Рубиновые цепи

Глава 16. Цена знания

Келья мага не казалась пустой из-за вездесущих стопок книг. В центре стоял большой дубовый стол с множеством всяких ящичков. Он был завален грудой свитков и пергамента, в причудливом горшочке покоились перья разных размеров и окрасок. Стены уставлены книжными шкафами, а те, в свою очередь, под завязку забиты справочным материалом.

Йитирн вошел первый. Я следом за ним.

— Каким образом вы узнали? — потребовала я ответ прежде, чем хозяин кельи предложил нам сесть на единственные свободные два стула.

Маг повернулся ко мне с ехидной усмешечкой на устах.

— Очень просто, милая, — сказал он сладко. — На дверях прибежища натянута «паутинка», считывающая цвета ваших энергий. Йитирн — синий, а твоя вот рубиновая. Не какая-то там красная, оранжевая или алая, рубиновая! Мощновата, правда, была. Придется заклинание наносить по-новой.

Он улыбнулся мне, но в той улыбке не было доброты.

— Присаживайтесь, прошу вас, — пригласил он. — Расскажите старому Таалу, зачем вы навестили его в скромной келье. Не каждый день на пороге видишь ведьму, да еще и рубиновую Мэйв.

— Я не Мэйв, — вспыхнула я, но Йитирн сжал мне рукой плечо.

— Вот как? — хмыкнул Таал. — Любопытно. Йитирн, невежливо буравить человека, некогда бывшего тебе верным другом, таким взглядом. Я не сказал ничего такого, за что ты можешь меня осуждать или ненавидеть. Тебе просто нужно было быть повнимательнее, когда ты перешагивал этот порог. Но концентрации тебе никогда не хватало, вечно увлечешься чем-нибудь…

Он тонко улыбнулся и отвернулся, загремев чашками. Он достал с верхней полки коробочку с чаем (я так думала) и заварил по две щепотки каждому в красивых темно-зеленых чашках с серебряным узором. Затем добавил по половине чайной ложки сахара и подал нам. Йитирн свой напиток отставил в сторону, а я чашку приняла, но пить опасалась. Хозяин кельи сделал большой глоток, нарочно погромче причмокнул и уселся в старое потрепанное кресло, задвинутое между кроватью и тумбой, которая завалена свитками и книгами.

— Разве вы не попробуете? — притворно удивился он. — Это прекрасный чанан сармийский. Его еще моя прабабка собирала.

Я вопросительно посмотрела на Йитирна, и он негромко пояснил:

— Чанан — дурманящая трава. К счастью, после того как Сармию сожгли, этот сорняк больше нигде не растет. — И дальше, обращаясь уже к Таалу, — Глупо тратить на нас такой редкий ресурс.

Опасливо я примостила свою чашку на стол мага и сложила руки, отчего-то ужасно нервничая. С какой целью он вообще предложил нам этот чанан?

— Джахайн, — сказала я. — Кто он?

Таал громко и принужденно рассмеялся. Он отпил еще из своей чашки, блаженно улыбнулся и, все еще посмеиваясь, отер воображаемый пот со лба.

— Теневой Повелитель? — переспросил он. — Полагаю, что он искусный и талантливый маг. Намного сильнее, чем я сам. А ведь однажды Таал Аурийский был сильнейшим. Жаль, но больше я не ношу этого титула.

— Чего же он хочет? — перебила я.

Маг удивленно на меня посмотрел, но ответил:

— Его истинные мотивы, боюсь, не узнать. Но он собирает армию, чтобы покорять земли? Хм-м, вряд ли. Насколько я знаю, его не интересует банальная власть над всем миром или власть вообще. Зато он безумно интересуется магией и всем, что с магией связано. Что ж, ресурсы у него есть. Признаться, я завидую ему. Все мои книги не стоят и трети того, что знает Джахайн. Поговаривают, что ему служат ведьмы.

— Ведьма ни за что не стала бы подчиняться, — пылко восклинула я, повторяя слова Мааррха. — Это просто невозможно.

Таал хмыкнул. В его глазах появилось отчужденное выражение.

— Многое изменилось с тех пор, как погибла рубиновая ведьма, Мэйв. Ведь Джахайн появился вскоре после ее смерти. Мы надеялись, что она переродится, ведь так было всегда с тех пор, как она стала Хранительницей Камня. Но ее душа замолчала на пять веков. И мы оказались подчинены самому сильному на тот момент магу.

Я приподняла бровь.

— Почему она не перерождалась?

