Диск Белонце - Книга первая - Орёл расправил крылья

Глава пятая

Адольф предавался грёзам, сладким, рассыпчатым, словно сахар. Да и что в этом страшного? Ведь он уверился в своей непобедимости, в том, что люди с ума сойдут, когда увидят его рисунки. А Венская Академия Изобразительных Искусств поставит Гитлера на первое место среди выпускников.

Австрийская осень радовала тёплой погодой, яркими красками падающей листвы. Гитлер с радостью прогуливался по улицам, зарисовывая здания, добавляя цвета уходящего лета. Первый экзамен он прошёл с лёгкостью, оставалось лишь добиться признания.

Абитуриент с улыбкой вывалил на стол рисунки. Сейчас начнут охать, хвататься за сердце, признавая гениальность юного художника.

-Простите, вы нам не подходите, - произнёс ректор. – Слишком мало портретов.

-Что-что? – Адольф дотронулся до щёточки усов под носом, ощущая как пот покрывает лоб. – Как же так? Посмотрите! Какой стиль! Ни одной помарки…

-Причём тут стиль? – Ректор нахмурился и приложил пенсне к глазам. – В нашей академии учат рисовать сердцем, а вы, Гитлер словно готовите чертежи. Займитесь архитектурой, там достигните максимум славы…

Гитлер вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Эти воспоминания продолжали мучать фюрера спустя тридцать лет, когда он достиг вершины своего могущества. Он бы с радостью повесил ректора за ноги на площади, да вообще всю приёмную комиссию. Но это лишь доказало бы его несостоятельность как художника.

«К тому же, - подумал Адольф, выходя на воздух, - поступи я тогда в академию, меня бы здесь не было. Немецкий народ оказался бы на краю гибели без моего указующего перста. Я словно пастух, что ведёт овец, отгоняя хищников. Германию ждёт славное будущее, а меня бессмертие!»

Баварские Альпы выглядели великолепно, особенно сейчас, когда солнечный диск закатывался за горизонт, окрашивая снежные вершины в розовые оттенки. Смотровая площадка оказалась девственно пустой, что не удивляло Гитлера. Ева Браун отъехала по делам и без её присутствия в Бергхофе становилось одиноко.

-Мой фюрер! – послышался голос начальника охраны, вышедшего из здания. – К вам Геббельс. Вместе с ним ожидает приёма штурмбаннфюрер Рихтер!

Адольф резко развернулся, кидая пронзительный взгляд на солдата. Тот тут же опустил голову, словно ожидая, что его ударят.

-Впустите обоих, - сказал Гитлер, просчитывая в мозгу варианты. – Думаю, ничего секретного в их речах я не услышу.

Спустя минуту фюрер вошёл в конференц-зал, наслаждаясь тем эффектом, что произвёл на гостей. Действительно, Геббельс рассматривал вождя с восторженной улыбкой, а вот Рихтер, казалось, и глазом не моргнул.

Гитлер неторопливо прошёлся по залу, осматривая любимый интерьер. Множество столиков и кресел рассредоточены повсюду, роскошные красные ковры и дорогие картины, и что самое главное, панорамное окно на всю стенку, открывавшее вид на горную долину. Лучшее место для размышлений и принятий важных решений, от которых зависело судьба страны.

-Господа, - произнёс фюрер. – Я решил принять вас одновременно, чтобы не тратить драгоценное время. Но всё же в порядке очереди, Йозеф, начнёшь ты?

Геббельс перестал улыбаться, словно превратившись в мраморную статую. Честно говоря, красавцем он никогда не был, черты лица острые, нос картошкой, подбородок будто грубо и неумело вылепили. Хищник на службе у германского императора, готовый порвать глотку любому, кто посмеет сомневаться в линии национал-социалистической партии.

-Мы получили ответ от Сталина, - сказал он. – Как обычно коммунисты отказались участвовать в наших Играх. Другого от дикарей я и не ожидал. Они не способны на высокие спортивные достижения, вот и трусят…

-Может и так, - кивнул фюрер. – Но каждое «нет» этого кавказского барана приводит в ярость. Он оскорбляет меня своим пренебрежением. Даже американцы согласились прислать делегацию, а ведь они презирают идеалы Рейха.

-Боюсь, что как раз этого стоило избежать любой ценой, - скривился Геббельс. – Они пришлют к нам негра… как его там…

-Джесси Оуэнс, - вставил слово Рихтер.

Гитлер с изумлением посмотрел на молодого офицера. Одобрительно кивнул ему. В отличие от Геббельса этот мужчина являлся истинным арийцем – блондин с голубыми глазами, каждая черта лица идеальна, никаких излишеств. Фюрер даже простил ему, что он без разрешения влез в разговор вышестоящих чинов.

-Да-да, проклятый Оуэнс, - фыркнул Геббельс. – Можно ввести запрет на въезд негров, но это вызовет неодобрение мирового сообщества, а чего доброго, и бойкот Олимпиады.

-Ой, да пусть едет! – провозгласил Адольф. – Боимся какого-то чёрного неудачника? Любой немецкий бегун быстрее его, и мы докажем это на стадионе. Рузвельт пожалеет о том, что выслал к нам Оуэнса!

Гитлер замолчал. На лице промелькнула тень, в глазах появилось выражение истинной ненависти, казалось, внутри вождя закипает лава. Губы скривились, ноздри расширись, а пальцы сжались в кулаки.

Рихтеру фюрер напомнил дикого неандертальца, что был готов разорвать чернокожих спортсменов на части.

-Запомните, Йозеф и передайте всем, - проговорил Гитлер. – Если хотя бы один негр получит медаль…

Он не договорил. В этот момент Адольф походил на настоящего психопата: по лбу струился пот, глаза вылезали из орбит, каждый мускул дёргался.

Рихтер ощутил презрение к германскому вождю. Настоящий мужчина не станет устраивать истерик из-за гипотетических побед негров. Штурбманнфюрер не любил Гитлера, считая его параноидальным нарциссом, не способным на великие свершения во имя Рейха.

Но всё же следовало притворяться поклонником, дабы сохранить погоны и положение.

-Бывают вещи и хуже, - решил разрядить обстановку он. – Оуэнс мог оказаться жидом!

Гитлер на секунду застыл с раскрытым ртом. Неожиданно расхохотался, а вслед за ним мерзко захихикал и верный Геббельс.

-Он мне нравится, Йозеф! – воскликнул фюрер. – Ладно, оставь нас наедине, как выполнишь всё, свяжешься по телефону!

Министр пропаганды вытянулся по струнке и вскинул руку вверх. Спустя несколько секунд он скрылся за дверью, громко топая ногами в военных сапогах.