Шёлковые тени Паутины

Прошлое. Настоящее. Будущее

— Ульяна, ты хорошо подумала? Точно решила?

— Да, Егор. Давай подпишем, и каждый получит, что хочет: ты — бизнес, я — долю и волю.

Мы сидели в шикарно обставленном кабинете моего без пяти минут бывшего дизайнерского бюро. Когда-то я начинала бизнес, не сумев найти своё место в чужих компаниях. Я не умела выполнять идиотские инструкции скудоумных начальников и не задерживалась надолго ни на одной работе.

Егор Быков был моим первым наёмным сотрудником, но его креативный подход к дизайнерским решениям быстро открыл дорогу не только в кресло партнёра по бизнесу, но и в мою постель. Будучи моложе меня на двенадцать лет, он кипел энергией и желанием вывести компанию на европейский уровень и осчастливить меня, как женщину. Мы всегда были честны друг с другом, он не пытался отжать мой бизнес и поэтому получил его почти полностью.

— Ну, хорошо. Значит, ты оставляешь себе миноритарный пакет в размере двадцати пяти процентов. За остальные сорок пять процентов я уже перевёл деньги на твой счёт.

— Ну вот, деньги перевёл и всё ещё спрашиваешь, не передумала ли, — я улыбнулась.

— У тебя ещё есть возможность отыграть назад, пока мы не скрепили договор ужином в ресторане. Я уже заказал столик на двоих.

— Ты же знаешь, что у меня поезд.

— В час ночи.

— Егор, я сейчас выйду из офиса и больше не хочу тебя видеть. Ничего личного. Просто я перевернула эту страницу своей жизни. Спасибо тебе за всё.

— Ты услышишь обо мне, Ульяна.

Я поцеловала бывшего партнёра и, забрав подписанные документы, вышла на улицу.

Ещё месяц назад я не собиралась бросать бизнес. Но, отметив сорок третий день рождения, составила свой жизненный портрет и поняла, что хочу всё изменить. Круто. Навсегда. И вдруг вспомнила дом на отшибе в таёжном посёлке. Что-то гнало меня из Москвы, где оставались дочери с любимыми внуками, где был мужчина, пусть не любивший, но искренний в своей симпатии ко мне. Что-то непреодолимо тянуло в маленький посёлок в десяти километрах от родного Красноярска.

***

Я не сообщила сестре о приезде и уткнулась в запертые ворота. Достав из укромного местечка запасной ключ, вкатила чемоданы во двор под повизгивающий лай узнавшего меня цепного пса. Быстро смыв дорожную пыль под прохладным уличным душем, переоделась в лёгкий брючный костюм и, сверкая майским солнышком в глазах, отправилась на край посёлка.

Табличка с надписью «ПРОДАЕТСЯ» и номером телефона ещё болталась, прибитая одним гвоздём к скрипучей калитке. Я смело прошла к дому и без стука, по-хозяйски дернула дверную ручку.

— Есть кто-нибудь?

Приютившийся на пригорке одинокий дом оказался гостеприимным: он не скрипел обиженно половицами, сетуя на потревоженный сон, не обдавал затхлым духом забвения. Наоборот. Свежее дыхание тайги наполняло его до краёв, а озорная любопытная весна, заглядывая в пыльные окна, согревала дом знойной радостью. Солнечные зайчики отражались стёклами массивных шкафов и оббитой амальгамой старых зеркал. Тронутые пигментными пятнами времени, они ласково согревали отражённым светом потёртые доски добротных полов и стен.

Приоткрытые двери комнат приглашали смелее обследовать каждый уголок и открывали всё новые возможности продуманно спланированных помещений первого этажа. Мне показалось — я увидела мелькнувшую тень на двухпролётной лестнице и услышала тихий скрип ступеньки, но не обнаружила на втором этаже ни одной живой души. Открывшийся с просторного балкона вид порадовал. Я придвинула старое кресло, стряхнула с него сухую прошлогоднюю листву, присела на подлокотник и долго любовалась тайгой и мысленно зонировала небольшой участок, наслаждаясь спокойствием и упоительным воздухом. День склонился к вечеру.

Я уже собиралась покинуть пыльный дом, но моё внимание привлёк одиноко стоящий на старинном комоде абсолютно чистый бокал из чёрного хрусталя. Паутинку кракелюровых трещинок прял и окутывал ею сосуд крупный паук с невероятным количеством ярко-синих глаз. Они так сверкали, возвращая золото заходящего солнца, что казалось, лазоревые блики заиграли на всех поверхностях, превратив холл в скопление теней далеких звёзд. Полюбовавшись, я поставила бокал и вышла осмотреть окрестности.

Выложенная кусками иссиня-серой горной породы дорожка, любопытно заглянув под крыльцо, огибала сколоченный из толстых досок стол, уютно пристроившийся под раскидистыми ветвями старого кедра. Скрываясь за домом, она заманивала на ровную площадку, венчающую отвесный не слишком высокий обрыв. С неё открывался потрясающий вид на сверкающую узкую ленту порожистой речки, низвергающуюся водопадом к подножию сплошь покрытой таёжными зарослями Медвежьей горы.

Когда-то на месте площадки находился глубокий колодец, но питающая его подземная река вырвалась из заточения горных недр и с недовольным грохотом обрушила своды своей темницы, а заодно и сам колодец, оставив от него лишь часть деревянного скелета. Засыпанные осевшим грунтом остатки уцелевших брёвен образовали отвесный спуск к бурному речному потоку, перегороженному стволами поваленных деревьев.

Вернувшись к калитке и решительно сорвав табличку с объявлением, набрала номер продавца и договорилась о покупке дома.

Ласково погладив на прощание высокий булыжный забор, поспешила к сестре.

***

— Улька, хватит спать! Вставай. Ты же в парикмахерскую собиралась, Кирюха отвезёт по пути на работу. — сестра легонько трясла меня за плечо.

— Да ну к чёрту эту парикмахерскую. Не хочу. — я натянула на голову одеяло.

Вечер встречи плавно перетёк в ночь, наложившись на четырёхчасовую разницу во времени. Было ощущение, что спать я легла только что.

— Всё равно вставай! Поможешь накормить полтыщи прожорливых глоток.

Большой двухэтажный дом семьи младшей сестры стоит на гектарном участке на краю улицы. Просторный двор, засаженный цветущими кустарниками и цветами, отделён от остальной части зимней теплицей и просторной баней с проходными сенцами. Породистых кур Инга с Кириллом держали всегда, но что они решили заняться фермерством основательно, я узнала только вечером. Фэнтезийные романы сестры хоть и продавались хорошо, но больших денег не приносили, и всё благосостояние многодетной семьи зиждилось на бизнесе зятя. Но старшие племянницы быстро выросли, впереди замаячили уже не призрачные огни университетов и самостоятельная жизнь ещё юных девушек, и родственники приняли решение о занятии фермерством. Лишние руки не были лишними, поэтому я нехотя поднялась, переоделась и поплелась за сестрой.