— Не могу этого знать, — пожал плечами Таал. — Реинкарнация, как ты знаешь, прерогатива Хранительниц Камней. Однажды ведьму назначают Хранителем Камня, она связывает свою душу с ним и с тех пор перерождается. Она никогда не умирает окончательно. Жутковатое явление, скажу тебе я.

Он вздохнул.

— Многие ведьмы играли по правилам смертных, — он бросил на меня обеспокоенный взгляд. — С каждым новым рождением они брали себе новое имя. Но не Мэйв. Она всегда была Мэйв. Мэйв Карающей Дланью.

— Меня зовут Ева, — отрезала я. — И я не Мэйв.

— Реинкарнация, — закивал Таал. — Но странная. Я не сталкивался с чем-либо подобным, а потому и советов для тебя никаких нет. Но мы говорили о Джахайне, и я расскажу тебе все, что знаю. Он появился спустя десятилетие от смерти рубиновой ведьмы. И был силен. Теперь, понятное дело, он в тысячу раз сильнее, чем прежде. Я, Таал Аурийский, бросил ему вызов. И проиграл.

Он нахмурился, вспоминая прошлое. Темные глаза забегали под седеющими бровями. Мне показалось, что он вновь переживает свое поражение.

— Не сразу он стал угрозой для Атарии. Притворялся понимающим. Вершил судьбы. Помогал исцелять больных и продлевал жизнь тогдашнему королю, Верригану IV. — Он заметил мой заинтересованный взгляд и кивнул. — Да-да, именно этот король и выстроил этот прекрасный город. Тогда о нем было известно больше, чем сейчас. Многие маги бросали ему вызов. Он с легкостью расправлялся с ними. Иногда мне кажется, что магия подчинялась ему.

— Магия не может быть подчинена, — подал голос Йитирн, о присутствии которого я забыла напрочь, увлеченная рассказом Таала.

Таал бросил недобрый взгляд в сторону дроу.

— Я же сказал: «мне кажется». Никто из магов с таким искусством не сплетал энергию в заклинания. Была бы жива рубиновая ведьма, она бы ни за что не позволила ему возвыситься. Но она оказалась мертва, а другие ее сестры, Хранительницы остальных Камней, потеряли значительную часть силы с ее смертью. И мне до сих пор неизвестно почему.

— Они бросали ему вызов?

Таал усмехнулся и покачал головой.

— О, нет. Лишь маг может бросить вызов магу. Ведьма имеет возможность прийти и уничтожить того, кого пожелает. Тогда мы подумали, что боги отвернулись от ведьм, потому что ни одной не удалось одолеть Джахайна. Теперь я понимаю, что это было напрямую связано с потерей силы. Но прошло двести лет, прежде чем ведьмы перестали бороться. В это время они и начали пропадать. И с тех пор появилась призрачная армия оскверненных. Я слышал, что элементалей Джахайн покорил с не меньшей легкостью, чем ведьм.

— Невозможно, — вновь сказал Йитирн и замотал головой. — Элементали служат природе!

— Глупый, — разозлился Таал. — Природа давно стала владением Джахайна и была преобразована в призрачную копию самой себя. Ничего удивительного в том, что элементали перешли на сторону…

— Элементали, по-твоему, неразумные дикие создания? — вскричал Йитирн, подпрыгивая со стула, на котором сидел. — Да эти ведьмы ни за что не перейдут на сторону врага!

— Но если Хранительницы служат Джахайну, значит, и элементали могут, — сказала я, дернув дроу за руку. — Ты сам говорил, что Хранительницы стоят на самом верху после богов. Элементали следуют за ними, это тирии создали их.

Таал все это время кивал с довольным видом.

— Видишь? — кивнул он в мою сторону. — Ведьма понимает.

Он потер руки, отпил еще из своей чашки и вернулся к рассказу.

— Мы слышали, — осторожно сказала я, — что Джахайн собирается уничтожить магию. Это может быть правдой?

Таал приподнял бровь.

— Откуда это у вас такие познания? — спросил он, прищуриваясь. — Магию ведьм невозможно уничтожить. Их сила питается силой Богов.

— Которые замолчали, — вставила я.

— Ты и это знаешь? Ты куда более полезна мне, чем я думал.

Таал невесело усмехнулся, взгляд стал жестким, но удовлетворенным.

