Крыжовенное варенье (исторический детектив, книга 1)

Мания и манипулирование

Москва, август 2000-го года.
Гридасов и Старков быстро нашли общий язык. Ольга пригласила коллекционера тросточек в Останкино в качестве эксперта. Необходима была его консультация относительно аксессуаров прошлого столетия. Готовился соответствующий документальный цикл. Лобенко к нему никакого отношения не имела, зато Гридасов, как всегда выступал представителем спонсора, а теперь еще и большим начальником, главой канала, под чьей эгидой планировалось проводить съемки.

«В самом деле, как это я раньше не замечала их схожести. Оба исключительно галантны и вежливы, даже несколько старомодны. Педантично относятся к одежде и внешности вообще, любят лоск. Разборчивы в пристрастиях… К тому же чистюли… Галантные люди как правило чистюли, - вот интересное наблюдение!»
Лобенко сидела в уголочке и старалась не особо прислушиваться  к беседе. Зачем грузиться лишней информацией?!
Все последние дни у нее и так голова пухнет. Одолели окаянные мысли, етить их туды-сюды… Мысли были опять-таки маниакальные, от слова «мания». Нет, со страхом преследования она уже распрощалась. И хотя по-всему выходило, что Сашу Вуда просто-напросто подставили, а настоящий бандит по-прежнему расхаживает на свободе, - не век же его бояться…
Страшно, когда раз или два, или периодически, но редко. А тут почти постоянно, - страх, вошедший в привычку, - это уже не страх. И даже безудержная злость, как ответная реакция, тоже себя исчерпала.
Что осталось? Осталась пустота. И какое-то отрешенное созерцание. Очередная «мания» девушки была не панической, а философической. Размышляла она о природе манипулирования.

Вот, на первый взгляд, однокоренные слова: «мания» и «манипулирование». Оба означают определенное воздействие на человеческую психику. В первом случае, ты этому не совсем адекватному воздействию подвергаешь себя сам. Во втором – попадаешь под влияние других.
На самом же деле, эти понятия не имеют между собой ничего общего, потому что происхождение терминов  совершенно разное. От греческого «mania» - безумие, страсть, влечение, и от латинского «manipulus» - горсть.
Горсть… Рука, бросившая пядь земли на опущенный в яму гроб, или кучку семян в землю, или принесшая воду, чтобы полить одно из этих семян… Почему к слову «горсть» так льнут значения, определяющие суть жизни и смерти?! Почему само это понятие «манипулировать», вытекающее из слова «горсть», - также касается именно сути нашей жизни, и как ее финала, - вечного упокоения?

Вот Екатерина Алексеевна… Что нам известно о ней из истории? Принцесса маленького прусского княжества, волею судеб избранная в жены наследника русского престола. Сам наследник, тоже по какому-то непостижимому року, был выписан теткой из той же Пруссии, чтобы продолжить царствующую династию… (Это надо же было тащиться за тысячи километров, чтобы соединить судьбы, на беду одного и на счастье другой!)
Конечно, будь он, законный наследник, хоть чуть прозорливее, упрямее и смелее, - царствовал бы не несколько жалких месяцев, а годы, а то и десятилетия… Но прозорливой, упрямой и смелой оказалась жена. А, может, и не жена. Может быть, был при дворе человек, имя которого не вошло в историю, или вошло, но косвенно, который, преследуя какие-то свои цели, благородные, или не очень… Или даже не цели, а просто руководствуясь здравым смыслом и взглядом со стороны, решил помочь молодой Екатерине.
Одного такого человека мы знаем, даже не одного, а двух, - братьев Орловых, Григория и Алексея. Вот интересно, не было бы Орловых, стала бы Екатерина Великой?
Да что там люди?! Взять хоть перстень… Как переплелись вокруг этого маленького колечка с камнем судьбы, моя, Чижовых, Светланы Артемьевны. О том, сколько происшествий из-за него случалось в стародавние времена, можно только догадываться. Чем не манипуляция?
Люди манипулируют предметами, предметы манипулируют людьми. Кто у кого в большей зависимости, - так сразу и не разберешь…

Кажется, моя карьера пошла в рост. Из предложенных мною тем новых передач одна одобрена. Речь идет об исторической викторине, очередного развлекательного и познавательного шоу-действа. Коли утвердят окончательно, - буду как минимум автором и редактором, а как максимум - ведущей…
Кого я должна за это благодарить? Гридасова, воспылавшего ко мне неожиданным интересом?  Светлану Артемьевну, на протяжении последних месяцев кормившую меня рассказами из прошлого, словно умелая няня капризного ребенка манной кашей: ложечку за маму, ложечку за папу, за бабушку с дедушкой… Или нет, постойте, если уж быть честной с самой собой. (А быть с самой собой нечестной не имеет решительно никакого смысла…) Получается, что этим офигенным и почти молниеносным карьерным ростом, в первую очередь, я обязана «фанатику», бандиту и маньяку, идущему за мной по следу, всколыхнувшему во мне чувства, эмоции, заставившему меня злиться, паниковать, выплескивать свою энергию, часть которой и сублимировалась в творческие идеи. Так вот о чем говорила мудрая бабуля в самый первый день после ограбления. Вот какие «перстни» или «записки» содержатся в «печальных вещах» «словно в условленных дуплах» и достаются наградой за лишения.

