Там где ты нужен

глава 11

Глава 11

Задание не понравилось мне сразу. И потому, что предстояло лететь с не знакомым пилотом. И то, что задачу получил не через штаб, а от сотрудников НКВД. Причем один из них был знакомый мне лейтенант, которого недавно прокатил на крыле. В коротком инструктаже, доведенном под роспись, мне предписывалось высадиться в немецком тылу, в районе Полоцка, где в окружении находится 22-я армия. Лететь немедленно, так как завтра утром, части 174-й стрелковой дивизии с примкнувшими к ней остатками других подразделений армии, должны пойти на прорыв. В пакете приказ о времени и месте перехода через линию фронта, а так же сигналы опознания. Радиосвязь с 62-м стрелковым корпусом, куда входит дивизия, прервана, точное место расположения штаба неизвестно. Поэтому, место высадки определено по данным последнего сеанса радиосвязи с дивизией. Я должен убедиться, что в указанном месте, штаба нет, найти его расположение и до заката вручить пакет старшему командиру. Предполагается, что это комбриг Алексей Иванович Зыгин, но в связи с большими потерями в командном составе, допускается передать тому, кто взял командование сводными силами на себя. На карте мне показан примерный район сосредоточения частей. А это между прочим 15-20 км от зоны высадки. Конечно, немцы только что обошли «Полоцкий выступ», устав биться лбом об укрепрайоны, и частей их второго эшелона в районе посадки быть не должно, но предчувствия не хорошие. Непонятно, для чего такие сложности, можно сразу перебросить меня ближе к нашим частям, и красноармейцы сами проводят к командованию. Но в отданном мне приказе четко определен маршрут и сроки. Становится понятно, почему полет с незнакомым пилотом – это, чтобы дурных мыслей о выполнении задачи быстро и эффективно в моей голове не завелось. Сказали сделать так, значит, будем выполнять – армейский дурдом в действии.

Вспоминается один полковник, замом которого мне недолгое время пришлось поработать. К нам его прислали в качестве наказания за действия не совместимые со званием офицера, граничащие с уголовной ответственностью, но спасли родственные связи. В качестве профессионала он был полным нулем, как с ним до этого работали люди непонятно, но зато желания быть отмеченным начальством, плескало через край. Для понимания, приведу абстрактный пример. Просит начальник стакан воды. Просто налить из графина или достать минералку из холодильника, это не для нас, полковник не ищет легких путей. Весь личный состав отдела поднимается по тревоге, вооружается шанцевым инструментом и копает во дворе яму до водоносного слоя. И радостный полковник бережно несет начальнику ведро мутной воды. А потом не понимает, где же заслуженная награда – вот вода и даже больше, чем просили, а вот сотрудники – лежат, замученные до края.

Так и в этой ситуации, чувствуется рука инициативного дурака. Подозреваю, что первоначально моего знакомого лейтенанта ГБ и планировали к немцам в тыл послать, да он со страха, через своего родственника, «спланировал» операцию так, что не зависимо от результатов получит свои дивиденды. Доставят пакет – он молодец, отличный организатор, не доставят – а, что вы хотели от серого армейского быдла, которые все испортили. И плевать ему на окруженные части, он себе баллы зарабатывает. Не удалось видно на расстрельных делах подняться, ну да бог с ним.

От меня требуют немедленно грузиться в самолет, я объясняю, что необходимо время на подготовку. По вражеским тылам ходить безоружным глупость несусветная, а при мне только табельное, револьвер «бандитский» в кармане, да пара ножей. Ни экипировки, ни припасов, ни нормального оружия. Командир, постоянно таскающий с собой в тылу «ППШ» или, тем более, трофейный «машинепистоль», вызывает ненужное внимание со стороны окружающих, а там и до врача психиатра недалеко. Прошу полчаса, что бы собраться.

Толстощекий лейтенант хватается за кобуру, - Саботаж, да я тебя…

Лицо у него наливается кровью, глаза вылезают из орбит - прямо гроза паникеров и дезертиров. Остаюсь совершенно равнодушным, то, что он эту сцену не раз отрабатывал на более впечатлительных согражданах понятно, но для меня совсем не эффектно. Я сам страшнее могу.

- Сами полетите? - спрашиваю с откровенной, даже демонстративной издевкой. Затем меняю тон на холодный:

- Согласно инструкции по перемещению секретных документов, на временно оккупированной территории сотрудник, осуществляющий такой род деятельности, обязан принять все меры, обеспечивающие сохранность, а в особых случаях уничтожение, вверенной документации. Отправлять к немцам безоружного курьера - попахивает изменой.

Второй капитан НКВД, все время просидевший в стороне, прерывает нашу пикировку, - Не будем спорить, скажите, что вам нужно. Все подготовят и принесут к самолету. Конверт вы уже получили, а у нас приказ, сопроводить курьера до транспорта. Информация о цели вылета секретна и даже возможность ее утечки исключается.

Приходится согласиться. Оставлять «мою прелесть», имею в виду свой ППШ, который зарекомендовал себя отлично, и лететь с чужим, не пристрелянным оружием, не хочется, но спорить бесполезно. Если толстый лейтенант типичный кабинетный палач, то его напарник - матерый волчище, скорее всего ГРУ или похожая структура. Перед посадкой надел парашют, проверил, принесенное оружие. Дали ППШ с одним запасным диском, две гранаты «лимонки», сотню патронов в пачках, сухой паек, запасные портянки, немного мелочей ну и фляжку спирта. Между прочим, универсальное средство, можно рану обработать, сырой костер разжечь, просто внутрь принять. Завязываю горловину вещмешка и вместе с ППШ забрасываю в кабину У-2, следом залезаю сам. Устраиваюсь поудобнее, привыкая к кабине. Жалко, что для защиты задней полусферы, не установлен пулемет, чувствую себя беззащитным, все-таки наличие возможности оказать врагу даже минимальный отпор, успокаивает. Летим в светлое время, при полном господстве авиации противника, на фанерном биплане. Если на нас обратят внимание, причем все равно в небе или с земли, мы для всех готовая мишень. При наличии пулемета, чувствуешь себя более уверенно. Хватит рефлектировать, начинаем разбег и вперед в небо.