Про камень и зубы

Про камень и зубы

 Рыжий Ушик, как всегда по утрам, независимо от времени года трудился в своей излюбленной ложбине. Здесь было необыкновенно красиво и свежо, особенно летом: густая листва буков, ясеня, платана нависала над деликатными аралиями, чьи сердцевидные листочки особенно радовали Рыжего Ушика. Густой туман клубился по земле, укутывая многочисленные кустарники. В такой благоухающей обстановке работалось с огромным удовольствием и воодушевлением: первый камушек, светленький, с каштановым отливом, формировался под могучими ударами гнома. Его кирка рассекала воздух смело и быстро, откалывая омертвевшие куски грунта и камня. Это только на первый взгляд кажется, что камень – всего лишь неживая материя. Так думают многие. Но только не гномы. Им приходится иметь дело с камнем, начиная от рождения и до последнего вздоха. Гном скорее скажет, что растение не обладает своей душой, чем согласится с таким мнением о камне.

 – Ну как может быть камень без души? – рассуждал сам с собой Рыжий Ушик. – Кто такое может говорить? Все равно, как сказали бы, что гном не имеет сердца! Вот почистим тебя тут, дружок, а то за весну ты слишком зарос, и никто давно тебя не очищал! Как тебе, лучше стало?

 То ли солнечный луч соскользнул с листвы, отразившись от мелькавшей кирки на камне, или же и вправду огромный лесной валун лениво подмигнул? Гном хмыкнул, и неутомимо продолжил свой кропотливый труд, раз за разом отсекая лишние каменные зазубрины, выступы, мешавшие нормальной жизни. Жучки расползлись по сторонам, наблюдая за очищением, любуясь тружеником-гномом. Одни муравьи не прерывали своей кропотливой процессии, уворачиваясь от летевших осколков. "Война войной, – бормотали они, – а работу никто не отменял".

 Вдруг из-за дальнего пригорка (отсюда его не было видно) донеслись звуки десятков живых существ. Рыжий Ушик помимо основного таланта, владел и тем, что можно было бы назвать "фоновым слухом": занимаясь одним делом, охватывать, точно пассивным сонаром, окружающую местность.

 – Что такое, Лежень? – обратился он к камню. – Ты тоже слышишь это?

 Гном положил кирку и взволнованно припал ухом к камню. Миг – и от камня пошел отклик. Рыжий Ушик услышал сорок восемь ударов о землю схожих по вибрации и четыре удара отличных. Эти удары повторялись многократно в секунде. И еще вдобавок: то ли крики, то ли шелест листвы. Что это? Вдруг ветер подул в сторону Рыжего Ушика, и тогда он явственно различил крик "помогите!"

 – Что такое, Лежень? – повторил вопрос Ушик, вскакивая. – Точно стряслась какая-то беда. А если так, то как не помочь? А вдруг успею? В нашем лесу не допущу беды!

 Времени медлить не было. Гномы не любят спешки и суеты, но коль обстоятельства требуют решительных мер – они готовы пойти на них.

 Ушик оценивающе посмотрел на волшебный шарик: тот под мерными ударами кирки вырос до размера перепелиного яйца и набрал цвет грецкого ореха, став почти коричневым в тех своих местах, которые были темнее.

 – Да! – воскликнул Ушик. – Ты приготовился как раз вовремя: полдня труда, но, если я смогу помочь кому-то в нашем лесу… была не была!

 Он пробормотал слова, известные только ему одному, будто некий садовник, готовый срезать долго и с трудом взращиваемый плод. Шарик высек на камне след. Если вы когда-то увидите на гладкой глыбе, точно секирой срезанной, круглый след – знайте: это потрудился гном, спустив тут семь потов, но получив свою награду – желанный шар-самоцвет, в точности отвечающий характеру трудяги. Ни один труд, как известно, не проходит без следа. Вот и труд наших гномов выражается не количеством монет, а количеством добытых земных жемчужин.

 – Вот, скатывайся сюда, прямо в ладонь, – приговаривал гном, – теперь вспыхни алым пламенем, дай мне нужные ноты, высеки их подобно тому, как пирит высекает искры!

 Слова гнома звучали все более и более требовательно. В лесу слышались крики.

 – Ну же, ну же! – кричал гном. – Знаю, что не мой талант, но сейчас мне нужна скорость, как никогда! А что может быть быстрее…

 Он не успел договорить, как камень в его ладони от светло-коричневого оттенка стал ярко-красным, затем выбросил в воздух алые языки пламени и засвистел ими искрами, точно жгучими головешками костра.

 Лес загудел. Аралии затрепетали, пряча листочки. Из-за пригорка послышался разрезающий ветки кустарников клич и сопенье. Их можно было и не услышать, но Рыжий Ушик, не забываем, обладал самым чутким слухом и не зря пользовался уважением у сородичей.

 Кустарники отпружинили в стороны, и в ложбину внеслась стая улиток! Кого здесь только не было: помимо дюжины крупных виноградных улиток, в отдельной упряжке оказалась целая турма брюхоногих – здесь были замечены скромные улитки катушки, щеголеватые, пестрые неретины (всем своим видом говорившие – мы тут самые модные), зеленые и красные лужанки.

 Даже Лежень, казалось, выдохнул от удивления: кавалькаду холмогорских улиток не так часто удавалось застать в лесу на обозрении, а уж вызвать их – и подавно такой редкий случай и удача! Шар Ушика вспыхнул последний раз и растворился в воздухе.

 – Вот это другое дело! – воскликнул Рыжий Ушик.

 Улитки, как упряжка арденских лошадей, несли за собой колесницу. Последняя отличалась невероятной легкостью, сложившись из ивовых веточек, скрученных между собой крепчайшим шпагатом.

 Ушик в два счета запрыгнул в колесницу и свистнул тем подобием клича, что подслушал от самих улиток, когда те только неслись на зов волшебного шара. Так птицы перекликаются между собой, подтверждая свое согласие.

 Крики в лесу не утихали.

 – Ну же, быстрее, быстрее! – кричал Ушик что есть мочи.

 Видели бы вы, как со свистом рванул табун улиток! Это же не простые улитки, ползающие по нашим садам и участкам. Это холмогорские! И это не просто слова: элита среди всех улиток, встречающаяся раз на миллион, миллиард собратьев, они собираются в свободную стаю, независимую от места обитания и носятся, носятся по миру, останавливаясь только на еду и сон.