Когда белый орёл расправит крылья

Глава 39

Когда я оказываюсь в спальне Тарнпольского, первое, что бросается в глаза – большая картина над изголовьем кровати, изображающая орла. Она кажется настолько уместной и обыденной в этот момент, что я замираю и некоторое время просто любуюсь ею, пока Андрей обхаживает меня, поглаживая талию и плечи.

- Всё хорошо,- интересуется он, целуя мою макушку,- Не передумала?

Вот ещё!

- Картина,- киваю я.- Она потрясающая.

- Ну, орёл,- хмыкает Андрей, совершено не понимая всей иронии происходящего.

- Ты в курсе, что орёл является символом нашей с тобой исторической родины,- поворачиваюсь к нему и заглядываю в серые глаза,- На гербе Польши изображён белый орёл.

- Вот как,- удивляется Тарнпольский,- А почему белый? Разве такие птицы бывают?

- Это связано со старой легендой,- отвечаю, поглаживая крепкие мышцы груди, пока ещё скрытые тканью лёгкого свитера. Андрей реагирует на мои прикосновения, но молчит,- Когда-то давно основатель польской королевской династии – Лех, вышел на охоту на новые земли. Возле лесной опушки он обнаружил большое гнездо с яйцами птицы, а рядом, охраняя это гнездо, сидел белый орёл. Птица расправила могучие крылья и хищно уставилась на охотника, готовая в любую секунду вступить с нежеланным гостем в схватку. Однако Лех не стал тревожить орла и оставил его в покое. Правда в той местности, где он обнаружил гнездо, он основал первую польскую столицу – Гнезно.

- Орёл, защищающий своё гнездо,- задумчиво протянул Тарнпольский,- Интересно. Зои, ты такая умная.

- Наверное,- пожимаю плечами, совершенно не настроенная на болтовню. Не за тем мы с ним здесь.

- И очень красивая,- добавляет он с новым чувством во взгляде.

- Я так не считаю,- произношу тихо и куда-то в пол. Вот зачем он это начал?

- А я считаю,- рокочет его голос,- Ты самая красивая женщина на земле.

Я поднимаю на Тарнпольского скептичный взгляд, понимая насколько его оценка моей внешности в данный момент необъективна. В паре шагов от постели мужчины ещё и не то наговорят. И кажется Андрей понимает, насколько мало я верю его словам, но не ударяется в доказательства и полемику.

- Зои,- произносит он серьёзно, мягко притягивая меня к себе за талию,- А всё-таки почему ты в тот раз согласилась прийти на свидание со мной в отель?

Странный вопрос, но разве я когда-нибудь могла разобраться в тонкостях мышления, свойственного Андрею.

- А ты ожидал, что я откажусь,- изгибаю бровь и, скажу откровенно, нежусь в его крепких руках.- Ты в письме всё так красиво описал, что мне стало любопытно, к тому же почему бы и нет?

- Только любопытство,- интересуется Андрей как-то надтреснуто, и я пожимаю плечами.

Что ещё я могу ему ответить?

- А почему ты согласилась на продолжение,- спрашивает он,- Отправиться в номер. Ты ведь могла отказаться от этого, и я бы понял.

- Опять же, должна была,- спрашиваю и прям чувствую какое-то напряжение, которого по хорошему ощущать не хотелось от слова совсем.- Странные вопросы, Андрей, особенно учитывая то, где мы сейчас.

- Я к тому,- произносит он и прикусывает губу,- Это было из-за снежинки или…?

А, так вот ты о чём! Оказывается, Тарнпольский может быть тем ещё чувствышом. Открытие.

- Пришла, потому что захотела,- начинаю перечислять,- Осталась, потому что захотела. Разделила с тобой ночь, потому что захотела. Я ведь не говорила тебе нет, так что… Этого достаточно?

Андрей кротко улыбается, одними кончиками губ, выглядит при этом мрачноватым и словно чем-то пристыженным. Я рассматриваю его лицо, проглядывающие мелкие морщинки на коже и затаённую в уголках глаз глубокую скорбь.

Это навсегда с тобой, да Андрей?

А затем мой взгляд невольно спускается вниз. Круглый вырез тонкого свитера открывает моему взору мускулистую шею мужчины, и я гляжу на тонкую белесую полоску, так и остающуюся на его коже.

Со мной это тоже навсегда – тот страшный день, едва не обернувшийся для меня чёрной трагедией. И, зная моё мягкое сердце, я бы точно не пришла бы в себя после такого, Андрей. Меня бы попросту тут уже не было бы. Может Голенька ластилась бы сейчас в твоих объятиях, а может какая другая девчонка, но точно не я. Меня бы не было на земле. И эта чернота, выраженная в маленьком шрамике на твоей шее, навсегда останется между нами, как вероятность того, что могло произойти, отбивайся я меньше или будь ты сильнее.

Чёрт. Захочется забыть – не забудешь.

Мне становится тоскливо, но вдруг пальцы Тарнпольского касаются моего подбородка, и он поднимает моё лицо, встречаясь с моим, я уверенна, растерянным взглядом.

- Зои, если тебе что-то не понравится или будет некомфортно,- произносит он и тяжело сглатывает,- Ты говори, пожалуйста.

- Я всегда говорю, Андрей,- почему-то получается грубее, чем задумывала,- Это ты меня не всегда слышишь.

- Я слышу,- произносит он едва слышно и медленно наклоняется ко мне. Его губы аккуратно касаются моих, словно впервые пробуя их.

Вон, гадкие воспоминания! ВОН!