Теург

Глава 33

Утром я, обмирая от страха, стояла пред грозны очи моего отца.

Лауфф сидел за столом в кабинете. Плотно занавешенные окна не пропускали света, он струился небольшой полоской через дверь смежной комнаты для переговоров.

Этот факт меня немного ободрял, возможно, отец не заметит темных кругов у меня под глазами. Даже при скудном освещении я видела, как напряжено его лицо, король раздражен и недоволен. Длинные пальцы небрежно отбивали неровный ритм по массиву деревянной столешницы: то глухо, то издавая звонкий звук. Поглощенный своими мыслями, он не спешил начинать разговор.

Интуиция настойчиво подсказывала, что ничего хорошего мне этот разговор не сулит, я в нерешительности переминалась с ноги на ногу, пытаясь угадать, о чем пойдет речь. Обычно отец говорил прямо, не пытаясь ничем вуалировать свои мысли. Но сейчас я видела, он никак не может решиться! Боже! Что же он задумал?

Я непроизвольно съежилась и всхлипнула. Лауфф дрогнул и поднял глаза. Глубокие вертикальные морщинки залегли на переносице, их появление всегда говорило о его недовольстве.

Перестав выстукивать пальцами, он выдохнул и, хлопнув ладонью по столу, заявил:

– Я выдаю тебя замуж, Фелина. Поверь, мне нелегко далось это решение. Возможно, я легче согласился бы отрубить себе руку, но это будет правильно, поверь.

Земля ушла из-под ног. Я покачнулась, но удержалась. Ноги похолодели и приросли к полу. Замуж! Позволить другому мужчине прикасаться к себе! Принадлежать ему!

– Нет! Никогда! – прошелестела одними губами.

Лауфф грохнул кулаком по столу:

– Я не спрашивал твоего мнения! Приказ короля не обсуждается! – так было всегда, с самого детства моя неуемная натура брала вверх над голосом разума. Я одна в королевстве осмеливалась противоречить и спорить с королем. И если раньше подобное случалось по пустякам, то сейчас причина была более чем серьезной.

– Так велите меня казнить! За ослушание! Но я ослушаюсь вас! – отчаяние придало мне сил.

– И велю! – отец пришел в ярость. – Что это за детские капризы? Ты не в той ситуации, чтобы жеманничать и выбирать! И не забывай про государственные интересы! А остальное? Что ж, все в жизни можно пережить и ко всему привыкнуть! Я взял слово с твоего жениха, что он не причинит тебе вреда!

– Вот спасибо! Вот это забота! – я переходила все границы. – Это лишь способ избавиться от меня, и интересы государства здесь ни при чем!

– Выбирай выражения! – Лауфф неожиданно успокоился и сел обратно за стол. – Я, признаться, ожидал подобной реакции. Но препираться с тобой не намерен.

Странно. Обычно в таких случаях он впадал в слепую ярость. Он что, сочувствует мне? О, нет! Он сожалеет о своем решении, чувствует вину!

Почувствовав слабину, я поспешно выпалила:

– Отец! Позвольте мне уйти в монастырь! Это будет замечательный выход и для вас, и для меня!

– Что за глупости? – он болезненно поморщился и отвел взгляд.

– История знает много подобных случаев! – поспешно затараторила я, пытаясь зацепиться за последнюю соломинку. – В этом нет ничего предосудительного, я буду жить во имя новой веры! Ваше Величество! Смилуйтесь!

– Все. Решение принято, Фелина. Я более ничего не желаю обсуждать.

Мне стало страшно. Долго сдерживаемые слезы ручьями хлынули из глаз. Еле сдерживаясь от обуревавшего отчаяния, закричала:

– Я не пойду! Убей, брось в тюрьму, но я не пойду ни за кого из этих самодовольных принцев и тупоголовых вельмож!

– А за меня пойдешь? – до боли знакомый и родной голос за спиной заставил меня оцепенело замолчать, подавившись последней фразой.

Вытаращив глаза на отца, я замерла, боясь выдохнуть, уж не говоря о том, чтобы повернуться. Видимо, я так побледнела, что по лицу короля пробежало замешательство и тревога. Он воспринял мое оцепенение по-своему:

– Дочка, прости меня, возможно, это жестоко, снова отдавать тебя в руки твоего пленителя, но на данный момент, как ни странно, он является весьма выгодной для тебя партией…

– Теу, – одними губами прошелестела я, оборачиваясь. Он стоял, прислонившись к позолоченному косяку смежного кабинета, и смотрел на меня с игривой усмешкой.

Во рту пересохло, разноцветные круги поплыли перед глазами, и я медленно начала оседать на пол. Теург подхватил меня одной рукой. Теплые губы коснулись моих губ, возвращая в реальность.

– Фел! – он встряхнул меня за плечи. – Посмотри на меня, Фелина!

Я с трудом подняла глаза:

– Теу! – почти простонала, обвивая руками его шею. Все еще не веря в происходящее, я уткнулась носом в его грудь и залилась счастливыми слезами.

– Да тьфу! Ты его любишь что ли? – Лауфф раздраженно развел руками, получив в ответ мои сдавленные всхлипы и насмешливый взгляд Теурга. – Ну она ладно, а ты-то чего молчал?

– А ты бы поверил? Скорее вздернул меня на виселицу, не дослушав, заикнись я об этом!

– Верно! И надо было вздернуть! – я не могла не отметить довольно фривольный тон, в котором они общались. Неужели поладили? – И учти, – Лауфф развернулся и погрозил Теургу пальцем, – духу твоего чтобы тут не было! Пока не позову! И по сухопутной границе с Данией велю насыпать вал! Чтоб не повадно было!

– Я обещал! – Теург примирительно склонил голову в поклоне.

– Норвегия? – король нервно мерил шагами комнату.

– Ручаюсь.

– За этого хитрого беса?

– Он мой вассал.

Лауфф остановился, набрав полные щеки воздуха, шумно выдохнул:

– Стража! Передайте кардиналу, вечерняя исповедь отменяется! – он нервно ослабил ворот, словно ему не хватало воздуха. – Нет нужды сегодня грехи замаливать. А ты, – он обличающе указал на меня, – вот что за характер? Чуть что – сразу в спор! Хоть бы поинтересовалась, что за жених, прежде чем меня до сердечного приступа доводить! Самое место тебе там, в его глуши! Дикарка!

– Отец…

– Все. Все! – Лауфф обезоруживающе поднял вверх руки, выходя из комнаты. – Ничего не хочу больше слышать сегодня! Вина мне! Вина и… и музыкантов! Немедля!