Теург

Глава 32

Глаза болели от яркого света и блеска бриллиантов. Двор короля Лауффа праздновал очередной триумф. Толпы гостей в праздничных одеяниях, дамы, блистающие драгоценностями, нарядные залы центрального дворца Архона, звон бокалов, торжественные речи – все это кружилось передо мной в водовороте бесконечного хаоса, вызывая раздражение и мигрень.

Я, как принцесса, не могла пропустить столь радостное событие. Великий король Лауфф одолел многолетнее сопротивление саксов и принял их безоговорочную капитуляцию. Их обширные и богатые земли становились частью Великого франкского государства, а остатки армии присягали ему на верность.

Вот только так ли велика его заслуга? Саксы пали под натиском армии датского короля, и завоеванные земли он, по договору, передал франкам, забрав в качестве трофея драгоценности, золото, кучу привилегий и щедрую материальную компенсацию.

«Любезно» договориться они успели еще пять месяцев назад, и теперь Теург блестяще доказал моему отцу, чего стоит его слово и его сила.

До глубокой ночи я выслушивала торжественные возлияния и льстивые речи, задыхаясь в тугом корсете, в надежде хоть краем глаза увидеть виновника торжества, но, увы, он так и не появился на этом празднике. Ничего удивительного. Отец никогда не простит ему моего унижения.

Теург погубил мою репутацию. Принц Артуг после чудесного возвращения отказался брать меня в жены, придумав до смешного не вескую причину. Настоящую же причину в кулуарах дворца злые языки нашептывали друг другу на ушко. Девушка, побывавшая в плену варваров северян, уже заведомо считалась порочной. И хотя аристократичные круги приближенных короля сложно было назвать образцом чистоты и невинности, об этом направо и налево судачили при дворе, прижимисто хихикая и поглядывая на меня с сочувствием.

Лично мне на все это было глубоко наплевать. После возвращения я замкнулась и ушла в себя, растерянно бродя по коридорам дворца днем, ночами я рыдала в подушку, а все окружающие сочувственно вздыхали. Своим поведением я подтверждала, как минимум, факт насильственного надругательства, а как максимум, ставила под сомнение ясность своего рассудка. Вокруг меня днями напролет носились лекари с успокоительными каплями, примочками и прочей бесполезной мишурой.

Я ни с кем не делилась своей болью и никому ничего не рассказывала. Это было то единственное мое, что осталось от моей любви. Осознание, воспоминание, боль. Я думала о нем ежеминутно, сколько раз я слышала во сне его голос, видела его глаза и просыпалась с бешено колотящимся сердцем. Потом сидела, обняв колени, и мучительно приходила в себя, сомневаясь, а не повредилось ли и впрямь мое сознание после столь болезненного расставания.

Попытки затолкать чувства в затаенные уголки сознания ничего не давали. Сердце лишь сильнее сжималось, а в груди поселилась постоянная ноющая боль.

Он был рядом, я чувствовала это. Хотя бы для того, чтобы обсудить условия передачи земель саксов. Но он ни разу не попался мне на глаза, не искал встреч и никак не проявил своего присутствия.

Оно и понятно. Разве не для этого он вернул меня домой? Неужели это сработало? Ко мне не присылали больше никаких посланников, каменные стены не дрожали, заворожено пугая, отступили тревожные сны. Значит, его поведение объяснимо. Но где-то в глубине души я продолжала надеяться. Не знаю на что. Хотя бы увидеть его, а потом умереть, мне просто не хотелось жить.

Виски сжало тисками, во рту стало сладко, я задыхалась. Все, больше не могу. Взглядом спросив у отца разрешения, я поспешила выбраться на свежий воздух в сад.

Ночная прохлада обволакивала. Эта весна, такая ранняя в этом году, она уже вошла в силу, одела деревья в зеленую листву, покрыла бутонами кусты пионов. Буйно цвел жасмин, и душистые гроздья глицинии свешивались с раскидистых ветвей. Все это благоухало под покрывалом звездного неба и дарило покой и умиротворение.

Я поспешила к увитой лианами беседке в глубине парка. Хотелось посидеть там, отдохнуть после напряженного дня, дать свободу своим мыслям.

Легкий смех заставил меня остановиться, спрятавшись за раскидистым кустом шиповника.

Не повезло, занято. Кто-то из гостей уже соблазнился манящей прохладой сада и расположился в ней. Я было хотела уйти, но тема разговора в беседке меня неожиданно заинтересовала.

Сквозь колючие ветки я разглядела напыщенного вельможу и двух дам, вольготно отдыхающих внутри. Мужчина, расслабленный и навеселе, не стесняясь охмурял незадачливых слушательниц.

– А как вы думаете, маркиз, почему предводитель данов не явился на праздник? Неужели наш король настолько зол на него? – именно этот вопрос заставил меня остаться.

– Луиза, дорогая, вы право, удивитесь, но наш король приглашал его! – мое сердце дрогнуло, не может быть! – Но он предпочел пообщаться с ним в Катароне, любезно отказавшись от столь высокой чести.

– Но это неуважение к королю! – Луиза раздражительно захлопнула веер.

– Ну что вы, дорогая! Это одолжение королю! Полагаю, вам не нужно объяснять, по какой причине его присутствие при дворе, мягко скажем, не приветствуется? – жеманно поправив кружева на рукаве, маркиз рассмеялся.

– Ох, я полагаю, это все глупые домыслы! – вступила в разговор вторая леди. – А даже если и так, боже мой, да кто сейчас обратит на это внимание? Право, раздули из мухи слона. Можно подумать много невест сейчас доживает до свадьбы девственницами!

– Ха–ха! Ваши разговоры, мадам, так фривольны и порочны, что возбуждают мой интерес! – легким жестом маркиз откинул полы длинного камзола, усаживаясь с ней рядом. – Но принцесса – не все! И потом, если бы не эта шумиха!

– Но, сударь, в таком случае он мог бы прислать хотя бы своего представителя, его заслуги в этой кампании неоспоримы!

– Я вижу, дорогая, вам не терпится завязать знакомство с лихими воинами данов? Оно и понятно! Но, увы, не мог. Мне довелось пообщаться с ним вчера в замке Дикси. Сегодня утром его флот покинул берега Фризии, прихватив весьма богатую добычу. Условия договора исполнены, нам не в чем его упрекнуть.