Свет нашей песни. Части 1-2

Часть первая. Глава 9. Сердце Леса. Осень

Эцэлэт

Я понял все.

Впервые за долгое время я стоял возле источника не скрытый тенями. Держал Нэйталари за руку, и наши голоса летели ввысь, над домами, над лесом, к восходящему солнцу. Я смотрел на ее лицо, сияющее и чистое, я чувствовал, какой легкой она стала – едва касалась земли, свет в моих ладонях. Никогда прежде утренняя песня не была такой прекрасной, как сегодня, никогда вечерняя песня не пронзала небо так, как вчера. Никогда прежде источник не сиял такой радостью.

Я понял это – и понял все. Правда обрушилась на меня, безжалостная, разящая.

У источника Сердца леса лишь одна посвященная.

Атеши, Мишма, Найяр, Зири, Анмит – вот они, возле круга камней. Напев привычный и слаженый, но пустой. Они не посвященные.

Я должен был понять это давным-давно – когда только начал служить скрытому источнику. Ведь я все видел! Пытался разглядеть сияние в их сердцах, но находил лишь тусклые отблески. Но разве я мог допустить, разве мог поверить, что в нашей деревне на самом деле нет совета, нет старших звезд? И кто поверит мне, если заговорю об этом?

Только Нэйталари.

Напев затих, а я все не отпускал ее руку, все смотрел на ее лицо. В глазах мерцали отблески источника, на губах еще дрожали звуки песни, а камень имени в волосах разгорался, ловил рассветные лучи. Как мне открыть ей правду, как сказать, что человек, которого она всю жизнь звала учителем – самозванец, преступник? Не нужно быть посвященным, чтобы зачерпнуть звездный свет – это умеет почти каждый в деревне. Отдавать этот свет другим сложнее, но и этому можно научиться. Но лишь от песни посвященного источник пылает ярче, лишь от прикосновения к его душе наполняется радостью и силой.

Как вчера вечером, как сегодня утром. В Сердце леса появилась посвященная – первая за долгие годы.

Но как же источник жил до нее, почему не потускнел, не ослаб? Крупицы света, которые я приносил из чащи, помогали ему, – но этого мало.

Я смотрел на Нэйталари и на мерцающий поток. Пытался найти ответ, отыскать новую грань правды, – и не заметил, когда Хэлми подошел ко мне.

Его голос – объясняющий, просящий, – прервал мои мысли, заставил оторвать взгляд от Нэйталари. Я понял, что все уже разошлись, у круга камней остались лишь мы и пятеро непосвященных. Ни один из них не смотрел в мою сторону, но я чувствовал их ожидание: оно враждебными волнами накатывало на меня и липкой паутиной окружало Нэйталари. На миг эти пятеро показались мне не звездами, не людьми, а высеченными из дерева изваяниями. Неподвижными, темными, источенными временем и непогодой.

Мне лучше уйти, пока я не начал обличать их. Если они поймут, что я знаю правду... Лучше не думать об этом сейчас.

Я обернулся к Хэлми и кивнул.

Учитель увел меня к себе. Отчего-то я уже не мог назвать его жилище своим домом. Хэлми продолжал говорить, пытался расспросить о чем-то, но я не мог сосредоточиться на его словах. Кивал невпопад и бродил по комнате, собирал вещи. Взял истертое шерстяное одеяло – ночью холодно, оно не будет лишним. Сложил в мешок одежду, старый нож, карту звездного неба.

Каждое движение казалось частью сна, – душой я был не здесь, а рядом с Нэйталари. Я слышал, как поет ее сердце, как струи источника сплетаются и танцуют, взывают ко всему миру, и весь мир отвечает им. Но возле света шевелились темные пятна, жаждали, тянулись. Топь – так сказала о них Нэйталари еще вчера.

Но видела ли полностью правду?

– Все вещи берешь, – сказал Хэлми. Он стоял на пороге, придерживал выцветшую дверную занавесь. И такими же выцветшими, постаревшими были сейчас его глаза. – Решил совсем переселиться?

Да. Мой дом – там, где Нэйталари. Она мой предвестник. Моя звезда.

Я не смог произнести этих слов.

– Если решишь взять нового ученика, – сказал я и кивнул вглубь опустевшей комнаты, – ему будет, где жить. Может быть, он не разочарует тебя.

Я тут же пожалел о сказаном – лицо Хэлми побледнело от обиды, воздух между нами стал тусклым и горьким. Я не должен был говорить так. Много лет у меня не было никого ближе учителя, и он всегда был добр ко мне.

Но сейчас он не возразил, ничего не ответил, лишь отступил с дороги.

– Прости, – сказал я и вышел за порог.

Я отнес вещи в наш дом – за прошедшую ночь он потеплел, вобрал в себя наше дыхание, разговоры и звуки песен. Уже не казался случайным приютом. Я обошел его, распахнул все окна, – пусть солнце и ветер блуждают тут, пока нас нет. У западного окна задержался.

За излучиной реки воздух мерцающим потоком летел к небу, фигуры шестерых возле него – такие маленькие издалека – застыли неподвижно. Все они стали для меня безликими пятнами – кроме Нэйталари. Тонкая, с простертыми руками, она стояла, запрокинув голову, и источник осыпал ее серебристыми искрами. Ее, только ее.

Песня теней уже готова была зазвучать, укрыть меня незримым покровом. Никого на берегу, я тихо перейду по мосткам, встану за спиной Нэйталари, положу ей руки на плечи...

Нет, не сейчас. Правда все еще кромсала и жгла меня, смогу ли удержать покров теней рядом с самозванцами? Что, если не совладаю с гневом?

Нэйталари не звала меня, а значит липкая топь не докучала ей, не могла помешать ее служению. Свет обновленного источника и его посвященной летел над деревней, озарял ее вместе с восходом. Я покинул дом, пошел прочь от реки, но чувствовал как лучится звездное сияние в воздухе, как делает ярче каждую травинку – даже увядшую уже, скованную холодом. Земля под ногами звенела, голос скрытого источника летел ко мне, звал – такой счастливый и ясный. Свет Нэйталари расцветал в моем сердце, душа летела вместе с ней. Жадная трясина не исчезла, тянулась – но была беспомощна, ничего не могла нам сделать. Не могла запятнать красоту Сердца Леса.

Чтобы не бродить по деревне бесцельно, я нашел себе дело. Отправился к длинному дому, где всегда пахло стружкой, смолой и мореным деревом. Ближе к зиме тут станет людно: примутся колоть дрова, а потом складывать в поленницы возле каждого жилища. Но сейчас здесь был только Раум. Стругал доску, должно быть для починки крыши, но прервал работу, едва я подошел.