— Я не могу ответить на твой вопрос. Теоретически уничтожить можно что угодно, задействовав в этом еще большие силы. Но тогда… тогда это должны быть силы минимум божественные. Такой силой даже Джахайн не обладает. Поэтому, поразмышляв, я отвечу тебе так: нет, не думаю, что Джахайн хочет уничтожить магию. Тогда ему самому придется ее лишиться, а он, я уверен, не пожелает расставаться с тем, что уже накопил.

Маг допил свой чанан, поставил чашку на тумбочку и посмотрел на нас.

— Я мог бы и промолчать, но меня терзает любопытство, — сказал он наконец, в упор глядя на Йитирна.

— Это было необходимо, — сухо ответил Йитирн.

Я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь разгадать, какая история стояла за этими односложными фразами.

— Что ж, я не думал, что встречу тебя. Для меня стало откровением, что ты выжил и выглядишь вполне неплохо для мертвеца, которого похоронили!

Йитирн пожал плечами, и Таал оставил эту тему. Маг глянул на меня.

— Теперь, когда ты знаешь, кто такой Джахайн… Возможно, ты смогла бы мне помочь, ведьма. К сожалению, я не знаю больше других ведьм, кому по силам справиться с этим заданием… Янтарная умерла, но она была слишком незначительна и не смогла бы сделать того, что сможет рубиновая.

— Не смей просить Еву об одолжениях, — вспыхнул Йитирн.

— Есть одно заклинание, — проигнорировал выпад Таал. — Оно очень сложное, не сказать, длинное. И написано оно лишь в одной книге. Я никогда не имел возможность увидеть ее воочию.

— Что за книга? — спросила я, предчувствуя ответ.

— Гримуар рубиновой ведьмы, — наигранно легко ответил маг.

— И что оно делает?

— Я думаю, что тебе ни к чему забивать этими несущественными подробностями свою милую головку, — голос стал елейным и вкрадчивым.

— А я думаю, что очень даже стоит, раз Гримуар принадлежит мне, — парировала я, сверкнув глазами. — Для чего это заклинание?

Таал мрачно улыбнулся.

— Значит, книга у тебя есть, — протянул он.

Он неожиданно встал и прошелся по келье. Я напряженно смотрела на него, вглядываясь в его некрасивое лицо с орлиным носом и приплюснутыми толстыми губами. Мне очень не понравился тон его голоса и внезапная перемена настроения. Маг курсировал по келье, довольно потирая узловатые крепкие руки, изрытые оспинами и изборожденные морщинами. Он был человеком, но, судя по всему, жил уже не первое столетие.

Таал повернулся к нам, и выражение его лица было и мрачным, и решительным. Ничего хорошего оно не предвещало.

— Так получилось, — сказал он негромко, — что в погоне за знаниями я принес в жертву немало из того, чем дорожил. Бесценной казалась мне моя свобода. Но в итоге оказалось, что жизнь куда больше стоит, чем я подразумевал.

— Ты служишь ему, — прошептал Йитирн.

Дроу молниеносно очутился на ногах, но с рук мага слетела короткая стрела, состоящая из ярко-желтой энергии, и Йитирн сел обратно.

— Не так быстро, мой старый друг. — Он улыбнулся мне. — Йитирн прав. Я действительно перешел на сторону Джахайна. Спасал жизнь, слишком дорогую мне. Ту, что я не мог потерять.

— Свою, — прорычал темный эльф.

— Вовсе нет, — качнул головой Таал. — Всю свою жизнь я любил только одну женщину. Она была великолепной. Сильной. Умной. Красивой. В ней била такая жизненная энергия, что я преклонялся перед ее духом. Я готов был пожертвовать всем, лишь бы она жила и дышала. Но мой Повелитель… Он заинтересовался ей. Я не смог спасти ее, но выиграл для нее время. Было поздно. И узнав, что она умирает, истощенная, я пришел к нему. И умолял в обмен на свою свободу и знания сохранить ей жизнь. Или… подобие его.
Меня посетила догадка, и я вздрогнула как от удара.

— Веланна, — прошептала я. — Янтарная ведьма. Ты любил ведьму.

Таал сжал руки в кулаки и задрожал.

— Да, — сказал он вызывающе, — я любил янтарную Веланну. И люблю. И буду любить всегда. Сделал для нее все, что мог и сделаю, если потребуется. Она выбрала его, своего белоснежного дракона. Но между нами было такое, чего никогда даже не снилось этому ящеру-переростку! Между нами была страсть. Я смирился, что она влюблена в дракона. Но страсть… эту страсть я ни с кем не был готов делить. И не делил. Веланна принадлежала мне.

