Ирина Пегова: «Зрители не должны ничего знать об артистах»

МХТ имени Чехова готовит премьеру спектакля «Бег», где у вас одна из главных ролей. Не боитесь сравнения с фильмом «Бег» 1970 года?

— Совершенно нет. На мой взгляд, Люська в экранизации Александра Алова и Владимира Наумова («Тегеран-43», «Павел Корчагин») не очень внятная. Я ее представляла совершенно не так, как играет актриса [Татьяна Ткач] в фильме. Мне, скорее, ближе образ, созданный Натальей Гундаревой в Театре имени Маяковского. Но у меня было свое представление о героине, которое во многом совпало с видением Сергея Васильевича [Женовача]. Понятно, что актерам, которых сравнивают с Владиславом Дворжецким, Михаилом Ульяновым (исполнителями главных ролей в фильме «Бег». — Прим. ред.), — сложнее.

Ужасно, что люди вообще сравнивают, делать этого категорически нельзя с любым материалом, будь то кино или другие постановки. Мы все равно создаем свою историю, никакого отношения к другим не имеющую.

У нас своя композиция, которую придумал Сергей Васильевич. В кино действие происходит в комнатках, всегда маленькая локация, у нас все в большом пространстве.

Вы изучаете то, что делали актрисы до вас?

— Да, я всегда смотрю, мне интересно. Но увиденное кардинально на мою игру не влияет. Подсматривать, заимствовать что-то у другого артиста — это нормально, ничего постыдного в этом нет.

Все, что мы делаем, когда-то было сыграно, ничего нового мы не изобретем, до нас театр существовал тысячелетия.

Тем более сейчас подрастает совершенно новое поколение, которое пьесу Михаила Булгакова не читало, а уж о кино и речи не идет. За неделю до премьеры я послушала радиоспектакль «Бег», где играла Гундарева. Мне это было важно, чтобы не повториться и понять, насколько точно играю я.

Что дает вам работа в театре? Ради чего вы стали актрисой? Мечтали о славе?

— В театре всегда идет внутренняя работа, над собой растешь. Ведь играть без «внутренней», душевной подготовки нельзя. Тогда мне не очень интересно.

Если честно, я никогда не мечтала быть актрисой, и цели такой в жизни не было, все случилось само собой. Когда девочка из глухой провинции поступила в Нижегородское училище, речи о славе не шло. В 18 лет я увидела театр первый раз в жизни и влюбилась в него, уже будучи студенткой театрального училища.

Часто смотрите работы коллег?

— Я много хожу в театр, люблю смотреть разные спектакли. Когда вижу потрясающую игру актеров и яркую постановку, то понимаю, зачем вообще нужен театр. И тогда осознаю, что моя профессия жизненно необходима. Я сама получаю этот заряд, правильную энергию от артистов.

Вы когда-нибудь были заложником какого-то образа?

— Конечно. Поэтому несколько лет назад я подстриглась «под ежик», потому что когда приходила на пробы в кино — меня все видели в образе Вареньки, которую я в свое время играла в одноименном сериале (имеется в виду сериал «Варенька», вышедший в 2006 году на канале «Россия 1». — Прим. ред.). У меня там был пучок, хвостик, никакой косметики — такая тетушка в платьице. Я не могла из этого выбраться, потому что мне предлагали только этот формат. С новой прической «тетушка» сразу исчезла!

— Зря вы так. «СуперБобровы» — офигительное кино, снятое по всем законам кинематографа. Мы снимали очень кропотливо — иногда по минуте в день. Мне вообще кажется, что первая часть «СуперБобровых» входит в десятку моих лучших работ.

Но, получая сценарий, вы вряд ли всегда знаете результат.

— Да, никогда не знаешь, как оно будет. До первого съемочного дня всегда есть надежда на лучшее. И только когда ты появляешься на площадке и все начинается, можешь понять — попал ты в хорошую историю или влип.

Кажется, в театре вы комфортнее себя ощущаете, чем в кино?

— Нет, для меня театр и кино равноценны. Нельзя сравнивать. Может быть, в театре я себя лучше чувствую, потому что все происходит здесь и сейчас, результат зависит от тебя. И в театре больше возможностей.

В кино же мне предлагают играть острохарактерную тетку или русскую народную героиню, то есть только два-три штампа. Хорошо еще, что два-три, у некоторых — только один. У меня есть какое-то разнообразие, но, конечно, хочется чего-то большего. Да и со сценариями сейчас все плохо.

Вы не любите давать интервью. Почему вы так сторонитесь журналистов?

— Вот есть у меня любимая артистка Кейт Бланшетт. Зачем мне знать про ее жизнь, читать, как она к чему относится? Даже если я прочитаю, а я уверена, что это не она говорит, а за нее отвечают агенты, мне вряд ли это даст что-то новое.

Артист и зритель должны быть на расстоянии?

— Да! Зрители не должны ничего знать об артистах, потому что, как правило, это знание рождает только разочарование. Артист не должен быть умным, интересным. О нем надо судить только по ролям. Не зря многие говорят в нашем цехе: «Я все сказал своими ролями». Зачем объяснять свою роль? Если это требуется, значит, она не получилась. Когда ты видишь спектакль, который тебя цепляет, этого должно быть достаточно. И дальше зритель опирается на свою фантазию.