Те, кого ты предал

6

Первым делом я направилась к летнему душу, чтобы наскоро ополоснуться, несмотря на прохладу, опустившуюся на землю вместе с ночной темью.

Хотелось смыть с себя всю грязь этого дня – не только физическую, но и ту, невидимую, но такую ощутимую, в которую меня безжалостно окунули самые близкие, как я думала, люди.

Я зло терла кожу грубой мочалкой, но ощущала – от поселившегося внутри отвращения, от стоящего в горле омерзения мне не избавиться уже, наверно, никогда.

Он и она… Воображение живо подкинуло картинку того, как они… вдвоём… возможно, даже у нас дома, когда меня там не было… развлекались, и ни у кого из них, видимо, не было по этому поводу ни малейших угрызений совести…

В глазах закипели слезы от вопроса, всплывшего в голове помимо воли: почему я так мало значила для тех, кто значил для меня так много?..

Чувство тошноты усилилось. Проглотив его, я отбросила усилием воли все эти мысли и побежала в дом. Наскоро переоделась в самую простую одежду – старые джинсы и пуловер, и пошла туда, где я была сейчас нужнее всего…

Лиза уже спала, свернувшись комочком, прильнув головой к коленям бабушки. Антон же поднял на меня взгляд и сердце моё заболело: столько тревоги, непонимания и вопросов там сейчас было…

- Как ты тут? – спросила негромко, присаживаясь рядом с сыном на кровать.

Он отложил в сторону книгу, которую держал в руках, и, глядя на меня чересчур серьёзными для своих одиннадцати лет глазами, спросил:

- Папа теперь уйдёт к тете Кате?

Я понимала: ему нужен конкретный и честный ответ. Но у меня его попросту не было. Я пока и сама ничего не знала толком, хотя все уже, наверно, понимала.

Конечно, нам с мужем нужно будет нормально поговорить и все обсудить. Но сделать это мы сможем только тогда, когда оба будем готовы к нормальному диалогу. А не тогда, когда один набрасывается на другого с необоснованными, непонятными обвинениями. И, что самое поразительное во всей этой ситуации, обвинителем выступала вовсе не я.

- Я не знаю, - сказала ему единственную правду, какая сейчас у меня была. – Но обещаю – мы с тобой все обсудим, как только мне будет, что сказать. Ладно?

Сын кивнул. Конечно, мои слова ничуть его не успокоили, но что ещё я сейчас могла?..

- Я люблю тебя, - пробормотала, притягивая его к себе и целуя в макушку. – И это – главное.

Мы посидели в обнимку некоторое время, пока я не почувствовала: нам всем пора уже отдохнуть от всего безумия этого проклятого вечера.

- Мам, иди ложись, - произнесла я негромко. – Лиза спокойно проспит до утра.

Склонившись над дочерью, я поцеловала её в щеку и вместе с мамой вышла из комнаты, которую делили между собой дети.

Хотелось тоже упасть на кровать и просто уснуть. Но я знала, чувствовала: все, пережитое за последние часы, просто не даст мне этого сделать. Поэтому пошла не в спальню, а на кухню – мне казалось, где-то в аптечке должно быть успокоительное, которое, как я надеялась, хоть как-то поможет мне уснуть…

Оно и чашка хорошего чая.

Из кухни тянуло прохладной свежестью и ароматами майской ночи – давала о себе знать чуть приоткрытая дверь, которую мы оставляли в таком положении на случай, если наш кот все же соизволит прийти спать домой…

Глубоко вдохнув, я зажгла небольшой светильник – так, чтобы свет был не слишком ярким, и едва не вскрикнула, когда повернулась к окну и обнаружила, что я здесь не одна.

Муж сидел на табуретке, которую умело сколотил собственными руками – потерянный, понурый, кажущийся в этот момент абсолютно несчастным…

- Настя!

Он вскочил с места, сделал ко мне несколько шагов, я же, напротив, автоматически шагнула назад, неосознанно отстраняясь от того, кто причинил за один только вечер боли столько, что этого хватило бы и на целую жизнь…

Он в немой мольбе протянул ко мне руки, но дотронуться уже не посмел. Лишь проговорил отчаянно:

- Не уходи. Пожалуйста, не уходи.

Я безмолвно на него смотрела, не двигаясь навстречу, но и не отступая больше, сама не зная, как хочу сейчас поступить…

- Давай поговорим, - проговорил он быстро, горячо, словно боялся, что каждая секунда у него на счету. – Знаю, что повёл себя, как последнее дерьмо, но, умоляю тебя, давай нормально поговорим…

- Значит, теперь ты хочешь поговорить? – поинтересовалась с сарказмом, складывая на груди руки в защитном жесте. – Там, за столом, ты к этому совсем не стремился, как, впрочем, и в саду, а теперь что – созрел?

Он устало, отчаянно взлохматил одной рукой волосы. Я заметила, что пальцы его слегка подрагивают – верный признак, что он совсем не так спокоен, как хотел бы казаться. И уже далеко не так сильно уверен в себе и своей правоте.

- Я просто не хотел развивать эту тему при гостях, пойми, - ответил после паузы, словно мысленно перебирал варианты того, что лучше сказать.

- То есть, по твоему мнению, куда лучше, чтобы все родственники, друзья и коллеги думали, что ты спал с моей бывшей подругой? Тебе же достаточно было просто ответить на мой вопрос! А ты что сделал? Ни-че-го! Ты позволил всем надо мной смеяться, ты допустил, чтобы я выглядела в их глазах жалкой и никчёмной! Той, кому муж изменял прямо у нее под носом!

- Я не думал об этом, - возразил он. – Я просто не хотел продолжать при всех эту сцену… А ты решила, даже ничего нормально не выяснив, не дав мне объясниться, унизить меня перед всеми своей выходкой!

Я смотрела на него и начинала ощущать, что диалога, видимо, снова не выйдет.

Однако Саша меня удивил. Прерывисто выдохнув, предложил:

- Давай не будем спорить на этот счёт. Я лишь хотел сказать – все, что сегодня случилось, для меня самого такая же неожиданность, как и для тебя…

- Что именно? – поинтересовалась в ответ и от горечи, с которой это прозвучало, даже защипало в горле. – То, что от секса бывают дети?

Он покачал головой:

- Нет. Я не спал с ней, Настя.

Я смотрела на него и пыталась понять, где правда. Но в этом состоянии – полном душевном раздрае, в свалившемся на меня шоке, невозможно было трезво оценить все, что случилось.