Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга.

Глава 4

После удивительного рассказа старой Марисы мы с Варежкиной немного приуныли. Будущее вырисовывалось ничуть не радужное. Через час в мою комнату явилась «жасминовая» дама и, плотно прикрыв дверь, уселась в кресло, стоящее напротив кровати. На ней было красивое платье из шелка лавандового цвета, украшенное изящной вышивкой. Шею, руки и волосы женщины украшали драгоценности, мягко сияющие под светом свечей. Леди Дивелла… Это имя и ее внешность были подходящими для злой волшебницы из старой сказки.

- Каждая из вас должна находиться в своей комнате. Чтобы больше я не видела вас вместе. Это понятно? – она постучала пальчиками по подлокотнику кресла. – Я запрещаю вам встречаться. Это возможно лишь в присутствии мадам де Виланж или в моем присутствии.

Мы молчали, пока еще не зная как себя вести. Нужно хоть немного осмотреться, послушать, что здесь говорят. Да и вообще узнать, где конкретно мы находимся. А вот уже потом можно будет выстраивать отношения с «родственниками».

- Я так понимаю, ваше молчание означает, что вы поняли, что от вас требуется, - мачеха окинула нас насмешливым взглядом. – Тогда продолжим. Если вы решили так некстати выжить после нападения, то я поспешу поделиться чудесной новостью: вас ждет прекрасное продолжение этой самой жизни. Вскоре сюда прибудут благородные джентльмены, и я надеюсь, что в эту субботу объявлю о помолвке в присутствии приглашенных гостей. Вы должны быть благодарны мне за то, что я пекусь о вашем будущем. А теперь, немедленно иди в свою комнату, Гвиневера. И не вздумай выходить из нее без разрешения.

Варежкина насупилась, но я незаметно толкнула ее, давая понять, что сейчас не время показывать характер. Она поняла меня и, спрыгнув с кровати, направилась к двери. Не трудно было представить, что творилось у нее в душе.

Леди Дивелла провела ее пристальным взглядом, а потом повернулась ко мне.

- Гвендолин, что ты делала в комнате твоей покойной матери?

Еще лучше! Откуда я знаю, что эта Гвендолин там делала?!

- Я не помню, - самое лучшее, что можно было ответить в этом случае.

- Ах, ну да… Доктор Ирвэн предупредил меня, что у вас могут быть проблемы с памятью после случившегося… - мачеха скривила тонкие губы. – Но я не верю вам. Очень удобно сделать вид, что вы ничего не помните, только меня не проведешь!

Она вдруг резко поднялась и подошла к кровати. Я настороженно наблюдала за ней. Чего она хочет? Неужели ударить меня? Этого терпеть я точно не буду

Неожиданно мачеха нагнулась и посмотрела под кровать. Потом подняла край матраса и заглянула под него. Видимо, не увидев ничего интересного, она обошла кровать и схватилась за матрас с моей стороны. Что она ищет?

Леди Дивелла подняла его, а потом присела, чтобы заглянуть поглубже. Я чуть не скатилась с кровати и вдруг заметила край какой-то бумаги, торчащей между кожаных ремней, на которых лежал матрас. Тем временем мачеха засунула под него руку, шаря ею по всей поверхности. От этой тряски бумага скользнула вниз, так и оставшись незамеченной.

Не особо церемонясь, леди Дивелла потрясла подушки, после чего заглянула в каждый ящик, в каждый шкафчик и даже подняла ковер. Что она ищет?

- Сегодня одна из служанок призналась, что видела тебя два дня назад у комнаты леди Валенсии, - процедила мачеха. – Отец и я предупреждали, что туда заходить нельзя. Почему ты ослушалась?

- Я не помню, - снова повторила я, смело глядя ей в глаза. – Мне дурно, я хочу прилечь.

- Очень жаль, что вас не успели похоронить, - прошипела она, стряхивая пыль с рукава. – Слишком затянулось прощание.

Леди Дивелла пошла к двери, но еще раз обернулась и добавила:

- Советую вам с сестрой быть послушными. Тогда я возможно проявлю снисходительность. И да, лорды Трауэл тоже любят покорных. А норовистых они учат покорности кнутами.

Мачеха презрительно засмеялась и, наконец, покинула мою комнату.

Я откинулась на подушки, чувствуя слабость. Голова раскалывалась так, что к горлу подступала тошнота. Рано Варежкина радовалась новой жизни, как бы нам плакать не пришлось. Но почему леди Дивелла решила, что мы выберем замужество, а не маяк? Неужели здесь все так уверены, что кнуты каких-то там лордов-абьюзеров лучше, чем свобода? Пусть даже в холодном маяке?

Снова пришла нянюшка и, поставив на столик поднос с порошками, с грустью сказала:

- Злится наша госпожа… Неужто видеться вам с Гвин запретила?

- Запретила, - слабо ответила я. – Ох, как голова болит…

- Сейчас! Сейчас! Я лекарство принесла! – нянюшка высыпала порошок в чашку с теплой водой. – Пейте!

Я выпила горькое питье и снова откинулась на подушки. Хотелось спать. Мариса что-то еще говорила мне, но я уже не слышала ее, медленно проваливаясь в глубокий сон.

Проснулась я глубокой ночью. В окно светила большая желтая луна, освещая комнату, как большой светильник. Почему никто не задернул шторы?

Головная боль прошла, оставив после себя неприятный привкус железа во рту. Я подошла к окну и повернула ручки на деревянных створках. Хотелось сделать глоток свежего воздуха.

Он оказался очень вкусным. С легким ароматом осенней листвы и морской свежести. Ярко светили чужие звёзды, в тёмном парке печально шелестели листья, а где-то далеко ухал филин. Как же найти место в незнакомом мире? Надолго ли мы здесь? Но ответов на эти вопросы у меня не было. Я знала лишь одно: нам с Варежкиной придется бороться за своё будущее.

Вернувшись в кровать, я еще некоторое время размышляла над превратностями судьбы, а потом все-таки уснула.

Зато утром мое настроение кардинально изменилось. Я решила, что не сдамся. Если мне выпала такая участь, то нужно проявить стойкость и выйти победительницей из всех передряг.

Первым моим шагом к принятию новой жизни стало зеркало. Я подошла к нему и смело посмотрела на свое отражение.

- Ох… - вырвалось у меня при виде стройной брюнетки лет семнадцати-восемнадцати. Девушка казалась очень милой, с большими глазами, теплого карего цвета. Нос у нее был, как у новоиспечённой Гвениверы, слегка вздернутый, покрытый веснушками. И такие же губы в форме противного бантика.