Твоя сестричка

Глава 22. Маша

Без шуток. Я думала, Диана изобьет меня прямо в туалете.

Вообще, если подумать, я была крупнее нее. Не намного, но весила явно больше, чем эта «мисс миниатюрность». С другой стороны, человек, который десять минут стоял в «мостике», катал по сцене бочки с людьми и демонстрировал замечательную физическую форму точно сильнее того, кто целыми днями сидит над учебниками, а пешком ходит разве что из школы домой.

Нет, в драке я была бы обречена. Поэтому просто застыла перед зеркалом, глядя на искаженное от ярости лицо Дианы.

Ее истинное лицо.

После спектакля Костя пошел к ней за кулисы. Мы с Полиной ждали в фойе, продолжая хихикать над тем, что только что увидели. Такими Диана нас и застала — все еще смеющимися. Над ней.

Диана гордо прошествовала к нам, показушно держась с Костей за руки и прижимая к груди подаренные им цветы. Воцарилось молчание.

— Э-э... Привет, — сказала я.

— Здравствуй, Маша, — ответила Диана и подвинулась ближе к Косте, приобняв его за талию. Костя положил руку ей на плечо, мягко улыбаясь.

Почему-то у меня возникло ощущение, что это лишь продолжение все того же абсурдного спектакля.

— Спасибо, что пришла.

Мне стало неловко.

Взгляд Дианы скользнул по Полине.

— Это Полина, — представила я. — Моя... подруга. Полин, это Диана.

— П-приятно познакомиться, — пробормотала Полина, запнувшись. Судя по ее виду, она чувствовала себя еще более неловко, чем я. — А... — она удивленно посмотрела на букет в своих руках (совсем скромный, не то, что Костин), как будто не была уверена, как он там оказался, и протянула Диане. — Это вам.

Мгновение Диана не двигалась, и я уж было подумала, что она с отвращением отвергнет дар, но тут она отлепилась от Кости и с достоинством протянула руку.

— Спасибо, Полина. Мне тоже приятно, — голос ее драматически дрогнул.

Она завозилась, укладывая два букета в руке, и я поймала Костин многозначительный взгляд. Наверное, он хотел, чтобы я извинилась или сказала что-то. Может быть, похвалила ее актерскую игру?

Нет, Кость, я не настолько живодерка.

По мне, так лучше было забыть произошедшее как страшный сон. Нам сделать вид, что мы такого ужаса никогда не видели, а Диане — что она не слышала, как мы над этим ужасом смеемся.

— Ну, как я уже сказал, очень интересный был спектакль, — первым нарушил молчание Костя, когда стало очевидно, что больше никто не собирается его нарушать.

Я плотнее сжала губы, чтобы снова не рассмеяться.

Интересный.

Очень.

Диана кивнула, похоже, ожидая еще комплиментов. Но похвалить больше было нечего. Костя был слишком честным человеком, чтобы заявить, что ему понравилось, или что Диана, ползущая в уродской ночнушке и кривляющаяся на манер одержимой из «Изгоняющего дьявола», выглядела привлекательно и поражала актерской игрой.

Я поймала себя на этой мысли, остановилась и обдумала ее: только что я назвала Костю слишком честным человеком.

Но что я могла поделать, если он таким и был?

Хорошим.

Добрым.

Нет, это думала не я.

— Только не могу сказать, что понял все до конца...

— Это нормально, — авторитетно сказала Диана, похоже, уже оправившаяся от своего провала. Или, может, убедившая себя, что дело не в ней, просто публика подкачала. — Понять может только тот, кто глубоко в теме. Зрителю главное — почувствовать. То, что вы сегодня наблюдали нацелено было не на ваше сознание, а на психику. Подсознание получило послание. Когда-нибудь, оно его обработает, и вы многое о себе поймете. Но проблема в том, что в людях слишком много деструктивных установок, комплексов, полученных большей частью случайно в процессе жизни — к сожалению, это частый побочный эффект при срабатывании защитных механизмов нашей психики. И вот эти деструктивные установки во время психодраматической мистерии, подобной нашему спектаклю, активизируются особенно сильно у незрелых личностей, — Диана со значением посмотрела на меня. — Закомплексованные, неразвитые люди начинают испытывать жесточайшее внутреннее давление, которое прорывается наружу необычным и часто неадекватным случаю поведением.

После слова «закомплексованные» я поняла, что ни от чего Диана не оправилась. У нее свербит внутри от болезненного провала, как бы она сама не пряталась за баррикадами психологических терминов. Ведь дело не только в том, что мы с Полиной смеялись, остальные зрители тоже приняли спектакль довольно прохладно, а уж жидкие хлопки в финале и вовсе расстроили актеров, это было видно.

— Все в порядке, Маша? — вдруг ни с того ни с сего участливо поинтересовалась Диана.

Она думала, что обидела меня своей речью. Она рассчитывала меня обидеть. После того, как я обидела ее.

Что ж, попытка не засчитана.

— А где здесь туалет? — поинтересовалась я.

Пусть думает, что мне надо пойти и поплакать, или что там еще может взбрести ей в голову, напичканную психологическим бредом.

— Там, по коридору и направо.

Я взяла Полину за руку и потянула в указанную сторону.

— Мне показалось или она назвала нас незрелыми и закомплексованными? — спросила Полина, захлопывая за собой дверь туалета. Ее слова прозвучали гулко и оглушающе громко.

— Не показалось. Мы с тобой — две деструктивные установки, — сказала я, улыбаясь отражению.

— Точно! — Полина расхохоталась.

Мы разошлись по кабинкам, продолжая шутить про установки.

— Все-таки она очень странная, — заметила Полина, имея в виду Диану.

«Кто бы говорил», — подумала я. Вначале нашего знакомства Полина вела себя гораздо страннее Дианы. Чего стоило хотя бы ее заявление, что она видела меня в вещем сне. Но я решила об этом не упоминать — все равно каждый псих думает, что он самый нормальный.

— Она полная дура! — громогласно объявила я свой окончательный приговор и, выходя из кабинки, нос к носу столкнулась с Дианой.

Первым моим порывом было вернуться обратно в кабинку.