Сын Ра, Любящий своего отца, Птолемей Iv

Глава 21. Несчастный герой

… Для несчастного жизнь длинная, для счастливого – короткая …

– Впрочем, я был как всегда величественен – мною была одержана блестящая победа над внутренним врагом! – здравствуйте, мои дорогие потомки. Надеюсь, вы всё ещё заинтересованы в моём произведении. Если же нет – мне, в общем-то, плевать, но я надеюсь, что вы одумаетесь и будете и далее достаточно умны, чтобы не делать подобной ошибки снова.

В любом случае, возвращаясь к теме, мы всё ещё в мае 221 года до нашей эры. Первый и самый очевидный враг – непосредственно Антиох III. Тем более, что пока что ещё исход событий в Греции не был предрешён.

Наконец, Пергам и Родос, несмотря на объявление войны, всё равно выжидали, намереваясь извлечь выгоду из взаимного истощения Селевкидов и Птолемеев, а так же, как ни странно, помочь проигрывающей стороны, чтобы не допустить слишком сильного усиления победителя.

Да и, кроме того, их больше интересовала перспектива разорить Афины, своего грозного конкурента в торговле, серьёзно укрепившего свои позиции всего за год, руками спартанцев, поддерживая последних деньгами и флотом.

Ну и, разумеется, и Родос, и Пергамское царство хотели завладеть территориями Птолемеев на территории Малой Азии – Ликией и Карией, ибо нет предела человеческой жадности.

В общем-то, несмотря на кажущуюся тяжесть, моё положение, в сущности то, не так уж и плохо…

Впрочем, мне всё равно предстояло победить окрепшего Антиоха III. Чтобы это сделать, я, разумеется, сконцентрировал большую часть ресурсов Египта и находящихся у меня владений, чтобы использовать их для войны.

Соответственно, использовав их по назначению, я набрал просто астрономическую армию в 60 000 пехоты и 7 600 кавалерии.

Таким образом, у меня всё было более чем хорошо. Тем более, что я всё ещё мог поднапрячь египтян, ливийцев и прочих местных туземцев, чтобы получить ещё, скажем так, около 20-30 тысяч фалангитов дополнительно. Конечно же, я также мог набрать ещё около 10 000 наёмников, получить ещё союзных контингентов на сумму в 6 000 человек…

В общем-то, у меня, разумеется, были ресурсы, чтобы собрать ещё одну армию, причём ни разу не меньшую, даже если я проиграю. Тем более, что сирийская граница была сейчас крепка, как никогда прежде, а флот был равен союзному флоту всех моих врагов, что давало надежду на значительное замедление продвижения Антиоха.

В общем-то, я был, как ни странно, готов к войне, потому что к ней готовился сначала мой отец, а потом и я. Антиох, конечно же, всего этого не учёл в силу своей молодости и отсутствия значительного военного опыта (в данный момент ему было 20).

Вернее, скорее всего, только-только разобравшись с врагами внутри, ему необходимо было как можно скорее завоевать ещё больше военного авторитета, ведь от него существенным образом зависел общественный порядок в сатрапиях.

Кроме того, ему жизненно необходимо было вернуть многие важнейшие города Сирии, вроде Селевкии-на-Оронте (она же Селевкия Пиерия, один из важнейших городов всей державы Селевкидов).

Разумеется, ему также желалось заполучить значительную военную добычу для выправления своего финансового положения и получения ресурсов для осуществления своих амбициозных планов, а также осуществить многие другие свои политически цели в ходе

В общем, по многим причинам война Селевкидов с Птолемеями лично для него, по крайней мере, была неизбежной. Собственно, как и для меня, за тем лишь нюансом, что ему оттягивать её начало было смерти подобно, отчего и подобная спешка, а вот мне – напротив.

Ну и, в общем-то, теперь, когда читатель сумел удостовериться, что Антиох III далеко не был идиотом, имел свои мотивы и его поступок, в принципе, можно было нетрудно объяснить суровой необходимостью, можно приступить к описанию дальнейших событий.

Собственно, а развивались они довольно стремительно. Начну же я, пожалуй, с Греции. Как не трудно догадаться, были у меня в Греции и враги, и союзники. Внезапно, да, но они были и, вы не поверите, их было очень даже много.

В основном это, конечно же, здесь были и представители панэллинизма, видевшие во мне объединителя Греции, и представители купечества, для которых я был благодетелем и покровителем, власти которого они были обязаны многократным увеличением своих доходов и состояний.

Разумеется, здесь также были бедняки и нищие, видевшие во мне спасителя, ведь я аннулировал все их долги, освободил от налогов, перераспределил в их пользу часть земли и обеспечил им социальную защиту.

Наконец, были здесь и бывшие рабы, не столь уж многочисленные, конечно же, но, тем не менее, благодарные мне и осознававшие, равно как и все ранее перечисленные, что те завоевания, которые дали им свободу, могут быть утрачены, а вместе с этим – и их свобода.

Так что, как вы видите, на самом-то деле, ряды моих сторонников были весьма широки. Впрочем, как и ряды врагов, среди которых были, например, аристократы, руководившие свергнутыми олигархиями или пострадавшие в ходе моих репрессий, либо много потерявшие из-за жёстких ограничений на работорговлю и употребление рабского труда.

Были среди моих врагов и богатейшие купцы, многие из которых наживались прежде на многочисленных монополиях, устранённых мной, на ростовщичестве, утратившем свои мощные позиции после возникновения более «гуманного» банковского дела, на сборе налогов, сборов и прочих мероприятиях, отданных им на откуп.

Были среди них и рядовые граждане, гражданство теперь сильно упало в цене, ведь его можно было без особых проблем получить даже законченному бедняку или обычному иммигранту. Были, разумеется, и многие другие злопыхатели.

Тем не менее, как многие могли уже заметить, все эти люди – представители реакции. То есть, люди, которых не устраивает сложившаяся в ходе реформ ситуация.

Впрочем, одно дело, когда реформы весьма спорны, а их результаты – объект жарких дискуссий даже в рамках одного и того же политического движения, а другое дело, когда реформы однозначно положительное событие для тех, кто пришёл к власти по их итогам.