Станция "Гермес"

Глава 24. Машина жизни

Еще шаг, и он вступил в освещенную пещеру, высокие своды которой терялись в радужной дымке. Часть закругленной стены перед ним источала мерцание, яркость которого была не слишком велика, но в ограниченном пространстве производила убийственный эффект. С непривычки прикрыв глаза ладонью, он различил, что светящийся кусок стены перед ним, от свода до пола, сплошь изрезан буквами. Огромные, в ладонь величиной, буквы излучали пламя, словно их вырезали в стенке печи, в которой бился огонь. Буквы складывались в строчки, сверкающие и переливающиеся, подобно елочным гирляндам, магнитом притягивая взгляд.

Подобно молчаливым стражам, путь к светящейся стене преграждали восемь герм. Каждую из них увенчивала голова божества. Слепые глаза обитателей Олимпа равнодушно смотрели на человека.

Окажись здесь старый конспирограф Уссольцев, то непременно бы заявил, что от этого места несет гермесианством, как серой от дьявола. Антон догадывался, что ничего сверхъестественного в буквах, скорее всего, не было. Похоже на то, что это еще один трюк, основанный на химических свойствах энергеля.

Очертания букв на стене показались ему странно знакомым. Часть их напоминала греческие, другие выглядели вариацией кириллического письма, а некоторые символы — чудные треугольные звезды и заштрихованные круги — скорее были похожи на пиктограммы, чем на знаки алфавита. Если бы Антон принялся разгадывать каждое слово по отдельности, как в кроссворде, то скорее всего, потерпел бы неудачу. Но вышло иначе. В одну секунду, лишь глянув на светящийся текст, он впитал его смысл, как губка впитывает воду. Так расфокусированный взгляд проникает вглубь спрятанного в стереокартинке изображения. Слова возникали в его сознании, подобно пылающим на стене буквам.

«Сие есть Истина, сиречь противополагающая всякой Лже субстанция…»

Опять это! Миры Нижний и Верхний, Камень, Стебель, Луна и прочие светила… Те самые слова на древнем славянском языке, начертанные на каменной плите, якобы погребенной в глубине пещер. Выходит, так называемая скрижаль на самом деле существует. Мелогорская Скрижаль находится здесь, прямо перед ним.

Однако же с тех пор, как он впервые прочитал эти строки, сидя на крыльце графского дома, минуло немало времени. Путь был долог, но с ним пришло знание. Послание из прошлого приобрело осязаемый смысл.

Верхний мир, разумеется — просто напросто земная твердь под солнцем. А Нижний мир, расположенный между Землей и Водой, это сама Станция, техногенная подземная крепость, устроенная в скальных грунтах у речного русла. Под Камнем нужно понимать энергель, источник бесконечной мощи, питающей станцию. Образ Стебля, по всей очевидности, связан со способностью энергеля воздействовать на живые организмы.

А таинственный постулат о восьми именах, содержащих ключ к Нижнему миру, формулирует нечто вроде восьмиразрядного уровня доступа. Гермес, Зевс, Аполлон, Посейдон, Гера, Афродита, Персефона, Дионис. Восемь герм, восемь божественных голов с правильными античными носами — всего лишь своеобразные ключи к шлюзам Станции.

Он уже не сомневался, что под красотами стиля и эзотерической шелухой Мелогорская Скрижаль скрывает нечто более практическое. Это техническое руководство, ключевая информация, описывающая сложные связи и иерархию между компонентами некоей системы. А вот что это за система и кому предназначено руководство, до сих пор остается загадкой.

Антон приблизился к столбу, увенчанном головой Гермеса.

Если гермесиане и вправду существуют, то у них явный пунктик по поводу всей этой мифологии. Для прагматиков и ученых такой подход кажется по меньшей мере странным. Наверное, традиция сопрождать каждый свой шаг ритуалом проистекала из тех древних мистических глубин, где блуждали даже лучшие умы человечества. И все же непонятно, почему из числа олимпийских богов в гермесианскую космогонию посчастливилось попасть только этой восьмерке. В чем остальные-то провинились?

Следуя инструкциям, он провел ладонью позади гермы. Пальцы ощутили крошечную, еле ощутимую выпуклость. Раздался едва слышный хлопок, и в одно мгновение в пещере потемнело. Он посмотрел на Скрижаль и убедился, что несколько верхних строчек погасли. Шаг за шагом, он последовательно обошел все гермы, проделывая один и тот же механический ритуал, и каждый раз пылающих строчек становилось все меньше. Когда он нажал последнюю, восьмую кнопку, то оказался в полной темноте.

Он так и не услышал, как сработал беззвучный потайной механизм. Глухая стена просто растворилась перед ним, истаяла, как в магическом трюке. Пол мягко тронулся и поплыл. Он дернулся от испуга, осознав, что так и не смог привыкнуть ко всем этим гермесианским секретам. Невозможно привыкнуть к тому, что неподвижные поверхности вдруг начинают под тобой вертеться.

Когда вращение завершилось, он обнаружил, что движущаяся платформа перенесла его на узкий стальной балкон, который лепился к стене подобно ласточкину гнезду. Сразу стало прохладней, потянуло свежим воздухом. Он окинул взглядом место, в которое попал, и у него перехватило дух.

Отсюда, с балкона, перед ним открылось огромное помещение, подобно лабиринту, разделенное на множество перегородок и заполненное стеллажами, шкафами, оборудованием и аппаратурой медицинского назначения. Поодаль виднелись гигантские двери высотой в два человеческих роста, напоминающие скорее крепостные ворота. Исходя из того, что Антон уже знал о строении станции, он очутился в главном экспериментальном зале, а ворота выходили на перрон, где стоял локомотив. Таким образом, попав сюда через верхний уровень, он фактически совершил кругосветное путешествие по станционным помещениям, возвратившись почти в то же самое место, откуда вышел.