Половина души. Призрачный свет свободы

Глава 4

— Подожди, Кира, — окликнула меня Хилари, когда я уже взялась за дверную ручку.

Я обернулась. Вид у неё был выжатый и мрачный.

— Давай будем честны друг с другом. Ты обратила меня, потому что Джеймс попросил. Такая ответственность никому не нужна, я понимаю. И всё равно благодарна тебе…

— Нет, — мой голос упал до сиплого шёпота. Я отпустила ручку и повернулась к Хилари. — Нет, всё совсем не так.

Она открыла рот, собираясь возразить, но передумала и испустила осторожный вздох.

— Мы не ладили с первого дня, — тихо произнесла она. — По своей воле ты меня не обратила бы.

Собираясь с мыслями, я подошла к кровати и села на край.

— Я сделала это не из-за Джеймса. Да, он просил, но обращать или нет – решала я сама. Одного дружеского призыва недостаточно, чтобы рисковать чужой судьбой. Мне бы совесть не дала спокойно спать, поступи я иначе. Не могла я дать тебе умереть. И ни секунды не жалею, если тебе интересно. Только… опасаюсь, что не справлюсь и не стану для тебя лучшим мастером. И, наверно, другом. А иначе у нас ничего не выйдет. — Потом я посмотрела на неё и усмехнулась: — Ты, между прочим, тоже особой любовью ко мне не пылала. Если бы не Джеймс, мы бы давно сцепились и попытались друг друга придушить.

Я поймала себя на том, что… любуюсь ею. Хилари всегда обладала дерзкой внешностью и взрывным характером, но взаимность Джеймса смягчила её во всех отношениях. Бессмертие добавило штрихов, и передо мной сидела знойная брюнетка с пылающими карими глазами. В них сверкали янтарные крупинки, которых прежде я не замечала. Восстановятся силы, вернутся утерянные килограммы, и её кожа засияет, улыбка снова расцветёт. Но пока МакАдамс дышала тяжело и боролась со слабостью, слипающей веки. Моя вина, что обращение высосало из неё все жизненные соки.

В груди болезненно кольнуло. Я поджала губы, злясь на саму себя. Хилари вскинула голову с серьёзным выражением на лице, не придавая значения моему нескромному вниманию. Если она и слышала, о чём думаю, то виду не подала.

— Да, наверно, я тебя презирала, но скорее всё-таки побаивалась. Знаешь, до твоего исчезновения я смотрела на тебя иначе и… недооценивала.

Я удивлённо изогнула бровь.

— Побаивалась? Это ещё почему?

Она бесхитростно пожала плечами.

— Ты представляла Совет вампиров, служила для них Смертью, но ходила со мной по одной земле и не боялась солнца. У меня в голове не укладывалось, как тьма и свет могли уместиться в твоём миниатюрном теле. Но, если быть до конца честной, у меня поджилки тряслись в твоём присутствии. Ты была единственным представителем нежити, с которым я сталкивалась. Потом, испытывав похожие ощущения рядом с вампирами, я начала сомневаться и путаться в догадках. Когда Джозеф открыл мне глаза и объяснил, почему так происходит, меня отпустило.

— Ты была сэнксумом, — кивнула я. — Теперь это изменится. Возможно, ты будешь чувствительнее многих вампиров благодаря своему дару.

Она любопытно нахмурилась и беззвучно хмыкнула. Я ненавязчиво коснулась её руки. Хилари перестала дрожать, но часто сглатывала – испытывала жажду. К моему вопросу о крови Джеймс отнёсся легкомысленно, а я ведь не для себя спрашивала.

— Почему ты изменила своё мнение обо мне? — спросила я и развернулась на кровати, облокотилась о спинку и сложила руки на животе.

Хилари опустила голову. Сосредоточилась на движениях пальцев, перебирающих край одеяла. Тема разговора явно доставляла ей дискомфорт. Но я не стала её останавливать – в конце концов, она его и затеяла.

— Я переосмыслила свои взгляды. Прежде во всех вампирах мне виделись монстры, никаких полутонов – всё чёрное. Но Джозефу и Стюарту удалось доказать, что и вампиры бывают хорошими ребятами. В тебе я видела монстра ещё и потому, что Джеймс так на тебя смотрел… — она осеклась и закусила губу. — Он что-то видел в тебе, чего не замечала я. Теперь-то я прозрела. Твоя холодная красота, стойкость характера и отзывчивость вызывали в глубине души восхищение и, вероятно, зависть. Джеймс меня не замечал, пока ты не исчезла, — она подняла на меня глаза и горько усмехнулась. — Но с твоим уходом в нём что-то умерло безвозвратно. Сначала я решила, что мною он заполняет образовавшуюся пустоту.

— Он на меня не как на женщину смотрел, поверь, — возразила я.

Она наморщила носик, улыбаясь.

— Я знаю. Его манила тёмная сторона жизни. Я ничего против не имела. Но видеть страдания в его глазах было… невыносимо.

— Сомневаюсь, что он настолько во мне нуждался, — протянула я и отвела взгляд.

— Очень даже нуждался, мне пришлось это признать, как факт, — перебила она. — Мальчики без тебя с ума сходили. — Наблюдая за моей реакцией, она рассмеялась, запрокинув голову: — Только никогда не признаются. Ты и не представляла, как много для них значишь.

— Я ценю твою откровенность, Хилари. Но почему ты рассказываешь мне всё это?

Её улыбка растаяла, но в глазах ещё догорали искорки смеха.

— У меня ощущение, будто не доживу до завтра. Чувствую себя смертельно больной, тело… рассыпается, — договорив, она судорожно сглотнула и закашлялась.

Я вздрогнула и потянулась к ней. Хилари выдавила из себя кислую улыбку и прилегла на подушку.

— Этого не произойдёт. Я не допущу, Хилари. Тебе нужно расслабиться и поесть. Сейчас я спущусь вниз и принесу тебе кровь и что-нибудь горячего из еды, — я говорила взволнованно и быстро, проглатывая окончания слов. Глаза защипало. Хилари заметила и поймала меня за руку. Её дрожащие раскалённые пальцы вплавлялись в мою кожу. Я высвободилась и возненавидела себя за это. Хилари подняла на меня глаза, янтарные крапинки в них потускнели.

— А ещё ты заслуживаешь знать правду. Не хочу, чтобы потом, в какой-нибудь неподходящий момент что-то всплыло в памяти и укололо тебя.

— Я переживу, — уверила я и накрыла её руку ладонью. Ощущение было, будто лёд соприкоснулся с пламенем. Я непроизвольно с шумом выдохнула и усмехнулась. Она с пониманием кивнула.