Свет нашей песни. Части 1-2

Часть вторая. Глава 5. Сердце Леса и море. Зима

Армельти

Снова! Стоило мне шагнуть вперед, и земля отозвалась тихим звоном. Он донесся сквозь слежавшийся снег и подошвы сапог. Коснулся стоп – щекочущий, легкий, как смех, – и тут же мой морок побледнел, перестал меня прятать. Я пробовала по-разному: окружала себя песней теней и превращала в нее другие песни, как умеем только мы, блуждающие звезды. Но без толку. Сердце Леса смеялось надо мной.

Я с рассвета бродила вдоль деревни, все пыталась найти лазейку. Ведь я тут не в первый раз, год за годом приходила к местам, где родился Мельтиар. Здесь его использовали, здесь предали, а он не стал убивать обидчиков. Хотел, но не стал. Я сама не знала, что пыталась найти в первый раз: думала ли отомстить вместо него или надеялась, что тут все изменилось. Укрывшись теневым плащом, подбиралась к жилищам, ловила чужие разговоры. Тогда от моих шагов не вспыхивали чары, хотя я ждала их, ведь Мельтиар предупреждал.

«К любой деревне подходи осторожно, – говорил он. – Ты не знаешь, как ее охраняют. У нас, в Сердце Леса, по кругу были зарыты камни. Они пропускали любого, кто там родился или жил достаточно долго. Но чужого выдавали, даже если он шел невидимым, даже если пел лучше всех на свете». Вернувшись, я рассказала ему, что теперь камни молчат, и он кивнул: «Чары нужно обновлять. Посвященных нет, у источника мало сил, так к чему их тратить на такую защиту? И кого бояться, кроме меня? А я пройду незамеченным, я же там родился».

Наверное, теперь самозванцы боятся всех на свете, ведь их тайна раскрылась. Не стали беречь силы, оживили камни. Как же мне проскользнуть в Сердце Леса, как разузнать, что с Нэйталари?

Я отошла, напевом смела свои следы.

Летом стоит отступить на несколько шагов – и деревня скроется из вида. А сейчас спящие стволы и черные ветви не могли заслонить поляну. Я видела, как солнце сверкает на засыпанных снегом крышах, как вьется над трубами дым. Видела и людей. Едва различимые отсюда, они появлялись и скрывались вновь, были заняты обычными делами. Я слышала стук топора, скрип колодезного ворота, звонкие оклики. Выйдет ли кто-нибудь в лес? Если нет, обогну деревню, поищу в западной стороне учителя Эцэлэта, Хэлми. Он должен ходить на охоту. Подожду немного и отправлюсь в места, где стоят его силки.

Нет, не придется! Возле длинного дома я заметила четверых. Одеты они были тепло, как для дальнего похода, но не походили на охотников. Потоптались на месте, а потом пошли прочь от деревни.

Я метнулась в чащу, бесшумно и быстро. Пусть встретят меня будто случайно, пусть подумают, что Армельти блуждает здесь без цели, скитается, как дикий зверь.

Меня укрыл кряжистый ствол, я наблюдала, незамеченная. Путники шли вереницей, старались ступать след в след, но то и дело проваливались по колено. Снег скрипел, разлетался. Вот чьи неуклюжие отпечатки я нашла возле скрытого источника. Трое мужчин и девушка – высокая, не ниже остальных. Всех четверых я видела прежде: одних издали, с опушки, других – на ягодных полянах и охотничьих тропах. А с тем, что шагал впереди, даже разговаривала. Да, это был друг Нэйталари, Решт. Решт-Лири.

Я вышла из-за ствола.

Решт заметил меня, замер на миг, рука дернулась к оружию на поясе. Но тут же прищурился – узнал.

– Армельти, – сказал он, когда я приблизилась.

Трое других столпились рядом, смотрели настороженно, с любопытством. Все в длинных куртках из дубленой кожи, в рукавицах, отороченных мехом. Невзрачная одежда, ни вышивки на подоле, ни ярких бусин по краям капюшонов. Я давно заметила – жители Сердца Леса почти не носят украшений, лишь камни-имена и самые простые обереги. Должно быть, света так мало, что забываются яркие краски и многоцветное переплетенье нитей.

– Решт-Лири, – ответила я и обвела остальных взглядом, приветствовала молча. Их имен я не знала.

Он спросил о дороге – привычный вопрос, но прозвучал странно. И сам Решт изменился. Я помнила его приветливым, хоть мне и казалось, что приветливость эта шла не от сердца. Но теперь в его голосе сквозила вражда, а в глазах таилось темное беспокойство. Остался ли он другом Нэйталари или слушает только самозванцев? Это легко проверить. Но Решт прятал ладони в рукавицах, а мне, изгнаннице, не пристало первой протягивать руку, пытаться заглянуть в чужую душу.

– Хотела повидаться с Нэйталари, – сказала я. – Не передашь ей, что я неподалеку?

Решт снова дернулся, глаза его стали еще тревожней и злей. Он огляделся, словно ища ответ. Его спутники переступали в снегу – вот-вот один из них шагнет вперед и заговорит. Но Решт их опередил:

– Нэйталари здесь нет. – Слова звучали тяжело, безвозвратно. Так камень, пробив лед, падает на дно реки. – И где она, никто не знает.

Ушла. Наверное, в Эрату, – но сумела ли уйти вместе с Эцэлэтом? Карнэри беспокоился за него, говорил, что давно не видел.

– Я и Эцэлэта не встречала, – сказала я вслух. – Ни у скрытого источника, ни там, где он охотится обычно. Он в деревне?

Вот теперь Решт и правда застыл, лишился речи, а воздух стал едким от неприкрытой злобы. Решт ненавидит Эцэлэта – не презирает, не смотрит с насмешкой, – по-настоящему ненавидит!

– Эцэлэт предатель! – сказал тот, что стоял справа.

Предатель. Так же они, наверное, называют и Мельтиара.