Вель

Ч. 3 Гл. 14

Глава 14

Когда первая волна стыда и позора за свое поведение схлынула, Вель страшно разозлилась на Ладуэрта.

- Вот, гад, - с возмущением думала она, - любовь ему подавай, иначе он не согласен! А как же те девушки, которых он брал без малейшего чувства не то, что любви, а даже симпатии с их стороны? Почему тогда это его не останавливало? Это же надо, какая скотина, - с бешенством шептала она себе под нос. – К нему добровольно в палатку пришла красивая девушка, казалось бы, бери ее и радуйся, так нет же! Вот, урод. Столько гадостей наговорил, а уж как смотрел, словно я ему не себя, а какую-то склизкую, холодную змею предлагаю. - В душе у Вель кипел такой гнев, такое возмущение, что попадись ей Ладуэрт в одиночестве на темной дорожке, она столько бы гадостей ему наговорила!

Вель не хотела признаваться самой себе, как больно ее ранило такое холодное, равнодушное отношение герцога, особенно после тех дней, когда он так нежно, так тепло, так ласково общался с нею. И все же они столкнулись наедине, вернее, Вель подкараулила его, неожиданно для него перегородив ему дорогу.

- Я хочу поговорить с вами, - вежливо начала она. Ладуэрт сложил руки на груди, всем своим видом выражая полнейшее внимание. Вель смутилась и все, приготовленные заранее слова, вылетели у нее из головы. - Вы умышленно опозорили меня, выставив в меня в таком свете, словно я девица легкого поведения, соглашающаяся лечь в постель с любым мужчиной, - тихо сказала Вель.

- Ты сама себя выставила в таком свете, - жестко оборвал ее герцог.

- Других женщин, насколько я знаю, вы не требовали признаваться вам в любви, перед тем, как взять их! – зло и торжествующе, что нужные слова нашились, почти выкрикнула Вель.

- И какие же выводы ты из этого сделала? – с интересом спросил Ладуэрт.

- То, что вы… - Вель замялась. Ей очень хотелось сказать, что он негодяй, но так оскорбить этого человека было слишком страшно, Ладуэрт не тот, мужчина, который стерпит оскорбление, поэтому она умолкла на полуслове, и уже хотела тихо исчезнуть, когда он резко схватил ее за руку.

- Значит, ты предпочла бы, чтобы я взял тебя, как брал других женщин, когда мне надо было только самому получить наслаждение, не обращая внимания, на чувства и желания, выбранных мною? Ты этого хотела? - Вель испугано отрицательно замотала головой. – Так чего же ты хотела? – зловеще спросил Ладуэрт, больно стиснув ее руку. Его лицо стало таким страшным. Глаза совершенно черными, из-за расширившихся зрачков, челюсти сжаты, губы превратились в тонкую полоску. Он за секунду превратился в то страшное чудовище, что видела тогда в подвале, когда он пытал ее. Она отшатнулась от него, замерев от ужаса. За эти месяцы, она как-то забыла, какой зверь живет внутри него, и что он может творить, когда вырывается на волю. Она беспомощно смотрела ему в глаза, понимая, что он сейчас ее убьет. Однако Ладуэрт, увидев ее глаза, пришел в себя. С трудом взяв себя в руки, горько сказал: - Что мне сделать, чтобы ты полюбила меня? Что мне сделать, скажи? Я чувствую, я знаю, ты нужна мне. Если ты будешь рядом, я сверну горы, я смогу все! Но я не хочу держать тебя пленницей, не хочу, чтобы ты ненавидела меня. Я хочу… я хочу… я хочу, - он запнулся, не зная как выразить, как объяснить, что он хочет видеть ее одобрение, поддержку, хочет ощущать ее тепло, ее любовь, и тогда он не побоится идти к своей мечте, тогда все его планы, все его чаяния и надежды сбудутся.

Но Вель молчала. Ее чувство к нему еще только зарождающееся, такое слабое и хрупкое исчезло и растворилось, увидев того страшного человека, каким он уже был когда-то. Ладуэрт несколько мгновений с надеждой вглядывался в ее лицо, а потом глухо сказал:

- Ты будешь рядом со мной пока я жив, потом можешь убираться куда хочешь. - Резко развернувшись, он ушел, оставив ее одну, с мыслями о том, что надо бежать и бежать немедленно. Свой план побега она стала претворять в жизнь этой же ночью.

Лошади паслись около озера, так, что украсть лошадь она смогла без проблем. Все вещи оставила в палатке, чтобы не вызвать никаких подозрений. Вместо себя оставила скрученные тряпки, накрыв их покрывалом, и никем не замеченная, покинула пределы лагеря. Она знала, где ей укрыться, пока Ладуэрт будет рыскать по окрестностям в поисках ее. Здесь был ее дом целых тридцать лет, здесь она знала каждый укромный уголок, и не сомневалась, что сможет сбежать от герцога. Сначала она ехала той же дорогой, по которой они ехали к сгоревшему дому. Следы двухсот лошадей отлично маскировали и ее следы. Потом она поднялась на скалистый уступ горы, ведя за собой коня в поводу, потом спустилась в небольшую долину, о существовании которой люди герцога и не подозревали, потом поднялась еще на одну гору, и застыла… На всем пространстве, сколько видел глаз, горели небольшие костерки, разожженные столь мастерски, что дыма от них совсем не было заметно. Вель в страхе стала считать: один, два, три, десять, пятьдесят. Если представить, что около каждого костра было минимум десять человек, то получалось где-то около тысячи. Тысяча воинов, идущих следом за ними! В том, что они шли за ними, или наоборот, ждали, когда отряд Ладуэрта будет возвращаться назад, Вель не сомневалась. Как не сомневалась и в том, что эти воины ждут герцога не для того, чтобы выразить ему свое восхищение, а для того, чтобы убить.

Вель не раздумывая ни секунды, развернула лошадь, и той же дорогой, что добиралась сюда, вернулась в лагерь Ладуэрта. И снова, неслышно проскользнув в его палатку, прикоснулась рукой к его щеке. Только в этот раз Ладуэрт вместо того, чтобы грубо схватить за руку, мгновенно подмял ее под себя и шепнул ей в ухо счастливым голосом:

- Ты все-таки меня любишь! Ты хочешь быть со мной!