Академия безмолвия

Глава 13.

Они встали посреди широкой залитой солнечным светом площади, перед двадцаткой нервно вытянувшихся подростков, даже сейчас неуклюжих и неоформленных, похожих на птенцов голубей. Оглядели нас, не торопясь прерывать молчание. Наконец, седовласый заговорил. В его голосе не было столько чарующего, шоколадного на слух бархата, но он был предсказуемо сильным и разносился по всей площади без каких-либо усилий или ухищрений со стороны.

- Приветствую вас, адепты Академии безмолвия. Мое имя Франц Лаэн, я состою на должности ректора и Главного голоса Академии. Как вам, возможно, известно, само слово «адепт» в первую очередь означает «последователь, приверженец». Являетесь ли вы приверженцами выбранного вами пути, мне неизвестно. Пока что неизвестно это и вам.

Мои достойные заместители, проректор и второй голос сэр Мэтью Алахетин (жест в сторону сладкоголосого), профессор и третий голос, леди Адриана Сейкен, посвятят вас в правила и обязанности, которые вам придется соблюдать. Возможно, спустя какое-то время они покажутся вам нелегким грузом, и вы будете испытывать желание покинуть наши стены. Однако я хочу, чтобы вы знали – среди вас, двадцати четырех адептов, нет случайных людей. Каждый из вас был призван сюда в соответствии с вашей кровью или вашим даром. Помните об этом.

Мне отчаянно хочется переглянуться с Ларсом. Тоже мне, «нет случайных людей». Более случайных еще поискать, наш случайно открывшийся дар, случайное отсутствие денег на обучение в более престижных и известных местах… Тем временем, ректор Лаэн склонил голову и отошел в сторону, а мистер Алахетин («Запомнила с пятой попытки, умница ты моя», - вклинился внутренний голос) выступил вперед.

- Доброго дня, адепты. Ректор Лаэн абсолютно прав, среди вас нет людей случайных, но настоящих результатов вы достигните, только приложив максимальные усилия по развитию силы, воли, терпения, концентрации и дара. Нашей Академии более трехсот лет («…» - нецензурно восхитился внутренний голос), и все эти годы она оставалась единственной в своем роде, единственной, находящейся под непосредственным покровительством правящего королевского рода («...!»), готовящей уникальных ученых, исследователей и незаменимых узкопрофильных специалистов, способствующих укреплению стабильности, безопасности и справедливости нашего государства.

Честно говоря, мне стало не по себе. Становиться уникальной и незаменимой в моих планах не было. Уникальные и незаменимые обычно мало что решают в собственной судьбе.

- Возможно, у кого-то из вас возникали вопросы о Безмолвии, - да, в самую точку, возникали и возникают. – Практика безмолвия является одной из старейших и важнейших в истории магического саморазвития и совершенствования, и при этом одной из самых простых. Человечество, овладев голосом и получив возможность выражать оным собственные мысли, погрязло в шуме и суете. Поэтому прежде всего, вам надлежит научиться видеть и слышать. Те из вас, кто останутся в Академии и вступят на путь освоения жизни и смерти, на этот год будут освобождены от собственного голоса, за исключением одного часа после заката. Поскольку развитие дара и магических способностей должно быть исключительно добровольным и осознанным, вам будет дано двадцать четыре дня, в течение которых вы примете решение о возможности или невозможности следования по выбранному вашим родом маршруту. Если вашим выбором будет уход из Академии, то вы вправе покинуть нас, без права на восстановление, при этом оплаченные за обучение средства будут возвращены.

«Ну, а что. Все справедливо»

«Заткнись. Можно подумать, мне есть, куда идти»

«Тебе нет, куда идти. Но, возможно, тебе будет, куда бежать»

«В смысле?»

«Мне не нравится этот седой, - неожиданно высказался внутренний голос. – Не то, что бы не нравится, но…что-то тут не так, ты не находишь?»

Я посмотрела на высокую молчаливую фигуру, стоящую чуть в отдалении. Ректор явно не казался особо заинтересованным в том, что говорил мистер Алахетин, как и в своих учениках. Его нечеткое лицо ничего не выражало, кроме легкой усталости. Но чем дальше, тем больше оно смущало меня, что-то царапалось в памяти, настойчиво и тревожно... Где же я могла его видеть?.. В какой-то момент постепенно поднимающееся солнце попало в глаза и ослепило меня, и вместо мужской фигуры показался только сияющий силуэт, и я почувствовала липкий, приторно-гнилый на вкус ужас.
- Лрс! - шепнула я почти что с закрытым ртом. Приятель покосился на меня, и, стараясь не слишком шевелить губами, буркнул:
- Что?
- Это он.
- Кто?
- Рктр... Тот члвк, которого мы.. ктрого я вдла на клдбще!