Девушка с севера. Сердце огненного короля

Глава 8 - 2

От этой мысли на Лилиан чуть было не накатила волна паники - ужасно непривычного, несвойственного ей чувства. Во многом можно было ее упрекнуть, и в жесткости, граничащей с жестокостью, и в чрезмерном самодовольстве, и в равнодушии к окружающим и их чувствам. Хотя... Последнее она считала полезным качеством.

Но трусость и нерешительность никогда ее не беспокоили.

Более того именно две эти черты она больше всего не любила в людях. То, какое ужасное воплощение они приняли в отце, приводило ее в искреннюю ярость, и чем старше, сильнее, умнее она становилась, тем сложнее было Лилиан терпеть короля.

Все об него вытирали ноги, все им пользовались и принцессу это по-настоящему унижало, ведь она оставалась частью его семьи, происходила от него, как бы ни становилось противно от этой мысли.

Да и матушка с Джозефом не радовали: одна уж скоро захлебнется вином, одному Святому известно, что послужило началом этого пагубного пристрастия, а другой уже в столь юном возрасте показывает себя мягкотелым слабаком, прямо как отец.

Лилиан предпочитала думать о себе, не как о дочери короля Кристофа, а как о внучке короля Нейлса. Вот он был по-настоящему могущественным самодержавцем. Никто и пискнуть при нем не смел. Если бы он приказал человеку не дышать - тот бы скорее задохнулся, нежели ослушался бы своего короля.

И именно он отвоевал у Ивтана те ценные на ресурсы земли, которые с такой легкостью готов был отдать сейчас его бесхребетный сыночек. Святой! Да нужно завоевывать этих треклятых ивтанцев, которые уже не один век не дают Весмеру покоя, а не уступать свою территорию с ее хозяйкой впридачу!

Добравшись до комнаты Грегора, Лилиан заставила себя выдохнуть, успокоиться и сфокусироваться на деле.

Высшие силы, если они есть, обладают странным чувством юмора, раз единственным достойным наследником Тордуинов сделали бастарда. Впрочем, с другой стороны, происхождение Грегора давало Лилиан шанс на равный бой. Он незаконнорожденный, она женщина, с точки зрения закона они оба бесправны и ни на что не претендуют.

Но только с точки зрения закона.

Почувствовав себя спокойнее, отмахнувшись от злости на отца и тревоги, что внезапный приезд Явика может сыграть с ее планами плохую шутку, Лилиан постучала в дверь.

Когда речь заходила о других ее родных, о приближенных и фаворитах, она не церемонилась, заходила в их комнаты без разрешения, порой и без стука.

Но и без всех ее подковерных игр она старалась быть осторожной при сводном брате, не забывала о его проницательности и о том, что он совершенно ее не боится. А если учитывать, что в сети интриг, которые она распутала, граф Фаулз занимал не только центральное место, а был еще и одним из тех, по кому и задумывалось нанести удар, Лилиан следовало быть внимательней вдвойне.

Вместо того, чтобы просто дать разрешение войти, Грегор сам отворил дверь, и Лилиан четко различила тревогу и брезгливость, вместе с удивлением проявившиеся на его лице. Но только на секунду.

Братец умел изображать равнодушие, особенно по отношению к ней, и сразу же применил эту свою способность.

- Кажется, вы ошиблись дверью, Ваше Высочество, - выговорил граф Фаулз с нарочитой усталостью в голосе.

Он оперся правым плечом о косяк, а левую руку протянул, ухватываясь за противоположный, чтобы преградить Лилиан дорогу. Он помнил о ее скверной привычке входить в чужие комнаты без спроса. Сегодня утром она чуть не стоила Мирне ее репутации.

- Нет, не ошиблась, но спасибо за радушный прием, - ответила принцесса с усмешкой, - я могу войти? - кивком она указала за спину Грегору.

- Нет, не можете. Боюсь, мое радушие довольно ограничено.

- Не только радушие, - буркнула Лилиан и поинтересовалась с легкой издевкой, - вы кого-то от меня прячете? Надеюсь, он делает это лучше, чем вы.

Граф Фаулз с подозрением прищурился.

- Если вы хотите мне что-то сказать, - Грегор не скрывал раздражение, - говорите. На намеки у меня нет времени.

Лилиан хотелось и дальше подразнить его, но она вовремя вспомнила, для чего пришла и что враждебный настрой тут точно не поможет.

- Я ведь на твоей стороне, Грегор. Просто дай мне с тобой поговорить, - принцесса сделала голос тихим, по возможности, мягким и перешла на «ты».

Но не следовало ожидать, что получится так просто растопить лед.

- Ты никогда не была на моей стороне, Лилиан. Как и на чей-нибудь другой. Только на своей.

- В таком случае, сегодня наши стороны совпали... Или ты хочешь сказать, что будешь рад, если король Явик увезет Мирну в свои северные края?

Глаза у Грегора угрожающе блеснули, и Лилиан поняла, что ударила в правильное место.

- Какое тебе до этого может быть дело? - он не рассчитывал получить правдивый ответ, но надеялся, что хотя бы на секунду на лице Лилиан отразится ее настоящее отношение к происходящему, и он сумеет распознать это чувство.

- Может, ты не прав и я действительно желаю княгине счастье? - но принцесса держала маску так умело, будто и у нее в роду были актрисы.

- Быть сведенной со мной - это ведь такое счастье! - саркастично выпалил Грегор.

- Может, я и тебе желаю счастье.

- В это я уж точно не поверю.

Лилиан громко выдохнула, почувствовав наплыв гнева. И почему братец такой твердолобый?! Но тут же пришло осознание: он специально злит ее, чтобы вывести на чистую воду. Что ж. В таком случае пусть старается получше.

Она продолжила все в том же тоне:

- Может, это правда. А может, я не хочу, чтобы Ивтан заполучил Дурхам. Может, все это вместе, а может, что-то другое.

- Не слишком ли много «может»?

- Какая разница, если прямо сейчас и Мирну, и Друхам подают Явику на серебряном блюдце?

Грегор не подал виду, что напрягся. Явик уже приехал? Почему ему не сообщили? Не позвали на встречу? Как же скверно узнавать эту новость от сестрицы!

Сегодня у него были важные планы. Он собирался приехать в дом Стивенсов, поговорить с Виолеттой, но мысль, что молодой король сейчас во всю обхаживает Мирну, стала сильнее всех прочих.