Тиэль: изгнанная и невыносимая

продолжение от 27-11-2017

- Венец! - услышав мелодично-величественное слово 'Эльглеас' и будто очнувшись от наваждения, выпалил призрак.

Только сейчас он вспомнил о полученном от молодоженов в оплату за настойку украшении. - Где?

- Где? - повторила вопрос, отложив ложку и хлеб, и нахмурилась девушка. Слишком странным ей казалось выскользнувшая из памяти новость. Но спустя несколько секунд Адрис отшатнулся от собеседницы и грязно выругался, наставив палец ей на голову.

- Он все время был там и я его не видел! Как?!

Тиэль задумалась и почти помрачнела, касаясь пальцами реликвии рода.

- Я тебе говорила, старые эльфийские украшения сами становятся с течением времени артефактами, даже если изначально создатели и не вкладывали в них магических свойств. Венец в некотором роде разумен и рад возвращению потомку законного владельца. Покидать свое место он не намерен, опасается, что опять потеряют. Мешать не будет, но настойчиво советует голову от тела не отделять - обратно прирастить не сможет.

Адрис хохотнул, окинул взглядом скромный наряд эльфийки, сидящей на грубом табурете, фарфоровую глубокую тарелку и небрежно откромсанный и надкусанный шматок хлеба. Изящное украшение Владык Дивнолесья смотрелось на головке Тиэль удивительно уместно несмотря ни на что. Так же уместно оно выглядело бы в золотых волосах девушки, наряженной в переливчатые ткани дивных, или в затрапезную форму наемника. Универсальность, похоже, была еще одним свойством реликвии и самой Тиэль. Как бриллиант не марай и не прячь, он бриллиантом останется.

- Древесный трон себе отобрать не хочешь? - прикинул карьерные перспективы соседки призрак.

- Снова есть три лепестка на одной тарелке с десятью церемониями пятью столовыми приборами? - ужаснулась Тиэль и, скрестив руки перед грудью в жесте великого отрицания, отчеканила: - Ни за что!

- А месть? - Ветерком пронесся по кухне коварный вопрос.

- Иная месть может стоить жизни. Но никакая месть не стоит лишения удовольствий от жизни, - философски ответила девушка.

- Да... порой мстишь больше себе, чем кому-то иному... - тихо согласился призрак и осторожно заметил: - Я не спрашивал тебя прежде о причинах, по которым ты оставила родные края.

- Официально меня приговорили, согласно ветхому закону три тысячи двести двадцатилетней давности. Он запрещал эльфам вкушать сырое мясо. А я любила после охоты отведать парной печени и не скрывала своих вкусов.

- Из-за такой глупости? - возмущенно вскинулся было Адрис и тут же осекся: - Ты сказала 'официально'...

- Настоящая причина пошла и стара как мир - я отказалась разделить ложе с Владыкой Дивнолесья. Трижды отвергла его предложение, в третий раз аж брачное, - с кривой усмешкой поведала Тиэль, машинально отщипывая и бросая на тарелку хлебные крошки. - А когда меня стошнило от ухаживаний Диндалиона, сдобренных бокалом с разжигающим похоть зельем, на его же парадные одежды, самолюбие Владыки такого оскорбления не снесло. Меня приговорили к изгнанию. Мои родные знатны и талантливы, но идти против Древесного Трона и клятвы, вызывая раскол в Дивнолесье... Я предпочла уйти. Ты знаешь, Адрис, почему в Примте и иных землях так мало эльфов?

- Говорят, вы не можете без своих лесов, - вспомнил граф старинную поговорку 'Сохнет, как эльф без леса'.

- Правду говорят. Нас питает не только пища насущная, а и сила Дивнолесья, сосредоточенная в Роще Златых Крон, где растет Перводрево - основа леса. Без этой силы можно жить, но тяжело. Как человеку на скудном пайке из черствого хлеба и кружки воды. Перед тем, как покинуть родные леса, я побывала в роще. Даже Диндалион не посмел мне запретить. Может, рассчитывал, что я передумаю и брошусь к его стопам, умоляя о милости. Не дождался... Когда я приникла к стволу великого Перводрева, прощаясь, оно сделало мне щедрый подарок. Тайно вырастило побег, обвивший мою щиколотку. Так что часть силы сердца Дивнолесья я унесла с собой. Из того маленького ростка за год выросло то самое деревце, которое ты видишь в оранжерее.

- Если с тобой сила Дивнолесья, почему ж ты такая тощая, будто и в самом деле с хлеба на воду перебиваешься? - возмутился Адрис внешним видом подруги, воистину ставшей лучшей иллюстрацией ужасов голодовки.

- Маленькому мэллорну нужна вся сила, чтобы расти, он еще слишком мал. Как я могу выкачивать соки из малыша? Он и так дает больше, чем прошу! - укоризненно возразила Тиэль и, собрав корочкой с тарелки все крошки, пропитавшиеся мясной подливой, отправила в рот.

Призрак спорить о преимущественном праве на жизнь у двуногих перед растениями не стал. Все равно бесполезно! Он уже прекрасно знал о легкой степени помешательства девушки на почве заботы и любви к тем, которые с корешками и листиками. Адрис молча подождал, пока Тиэль прожует и запьет рагу соком. Лишь после этого задумчиво уточнил:

- Он настолько был противен тебе, этот Диндалион? Неужто среди эльфов затесался уродец?

- Внешне наш Владыка один из прекраснейших эльфов Дивнолесья - золотые волосы плащом до икр, глаза - живые изумруды, губы будто отведали свежей малины... Есть что воспеть придворным менестрелям и о чем грезить девам. Но ты знаешь, я куда больше люблю общество растений, чем людей, - в свою очередь немного помолчав, открылась Тиэль. - Я вижу иначе. И краски внешние не могут скрыть внутренней грязи. Диндалион словно гниет изнутри, как сорванный и позабытый алос. С одного бока еще золотится, а с другого уже серый пушок гнили, достающий до косточки. И запах... запах оставленной в тепле и прокисшей каши.

- Бедная моя! У тебя всегда так и со всеми? - пожалел девушку Адрис, только сейчас уяснивший, откуда проистекает стойкое нежелание Тиэль общаться с живыми долее необходимого и общая неохота покидать особняк без особой на то нужды.