На Границе Мертвых

Чуть чуть воспоминаний....

.

С того памятного для меня разговора прошла неделя, может, чуть больше. Я ехала на телеге с Сивиром и Боргом. Мне надоело смотреть на проплывающий мимо лес, и я улеглась на шкуры. Взгляд уперся в небеса, такие чужие, но придётся с этим смириться. Новая для меня реальность такова, что мир этот ― не мой, но мне придётся здесь жить, а точнее, выжить. Ведь этот мир нисколько не ласковый. Хватит ли на это моих сил, я не знаю, но обязательно постараюсь не пропасть зря. Расслабившись, я окунулась в недавние события. После того разговора я еще несколько дней приходила в себя. Мне с трудом удавалось сохранять вид наивной дурочки, которая не помнит, откуда она. Особенно в тот момент, когда Трейн поднял ладонь, и на нем загорелся небольшой светляк. Так он называл сгусток истинного света, который не только освещал, но и делал нежить чуть слабее. Жить я осталась у Тригора. Оказалось, что он староста в этой деревне, и уже второй день я находилась в его доме. Расспросами он меня не мучал, так, пару раз еще спрашивал, не вспомнила ли я что-нибудь, но я делала стеклянный взгляд и говорила, что нет, память так и не вернулась. После того, как маг со старостой вышли из комнаты, я, наверное, весь оставшийся день апатично просидела в одной позе. Мне не хотелось ничего делать. Как же: я не вернусь домой к родным, друзьям, что я здесь буду делать и как жить ― в голове был полный сумбур. Вечером того же дня пришел староста, принес ужин, простое платье и полотенце, сказал, что я могу сходить в баню и привести себя в порядок. Я согласно кивнула, и он оставил меня одну. Переодевшись, вышла во двор, там меня ждала женщина лет сорока. Она проводила меня до бани, принесла воды и следила за тем, чтобы я не угорела. Увидев меня, она вначале удивилась, но быстро приняла спокойный вид, вопросов не задавала, и на том ей спасибо. В тот момент я не хотела, чтобы ко мне кто-то лез с расспросами. Помывшись, я вернулась в дом и уснула. На утро голова более менее была ясной. Мозг и сознание, видимо, вошли в консенсус с новой реальностью, в которой мне предстоит существовать. Ведь человек такая тварь, что ко всему привыкает. Дома у старосты делать особо было нечего, и я решила выйти на улицу. Люди поначалу косились на меня, но не было особо желающих поговорить. Что я заметила, так это то, что в деревне не было темноволосых людей, от слова совсем. В основном светлые, рыжие даже серебряные. А мои черные, как уголь, волосы были словно бельмо на глазу.
Я решила начать с детей: у них нет особо предрассудков. Подойдя к группе мальчишек и девчонок возрастом от шести до четырнадцати, начала с ними разговор.
― Привет, ― сказала и улыбнулась им.
Те вначале насторожились, но потом одна девчушка лет шести вышла из-за спин других и сказала:
― П’ивет, ― и тоже улыбнулась мне во весь рот. Дети удивленно посмотрели на неё, но тоже все начали здороваться. После этого я предложила им поиграть в «циклопа». Такой игры они не знали и с удовольствием согласились. В игре один человек должен поймать рукой другого, и тот начинал ловить вместе с ним остальных, пока не останется последний. Он-то и становится победителем. Люди, увидев, как мы носимся с мелкими по деревне, потихоньку оттаивали. Уже не было таких настороженных взглядов, а когда я, убегая перед всеми, врезалась в зад старосты, который что-то, видимо, искал на земле, и мы покатились кубарем, народ просто начал хохотать во всё горло. После этого всё изменилось: люди приглашали меня в гости, несли всякие вкусности в дом к старосте, даже тот факт, что я аристократка, их не смутил. Они видели, что я не злой человек, и не боялись. Порой мне казалось, что я лопну от поглощаемой еды и стану похоже на плюшку, но свежий воздух и стресс творят чудеса ― всё уходит бесследно.
Мага или, как он себя называл, колдуна я не видела, видимо, сидел и колдовал у себя. Поиграв с детворой, побывав у многих в гостях, я решила все-таки зайти к Трейну. Постучав, я стала ждать. За дверью послышались шаги, дверь, скрипнув, отворилась. Показалось лицо Трейна.
― А, это ты, а я уж думал, не зайдёшь. Что-то случилось? ― хитро прищурившись, он посмотрел ей прямо в глаза. Светлана ответила взглядом, полным решимости, и сказала:
― Нам надо очень серьёзно с вами поговорить.
Тот хмыкнул:
― Ну, заходи, коль не шутишь, ― и, приняв уж совсем старческий вид, пошаркал ногами по полу. ― Ну, говори, ― они уселись за стол, и он налил ей в кружку отвар из ягод. ― Ты, это, не мнись только, говори, как есть.
Я смотрела в глаза этому старцу, и по совместительству колдуну, и думала: не совершу ли я ошибку, рассказав ему все, как есть. Тут он посмотрел мне в глаза и сказал:
― Не мнись и говори все.
