Приманка Минотавра

Зарисовка 21. Дом

Серая, 5 сентября 3340 года

Я шагала рядом с Леей. Что я должна была ей сказать? Я сама виновата в том, что с ней произошло.

— Лея, слышишь меня? Мы тебя не бросим. — я тихонько гладила её по мохнатому плечу. — Мы найдем способ, как вернуть тебя обратно. И выведем из Лабиринта. Тебя же там кто-то будет ждать?

Девочка-монстр попыталась что-то ответить, но из горла раздался хрип. Я взглянула на неё: Лея плакала! По шерсти на лице скатывались крупные слёзы.

— Лея, я с тобой. Слышишь? Я с тобой. — Я крепко обняла девочку и мы ускорили шаг.

Анкин первый прыгнул в нужный туннель. Я была благодарна, что сейчас он нас вёл: он дал мне возможность побыть с Леей. Именно это и было нужно и мне, и ей. Проследив, как все остальные скрылись в проходе, я поцеловала Лею в мохнатый лоб и отправила следом. Взглянув последний раз на райский уголок, уже наполовину скрытый туманом, я и сама прыгнула в дышащий холодом зев пещеры.

Я ни секунды не сомневалась в том, что туннель выведет нас к нужной точке. Почему-то я верила Садовнику. Потому ли, что он нас не съел, или потому, что за последние три месяца, когда я держалась подальше от могильного холода и подкрадывающейся на каждом шагу опасности, я стала иначе воспринимать Лабиринт? Вместе с ненавистью пришло осознание, что он — или оно — живое?

Ледяные скаты закруглялись и заканчивались. В глубине стен пролетали мимо нас давно вмерзшие в снег диковинные птицы, звери, насекомые. Они явно пролежали тут не один год — я бы ставила на столетия. Но столетия назад Лабиринта ещё не было. Или был?

Наконец, спуск стал совсем пологим.

— Тут всего метр прыгать — и пятая точка! — довольно прозвенел голос Анкина, многократно отражённый ледяными стенами.

Пятая точка была полна. То тут, то там звенели песни и смех. Иногда мне казалось, что в нашем мире громче смех и звонче песни были именно здесь, в Лабиринте. После смертельной опасности жизнь кажется слаще, намного слаще. Если только ты в этой смертельной опасности не потерял близкого человека…

Мы направились к уголку неподалёку от основного туннеля к шестой точке. Я разрешила костёр — и ребята с удовольствием бросились за камнем, и, красуясь друг перед другом, развели огонь на старом кострище. Зазвенели ложки, чашки… Я накормила Лею, Волчок поужинал крысой, которую неизвестно где достал. Остальные разобрались сами — аппетит после такой прогулки был на зависть. Когда уже начали готовиться ко сну, я услышала тихий разговор — и вдруг заслушалась. В уголке, укромно скрытом от любопытных взглядов, прижавшись друг к другу как пара озябших снегирей, сидели Скит с Некридой.

— Понимаешь, я раньше верил, что дом — это место, где ты можешь разуться. Последние месяцы моим домом был Лабиринт, и разуться для меня было одним из способов — самых простых! — почувствовать себя в безопасности. Хотя, знаешь, — Скит нежно взглянул Некриде в глаза, — Даже безопасность не так важна, как само ощущение дома. Сейчас я думаю, что дом — это не место, где ты можешь снять обувь. Это вообще не место. Дом — это когда рядом находится самый близкий, самый родной для тебя человек, — Скит взял девушку за руку. Некриду пробила дрожь. Она явно боялась того, что он может сказать дальше, но ждала этих слов.

— Так что сейчас я дома, — они сидели, нежно обнявшись, и я поражалась, как счастье преобразило их лица. Они словно светились, а нежные улыбки делали их обоих почти красивыми. Может, и меня ожидает такое? Счастье…

Я оглянулась на Анкина, и меня обдало волной холода. Он смотрел на меня мрачно, сжимая кулаки в бессильной злобе.

— Серая, нам надо поговорить.

Внутри всё оборвалось.

— Что ты хочешь мне сказать, проводник?