А тень росла

А тень росла

Было солнце, и его яркие и теплые лучи мягко касались твоей щеки, щекотали нос. И было тепло, тепло не физически, но душевно.

А теперь пируэт, и — закат. Красиво, верно? Да-а. Посмотри, какими красками играет небосвод! Над твоей головой редкие облака окрашены золотом, и золото это будто расплавлено, словно вот-вот стечет с неба на землю и омоет тебя теплом столь ласковым и нежным, что захочешь раствориться в нем, на век уснуть и уже не проснуться; на самом горизонте небеса переливаются всеми цветами красного, то нежно, то яростно, то маняще, то завораживающе.

Синева, золото, буйство алого и…

Пируэт! На все триста шестьдесят, полный оборот на выдохе радости и переполняющей тебя силы! Хах! Солнце! Свет! Пламя жизни, восторг огня — да!

Пируэт… и взгляд соскальзывает на что-то у самых твоих ног. Что-то невзрачное, мелкое и жалкое — оно недостойно упоминания сейчас, в этот момент величия света! А тот, будто проникшись твоим танцем, играет все ярче, и все больше золота и багрянца разливается по небосводу, захлестывает вмиг ожившие улицы и дома потоком силы. А ты кружишься, кружишься и едва сдерживаешь радостный крик. И новый пируэт!

И ты оступаешься на половине оборота. Словно землю выбило из-под ног, словно к оголенным лопаткам прислонили льдинку. И сердце на мгновение сжимается, ведь ты видишь Её. Она все это время была за тобой, смотрела на тебя, на твои игры со светом. Смотрела и росла.

О, ты отворачиваешься? Да, хорошая идея, ведь солнце продолжает изливать свои любовь и ласку, все так же омывает тебя и мир вокруг. И ты стараешься снова отдаться ему, сделать новый оборот… но снова спины касается холод, а в груди что-то едва ощутимо сжимается. Восторг исчез. Исчезла и радость. Теперь ты стоишь и смотришь на садящееся светило и понимаешь, что оно сейчас скроется из виду, уйдет за горизонт. А еще ты понимаешь, что за твоей спиной Она. Выросшая и вытянувшаяся, почерневшая. И Она огромна.

Вот мелькнул последний солнечный луч, и небосвод изменил цвет. Теперь не золотой и не алый, он будто втягивал в себя остаток света, становясь похожим на кровоподтек. А ты смотришь на ставшее вдруг холодным небо и не замечаешь, что Она приблизилась и обняла тебя своими ледяными руками, запустила тысячи своих пальцев тебе в волосы и складки одежды.

Да, ты вздрогнешь и постараешься прогнать наваждение, но к выключателю подойдешь не обернувшись, будто страшась. Будто?

Долго ли, коротко ли длится день, а ночь всегда берет свое, берет сполна и беспрекословно, не спрашивая и не давая времени опомниться.

Сколько бы времени не заняло твое блуждание по квартире, сколько бы не было выпито чая и прочитано книг, но сон одолеет. И ты сдашься ему, посчитаешь освобождением от Её власти. Ляжешь в постель даже не выключив ночника, укроешься теплым и мягким одеялом и пожелаешь себе спокойного сна.

А потом неосторожно повернешь голову, увидишь Её и поймешь, что Она никуда и никогда не уходила. Всегда рядом, всегда с тобой — Она была под ногами, за спиной, забытая и брошенная днем, когда властвует свет, и берущая свое в ночи. Она тоже хотела ласки, любви, но не получала, будучи отвергнутой. И теперь Она сама возьмет все.

Она будет смотреть на тебя из угла, пока ты стараешься уснуть. Будет шептать из-под подушки, шуршать на шкафу. Касаться неосторожно высунутой из-под одеяла ноги, гладить по щеке и легонько поправлять непослушные пряди твоих волос. Она затаится за каждым выступом, в каждой щели и под каждым навесом, и будет смотреть на тебя с одной лишь Ей известной лаской и любовью. Лаской бесконечного холода. Любовью кромешной темноты.

Будет день, будет и солнце. Ты проснешься и будешь смотреть, как исчезают Её руки, растворяются в воздухе тысячи глаз ночи. И в тот момент, когда ты решишь, что все кончилось, что Она ушла; в момент, когда ты спустишь ноги с постели на мягкий ворс ковра; в тот миг, когда будешь в состоянии позабыть… Тень коснется твоей лодыжки и растворится. До заката. До сумерек и до ночи, когда ты вновь о Ней вспомнишь. Когда тебя коснется Тень.