Мост Индары

Глава пятая, полная благодарности

Ну, дела! Я-то уже было решил, что застрял у Калии надолго. Рассчитывал, что пока рана будет заживать, смогу не спеша привыкать к новому миру, разговаривать с хозяйкой, с кем-нибудь из соседей, пытаясь понять местные реалии. Получше разузнаю, за кого меня тут принимают, и уже тогда, постепенно, начну осваиваться.

И вдруг события понеслись со скоростью курьерского поезда. Больше всего волновало, что будет, если окружающие поймут, что перед ними вовсе не тот, кем я им кажусь. Но делать было нечего. Как говорится, будем решать проблемы по мере их поступления.

Калия, а где моя одежда? – поинтересовался я, вставая с кровати.

– Ой, – всплеснула руками Калия, – вот я недотепа! Сейчас, благородный, уже несу!

Подбежав к своему, кажется, бездонному сундуку, она достала оттуда сложенную стопкой одежду и какую-то сбрую, положила все это на стол, а после, заглянув за спинку своей кровати, вытащила пару невысоких сапог с отворотами и надетыми шпорами.

Я подошел. Горку одежды венчал темно-сиреневый берет, окаймленный блестящей тесьмой, украшенный жемчужной брошкой в виде цветка и черным, наверное, петушиным, пером. Под ним находились опять же сиреневого цвета штаны, прошитые по швам оранжевым витым шнуром, шелковая сорочка, черные чулки, поясной шарф и коричневый кожаный колет.

Последний мало походил на так называемые бычьи колеты из толстой промасленной кожи, какие обычно надевали военные, готовясь к боевым действиям. Скорее это была просто куртка-жилет для прогулок. Будь на фаранде Руоне что-то посерьезнее, возможно, мне бы сейчас не пришлось разглядывать его батюшку сквозь дырки в одежде.

Разрезы в сорочке и куртке были такими же аккуратными, как и во мне самом. И это было большой удачей, потому что, как известно, частички ткани, попавшие в рану, в старые времена чаще всего приводили к заражению крови. А про антисептику здесь, конечно же, еще не слышали.

Калия снова разохалась-распричиталась. В этот раз о том, что не успела заштопать мою одежду. Думала, мол, у нее на это еще будет время и после того, как я приду в себя.

– А вон оно как все закружилось-завертелось! Не успели вы очнуться, как тут же и уезжаете… Но я сразу все выстирала, все вычистила, чтобы ни грязиночки, ни кровиночки нигде не осталось!

– Не беспокойся, Калия, – успокоил я ее, – ты вовсе не обязана была этого делать. И без того я не знаю, как благодарить тебя и Мирию за то, что вы спасли меня.

– Зато я знаю! – громыхнул рядом голос папы. – Еще никому и никогда не мешала благодарность в виде звонкой монеты!

С этими словами фаранд полез своей большущей рукой в такой же здоровенный кожаный кошель-сумку, прицепленный к поясу и, покопавшись там некоторое время, выудил небольшой, но плотно набитый и явно тяжелый шелковый мешочек из розовой парчи и кинул его на стол.

– Вот! Мирида, или как там тебя!.. – так же громогласно начал Сэвти, поворачиваясь к целительнице, встретился с ней взглядом и вдруг стушевался… – Э-э-э… то есть, я хотел сказать вас… Вы, кажется, Мирия, если не ошибаюсь?..

Сделавшись пунцовым, гигант чуть ли не замямлил:

– Любезная… Примите, с благодарностью сие скромное… э-э-э… изъявление моей, то есть нашей общей… признательности… искренность коей, так сказать… несомненно может служить… то есть являться… – Окончательно запутавшись, фаранд вывел рукой какую-то замысловатую фигуру в воздухе, что, наверное, должно было изящно подкрепить красоту его такой же витиеватой речи. Затем полушепотом пожелал, чтобы его побрал какой-то Хирг, и примолк.

Недолго помолчав и собравшись с мыслями, отец Руоны продолжил каким-то, как мне показалось, непривычно для себя тихим голосом:

– Знаете, Мирия с тех пор, как матушка Руоны оставила нас одних в этом мире, сын стал смыслом моего существования. Он – единственное, что удерживает меня от того, чтобы не искать путь быстрее соединиться с горячо любимой супругой. – На глазах Сэвти выступили слезы. – И спасши одну душу, вы спасли две.

Все в доме молчали, внимательно слушая фаранда, а он прикрыл глаза рукой и сказал:

– Конечно, никаким золотом нельзя оплатить мой перед вами долг. И все же не отказывайтесь принять этот подарок. Денег из этого кошелька хватит вам и доброй хозяйке этого дома, чтобы ни в чем не нуждаться несколько лет. Я знаю, вы разделите их по справедливости.

Сэвти подошел к Мирии.

– Но главное не это. Знайте, что если вам понадобится помощь… Какая бы то ни было помощь, в любое время дня и ночи, нынче же или спустя годы… Дайте мне знать, и я сделаю все чтобы оказать вам ее, отныне я обязан вам жизнью так же, как и мой сын.

С этими словами великан опустился на колено, взял руку целительницы в свою большую ладонь и припал к ней губами.

За время всего этого длинного монолога я успел облачиться в свой костюм, натянуть сапоги, надеть берет и подпоясаться красивым широким и длинным шарфом из тафты серо-голубого цвета. Ну или, как сказал бы поэт, «цвета грозовой тучи с серебряным отливом». Затем нацепил на себя кожаную «сбрую», которая, как оказалось, состояла из двух предметов: перевязи с пистолетником, иначе говоря кобурой, через плечо и поясной портупеи для шпаги.

Правда, вот никакого оружия мне не выдали, ни шпаги, ни пистолета. Я не сомневался, что они стали отличными трофеями для напавших на меня. Интересно, правда, что в кожаном кошельке, подвешенном к поясу справа, оказались деньги – немного медных и серебряных квадратиков и пара золотых кругляшей с профилями каких-то дяденек и тетенек. Сумма, возможно, и не очень большая, но все же, все же…

Сэвти поднялся с колена и настала моя очередь благодарить спасительницу. Я сделал это, с таким же почтением повторив действия отца, и искренне поблагодарив на словах. Мирия улыбнулась мне в ответ, и я почему-то почувствовал, что все в этом новом мире у меня будет хорошо.

И тут я вспомнил.

– Отец, ты пообещал Мирии помощь, когда она будет в ней нуждаться… Но хозяйке этого дома помощь необходима уже сейчас!