Из меня словно вынули стержень: слова полились из меня водопадом. На моменте, где нас начали убивать, из глаз брызнули слёзы. Я говорила взахлеб, он не перебивал, только кивал иногда сам себе. Закончив, я вытерла щеки и глаза полой платья, которое мне дали, и уставилась на деда. Да, мне теперь его захотелось назвать дедом. Родных-то тут у меня нет. Он что-то увидел для себя в моем взгляде и улыбнулся:
― Расслабься, в инквизицию тебя не сдам. Да, странные, конечно, ты вещи рассказала, но более менее я понял. О таких случаях, конечно, не слыхал но в молодости, когда еще учился, один маг упомянул труды великого ученого о многогранности миров и реальностей. Да, странно, что у вас нет магии. У нас её тоже немного, но чтобы совсем не было… Скорее, в вашем мире закрыты каналы манны. Это мы так называем энергию, которая дает нам использовать магическую силу, а то, что летаете, так это, вообще, очень интересно. Ну, ты еще расскажешь мне потом. А сейчас послушай: это правильно, что ты сказала, что не помнишь ничего. У нас тут хоть на границе народ более сплоченный, но и тут хватает. Люди, видимо, везде одинаковые. В центре империи, вообще, иногда черт те что творится. А тут, если люди не будут сообща, то нас просто перебьют эти твари, которых ты видела в лесу. Иногда выходят из своих земель, и тогда туго приходится всем. Там, наверное, умер человек, рядом с этим деревом. Заметила, да, какое неприятное ощущение там?
― Ну, я бы не сказала, что неприятное, просто странное и все. А та тварь, да, страшная очень.
― Ну, ты видела простого мертвяка, а есть и такие, которых лучше без запасных штанов не видеть. Так вот, о чем это я? Находишься ты в империи Азран, в деревне Корнушка. Эта деревня находится близко от Мертвоземья. За лесом ― горы, за горами, сама понимаешь, что находится. Империя расположена на материке, который омывает великий океан Оро, всего материков пять: Эр, Таур, Сиер, Сорин и Шиар. Ты находишься на Шиаре, может, и есть где-то еще земли, но, по крайней мере мне, о них неизвестно. На каждом из материков свои государства-империи. Только вот Мертвоземье есть почти на всех, кроме Эра, и с каждым годом, десятилетием, оно все больше и больше расползается, расширяя свои территории. Эр ― очень богатый материк, один из богатейших. Еще бы, ведь там этой погани нету. Все, кому позволяют деньги, ломятся туда, и поэтому жить там очень дорого. А так, империя Азран, где ты находишься, средняя ― не бедная и не богатая. Ты, наверное, уже заметила, что немного отличаешься от местных. Волосы, как у тебя, здесь редкость. Люди с твоим цветом волос встречаются на Сорине, и простолюдинов среди них нет. Там, вообще, очень древние роды, богатые и властные, вот почему перед тобой так прыгает староста.
― Что, правда, такой редкий?
― Да, учитывая, что он есть только там, да и то, не в таком большом количестве. Тебе надо быть осторожной и никому о себе не говорить правду, мало ли. Наш мир, Эйн, хоть и отличается от вашего, но это не такой дружелюбный мир, как ты сама, наверное, догадываешься. А тот парень, что сделал с тобой. Знаешь, это похоже на ритуал призыва силы, когда пытаются что-то вызвать с помощью артефакта. Сейчас, конечно, такого уже никто не делает. Артефактов мало, да и магия не та уже, что раньше. Многие спорят сейчас: откуда появились эти земли и откуда поперла нежить. Вроде бы, кто-то где-то видел в рукописях древних, что была война и что-то пошло не так. Ну, эт’, знаешь, такой спорный вопрос. У нас тут, как видишь, одни проблемы в виде мертвых, а у вас ― катаклизмы природные. Да и люди сами придумали страшное оружие, но это дела сути не меняет. Я думаю, что здесь ты долго в деревне жить не сможешь: наскучит это тебе. Так что я могу за тебя поручиться перед своим знакомым. Другом я его не назову: друзей, особенно настоящих, как всем известно, мало.
― Так вот, ― продолжил он, ― эта деревня, да и две следующие, принадлежат барону Коину. Ты, кстати, сейчас в его баронстве находишься, так вот, я могу отправить ему весточку. А он тебя куда-нибудь пристроит, поможет освоиться здесь. Историю тебе даже и придумывать не надо: можешь говорить правду, но не всю, а с того места, как очнулась здесь. Даже врать не придется. Поживи пока здесь сколько хочешь, а потом отправляйся в дорогу. Платье продашь там, будут кое-какие деньги. Всё равно, рано или поздно износишь, так что лучше продай.
― Спасибо вам, дедушка, ― я кинулась к старику и крепко обняла. Отпрянув от него, я увидела, что щёки старца покраснели. И он уж больно каким-то старческим голосом сказал:
― Ладно, давай-ка закругляться. Заболтались мы тут с тобой ― поздно уже, спать пора. Кости старые покоя не дают.
