Антсинган

8

В кабинете старшего детектива Биршнена на протяжении последних двадцати минут находилась женщина, которая в недалеком будущем представлялась ему источником бесконечных проблем.

Жаль, что ее невозможно было перенаправить к простому следователю и избавиться от нервных всхлипов, в которые с трудом верилось. Хотя, причина, по которой мадам Хедедус обратилась за помощью, подразумевала бурную истерику, но ее не наблюдалось.

- Вы не можете меня успокоить своей извечной отговоркой про трое суток! - на этих словах слезы будто испарились и глаза растрепанной, полноватой женщины сверкнули нешуточной злостью. Раскрасневшаяся мадам следила за малейшими движениями детектива. Марк Биршнен хмурил брови и можно было подумать крайне озабочен пропажей несовершеннолетнего ребенка, если бы не начальство, которое игнорировало рост печальной статистики исчезновений подобного рода, за последние несколько лет.

Все заявления, а на данный момент их насчитывалось чуть больше двадцати, о пропаже детей получали статус прерогативных и направлялись на расследование в главное полицейское управление. Именно так распорядился Ольтер Веркуно, непосредственный начальник Биршнена. И, увы, ни одного ребенка не удалось найти - ни живым, ни мертвым.

Бригитта Хедедус расуждала слишком здраво для любящей матери. Биршнен успел насмотреться на женщин, которых била дрожь от страха за потерявшуюся кровиночку.

- Мы с родственниками и друзьями искали ее все это время. Дочь частенько гуляла до поздна. Трудно углядеть за подростком, у которого проблемы психологического развития, но в округе ее прекрасно знали. Никто не обижал Эдрину, а наоборот, присматривали. - И когда вы поняли, что она, именно, пропала, если привыкли к тому, что ваша дочь гуляет до поздна? Кстати, это до скольки? - Часов в десять вечера, она уже всегда была дома, - едва уловив перемены в интонации детектива, Бригитта снова взмахнула мокрым носовым платком и прижала его к глазам, утирая слезы. На несвежем лице, еще сильнее, провисали рыли, яркий безвкусный маникюр и ухоженные волосы не спасали общую картину. Биршнен быстро догадался, что для мадам Хедедус настанут непростые времена если не найдется дочь — государственное пособие, на которое они жили канет в лету и придется вкалывать на работе, чтобы прокормиться. Его воспитывали в семье трудоголиков и взрастили с негодованием в адрес нахлебников всех мастей.

- Той же ночью я попросила брата и еще кое-кого из соседей помочь в поисках Эдрины. Мы распечатали листовки, я разумеется, пришла в комиссариат и оставила заявление о пропаже, услышала про трое суток. Кто же такие законы устанавливает?! Совести нет ни грамма! За трое суток может случиться что угодно! - Успокойтесь, мадам Хедедус, - Биршнен взял в руки тонкую папку, в которую были вложены пару листов бумаги стандартной формы, анкета и фотография пропавшей. - Где чаще всего бывала Эдрина? - В художественной школе, - послышался куда менее правдоподобный всхлип.- Ее за уши невозможно было от туда вытащить. - Вы ходили туда, спрашивали? - Разумеется! Преподаватели и ученики, все в один голос твердят, что Эдрина всегда приходила и уходила одна, не раньше шести вечера. - И что она делала остальные несколько часов? Гуляла по городу? Без присмотра? Жесткий тон детектива, заставил мадам Хедедус хищно прищурить глаза. Ее бледные, тонкие губы поджались, а пальцы сомкнулись вокруг сумочки с такой силой, что малейшее их движение могло привести к открытому перелому.

- Вы намекаете, что я не выполняла свои непосредственные обязанности по воспитанию дочери?! - голос подрагивал от колоссального давление того потока информации и проклятий, которые генерировал мозг Бригитты — отточенный, выверенный текст, филигранно перемешанный с фактами и эмоциями, который бывает только у подкованных в своем вопросе дамочек. Вопрос мадам Хедедус вращался вокруг получения максимальных привилегий от наличия у нее умственно отсталой дочери. «Какие намеки?!... Это истина!» - подумал Марк, но за дюжину лет работы в полиции, научился прикусывать себе язык.

- Разумеется нет, мадам Хедедус. Вы предельно подробно расписали все возможные варианты, где могла проводить время ваша дочь. Сегодня же я объявлю ее розыск. Прошу вас быть на связи! Детектив поднялся со своего места и деловито поправил ремень на брюках. Ему скоро стукнет сорок семь и обмен веществ предательски замедлился. Сидячая работа заставляла расти живот, ноги разбухали от отеков, кофеин портил желудок, а начальство нервы.

Его бледное, нездоровое лицо мелькнуло в отражении стекляной двери. Вот как обернулась жизнь. Из статного, подтянутого парня, превратиться в сгусток дряблой плоти. Слишком быстро! Настолько, что мысли еще не успели подстроиться под унылый результат и лелеяли надежду, отыграть упущенные годы, привести себя в порядок, порадовать не менее затасканную жену, которую интересовала только зарплата...

«Ты в своей стихии, идиот! Бригитта Хедедус, твоя ипостась в юбке. Вали работать, Марк!»

Мужская гордость на секунду встрепенулась, вспомнились лихие годы работы в патруле, как в крови бурлил адреналин после задержаний.

Пару раз случались перестрелки в печально известном Восьмом квартале, где на улицах Ракоши и Эржебет, на тротуарах невозможно было пройти от бомжей, цыгане в открытую продавали наркоту, а банды кошмарили заплутавших туристов и держали в страхе местных лавочников.

«Цыгане!»

Эта мысль пронзила Биршнена, будто молния.

Недавно в Даргене провели ночной рейд. Этих грязных, жадных оборванцев полиция старалась держать в узде, ведь только стоило дать слабину и данные статистики правонарушений, мелкого грабежа и краж увеличивались в разы.

Детектив ощутил прилив сил и даже решил придержать дело у себя, вдруг удастся быстро найти девочку и тогда точно можно будет рассчитывать на получение премии. Интуиция и многолетний опыт подсказывали, что с ребенком наверняка стряслась беда, но от этих псевдопомощников, сейчас, можно было отмахнуться.