Тайна княжеского наследства

Часть первая

Глава первая.

Какие бывают сны

…Бело-желтый горячий воздух пустыни был похож на желе. Остервенелый сухой ветер бросался в лицо горстью песка и улетал дальше. Подол платья безжалостно трепался, то раздуваясь как парус, то облепляя ноги и делая невозможным движение. Я двигалась к неясной точке вдали, указанной проводником. Вначале мы ехали на верблюдах, но качка и постоянные остановки так выматывали, что в какой-то момент я сказала: «Все, хватит!» И сошла со своего копытного транспорта.

Почему я была здесь? Как оказалась в этом песчаном аду? Зачем променяла строгую графику питерских кварталов на это раздолье неопределенных линий и постоянно меняющихся форм? А с другой стороны, что такое я сама, как не бархан, перемещающийся неслышно, незаметно вырастающий там, где прежде была равнина?

…Мысли метнулись к недавним громким событиям. В памяти всплыли и мое появление на заседании Государственного совета в связи с моим назначением на должность инспектрисы женских институтов, и мое выступление с речью, в конце которого разразилась настоящая «песчаная буря» – так задел всех мой тон. Так возмутили мои слова всех этих обрюзгших домостроевцев, не желающих мириться с возросшей ролью женщины в общественной и государственной жизни!

…Ох, как тяжело идти. Губы совсем пересохли, а проводник, сволочь, больше не даст воды! Хруст песка под ногами, белая дымка вдали... И мысль о том, что я наконец-то увижусь с ним!..

***

Мелодия будильника резко вторглась в сознание. Почти не контролируемое движение пальцем – и смартфон умолк. Некоторое время Элена лежала неподвижно. В ушах еще слышалось завывание ветра, и кожу лица будто покалывали песчинки. Постепенно включались и другие звуки: пение птиц, серебристое дребезжание велосипедов, отдаленные гудки. Сочное итальянское утро вступало в свои права…

Совершая рутинные утренние действия, Элена пыталась ухватить лоскутки своего сна, удивляясь, как такое вообще могло ей присниться. Она никогда не была в пустыне, никогда не выступала в Государственном совете. Питер… Да, Питер был – но давно, и почти забыт.

Элена Маркони, старший научный сотрудник фонда церковнославянских рукописей, надела легкое платье, проверила содержимое сумки, обулась и вышла из квартиры. Она спустилась по лестнице старинного дома, как всегда, любуясь ажурными коваными перилами. В переулке была тень, но судя по пылающим на солнце окнам верхних этажей, на город вскоре обрушится летняя удушающая жара. И тогда – ставни на окнах, кондиционер в комнате и сиеста!

Небольшой итальянский городок Фраскати расположился на склоне горы. В прошлом это был элитный район загородных вилл римской знати и папских чиновников. Ныне – старинный город, с лабиринтом узких кривых улочек, на которых не разъехаться двум машинам, живописный и очень уютный. Со смотровых площадок и с церковных колоколен можно любоваться огромной выжженной солнцем равниной вокруг с маленькими домиками, нарезками овощных полей, оливковых рощ и виноградников. А в отдалении сквозь утреннюю дымку виднелся озаряемый лучами восходящего солнца Вечный город. Там, среди бесчисленных памятников, в самом сердце Рима, на площади Ватикана в окружении колонн, статуй и ароматных садов находится Ватиканская апостольская библиотека – конечная цель утренней поездки нашей героини.

Прогулявшись до стоянки, Элена проветрила машину, уже изрядно нагретую солнцем, и, усевшись внутрь, включила двигатель и кондиционер почти одновременно. Поскольку начало рабочего дня приходилось на жаркое утреннее время, она стремилась добраться до Рима заранее.

К этому времени воспоминание о странном сне улетучилось, оставив лишь легкое беспокойство, которое мы испытываем, столкнувшись с необъяснимым. Течение ее мыслей снова охватывало ту реальность, в которой она жила. Надо сказать, что эта реальность тоже была похожа на сон. Если бы лет двадцать тому назад студентке исторического факультета Санкт-Петербургского университета кто-нибудь сказал, что она будет жить в Италии, в фешенебельном пригороде Рима, и каждое утро мчать, рассекая ветер, на AlfaRomeo, – конечно, она бы не поверила. Элена усмехнулась: она тогда и представить не могла себя в этой роли и в этих декорациях. Однако этот сон длится уже довольно давно и не собирается заканчиваться.

Элене Маркони было тридцать восемь лет. Привыкшая следить за своей внешностью и за своим здоровьем, она продолжала оставаться привлекательной, тратя на косметические процедуры ненамного больше времени, чем в юности. Элена предпочитала носить легкие платья из натуральных тканей, иногда – джинсы с незамысловат футболк.  Высокие кааблуки не признавала – спортивная обувь, в крайнем случае, туфли на невысоком каблуке. Будучи уверенной в своей неотразимости, она никогда не придавала значения мнению других о своей внешности.

У нее были длинные темно-русые волосы, которые в зависимости от обстоятельств собирались в узел сзади или свободно располагались на плечах. Голубые глаза прятались за фотохромными стеклами очков. Это было удобно: на ярком солнце стекла темнели, а когда она входила в помещение, становились прозрачными.

***

Спустя полчаса синьора Маркони припарковала машину и пешком прогулялась по прохладным еще улочкам Рима до местечка, где обычно завтракала. Затем, уютно устроившись за столиком в углу кафе-бара, где с нее как с постоянной посетительницы не брали обычную доплату за сидячее место, она начала свой рабочий день. Пока загружался ноутбук, она размешивала ложечкой сахар в кофе и «…Graziamille, buonagiornata, signore!»[1]предназначалось бармену, принесшему заказ – duecornetti[2].