Милосердие зверя.

И начался ад!

Наконец я упахалась до ломоты в спине, у меня замерзли ноги в резиновых сапогах и закоченели пальцы на руках, несмотря на рабочие перчатки: сентябрь выдался на славу! Это сарказм, если кто не понял. Начавшиеся ровно 1-го сентября холодные ливни и очень рано пришедшие ночные заморозки так «здорово» подкорректировали обычный осенний график садоводов и огородников, что все только выли!

Ну еще бы: и так-то скудный урожай этого лета пропадал прямо на глазах и что-то сделать с этим было невозможно! Я уж наплевала на пропавшие даром летние труды и мечтала только о нескольких днях паузы в бесконечных дождях, чтобы выполнить хотя бы "план минимум" по подготовке сада к зимовке. И вот, наконец, почти в самом конце месяца, ура — вёдро! Провозившись на участке почти до самого обеда, я решила временно прекратить это издевательство над собственным телом и выполнить, наконец, обязательства перед Сарбоной.

Я собиралась, как и обещала, прогуляться с ней до близлежащего лесочка, погонять ее там хорошенько с мячиком, отработать команду «апорт» и закрепить еще пару-тройку таких, как «сидеть», «лежать» и «рядом» — в ее, еще щенячьем, 7-ми месячном возрасте, повторение уже пройденных команд было только на пользу!

Потом я собиралась вернуться, плотно пообедать с собакой на пару, немного отдохнуть и до темноты еще чего-нибудь поделать на участке. Вот такой вот был план — скромненько, но зато реально! Угу. Если бы... Впрочем — об этом дальше.

Переобувшись в менее влаго- и грязе-устойчивые, но зато значительно более теплые, кожаные сапоги, отмыв и отогрев руки в горячей воде, я прихватила хорошую толстую, но легкую палку и небольшой резиновый мячик, давно и безнадежно истыканный кое-чьими зубами, сунула в один карман поводок-стропу, а в другой — пакетик с "нанакой" для поощрения собаки и вышла с заждавшейся Сарбоной в ту калитку, что вела к заброшенным дачным участкам и дальше, к лесу, но дойти в этот день до места нашего обычного выгула, нам с Сарбошей была не судьба...

Собаку я выпустила из калитки не озаботившись поводком, потому что домик мой, в этом районе бывших когда-то ухоженными, но теперь наглухо заброшенных земельных участков, выделенных когда-то давно государством своим гражданам для ведения личного подсобного хозяйства, был едва ли не единственным обитаемым домом в округе. Поскольку его бывший хозяин, единственный из таких же владельцев, озаботился его приватизацией, благодаря чему смог его продать мне, получив за бросовую землю какой-никакой, а барыш.

Ну а я, в свою очередь, ухватилась за возможность приобрести участок по моим скромным капиталам, в месте которое не пользовалось особым спросом, но меня вполне устраивало. Скромненький дачный домик тут был, ну а мне хором и не требовалось. Сюда я и сбегала из своей коммуналки, едва стаивал снег и оставалась здесь до самых морозов, а если погода позволяла, то и дольше. Места тут, не смотря на близость к поселку, оставались довольно глухими, отчасти поэтому в моей жизни шесть месяцев назад и появилась Сарбона.

Из-за щенячьего возраста защита из нее пока была еще никакая, но знала об этом одна лишь я, поскольку рост, к семи месяцам, она набрала уже приличный, а пасть украшали только что поменянные, молочно-белые, весьма эффектные зубки! Так что ее коронная «ротвейлерская хмурость» вполне отпугивала не слишком серьезных противников из числа мелких хулиганов, ну а в дальнейшем, я надеялась, она вполне отпугнет и всех остальных...

Пока повернувшись лицом к калитке я закрывала ее на замок, чтобы ненароком не обнаружить по возвращении в своем домике компанию алкашей или наркоманов, у которых такие мелочи, как нежелание хозяйки видеть их своими гостями, просто не принимались во внимание, Сарбона уже рыскала где-то по кустам черноплодной рябины и зарослям одичавшей ежевики, которых имелось здесь не просто много, а я бы сказала, что с избытком!

Поэтому обернувшись, я обнаружила свою щенку-переростка, с какой-то коробкой в зубах:

- Ай, какая ты у меня молодец, - восхитилась я с повышенным энтузиазмом, - своего мусора у нас мало, так ты еще чужой где-то раздобыла!

Собака отлично поняла, что ее дару я не рада, хоть и не сержусь на нее и активно завертев попой с куцым остатком хвоста, положила коробку из плотного картона с надписью «Самсунг», мобильный телефон», к моим ногам. «Как у меня, «Самсунг», только коробка совсем еще новая», — отметила краем сознания и сама на себя фыркнула: «Тоже мне, Шерлок Холмс! Твоя коробка тоже как новая, зато телефон уже потертый!»

- Знаешь, дорогуша, что-то я сильно сомневаюсь, что в этой коробке действительно телефон, - продолжила я свой странный, односторонний диалог, но собака моего скепсиса явно не разделяла и ухмыльнувшись во всю свою немаленькую пасть, подвинула носом коробку ко мне поближе.

- Что? Я еще и посмотреть должна? Ну ладно, раз ты настаиваешь, - с этими словами я подняла действительно тяжеленькую коробку и подцепив пальцем язычок картонного запора, обычного для подобных коробок, откинула крышечку...

С этого момента некоторое время цензурных слов от меня никто не слышал..!!!

Вообще-то — вру! Матом я не ругаюсь. Вообще. Из принципа. Когда-то давным-давно, накануне моего поступления в техникум (после 8-го класса), уж не помню кто именно, но какой-то мужчина, сказал тогда воспитанной на героических книжках, домашней девочке:

- Что, матом совсем не ругаешься?! Ну ничего, в общежитии тебя научат! Будешь как все..!

Что-то тогда не понравилось мне в его словах: то ли убеждение, что я легко съеду до матерных выражений стоит мне очутиться там, где их употребляют, то ли еще что-то, но матом я ругаться так и не стала. Никогда. Да и зачем, когда богатый русский язык предоставляет не менее богатый выбор вполне цензурных выражений, которые легко заткнут за пояс любую матерную тираду?! Поэтому и сейчас все мои «выражения» заключались во вполне себе цензурных словах, например таких:

- Ах, ты падаль поганая! Да чтоб тебя заживо могильные черви сожрали..!