Я всё равно тебя найду

Глава первая

Ой, мама! Как больно падать с кровати! Даже если она низенькая, жёсткая, ревматически скрипит своими пружинами и стоит в студенческом городке со времён основания этого самого городка! Я сдавленно зашипела сквозь зубы, потирая многострадальную… хм, поясницу, на которую так неуклюже грохнулась.

Позвольте представиться. Зовут меня Кассандра Мэнор (мама, филолог и особый поклонник творчества Гомера, хотела назвать меня Андромахой, но отец, историк по образованию и призванию, предложил менее вычурное Кассандра). Так о чём это я? Ах да, о себе, любимой. Рост у меня средний, волосы русые с лёгкой рыжиной, фигура обыкновенная. Грудь по модным параметрам маловата, талия, наоборот, великовата, зато бёдра ровно 90! А ещё у меня глаза красивые, тёмно-зелёные, кошачьего разреза. Из-за этого разреза врачи в детстве регулярно ставили мне диагноз косоглазие, родители умучались по обследованиям меня таскать, доказывая, что всё у меня нормально. Сколько себя помню, я всегда была фантазёркой и чудачкой. В шёпоте волн я слышала песенки, в парках во время прогулок встречала эльфов (не тех, кто благодаря воображению Толкиена и энергии Джексона шагнул из «Властелина колец» в наш мир, а самых настоящих, с мизинчик ростом и яркими крылышками). Родители не спешили меня разочаровывать и рассказывать про приливы и отливы или называть моих эльфов обыкновенными бабочками (да, я горжусь своими родителями!), а из каждой поездки привозили новые, с дивными картинками книги сказок. Постепенно сказки сменили сборники стихов и легенд, потом книги из классической литературы, а на моё двадцатилетие мама подарила мне роскошный экземпляр «Илиады» Гомера. С глянцевито поблескивавшей обложки на меня взирали величественные стены древней Трои (мама всё время поправляет меня, говоря, что правильнее называть этот город Илионом, но я большой разницы не вижу. Троя, по крайней мере, быстрее произносить). Получив подарок, я изобразила перед мамой бурный восторг (терпеть не могу Гомера вообще, а это его творение в частности) и наудачу развернула книгу где-то ближе к середине. Широкий столбик умодробительных стихов великого слепца вогнал меня в тоскливо-обречённое состояние, я перевела взгляд на другую страницу и застыла соляным столпом. С рисунка, старательно выписанного «под старину» на меня смотрел красивый сильный мужчина. Художник изобразил только лицо, но я твёрдо была уверена, что мужчина высок и прекрасно сложен. Тёплые карие глаза смотрели на меня твёрдо и в то же время удивительно нежно, в уголках чётко очерченных губ пряталась улыбка.

- Гектор, - выдохнула я, трясущейся рукой проводя по рисунку.

Это покажется странным, но на краткий миг вместо прохладного гладкого книжного листа я почувствовала под своей рукой тёплую кожу, ощутила покалывание короткой бороды, а чётко очерченные губы дрогнули в лёгкой, еле заметной улыбке.

- Ну как, понравилось? – ворвался в мои грёзы наяву жизнерадостный голос мамы.

Я вздрогнула, и наваждение исчезло, под моими пальцами был холодный книжный лист.

- Да, очень, - изо всех сил стараясь казаться беспечной, кивнула я. – Спасибо, мамочка!

Мама расплылась в довольной улыбке, а я торопливо захлопнула книгу и обняла своих родных. Вечером перед сном я внимательно просмотрела все рисунки, коими попытался скрасить нелёгкий слог Гомера художник. Без интереса (с детства Гомера терпеть не могла) пролистав изображения Елены (и кто только сказал, что она Прекрасная?), Париса (мда, сразу видно, что пастушок, выглядит сущим бараном), Ахилла (от вида этого наёмника по коже пробежали мурашки), Одиссея (и как такое откровенное жульё в армии терпели?) я наткнулась на рисунок Кассандры. На первый взгляд девчушка была серенькая, если не сказать страшненькая. Может, художнику удались только мужские портреты? Я снова открыла изображение Ахилла и невольно передёрнула плечами. Нет, мужские портреты художнику тоже не удались. А может, таким и должен выглядеть наёмник, искатель славы? Не дай Господь его в тёмном переулке встретить… Я снова вернулась к изображению Кассандры. Нет, с современной точки зрения назвать девушку красавицей я не могла. Вид диковатый (может, не зря её безумной считали?), тощенькая… Я поёрзала в кровати, устраиваясь поудобнее и снова посмотрела на рисунок. И что в ней Аполлон нашёл? Скорее всего, никакого Аполлона не было и в помине, просто в многочисленном (ОЧЕНЬ многочисленном) семействе родилась умная (говорила-то она правду), но истеричная дочка. Бывает. Я снова посмотрела на рисунок. Если и было в лице Кассандры что-то по-настоящему красивое, то это глаза. Большие, широко распахнутые, взирающие на мир с безумной смесью тревоги и какой-то отчаянной надежды. Неожиданно мне стало жаль эту девочку. Как же ей было страшно знать наперёд всё, что должно было произойти, пытаться что-то изменить и видеть, как от её попыток сбываются самые жуткие пророчества. Я вздохнула и поспешно перевернула страницу. Не хватало ещё испортить себе настроение мыслями о девице, которой и в природе-то никогда не существовало! Я раздражённо передёрнула плечами, перевернула ещё одну страницу, потом ещё и обнаружила рисунок очередной девушки (сага о битве, а девиц нарисовано словно в модном глянцевом журнале!). Я без интереса мазнула взглядом по рисунку и заметила витиеватую подпись вверху. Андромаха. А, знаю, верная жена Гектора, которая после падения Трои досталась сыну убийцы собственного мужа и даже родила ему двух (или трёх, не помню) детей! Я снова посмотрела на рисунок. Миленькая супруга была у старшего троянского царевича. Роскошные волосы, статная фигура, зелёные глаза. «На меня чем-то похожа», - польстила я себе и мысленно усмехнулась. Сходство состояло только в цвете глаз, фигура у меня менее отточенная и более земная. Широко зевнув и с наслаждением потянувшись, я положила книгу на прикроватный столик, но чуточку не дотянулась. «Илиада» упала на пол, распахнувшись где-то ближе к середине. Точно на изображении Гектора. И снова я заворожено смотрела на тёплые карие глаза, на усталую складку между бровями. На миг мне даже показалось, что Гектор сейчас сойдёт со страницы ко мне. Я замерла, во все глаза глядя на изображение, но оно не изменилось. Досадливо крякнув и незлым шёпотом помянув собственную богатую фантазию, я встала с кровати, решительно захлопнула книгу и водрузив её на прикроватный столик, нырнула в кровать. А ночью мне приснился странный сон, где я была Андромахой и с вершины стены смотрела, как идёт на бой мой супруг, единственный для меня мужчина на свете. Идёт, чтобы никогда больше не вернуться.