Звезда сапфировых вершин

Глава 32. Перстень капитана Эдвина

Вечером я уже закончила все запланированные дела и собиралась отправиться в левый флигель дворца, чтобы укрыться одеялом и хоть ненадолго забыться, отвлечься от тревог нового тяжелого дня. Но я понимала, что после всех событий долго не смогу уснуть, а болтать с разговорчивой и жизнерадостной Тишей у меня уже не было никаких сил.

Поэтому я зажгла все свечи и лампы в рабочем зале и скрепя сердце занялась самой скучной работой, связанной с цифрами и схемами. Когда я поняла, что все столбики цифр, превратившись в черных змей, выплясывают у меня перед глазами какой-то ужасный танец, я встряхнулась, встала и принялась собирать документы. Нет, больше сегодня работать я не смогу.

Я уже собралась было уходить, когда кто-то аккуратно стукнул в окно. Вздрогнув, я отодвинула занавески, глянула в темное стекло и с радостью увидела серьезные глаза Тинка – юного помощника Эдвина.

– Тинк! – искренне обрадовалась я. И тут же встревожилась. – А что с капитаном Эдвином? Он здесь?

– Да, госпожа Злата, он здесь. Можете ли выйти ненадолго из дворца? – поинтересовался Тинк. – У нас есть всего лишь несколько минут перед отлетом в Серое Заскалье.

– Конечно, я выйду… – засуетилась я, принявшись искать глазами фонарь. На миг я вспомнила о том, что Эдвин, вероятно, – фаворит королевы, и в сердце снова заныла тяжелая тупая боль. Но лучше уж побеседовать с Эдвином лично, чем мучительно стряпать какие-то домыслы!

– Нет времени, совершенно нет времени, госпожа Злата, – торопливо проговорил Тинк, поглядывая на наручные часы. – В Сером Заскалье военный город, туда нельзя опаздывать ни на минуту даже такому человеку, как господин Эдвин. Если вы будете обходить весь дворец, это будет очень долго… Поэтому разрешите вас… поддержать.

Я увидела смущение в юных глазах Тинка и поняла, что он хочет помочь мне выбраться через окно. Вот тут я и пожалела, что в этот день оказалась в струящемся сером платье, а не в удобном брючном костюме, который вредная напудренная Ирэна назвала неприличным одеянием падшей женщины!

– Тинк, подойди к дракону. Я справлюсь сам, – услышала я голос, который прозвенел для меня приятнее любых голосов на свете. Эдвин шагнул к окну и улыбнулся:

– Прогуляемся пять минут возле озера, милая Злата? Не хотелось бы мне заходить во дворец – это займет много времени. К тому же, и у стен есть уши.

Я торопливо кивнула и, приставив стул, поспешно поднялась на подоконник. Волнуясь, я едва не уронила вазон с бальзамином, как это однажды сделал неуклюжий тролль. Эдвин протянул крепкие руки, легко подхватил меня, словно невесомый лепесток – я обратила внимание, что в этот вечер на нем не голубой, а темно-синий дорожный мундир. Пристально заглянув в мои глаза, он притянул меня к себе и нежно прикоснулся губами к губам.

В тот миг я не поняла, зажглись ли первые вечерние звезды на темно-синем небе или они вспыхивают и лучатся во мне – где-то в районе солнечного сплетения. Его поцелуй, сильный, властный, но бесконечно нежный, окутывал меня голубой пеленой счастья. Мне казалось, что я катаюсь на волшебной карусели, вокруг звенят серебряные колокольчики и играет незнакомая восхитительная мелодия. А сердце танцует веселую польку.

Оторвавшись наконец друг от друга, мы стояли, держась за руки, возле темного уже Лазурного озера, а Сапфировые вершины смотрели на нас издалека, точно строгие великаны. И у меня снова похолодело сердце – то ли от грядущего расставания, то ли от горькой мысли о том, что Эдвина и королеву, может быть, связывают личные отношения.

Я глянула в сторону густо-синего, точно вечернее озеро, искристого дракона и вспомнила, как летала на нем из Приграничья в Сапфир. Мелькнула внезапная мысль: дракон, хоть небольшой и юркий, едва поместился на тесной поляне возле Лазурного озера. Надо бы в проекте предусмотреть площадку, где будет удобно приземляться драконам! И сама изумилась и даже расстроилась нежданной идее. О чем, ну о чем я думаю в такую минуту? Как я могу и сейчас размышлять о работе?

Но при виде Эдвина, серьезного, красивого и удивительного родного, мысли мои совершенно спутались. Горькое воспоминание о противных словах господина Маргена: «Он же фаворит королевы! Любовник! Поэтому и ушел во дворец вечером. Наверное, сладкими были их утехи, а, девочка?» вновь безжалостно вонзилось в мое сердце.

– Не грусти, моя Злата, ведь мы улетаем только до ноября, а потом непременно встретимся. Первым делом я прилечу именно к тебе, – улыбнулся Эдвин. – Знаешь, я не понимаю, что со мной происходит. Мы знакомы всего-то пару дней, а кажется, что всю жизнь.

– Мне тоже так кажется, – пробормотала я, согревая заледеневшие ладони в больших руках Эдвина. – Но… Мне так жаль, что ты уезжаешь. Скажи, как прошла дуэль?

– Могла бы, пожалуй, и лучше, ведь я не пристрелил этого негодяя, – прищурился Эдвин. – С другой стороны, на мне нет клейма убийцы, а это тоже неплохо. Марген так надеялся меня уничтожить, но сам получил ранение, и теперь будет долго лечиться. Думаю, это займет несколько месяцев. Так что, надеюсь, он не будет тревожить тебя. Но ты все равно берегись его, милая Злата!

Совершенно не хотелось вспоминать мерзкие слова Маргена, но перед отлетом Эдвина мне было просто необходимо расставить все точки, как бы ни было это больно. Наверное не стоило об этом и говорить (ясно, что у Эдвина было какое-то прошлое, как и любого человека в нашем возрасте), но я все-таки решилась.

– Эдвин, Марген сказал, что ты – фаворит королевы, – шепотом проговорила я и тут же испугалась своих слов. Зачем я вообще подняла эту опасную тему?