Ты - мой враг 

Глава 8

Глава 8

Я опять беспокойно ходила по комнатам, не находя себе места. Ведь сейчас в кабинете отца решается моя судьба? Пригласят ли меня в кабинет? Посоветуются со мной? Или просто огласят «приговор», не спрашивая моего согласия? И каким он будет, этот «приговор»? Помилование или наказание?

Утомившись от переживаний, да и время было уже позднее, я решила, что пора ложиться спать. Но тут раздался стук в дверь моих покоев. Я вздрогнула и замерла, и только когда раздался уже нетерпеливый перестук по двери, пошла открывать.

— Спишь уже что-ли? – недовольно произнес брат, оглядев меня.

— Нет, только собиралась.

— Пустишь к себе?

Я посторонилась, Доукс бесцеремонно обошел мои покои, везде заглянул, даже прочитал незаконченный стих, хмыкнув при этом. Я молча следовала за братом, боясь спросить с чем он пришел ко мне.

Наконец он угомонился, устроился в кресле в гостиной и предложил сесть мне в противоположно стоящее кресло.

— Тебе здесь нравится? – спросил брат, когда я села, куда он указал. – Я имею в виду эти комнаты.

— Да, конечно.

— А я вижу кругом бедность и убогость. Мне жаль тебя, дочь герцога Ланга достойна большего. Но… я собираюсь исправить эту несправедливость. Раз не может этого для тебя сделать отец, я чувствую себя ответственным, чтобы как-то изменить твою судьбу к лучшему.

Я замерла с заполошно бьющимся в предчувствии чего-то сердцем.

— Я не могу пока забрать тебя к себе.

Показалось, что у меня остановилось сердце и резко пропал воздух вокруг, а брат, видимо, увидел в моих глазах страх и обреченность, поэтому поспешил успокоить:

— Не надо так пугаться, Андреа. Я сказал – пока не могу. Но я заберу тебя, как только представится такая возможность. Видишь ли в чем дело… я сейчас живу во дворце наследника. Да, у меня роскошные покои, не чета здешним. Но ты не можешь жить там со мной. То место не подходит для юной девушки. Но дело даже не в этом.

— А в чем же?

Брат замолчал ненадолго, пожевал губами, о чем-то раздумывая, затем продолжил:

— Я не хотел бы делать тебе больно, как-то унижать тебя. Но… я за ужином наблюдал за тобой. Ты очень хорошенькая, у тебя чистая, без изъянов кожа, густые волосы, красивые глаза. Но ты не умеешь держаться.

— Матушка занималась со мной, – возразила я, – учила манерам.

— М-а-а-а-тушка, – протянул насмешливо Доукс, – я ее люблю и жалею, но она… как бы мягче выразиться… сама-то не особо много знает о манерах и этикете. Увы. Андреа, но научить тебя всему положенному она вряд сможет. Тем более, что жизнь идет, меняется, и то, что было в пору юности наших родителей приемлемым, сейчас осуждается, и наоборот, то, что возможно сейчас, когда-то было недопустимым. Посмотри на себя, сестренка, ты же сидишь, сгорбившись, а твои руки беспокойны, ты жестикулируешь, когда говоришь, а если молчишь, то теребишь платье, то наматываешь на палец локон своих волос, то еще как-нибудь занимаешь руки.

— Да? – удивилась. – Даже не замечала за собой этого.

— Спину выпрями! – велел брат. – Вот так лучше, а теперь положи руки на колени и забудь о них, не делай ничего ими. А еще… у тебя очень подвижная мимика, на твоем лице написано всё, о чем ты думаешь, что чувствуешь. Так нельзя! Ты, как открытая книга, любой тебя прочитает.

— И что же мне делать? – растерянно проговорила я.

— Учиться быть бесстрастной и хладнокровной, и стараться не показывать всем подряд свои чувства и эмоции, как бы плохо и тяжело, или наоборот радостно и легко тебе на самом деле ни было.

— Я… я … вряд ли смогу так…

— Сможешь, если хочешь уехать в столицу и жить там, – резко ответил Доукс.

— Но… как этому научиться? И у кого?

— Я бы посоветовал пансион для высокородных девиц. Но туда принимают с двенадцати, а ты… в младшей группе будешь переростком, а в старшей… уж извини, тебя станут третировать, а ты не сможешь дать отпор. И это не добавит тебе уверенности и бесстрастности.

— Так что же мне делать? – в отчаянье воскликнула я.

— Успокойся! И руки положи на колени.

Я пыталась усмирить свое дыхание, опять положила руки на колени и спокойно, как мне казалось, смотрела на брата.

— И это еще не все причины, по которым я не могу тебя пока привезти в столицу и представить всем, как свою сестру. У меня еще есть к тебе претензии… вернее… к родителям. Это платье… оно, конечно, ужасно.

Было бы глупо обижаться на брата за то, что он назвал платье ужасным, я это и так подозревала.

— В столице кружевом, лентами и вышивкой украшают даже мужскую одежду, а уж женские платья, как по мне, сверх меры пестры и нарядны.

— Кружевом и лентами украшают мужскую одежду? – поразилась я.

— Да, и представляешь, даже парики мужчины стали носить с некоторых пор, – улыбнулся брат.

— Но ты без парика и без кружев на одежде, – заметила я.

А брат рассмеялся.