Моя крылатая удача

52 Порт, море, корабли…

Эйя

Проснулась Эйя от прикосновения к щеке.

Хотела даже испугаться сначала… Но страшно почему-то не было – было… приятно.

Тёплые, чуть шершавые пальцы скользили по коже, едва дотрагиваясь, нежно и осторожно, будто опасались навредить. Казалось, тепло чужой руки проникало внутрь, и там разливалось, согревало, будто первые утренние лучи солнца. Так уютно, так спокойно, так сладостно, что улыбка тотчас появилась на её губах. Потом она открыла глаза…

Ларсен, подперев голову согнутой рукой, полулежал рядом и смотрел на неё. И гладил по щеке. Заметив, что она проснулась, он не отдёрнул руку, не отвёл глаз.

О, этот взгляд! Тёмный, как ночное небо, и такой же манящий, как звёздная высь. Под этим взглядом сердце застучало часто-часто. Мягкое, уютное тепло в груди у Илианы внезапно сменилось незнакомым жаром, опалило изнутри, мучительно и сладко.

– Доброе утро! – улыбнувшись, шепнул Ларсен. – Просыпайся, пташка! Завтрак ждёт. Я специально для тебя раздобыл у кока свежих фруктов, а ты всё спишь, – улыбка из лукавой стала грустной. – Мне без тебя одиноко…

– О! – изумлённо распахнула глаза Эйя, уловив тонкий аромат фруктов, разложенных на блюде. – Спасибо!

И тотчас она смущённо опустила ресницы в пол. Щёки вспыхнули, когда Эйя внезапно осознала, как много хлопот она доставляла Оллье.

В еде он непривередлив, а ради неё Ларсену приходится искать нечто особенное.

А ещё она замечала, как он напряжён всё время. За себя Ларсен умел постоять – это было видно на расстоянии, и никто по доброй воле на него нападать бы не стал.

А вот она – лакомая добыча – это Эйя уже понимала. Значит, он вынужден постоянно следить за тем, чтобы с ней не случилось беды.

И ещё из-за неё ему теперь нужны эти серебряные кружочки – даны.

– Прости, – решилась сказать Эйя, – у тебя столько забот из-за меня!

Ларсен удивлённо вскинул бровь, ухмыльнулся.

– А может… мне нравится о тебе заботиться… – насмешливо бросил он, поднимаясь с кровати. – Давай уже завтракать!

***

Ларсен

Дни потекли за днями. Незаметно.

Казалось бы, здесь, на корабле, когда они вынуждены были проводить всё время в четырёх стенах, весьма однообразно и скучно, каждое мгновение должно было казаться невыносимо долгим. А для Ларса дни пролетали – такие короткие, что ему их было слишком мало. Слишком мало, чтобы насмотреться, наговориться, налюбоваться.

Эйя окончательно перестала его бояться. И теперь они болтали целыми днями, как старые приятели.

Ларс рассказывал о своих многочисленных приключениях, о тех землях, где ему довелось уже побывать, и о тех, где он мечтал оказаться однажды. Эйя слушала, широко распахнув глаза, словно ребёнок, которому поведали волшебную сказку.

Она, в свою очередь, рассказывала о том, как живут в Долине Грёз. И Ларсен, слушая, тоже удивлялся. И всё отчётливее понимал, что мир Крылатых слишком отличается от мира людей. Прежде, слушая байки о том, что дайны безжалостно убивают всех чужаков, он считал их то ли дикарями, то ли кровожадными животными. А чаще вообще не верил этим сказкам.

Теперь Оллье понимал, что эта звериная жестокость, свойственная Крылатым, всего лишь попытка себя защитить. Да, они не ведают жалости, как не ведают жалости хищники. Но эта жесткость какая-то… честная.

Они ведь защищают свой дом, своих собратьев. И это справедливо. Крылатые никогда не шли на соседей войной, не нападали на слабых, не пытались обобрать граничащие с ними земли. Они всего лишь старались не пускать в свой мир тех, кто мог его разрушить. А в том, что люди это сделать могли, Ларсен не сомневался.

Он поражался тому, насколько мир Эйи светлее, чище и правильнее.

Это и неудивительно. Ведь Крылатых на свете не так уж много, и столь немногочисленный народ напоминал большую семью, где все друг друга знали с детства. Конечно, случались и ссоры, как в любом большом семействе, но всё-таки любовь и уважение к своим сородичам всегда побеждали. Сделать что-то подлое, преступное, стыдное значило опозорить себя в глазах всей Стаи, и в глазах всех предков, парящих на Небе. О многих пороках, царящих в больших городах, в Долине Грёз даже не подозревали.

Рассказы Эйи о родной земле пробуждали в душе Ларсена что-то сродни белой зависти. Хотелось бы ему увидеть этот удивительный край.

Капитан Надар напрасно опасался, что появление женщины на борту может спровоцировать дебош. Несмотря на то, что большую часть времени они проводили сейчас в добровольном затворничестве, Эйе всё-таки пришлось познакомиться с частью команды. И все вели себя по отношению к ней весьма доброжелательно.

На второй день пути с ней завёл разговор Нуммо, зашедший спросить, не нужно ли чего. Потом дайана очаровала пожилого корабельного кока. И теперь Ларсену не нужно было выпрашивать съестное для «жены». Он сослался на то, что Эйя плохо переносит качку, а потому не может есть сытную, жирную пищу. И теперь каждое утро кок сам выдавал тарелочку фруктов, которых в запасе было не так уж много, но для «нашей девочки» они всегда находились.

Время от времени Ларсен выводил Эйю Илиану погулять по палубе, и матросы улыбались ей издали, махали приветственно. Ларсена это не удивляло – она была способна очаровать даже эти окаменевшие от морской соли сердца. Не удивляло, но злило чрезвычайно. Ларсен безумно ревновал, хотел закрыть собой от всех обжигающих взглядов.

А ещё Оллье неизменно просил Эйю прятать волосы под платком. На людях она ни разу не появилась с непокрытой головой. Это было опасно, ведь с каждым днём её локоны становились всё темнее. И если бы кто-то увидел такие перемены, секрет дайаны наверняка был бы раскрыт.

Ларсен смотрел на этот тёмный блестящий шёлк с тоской – он начинал осознавать душой, а не только разумом, что новолуние уже не за горами, и скоро его чудесная спутница вновь примет облик прекрасной птицы. И сердце тотчас сжималось болезненно. Он понимал, что это неизбежно, понимал, что это временно. Но ничего с собой не мог поделать.