Между нами лед

21

Когда Костас вернулся домой, дед уже встал и возился в кухне. Он бросил на внука укоризненный взгляд и снова повернулся к стоявшей на плите сковородке, от которой соблазнительно пахло жареной картошкой.

Стало тревожно. На мгновение сжало в груди, но тут же отпустило. Это не отец, можно не бояться. На смену трусливому испугу пришло сожаление, тут же сменившееся стыдом. Дед ведь, наверное, волновался.

Чёрт, у него же давление!

Совсем забыл! А докторша говорила, ему нельзя нервничать.

Надо было хотя бы оставить записку. Но Костас и не думал, что проведёт с Натой всю ночь. Он планировал снова забраться по лестнице к её окну, полюбоваться на спящую девушку, а потом уйти домой.

Он даже не собирался её будить.

Честно!

А встретившись с ней у моста, забыл обо всём…

– Деда, извини. Я сам не ожидал, что так задержусь, – Костас подошёл ближе и, пересилив себя, положил руку ему на плечо. Вышло неловко. Да и ощущения от прикосновения к другому человеку были странными.

Костя давно ни к кому не прикасался. Если не считать Нату, но с ней всё иначе. Да и там вышло всё само собой. Будто бы так было всегда. Он даже и не задумывался о том, что делает.

А тут…

Дед накрыл его пальцы своей сухой, сморщенной ладонью. Костас едва заметно вздрогнул и сделал над собой усилие, чтобы не отдёрнуть руку. Застыл, терпеливо перенося прикосновение и думая о Нате.

Почему с ней было не так? Почему её близости он желал больше всего на свете? Почему так хочется наплевать на всё и броситься сейчас к ней?

Тоненько засвистел чайник, позвякивая крышкой. Дед отошёл к плите.

– Я всё понимаю, Костас, сам ведь был молодым. Только предупреждай, что уходишь, чтобы я не волновался.

Никос Анастасович произнёс это тихим спокойным голосом, с лёгкой грустью. И Костя пообещал себе, что больше никогда не заставит родного человека волноваться. И повторил вслух:

– Хорошо, деда.

– Тогда садись завтракать, – Никос Анастасович положил посреди стола досочку, выпиленную из среза яблони, и опустил на неё сковородку, на которой шкворчала картошка с луком.

Костя только сейчас почувствовал, как сильно проголодался, и набросился на еду. Времени на сон уже не оставалось. Егоров только и успел, что принять душ. Остывшая за ночь вода прекрасно бодрила. Но ещё больше бодрило предвкушение новой встречи с Натой.

Поскорей бы уже этот день закончился!

Во время перерыва Костас уснул. Сам не заметил, как это случилось. Вот вроде бы только что сидел, прислонясь к стволу дерева, и ел собранный дедом обед, как вдруг на него вылилось ведро ледяной воды.

На самом деле всего лишь бутылка, к тому же лежавшая в тени. Но спросонья Егорову показалось, что он тонет, захлёбываясь, в ледяной проруби. Он вскочил с громким криком и лишь тогда открыл глаза.

Вокруг собралась почти вся бригада. С соседних рядов выглядывали любопытные лица соседей. Все смеялись.

В руках у Вики была пустая пластиковая полторашка.

Костя провёл ладонью по лицу, стряхивая воду, и направился к своему ряду. Вслед ему неслись смешки и предположения, чем он мог заниматься ночью, раз уснул среди бела дня. Большинство угадывало, заставляя Егорова краснеть и скрипеть зубами от бессильной злости. Ведь он не мог ничего поделать с шутниками. За драки на работе Виноградный сразу выгонял.

А ещё Костас удивлялся самому себе – впервые в жизни он испытал желание ударить обидчика. Прежде лишь молчаливо сносил отцовские побои, ожидая, когда всё закончится.

***

Я никогда не спала днём. С детства не любила этой бестолковой затеи. Отец, если у него было время, после обеда часто засыпал перед телевизором. Мы с Оксаной выключали звук и хихикали, когда папа начинал бурчать.

А сегодня сама вырубилась на диване. Проснулась от прикосновения прохладной мачехиной ладони.

– Ты не заболела? – с тревогой спросила она. Потрогала мой лоб и добавила: – Вроде не горячий.

– Всё нормально, просто не выспалась, – я зевнула и потянулась.

– Вставай, сейчас отец приедет.

Этот аргумент не стоило игнорировать. От папы я так просто не отделаюсь, будет пытать, чем занималась ночью.

День уже давно перевалил за половину, но его остаток тянулся бесконечно долго. Я постоянно зевала и чувствовала себя амёбой. Оксана косилась, но ничего не спрашивала, ожидая, что я сама расскажу.

Если честно, мне хотелось поделиться. Разумеется, в общих чертах, не называя имени и не вдаваясь в детали. Но я не решалась.

Мало ли. Решит, что мне ещё рано гулять с парнем по ночам, и расскажет отцу.

Нет, Оксана не вариант для подобных откровений. А вот Машке можно рассказать. Но только завтра. Сегодня сил уже ни на что не оставалось.

Сразу после ужина я ушла в свою комнату, чтобы поспать оставшийся до заката час. Или чуть больше. А когда проснулась, в комнате было темно. И рядом со мной на кровати кто-то сопел.