Сань, ну мы же дружим

Глава 7

Когда Даня уходит, я не выхожу его провожать. Остаюсь сидеть за столом. Слышу, как они о чем-то говорят на крыльце с Ба, как она смеется, как голоса отдаляются и как с грохотом захлопывается калитка.

Всю меня заполняют эмоции, которые я не могу прочитать, разложить, и с которыми мне вообще сложно справиться. Я склоняю голову и касаюсь лбом столешницы. Это секундная слабость, нужно взять себя в руки. Что я за человек, раз это так выбивает меня из колеи? Где вся та сила, которую я так в себе пестовала? Она где-то внутри, надо только нащупать.

Я слышу, как Ба заходит на веранду, там разувается и возится с замками.

Отсчитываю секунды до момента, когда мне нужно собраться. И когда она идет по коридору, я наконец отнимаю голову от стола. Выпрямляю спину.

- Какое страшное предательство.

Она игнорирует мою реплику и говорит:

- Пирожков погреть?

- Погрей, - говорю, подбирая под себя ноги.

Ба включает плиту, ставит сковороду, кладет на нее холодные пирожки. Берет свой стакан, отпивает. Чувствую, что она дает мне возможность заговорить. Но мои губы плотно сжаты. Внутри такое месиво из эмоций, что я при всем желании не смогла бы оформить их в слова.

Ба ставит передо мной тарелку с подогретыми пирожками.

Я трогаю один из них пальцем. Горячо.

- Не страдай. Это не самое страшное, что могло произойти.

- Я не страдаю, - говорю я.

Вместо ответа Ба касается моего лба и прочерчивает пальцем на нем линию. Я хмурюсь, беру телефон и включаю фронтальную камеру, смотрю на себя. На лбу глубокая полоса от ребра столешницы. Беспомощно смотрю на бабушку.

Она улыбается:

- Нет ничего плохого в эмоциях. Спокойной ночи, Санечка.

Я киваю. И продолжаю кивать, пока она не уходит. Потом беру пирожок, откусываю половину и думаю – пирожки куда лучше эмоций.

В итоге я наливаю себе еще вина и в этой приятной компании убираюсь на кухне. Мою посуду, убираю все по местам. Захожу в ванную, умываюсь. Стараюсь не смотреть на себя в зеркало, как будто могу увидеть там что-то такое, что не вынесу.

Поднимаюсь к себе в комнату. Приваливаюсь к стене напротив окон. Они зашторены со вчерашнего дня. Но я же не могу залить их цементом, верно? Хотя у меня останется еще два окна на другой стене. Они выходят на соседний участок, где уже лет пятнадцать Василий Петрович строит дом. Думаю, он и сам уже не знает, зачем его строит. Но по крайней мере он не заглядывает мне в окна. А это автоматически делает его лучшим соседом из всех окружающих.

Я медленно пересекаю комнату, чуть отодвигаю штору, смотрю на данину спальню. Черт! Он торчит в окне с голым торсом. Я отдергиваю руки. Сердце колотится. Нет, это ненормальная реакция. Телефон вибрирует, я достаю его из кармана. Это сообщение от Дани. Совсем забыла, что вчера, пока рылась по его страницам, везде разблокировала его.

Даня

Хватит подглядывать.

Саша

Ты вообще мне не сдался

Даня

У тебя шторы шевелятся

Саша

Как же сильно ты вглядываешься в мои окна, что тебе показалось, что шторы шевелятся.

Даня

Врушка. Выгляни пожелать мне спокойной ночи

Саша

А я не желаю тебе спокойной ночи.

Я блокирую телефон и прижимаю его к груди. Чувствую, как он снова вибрирует. Да что тебе надо, чертов аспид!

Делаю пару кругов по комнате. Снова останавливаюсь около окна. Двумя пальцами отодвигаю штору. Выглядываю.

Даня все еще там и смотрит прямо на меня.

Хватит! Я решительно отодвигаю штору. Через стекло показываю ему средний палец. Даня смеется. Его окно открыто, и этот мягкий бархатистый звук разносится по всей округе.

Тогда я подхожу ко второму окну, там тоже отодвигаю штору.

Пусть так.

- Василек! – приглушенно говорит он.

Я открываю створку и хмуро смотрю на Даню:

- Не ори.

- Василек, давай сбежим?

- Ты в своем уме? – шиплю я, свешиваясь из окна.

- А что? Мы уже взрослые, нам можно.

- Засунься обратно и иди спать, Кондратьев.

Он улыбается и потягивается. Я смотрю, как кожа на его торсе натягивается, обрисовывая мышцы. Даня упирается одной рукой о подоконник, кажется, прекрасно понимая, как выгодно он сейчас смотрится.

- Ладно, Василек. Дам тебе привыкнуть ко мне.

- Не собираюсь к тебе привыкать. Ты имеешь обыкновение пропадать.

Мы замираем, глядя друг на друга каждый из своего окна.

- Саша-а-а, - тянет он и ставит локти на подоконник, - а ты изменилась.

- Иди спать, Дань.

Я заставляю себя отойти от окна.

Ложусь на кровать прямо в одежде, не чувствуя в себе сил переодеться. Накрываю голову подушкой и надеюсь, что она заглушит мои шумные беспокойные мысли. И на удивление быстро засыпаю.