Он перевел дух, собираясь с силами.

— Мой Повелитель был благосклонен ко мне. Но ему потребовалось то, что я не мог ему дать. Гримуар рубиновой ведьмы содержит самые могущественные и самые смертоносные заклинания из ныне известных. Но есть там и заклинания, которыми Мэйв усиливала свои способности. Именно они и понадобились моему Господину. С момента смерти рубиновой Гримуар ускользал от меня. Я никак не мог его разыскать.

Маг насмешливо посмотрел на меня.

— Я сразу понял, что ты — ведьма. Но то, что ты была истинной рубиновой, оставалось для меня загадкой ровно до того момента, как ты признала, что книга твоя.

Я ахнула, пораженная ужасом.

— Но ведь заклинание… на входе… — пролепетала я.

— Все это время я лишь бросал наживку, а ты послушно заглатывала ее. Ты давала мне ценные сведения на протяжении всего разговора. И даже не понимала этого. Что за глупая, глупая ведьма!

По его лицу расползалась недобрая улыбка.

— На двери не было никакого заклинания. Йитирн ничуть не изменился за те двести лет, что мы не виделись. А ты… гир’джар, может, и не распознают Скрывающее заклятье, gil’hana dea, но не собрат-маг. Я сразу понял, кто ты. Теперь я вижу, что ты — рубиновая. Настоящая. Подлинная. И я знаю, как услужить своему Повелителю.

Он ткнул пальцем в Йитирна, и эльфа опутали живые веревки-плети. Он оказался обездвижен, привязан к своему стулу. Плети поползли, обвивая пальцы, чтобы дроу не смог создать сплетение.

— Его жизнь в обмен на рубиновый Гримуар, — приказал он.

Я вскочила со стула.

— Отпусти его, немедленно! Волей ведьмы…

Таал расхохотался: зловеще и угрюмо.

— Ведьма, ты, видимо, не представляешь, насколько сильна Воля Теневого Повелителя, если твоя Воля для меня ровным счетом ничего не значит. Я буду добрым и позволю тебя обдумать мое предложение. Времени у тебя будет два часа. Надеюсь, этого хватит, чтобы понять: дороже ли тебе друг или какая-то книжка, о могущественности которой ты даже не можешь себе и помыслить.

Я заметалась. Мысли путались. Я только что добровольно выдала столько ценной информации, ради которой стая Сарии умирала! Я подвела Йитирна! И теперь еще Гримуар. «Есть те, кому очень, очень захочется завладеть этим гримуаром», — вспомнила я отчаянный шепот женщины. Йитирн в обмен на книгу. Книгу рубиновой ведьмы. Мою книгу.

— Отпусти Йитирна, и мы договоримся, — взмолилась я.

Но Таал покачал головой.

— Два часа. После этого я убью твоего эльфийского дружка. Его сила, может, послужит Повелителю. Или я упрошу превратить дроу в оскверненного. Может, оно и к лучшему?

Я вспыхнула.

— Мне нужно подумать! — крикнула я.

— Я же дал тебе время, — напомнил маг. — Иди, подумай, и возвращайся. Я надеюсь на твое благоразумие, ведьма.

Я посмотрела на Йитирна. Он едва заметно кивнул. Я была уверена, что свою жизнь он с легкостью обменял на то, чтобы Гримуар остался в моем владении.

Пулей вылетела из кельи и побежала по коридору, к выходу. Какой же я оказалась наивной, слепой дурой! Меня так легко провели! Я летела, ничего не замечая на своем пути. Из-за меня пострадал Йитирн. Я и не сомневалась, что смогу отдать книгу взамен его жизни. Неужели это было бы неправильно? Я все равно не могла прочесть и двух слов из Гримуара, а Йитирн смог бы продолжить обучать меня, дать силу новой ведьме.

— Ты уже уходишь? — загремел потусторонний голос Веланны.

Я обернулась к ней. Призрак ее парил над полом, взгляд — неласковый.

— Волей ведьмы, — начала Веланна, — я приказываю тебе остаться в нашем прибежище, сестра. Здесь ты будешь в безопасности!

Я ничего не почувствовала. Меня затопила ненависть, слепая и безжалостная.

Я бросилась к выходу.

— Я же сказала, — проинесла Веланна. — Ты останешься здесь!

— Я же сказала, — передразнила ее я. — Посмотри на себя, янтарная! Твоя воля больше ничего не значит!

Я шагнула за порог, обернулась.

— Ты — мертва, Веланна. Прости.