В другой жизни

Глава 10. Компромисс

До отъезда во Владивосток оставалось несколько дней.

Макс стоял на своем любимом балконе, прислонившись спиной к перилам, и скептически взирал на «рассаду»: так он называл материалы для озеленения, которыми сейчас была завалена добрая половина площади. То была прихоть Нины, и Макс зачем-то пошел на уступки, а теперь разглядывал все это барахло тоскливым взглядом, кривил красивое лицо и мысленно себя ругал.

Нет, конечно, если бы он знал, во что именно это выльется и во сколько обойдется, он бы зарубил всю идею на корню. У них было очередное свидание, и Максим, как и обещал, потащил Нину в ресторан, где готовили еду по оригинальным японским рецептам. К еде девушка отнеслась довольно прохладно, зато ее восхитил интерьер. Над его оформлением хорошо потрудился озеленитель, и Нине это очень понравилось. Она невзначай упомянула, что видела как-то сад на крыше, и с таким воодушевлением расписывала красоту и пользу такого сада, что Максим неожиданно для себя ляпнул, мол, интересно, можно ли такое замутить на балконе. И понеслось. Нина тут же уцепилась за его слова, вдохновилась этой идеей и принялась красочно мечтать вслух.

В итоге Макс обещал подумать, а теперь он стоял перед этой кучей непонятных коробок и рулонов и ждал команду озеленителей, которые должны были превратить часть его балкона в настоящий уголок живой природы. Максим закатил глаза и тяжело вздохнул. Интересно, что бы сказала эта любительница зелени, знай она, что Макс планирует сменить нынешнюю квартиру на огромные апартаменты в Москва-Сити? Лучше, конечно, пока о переезде молчать. А с этим садом… Возможно, удастся даже продать подороже.

А пока Макс и тут все-таки не упустил возможность и поставил Нине условие: сад он сделает, но только если она переедет к нему. Сам он возиться с ним не собирается, и лично ему этот сад не нужен. И делает он его лишь ради нее, поэтому какой смысл, если она с ним не живет.

– Так быстро? – заволновалась Нина, гоняя по тарелке «настоящий» ролл, который почему-то никак не решалась попробовать.

– А что тянуть? – беспечно ответил Максим. Нина кусала губы и молчала.

– Но мы же раньше вместе не жили, – наконец заговорила она.

– Мы собирались, Нин, – произнес Макс, накрывая ее ладони своими, – но не успели. И я понимаю, что ты привыкла жить одна, но не волнуйся, я часто бываю в разъездах по работе, ты даже успеешь соскучиться.

Он улыбнулся краешками губ и добавил:

– Надеюсь, по крайней мере.

Нина долго молчала, раздумывая. Потом, словно нехотя, неопределенно кивнула и пожала плечами. Макс ей нравился. Рядом с ним она не чувствовала себя выпавшей из жизни на много лет, он не лез в эти больничные дебри, не ворошил старые воспоминания, не пытался вылепить из нее того, кем она не могла стать: потом или вообще. И да, это только ей казалось, что все слишком быстро, но для него это было, наоборот, слишком долго. К тому же Нине очень нравилась его квартира, и если он разрешит там устроить этот чудесный зеленый островок, то почему бы и нет? Правда, Нине иногда чудилось, что у них с Максимом должен был быть какой-то дом на озере, стоявший особняком от поселений. Но, возможно, она только мечтала об этом и теперь просто вспоминает о своей мечте.

Нина согласилась переехать к Максиму, а Максим согласился разбить на балконе небольшую зеленую зону.

«Что ж, это будет намного меньшим злом, чем если вся Москва в итоге зарастет бурьяном и утонет в непроходимых лесных дебрях, как примечталось когда-то одному безумцу, – решил Макс. – Главное, чтобы Нина как можно сильнее отдалилась от него».

Его тревожило, что ему нужно уехать практически на самом подъеме их отношений, когда все только начало развиваться и так важно удержать это зарождающееся чувство, укрепить его. Но поездку больше нельзя было откладывать. Сил становилось меньше, причем с определенного момента на защиту Нины от поисков, поставленную Максом, набросились с новой, свежей агрессией. И с незнакомой до этого Максу магией. Он догадывался, что это значит. Самые худшие опасения оправдались: очнулся колдун. А магические силы самого Максима были на исходе. Нужно было срочно ехать по своим местам, «на жатву», как иногда называл это белокурый маг. Напомнить о себе прихожанам, вдохновить их на добровольные пожертвования и, желательно, зацепить новых. Он был уверен, что практически все, кого уже вовлек он в свои сети, обязательно исполнят свой долг, но им необходимо было дождаться своего кумира, увидеть его в последний раз, получить благословение. Были и такие, которые мечтали, чтобы в момент ухода голубой взгляд ангельских глаз провожал их, а кто-то хотел держать божественного посланника за руку. Вот это Макс больше всего не любил. Не то чтобы это причиняло ему душевные страдания или вызывало муки совести, но все-таки в эти минуты желательно было находиться подальше от инцидента.

По счастью, таких желающих было очень мало: в основном добровольно расставаться с жизнью и переходить в новый чудесный мир, чтобы дожидаться там своего кумира, люди предпочитали втайне от чужих глаз. Но на памяти Макса был неприятный случай, когда ему пришлось стоять на крыше высотного дома и держать за руки девушку, стоявшую на самом краю, спиной к пропасти. Она улыбалась, глядя ему в лицо влюбленными глазами, затем отклонилась назад так, что Максу пришлось напрячь мышцы, удерживая ее над улицей, а потом закрыла глаза и прошептала:

– До встречи там. Отпускай…

Максим равнодушно разжал пальцы, и она упала вниз, а он буквально бегом скрылся с крыши, чтобы не дай бог никто не связал его с этой историей. От жертвы остался тягостный осадок, хотя польза была двойная: влюбленная девочка отписала на одну из специально открытых для таких дел Максом фирм свою маленькую однокомнатную квартиру. Помимо оплаты магией за очередную жертву самоубийства, он получил материальную выгоду. Таких прихожан Максим ценил больше остальных и готов был на многое, лишь бы увлечь и вдохновить идеей перерождения. Туда же относилась и история, от которой его до сих пор передергивало. Однажды ему пришлось ублажать пожилую и очень богатую вдову, которая хотела насладиться своим «ангелом» еще до перехода в новую жизнь. Почти новую «Ламборджини», полученную от вдовы «в наследство», он при первой же возможности продал, хотя давно мечтал именно о такой. Но теперь, когда он садился в нее, ему казалось, что она насквозь пропитана запахом молодящейся старухи, и его тут же начинало мутить. Спасибо, что вдова не заставила смотреть на свою смерть или, как было принято называть в их кругу, «переход» и ушла тихо и в одиночестве, наглотавшись таблеток.