Все время внутреннего монолога Ольга смотрела на мирно беседующих Старкова и Гридасова с выражением интереса на лице. Привычка весьма полезная, отрепетированная еще на тягомотных лекциях во ВГИКе, даром, что ли актерское мастерство там проходили?! Для полной убедительности время от времени вставляла:
- Да-да… Конечно… Надо же… Как интересно…
Вот и сейчас произнесла с интонацией, одновременно означающей и согласие, и удивление, и даже некоторое возражение:
- Не может быть…
И попалась!
- То есть, как не может быть? Оленька, разве Ираклий Всеволодович не рассказал вам о предстоящем освобождении вашего бедолаги-коллеги? – Гридасов был удивлен. Старков – удивлен не меньше.
- Саши Вуда? – переспросила Ольга, не столько для уточнения, сколько для того, чтобы оттянуть время и иметь возможность подумать, как выкрутиться из ситуации.
- Ну, да, Сашеньки!
- М-м. Нет… Говорил, конечно. Но… Я ему возражала. Мол, не опасно ли столь явно давать понять оставшемуся на свободе преступнику, что, человек, которого он тщательным образом «подставлял», теперь вне подозрений. И капитан обещал подумать, обсудить это с руководством. Валентин Николаевич, так вопрос с освобождением, стало быть, решен?
Старичок кивнул. Генеральный директор нового канала почему-то расплылся в улыбке, какой-то, что называется, «рашн клюква», буд-то прятал кислятину под толстым слоем сахара.
- Решен, Оленька, а может даже и осуществлен. Ведь вышли на эту треклятую Сыроежкину!
- Какую Сыроежкину? – сахар на устах Генриха Ильича окончательно растаял.
Ольге тоже было отнюдь не весело. Или Ираклий только с ней персонально беседу проводил? Мол, нельзя подробности следствия в Останкино распространять… Опасно, до «фанатика» дойти может… Она попыталась увести разговор в сторону:
- Сыроежкин, Сыроежкин… Ах, да фильм такой был, и есть. «Приключения Электроника». Так вот прототип этого самого робота, как раз фамилию Сыроежкин и носил… Мой любимый с детства сериал. Теперь ведь принято все, что больше двух серий, сериалами называть… И «Гостья из будущего» теперь сериал, и даже мультики…
Закончить фразу девушка не успела. Валентин Николаевич, явно желал довести затронутую им тему до конца:
- Елену Сыроежкину, ведущую утренней программы… Уж извините, Генрих Ильич, запамятовал на каком канале, не то «ВзорТВ», не то «НТН»… Неужели не помните? Да вон же, у вас из под груды бумажек, в стопочке, и фотография ее высовывается.
- Это не ее фотография! – Гридасов нервно сравнял листы. - Впрочем, почему ж не помню… Даже имел честь знать лично.

Пока ехали в такси от Останкино до Петровки, Валентин Николаевич даже не думал ни оправдываться, ни извиняться.
- Оленька, точно вам говорю, уж поверьте, моему многомудрому опыту. Что-то здесь не так.
- Да с чего вы взяли, что там было фото Сыроежкиной? Ведь сами сказали, торчал лишь краешек…
- Нос. Нос ее торчал. Он у нее уточкой, смешной такой, вздернутый. Я этот профиль один раз в журнале о телевидении подглядел, - теперь никогда ни с каким другим не спутаю. Кстати та же самая фотография была опубликована.
Ольга сидела на переднем пассажирском сидении. Старков – сзади, опершись на тросточку слоновой кости с высеченными иероглифами, означающими китайскую мудрость… С той самой тростью, с которой приходил на Петровку в самый первый раз, когда и познакомился со Светланой Артемьевной, Ольгой Лобенко, Николаем Городцом и супругами Чижовыми.
- Вот скажите, милая, юная леди, - Ах, как млела Лобенко от его колоритного языка. – К чему господину Гридасову прятать фотографию, не важно, с Сыроежкиной, или без. Разве криминал, держать на столе фото? Стушевался, опять-таки. По всему видно, что-то знает, что-то не досказывает…
- Меня другое удивило, - отчасти новоиспеченный автор-редактор исторической шоу-викторины была со старичком согласна. – То он фотографии непонятно кого стесняется, то сам же сознается, что знаком с Сыроежкиной.
- О! В точку! А знаете, голуба, почему?
- Сконфузился, что ли? - Ольге нравилось подыгрывать и говорить с собеседником на схожем лексиконе.
- Именно! Он в замешательстве! Вначале собирался все отрицать, потом понял, что бесполезно…
Такси тем временем пересекло площадь Рижского вокзала. Дальше водитель умело свернул на Олимпийский и вырулил на Цветной бульвар.
- Вам Петровка где нужна, в начале, у Пассажа, или в конце, ближе к бульварному?
- Нам, дорогуша, нужна именно Петровка, тридцать восемь, - ответил ему Старков. Таксист обернулся и посмотрел на старичка весьма почтительно, тем же благоговейным взглядом окинул и пассажирку справа.

