Попаданка-травница на службе Его Величества 

2.5

На берегу я разделась и первым делом начала постирушки. Отсутствие мыла усложнило процесс. В воспитательном доме девочки не занимались ни готовкой, ни стиркой. Их все же воспитывали, чтобы она могла развлечь мужа интересной беседой, умела музицировать, красиво восхититься природой. И как бы на этом все. Ну и еще этикет вколачивали воспитателями. При этом, говоря слово вколачивали, я не преувеличивала. Физические наказания не то чтобы приветствовались, но и не возбранялись. Так что особо неуклюжие и нерадивые могли получить деревянной указкой по пальцам. Поэтому я понятия не имела, что здесь используют при стирке.

Сколько бы я ни полоскала рубаху и штаны, мне все казалось, что они не стали пахнуть лучше и выглядеть чище. Пока я занималась штанами, рубаха решила совершить побег. Что ж, поплыла за ней. Из-за плотности ткани она не потонула, а подхваченная течением, уплыла метров на двадцать в сторону, но я ее успела взять в плен. А вот выбраться на берег в месте вылова рубашки я не могла. Слишком он был там скользким. Это, наверно, было довольно комичное зрелище. Девушка, скользящая и падающая, словно на льду. Я сперва не поняла, в чем причина, а потом, ухватившись за растение, растущее на берегу, наконец-то смогла выбраться на сушу, заодно понять причину скользкого берега. Растение, что росло на берегу, называлось мыльнянка и имело такое очень необычное свойство — ее сок мылился и пенился. Нарвав охапку этого самого растения, я по берегу вернулась к месту, где оставила все остальные вещи, и стирка пошла уже веселее. На камне, что был на берегу, я разложила растения и отбила их как следует камнем поменьше. Используя получившийся сок, я вполне сносно перестирала все выделенные мне вещи и даже сама помылась. Переоделась в единственную запасную рубашку и, захватив свои постиранные вещи, направилась в дом. Об одном я не подумала: на чем развешивать постиранные вещи. Оказывается, у старика даже веревки бельевой не было. Но я вспомнила про бечевку, что он принес мне, когда я делала веники. Нашла и натянула ее во дворе. Вещи вывесила и направилась в дом, когда услышала странные звуки. Котенка кто-то мучит, что ли? Или сова в трубе застряла? В сумерках в чужом дворе я кралась на странный звук, пока до меня не дошло, откуда он исходит и от кого.

Дядюшка Поль, не привыкший к нормальной еде и сидящий на своих укрепляющих отварах, наелся борща. И, видимо, он съел не один черпак. Теперь же он штурмом брал клозет, при этом издавал характерные звуки, приговаривая, что отравила дрянная девчонка, и что он завтра же расторгнет контракт и выгонит меня взашей, а еще заявление дознавателям напишет. Это все пахло не очень хорошо. И в прямом, и в фигуральном смысле. И потому надо было срочно спасать старика, а еще и мою собственную шкуру.

Заскочила на кухню и без стеснения пошарилась в тумбочках и шкафах и нашла все необходимое. Сполоснула пустой котелок из-под борща и поставила в нем же воду на огонь. Еще бы он там, в уличном клозете, демонов не вызывал, когда стрескал в одну старческую моську столько еды. У него, поди, там желудок высох так же, как и он весь, а он его решил растянуть на старости лет. Тоже мне, лекарь называется.

Вода закипела, я взяла кружку и зачерпнула в нее кипятка, бросила запариваться льняные семена. В котелок я накидала целый коктейль из трав и прикрыла крышкой, чтобы они запарились. На все про все ушло больше часа, и к этому времени старик притопал к себе в комнатушку. Я решилась заглянуть к нему.

— У-у-у-у, отравительница! — завыл дядюшка, завидев меня в дверях. — Не подходи, кричать буду.

— Ну, вообще-то вы сами виноваты. Нечего было там много есть за один раз, — я принесла кружку с заваренным льном и ложку.

— Ну так вкусно же! — возмутился старик моей непонятливости.

— Ну и что? — я возмутилась логике дядюшки. — Вы когда ели-то нормально в последний раз?

— Я предпочитаю укрепляющие отвары, — надменно ответил пожилой мужчина, но скрутивший его тело спазм напомнил ему о бренности бытия.

— Ага, я заметила, когда пустой котелок из-под борща мыла, — я присела на стул и, как ребенка, заставила старика выпить несколько ложек отвара.

— Ты решила меня добить, злодейка? — жалобно скулит дядюшка Поль.

— Вы сами с этим прекрасно справляетесь, — ворчу себе под нос.

В общем, половину ночи я отпаивала прожорливого старика, пока он не уснул. Лишь когда забрезжил рассвет, я ушла к себе спать, молясь, чтоб дядюшка Поль не отбросил свои старческие копытца ни от борща, ни от моих отваров.