Истинная на одну ночь

Глава 25. Ричард

Церемония должна была состояться в полдень, но уже с утра я не находил себе места. И самое главное, что Арчи тоже бушевал во мне – словно тоже пытался протестовать против того, что было уже неизбежным.

У меня не было никаких претензий к моей будущей жене. Она была мила, хорошо воспитана и очень старалась соответствовать своей новой роли. И она была не виновата в том, что я так и не смог ее полюбить.

Я успокаивал себя тем, что не я один женился без любви – это был обычный удел монархов, вынужденных в таких делах руководствоваться не своими чувствами, а долгом перед страной и народом. Вот и мне сейчас надлежало всего лишь выполнить свой долг.

И всё-таки я испытывал чувство вины перед своей невестой. Она-то наверняка желала обрести во мне любящего мужа и как и все девушки ее возраста мечтала о любви.

– Ваше величество, карета у крыльца! – сообщил мне маркиз Бернадот.

Об был единственным, кто был в состоянии меня понять. Он знал о Клеманс и о том, какой жертвы потребовал от меня этот брак, который все остальные считали настоящим чудом.

Мы ехали по украшенным гирляндами улицам, и со всех сторон я слышал восторженные крики своих подданых. Они радовались за меня, и мне стало особенно грустно от того, что я, к сожалению, не мог разделить с ними эту радость.

На церемонию в главный собор Ла-Шарпьена допускались только избранные. Но все места на лавках, по проходу меж которыми я шел, были заполнены до отказа. До моих ушей долетали поздравления, на которые я отвечал легкими наклонами головы.

Я остановился перед алтарем, ожидая прибытия невесты. И по шуму, что донесся с улицы, понял, что ее карета подъехала ко крыльцу.

Распахнулись двери, и девушка в белой фате и пышном белоснежном платье, опираясь на руку отца, пошла в мою сторону. Вскоре она станет моей женой и королевой.

Наверно, это было предательством с моей стороны, но даже в этот момент я, пусть всего и на мгновение, вспомнил свою рыжеволосую любовь, яркой вспышкой озарившую мою жизнь. Вспомнил в последний раз, пообещав себе быть верным своей супруге.

Отчего-то разволновался Арчи, и мне пришлось приказать ему успокоиться.

Герцог Деланж подвел свою дочь ко мне и передал мне ее руку. И когда я коснулся ее, по всему телу прошла странная магическая волна. Это было совершенно новое, неведомое прежде ощущение, и я затруднился бы его описать. Нечто подобное я чувствовал лишь однажды – в тот памятный вечер, когда торопился на бал-маскарад в свой дворец. Но даже тогда это ощущение было куда слабее, чем сейчас.

Значит, амулет не обманул, и мадемуазель Деланж на самом деле была моей истинной. Мне следовало смириться с этим, принять ее и постараться сделать счастливой. Пусть даже мне и не суждено было стать счастливым самому.

– Готовы ли вы, ваше величество, любить и уважать вашу невесту и заботиться о ней до конца своих дней? – услышал я голос епископа.

– Да! – мне показалось, что Арчи произнес это одновременно со мной.

– Готовы ли вы, мадемуазель Деланж, любить и уважать ваше жениха и подчиняться ему до конца своих дней?

– Да!

– Объявляю вас мужем и женой! – торжественно провозгласил епископ. – Ваше величество, вы можете поцеловать невесту!

Я откинул вуаль с лица девушки и остолбенел - на меня большими карими глазами смотрело мое рыжеволосое чудо!

Я так и не двигался с места, даже не шевелился. Мне казалось, что я сошел с ума. Или что всё это только показалось мне, и стоит мне только шелохнуться, как эта волшебная картины разобьется на множество мелких осколков.

Ей пришлось самой потянуться к моим губам, чтобы я, наконец, пришел в себя. А когда я, наконец, поцеловал ее, весь остальной мир перестал существовать. Были только мы – я, она и, конечно, Арчи.

И нет, после поцелуя она не исчезла, и я по-прежнему сжимал ее тонкую руку в своих ладонях.

– Но как? – только и смог выдохнуть я.

Но здесь было не место для такого разговора. Тем более, что со всех сторон к нам устремились гости.

Некоторые из них еще не были знакомы с Джорджиной Деланж и потому не заметили, что невеста (а вернее – уже жена!) была другой. А вот на лицах тех, кто ее знал, хорошо читалось изумление. А значит, всё это действительно не было сном.

– Желаю вам счастья, ваше величество! – поклонился мне герцог Деланж.

Меня удивило то, что именно он отчего-то вовсе не был разгневан, не потребовал у меня объяснений. И разве он не понял, что вел к алтарю не свою дочь?

– Спасибо, папенька! – откликнулась моя жена и тепло обнял его светлость.

Папенька? Как это можно было объяснить?

А откуда-то из толпы донесся до нас крик:

– Лекаря! Позовите лекаря! Герцогиня Деланж лишилась чувств!