Химия

3 глава.Частная школа

Стою перед зеркалом и рассматриваю себя в школьной форме.

После стольких лет свободного стиля опять ходить в юбочке в складочку, как маленькая девочка, кажется диким, но тут такие правила и не мне их менять.

Вообще, я должна молиться на директора (маминого брата, договорившегося с учредителем на три бесплатных месяца обучения в частной школе для «бедной девочки, попавшей в сложную психологическую ситуацию»).

Передергивает от воспоминаний, снова без спроса выбравшихся наружу страшными тенями прошлого. Безжалостно захлопываю дверь, чтобы они не пробрались дальше.

Произошедшее когда-нибудь оставит меня в покое или всегда будет напоминать о себе?

В комнату заглядывает мама и, просканировав меня, строго бросает:

– Не вляпайся ни в какую историю.

Смотрю в ее холодные глаза и хмурюсь.

В какую историю?

Так обидно: родной человек до сих пор считает, что я сама виновата в случившемся, что все спровоцировала и не может смириться, что пришлось уехать из-за меня из родного городка и снова оказаться без мужчины.

Я уже взрослая и понимаю: она боится стареть и боится остаться одинокой, поэтому готова держаться за абы кого.

Вздыхаю.

Разве когда-то было иначе?

Разве когда-то я чувствовала от нее поддержку?

Нет!

Так на что я рассчитываю?

Мне с детства не слишком повезло в жизни. В то время, когда сверстницы наслаждались любовью, уготовленной им фактом появления на свет, мне приходилось клянчить ее крохи у отца, оставившего меня в пятилетнем возрасте, выпрашивать хоть какую-то ласку у матери, винившей меня во всех неудачах, только потому, что я унаследовала черты человека, которого она ненавидит.

Все. Хватит.

Надо завязывать с этим самокопанием, иначе моральных сил на вливание в коллектив местных мажоров мне точно не хватит.

Небольшое двухэтажное здание из белого кирпича, огороженное забором; название школы, написанное золотыми буквами на зеленом фоне, прикрепленное к решетке перед входом на территорию; парковка, забитая премиальными машинами, из которых маленькими букашками выползают ученики разного возраста в такой же форме, что и на мне.

Набираю в легкие воздуха. Фух.

Так, не дрейфить. Я ничем не хуже их.

Даже если ни с кем не полажу, то перетерпеть придется всего каких-то три месяца обязательного посещения, а потом экзамены.

Справлюсь.

Пристроившись за парочкой лилипутов, иду по вымощенной плиткой дорожке, чувствуя, как противно сосет под ложечкой от волнения. Ненавижу подобное состояние.

Крыльцо, стеклянные двери, две пары накрашенных глаз, впившихся в меня. Ну как же, новое лицо под конец учебного года.

В ответ разглядываю разрисованные физиономии девушек-дежурных.

Они правда школьницы?

Может, стоило хотя бы покрасить губы блеском?

Пройдя по коридору за своими малышами, торможу в маленьком помещении, предназначенном, видимо, под раздевалку для начальной школы.

Так, а где для взрослых?

Возвращаюсь в холл и замечаю нескольких ребят постарше, направляющихся по лестнице в цокольный этаж. Иду за ними.

В раздевалке тоже попадаю под шквал удивленных взглядов, но если мальчики смотрят с любопытством, то девочки, однозначно, надменно. Сразу осознаю: куртка моя слишком простенькая, кроссовки изношены, рюкзак допотопный. Как хорошо, что здесь предусмотрена форма, и я могу хоть как-то слиться и не выделяться белой вороной среди местных модниц.

Класс отыскиваю уже без приключений, спросив у первого учителя, попавшегося на моем пути.

Останавливаюсь перед дверью, морально готовясь войти, и слышу:

– Ты Аниса?

Оборачиваюсь и упираюсь в доброжелательные серо-голубые глаза эффектной светловолосой женщины.

Киваю.

– Елена Анатольевна, – представляется она, по-доброму улыбаясь. – Учитель химии и твой классный руководитель.

– Очень приятно, – мямлю я, а женщина, подхватив меня под локоть, вводит за собой в класс.

– Доброе утро, – произносит она с порога и добавляет строже. – Так, угомонитесь и послушайте.

Когда гул голосов стихает, учительница представляет меня:

– У нас новенькая. Аниса Алабина.

Мельком обвожу взглядом устремленные на меня совсем неприветливые лица и, пытаясь выдержать такой негативный поток внимания, отвлекаю себя подсчетом.

Пять парней, шесть девочек – подвожу итог.

Разве бывают такие малочисленные классы?

Стоп. Это же частная школа.

– Новенькая сейчас?

– Аниса?

– Кто переводится за пару месяцев до экзаменов?

Сыплются вопросы с разных сторон.

– Давайте не будем любопытными, а проявим всю имеющуюся у нас доброжелательность, – взывает «ангел» в этом «царстве тьмы» и, повернувшись ко мне, произносит: – Садись за любую свободную парту.

Стартую к ближайшей и улавливаю голос девчонки рядом.

– Такое чучело.

Делаю вид, что не слышу, но, приземляясь на стул, все-таки ощущаю, как внутри дискомфортно от колючей правды: по сравнению с другими девочками в классе я самая блеклая, а еще тощая и очень высокая, одним словом, жердь.

После химии, словно безмозглая овца, плетусь за всеми на первый этаж к кабинету русского языка.

Сажусь за свободную парту и возле меня сразу собирается несколько человек.

– Ну что, Аниса, ты теперь наша одноклассница и обязана откровенно рассказать, с какой радости оказалась в нашей школе за три месяца до окончания? – голос рыжей девчонки звучит вызывающе требовательно и не подразумевает отказа.

Встречаю взгляд красивых, но таких холодных голубых глаз и инстинктивно вскидываю подбородок:

– Я никому ничего не должна.

Та зло прищуривается.

– Ты, оказывается, еще и невоспитанная!

– Не больше, чем ты, – отбиваю ее фразу, будто шарик пинг-понга.

– Я невоспитанная? – девчонка усмехается и демонстрирует в наглой улыбке идеально ровные и белые зубы. – Я только хочу узнать, не опасно ли с тобой общаться?