Острие лезвия, ветер и любовь

Глава 11. О лапах и стае

В тусклом свете посоха Гэндальфа оборотень не раз встречалась взглядом с Леголасом. Эльфийский принц, будто намеренно (самому же Леголасу казалось, что намеренно это делает именно Сули) появлялся перед девушкой, то тут, то там. Хранители могли идти во тьме Мории, как вдруг, шепотом, Хранительницу окликнет Боромир и она тут же обернётся, столкнувшись нос к носу с идущим за ней эльфом. Или же, наоборот, во время редких остановок, оборотень могла усесться рядом с лихолесцем, но не с какой-либо определенной целью, а так просто – потому, что больше некуда было. Леголас неизменно кивал ей, а Сули неуверенно улыбалась. Она хотела поговорить.

Воспитанница Элронда решилась, наконец, сделать это –извиниться за всё то, что произошло в Ривенделле - но всякий раз то духу ей не хватало начать разговор, то рядом появлялся кто-то лишний. Девушка прекрасно понимала, что все эти причины были надуманными и ничего не стоили: на самом деле ей попусту было стыдно.

- Леголас, - имя прозвучало неожиданно громко и незнакомо, и Сули поняла – она ещё ни разу не назвала эльфийского царевича по имени; глубоко вздохнула, смотря куда-то в сторону. – Я хотела, - начала, да вот только вместо того чтобы продолжить говорить, посмотрела в глаза лучника и замолчала. Его небесно голубые глаза, сейчас (здесь) казались тёмными – карими. – Хотела, - повторила оборотень, прикусила губу и отвернулась. – Я хотела попробовать стать волком. Как думаешь, получится? – недалеко от них стоял Арагорн и тоже услышал эти слова.

- Стоит ли? – отозвался человек. - Ты ещё совсем слаба.

Леголас нахмурился.

- Я думаю, что Арагорн прав. Времени ещё прошло слишком мало. Не стоит так рисковать.

- Мне нужно знать! – упрямилась девушка, будто бы и забыв, зачем завела этот разговор с эльфом. – В прошлый раз, там, у врат Мории, у меня получилось сделать так, что одежда не разорвалась. Я хочу понять, была ли это случайность или я теперь умею... так.

Спорить с темноволосой больше никто не стал, и она поднялась на ноги, обойдя остальных, выбрала наиболее ровный и чистый от обломков участок, перекинула волосы на другое плечо (скорее от волнения, нежели из надобности), огляделась и...

- Сули! – в ту же секунду закричал кто-то, а может быть кричавших было несколько, оборотень не разобрала. Следом раздался уже её вскрик – тонкий, обрывистый; голова разболелась сильнее, всё поплыло перед глазами. Кажется, она упала. Острый камень больно колол в бок, и девушка попыталась его убрать. Откуда он взялся? Ведь не было. – Твои... руки?

Она моргнула пару раз, тряхнула головой - неосознанно - о чём тут же пожалела. Подавив протяжный стон, оборотень мельком глянула на свои руки - мохнатые белые волчьи лапы. На этот раз удержать крик не удалось, благо Боромир был рядом и не позволил подруге разбудить всех орков Мории, зажав той рот рукой.

Сули почти не чувствовала ничего, кроме боли в голове. С трудом девушка села, не без помощи медноволосого мужчины, оперевшись спиной о каменную глыбу. Теперь всё её внимание занимали руки-лапы.

- Вот ведь... - проскрипел голос оборотня. – Кто же знал, что так можно.

Она, прокашлявшись, попыталась вернуть рукам прежний вид и, не сдерживаясь, выругалась, когда ничего не вышло.

- Леди Сулмендис! - не ожидал таких слов Боромир.

Но Сули было не до правил хорошего тона. Она чувствовала, как кожа на человеческих плечах будто горит и как ломит человеческие кости.

- Мне больно, - произнесла девушка, неловко обнимая саму себя за плечи волчьими лапами. – Они не подходят к этому телу. Мне очень больно.

Она вот-вот была готова разрыдаться, поджимая колени к груди, от боли, обиды и отчаяния. Как можно было угодить в такую переделку? А Арагорн ведь говорил! Предупреждал! От чего не послушалась? Сули тихо всхлипнула.

- Попробуй ещё раз, - посоветовал Гэндальф. Старый маг не мог ничего сделать - он попусту не знал, чем можно помочь в таких случаях. Его магия оказалась бессильна.

Саруман мог бы помочь, - вдруг подумалось темноволосой Хранительнице.

- Не выходит, - прорычала от отчаяния.

- Что теперь делать? – это был Пиппин. Хоббит перепугано смотрел на подругу, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу за её спиной. Рядом стоял Мерри.

- Что теперь делать! – повторил Гэндальф и сердито стукнул посохом о каменный пол. Гимли нахмурился.

- Что теперь делать... - эхом отозвалась Сули. Она откинулась на большой широкий и холодный камень и посмотрела вверх. Глыба приятно холодила затылок.

Невольно девушка задумалась, зачем гномам такие высокие потолки. Они ведь маленькие. Наверное, здесь было бы уместнее жить эльфам. Но те любят свет и звёзды. Тогда может быть люди? Они вообще не привередливы в вопросах жилья. Если есть лес – живут в лесу. Есть горы – в горах. Всё логично и без придирок. Наверно, люди бы здесь прижились. Сделали бы прорези в горе, чтобы солнечный свет попадал сюда. Хотя такие вроде бы есть где-то на верхних уровнях.

Сули поняла что её снова тошнит. Голова не переставала болеть, а перед глазами темнота. Теперь ещё и эти морготовы лапы! Вдруг она теперь не сможет становиться волком? Как это получилось? Никто из стаи никогда не рассказывал оборотню о подобном, вряд ли бы они посчитали это не достаточно важным, чтобы о таком упомянуть.

Как-то совсем неожиданно рядом с охотницей стало пусто. Все разошлись? Оставили её одну? Быть может, за своими размышлениями она умудрилась уснуть? Но волчьи инстинкты даже во сне не переставали служить ей верой и правдой. Тогда почему они сейчас упрямо твердят обладательнице, что рядом никого?

- Пойдем, Сули, - рядом возник Боромир, а оборотень уставилась на него диким взглядом, схватившись за локоть человека; холодные кольца кольчуги тихо звякнули. Она видела мужчину, но не чувствовала. - Позже разберёмся, - он кивнул на «руки» девушки и ободряюще (легко) улыбнулся, а после попытался поднять подругу, но та уперлась широкими белыми лапами в грудь Хранителя, не позволяя осуществить эту идею. – Не упрямься, кто-нибудь мог услышать твой крик, нужно уходить. Мы и так здесь задержались.