Маэстро

56. ИНТЕРЛЮДИЯ. Три письма Цезаря Кюи

56. Интерлюдия. Три письма Цезаря Кюи к его другу, драматургу Виктору Крылову

(*сноски об исторических именах и фактах см. в примечаниях в конце главы)

Модерато ( умеренно)

Эпиграф: «Аппассионато» для альта и фортепьяно, композитор Цезарь Кюи

*

Письмо первое. Июнь 1891 года, село Усолье

Мой добрый друг, (*) не сетуй, что не сейчас же отвечаю на твое письмо. Не от лености молчал, а потому как дела не давали мне роздыху, но ныне случилась минутка, и я тотчас сел за ответ.

Ты спрашивал, отчего я в такой спешке сорвался из столицы, что даже не предупредил о своем продолжительном отсутствии. Тому было много причин, и не все из них я мог огласить, потому и обошел молчанием данную тему, за что прошу прощения, но ныне подтверждаю, что твое предположение верное, и преждевременная кончина моего доброго ангела Луизы де Мерси-Аржанто,(*) память о которой я сохраню до самого последнего моего часа, надолго выбила меня из привычной колеи. Прошло полгода, как мы с женой опустили гроб с телом покойной в фамильный склеп в небольшой домашней церквушке при замке Аржанто, но я до сих пор чувствую себя раздавленным. Музыка соединила нас с Луизой, явившись наиглавнейшей причиной, вызвавшей нашу дружбу, и когда Луизы не стало, я перестал сочинять. В моей застывшей душе поселилась морозная пустота из-за безвременной потери, и ее очень долго не удавалось ничем заполнить. То, что некогда являлось самым счастием моей жизни, превратилось в самое ее несчастие. «Флибустьер», законченный незадолго до болезни Луизы, как мне уже представлялось, долженствовал стать моим последним творческим порывом. Я был уверен, что больше не напишу ни строчки, однако гуляя по здешним лесам, чувствую, как просыпаюсь от тяжелого черного сна. Да, можешь порадоваться за меня, мой добрый друг, что здесь, в самом сердце Самарской Луки, я вновь начал слышать незримые гармонии, побуждающие меня взяться за новую партитуру, и я, должно быть, скоро возьмусь за нее, как только покончу со всеми служебными делами, кои и привели меня сюда, в имение графа Анатолия Владимировича Орлова-Давыдова, (*) где мне предписано было остановиться. В течение многих лет я проводил отпуска за границей, но ныне понимаю, что многое терял, не ведая силы российских красот и оторвавшись от сдобренной кровью наших славных предков почвы.

Тем удивительнее перипетии судьбы, приведшие меня в столь необычное место. Должно быть ты помнишь траур, в который погрузилась императорская фамилия в период рождественских праздников. Я лично был знаком со Светлейшим князем Николаем Максимилиановичем, (*имеется в виду герцог Николай Лейхтенбергский, князь Романовский, внук Николая I, скончавшийся 25 декабря 1890) который до самого последнего вздоха продолжал состоять на русской военной службе, невзирая на неприятную историю с браком и отъезд за границу. Мы с ним пересекались на полях войны, вместе осматривали многострадальные города, разрушенные и обезлюдевшие, покинутые жителями. Немало времени мы провели с ним в полезных беседах о практике применения крепостных укреплений и развитии военного дела в будущем. С величайшем прискорбием я воспринял весть о его кончине и, конечно же, не мог не посетить похоронную церемонию в Троице-Сергиевой пустыне. Возможно, тем самым я невольно напомнил о себе, и Всемилостивейший Александр Александрович (*имеется в виду император Александр III) пригласил меня позднее на беседу.

Я с великим уважением отношусь ко всем реформам, затеянным Его Императорским Величеством, кои являются, на мой взгляд, своевременными и полезными. Когда он вкратце поделился со мной проектом о постройке сплошной железной дороги, имеющей соединить обильные дарами природы Сибирские области с сетью внутренних рельсовых сообщений, я не мог не высказать восхищения, но при этом указал также, что наши Приволжские земли нуждаются в не меньшем призоре и укреплении. Опыт русско-турецкой войны показал, сколь важно развитие фортификационной науки, и роль ее по мере совершенствования огнестрельного оружия будет возрастать. В свете грядущих политических вызовов и напряжения, копящегося на южных окраинах нашей страны, как военный инженер и преподаватель фортификации, я всюду пропагандирую свои воззрения. От всех офицеров, независимо от рода войск, я бы требовал не общих взглядов, а фактов мелких, но важных; знания профилей с их размерами; уменья определять величину укрепления соответственно числу его защитников; уменья разбить батарею, расставить и руководить рабочими, тогда наша армия, имея в своих руках для врага яд (оружие), а для себя противоядие (крепости малые и большие), владея тем и другим мастерски, будет совершать те же героические подвиги и достигать тех же поразительных результатов, но с менее нечеловеческими усилиями и с меньшими жертвами.

В конце моей пылкой речи Всемилостивейший Александр Александрович и сам воодушевился и предложил мне оценить проект, который в свое время предлагал покойный Светлейший князь Николай Максимилианович. Как президент Императорского Минералогического общества, князь Романовский был участником экспедиций в Приволжье, и после осмотра Жигулевских скал (*имеется в виду экспедиция 1867 года) отметил несколько пещер, пригодных для обустройства военных гарнизонов. Его идею о строительстве вблизи Самары оборонительного укрепления Всемилостивейший Александр Александрович нашел достойной внимания и посетовал, что его батюшка (*Александр II) отказал в свое время в развитии сей полезной мысли в виду иных неотложных забот. Конечно же я заверил, что немедленно изучу бумаги и дам заключение.

Дорогой мой Виктуар, ты можешь по своему обыкновению и совершенно справедливо подтрунивать надо мной, но мне польстило высочайшее доверие императора. Всю мою жизнь я испытываю некую двойственность, когда слышу упреки, что ежели офицер столько времени и сил отдает музыке, то вряд ли он серьезно относится и к тому, и к другому. Небезызвестный тебе Тидебель (*имеется в виду начальник Николаевской военной академии генерал-инженер Сигизмунд Тидебель) не раз огорчал меня сетованиями, что дескать, уж лучше бы я кропал романы, чем романсы, хотя за все годы службы ко мне не было малейших претензий.