Интервью с Ириной Котовой о "Королевской крови"

Интервью с Ириной Котовой о "Королевской крови"

Дж. и С. Эйр: Ирина, здравствуйте! Расскажите, пожалуйста, о вашем романе «Королевская кровь. Сорванный венец». Это начало цикла и, вас наверняка замучили этим вопросом, но не можем его не задать: сколько книг ожидается в цикле?

Ирина Котова: Здравствуйте.

Меня спрашивали об этом, когда в цикле была одна книга – и я отвечала, что будет максимум три. Когда их стало три, я начала подозревать, что тремя не обойдусь, попыталась прикинуть объем, и с уверенностью стала обещать, что их будет шесть. Когда их стало шесть… я перестала обещать )) Сейчас я очень надеюсь, что для достойного завершения КК хватит десяти томов. Пишу я девятый, пока в поглавный план укладываюсь, но гарантировать, что десятой закончу, честно говоря, поостерегусь. Что я точно поняла за время написания серии – так это то, что точно рассчитать объем такой масштабной истории невозможно.

Дж. и С. Эйр: Расправа с королевской семьёй лично нам напомнила трагедию Романовых. Скажите, а чем вы вдохновлялись, когда придумывали сюжет «Сорванного венца»?

Ирина Котова: Многие говорят, что завязка КК напоминает историю революции и падения царского дома в России, но ведь по сути все революции похожи, как и средства манипулирования толпой. Историей Романовых я не вдохновлялась (хотя надо было написать, что да, это бы придало важности)). Вообще к КК-1 трудно применимо словосочетание «продумывать сюжет» - первые главы пришли ко мне во сне, фабула тоже, а потом оно полилось, одно цепляло за собой другое, расцветало, и мне самой было очень интересно, к чему это приведет. То самое любопытство, когда основные, опорные точки и завязки сюжета ты знаешь, а вот чем наполнены промежутки только предполагаешь, и обдумываешь это только когда до них доходит очередь. Сюжет долгое время был у меня в голове, более-менее тезисный план у меня появился только к пятой книге, а уж поглавный, как у нормального автора, к восьмой.

Дж. и С. Эйр: В романе вы показываете прекрасное разнообразие женских образов, начиная от сестёр-принцесс и заканчивая второстепенными персонажами. Однако мужчины у вас все идеальны: идеальный шпион, идеальный отец, идеальный любовник… Почему?

Ирина Котова: Разве они идеальны? «Идеальный шпион» Люк Кембритч вообще долго бы смеялся, узнай он о том, как вы его обозвали)) Бабник, бывший наркоман, адреналиноман, любитель выпить и возмутить общественное спокойствие. Наверное, ближе всех к медали за идеальность барон Мариан Байдек, муж второй принцессы Василины, но и у него, если вы прочитаете дальше, есть свои недостатки. Из идеальности, кстати, проистекающие))

Дж. и С. Эйр: Почему только Марина написана от первого лица?

Ирина Котова: А я увидела ее часть так, во сне, от первого лица. Так что это не гениальная авторская задумка, а просто так получилось. Потом уже поняла, что подобная смена ракурса сбивает монотонность объёмного текста и позволяет читателю глубже проникнуться историей, прочувствовать события от первого лица.

Дж. и С. Эйр: Мы знаем, что вам уже указывали на однообразие сексуальных сцен. Зачем они вообще нужны в книге?

Ирина Котова: Философски: кто-то указывает на однообразие, кто-то хвалит за разнообразие, необычность и красоту, кто-то ругается, что их много, кто-то, наоборот, просить побольше. Читатели все разные, как и мнения. Чисто для статистики как-то подсчитала объем «горячих» сцен – даже если брать не чисто секс, а добавить к ним и просто чувственные сцены, то на «Сорванный венец» (25 алок) все они не дотягивают и до половины авторского листа. 2% от книги – вряд ли это то, что можно считать безудержной эротикой)).

А если серьезно, то секс – такая же часть жизни, как и все остальное, и писать что-то типа «и упали они в высокие травы» в книге о взрослых людях, которую читают взрослые люди, некорректно. Эротические сцены – это еще один срез характера героев и их взаимоотношений, способ показать и передать настроение, интонацию, на нужной ноте завершить эпизод.

Дж. и С. Эйр: Почему такая странная композиция? Повествование постоянно перемежается объёмными флэшбеками. Зачем?

