Самбо Черного Тигра

5:15.

«…праведную жену, — говорилось в сборнике достоверных хадисов имам аль-Бухари и Муслима. — На женщине женятся из-за четырех качеств: имущества, родословия, красоты или набожности. Всевышний Аллах сказал: «Праведные женщины покорны…».

Тамара отложила брошюру, и в глубокой задумчивости посмотрела в окно аудитории; там, на улице, шумела желтая осень. Только что на кафедре иностранных языков РУДН закончилась лекция, и студенты толпились на выходе из помещения: одни делились впечатлениями о занятии, другие болтали о вещах, не имеющих никакого отношения ни к лекции, ни к учебе в целом. Никто не спешил, потому что на сегодня все лекции были прослушаны, а возвращаться по домам или общагам каждому из них хотелось меньше всего.

Девушка решила тоже не спешить, а полистать брошюру, которую дала ей почитать однокурсница-турчанка Марал (она не пришла на последнюю лекцию, но пообещала, что будет ждать ее после занятия возле автобусной остановки, чтобы съездить в магазин мусульманской одежды по улице Таганской). Тамара уже две недели работала над рефератом по курсу «Культуры и религии народов мира». Она родилась в семье православных христиан, знала основные законы православия, но при изучении ислама обратила внимание на принципиальные отличия двух этих религий, и неожиданно для себя обнаружила соответствие своих личных убеждений с канонами мусульманства.

— В нашей религии, например, любой человек может обратиться к богу с просьбой о прощении напрямую, без чьего-либо посредничества, потому что грехи прощает сам Аллах, а не его наместник на земле — мулла, — сказала Марал однажды. — А в христианстве для этого нужен священник, чтобы исповедоваться перед богом. А кому-то, может, не хочется, чтобы кто-то слышал его разговор с богом!

Она протянула Тамаре тонюсенькую книжку в мягком переплете:

— Вот, почитай. Может, пригодится для реферата. А нет — завтра вернешь!

Ни завтра, ни потом Тамара не вернула книгу, и Марал была очень довольна увлеченностью своей новой подруги исламской религией. Эта брошюра являлась своеобразным обращением к каждой мусульманке, искренне возлагающей надежды на Аллаха и заботящейся о спасении своей души в будущей жизни. Здесь описывались черты, которые должны быть присущи праведной жене, заимствованные из Священного Корана и достоверной Сунны пророка, и приводились другие высказывания выдяющихся мусульман.

Одновременно Тамара читала Коран в переводе на русский язык, и сама не заметила, как и когда это увлечение привело ее к окончательному и бесповоротному решению…

— Виноградская! — в аудиторию влетела ее соседка по комнате в общежитии, Ирэша. — Я уже вся обыскалась тебя — не могу найти своего ключа от общаги, наверное, оставила в другой сумочке!

На самом деле, эту юную куколку с выкрашенными в цвет первого снега волосами, шикарным бюстом и с мыслями о сексе звали Ириной. Но однажды, еще на первом курсе, она представилась, как Ирэна, парни прилюдно высмеяли данное имя, и с тех пор все однокурсники называли ее Ирэшей. Со временем она тоже смирилась с этим именем, посчитав, что куда лучше, чтобы тебя называли так, чем возмутительной Ирой, ассоциирующейся у нее с «дурой».

Эта беловолосая кукла мечтала в своей жизни только об одном — удачно выйти замуж! Несмотря на то, что природа не поскупилась наградить ее не только яркой внешностью, но и хорошим интеллектом, Ирэша говорила, что, если встретит достойного кандидата, то отправится с ним хоть на край света, даже в Зимбабве! И плевать она «хотела и на учебу в престижном вузе страны, и на дружбу всех народов, вместе взятых». А до тех пор, пока Ирэша искала богатого жениха, она вела чересчур раскованный образ жизни. Все только диву давались, когда она успевала учиться, и как умудрялась получать «отлично» в свою зачетку. Но еще больше — тому, как с ней в одной комнате уживалась скромная и тихая Томочка.

— Ты еще не уходишь, что ли? — спросила Ирэша, взяв протянутые Тамарой ключи. — Видно, куда-то собралась, да?

— Да, хочу съездить в торговый центр на Таганской.

— Хм, за обновой, что ли? — блондинка посмотрела на нее внимательно: она очень ревниво относилась ко всему, что было связано с вещами — косметикой и золотыми побрякушками, и лишалась сна, когда у кого-нибудь из знакомых девчонок появлялась новая одежда или аксессуары к ней, которых не было у нее самой. — Поедешь сама, или со своей новой подружкой-турчаночкой?

Тамара кивнул в знак согласия.

— Wunderbar, Freundin[1]! — вздохнула Ирэша с обреченным видом. — Ну, что ж, хороших покупок с новой подружкой, раз со мной тебе уже не интересно! — она повернулась к ней спиной и зашагала к выходу; вдруг остановилась, развернулась, и снова вернулась к Тамаре:

— Знаешь, а ты не могла бы сегодня переночевать у своей турчаночки? Она ведь, кажется, живет одна в комнате. А то я тут познакомилась с одним мальчиком, ну, просто пальчики оближешь, какой симпатяшка! Он просит подтянуть его по немецкому языку, и я обещала помочь.

— Хорошо, я поговорю с Маралой.

— Ну, вот и отличненько! — улыбнулась Ирэша с каким-то мстительным выражением на лице и добавила:

— А мальчик такой хорошенький, надеюсь, у него бо-ольшой потенциал для изучения иностранных языков! — с этими словами она гордо выпрямилась, повернулась и зашагала к выходу, оглушая пустую аудиторию стуком высоких каблуков.

Тамара проводила девушку взглядом: она не осуждала ее, потому что знала, что Ирэша телесно выросла для взрослых отношений, но осталась совсем еще зародышем в духовном развитии. В этом ее тоже нельзя было обвинять — видимо, случилось какое-то упущение в воспитании, и в этом виновата, не она, а ее родители: ведь дети — не кошелек, и не счет в банке, в них надо вкладывать другие средства, которые порой важнее материальных! Тамара относилась иначе к вопросам нравственности — в такой среде она воспитывалась с самого рождения. А поскольку родители ее учили, что в жизни каждого человека наступает момент, когда он должен сделать судьбоносный для себя выбор, то она этот выбор сделала…