Вниз По Течению - 1

Глава 8. Мира

Время распалось на то, чего не было и чего не будет. А посередине она: словно чьё-то забытое воспоминание, отблеск заходящего солнца в осколках чужой жизни.

Последним воспоминанием до того, как она оказалась здесь, было пробуждение в комнате Найры. Мира помнила, как не сразу поняла, где находится; как хотелось пить. Она лежала одетая на кровати. Угу, а засыпала, сидя за столом. Значит, ночью Найра переместила её на кровать. На душе стало теплее: всё же хорошая, эта Найра. Пусть и наивная. Даже поразительно, как живя в этом ужасном мире, можно остаться такой. Встав, Мира поискала воду — не найдя, подошла к окну. Оно выходило на узкую улицу, застроенную уродливыми приземистыми домами из камня, похожего на вулканический. Крыши были покрыты чем-то, напоминающим навоз, на котором росли травы болезненно вида. Казалось, они забрались на крыши, спасаясь от цеплюча. Вот уж кому точно принадлежал город. Толстые белые стебли опутывали всё вокруг, лезли из-под каждого камня, как будто питались ими.

На улице стоял сумрак. Но не Питерский, когда в воздухе висит завеса дождя, а холодный ветер морщит воду в канале, точно грязную простыню, а другой — сухой и пыльный. Пыль казалась живой — будто по комнате летали миллиарды рыжих микроскопических мошек, которые забивались в глаза, ноздри, оседали на губах. Хотелось забраться под душ или хотя бы ополоснуться водой из бутылки.

Она вспомнила реку, по которой они плыли с Гаем, даже почувствовала вкус воды на губах. Вот бы выбраться за стену и просто окунуться! Но можно нарваться на охранников. Вот попадалово!

За дверью раздались шаги, в замке заскрежетал ключ. Мира обернулась, ожидая увидеть Найру. Даже приготовилась шутливо возмутиться: «Так-то ты бросаешь гостей!»

Но в комнату вошли двое мужчин в тёмных плащах. Оба с одинаково серыми, остроскулыми лицами, будто кто-то выточил их на станке по лекалу.

— Так-то... — пролепетала Мира начало заготовленной фразы и осеклась, с недоумением глядя на мужчин. Они молчали. Один плотно закрыл дверь, второй достал из-за спины небольшой холщовый мешок.

Миру охватил животный страх. Она в панике осмотрелась, взгляд упал на стул. Схватив его за спинку, Мира выставила стул ножками вперёд и отступила к окну.

— Не подходите! — крикнула она.

Сердце билось в горле, мешало дышать.

— Обходи слева, — сказал один другому, сам направился направо.

Мира швырнула в него стул, хотела забраться на подоконник и схватилась за толстый стебель цеплюча. Тут же поняла свою ошибку, но было поздно: гибкий стебель кольцами опутал её руку. За ним потянулись другие. Заползли под футболку, царапая кожу; запутались в волосах.

Мира закричала, попытаясь освободиться... Перед глазами мелькнула серая мешковина, на голову опустилось душное, тяжёлое, дурно пахнущее. Казалось, в рот попал ком глины. Мира попыталась его выплюнуть, но язык стал большим, неповоротливым...

В себя она пришла уже в кубе со стеклянными стенами, потолком и полом. Она представления не имела, где дверь, через которую её сюда затолкнули. Снаружи была абсолютная тьма, отчего казалось, будто куб висит в пустоте. А что если он упадёт, ударится о твёрдую поверхность и расколется на миллион осколков? При одной мысли об этом, Миру охватила паника. Она и в самом деле ощущала, что куб кренится вправо. Мира в панике бросилась ничком на пол, прижималась к гладкому стеклу и ждала, зажмурившись.

Но шло время, куб был неподвижен. Приступ страха прохошёл, оставив пустоту, в которой не было ничего, кроме звуков её дыхания. Вдох-выдох, вдох-выдох, одна-навсегда.

Сначала Мира пыталась держать своё состояние под контролем. Стать такой же бесстрастной и неподвижной, как темнота за стеклом. Сев посередине куба, она сложила по-турецки ноги, и ждала. Но потом желание двигаться оказалось сильнее: что-то начало подталкивать её изнутри, заставило подняться, сантиметр за сантиметр изучить стены, пол. Даже потолок, насколько Мира могла его видеть. Всё было безупречно гладким. Само совершенство...

Не бывает ничего совершенного. Во всём должен быть изъян.

Она вновь обошла куб, прощупала каждую стену, закрыв глаза и доверившись осязанию прохладного гладкого стекла под пальцами. Хоть бы один бугорок или вмятина. Но — нет. Совершенная ровность... Миру охватил гнев. Не бывает ничего совершенного! В этом чёртовом, грёбаном кубе должен быть изъян! И она найдёт его! Пусть даже после этого куб рассыплется на миллиард осколков, и она погибнет в безвоздушной пустоте. Она готова умереть ради доказательства, что совершенства нет!

Мира прижала обе ладони и лоб к стеклу. Там по-прежнему простиралась тьма. Без проблесков света, без отражений. Абсолютная, совершенная тьма... Опять это совершенство!

— Ненавижу! — прорычала она и ударилась лбом о стекло.

Звука удара не последовало, только голова отозвалась болью. Первое человеческое чувство. Краем глаза она уловила справа свет. Повернув голову, всмотрелась во тьму. Нет, показалось. Она снова ударилась лбом о стекло. Ещё и ещё. Почувствовав на лбу влагу, дотронулась до головы. Под пальцами было горячо. Ноги подкосились, и Мира сползла по гладкой стене на пол. В голове толчками пульсировала боль.

«А грёбаный куб так и не удалось разбить», — казалось, эту мысль подумала не она, а кто-то рядом. Она чувствовала, как её затягивает липкий, плотный туман.

— Она приходит в себя! — радостно воскликнула рядом Алька.

Алька?!

Мира открыла глаза, но тут же зажмурилась от яркого солнечного света.

В груди ломило, как бывает, когда наглотаешься воды, тело сковала сильная слабость. Тяжело было даже приподнять руку.

— Может, всё-таки «скорую» вызвать? — взволнованно спросил незнакомый женский голос.

— Не надо, — будто со стороны услышала Мира саму себя.

Она физически почувствовала, как в воздухе сгустилась растерянность, затем всё тот же женский голос удивлённо произнёс:

— Ещё и командует!