Нас война соединила

Глава 11.

Село Ботавино. Орловская губерния. Август 1918 г.

Штаб белогвардейской армии расположился в одноэтажном доме кузнеца Гаврилина, который, опасаясь карательных отрядов, бежал с семьей, прихватив нехитрые пожитки и оставив на стене нацарапанную гвоздем надпись «Подавитесь!».

Петр пытался стереть это послание или хотя бы сделать менее заметным. В итоге на стене образовалась отвратительная дыра, которую Алексей прикрыл картой местности.

Все немногочисленное население Ботавина побросало свои дома и, перегоняя коров и коз, обозом двигалось вдоль Оки. Деревня встретила завоевателей пустынными улицами, распахнутыми окнами покинутых домов и дикими звуками некормленых свиней. На площади возвышалась опустевшая церковь — единственное высокое здание в деревне. Когда-то здесь крестили младенцев, отпевали покойников, под венец шли смущенные невесты. Блестящий купол поблескивал на солнце, как бы напоминая людям о былом величии православия. Сейчас колокол смиренно молчал, лишь изредка его свободно болтающийся язык издавал глухое «дон-н».

Поручик Андреев подошел к карте и, обращаясь к сидящим за столом офицерам, заметил:

— Вот здесь мы засекли партизанский отряд, — указал он в сторону леса. — Со стороны Оки движется артиллерия, разведка насчитала тринадцать пулеметов и три пушки. В стороне поля замечена кавалерия.

— Численность? — Алексей потер усталые глаза и оглядел сидевших. Капитана Смородько, худого сорокалетнего мужчину с глазами навыкате, которые, казалось, готовы были выпасть наружу, и с огромным кадыком. Порой Алексей, как завороженный, наблюдал за этой перекатывающейся вверх-вниз шишкой. Также беззаботно подпирал рукой висячий подбородок полный поручик с весенней фамилией Ромашкин, добродушное лицо которого украшала широкая улыбка.

Мрачный Петр попыхивал папиросой:

— Около восьмисот человек.

— Мы в мешке, господа! — стукнул по столу кулаком Смородько.

— Иван Сергеевич, что там с боеприпасами? — обратился Горин к Ромашкину.

— Эшелоны застряли под Орлом, все пути заставлены поездами, — как всегда, улыбаясь, ответил поручик и развел руками, поясняя: — Беженцы.

— Не могу понять, почему красные не наступают, — Петр поднялся и прошелся по комнате. — Они окружили Ботавино, орудие приготовлено к бою. Почему не наступают?

— Стесняются, — рассмеялся Ромашкин. Смородько закашлялся в кулак, от кашля кадык подскочил до самого подбородка.

Алексей отвернулся, чтобы не видеть этого жуткого зрелища, и встретился взглядом с Петром:

— Думаю, сегодня они и наступят.

— Почему сегодня, Алексей Константинович? — капитан прекратил кашлять и уставился на подполковника огромными голубыми глазами. Алексей капитана терпеть не мог.

— Потому что каждому солдату известно, что мы ожидаем оружие и оно будет со дня на день.

— Вы думаете?..

— Я уверен, что среди белогвардейцев завелась красная крыса. Не думаю, что враги окажут нам такую любезность и подождут до завтра. Если наступят сегодня, то, увы, мои догадки верны и среди нас есть предатель.

Неожиданно дверь распахнулась, вбежал связист, держа в руках телеграмму и глупо моргая:

— Господа! Ваше высокоблагородие…

— К нам едет ревизор, — заржал Ромашкин.

— Сообщение из генштаба, господа.

— Ну, — поторопил его Петр.

«По постановлению исполкома Уральского областного совета рабочих, крестьян и солдатских депутатов в ночь с 16 на 17 июля сего года был расстрелян бывший император российской империи Николай II. Вместе с ним были расстреляны его семья, а также прислуга и доктор цесаревича Алексея, лейб-медик Е. С. Боткин. Прилагаются все силы по расследованию сего преступления и наказанию убийц. В дом инженера Ипатьева, в г. Екатеринбург, где были убиты господа Романовы, направлен следователь Меркулов А. А. Подпись А. В. Колчак».

Алексей резко встал и громко откинул стул. Казалось, под ногами разверзлась пропасть, готовая поглотить подполковника. Стало трудно дышать. Хватая ртом воздух, на ватных ногах, шатаясь, словно пьяный, Алексей подошел к окну и распахнул его.

— Это не может быть провокацией со стороны большевиков? — глухо спросил он. В комнате стояла тишина, все были ошарашены известием. — И цесаревича? И девчонок? Их-то за что?

Алексей провел ладонью по лицу и отодвинул воротничок гимнастерки:

— Душно-то как…

Отдав честь, связист положил телеграмму на стол и направился к выходу, столкнувшись на пороге с вбежавшим Васютковым.

— Красные, — выдохнул Михаил.

Алексей обернулся и непонимающе посмотрел на Васюткова. В голове звучали слова мальчика из прошлого: «Знакомьтесь, это Фигаро, а это Серафима…»

— Объявить общее построение! — приказал он, немного придя в себя.

— Чем воевать, Алексей Константинович? Ни одного заряда, — кадык капитана скатился вниз.

«Признак испуга», — подумал Алексей.