Сталь и шелк. Акт первый

Глава 19. Яна

Все утро меня мучил очень серьезный вопрос: наряжаться или Хоук обойдется? А если наряжаться, то как невинная девочка или как какая-нибудь агрессивная, но сексуальная рокерша?

Я свалила на кровать всю свою одежду: и то, что мне сразу предоставили, и то, что я у Эби одолжила. Казалось бы, так много вещей, а выбрать просто не из чего!

Вот черт! Веду себя как какая-то типичная влюбленная малолетка. Я чуть не зарычала от злости на саму себя. Я вообще не на свидание собарилась, а на… экскурсию. Точно! На обыкновенную экскурсию в другой мир, где роль гида играет наглый претендент на тело и сердце Абигейл. А на экскурсию как надо одеваться? Правильно - удобно!

Решить, что из моей кучи одежды самое удобное, я не успела. В комнату без стука завалился Мэт. И чего ему внезапно не спится в такую рань?. Увидев меня в одном нижнем белье он восторженно присвистнул.

– Староста, да ты прекрасна. Слушай, а так и ходи, а! Поверь, это очень удобно, я-то знаю. Ууу, как же тебе идет земная мода!

Почему-то я не смутилась и не обиделась. Чувство было такое будто Мэт не меня разглядывал и хвалил, а кого-то другого. Я вдруг как никогда прежде остро поняла, что нахожусь в чужом теле, и Хоук интересуется мной только поэтому. И пусть этот мужчина мне и даром не нужен был, но… в своем теле я бы ему тоже нафиг не сдалась. Неприятная такая мысль.

– Есть еще что добавить? – ледяным тоном спросила я эльфа.

– Эээ, – он стушевался и рассеянно дернул себя за жидкий хвостик соломенных волос. – Хотел попросить конспект по некромантии. А то магистр Тарман меня самого, того, снекромантит…

– Еще бы, – я фыркнула, выискивая в стопке своих тетрадей и книг нужную эльфу, – после всех твоих выступлений на прошлом занятии, прийти неподготовленным реально опасно для жизни. Можно переселиться из комфортабельного общежития на кладбище.

Мэт согласно закивал:

– Вот-вот! Страшная она женщина, эта Нинель Тарман.

– Ты так мечтательно это произнес, – я развеселилась, – словно влюбился…

– В магию смерти я давно влюблен, – непривычно серьезно ответил эльф. – Кстати о любви. А что это твой ухажер Эйнар такой хмурый со вчерашнего дня ходит? Ты, часом, не для него наряжаешься? Будете гулять под ручку в обществе любимого песика?

– Так, - разозлилась я. - Бери конспект и вали отсюда. Еще раз пошутишь про мои отношения с этим придурком – будешь хмурым и покалечанным месяц ходить.

– Ладно-ладно, ухожу! – успокаивающе замахал руками Мэт. – Благодарствую сердечно, о, дивная…

Эльф успел убраться из комнаты прежде, чем я в него запустила толстым томиком по философии магии.

Вот ведь зараза ушастая, весь настрой испоганил!

Или наоборот. Что-то я слишком загрузилась из-за ерунды.

Схватив первые попавшиеся брюки и майку, я быстренько оделась. Волосы закрутила в громоздкий, но надежный пучок, на ноги натянула удобные кеды. Сегодня я выспалась и даже в таком простом наряде выглядела премиленькой.

Было пора выходить.

Вчера вечером в ответ на свое согласие я получила инструкцию – выйти в абстрактное утро за врата академии - там Хоук собирался меня забрать. Все разрешения он, дескать, давно получил, отпрашиваться ни у кого не надо. В это я на всякий случай до конца не поверила, и сбегала уточнила у Дженни. Кураторша сначала предложила мне переселиться к ней, потому что эти еженощные визиты ее порядком достали, но слова Хоука подтвердила. Типа он мой жених и надежный спонсор академии, расслабься и просто получай удовольствие – мало кому из студентов позволено гулять в по другим мирам на первом курсе.

Ну, ладно, решила я, попробую воспользоваться предложенным шансом. А повозмущаться тем, что Хоук якобы имеет право решать и за меня – успею.

Выходя из общежития я столкнулась с Брусникой. Непривычно грустной Брусникой. Она даже со мной не поздоровалась - прошла мимо, подавленная такая. Может стоит с ней поговорить? Она все-таки хорошая девчонка… Ладно, вечером – обязательно.

Хоук меня уже ждал. Не успела я пересечь ворота, как он схватил меня за одну руку, сунул что-то круглое в другую – и в глазах потемнело.

Темнота продолжалась долго. Я не могла пошевелиться, не могла вдохнуть, и даже разозлиться или начать паниковать не могла. И тело, и разум были будто скованы. Я отстранено считала про себя, добралась до двадцати одного, и только тогда поняла – прибыли.

Воздух на Эквариусе оказался совсем другим. Глупо, но я в жизни не вдыхала такого вкусного воздуха. В нем смешались одновременно и лесная свежесть раннего утра, и легкая цветочная сладость летнего вечера, чуть-чуть мятной горчинки и почему-то корица – странная, но приятно дурманящая смесь.

Когда в глазах прояснилось, я с трудом удержалась, чтобы не вцепиться крепче в самодовольного Хоука.