Х Х Х Х Х
Заседание на Петровке проходило в усеченном составе, не было Чижовых и Городца. А жаль, потому что необходимо было продолжить обсуждать Елену Сыроежкину. И меткий взгляд бывшей одноклассницы, вкупе с воспоминаниями школьных лет, очень здорово пригодился бы.
Отводов сегодня выглядел весьма браво. Надетый на него серый в едва различимую крапинку костюм был явно иностранного производства. Кудряшки на голове приглажены. Впрочем, прическа оставалась холеной недолго. При первой же потуге на логическое размышление, запущенная в космы пятерня испортила весь лоск:
- Итак. Что имеем? Самарский грабитель не смог опознать в Саше Вуде заказчика. Это, конечно, не доказывает ни его, Вуда, виновности, ни его непричастности к делу. Но, анализ ответов на детекторе лжи также показал полную некомпетентность экс-ведущего в вопросах по делу о похищении перстня…
- Но таран-то на скутере точно Александр должен был осуществить. Ведь даже его подружка Юля дала показания, что Саша Вуд как раз в тот день поехал купаться на Истринское водохранилище. Один! - возмутилась Светлана Артемьевна.
- То-то и оно, - по легкому оттенку лености в голосе, можно было догадаться, что этот вопрос Отводов задавал сам себе, и не раз, и очень давно. - Именно этот факт и заставил меня усомниться в причастности Вуда к преступлениям. Ну, скажите на милость, зачем говорить любимой женщине, что идешь на водохранилище, если собираешься там накуролесить?
Старков переложил трость из левой руки в правую:
- Эх, молодо-зелено! Опытной, хитрой женщине и не такое расскажешь. Бывают дамочки, что буравчик, так пригвоздит своим зырком, - со слезьми исповедуешься. Ничего за душой не утаишь.
Светлана Артемьевна посмотрела на приятеля с нескрываемым удивлением. Не похоже, чтобы этот знающий себе цену, наторелый в жизненных вопросах мужчина когда-либо, словно загипнотизированный, открывался перед леди, пусть и искусительницей-обаяшкой.
- Так-то оно, так, - продолжал Ираклий.- Но тогда стоило бы предупредить Юлю, мол, скажи, что был дома, обеспечь алиби.
- Верно, - кивнула Лобенко. – И предупреждать не понадобилось бы. Юлечка – девочка смышленая. Сама бы поняла, что для личного же счастья на вопросы, типа: «где ваш муж был такого-то числа в такое-то время?» лучше отвечать: «дома, вместе со мной».
Отводов, Светлана Артемьевна и Старков посмотрели на девушку с некоторой немилостью. Это надо так расхрабриться, чтобы в святая святых уголовного розыска говорить о лжесвидетельствовании. Лобенко недобрый взгляд восприняла адекватно, поспешила перевести разговор:
- Ираклий Всеволодович, а что там с Сыроежкиной…
- Чуть позже, - видно у Отводова в самом деле был в припасе некий важнецкий факт, - Давайте с Сашей Вудом закончим. Я ведь так и не сообщил вам, как и почему с него окончательно решили снять подозрения…
- Мы все во внимании, капитан, - Старков даже коснулся ребром ладони виска, - вроде как козырнул. Его вторая рука в это время опиралась на трость, - картинка вырисовывалась несколько казусная.
- Суть в том, что Вуда признал на Истринском пляже один мой знакомый. Он там отдыхал с семьей. И утверждает, что Александр никуда не отлучался, все время провел наедине с книжкой. Пару раз искупнулся. И все. Ни на мотоцикл не садился, ни бандану не повязывал. Ни, тем паче, бороду на лицо не клеил…
- А татуировка и перстень? – спросила Ольга.
- Про перстень приятель не помнит. А татуировка, разумеется, присутствовала, куда ж она денется?!
- Как-то странно, - сощурился Валентин Николаевич. – Вы не находите, други мои? Один и тот же человек, одновременно в двух местах, хотя и в одном местечке. Стало быть, это два человека и один из них – ненастоящий. И почему вы беретесь утверждать, что этот «ненастоящий» именно на скутере, а не на песочке с книжкой? – он тряхнул головой, сам запутался в собственной болтовне.
- Ну, согласитесь, милейший, борода, очки и бандана скорее походят на «маскарадный костюм»… - ответила за Отводова сообразительная бабуля.
