Свадьба по доверенности

глава 7

Но не она первая, и не она последняя, кому придётся выходить замуж по расчёту и по приказу.

Укреплять власть, силу и богатство своих уделов – такова уж доля любого из наследников. В их роду такие браки заключались с завидным постоянством. Счастьем было, если долг и выбор сердца совпадали.

Младшим княжнам с этим выбором везло чаще. Но только не Эль. Ей в мужья определили человека, которого она всю свою жизнь ненавидела, как врага, и мечтала бы убить. И её избранник – она уверена! – ненавидел её не меньше…

Терпеть! Кого это здесь волнует? Князь вон, кажется, вполне искренне считает, что своим решением он облагодетельствует недостойную дочь, не иначе.

Что мог понимать в вековой вражде их княжества с жестоким Пустынным королевством её отец, каких-то двадцать с небольшим лет назад впервые прибывший в Артаим? Что он мог понимать в священной войне и кровной мести их рода?

Для него это была чужая война, но очень накладная для того, что было для князя гораздо ценнее нелюбимой дочери – его кошелька. Война, к тому же грозившая стоить ему престола.

Очень немногие в Артаиме знали, что защитное заклятие, когда-то наложенное на границы их княжества силой Сири, со временем неумолимо истончалось, и сколько ещё оставалось этой защите, было неизвестно. И как скоро об этом узнал бы очередной правитель Пустынного королевства тоже.

Что хитрый князь после гибели родителей жены пошёл на сделку с Пустынным королевством, тоже никто, кроме самых приближенных к нему не знал. И он получил эту отсрочку, пообещав в залог то, о чём Пустынные правители мечтать не переставали и более нигде получить не могли – прямую наследницу великих магов с удивительной способностью возрождать родовую магию, утерянную в веках. Вирея в то время как раз была беременна двойней.

Что это были за утраченные способности у Пустынных королей было никому не известно, но звёзды упорно обещали возрождение сильнейшего в мире магического рода от их союза с прямым потомком сбежавшей когда-то непокорной Сири.

При этом от традиционного отбора женихов для княжны никто в будущем отказываться не собирался – так и о самой сделке никто не узнает, да и золотой запас лишним никогда не бывает.

За право участвовать в отборе каждый заявившийся кандидат вносил немалую плату золотом. Это правило было установлено ещё во времена Малики, ведь желающих взять в жёны артаимских княжон уже тогда было слишком много, а дочерей у княгини – всего две.

Размер взноса был определён такой, что претендовать на княжну и престол Артаима смогли лишь представители сильных и богатых уделов. Это не только позволяло поправить дела княжества, где кроме основной торговли пушниной других значимых доходов не водилось, но и подогревало азарт и ещё больший интерес к самому состязанию – половина всей собранной суммы пополняла казну Артаима, другую часть вместе с приданным невесты получал жених, выигравший отбор.

У старшей княжны отбор имел лишь одно отличие – всё золото, как и сам будущий князь, оставались в Артаиме. Тогда же было установлено и правило его престолонаследия: старшие князь и княгиня уступали правление молодым после рождения у них первенца.

Князь Третьяк Всеволдович – отец Эль, тоже в своё время был среди участников отбора для старшей княжны Артаима. И нежная, тихая Вирея из дюжины претендентов выбрала в мужья его – младшего княжича одного из дальних северных уделов. Дед и бабка Эль (одни из немногих, кому повезло не только исполнить долг перед престолом, но и искренне полюбить друг друга) не противились выбору своих дочерей – они пеклись об их счастье.

Наверное, это действительно была любовь, ведь никакой выгоды Артаиму такое родство не сулило. Северное княжество было мелким и небогатым – все очень удивились, когда третий сын разорившегося князя смог внести неподъёмный для себя взнос, чтобы участвовать в том отборе.

Третьяк был красив, уверен в себе и очень напорист. Но Пра не уставала твердить о привороте – уже тогда верным спутником будущего князя, следовавшим за ним таинственной и пугающей тенью, был тёмный маг Иммар. Она же не переставала настаивать и на том, что именно попытки князя изменить с помощью чёрной магии проклятье их рода и получить желанного сына-наследника привели в дальнейшем к тяжёлой беременности и смерти княгини вместе с новорожденным младенцем.

Никаких доказательств тому, кроме её собственной в том полной уверенности, у Пра не было, но все её предположения и впрямь походили на правду, ведь зачатие и рождение сына у старшей княжны впервые со времён Сири было невероятным само по себе, как бы там не кивали в сторону ослабления со временем самого проклятия.

Эль старалась лишний раз не бередить себе душу – ничего хорошего всё это знание ей всё равно не сулило, лишь тоскливое понимание того, как всё-таки сильно, должно быть, ненавидит её родной отец за все свои порушенные честолюбивые планы. Ведь, если всё так и было, то ему почти удалось обойти старинное проклятье, и лишь она – Эль – всему помешала.

В довершение ко всему, словно ему в насмешку, она родилась даже без намёка на магический дар (хоть и смогла, по мнению Иммара, ещё до своего появления на свет каким-то непостижимым образом вытянуть всю силу, что была у княгини и родного брата), а значит, провести отбор женихов и хотя бы казну пополнить за её счёт в положенное время князь не мог. Как и выполнить зарок, данный им Пустынному королевству.

Почему так получилось, и почему никто, даже присутствующий лично на родах и лениво наблюдавший за нею и после Иммар, не смог определить у неё наличие магического источника, Эль не знала. Пра же была уверена, что всё дело было в самом её даре. В его уникальности.