Красный вампир

Глава 5

Граф появился на балкончике с узорными балясинами, возвышавшемся в северной части залы. На этот раз он сменил привычный походный макинтош на сшитый по фигуре фрак, белоснежный атласный жилет и кроваво-красный шелковый галстук, который украшала золотая булавка с бриллиантовой головкой размером с крупный лесной орех. Черные, как смоль, волосы графа были зачесаны назад, открывая высокий благородный лоб. Волевой подбородок гладко выбрит. Гневанский дважды хлопнул в ладоши, и люстра тут же запылала ярче. Вся парадная зала осветилась, и новыми гранями заиграл напиток в хрустальных бокалах, заискрились украшения и глаза дам, заулыбались суровые мужчины. Гневанский обвел милостивым взором собравшихся, выдавил на лицо легкую светскую улыбку и произнес:

– Мои любезные братья! Мои прекрасные сестры! Мои сподвижники и друзья! Я очень рад видеть вас всех сегодня в своем поместье. Мы давно не собирались. Виной тому были серьезные потрясения, постигшие нашу… к-хм… страну. Но теперь я вновь готов представить вам свои скромные, ха-ха, владения. Вы сможете увидеть – и не только увидеть, но и в полной мере прочувствовать, как даже спустя более полувека после отмены крепостного права мы можем наслаждаться здоровой и полезной… пищей. Человеческий прогресс, имея в своем стремлении много минусов, тем не менее дарит нам и некоторые приятные, как… как вишенка на вершине кремового пирожного, положительные моменты.

При слова про вишенку Станислав Константинович чуть склонил голову к изящному плечу фрау Ландау и негромко произнес:

– Или как родинка на вашей ключице...

Марта Генриховна небрежно пустила в сторону Станислава Константиновича струю папиросного дыма и продолжила внимательно слушать Гневанского.

– Среди этих плюсов – возможность выращивать более здоровую пищу путем организации должного санитарного контроля за населением. Пару лет назад у себя в Гневинке я завел фельдшера. Поверьте, это нововведение даёт свои плоды уже сейчас. Уменьшилась смертность младенцев, алкоголь выводится посредством лечения из организма пищевого продукта гораздо быстрее, чем в былые годы. Согласитесь, это достижение!

Гости радостно и одобрительно загудели, кто-то даже захлопал в ладоши.

– Граф, позвольте вопрос, – из толпы поднялась мужская рука. Ее обладатель, крупный мужчина с курчавыми александровскими бакенбардами, вопросительно смотрел на хозяина поместья.

– Пожалуйста, Петр Прокофьевич.

– Благодарю Вас, Ростислав Александрович. Так скажите, зачем Вы, такой ярый противник прогресса человеческого, как, впрочем, и мы все, – говоривший обвел рукой собравшихся, – как Вы объясните, что в Гневинке вместе с фельдшером появился и учитель? Учитель!

Гости вновь зашумели, уже не так одобрительно, но граф вскинул красивую голову и молчаливым жестом руки заставил всех замолчать.

– Друзья! - Граф вновь слегка улыбнулся. – Исследования последних лет убедительно доказали, что для современного человека простой еды и жилья недостаточно. У этих ничтожеств появилось стремление к познанию, и, удовлетворяя оное, люди делаются счастливее. Позволяя им прикоснуться к прекрасному: знаниям, литературе, музыке – совсем немного, лишь для видимости – мы с вами в конечном итоге получаем гораздо более качественный продукт на выходе! Культивация в медицинской и культурной среде – сегодня вы в полной мере оцените результаты моего новаторства!

Зала взорвалась аплодисментами. Мужчины что-то зычно кричали, дамы сверкали глазами и обворожительно улыбались.

– Пока же, мои дорогие соратники, я прошу вас от души, ха-ха, повеселиться, утолить свою жажду португальским “Бастардо”... Да, это всего лишь хорошее вино, но сегодня я обязательно угощу вас нашим прекрасным, живительным напитком! Оркестр, музыку!

Музыканты грянули заздравную кантату. Гости похватали бокалы со столиков и принялись кричать «Виват!» в честь хозяина усадьбы. Гневанский снова хлопнул в ладоши, и люстра, мелодично позванивая золотыми цепочками и хрустальными подвесками, принялась вращаться, отбрасывая на стены причудливые скачущие тени. Зазвучала мазурка и гости пустились в пляс. Искрились глаза дам, топорщились усы и бакенбарды кавалеров, плескалось из бокалов темное и густое, как кровь, душистое вино. Каблучки звонко стучали по наборному дубовому паркету, шелестели узкие траурные платья, шаркали в учтивых поклонах подошвы мужских штиблетов. Поручик Ленц со скучающим видом прогуливался между танцующими парами, заложив руки за спину, когда к нему вновь подкатился Станислав Константинович.

– Георг, пойдемте со мной. Ростислав Александрович готов вас принять. И перестаньте, наконец, так громко скрипеть вашими ремнями!