Горничная

Глава 3. Кухня-столовая

Это была небольшая столовая, судя по овальному столу посередине, нескольким стульям вокруг. Одно окно освещало помещение. Оно было на уровне земли, за которым виднелись ноги прохожих, скорее их обувь. Время было осенне-весеннее, и день дождливый, пасмурный. Помещение освещала одна лампочка без абажура. По стенам стояли старинные резные буфеты с антресолями, в которых виднелись за закрытыми стеклянными дверцами посуда и стаканы с фужерами. Рядом находился большой проем, за которым виднелась плита и оборудование соответствующее кухне, и там двигалась полная женщина в белом переднике и чепце. Вероятно, это была кухарка. Она почему-то говорила вслух. То ли озвучивала свои действия, то ли спорила с кем-то, кого уже не было рядом. Услышав мои шаги, она выглянула и широко улыбнулась.

- А это ты, Мэгги! А я тут как всегда, проговариваю свои рецепты и меню на сегодняшний день. Как ты себя чувствуешь?

При этом она вышла мне навстречу, вытирая руки о полотенце, что висело у пояса.

- Спасибо миссис Роуз, - улыбнулась я. – Сейчас много лучше.

- А как твоя голова? – спросила она, останавливаясь рядом и заглядывая мне в лицо. – Тут Лора сказала нам, что ты потеряла память. Как же это?

- Это бывает, - улыбнулась я, разглядывая её. – Но скоро я войду в свою память. Это временно и называется амнезия. Но вы поможете мне, если что?

- Обязательно, дитя мое, - улыбнулась она. – Да тебя же надо покормить! – вдруг всплеснула она руками. – Давай садись! Я принесу тебе пару сэндвичей и горячее какао. Поешь пока то, что есть. На ужин я приготовлю хорошее мясо. Тебе надо набраться сил.

Я присела за стол и еще раз огляделась. Был какой-то своеобразный уют во всем, что меня окружало в данный момент. Вероятно, это и была та самая аура, о которой твердят все экстрасенсы. Здесь была аура добросердечности и товарищества. Сама столовая чистенькая, ухоженная, стол, хоть и без скатерти, но вымытый и сиял в свете электролампы. Роуз, все также приговаривая, принесла мне поднос с чашкой дымящегося напитка и тарелкой с сэндвичами. От какао шел замечательный запах, и от вида их самих так захотелось есть, что услышала собственное бурчание в животе и тот час слюна заполнила рот. Поставив все передо мной, она присела рядом и, подперев рукой подбородок, вгляделась в лицо. Я слегка смутилась, и она, поняв это, вздохнула:

- Ешь, ешь! Ишь, как схуднула с лица! Откуда будут силы на работу. Неужели ничего не помнишь?

Я с полным ртом лишь покачала головой. Она вновь вздохнула:

- Ладно. Главное, что жива. А то мы подумали…

Тут она сделала скорбное лицо и потом улыбнулась.

- Ты если что, спрашивай, не стесняйся. А что миледи? Она еще не видела тебя?

Я вновь качнула в отрицании и продолжала жевать. Допив до конца свое какао, поблагодарила её и попросила газету. Та кивнула на столик в углу. Подхватив поднос, ушла в кухню и вновь забормотала что-то себе под нос.

Я устремилась к источнику информации и нашла сегодняшний Таймс с числом на передней полосе. Там было четко пропечатано, что сегодня седьмое октября тысяча восемьсот…девяносто третьего года!

- Боже! – ахнула я. – Это же почти сто тридцать лет назад!

Я сидела опешившая и растерянная. Конечно, я понимала, что глядя на антураж вокруг, на людей, что встретились и говорили со мной, что уж точно не в современной инсталляции на тему прошлого Англии, но то, что попала именно в эту эпоху и при том в другую страну это было, по меньшей мере, непонятно и даже страшновато.

- Я - и горничная? – замерла, все еще сжимая в руках листы «Таймса». – Теперь мне придется как-то выживать и для этого необходимо разузнать, что входит в мои обязанности именно в этом доме. Судя по книгам и сериалам, я буду на черной работе, то есть мыть, убирать, чистить. И всего этого я-то и не умею делать, так как в свои последние годы у меня была прислуга, которая делала всё то, что теперь предстоит и мне. При том топить камины как-то боязно. Знаю, что от них часто возникали пожары. Вот выскочит уголек и всё!

Тут я усмехнулась тоскливо и сложила газету, так и не прочитав там ни строчки. Теперь мне надо было как-то все переварить и успокоиться.

Но вот успокоиться мне и не пришлось, так как в столовую ураганом ворвался молодой, крепкого сложения парень. Он бросился ко мне, и, приподняв за плечи, воскликнул:

- А вот и ты, моя дорогая! У тебя все в порядке, а то тут Лора такого страха нагнала, что ты памяти лишилась. Надеюсь, что меня-то ты помнишь?

Я до того обалдела от такого приема, что лишь глупо улыбалась, не понимая почему «дорогая» и почему такая фамильярность.

- Может быть, мы любовники или обручены? – мелькала шальная мысль. – Надо как-то себя обозначить. Судя по всему это Томас, тот самый лакей-камердинер, что перенес тело девочки с места падения в комнату.

- Отпусти меня, Томас! – еле выпуталась из его крепких рук. – У меня еще пока болит тело. И конечно, я тебя помню.

Он тотчас опустил руки и смотрел на меня именно тем самым взглядом, что мы зовем «любовным», то есть ласковым, теплым, внимательным. Но меня это несколько покоробило, и я опустила глаза. Совсем не хочется продолжать отношения, если таковые есть между этими двумя людьми. По крайней мере, мне сейчас, но в то же время нужны были и защитники в доме, в котором предстояло жить. Но что за отношения, надо выяснить обязательно.

- Томас, можно тебя спросить, а как ты ко мне относишься? И как я отношусь к тебе? – осторожно задала я провокационные вопросы.

Либо сейчас все поставлю на свои места, либо буду медленно тащить непонятки, тем самым усугубляя и без того незнакомые отношения.

Томас уставился на меня с удивлением, а потом вдруг улыбнулся, будто вспомнил что:

- Ах, да! Ты же ничего не помнишь! – он присел за стол и сложил руки перед собой. – Так вот если ты не возражаешь сейчас, то мы с тобой просто друзья!

Тут я так откровенно вздохнула с облегчением, что парень просто рассмеялся.