Тайна Безмолвного Леса. Помагифлексим?

Глава XXX.II

Зельеварение в тот день не было какими-то примечательными. Разве только что Зельда опять пожурила Майка за взлом и разгром лаборантской (и как она только узнала?) и оставила его в очередной раз убираться после занятий.

Они изучали углублённую классификацию ядов и их природные источники – различных животных. Урок был полностью теоретическим – они всё отведённое время рисовали в тетрадях простейших, моллюсков, рептилий, что это уже стало немного смахивать на урок животноводства.

На латыни весь класс собрался вместе, хотя Лулу не увидела среди присутствующих Мии. Впрочем, девушка ничуть не удивилась. Когда она пошла забирать тетради и учебники из комнаты, Мия сообщила ей, что после вчерашнего веселья чувствует себя неважно.

Майк сидел через одну парту от Лулу и соседствующей с ней Бофары, и ждал, пока у него «сварятся» в игре шары – воздушные юниты, представляющие собой скелетов на гигантских красных шарах. Он сел рядом с Оскаром, а точнее, Оскар сел рядом с ним, что было странно, ведь уже почти месяц он на каждом уроке сидел со своей любимой Мией, за исключением специальных предметов для оборотней, на которые кошка ходила без него. Даже на физкультуре, ботанике и животноводстве они старались стоять как можно ближе друг к другу, а на минералогии всегда работали в паре.

Оскар отличался изрядной болтливостью, и сейчас он в очередной раз начал рассказывать Майку, сколько могил на кладбище ему пришлось обновлять из-за этого жуткого полуторанедельного дождя: почву изрядно размыло.

— Мне пришлось убирать цветники, а сегодня утром – прикинь – чья-то сумасшедшая тётушка притопала на кладбище и давай ругаться, что я её маргаритки выкинул. Совсем чокнутая! А ещё сегодня деда какого-то хоронить будем, он двести килограммов весит, я вообще не представляю, как один управлюсь. Я, конечно, сильный, но в гробу-то он поди ещё тяжелее будет. Кстати, а ты знал, что тело человека после смерти становится тяжелее в несколько раз, потому что, когда ты живой, у тебя все мышцы в тонусе, а тут они обмякают? Примерно такое же состояние у человека в обмороке, вот почему утопленников тяжело вытаскивать из воды. Ну, ты не думай, я не вытаскивал, я просто видел пару раз в кино, когда кинотеатры ещё были популярны. Сейчас-то поди молодёжь уже не ходит каждый вечер на новый фильм за несколько бронзовиков, да? Эх, вот помнится в одна тысяча девятьсот сорок девятом году…

— Ты можешь помолчать несколько минут? Я думаю.

— О, а давай я тебе помогу. Что тут думать-то? Тут и думать-то нечего. Шарики сюда полукругом, а лучниц - за ними тоже полукругом.

Майк злобно посмотрел на него.

— Что? Я что-то не то сделал?

— Ты и вправду какой-то другой вампир, неправильный. Слишком болтливый и не высокомерный. Обычно они наводят ужас и страх, и от них хочется поскорее убежать. От тебя тоже хочется убежать, но не потому что ты страшный, а потому что ты зануда!

— Сам зануда! Умными словами только бросаться и умеешь. Я хотя бы на бытовые темы говорю, поэтому могу с любым поддержать разговор. Эй, ты чего?

Оскар посмотрел туда, куда смотрел Майк, прямо вперёд. Тот уже его не слушал. Волшебник вдруг взмахнул рукой и сказал:

— Tinea volare!

Но ничего не вышло. Из пальцев вылетело несколько серебряных искорок, а Майк недовольно сжал руку в кулак.

— Tinea volare! — вновь повторил Майк, и вновь у него ничего не получилось.

— Эге, — сказал Оскар, внезапно всё осознав, — ты хочешь привлечь её внимание. Но ты всё делаешь неправильно. Позволь показать тебе, как поступают истинные дипломаты. — Вампир откинулся на спинку стула, слегка развёл руки в стороны, делая вид, что потягивается, и громко, будто ни к кому конкретно не обращаясь, сказал: — А где же Мия Кокс?

В этот же миг Лулу обернулась и ответила:

— Она передала мне, что сегодня ей нездоровится. Хочет отлежаться.

— Пф-ф-ф, да она опять проспала, — встряла Бофара. — Наша кошко-девочка никогда не просыпается раньше двенадцати, если ей выпадет такой шанс. Я подарю ей будильник на день рождения.

— Лулу, — пользуясь шансом, сказал Майк, — закинь мне в КК войска.

— А Ка-Ка – это Колин Крейвен? — вдруг неожиданно спросила маленькая фея, сидящая слева от них на ряду, возле окна.

— Что? — Лулу опешила и потеряла дар речи.

— Постой, а ты, собственно, кто? — спросил Майк.

— Новенькая.

— Ну, это мы поняли. А кто ты?

— Новенькая, я же сказала.

— Ну а зовут-то тебя как? — не унимался Майк.

— Твою матрицу, Читерн, что ты к ней пристал? — встряла Соника. — Она же ответила тебе уже. Это Новенькая. Милли Новенькая.

— Да, это у меня фамилия такая, — обрадовалась фея и затрепетала крошечными розовыми крылышками.

— Вы с ней учитесь уже третий год.

— Серьёзно? — хором спросили Лулу и Майк. — Я даже не помню, когда она пришла.

— На втором курсе. Зельда же предупреждала, что её первые несколько недель с нами не будет. А потом, видимо, как-то замешалось всё в учебе.

— Что-то припоминаю, — пробормотала Лулу.

В этот момент хлопнула дверь кабинета. В класс вошла Альда Терцолли – их учительница по латыни и итальянскому, для тех, кто выбирал именно этот язык в качестве иностранного. Молодая улыбчивая фея в строгом костюме и чёрных туфлях на коротком каблуке. Она встала перед доской, а весь класс поднялся и поприветствовал учителя. Она дружелюбно улыбнулась, как с предпоследней парты второго ряда донеслось восторженное двойное:

— Е-е-е-е-е!

Учительница слегка вытянула шею, чтобы попытаться разглядеть, что же там такое происходит.

— А, ragazzi[1]. Интересная игра?

— Да, очень, — отозвались Оскар и Майк и вдруг запнулись, поняв, что они только что сказали.

— Хм, это мне не нравится. Сегодня, пожалуй, рассажу вас. Господин Макгайр, будьте добры, пересядьте на одну парту назад. А вы, господин Читерн, можете остаться на месте, только сдайте телефон.

Пришлось повиноваться, чтобы не задерживать самих себя на перемене. Терцолли была доброй, но очень любила отъедать время от перемен, если случались вот такие организационные казусы. Причём она-то могла ждать хоть весь день, когда все угомонятся, а вот у них были ещё уроки.