Мы - драконы

Глава 3

Эррегор Болигард терял зрение. Это не было тайной с той самой памятной битвы с Сюзеренным Драконом Света Кетьяром Узерой возле Пиковых Скал, когда он одержал победу, полную и безоговорочную, но проклятый Кетьяр запросил пощады, и Эррегор, как последний дурак, его пощадил. За что и поплатился. Сноп света, выброшенный тут же испустившим дух драконом, ослепил Эррегора, и теперь он видел мир будто через мутное стекло.

Так и были бы хоть драконы, а то одно название. Жабы летающие, вот они кто. И куда смотрела Пресветлая Матерь, когда ее Небесный Сын создавал этих летающих пучеглазых страхолюдин? Не иначе, отдохнуть прилегла да задремала. Самые что ни на есть жабы.

Зато свет, который они изрыгают, ослепляет недругов, вот, к примеру, таких дураков, как амир Болигард. А не был бы дураком, послушал бы мудрого девина Сардима, надел бы светонепроницаемую повязку, так и остался бы зрячим. Но в повязке не та маневренность и скорость не та, понадеялся на свое обычное везение, ведь вся Андалурсия считает, что их амир Болигард заговоренный.

Эррегор вздохнул и заворочался в постели, затем встал, стараясь не разбудить жену, и вышел на балкон. Ночь над Сириданом стояла теплая, раньше он мог видеть и луну, и звезды, а теперь лишь расплывчатое пятно да тусклые точки. Сардим тогда костерил его, на чем свет стоит, имеет право, вместе росли, Сардим у них был за старшего. А амиру без надобности то зрение с тех пор, как тьма пожрала его сыновей, а люльку Элиссы нашли на дне реки. На что ему сдались глаза, если он никогда не увидит своих детей и свет очей своих, свою любовь, свою жену Миррель.

На Алентайну же смотреть ему нет никакой нужды, она даже не нравилась ему никогда, не в его она вкусе, недаром из двух сестер он сразу выбрал Миррель. Он и женился на ней только ради детей после смерти любимой жены, думалось, родная тетя заменит им мать. А потом не стало детей, и Алентайна сделалась ему не нужна. Но не гнать же жену из замка, тем более, что, спасая амиранов, она почти полностью истощила свою илламу, остались лишь жалкие искорки, которыми ему едва удавалось подпитать себя. О том, чтобы она понесла, и речи не было, да и амир больше не хотел детей.

Его старшим сыновьям Арчибальду и Леграсу было бы сейчас тринадцать, Севастиану семь, а малышке Элиссе пять. Потому и ушла его ненаглядная Миррель, что так мало прошло времени между родами, а ведь Сардим предупреждал.

Да если бы он знал, запер бы жену с сыновьями в самом дальнем замке и близко бы к ней не подходил, даже не дышал бы на нее. Тот отвар, который варил ей Сардим, тушил в ней илламу, и сам Сардим хмурил брови и упрекал амира, что тот так не воздержан с женой. Вот она и перестала его пить тайком от них обоих.

Когда он узнал, что Миррель ждет дочь, чуть рассудка не лишился от счастья, а Сардим кричал на него и топал ногами, потому что уже тогда знал, что она не выживет. Если бы был мальчик, у них еще была бы надежда, но Элисса забирала у матери все силы, и тогда Миррель взяла с него слово, что он женится на ее сестре, чтобы у детей была достойная мать.

Амир часами просиживал в ее комнате, где приказал поставить картину, написанную после рождения Элиссы, на которой были изображены его дети. Он много отсыпал тогда золота художнику, тот долго мудрил над магической рамкой, зато теперь со временем изображения на ней менялись, и Эррегор мог видеть, как бы менялись его амираны.

Он никого не подпускал к картине, даже Алентайну, незачем ей на них смотреть. Начнет стенать и сыпать упреками, что он ее совсем забросил, а только пялится на своих отпрысков, а ему будет так тоскливо ее слушать, что захочется ее придушить. И незачем ему слушать, Эррегор Болигард жил прошлым, поскольку настоящее его не интересовало, а будущего у него не было. И не только у него, а у всей Андалурсии.

Без Огнедышащих Драконов тьма постепенно заполнит все, сейчас он пока может, борется с ней, но он один, ему все тяжелее, то тут, то там находят очаги тьмы, она клубится и разрастается, и только драконье пламя способно выжечь ее дотла.

Ему бы еще пару-тройку драконов в помощь, но все, кто остались — теперь просто Драконы Огня, звучит как насмешка. Огонь у них в крови, течет по жилам, дает силу обращаться и летать, но выбрасывать из глотки оранжевые языки пламени, того самого, первородного огня, они больше не могут.

Кто знает, за что Небесный Бог их так покарал, чем прогневали они его и его Пресветлую Матерь, когда у Огнедышащих перестали рождаться дочери, а самим драконам пришлось искать себе жен среди всех подряд женщин Андалурсии, лишь бы в них искрилась иллама. И никак не поймешь, может быть дочь дракона, а илламы пол-искры, а может дочь лесника, живет в глуши, а иллама сияет, как тот кетьяров пучок света, тьма его раздери…

Все эти люди, не живется им без магии, и говорено уже переговорено, что магия лечит, она и калечит, так нет же, используют ее с поводом и без повода. А магия она что, она всегда действует одинаково — светлая сторона помогла, а из темной вырвался клок и заклубился где-нибудь в предгорье или ущелье, пещере или овраге. И копится там, собирается, чтобы вырваться однажды и пожрать все вокруг, если только не заметит ее патруль дозорных да не сообщит своему амиру.

И ладно бы по делу использовали, а то так, на всякую ерунду, что слова доброго не стоит. Казалось бы, подними свой зад, влезь на дерево да собери у себя в саду сочную ягоду еленики, так нет же, сидит над магическим кругом, ураган на дерево призывает. А тот ураган возьми и повыдергивай все деревья в саду с корнями да свали все на дом недоумка, тьма его за ногу. И сидит, потом, заново колдует, халупу свою отстраивает.

Так это полбеды, с такого как раз темной силы и немного остается, где ж ей взяться, когда надо деревья над домом недоумка кружить, тут и светлая и темная стороны обе — язык на плечо и еле дух переводят. А вот как начинают люди друг другу пакости делать, тут уж держись. Одни пакостят, другие защищаются, вот тут-то и клубится она, тьма, черным туманом, только успевай выжигать.