― Да ладно вам притворяться. Я же вижу, что вы еще ого-го, ― я приняла позу силача, и мы дружно рассмеялись.
Мы еще несколько раз беседовали с ним вечерами, рассказывая друг другу разное.
Телега, подскочив на камне, поехала как ни в чем не бывало. Я же, потирая ушибленный затылок, окончательно вернулась из воспоминаний.
― Сивир, долго нам еще ехать до деревни? Верст десять-пятнадцать. Думаю, за пару часов доедем. К вечеру-то точно, ― он отвернулся к Боргу, и они снова о чем-то заговорили. Мои спасители. Хорошо, что они тогда не проехали мимо. Помню, как я узнала, кто меня спас, решила поблагодарить их и испекла пирожки: ну, не с пустыми же руками идти к ним все-таки. Подойдя тогда к их лавке, я увидела двух мужчин лет тридцати. Крепкие на вид, да тут других и не водилось, они делали что-то с кожей какого-то животного.
Подойдя, я окликнула их. За мной, кстати, наблюдало много народу. Туго тут, видимо, у них с развлечениями. Сказав слова благодарности, я подошла и чмокнула того, кто пониже: другой, наверное, и так не обделен женским вниманием. Как оказалось, это был Борг. А другому я всучила корзину с пирожками и убежала. Потом говорили, что Борг ходил красный как рак еще полдня. Сивир, видимо, обиделся, и они почему-то не разговаривали друг с другом весь оставшийся день и чуть не подрались, когда Сивир отказался делиться пирожками: мол, вон тебе поцелуй от прекрасной леди достался, нечего рот разевать на врученную ему благодарность. Вся деревня потом еще долго над ними смеялась.
Увидев, что Сивир смотрит, она подмигнула ему. Он тут же стал как варёный рак, смутился и отвернулся обратно. Борг, увидев это, начал ржать. Я подхватила его смех, и через какое-то время смеялись уже все трое. Отсмеявшись, улеглась поудобнее на шкуры. Эх, что же ждёт меня в этом баронстве? Так волнительно. Если тот человек ― знакомый Трейна, наверное, он не плохой человек. Что ж, буду на это надеяться. Повернувшись на бок, она зевнула, потянулась и решила немножко вздремнуть.
― Проснись, хватит дрыхнуть. Организм молодой, должна бегать-прыгать, а ты все валяешься, ― Борг с ехидцей посмотрел на Лану и потряс телегу. ― Мы почти приехали, обвяжи волосы платком, чтобы их не было видно: незачем много лишних вопросов, меньше знают ― крепче спят. Сейчас будем подъезжать. Здесь только заночуем, потом снова в путь.
Деревня Орта была почти копией первой, может, только и отличалась тем, что была чуть меньше, а так ― то же самое. В ворота их пропустили без проблем, даже особо не рассматривали: эти двое ездили с товаром через них часто. Проехав по улице, они поехали не в трактир а к одному неприметному дому. Сивир спустился с телеги и постучал в калитку. Было слышно, как дверь в доме открылась и кто-то неспешной походкой направился к калитке. Она открылась, и из нее показалось лицо женщины. На вид ей было около сорока.
― О, кто эт’ заявился? Вы, что ль, охальники? Что, шкуры продавать приехали?
― Не без этого. Но так, в баронство надо съездить.
Женщина прищурилась и с хитрым видом уставилась на Сивира.
― Да, так, в общем, мы у тебя переночуем. Плата стандартная, как обычно. И ты, давай, это… без расспросов. Ну, чего стоишь? Отворяй.
Они въехали во двор. Лана спустилась с телеги и уставилась на женщину. Та, в свою очередь, на неё.
― А это кто такая? ― с удивлением она уставилась на Сивира.
― Ты, давай, не спрашивай. Вначале в дом, там и узнаешь.
Уже в доме женщина напала на Сивира с расспросами. Девушку она отправила в комнату для служек, так как не видела её волос. Да и особого дела ей до нее не было.
― Ну, говорите уже, че в баронство-то попёрлись, ― усадив мужчин за стол, она уже успела поставить на него нехитрую снедь и нетерпеливым взглядом начала сверлить дыру в Сивире.
― А девчонку ты куда определила? ― спросил он, жуя кусок пирога.
― Да в комнате для служек, сказала ей располагаться там.
Сивир поперхнулся куском.
― Ты в своем уме, вообще?
Сверху послышались шаги, и к ним спустилась Лана. Платок она уже, естественно, сняла: чего в доме-то таиться. Она посмотрела на Сивира, потом на женщину и произнесла:
― Извините, а почище у вас комнаты не будет, а то в той уж очень грязно. Я, конечно, не белоручка, но там, наверное, и свиньи бы побрезговали спать.
Женщина округлила глаза.
― А… эм, простите, сразу не признала. Сейчас, сейчас, я покажу вам вашу комнату.
Она закопошилась и повела девушку наверх. Мужики переглянулись и тихо заржали.