Охотник на демонов. Тень воспоминаний

◈ Глава 27. Первая встреча и расставание

Интересно, почему после утраты воспоминаний у меня изменилось отношение к определенным запахам? В детстве я не любила аромат роз, что показалось мне странным. Ведь именно так пахла Каларатри, и в ее присутствии меня не раздражал запах душистых роз. И почему-то только сейчас я вспомнила об этой мелочи. В девятилетнем возрасте меня так сильно напугали эти ароматные цветы, что я впервые возжелала воспользоваться своей магией вопреки запрету отца и сжечь райский сад королевы.

Такая шальная мысль посетила меня в тот день, когда мы с Далией поступили в дворцовую школу. Отец первый раз привел нас на королевский прием по случаю поступления в школу новых учеников. Еще с утра Далия решила, что там будет очень весело, что мы обзаведемся новыми друзьями и вместе слетаем в излюбленное нами место — рощу ундин. Но ее зыбкая надежда рассыпалась цветочной пыльцой, когда вечером того же дня, оказавшись в огромном бальном зале среди незнакомых демонов и их детей, мы затерялись в толпе и начали понимать, что подобные светские приемы не для нас. Казалось, что из всех крылатых малышей только мы чувствуем себя чужими.

Вскоре нам наскучило наблюдать за болтающими взрослыми и резвящимися детьми, которые отчего-то не приглашали нас присоединиться к совместной игре, и мы незаметно сбежали из пугающе огромного зала. Светлые, еще не задетые войной и огнем комнаты дворца нас не привлекали, потому-то мы и вышли в королевский сад. Его украшали белокаменные статуи многих представителей рода Перворожденных; они были расставлены по обе стороны от тропинки, ведущей к мраморной беседке. Дивные ароматные кусты цветов восхищали своей красотой, но, помню, от их изобилия у меня кружилась голова.

А Далии все было нипочем. Она так восторженно осматривала увековеченные лица предков Перворожденных, что я и сама воспылала интересом к скульптурам, некоторые из которых пугали своими мрачными чертами и воинственными позами. Одну из статуй я запомнила очень хорошо.

Это была женщина со сложенными за спиной большими крыльями. Глаза ее почему-то закрывала повязка, тоже сделанная из камня. Голову венчала изящная корона, а в руках она держала весы; позже я узнала, что она олицетворяла природный баланс, равновесие, которое медленно рушилось. Отец рассказывал, что это Хала, основательница рода Перворожденных, а ее весы — символ меры и справедливости. Тогда мне на миг показалась, что одна из чаш дрогнула и перевесила вторую; наверное, поэтому воспоминание о статуе Халы сохранилось в моей памяти и всплыло спустя тридцать лет забвения.

— Ты водишь! — звонкий голосок сестры ворвался в голову, отвлекая меня от разглядывания далекого предка короля демонов.

Маленькая Далия побежала по залитой лунным светом тропинке. Сияющие синевой крылья, тянущиеся за ней шлейфом, подрагивали в такт ее движениям. Вскоре она скрылась за пышными деревьями, стволы которых были увиты стеблями с благоухающими бутонами цветов.

Моя Ли умела отвлечь от многих мыслей своим красивым смехом и безграничной фантазией, и даже в тот день — когда я почувствовала себя на миг очень одинокой — сестра озарила мое сердце радостным светом. Дав ей немного времени для того, чтобы убежать подальше, я медленно последовала за ней вдоль статуй и высоких цветочных кустов.

Далеко мне уйти не дал внезапно тронувший ноздри тонкий аромат. Вначале он мне понравился. Принюхалась и присела рядом с плотно растущими кустиками ярко-красных роз. На лепесточках поблескивали в лунных лучах капельки росы, придавая цветам некую невинность и загадочность. Королева любила розы. Они символизировали демоническую сущность — время и вечность, жизнь и смерть, небесное совершенство и земную страсть. В королевском саду росли только красные розы, хотя я слышала, что люди выращивали и розовые, и желтые, и белые; разные, но не алые — такие могли расцвести лишь в Мортемтере.

Одна из них — самая пышная, яркая и сочная в этом саду — так привлекла меня, что я невольно потянулась к ее тонкому стебельку. Я хотела сорвать ее и спрятать. Это неожиданное желание затуманило на мгновение разум, лишая возможности отдернуть руку. Коснулась маленькими пальчиками стебелька, а затем против воли резко сжала его и вырвала из земли. Кожу тотчас обожгло жгучей, режущей болью. Я выпрямилась и отбросила от себя вмиг почерневший цветок.

По раненным шипами пальцам побежали теплые темно-зеленые струйки крови. Сжала крепко кулачок, чувствуя, как по телу растекается обжигающее тепло, порождая желание ослушаться отца, постоянно запрещающего мне пользоваться магией, и сжечь королевский сад — сжечь дотла, чтобы от причинивших мне вред цветов не осталось и следа.

— Если бы ты ее не сорвала, она бы тебя не ранила, — раздался поблизости незнакомый голос, заставивший меня вздрогнуть.

В тот день я удивилась, почему не сразу почувствовала незнакомую энергию, а только после того, как черноволосый мальчишка, темные крылья которого подрагивали, выдавая его напряжение, остановился возле меня и разрезал немного сердитым голосом царящую в саду тишину. От внезапного появления мальчика по телу пробежала волна мелкой дрожи, а по жилам заструились энергетические нити, вызванные его энергией.

Несмотря на то, что он был юн, его магия казалась мощной и разрушительной. Удивительно, но уже тогда Кайлан прятал в своем теле огромную силу, будоражащую кровь и заставляющую трепетать мое сердечко.

— Зачем ты ее сорвала? — спросил мальчик, вперив в меня столь грозный взгляд, что я испугалась, уж не читает ли он мои мысли.

И, может, взрослым этот взгляд сапфировых глаз не показался бы таким грозным, напротив — они посмеялись бы над попыткой ребенка выглядеть угрожающе серьезным, но меня тогда сильно задело негодование мальчика, а его грубый тон вызвал детскую обиду.