Я попала? Вы попали!

глава 20

И Рэн стал рассказывать о тринадцати родовых ветвях, оставшихся на Тулоне после великой битвы с армией Чёрного Жреца, и образовавших тринадцать королевств.

Двенадцать родов в дальнейшем поделились на четыре клана в зависимости от преобладавшей стихии родовой магии. Эктур и рыжий «шотландец» Сирил, из уже мне знакомых королей, представляли клан огненных – их главной родовой стихией был огонь. Были кланы водных, воздушных и земных магов. В каждый клан входило по три государства. Кто-то был сильнее, кто-то слабее. Я нисколько не сомневалась, что среди огненных самым-самым был Эктур. Да и среди других кланов, не сомневаюсь, самым сильным тоже был он.

Миникия – тринадцатое королевство, вотчина Джоноса Соурона – с благословения Безликих Духов главного победителя самого Чёрного Жреца, стояла над всеми кланами. Словно председатель в совете. Магия моего рода включала в себя все стихии в равной высокой степени.

На территории Миникии в замке Атолов – так поразивших меня гигантов (так вот где я очнулась вчера, и почему всё оказалось таким огромным в спальне!), располагалось и само святилище Безликих Духов.

Атолы – очень малочисленный народ, непобедимые воины и жрецы Безликих. Живут, как оказалось, по триста – четыреста лет. Беспрекословно подчиняются только коронованному королю или королеве Миникии, или главному Магистру в их отсутствие, которым всегда становится один из самых сильных магов.

Та-ак. Значит, в случае моей коронации эти великолепные бойцы будут в полном моём распоряжении? Но не успела я размечтаться о превосходных телохранителях, как из последовавших пояснений Рэна оказалось, что Атолы не могут надолго покидать территорию своего замка и земель. Обидно.

Рэн рассказывал по-мужски коротко, ёмко, но, надо отдать должное, интересно. Только мне всё равно уже очень хотелось спать. Да, день у меня сегодня выдался тот ещё.

— Думаю, не надо говорить, что породниться с Миникией – желание любого соседнего государства. Был бы у нас наследник – уже бы замучили отборами невест, — ухмыльнулся Рэн.

— А наследница чем не устраивает? — Не поняла я, поудобнее устраиваясь в постели на боку и обнимая подушку. Сон морил нестерпимо, и глаза закрывались сами.

— Устраивает. Но не каждому хочется быть просто приставкой к Королеве, — пожал тот плечами.

— Что-то я не заметила отсутствия такого желания в моём случае, — я хмыкнула, зевая во весь рот и вспоминая поднос с горой брачных браслетов.

— В твоём случае, ко всему прочему, все стремятся заполучить сильнейшего мага Тулона, который, возможно, сможет повернуть чашу весов в ту или иную сторону.

— Какую чашу? — Снова зевнула я, чувствуя, как окончательно залипают глаза.

— Завтра расскажу, — тихо рассмеялся Рэн, слыша мои зевотные потуги. — Хороших снов, Одри!

Одри. Нежно произнесённое собственное имя – последнее, что я услышала, мгновенно проваливаясь в сон.

_____

Сначала казалось, что мне ничего не снилось. Пустота. Серая, переливчатая, звенящая своей тишиной пустота. Затем в этой пустоте я увидела далеко впереди себя свет, такой родной и манящий и мгновенно устремилась ему навстречу. Но этот свет, казалось, уже совсем близкий, всё никак не желал быть достигнутым. А я понимала, что мне просто жизненно необходимо добраться туда. Я летела что есть мочи и словно стояла на месте. А потом вдруг, уже почти отчаявшись, но во сне сама себе прокричав, что я не сдамся, в одно мгновение оказалась рядом с этим светом, будто взорвавшимся своей яркостью и затопившим всё вокруг.

Мне казалось вначале, что он ослепит меня, но я спокойно смотрела в самый эпицентр этого взрыва. Я различала женский силуэт, который становился всё чётче. Склонив голову набок, девушка смотрела на меня. И внезапно, узнавая, я поняла, что вижу себя. Зеркало? Я протянула руку потрогать. Моё отражение зеркально потянулось ко мне, коснувшись кончиков моих пальцев. И меня словно током ударило.

«Оливия?» — ошеломлённо выдохнула я, внезапно всё понимая. Понимая, где и что она, и как мне её вернуть… Всё так просто!..

_____

— Оливия! — Резко вырвалась я из сна, силясь догнать, вспомнить постигнутую в нём истину… и не могла. То, что я с предельной чёткостью поняла там, во сне, здесь, наяву, стало мне недоступно…

Я распахнула глаза. В полумраке каморки, еле освещаемой утренним светом, пробивавшимся сквозь крохотное окошко, я была одна.

Откинув одеяло и сев на постели, я провела ладонями по лицу, зарываясь в распущенные волосы. Осмотрелась. Сумка Рэна лежала на его «кровати», камзол был тут же.

Сколько сейчас? Мы вчера так и не обговорили с Рэном наши планы на сегодня.

Надо встать, переодеться и спуститься вниз, чтобы сходить в туалет и умыться. Я бы, конечно, предпочла что-нибудь вроде джинсов и футболки, но, думаю, не стоит смущать здешний народ. Поэтому, сняв пижаму, я потянулась к висящему на крючке платью. Переодевшись в него и аккуратно, не касаясь камня, одев кулон, не хватало ещё перенестись к Рэну в какой-нибудь пикантный момент, я вышла из комнатки.

Судя по всему было ещё очень рано, но внизу уже вовсю пахло готовившимся завтраком, и персонал таверны суетился перед выходом клиентов, накрывались столы, и шумели подавальщицы.