Слишком много принцев

48. Не нам менять завещанное предками

— И чего же желают боги, уважаемый хранитель? — рявкает король Артора. А вот на сына смотреть избегает: даже если в деле и замешан Элерий, не станет же Его Величество обвинять сына в подмене на глазах у изумленной публики?

Старик торжественно разворачивает свиток и провозглашает:

— "Ежели дева, рожденная в доме королей Артора, во всем превзойдет своих братьев, то надлежит назвать ее королевой во благо живущих в сих землях, а братьев приставить к делам военным или прочим сообразно с их склонностью".

А что, по-моему, неплохо у нас с Лэксом получилось! Изумленные ахи и вздохи, по залу проносится легкое движение — и вокруг Илиссы тут же образуется пустое пространство. Только Шэв по-прежнему не отходит от нее ни на шаг. Да и братец, у которого рыльце в пуху, не оставляет ее своей поддержкой.

— Ты слышала, дочь? — вкрадчиво осведомляется король.

— Да, батюшка, — Илисса в замешательстве, но и не думает склонять голову или отнекиваться. Молодец, какая же она молодец!

— Отец, полагаю, ниспосланные нам богами знамения однозначно указывают на Илиссу как вашу преемницу на троне королей Артора, — сдержанно, но твердо произносит Элерий. И тут же, не позволяя папеньке возразить, добавляет: — Я отрекаюсь от высокой чести называться вашим наследником и уступаю это право Илиссе — да будет венец возложен на голову достойнейшей!

— Да будет так, — мрачно подтверждает король.

Я не понимаю, почему повелитель Артора так легко со всем согласился! Или слова, только что произнесенные Элерием, обладают такой силой, что их невозможно отменить? Или же все они тут в сговоре? Вот в это верится легко: принц вполне мог намекнуть отцу, что его буйная головушка не вынесет тяжести царской короны. И всячески доказывал это действием... А король-батюшка видел, что в дочери воплотилось все, о чем арторцы могли только мечтать. И даже если Его Величество заподозрил подделку, то она ему на руку, и он не будет проводить расследование и доискиваться правды. Только похоже, Илиссу они в свои планы посвятить забыли, иначе она не стояла бы сейчас в растерянности посреди бального зала.

Она глубоко вздыхает и, кажется, только что замечает, что все это время крепко сжимала Шэва за руку. Пытается извиниться, но он говорит ей что-то ободряющее — и ее лицо освещает улыбка.

Конечно, я не имею ни малейшего понятия о том, как должны вести себя придворные после провозглашения новой наследницы престола, но почти уверена, что сейчас должны последовать поздравления. Чего они ждут? Ах да, этот старичок-хранитель... — он тоже застыл перед королем и отчего-то не торопится уходить. Наоборот, принимает из рук почтительного юноши еще один свиток и бросает красноречивые взгляды в сторону Его Величества.

— Что-то еще, почтенный Финелл? — нетерпеливо спрашивает король. Сдается мне, он не прочь поскорее перейти к процедуре передачи права наследования.

— О, всего лишь одно небольшое уточнение, Ваше Величество! Не столь существенное, однако...

Вот всегда так! Ты можешь получить корону и полмира в придачу, но есть одна маленькая заковыка! Крохотулечка, на которую и внимания-то не стоит обращать. И из-за таких вот "небольших уточнений" (которые еще в договорах мелким шрифтом прописаны, ага!) подчас летят к черту самые продуманные планы. Проверено на себе!

— Что там такое? — Его Величество чуть заметно морщится.

Сомнений нет: ему не терпится сделать Илиссу своей наследницей. А беспутный и безответственный Элерий пусть часы собирает и на своей Мелиссе женится.

— В рескрипте великой королевы Эмайн, — неспешно начинает старец, — сказано, что, ежели случится такое, что дева из королевского дома Артора взойдет на престол, надлежит ей иметь мужа — искусного в битве, высокого родом и благородного помыслами. Ибо тяжел венец, и тот, кто примет его, изведает не только радости, но и великие печали. Потому потребны царственной деве опора и совет во всех ее начинаниях.

— Не нам менять завещанное предками, — разводит руками король.

Да что же это такое! То чуть ли не молились на свой древний Эдикт, сейчас выволокли на свет еще один рескрипт. И тоже покрытый пылью. Но при этом по городу разъезжают самодвижущиеся повозки, фонари на улицах горят ярче, чем лампы дневного света. Роботы, поезда... и как это у них в головах уживается с полнейшим Средневековьем? Или бедная королева Эмайн так натерпелась, когда ей пришлось волочь на себе одной все королевство, что она специально завещала потомкам: "Больше никогда"!?

Я успеваю заметить, как Шэв и Илисса быстро переглядываются, как великий воин крепко сжимает девичьи пальцы — и стремительно опускается на одно колено перед королем Артора:

—Ваше Величество! Я сочту за величайшую честь, если мне будет позволено просить руки Ее Высочества принцессы Илиссы!

Вот оно как! Прямо сразу и без долгих разговоров. Хотя... он же влюбился в нее с первого взгляда, ей он тоже по душе. Рыцарь наш... в неснимаемых доспехах. Да будь он хоть в крестьянской одежде — в моем представлении меч и латы всегда при нем. Да, он не принц, а герцог — насколько я понимаю, ему не зазорно стать просто супругом королевы и отцом будущих наследников: добрым другом, советчиком, опорой, возлюбленным — да всем сразу!

— Мы услышали ваши слова, герцог Нилома, — величественно изрекает король. — Если Илисса согласна...

— Я согласна, отец, — уверенно отвечает принцесса.

— Что ж, дети мои... раз жених по душе и условие королевы Эмайн выполнимо... — мне кажется, что арторский монарх вот-вот подмигнет Шэву, мол, не дрейфь, парень! — Однако герцог — чужестранец и ему неведомы наши обычаи. Ты понимаешь, о чем я, Илисса?

— Вы имеете в виду подарок, батюшка?

— Да! Герцог Нилома, не скрою, мы будем рады такому зятю, как вы. Однако издавна существует в наших землях одно условие: всякий, кто просит руки принцессы из дома Артора, должен преподнести ей подарок, который придется по душе и ей самой, и ее семье, и членам Королевского Совета. Таков наш закон.