Совки

Глава восьмая. ПЧЁЛЫ.

Завести пчёл, подсказал ему Поэт:

- Ты трактор хочешь купить, а денег – шиш да маленько. И на картошке, кроме горба, ничего не поимеешь. А пчёлы в удачный сезон за здорово живёшь принесут такой доход, что три года сможешь на печи лежать да в потолок, мухами засиженный, поплёвывать.

- А почему ты без пчёл?

- Мне и от моего ума деваться некуда. И мой тебе совет от избытка его. Заведёшь пчёл – не пожалеешь. Подумай хорошенько своим.

На свой ум надеясь, Валерий Иванович всё же посоветовался с женой. Возражения её были вескими, хотя жену понять можно. Она боялась пчёл, как огня.

Как-то путешествия на машине по краю, они наткнулись на пасеку. Вся открытая солнцу поляна была заставлена ульями. Пчёлы кишели над ними. Они работали. Застоявшийся воздух был напоен густым запахом мёда. Пасечник без защитной сетки, но в белом халате, не обращая внимания на пчёл, которые густо кружились над ним, колдовал у открытого улика. На остановившуюся машину он и ухом не повёл.

- И всё же мы попросим у него свеженького медку, - сказал Валерий Иванович. - Как ты на это смотришь?

- Положительно, - и Наталия Борисовна рванулась из машины к пасечнику.

Валерий Иванович не успел её остановить. Да и в голову ему не пришло, так мирно всё было на пасеке. Какая может быть опасность? А Наталия Борисовна была в коротком платье с бретельками.

Плечи и ноги оголены. Ко всему вспотела, долго находясь в машине, да и пропахла тем, что пчёлы на дух не переносят. Они её встретили, как врага. Наталия Борисовна суматошно замахала руками. Это только «подлило масло в огонь». Суматошно отбиваясь, она кинулась в машину. Тут уж и Валерию Ивановичу досталось. К счастью не от пчёл, а от неё. И было за что. Через несколько минут её было не узнать. Глаза заплыли, лицо опухло. Стало уже не до мёда. Убеждать её пришлось долго. И всё же убедил:

- У тебя же аллергии не было? Не было. А после таких укусов и не будет, потому что у тебя теперь иммунитет на пчелиный яд. Пчёлы тебе сейчас – до лампочки. Каждый укус лекарством станет, особенно от старческого ревматизма. Да и не надо нам сразу заводить такую пасеку, как та. Семей пять возьмём для начала. А дальше – посмотрим. Причём, я тебя и близко не подпущу к пчёлам. Сам справлюсь. А пасека, - добавил мечтательно, - мёд! Один запах чего стоит. Представляешь!

- Я-то представляю, - вздыхала она уже с согласной улыбкой.

- А я ещё нет, - смело утверждал он.

- Хотелось бы видеть, что из тебя будет, когда представишь.

- Да, я бывал в странах, где люди падали от жёлтой лихорадки, но до сих пор на ногах, - и он обнял её. - Мать, да разве мы пчёл с тобой не одолеем?

Тут уж она покорно обмякла, ещё раз доказывая истину – только лаской можно уговорить самую неподатливую женщину, которая считается твоей верной женой.

Поэт также подсказал, где и у кого купить пчёл:

- В нескольких километрах от тебя, в тайге – староверы живут. Муж и жена. Оба постарше нас. У них пасека. Да ещё какая! Были в добрые времена знаменитые на всю округу совхозные пасечники. Сейчас уединились, как их предки когда-то, подальше от новой власти. И живут себе припеваючи, да ещё и хорошим людям, которые возлюбят пчёл, на встречу идут. Под осень объявляют, мол, кто желает пчёлками заняться, пожалуйста, обращайтесь.

- Бесплатно?

- Ишь ты, по сговору. Всё зависит от человека. Их не проведёшь. Они оба праведные. Так что ты имей в виду. Если не ради блажи, а для восстановления на Руси бортничества, которым она славилась – тогда они навстречу с душой.

- Наговорил… Стоит задуматься.

- Ничего, иногда надо для пользы дела.

Ясным днём, подцепив к «Москвичу» самодельную двухколесную тележку и упросив Поэта помочь ему, Валерий Иванович выехал из ворот с напутствием Наталии Борисовны быть осторожным.

Поэт почему-то был молчалив. Но когда лесная дорога показалась даже для русских рессор хуже некуда, он с какой-то опаской спросил:

- Иванович, так и назад будем на кочках подскакивать?

- А что?

- Да меня-то не растрясёшь, но вот пчёл…

Вопрос был не праздным. Валерий Иванович невольно поежился. Был в его многообразной жизни случай, связанный с перевозкой пчёл, И он нашёл нужным открыть его Поэту, как предупреждение, после которого пусть сам решит, ехать ли им дальше.

- Как-то я один катил в Уссурийск. Асфальт блестел после ночного дождя. Перед крутым поворотом догнал грузовик. Тот вёз пасеку. Кузов был заполнен ульями. Они – один над одним. Я сбавил скорость. Приотстал. И во время. Грузовик на полной скорости «не вошёл» в поворот. На моих глазах сделал оверкиль прямо в кювет и лёг на борт. Улья – в рассыпную. Что тут началось! Пчёлы взвились вихрем и тучей нависли над грузовиком. Из кабины мигом выскочили двое и, облепленные пчёлами, кинулись в глубокую лужу с водой, оказавшуюся неподалеку в густой траве. Это и спасло обоих.

- Не только это, - как-то равнодушно протянул Поэт, взглянув на речку, которая показалась вправо от дороги и почти рядом.