Злолушка или Сестрицы - тоже люди

1

Бесит! Бесит! Бесит!

Я так глубоко дышала, что ноздри раздувались, словно у застывшего перед красной тряпкой быка. Экран телефона плыл рябью перед глазами, сжатые пальцы свело судорогой. Казалось, каждая клеточка тела пропитана злостью, и она готова вот-вот вырваться наружу и обрушиться на мир. Не хотелось перечитывать короткие строчки сообщения, но взгляд снова и снова пробегал по ним от начала до конца, и с каждым разом сердце начинало колотиться сильнее.

Держать в себе гнев было слишком сложно. С момента оповещения о сообщении прошло всего пара мгновений, а рука с зажатым в ней простым карандашом сжалась в кулак. Древко треснуло, и мелкие щепки рассыпались по исписанному неприличными надписями столу. Какие-то отлетели на пол прямо к новым лакированным сапожкам сидящей рядом девушки с рыжей косой. Она вздрогнула и покосилась на меня голубыми глазами, спрятанными за тонкими линзами круглых очков в модной оправе.

- Кира, что случилось? – осторожно поинтересовалась она, отодвигая скетчбук, в котором делала наброски черной гелевой ручкой.

Я хотела ответить подруге, но вместо слов из груди вырвалось только раздраженное шипение. Лиля настороженно оглянулась, снижая голос до шепота:

– Подруга, у тебя дезориентация или приступ дефицита внимания?

Я на секунду забыла о злости, пытаясь осознать ее вопрос.

Девушка оценила мое недоумение и, покачав головой, обвела рукой аудиторию. Все присутствующие дружно смотрели на меня, ожидая продолжение концерта. Благо, в коридоре все еще шумела перемена, и народу в лекционном зале было не так много.

- Простите, - буркнула куда-то в пространство.

Студенты, быстро поняв, что продолжения не последует, вернулись к своим делам, а Лиля выжидающе сложила на груди руки. Мой праведный гнев нуждался в поддержке, поэтому я, недолго думая, протянула рыжей телефон. Лиля уткнулась в тусклый экран. Через несколько секунд девушка подняла голову и удивленно хлопнула глазами.

- Ну и что? – недоверчиво поинтересовалась она, возвращая телефон.

- Что? – осевшим голосом переспросила я: - Синицкая, ты прочитала?

- Да.

- И?

- Что «и», Кира. Там нет ничего криминального.

В голову закралась мысль, что, пока я отдавала телефон подруге, могло открыться другое сообщение, и я подняла к глазам экран. Нет, все верно. Приводящие в бешенство строчки: «Сестренка, жду тебя сегодня дома пораньше, выберем нашей маме подарок.» по-прежнему были там.

- Вот! – я снова вернула телефон подруге, не замечая, как повышаю голос: – Синицкая, читай!

- Я прочитала, - отозвалась девушка и поправила на переносице очки. – Кира, успокойся, все нормально.

В ушах застучала кровь, а щеки покраснели так сильно, что впору было выбегать на улицу и бросаться в снежные сугробы, горами возвышающиеся под окнами аудитории.

- Лилька! – из последних сил сдерживалась от рыка: - Ты что, не понимаешь? Она написала мне прийти сегодня вовремя, чтобы подумать над подарком для мамы!

Странно было предполагать, что моя подруга, окончившая школу с золотой медалью и успешно доучившаяся до третьего курса университета без единой четверки, вдруг разучилась читать. Но озвучить текст сообщения показалось необходимым.

Синицкая на всякий случай отодвинулась на край лавочки и уже оттуда продолжила, прикрывшись учебниками:

- Но ведь у твоей мамы скоро День рождения.

Я осеклась. А потом от избытка чувств вскочила. На лавочке мирно покоился раскрытый рюкзак Лильки. От резкого движения он сделал кувырок в воздухе и полетел вниз по аудиторной лестнице, разбрасывая вокруг себе вещи печально следившей за ним подруги.

- Вот именно - у моей! – голос понизить не получилось, но кончики ушей от неловкости покраснели: - у моей мамы, а не у нашей! И ты видела, как она меня назвала? Видела? Сестрёнкой!

- Кира не ори. – Синицкая встала и уныло поплелась в проход.

Между первыми рядами уже носился одногруппник Васька Теряев. Он поднимал рассыпанные вещи Лили, с маниакальным бешенством отбирал их у других, тоже благородно пришедших на помощь, и краем глаза следил за спускающейся рыжей. Когда Лиля оказалась у первого ряда, он метнулся к ней и сгрудил все прижатые к груди вещи на ее протянутые руки.

- Спасибо, - кисло улыбнулась та, стараясь не смотреть восхищенно взирающему на нее парню в глаза.

Развернулась и почти бегом поднялась обратно.

- Не за что, - с благоговением пробасил вслед Теряев, а я со стоном опустилась на скамейку, чувствуя, что от обиды готова заплакать.

- Кира, - на плечо опустилась теплая ладонь, - ну когда ты уже примешь ситуацию и перестанешь злиться на весь мир? Ты же сама хотела маме счастья.

- Хотела, - всхлипнула я, - но это же. Она же… - подходящего слова для характеристики не находилось. На языке крутилось несколько нецензурных, но зная тонкую натуру подруги, я решила их не озвучивать.

- А, по-моему, Денисова, ты просто ревнуешь.

На лавочку упала брендовая сумочка нежно-бежевого цвета. Ее хозяйка, стройная миловидная блондинка в стильном брючном костюме и в сапогах на смертельно-опасной, на наш с Лилькой взгляд, шпильке, грациозно уселась рядом и послала нам воздушный поцелуй.