Академия Ады - I I. Высшая оценка

Урок 43. Bonjour Tristesse - 3

III.

В распоряжении отца был весь третий этаж, но большую часть времени он проводил в своем кабинете. В детстве это просторное помещение наводило на Тристана священный трепет. Сейчас, пожалуй, тоже.

Правую стену занимали карты - большая карта материка, поменьше - карты Барингии и Кардозы, покрытые флажками и стрелками. Отец год за годом планировал варианты наступления и захвата, разыгрывая в уме будущую войну.

Со стены напротив на них смотрело звездное небо. Черноту эбенового дерева пронзали вспышки небольших алмазов.

Рядом с картой звездного неба – два полотна в тяжелых рамах. На одном – горящий корабль и героическая фигура на палубе, отражающая атаки с воздуха. Эту картину отцу преподнес в подарок прославленный маринист.

Вторая картина была портретом отца в расцвете сил, до катастрофы. Ее Тристан мог рассматривать долго, любуясь красавцем с горящим взглядом и львиной гривой черных волос.

На комоде под стеклом хранились вырезки из старых газет, рассказывающие об отцовском подвиге. Над входом, на креплениях, плыла уменьшенная модель корабля, того самого. А наибольшее благоговение вызывал вид отцовского мундира - вернее, его обгорелых останков, выставленных в застекленной витрине.

Если бы отец, сохрани его Сатана, скончался бы сегодня, уже завтра кабинет мог бы послужить готовым музеем его памяти.

- Когда я в последний раз пытался поговорить с тобой серьезно, твоя голова была забита глупостями, - Отец обладал даром смотреть на всех сверху вниз, несмотря на то, что делать это приходилось из кресла. Оно казалось частью него - впечатляющая структура из черного дерева, с высокой спинкой и подлокотниками в виде грифонов.

- Это осталось в прошлом.

- Уверен? Даже после встречи с тем прелестным созданием? Что же. Я полагал, что, потеряв брата, ты можешь вспомнить о том, что действительно важно.

Его семья. Его миссия. Его долг. 
- Я никогда не думал забывать о нашей цели, и о вас, отец.

Он пытался объяснить это и тогда, во время их прошлого "серьезного разговора". Призвал на помощь все свое красноречие, чувствуя, как убеждения и доводы разбиваются о каменную стену отцовского молчания. 

Первый раз в его жизни, когда Тристан пытался всерьез противоречить отцу. Обычно хватало гримасы боли на обожженном лице, чтобы любые бунтарские порывы гасли на корню. 

Единственное, что придавало сил, это мысли об Амелии. Не о том, как счастлив был рядом с нею - счастье казалось предательством по отношению к страданиям отца - а об обещаниях, которые дал. Она рассчитывала на него, надеялась. Он помнил, как доверчиво она прижималась к нему, тепло ее тела, аромат волос... 

 - Я не могу ее оставить... Теперь у меня долг и перед нею. Я не желал этого, не планировал, но так получилось...

Черты отца застыли в брезгливой гримасе. В нем словно воплотились все благородные родители, вынужденные выслушивать, как их наследник распинается о неземной любви к горничной. 
- Что ж, Тристан, тогда выбирай - между мною и этой девчонкой. Я не буду говорить, кто тебе я, и кто - она. Это тебе решать самому. 

- Но я отказываюсь выбирать! Отец, умоляю вас, постарайтесь поверить! Я буду служить вам со всем жаром души... 

- Хочешь служить и ангелам, и демонам, да, Тристан? Боюсь, не выйдет, - Слова отца резали сухой насмешкой. - Она, конечно, ангел в этом сравнении, уверен, что это образец доброты, нежности, и прочих достоинств. Ну, а я - что ж, значит, я останусь один в аду, - закончил он со спокойствием обреченности. Взгляд остекленел, будто в нем уже отразилась вечность, лишенная проблеска надежды. - Мне не привыкать-стать. 

Тристан чувствовал себя актером, разыгрывающим бульварную мелодраму перед взыскательной публикой. И, вполне в духе мелодрамы, хотелось выть, кататься по земле, биться головой о стенку. Как же заставить его понять?!.. 

- Отец, дайте мне шанс! Я докажу, что ничего не изменится, кроме... 

Ему не дали договорить.
- Наша цель потребует от нас всего - тело, сердце, душу. Всю мощь нашей воли, до единой капли. Как мне поверить, что ты готов отдать ей себя целиком, когда ты не можешь пожертвовать грелкой для постели? 

- Отец! - Тристан до крови прикусил губу, не в силах поверить, на кого поднял голос. 

- Так, так... Ты меня слышал, Тристан. Решать тебе. Я не собираюсь выгонять тебя из дома и лишать наследства. Когда умру, можешь привести в наш дом свою красотку и наслаждаться всем, что добывали твои предки, рискуя жизнью. Ты абсолютно свободен - свободен вознести наше имя на новую вершину или втоптать в грязь. Выбор несложный, чего уж там. С одной стороны - теплая постель, с другой - поле боя, опасности, тяготы. Прошу об одном - если выберешь уютное болотце, не поднимайся сюда больше. Мне будет больно вспоминать, что когда-то у меня был сын.

В тот вечер Тристан вышел из кабинета на ослабевших ногах, с ощущением, что его долго и старательно избивали. Еще не признавшись в том себе самому, но уже зная, каким будет его выбор.

Пусть это разорвет ему сердце, Амелия найдет кого-то получше него. А отец... Марку не по плечу тяжкая ноша их миссии, а значит, Тристан - его надежда и опора. И разве будет он знать минуту покоя, переложив ответственность на младшего брата? Бросив отца наедине с его мукой, в аду, который клялся с ним разделить?..