В сердце зимы

Глава 10. Рисунки на стекле

Струнники играли на конкурсе в большом зале училища, освещённом по такому поводу сразу двумя прожекторами. Народу в зале было мало, а выступающих и того меньше. О тех, кто так и не смог выйти на сцену, ходили ужасающие слухи: заиграл руку, сломал палец на ноге, простудился, упал в обморок в ванной – настоящий заговор по устранению конкурентов!

Контрабасистка Ива Блэкфорд исполняла сложную программу на своём солидном инструменте, стараясь сделать каждый звук сочнее и гуще. Марина Воронова чувственно играла на виолончели, глубоко вживаясь в образ и скрывая от слушателей, что каждый звук причиняет ей нестерпимую боль (на днях она неудачно захлопнула дверь, лишившись ногтя). Играла на альте и Никки Авотиня. Среди зрителей я заметила Александра и была уверена, что он пришёл поддержать именно эту альтистку. Внутри распустила щупальца какая-то противная досада, и я слушала выступление Никки с особенным вниманием. Технически это было неплохо для первокурсницы, но моя душа на эту музыку не откликнулась. Это напоминало распечатанную на принтере картинку, а не живописное полотно.

На улице шёл дождь. Промозгло, одиноко, мрачно – совсем не зимняя погода. Мне уже успели сделать жёсткий выговор на выходе из училища, и теперь даже природа наказывала меня. Пронизывающий ветер швырял в лицо капли дождя, но они становились солёными на моих щеках. Едва успела заскочить в трамвай на площади. А потом заметила, что рядом, держась за спинку соседнего сидения, стоит Александр. Он не поздоровался, и настроение совсем упало. Трамвай неспешно поплыл по мокрым улицам. Сквозь запотевшие стёкла проглядывали импрессионистические пейзажи в стиле стихотворения Блока: «Ночь, улица, фонарь, аптека, бессмысленный и тусклый свет». Из-под капюшона я бросала незаметные взгляды на соседа. Тонкая кисть его руки ещё блестела от капелек дождя, а пальцы, охватившие поручень, были неестественно бледны, словно созданы из снега или воска. Затуманенное окно отражало лишь его смутный силуэт. Отрешённый и одинокий. И мне вдруг очень захотелось заговорить с ним, но я не посмела и лишь попыталась выразить свои мысли, нарисовав их на запотевшем окне. Взгляд первокурсника остановился на моих пальцах, танцующих по стеклу. Там появлялись причудливые узоры, ноты и… чайка. Одинокая, мечущаяся. Я слышала её печальные всхлипы, будто наяву. Пожалев птичку, нарисовала ей пару.

На нашей остановке мы разошлись в разные стороны, так и не сказав друг другу и слова. Я всё же порывисто обернулась на переходе, но таинственный Александр уже растаял в холодной мгле январского вечера…