Моя мама - ведьма!

Глава 12. Возможность надышаться про запас!

Из чародейской башни Шреста вынесли абсолютно все. Кажется, на данный момент там простукивали стены и вскрывали полы, в поисках потайных мест.

Первый подмастерье чародея – белокурый вихрастый молодой наг – из хвоста вон лез, чтобы продемонстрировать свое рвение. Из башни не выходил, колдовал без остановки, так, что в глазах от полыхающих рун рябило. Вскрыл три небольших магических секрета, и очень хотел найти еще.

Понимал, бедолага, что если учитель оказался димисским предателем, то и все его ученики оказываются под сомнением. А то, что ошейник был Шрестов – сомнений не было. Он хранил в себе память о последнем, чьей магии касался.

Я думала, Аджит не будет афишировать предательство Шреста. И что весь процесс расследования его деятельности пройдет как-то втихомолку, тайной службой какой-нибудь. И когда я озвучиваю это Аджиту – Его Хвостатость в этот сложный миг даже позволяет себе сдержанную ухмылку.

— Признавать свои слабости не умеют только те, кто хочет казаться внушительней, чем он есть.

— А Ваше Могущество, значит, не хочет? – испытующе прищуриваюсь я.

— Чем больше Махавир недооценивают, тем проще нам живется, — спокойно откликается Аджит.

Без рыжей наложницы мне как-то проще смотреть на раджа. И не то чтобы я люто ревновала, хотя… Скажем честно – обливается сердце кипяточком, обливается.

Понимала же, что не будет он тут блюсти обет безбрачия и по-монашьему женщин не будет избегать. Не та стать, не те мужские аппетиты… Но все же сталкиваться с этим нос к носу не так просто, как бы мне хотелось.

— Отрада, — когда плеча касаются пальцы Аджита – я слегка вздрагиваю, изгоняя из своей головы все мысли ревнивой женушки – права которой мне, к слову, и не давал никто. — Викраму накрыли к завтраку, — Аджит испытующе смотрит на меня, будто уже это является проверкой на вшивость, — обычно мы завтракаем вдвоем. Хочешь присоединиться?

— А орочий супчик будет в меню?

Хотя если честно, сутки поста сделали свое дело. Сейчас я согласилась бы и на ту черную жижу. Орки-то её ели как-то! Значит, и я смогу. Увы, Аджит, позволив себе пакостную, такую мальчишескую улыбку, покачивает головой.

— Ты упустила свой шанс на угощенье этим деликатесом. Во дворце раджа ни одному гостю не предлагают одно и то же блюдо дважды.

— Я с удовольствием позавтракаю в компании Вашего Могущества и наследного принца, — мимо проходит стайка слуг, поэтому я прибегаю к церемониальным формулировкам.

Правда в желудке будто начинает возиться ком ледяных червей.

Будет ли рад Вик моему появлению?

Я прощалась с ним вчера – я была уверена, что или буду выдворена из Махавира принудительным образом, или просто – не переживу ритуал. Даже не представляла, что все сложится как сложится, что Аджит вмешается, что свяжет свою жизнь с моей еще крепче, что покидать Махавир не будет необходимости, да и… потребности.

Аджит ведет меня к Вику какими-то своими, личными проходами. Тут не попадается слуг, никто не мешает говорить менее формально.

— Ты ведь лгала мне тогда, Рада. В каждом слове лгала, получается.

Аджит не спрашивает. Аджит констатирует факт.

Впрочем, чему уж тут удивляться. Вчера, когда я явственно ощущала холодное дыхание смерти в волосах, я позволила себе наболтать лишнего.

— Если я скажу тебе, что у меня не было иного выбора, поверишь?

— Поверю. Если рассказ будет убедительным.

Боже, Твое Могущество, какой же ты все-таки несносный тип. Вот хоть бы раз ограничился простым и понятным «так было надо», нет, тебе подавай объясения! И желательно все и сразу.

— Я показывала тебе воспоминание с мракобесом, — говорю со вздохом, — и из этого всего ты не знаешь только то, что я почти умерла тогда. Я и мама. Ковен Елагиных почуял это, и за нами пришли мамины сестры. Нас выходили, вымолили у духов, поставили на ноги. Взяли с меня обязательство, что взамен на две спасенные жизни я принесу в ковен свое дитя. И если вздумаю покинуть ковен – мой ребенок останется. Я была молодая. Согласилась. Думала, что такого может мне помешать справиться с такой простой, такой естественной задачей. А потом…

— А потом на зов твоего ритуала явился нелюдь? – в голосе Аджита слышится невеселая насмешка.

— А потом на мой зов явился ты, — улыбаюсь, припоминая этот миг, — и все усложнилось за одно мгновенье. Потому что я-то тебя полюбила с первого же взгляда и отказаться от тебя сил у меня не было. Но законы ковена не позволяли сохранять жизнь нелюдю-полукровке. Мы с мамой пошли на обман. Заговорили родовой гобелен, скрыли с него моего сына. Всем сказали, что первенец мой погиб в родах. Я отдала его тебе, но покинуть ковен не могла. Моя жизнь и сейчас им принадлежит, если хочешь знать. И они в любой момент могут затребовать её обратно.

Даже не знаю, к слову, почему они до сих пор этого не сделали. Зарина уже давно должна была восстановиться после нашей с ней стычки в Завихградском переулке. Да и если раньше она не могла меня отследить, то уж после того, как Аджит снял с моей руки замок, как только я взялась за магию со всей своей силой…

Она знала.

Все знала.

Только почему-то медлила.

— Это твой ковен надел на тебя Замок?

— Ну, а что им оставалось? Я отказалась платить назначенную цену за долг жизни, моя мать уже по возрасту не могла родить еще одну дочь, ковен не стал забирать мою жизнь, но запретил колдовать. Это даже называется «проявили милость».

— А ты отказалась платить? – голос Аджита звучит странно. — Ты ведь могла бы, получается…

— Завести себе номинального муженька, родить от него ребенка и сбежать к тебе? – фыркаю насмешливо. — Убежать к одному брошенному сыну, оставив ковену второго? Нет, Твоя Хвостатость. Я не могла. Наши с мамой чары держались на честном слове. Рождение нового члена ковена нарушило бы их и вскрыло бы, что первенец мой жив, растет и процветает. И ковен сам уничтожил бы и меня как преступницу, и его как ведьмака-нелюдя. Я выбрала подождать.