- Верно подмечено, но не в этом дело, - перебил ее капитан. – Этот человек, которого я назвал приятелем, действительно состоит со мной теперь уже в дружеских отношениях. Но когда-то, года два назад, проходил по одному делу свидетелем и весьма-весьма следствию тогда помог. Глаз у него - алмаз. Все детали щучит, все досконально запоминает. И, если уж он сказал, что лежал с экс-ведущим «Волшебного ларца» под одним солнышком, значит, именно так оно и было.
- Еще вопросик, - не унимался дотошный коллекционер тросточек, - Разве, по-вашему, нормально то, что взрослый мужчина, не так давно обзаведшийся прелестной пассией, и, судя по всему, сохранивший к ней пока первое и трепетное чувство влюбленности, едет на пляж в одиночку и проводит там время с книжкой… Ну, в крайнем случае, можно было бы с друзьями…
Старков и Отводов сидели друг напротив друга, каждый с торца огромного письменного стола. Дамы – сбоку, на стульчиках возле стенки. Они то и дело поворачивали голову то направо, когда говорил Валентин Николаевич, то налево, когда говорил Ираклий Всеволодович. Если заснять со стороны, на камеру, - зрители решили бы, что вышеупомянутые особы наблюдают за игрой в пинг-понг.
- Абсолютно ненормально, многоуважаемый Валентин Николаевич! И вы, уверен, не могли допустить мысли, что я не задавал себе тот же самый вопрос.
Ольга со Светланой Артемьевной переметнули взоры в ожидании очередной пасовки. Валентин Николаевич кивнул. Это была его немая передача. Далее снова Отводов:
- Пришлось ехать к этой самой «прелестной пассии» за разъяснениями.
- И что?
- Очень просто. Дамочка долго краснела и мямлила. Потом созналась, что не могла по природе своей позволить в тот день пляжный отдых. А Вуд желал предаться самоанализу, помедитировать на природе…
- Он же книжку читал?!
- Так какую-то, способствующую ковырянию в собственном нутре.
- Браво, капитан, браво! Вот что значит своя агентурная сеть, безупречная логика и правильно задаваемые вопросы. Впрочем всех остальных хвалю за интуицию. Мы ведь с самого начала ставили под сомнение виновность экс-ведущего «Волшебного ларца». И подозревали, что улики против него тщательно сфабрикованы.
Партия «настольного тенниса» была исчерпана. Пришла пора обсудить, наконец, ставшую легендарной за последние дни личность госпожи Сыроежкиной. Слово опять взял капитан:
- Я с ней виделся. Официально. Нервничала заметно. Но про свое общение с Марией Алексеевной рассказала все тоже. Встретились случайно, в театре. Переговорили коротко, в фойе. Обменялись телефонами. Потом бывшая одноклассница позвонила, пригласила на вечер встречи выпускников, - Сыроежкина не смогла. Все. Да, еще спрашивал, кто с ней был в тот день в театре. Говорит, что уже не помнит. Обыкновенно, ее приглашает кто-то из поклонников. Ну и она, поскольку современные подмостки очень любит и уважает, соглашается. Получается «и нашим, и вашим». Почитатель телевизионного таланта счастлив, и дамочка дефицитненькую постановку на халяву узрит, - ни денег платить не надо, ни, что гораздо проблематичнее, о билетах договариваться… И еще, я навел справки, Елену Сыроежкину приглашают вести одну из новых программ на новом канале, возглавляемом Гридасовым. Странно, что ни сама Елена, ни Генрих Ильич об этом не сказали. Контракт, скорее всего, гораздо более выгодный, чем был у ведущей до сих пор. Иначе к чему бы соглашаться?! Что за программа – не известно. Вроде бы, театрализованная шоу-викторина. Не твоя ли Ольга, историческая?

От ухоженного причесона не осталось и следа. «Все-таки вредная вещь – привычка», - подумала Светлана Артемьевна.
«Если бы я стала его женой, - первым делом отучила бы засовывать пальцы в волосы, - размышляла Лобенко и про себя же добавила. – Впрочем, если бы он ту же манипуляцию стал проделывать не на своей, а на моей голове, - я бы была не против». Никто из присутствующих не понял, почему девушка так густо покраснела.