Жена светлейшего князя

Глава 37

— Комнаты готовы, и стол накрыт, — говорила госпожа Сильвия, лебедем плывя по длинному прямому коридору. Свет попадал в него через маленькие, высоко расположенные окошки, пол устилали камышовые циновки, на стенах висели причудливые украшения, сплетённые из ветвей и трав. — И хотя сюда приезжают за тишиной, а не за болтовнёй, я буду рада, если вы присоединитесь ко мне за ужином.
— Разумеется, мы составим вам компанию, — немедленно отозвался Геллерт, и смотрительница подарила ему лёгкую улыбку.
Коридор закончился двумя дверьми из морёного дуба — налево и прямо. Госпожа Сильвия коснулась рукой первой, и та отворилась, будто сама собой.
— Отдыхайте, — смотрительница отступила, приглашая нас войти в большую светлую гостиную с высоким потолком и невероятным, практически во всю стену окном с видом на Безмолвный водопад. — Жду вас в трапезной после заката.
И удалилась — лёгкая и тихая, как кружащий над озёрной гладью листок.

— Невероятно.
Как сомнамбула, я приблизилась к окну, подняла руку, но с суеверным опасением так и не коснулась прозрачной поверхности. Сны-воспоминания говорили, что такое было возможно в мире Крис, но для Кристин это было бесспорным чудом.
— Да, в первый раз потрясает, — согласился Геллерт, становясь рядом.
Я покосилась на него:
— Это ведь не стекло?
И получила ответ:
— Нет, конечно. Такой лист не под силу сделать даже Ремесленникам-стеклодувам. Это камень, две стоящие рядом каменные плиты, отсечённые от скалы Искусством и благодаря ему же ставшие прозрачными.
«Страна чудес», — вспомнила я и с уважением произнесла: — Просто нечеловеческое могущество.
— Которое даётся очень немногим из рождающихся в горах, — напомнил Геллерт. И невесело усмехнулся: — Впрочем, это не мешает жителям равнин всерьёз нас опасаться — ремесленникам понадобится ещё минимум век, чтобы научиться создавать подобное. Потому-то княжеский дом уже несколько поколений старается укрепить отношения со всем остальным королевством. Одарённость немногих всегда проигрывает грубой силе толпы.
Я содрогнулась — отчего-то последняя фраза проняла меня до самого нутра. И Геллерт поспешил успокаивающе продолжить:
— Ладно, хватит разговоров о политике и чудесах. Давайте лучше обедать, — он указал на скромно дожидавшийся нас накрытый столик перед большим камином. — Не будем обижать нашу хозяйку пренебрежением к её трудам.

Пренебрегать трудами госпожи Сильвии и впрямь не стоило. Хотя на столе не было каких-то особенных разносолов, щедро сдобренная маслом каша, свежий хлеб и печёная рыба показались мне вкуснее всего, что я ела раньше.
— А кулинарное Искусство тоже существует? — поинтересовалась я, беря с большого глиняного блюда ломоть полагавшегося на сладкое пирога с брусникой.
— Силу Источника можно прилагать ко всему, — отозвался Геллерт. — Тем более столь одарённой особе, как госпожа Сильвия.
— Расскажете мне о ней? — попросила я.
Сотрапезник усмехнулся:
— Очередную сказку? — и посерьёзнев, прибавил: — Только боюсь, сейчас это будет история из недоброй реальности. Так что отложим её ненадолго — не стоит портить себе аппетит.

Но когда после обеда мы вышли прогуляться до водопада, он всё-таки рассказал.

— Вы, должно быть, не знаете, но госпожа Сильвия одновременно сестра и кузина Наварра. А всё потому, что его отец после смерти супруги от родильной горячки пригласил в замок её сестру — заботиться о племяннике. Около десяти лет они жили фактически семьёй, а затем герцог принял волевое решение узаконить эти отношения. Шум в обществе поднялся страшный, однако мой дед отнёсся к «нарушению приличий» равнодушно, а у остальных не хватило смелости пойти в открытую против Второй Опоры. Так что когда ещё через год родилась госпожа Сильвия, подарки и поздравления прислали абсолютно все.
У меня вырвался смешок, но поскольку более внятно комментировать я не стала, Геллерт продолжил.
— Её редкостная склонность к Искусству проявилась ещё в раннем детстве. Будь ситуация несколько иной, у Храма Источника была бы другая Первая Дева, однако, — в голос рассказчика прорвалась горечь, — в дело, как обычно, вмешалась политика. Прежний герцог Наварр отличался честолюбием, а отец короля Бальдоэна, овдовев во второй раз, снова подыскивал себе жену. Госпожа Сильвия была как раз в его вкусе, и герцог собирался отправить её ко двору на год раньше положенного…
Я машинально сцепила пальцы — в судьбе смотрительницы мне слышался отголосок моей судьбы.
— И что же случилось?
Губы Геллерта тронула кривоватая усмешка.
— Госпожа Сильвия отказалась соревноваться за корону. Более того, она вообще взяла и сбежала из замка со своим тайным возлюбленным.
У меня ёкнуло в груди.
— И кем же он был?
— Одним из солдат гарнизона. Страшный мезальянс и моветон, как вы понимаете. Скандал поднялся до небес, беглецов настигли и силой вернули в замок. На госпожу Сильвию надели пресекающие связь с Источником колодки и заперли её в Полуночной башне на хлебе и воде. А осмелившегося полюбить герцогскую дочь простолюдина трижды прогнали через строй, после чего бросили в темницу.
Мне сделалось зябко.
— Он выжил?
— Нет. — Геллерт отвёл глаза и как будто оправдываясь сказал: — Получив Знак правителя, я отменил телесные наказания, но тогда такое было в порядке вещей.
Я мёртво кивнула, и спустя паузу услышала продолжение.
— Узнав о смерти любимого, госпожа Сильвия отреклась от принадлежности к роду Наварр и объявила голодовку. Герцог тоже пошёл на принцип, и если бы не усилия его супруги и мессера, у этой истории был бы вдвойне печальный финал. К счастью, кто-то из них вспомнил о пустующем Доме Тишины, и госпожа Сильвия, с огромным трудом позволив себя уговорить, поклялась Источником отправиться в пожизненную ссылку и стать смотрительницей.
— Какая злая судьба, — прошептала я, и внутренний голос эхом откликнулся: «Какая сильная женщина».
— Когда я впервые услышал эту историю, — задумчиво заметил Геллерт, — то сказал примерно то же, что и вы. А мессер ответил: она не жалеет. Несколько недель совершенного счастья и уверенность, что тебя ждут по ту сторону Источника, — многие не имеют даже этого.
«Например, я».
Выданная замуж по расчёту, влюбившаяся в своего мужа — и получившая в ответ…
«Я всё ещё не знаю, что тогда произошло».
Хотя какая разница? Даже если Геллерт ни в чём не виновен, он всё равно не полюбит меня. Я для него слишком глупая, слишком обыкновенная, а этот брак — дань жёсткой политической необходимости.
«У меня никогда такого не будет. Совершенного счастья, ради памяти о котором не страшно прожить целую жизнь в изгнании и одиночестве».
— Так и думал, что этот рассказ сильно вас впечатлит, — в тоне Геллерта звучали извиняющиеся нотки. — Простите.
— Ничего, — через силу ответила я, задвигая лишние сейчас раздумья на самый задний план. — Давайте… давайте лучше любоваться водопадом.
Геллерт согласно наклонил голову, и мы продолжили путь уже в тишине.