Ирина Котова: А вы попробуйте выстроить это все в линейно-временном интервале – и окажется, что мы имеем несколько важных крупных эпизодов из прошлого, которые между собой, если их поставить в начало книги в той последовательности, в которой они происходили, никак не связаны. Композиция с флешбеками дает понимание этой связи, понимание причин и следствий, и все эпизоды из прошлого связываются между собой происходящим в настоящем.

«Королевская кровь. Сорванный венец» во многом писалась по наитию, на чистом вдохновении. Я очень люблю эту книгу, потому что помню, в каком драйве я находилась при работе над ней. Но при этом я не избежала ни одной ошибки начинающего автора) Сыроватая композиция – это оттуда. На «Сорванном венце» я де-факто училась писать. И сейчас, перечитывая ее, конечно, вижу и композиционные проблемы, и лексические, и многое сделала бы уже по-другому. Но читатели ее все равно любят и слава Богу. Я знаю, что кому-то достаточно трудно принять для себя подобное сложное построение текста – флешбеки, многолинейность, куча сюжетных арок. Я счастлива уже тем, что несмотря на сложность и мою неопытность, первый том все-таки не стал хаотичным, и серия все же уверенно стоит на фундаменте первой книги.

Дж. и С. Эйр: А что в итоге стало с одержимым Смитсеном? Он умер? Или это мы узнаем в следующей книге?

Ирина Котова:

Цитирую «– Упрямая, – прохрипело это существо и, падая в агонии, выпустило в сторону королевы шипящую черную кляксу, стремительно врезавшуюся ей в область груди». Агония – это предсмертное состояние, так что да, он умер. А зачем ему нужен был переворот (помимо внезапного желания стать премьером) и куда это все привело – все есть в следующих книгах серии.

Дж. и С. Эйр: Кто из героев романа вам самой нравится больше всего и почему?

Ирина Котова: Я люблю Мартина. Он веселый и добрый. Хороший друг и отличный маг, который кажется несерьезным, но внутри его таится печаль.

Дж. и С. Эйр: Спасибо большое! Теперь расскажите, пожалуйста, немного о себе. Какие темы вас увлекают, какое ваше произведение кажется вам наиболее удачным?

Ирина Котова: Произведение у меня пока одно (если не считать «Сказ о Белке», но это коротенькая веселая сказочка, это не считается). «Королевская кровь». Так как она еще не закончена, трудно считать ее удачной. Вот когда она свершится полностью, вот тогда можно будет это сказать.

Я люблю читать, увлекаюсь политикой, люблю русский рок (и группу Би-2 в нем), обожаю Питер летом и осенью и ненавижу его зимой и ранней весной. А в творчестве я очень люблю рассказывать о пути героев друг к другу и к самим себе.

Дж. и С. Эйр: Какие ваши три самые-самые любимые книги (других авторов)?

Ирина Котова: Вообще любимые книги меняются, какие-то выходят на передний план. Сейчас это «Гордость и предубеждение». Лет в пятнадцать я обожала «Поющие в терновнике», лет в двадцать пять «Мастера и Маргариту».

Дж. и С. Эйр: Если бы вас попросили описать себя пятью словами, какие это были бы слова?

Ирина Котова: А надо честно или хвалебно?)

Пожалуй: мечтательность, лень, справедливость, мнительность, вера.

Дж. и С. Эйр: Как вы относитесь к критике?

Ирина Котова: Если это не хамство и глумеж, а именно критика – то есть обоснованное объективное мнение, то отношусь с уважением. Если же под критикой вы имеете в виду негативное мнение, то оно, естественно, задевает, несмотря на отрощенную уже бронешкурку и понимание, что у всех вкусы разные. Сейчас уже куда меньше, чем несколько лет назад, когда я начинала писать, но все же задевает. Мы, авторы, существа ранимые, даже если не показываем этого. Злые или насмешливые слова ранят, выбивают из колеи, особенно когда насмешка эта скорее поза критика для красного словца, чем его отношение. Иногда нужно несколько дней, чтобы прийти в себя. Но мне повезло, негатив вызывает во мне не только переживания, но и здоровую злость. Мол, вы так – а я еще лучше напишу и еще.

За время написания КК я читала и слышала уже столько отзывов, как положительных, так и резко негативных, что чувствительность не могла не притупиться. Да и отзывы эти идут фоном – кто-то критикует, кто-то хвалит, а я, как ослик, упорно тяну свою ношу к финалу вне зависимости от мнений.

Дж. и С. Эйр: И, напоследок, что бы вы пожелали читателям?

Ирина Котова: Побольше хороших людей вокруг и хороших книг на полке).

Большое спасибо!

_______________________

Наш обзор на "Сорванный венец"