Договор на тройню. Вернуть семью

Глава 16

МАРАТ

Я в полном шоке. Я не думал, что у меня могут быть ТАКИЕ дети. Они просто замечательные! Мне на дорогу надо смотреть, а я при любом удобном случае бросаю взгляды в зеркало заднего вида, и все что бы еще раз рассмотреть сыновей и дочку.

Динара такая нежная, ранимая, беззащитная! У меня чуть сердце не вылетело, когда я взял ее на руки, и пристегивал в креслице. Она так похожа на Алину… оно и понятно, ведь они сестры. Интересно, они бы поладили?

Моя дочь… тьфу ты, моя младшая дочь, так правильно говорить в сложившейся ситуации, такая же пугливая, нелюдимая, и очень нежная! И я, черт возьми, понимаю, почему девочки, независимо друг от друга так себя ведут!

У одной нет отца, у второй, фактически, отсутствует мать… бедные травмированные дети. На мальчиках это не так сказывается, или, по крайней мере, они этого не показывают, а вот девочки более чувствительные, ранимые, и все их эмоции как на ладони. И в обоих случаях, виноват я! В первом, виновен, что вообще допустил эту ситуацию, вернее, не проконтролировал аборт Арины, а во втором, что повелся на слезы и уговоры Стевы, об огромном желании родить ребенка, чужого ей, по сути.

Аборт… думаю о том, что когда-то отправил Арину на операцию, и если бы она ее сделала, то я не вез бы сейчас три замечательные мордашки, троих своих детей на этой машине.

Прокручиваю в голове этот сценарий и даже задыхаться начинаю – так страшно становится. Страшно от того, что их могло не быть.

Приоткрываю окно.

- Не курите пожалуйста при детях! – тут же просит Арина предостерегающе.

- Я не курю. – успокаиваю ее.

Смотрю на Арину, и думаю, каким же идиотом был, когда отправлял ее на аборт. Вчера я толком не разглядел детей, но сегодня, когда рассмотрел их поближе, что-то сломалось внутри меня. Я будто бы стал лучше. Не самое лучшее определение, но точнее всего описывает то, что происходит со мной сейчас.

- И зачем вы на Семена Плотникова напали? – чтобы отвлечься от взволновавших меня мыслей, спрашиваю я мальчишек.

- А он нашу фамилию коверкал! – презрительно отвечает Давид.

- А это – фамилия нашей мамы! Никому не позволено плохо отзываться об имени и фамилии нашей мамочки! – громогласно оповещает Марат.

Арина лишь тяжело вздыхает, и вымученно улыбается.

- Все вы правильно делаете! – одобряю я. – Свой род надо защищать. Как и свою маму! Вы молодцы, настоящие мужчины, хоть и пока маленькие.

Мальчишки гордо переглядываются между собой.

- Вот мы и проучили Плотникова.

- Зажали в углу и объяснили, что к чему!

- А какая у вас фамилия? – как бы невзначай интересуюсь я.

- Старковы! – гордо произносит Марат. – Мы – Старковы! И мы гордимся этим!

Удрученно возвращаюсь к дороге. Черт! Какие они Старковы?! Они – Бероевы! Мои наследники! Пацаны! Сразу двое! И Динарочка, тоже, моя наследница!

- И где ваш отец? – да, знаю, звучит очень провокационно, особенно с моей стороны, и выдерживаю красноречивый Аринин взгляд. Но я должен посмотреть, как именно она объяснила детям мое отсутствие.

- Наш папа был хорошим человеком. – ровно произносит Марат.

- Но он умер. – Чуть дрожит голос Давида.

- Еще до нашего рождения. – с болью в тонком детском голоске уточняет Динарочка. Глаза ее становятся просто огромными и влажными. Вот почему она такая ранимая и испуганная. Потеряла одного родителя совсем крошкой, и теперь с опаской глядит на этот мир.

Черт!!! Черт!!! Черт…

Господи, что я, идиот такой, натворил?!

- Значит, умер? – поворачиваюсь я к пунцовой Арине.

Та что-то быстро набирает на смартфоне. Потом показывает мне текст.

«Мне надо было сказать детям, что их отец приказал избавиться от них еще до их рождения?»