Питомица дракона

☄ Глава 22ая, умозаключительная

— Я тоже помню, кем был. И мой брат. Три с половиной случая, — невозмутимо ответил Роркарт. На это собеседник смолчал и задумался. — Мы и здесь, считайте, боги. Разве нет?

Отрицать никто не стал. Драконы вполне себе походят на богов этого мира. Я бы сказал, мы царствуем над экосистемами. Это не целый мир, как у богов, видимо, но с другой стороны, мы, как мне кажется, более внимательны. Что-то в глубине души мне подсказывает, что обычные боги не следят за своими питомцами так тщательно и не общаются с ними так близко, как мы.

К тому же богам обычно плевать на не разумные формы жизни, мы же ценим все, разумных вообще мало на нашей планете.

А выбор смерти? Какой бог сойдёт со своего трона, чтобы встретить смерть с дорогим ему существом? Они скорее будут искать способ разделить со своей парой вечность. Я думал об этом как-то. Пытался понять, почему выбор смерти, а не бессмертия. Почему дракон не способен наделить дорогое ему существо вечной жизнью, чтобы провести её вместе?

Тогда я ответить на это не смог. Но со временем сложилось что-то…

Для начала, рассмотрим с точки зрения мира, в котором мы живём. Смерть позволяет освободить пространство. Оно ограничено. Жилища, еда, воздух — всё ограничено. Умирая, родители отдают все эти ресурсы своим детям и их потомкам. Если будут рождаться, но не будут умирать, рано или поздно это приведёт к переполнению и выгоранию. Именно поэтому, чем дольше век существа, тем меньше потомков оно может оставить.

Но представим, что есть способы исправить ситуацию с пространством. Например, отправиться в другой мир. Да-да, заполонять всё вокруг одним видом ради собственного желания. Это плохо, но такая возможность теоретически существует. Есть и другие аспекты.

Жизненный опыт и воспоминания. Очень важно, что со смертью они уходят. Иначе этот груз существо будет тащить за собой всю ту вечность, что ему отведена. Казалось бы, за долгую жизнь можно так много узнать, всему научиться. Но… чем больше узнаёшь и откладываешь, тем сильнее это тянет вниз. Я ещё не до конца понимаю, как это объяснить, к сожалению, но чувствую. Мысль пришла ко мне не так давно, после рассказа Лиры про бога Дэгана.

Долгожители ограничены опытом прожитых лет настолько же, насколько этот опыт им в жизни помогает. У него есть и хорошая и плохая сторона. Новое поколение приходит в мир с нулевым багажом и воспринимает его, этого мира, самый актуальный, свежий срез. Базирует свои поступки и выбор на настоящем. Старики же — на прошлом и уже полученном опыте, даже если в современности дела обстоят иначе. Потому решения их будут совершенно разные. Угадайте, чьи окажутся продуктивней?

Смерть — это очищение, избавление и обновление. Представим, что каждое существо — это вода, какой-то её объём. За жизнь вода, протекая в реках и океанах, набирает в себя много минералов и всяких других примесей. Она перестаёт быть прозрачной, но приобретает уникальный оттенок и вкус, своеобразный состав. Это невероятно и волнительно. Но это примеси. Они означают опыт пройденных водой расстояний, наших лет.

Что же тут смерть? Испарение. Когда вода превращается в пар, все примеси остаются лежать на земле. Своеобразная метафора тела существа, которое покидает душа. А что же дальше с водой будет? Она неминуемо соберётся в облака и прольётся дождём или осядет росой, но снова станет водой. Снова прозрачной и чистой, готовой к новому путешествию. Тут надо ещё вспомнить, что по ходу дела вода несёт жизнь растениям и животным, но я сейчас не об этом.

Смерть важна, она — благо и самый действенный природный механизм. К тому же, смерть, скажем, травоядного, несёт в себе жизнь для хищника, который его съест. На смерти построена сама жизнь. Нельзя это отрицать и бояться этого.

Но как по мне, большинство из нас боятся не самой смерти, а неизвестности. Так ли всё это? Откуда мне знать, что так, если я не вспомню обо всём этом в новой жизни? А вот остаётся только верить и принимать. Довериться круговороту природы. Умирать страшно, это потеря части себя. Но жить вечно страшнее — это набивание хламом своей небольшой пещерки. В неё ведь может уместиться хорошо только лежбище и ещё пара предметов, а вот остальное уже лишнее — забирает жизненное пространство у самого обитателя.

На подобных идеях и основан выбор смерти у дракона. Он выбирает не только того, с кем проведёт остаток дней, но и то, что вообще готов войти в круг реинкарнации и двигаться по нему. Ведь бессмертные находятся вне.

Ох, что-то меня унесло, да? О чём это мы?

Боги, точно. Но если так, если мы все, каждый дракон — были когда-то богами… В прошлых жизнях… то… Нет, уму не постижимо. Какие же могущественные существа получаются… Однако звучит правдоподобно, на мой субъективный взгляд.

— Но куда деваются богини? — резко подумалось мне о наболевшем.

— Не у меня спрашивай, Дэган, — хихикнул Роркарт. — Я даже не уверен, что все боги после смерти попадают сюда. Может, только избранные. Или наоборот, худшие, проклятые.

Последнее резануло по сердцу, потому как сильно напоминало истину.

— Скажи, Роркарт, что было с тобой в прошлой жизни? Была ли она легка и безмятежна?

— Я помню свою смерть, — сказал дракон. — Моя жена прирезала меня магическим кинжалом во сне после первой брачной ночи. За то, что я убил её возлюбленного, чтобы жениться на ней.

— Тогда, полагаю, — ответил я сухо, — здесь оказываются только те, у кого за душой грязь и боль.

— Значит, — согласился со мной Роркарт, — тут нам положено пройти реабилитацию и, возможно, искупление вины.

Малиновый Хлыст — который о прошлой жизни своей ничего не помнил, но мрачные перспективы его явно не радовали — не был так уверен в нашей точке зрения.

— Это всё огнём по воздуху выжжено, — заявил он. — Одни теории. Да, и какая разница? Ну, были богами, даже если нет, что это меняет?

— Быть может, — упорствовал Роркарт, — это поможет нам вернее выбирать свой путь здесь? Одно дело, когда ты просто умер, а другое, если у тебя есть не выплаченные долг за спиной.