Честь, хлеб и медяки

Глава 25

Они остановились у края песков.

— Загадочная безбрежность, — философски заметила Фаиза. — А как мы выберемся оттуда?

Она махнула рукой в сторону цитадели.

Руперт усмехнулся про себя: «И, представьте не ошиблась с направлением».

Он протянул руку в перчатке девушке, а потом сжал ее в кулак.

— Я не поняла, — тряхнула та кудрями.

— Чего тут непонятного? — встрепенулся на плече Руперта Талис. — Туда припремся ногами, обратно улетим.

— Улетим? — совершенно искренне удивилась Фаиза. — Но я не умею летать. Может, вы и обладаете подобными магическими способностями, но я нет. Рожденный ходить ногами по земле, летать не может.

— И то верно, — согласился с девушкой Руперт. — Мы что-нибудь придумаем, как выбраться из цитадели.

Не станет же он ей рассказывать, что у него кольцо, которым он вызовет дракона Нарельга, если того вдруг не окажется в крепости. Что ему там делать? Летает, поди, по округе, заманивает таких же наивных одиноких путников, как они с Талисом.

Руперт смело направил коня в пески, постоял несколько секунд, придержав его, а затем решительно поехал в сторону дюн. Талис на его плече одобрительно каркнул. Фаиза взглянула на свои новые сапоги с загнутыми носками и обреченно пустила коня за ними следом.

Ей таких трудов стоило выбраться оттуда, что возвращаться в то место совершенно не хотелось. Как говорили древние мудрецы, не возвращайся туда, где был счастлив. Казалось, что все неприятности остались позади — она искренне радовалась, что удалось сбежать из крепости без проблем, но не успела утихнуть ее радость, как ее схватили кочевники, когда она отдыхала в тени бархана, и продали ее в рабство пиратам. Тем тоже не понравился цвет ее волос. К кому бы она ни попадала, все спешили от нее избавиться, словно от чумной.

Фаиза вздохнула — а отец говорил, что она золотая, мол, солнышко ее обласкало сразу после рождения. И она ему верила, не могла не верить — отец был сильным мужчиной, он многому ее научил. Из-за этих самых волос она понравилась красавице Акташе, и та сделала ее своей, нет, не служанкой, как считали многие — поверенной в ее делах и ближайшей подругой. И только Фаиза знала, как вернуть к жизни каменное изваяние, которое даже отдаленно не напоминало ее госпожу Акташу…

Едва заметный ветерок, словно играя с песчинками, стал поднимать их воздух. Сначала понемногу, потом все больше и яростней.

— Не нравится мне все это, — проворчал Талис и нахохлился.

Песок и пыль проникали не только в обувь и под одежду, но и забивал ноздри.

Руперт с вороном был полностью согласен — дышать становилось все труднее и труднее. Еще немного и он возненавидит пустыню — а когда-то искал здесь забвения и спасения.

— Буря будет, — многозначительно заметила Фаиза и совсем по-мужски ругнулась. — Верблюдов надо было брать, а не коней, — проворчала она недовольно.

— Тогда все бы поняли, что мы идем в пустыню, — ответил ей Руперт. — А нам этого не надо. Вдруг кто-нибудь увязался бы следом. Нет, — покачал он головой. — Верблюды не выход…

Он спешился и заставил коня лечь у подножья бархана с подветренной стороны. Фаиза последовала его примеру. Им бы еще палатку раскинуть, пока буря не разыгралась.

Ветер усилился, и уже все большее количество песчинок не просто вибрировали, а затем «скакали», поднимаясь в воздух и падая назад на землю.

— Самум идет, — обреченно заметил Талис.

И без его слов Руперт видел на горизонте сплошную серую стену. Даже если они рванут со всех ног и копыт назад, буря их все равно накроет — не успеть. Никакой надежды на спасение…

Черная тень, закрывая солнце, мелькнула над их головами.

— Нарельг? — удивился Талис. — Ты его вызывал? — спросил он у Руперта.

— Еще чего? — фыркнул тот в ответ.

На втором заходе Нарельг подхватил лапами людей и взмыл в воздух, стараясь успеть улететь до того, как его накроет самум.

Фаиза истошно завопила — не хватало после всего, что она пережила, быть сожранной драконом.

— Не ори ты, дура, — проворчал Нарельг незлобно. — Не терплю баб за их визг. Коней спасти не удастся, — добавил он, обращаясь к Руперту.

Жалко, конечно, животных, но такова жизнь в пустыне — она не прощает слабости.
Нарельг опустился на крепостной стене, бережно поставил свою ношу на ноги.

— Почему ты не перевернул кольцо камнем к ладони? — недовольно покачал головой дракон, обернувшись человеком.

— Но ведь ты все равно пришел нам на помощь, — усмехнулся Руперт, — едва я о тебе подумал.

— Твоя мысль слишком слаба, — фыркнул Нарельг, — ты невероятно высокого мнения о себе. Я ее еле расслышал в хаосе других твоих мыслей. Что вас привело назад в пустыню?

— Желание вернуться в цитадель, — развел руками Руперт.

— Зачем? — Нарельг стал спускаться со стены и махнул рукой, чтобы они следовали за ним.

Руперт бережно извлек Талиса из-за пазухи и посадил на плечо — тот был ни жив ни мертв, как совсем недавно Гоц после полета на драконе.

— Спроси у нее, — недовольно каркнул ворон и махнул крылом в сторону Фаизы.

Нарельг презрительно дернул плечами — с женщинами не имел дела и иметь не собирался в будущем, а выспрашивать что-либо у низших существ не желал бы вообще.

— Ты знаешь место, где хранятся нужные тебе кинжалы? — очень тихо спросил Руперт у девушки.

Та лишь кивнула в ответ.

Они остановились возле колодца.