Властелинство

Глава 22. Прибавление в семействе. Сельская свадьба

После свадьбы мы задержались в имении брата ещё на пару недель по-родственному. Задержались и фон Родде. Жена была счастлива, так как с сестрой они не виделись очень давно. А я удивлялся разнице между сёстрами. Мы были спокойны, потому что дети были с нами, и могли свободно задержаться. А Марго абсолютно была счастлива без детей и не спешила к ним воротиться.

Впрочем, дворец был большой, так что мы своим присутствием не сильно стесняли хозяев. Я сильно сблизился с фон Родде. Александр был разносторонне образован, по-молодости отучился в Геттингене, они с Антуном спорили о философии. Я, к сожалению, не мог их поддержать, ибо военная академия была далека от философствования. Кроме того, барон прекрасно разбирался в новейших тенденциях экономии, следил за достижениями в сельском хозяйстве, увлекался садоводством... и охотой. В общем, мы договорились переписываться и обещали ездить друг другу в гости. Эржбета была обрадована этой идеей.

Наконец мы решили, что уж очень злоупотребили гостеприимством молодых и собрались в дорогу. Каково же было наше удивление, когда выяснилось, что уезжаем не только мы, но и Марго с мужем, и сами хозяева. Фон Родде возвращались домой, мы тоже, а брат с молодою женою перебирались в Дёлявар.

Через полгода после свадьбы брата у нас родилась ещё одна дивная девочка. Мы назвали её Матильдой в честь тётушки. Роды были тяжёлыми, уж не знаю, что там было не так, мне не объясняли. Однако доктор мне советовал повременить с супружеским долгом и дать организму восстановиться.

Малышка однако родилась здоровой, но очень капризной и живой. Так что всё внимание Эржи было отдано младшенькой. К счастью, остальными детьми было кому заняться. А вот я остался не у дел в своей семье.

С горя я с удвоенной энергией занялся хозяйством. Поправил дорогу к имению, велел выкопать в селе общие колодцы, озаботился поправкой церкви. Часто наведывался я к «моим чехам» и всё удивлялся, как у них рачительно всё устроено.

Местные завидовали и тому, что у чехов всё спорится, и тому, что я их выделяю и хвалю. Однажды ночью кто-то поджёг Зденково гумно. Выручил их новый колодец, так что никто серьёзно не пострадал, но ущерб их хозяйству был нанесён немалый.

Как я узнал о том, целая буря поднялась в душе моей. Я велел оседлать мне коня, и поехал на место происшествия. Осмотрев всё и поговорив с селянами, я пообещал, что если виновник происшествия сам ко мне придёт с повинной, я его примерно накажу, но он останется в селе. А ежели никто не объявится, то передам дело властям как покушение на убийство. И тогда если злоумышленника найдут, тому не сдобровать. Ибо по суду тому грозит смертная казнь через повешение.

Неделю никто не появлялся, и я уж подумывал дать ход делу, как одним промозглым утром на пороге появился селянин. По виду его было ясно, что работник он не Бог весть какой, да и живёт не припеваючи. А вот близкое знакомство с бутылкой выдавал оттенок его носа. Повалился он мне в ноги.

- Не губи, барин, мою душу. Я поджёг пемцам сенник. Что хочешь со мной делай, только не давай на вешала. Доченька моя милая не переживёт, да и позор ей будет... Это ж никто на неё больше не позарится, за себя не возьмёт мою Анджу. Пощади, барин!

- Хорошо. Как тебя зовут, злодей?

- Велько, мой барин, Велько Вук. Землю, что ты дал чехам своим, дед мой раньше имел. Мы там коз пасли, овец, да так от веку и жили. Хорошо жили. Ладно. Немного поработаешь, потом отдохнёшь, потом попразднуешь.

- Вспомнил я тебя, Велько. Это вы с соседом никак землю поделить не могли, и я у вас откупил спорные земли, и дал, как ты говоришь, своим чехам. Я как погляжу, и они – немного поработают, немного попразднуют. Только мне от них пользы больше, чем от тебя, а земли у них меньше. Как объяснишь?

- Э, барин... – и мужик запустил пятерню в свою седеющую гриву. Однако почёсывание гривы ответа так и не принесло. Я тем временем рассматривал своего гостя. Народ редко ошибается в прозвищах. Так и тут, имя Вук, волк. Было что-то хищное и немного дикое в его внешности: близко посаженные неопределённого цвета желтовато-коричневые глаза, седеющая грива тоже какого-то сероватого цвета, то ли очень тёмный русый, то ли пегий шатен. Вытянутый нос, тонкие губы, слегка оттопыренные уши.

Молчание затянулось. Моему злодею никак не приходил на ум ответ, который оправдал бы его безделье и леность, а был бы корректен.

- Ну что ж. Решим мы так. Ты возместишь ущерб соседям тем, что ты и твоя дочка будете работать у них, пока не отдашь им что задолжал, а мне свою положенную часть. Ступай.

И я отвернулся от посетителя и вышел вон. Мужик так столбом и остался стоять в кабинете, пока слуги не вывели его из дома.

Брат приезжал несколько раз за это время, оставляя молодую жену во дворце в компании слуг. Каталина ждала ребёнка, и Антун пытался уговорить тётушку переселиться теперь к ним. Однако графиня Дюкори наотрез отказалась уезжать от нас. Объяснила она это тем, что с молодой графиней Якович она вряд ли сойдётся характерами. А тут она прижилась, да и дети её обожают и будут по ней плакать.

Вместо тётушки я предложил свою повитуху и визиты моего проверенного доктора. Тун очень обрадовался помощи. С грустью он рассказал, что юная супруга больше слушает свою матушку, чем его и семейного доктора. В итоге она сидит в основном дома, гуляет очень мало и много ест. И потому брат мой опасается, что ничего хорошего из этого не выйдет, памятуя, как Эржи много гуляла каждую беременность, много активно двигалась и старалась питаться разнообразно и дробно.

Я обещал прислать повитуху и доктора как можно скорее. И выполнил своё обещание. Однако на молодую графиню «душеспасительные беседы» не имели никакого воздействия. Она и дальше вела себя как больная, мало двигалась и ела за троих.

И я наведывался к брату. В первый приезд после того памятного разговора Каталина изящно возлежала на кушетке на террасе в муслиновом зелёном платьи и вышивала какую-то безделку. Антун суетился возле неё, поправляя подушки. Я предложил им прогуляться со мною в парке, но присоединился ко мне только Тун.