. Ухоженные клумбы сложным узором простирались вокруг, между ними вились усыпанные гравием тропинки. Чуть дальше блестела гладь широкого водоема, посреди него ввысь извергался поток воды из чаши прекрасной девы, изваянной из красной меди. У ее ног устроились позеленевшие от времени русалки, с их волос стекали брызги воды. В воздухе над фонтаном дрожала радуга.

Я глубоко вздохнула.

Не хочу назад. Скучаю по родным, но не готова вернуться. Особенно сейчас, когда чувствую себя обманутой и побежденной.

Мысли об Энтони то и дело жалили, пока я гуляла в легком платье, дрожа от холода. Меня окрикнула Роуз, и я застыла на месте, внутренне готовясь дать отпор, отстоять свое право гулять, где вздумается. Мне нужно было прочувствовать эту боль и отпустить навсегда.

Горничная подбежала ко мне с подбитым мехом плащом и пожелала хорошего дня.

— Учитель танцев прибудет после обеда, ваша светлость. Как и новая компаньонка. Если понадоблюсь, в кармане плаща лежит свисток. Подготовить для вас корзину для пикника?

Во мне все дрожало от волнения и благодарности. Забота горничной, уважение к моим желаниям тронули до глубины души. Я больше не пленница, не безгласная узница, как упоительно это осознавать!

Пикник на природе? Прекрасная идея, мне осточертели стены и крыша над головой. Хочу гулять на свежем воздухе, пинать камушки остроносыми сапожками, любоваться буйством красок осени.

— Это было бы чудесно, спасибо, Роуз.

— Я мигом, ваша светлость. Подождите у фонтана, пожалуйста.

Роуз вернулась через несколько минут с небольшой корзинкой с длинной ручкой, прикрытой плотным белым полотном. Я отвернула угол салфетки, увидела маленькую закупоренную бутылку, свежий хлеб, кружок сыра и ветчины. Хватит для легкого обеда. Я поблагодарила горничную и отправилась в путь.

Не могу злиться на Энтони. Я сама поддалась, и пусть на конечный шаг меня подтолкнуло зелье, наше недолгое время вместе многому меня научило. Не хочу омрачать воспоминания обидой. Я ушла от принца к другому по собственному выбору, и сердце говорит, что выбор верен.

Я бездумно гуляла по тропинкам, рассматривая диковинные цветы. На высоких кустах цвели мелкие синие колокольчики, возле земли распускались алые блюдца с несколько мятыми лепестками. Последние бойцы, готовые отступить перед холодами.

Дорожка завела меня в тупик, дальше шел подъем на крутой холм. Подняв юбки, я решительно начала подъем, перехватив удобней ручку корзинки.

Сверху простирался красивый вид на живописную деревеньку с красными крышами. Слева у небольшого озера паслось стадо овец, выглядевших, как серые комки ваты с черными носами и обвислыми ушами. А еще я увидела тоненькую фигурку девушки с мольбертом у самого края озера.

Пруденс. Я узнала ее по семейным угольно-черным волосам и нарядной одежде. Рядом на складном стуле устроилась сиделка и стоял скучающий стражник. Сестра лорда сосредоточенно рисовала.

Я решительно направилась к ней. Пруденс не обратила на меня никакого внимания, вся отдавшись процессу рисования. Я поздоровалась кивком головы с сиделкой, та приложила палец к губам, призывая не отвлекать художницу.

Тихо устроившись на траве, я внимательно наблюдала за движениями кисти Пруденс. Сестра лорда Бестерна находилась в каком-то трансе, двигалась плавно, точными мазками наносила краску на холст.

В нашем мире ее картину назвали бы гиперреализмом. На холсте можно было рассмотреть каждую травинку, мельчайшие волны на глади пруда. И еще что-то не давало покоя… Я переводила взгляд с озера на холст и обратно, подмечая схожие детали, а потом словно прозрела, осознав разницу. Пруденс рисовала пруд весной, с яркой зеленью, чистым воздухом, прозрачной водой. А сейчас осень, трава на берегу жухлая и отливает желтизной, на поверхности плавает ряска.