Твой. Без цензуры, маски и совести

Глава 40

«Хирург — человек, которому пациент дает огромную взятку, чтобы тот взял на себя ответственность за неверный диагноз лечащего врача»

© Генри Луис Менкен

Проснувшись после отмечания именин своей студентки в отличном расположении духа, Гордеев даже вовремя пришел на работу, однако стоило ему переступить порог давно знакомого хирургического центра, как в коридоре его кто-то окликнул:

— Александр Николаевич!

Мысленно выматерившись, Гордеев обернулся, узнав в догонявшем его незнакомце сына больного Игнатьева, учителя русской литературы и словесности, а по совместительству ещё того любителя читать поэмы своим соседям по палате.

Судя по озабоченному лицу этого типа, он хотел поговорить с ним о чем-то чрезвычайно важном, но на проведение подобных разговоров в столь неурочное время у «светилы» не было ни желания, ни настроения. Меньше всего ему хотелось сейчас столкнуться с кем-то из медперсонала, не говоря уже о психованных родственниках больных. Но если бы в этом мире все было так просто…

— Александр Николаевич, у больного отсутствует пульс! Надо срочно что-то делать! — поспешила сообщить ему Тертель, подвозя к нему на каталке Игнатьева-старшего. «Светило» не то, что не захотел с ним разговаривать, но даже посчитал за нужное удостоить пациента врачебным взглядом.

— Я вообще-то картошку фри с кетчупом заказывал, а вы мне кого привезли? — загрохотал он на старшую медсестру, так и не успев толком позавтракать перед началом тяжелого рабочего дня.

— Игнатьева бы в операционную, да поскорее! — напомнила ему Тертель. — Прикажете готовить?

Но сам Гордеев был иного мнения на этот счет.

— Вы думаете, я сейчас все брошу и побегу делать операцию какому-то Игнатьеву? — возмутился мужчина, разводя руками. — Делать мне больше нечего.

Неделю назад он попросил какого-то студента свозить сначала на рентген Анкушева, а потом Березнякову, и позже принести ему их рентгеновские снимки. В итоге, ни больных, ни снимков.

Хорошо, хоть сами студенты начали изредка появляться у него на занятиях. Жаль, что об этих снимках он вспомнил почему-то только сейчас. А тут еще Игнатьев свалился ему на голову…

Нет, он, конечно, был в курсе, что учитель словесности нуждался в срочной операции, (все анализы указывали на это), но понятие «срочности» у каждого врача было свое. Так что не вмешайся в эту ситуацию сам сын Игнатьева, утонув в мирской суете, «светило» забыл бы и о нем, как это произошло уже у него по отношению к Анкушеву и Березняковой.

За такой промежуток времени эти двое могли, конечно, несколько раз загнуться и воскреснуть одновременно, поэтому направляясь сегодня в кабинет хирургического отделения, Гордеев принял решение проконтролировать эту ситуацию лично, дабы убедиться воочию, что пациентами все в порядке и отправляться в мир иной они пока не собирались.

— Александр Николаевич, по-моему, вы должны на это взглянуть! — вторила ему Тертель, ведь Игнатьеву оставалось жить считанные минуты. — Мужчина держится… Из последних сил.

Сын Игнатьева оказался более настойчивым в своей просьбе, не собираясь так просто отпускать знаменитого хирурга, пока не получит от него полного объяснения относительно операции.

Он не мог допустить, чтобы его отец умер прямо здесь, в коридоре больницы, а не палате, но будучи в то утро голодным как волк, Гордеев даже слышать ничего не хотел о какой-либо подготовке к операции, прислушиваясь к урчанию в своем животе.

На самом деле больной Игнатьев должен был помереть ещё пару минут назад, но до последнего не теряя надежды дождаться повторного хирургического вмешательства, «прогибаться» под изменчивый мир старик не спешил. А если бы знал, что доктор все равно от него откажется, то возможно давно бы сдался, оставив все попытки сохранить свой рассудок в незамутненном виде. Вот только Гордеев терпеть не мог, когда вмешиваясь в ход спланированных им событий, кто-то с неслыханной наглостью нарушал распорядок его дня, внося в них правки.

— Вот прямо невтерпеж! — возмущался «светило», удирая от больного и его сына-бизнесмена. — Нельзя было подождать, пока я хотя бы позавтракаю и выпью чаю? Нет, надо обязательно выбрать именно такое время для операции!!! Ни минутой раньше, ни минутой позже! Когда мне удалось наконец выкроить время для завтрака, с трудом продрав глаза!

— Извините, доктор, но в прошлый раз эти ваши… Как бы выразиться помягче, чтобы не обидеть лично вас… — Михаил Игнатьев тщательно подбирал слова, сам не понимая, почему так вежливо держится с этим хирургом. — Одним словом, оперируя на прошлой неделе моего отца, ваши студенты забыли в его брюшной полости салфетку. Вот «рецидив» этот и начался.

Гордеев невозмутимо пожал плечами в ответ.

— Скажите спасибо, что только салфетку, а не скальпель или аппарату МРТ, в конце концов, — отозвался он, будучи и так хорошо осведомлен о настоящих «способностях» своих практикантов.

Несмотря на свою безалаберность, эта группа ещё хорошо справилась, по его мнению. В противном случае последствия подобного вмешательства могли стать для больного фатальными. А так Игнатьеву, можно сказать, повезло.