Навсегда, мой принц

Часть 2. День, когда она зажмурилась | Глава 1

В спальне стояла тишина, а лучи вечернего алого солнца раскрашивали невесомый тюль так, будто кто-то пролил на них кровь. Я засмотрелась на это буйство света, даже постояла у подоконника недолго, наслаждаясь сумасшедшим видом на озеро и чёрные ветви, чётко выделяющиеся на фоне закатного неба, но больше чем на минуту выдержки не хватило.

Я огляделась по сторонам, словно воровка и протянула руку к ларцу, в котором хранила свои самые главные драгоценности. Записки.

Эти короткие, полные моей надежды и чужого искреннего расположения, послания. В них, кажется, была теперь вся моя жизнь. Она начиналась с первым словом: «Здравствуй!» и заканчивалась словами «Я напишу тебе совсем скоро!»

Надеюсь, ты в добром здравии.

Надеюсь, ты хорошо спала.

Надеюсь, ты думала обо мне.

Я думал о тебе.

Думаю.

Делегация из Траминера уже почти две недели была при дворе, и оставалось всего несколько дней до того, как жизнь моя должна была закончиться.

Помолвка. Заветные «Обещаю». И полные боли сожаления глаза Натаниэля, который непременно найдёт меня в толпе, никак иначе.

При одной мысли, что это произойдёт наяву и совсем скоро, в моей душе что-то больно забилось, скрутило всё от ужаса и страха, я не могла смириться с происходящим, но мне нечего было делать. Моя жизнь, увы, лишь маленькая песчинка, и таким глыбам, как королева, не пристало разглядывать одну из миллиона и искать в своей каменной душе сожаление.

Новая записка была получена мною за завтраком, принц вложил её в мою руку, когда мы здоровались. Я просто почувствовала, как его пальцы вкладывают гладкий листок в мою ладонь, и сердце тут же сошло с ума.

Я искренне надеюсь, на нашу встречу.
Думал, что не доживу до утра,
чтобы передать вам это.
Надеюсь, вы в добром здравии?

Я не смогла сдержать громкого смеха и через секунду пожалела о своей несдержанности. Нельзя, нельзя, нельзя надеяться. Нельзя его любить, нельзя.

Но я бросилась к зеркалу и принялась чесать свои длинные волосы, чтобы при встрече он снова коснулся их и прошептал, что я прекрасна.

За две недели во дворце я успела сильно перемениться. Каждый день мне было позволено принимать благоухающую ванну, и кожа стала нежнее и мягче. Мои волосы приводили в порядок горничные тётки, и всякий раз я с восторгом проводила пальцами по гладким прядям, поражаясь, как сильно они изменились. Я привыкла к новой обуви и одежде, к украшениям и этикету. Из “племянницы без привилегий” я превратилась в “переводчика королевы с привилегиями”, и для меня готовили отъезд в Траминер наравне со всеми.

Я привыкла к королеве. Теперь я не только следовала за ней во время её прогулок с принцем, но и сидела рядом во время советов, переговоров, а иногда и читала вслух траминерские новости, которые перехватывали из-под носа принца, прежде чем доставить ему.

Королева была ко мне благосклонна, но даже не смотря на это, ни единой капли сожаления и стыда я не испытывала, когда бежала этой ночью к озеру, потому что Пари была всё так же холодна и неприветлива с Натаниэлем, всё так же выражала ему своё безразличие и даже презрение и говорила только о том, как покинет Пино. Множество раз я слышала от неё оскорбительные речи о женихе, множество раз сжимала в бессильной злобе ладони, до боли царапая ногтями кожу.

Над озером завывал ветер, как обычно, но в покровительственной темноте чёрных деревьев, в стороне от тропинки, где стояла крошечная обветшалая беседка-молельня, было тихо и спокойно. Он ждал меня там.

Принц Натаниэль, без регалий и богатой одежды, немного растрёпанный и взволнованный, стоял в беседке, крутил на пальце перстень и оглядывался по сторонам.

Я постояла так пару секунд, наслаждаясь этим как обычно, а потом сошла с тропинки, не скрывая шагов. Он тут же обернулся, так порывисто, что волосы упали на лицо, и, отведя их в сторону, Натаниэль в два широких шага оказался со мной рядом.

Он сжал мои ладони, он прижался к моему лбу своим, а потом выдохнул с тихим стоном и поднял меня на руки, покружив и прижав к себе как ребёнка.

— Эмма, Эмма, Эмма, — пробормотал он, обнимая меня, согревая своим горячим дыханием мою шею. — Я так ждал… этой минуты…

— Мы виделись за ужином, всего час назад, — тихо ответила я, прижимаясь щекой к его шее, чувствуя его бешеный пульс и щедро отдаваемое мне тепло.

— Я не мог там к тебе прикоснуться, — он поставил меня на ноги и теперь просто обнимал, делая короткие шаги, будто в каком-то танце, а я следовала за ним, будто избегала близости его тела.

— Вы касались меня утром, когда целовали мою руку… — мой шёпот ласково прошёлся по его коже в распахнутом вороте рубашки, и Натаниэль вздрогнул, крепче сжимая меня в своих руках.

— Я не мог сказать тебе вслух как скучал и даже не мог назвать тебя просто Эммой, леди Эммоджен.

— Вы целовали меня всего лишь минувшим вечером, — наконец, закончила я, поднимая голову, заглядывая в глаза Натаниэля и понимая, что и сегодня пропала. Без борьбы, как и всякий раз с той минуты, как почувствовала в груди жгучий страх не увидеть однажды его грозовых глаз.