Возвращение Богов

Глава 35. Закат Сатурна

В доме было тихо-тихо. Не клацали даже часы – наконец-то сломались. Они раздражали Настю столько, сколько она себя помнила – этот сухой, расщепленный звук – словно где-то поблизости на пластик наступало какое-то механическое насекомое, и его лапка подламывалась. Словно кто-то с таким хрустом отламывал по мучительно-крошечному кусочку от самого времени. И даже теперь, когда эти звуки наконец-то прекратились, они все равно как будто бы продолжали звучать – они мерещились Насте, и не было от них никакого покоя.

Настя сидела за своим рабочим столом. Перед ней были разложены странички из модных журналов, наклейки, кусочки декоративной бумаги. Настя пыталась сделать коллаж. В школе началось новое поветрие, все этим увлеклись, даже мальчишки. Но лампа была выключена, в полумраке цвета ярких картинок скрадывались, терялись. Настя сидела, подперев голову обеими руками, и равнодушно наблюдала за тем, как тускнеет эта яркая мозаика – словно погружается под воду. Зачем что-то склеивать? Все же и так красиво разложено, можно просто сфотографировать и выложить в интернет – типа смотрите, я тоже этим занимаюсь, я такая же, как и вы… Настя поморщилась. Уже час или два к ряду ее снедала навязчивая беспричинная тоска. И не тоска даже, а чувство неопределенности, как будто ты забыл нечто очень важное, изо всех сил пытаешься вспомнить это и никак, никак не можешь, потому что не знаешь, что именно исчезло из твоей памяти. Но это что-то давит на тебя и тянет, давит и тянет тебя куда-то, а куда, ты не знаешь тоже, не можешь даже предположить… Ну да, тоска.

Настя вздохнула. Ей и раньше приходилось испытывать нечто подобное – еще в те времена, когда о своем прошлом она действительно ничего не помнила. Но в это раз было и кое-что новенькое. Испытывая все эти эмоции, Настя каким-то образом понимала, что они принадлежат не ей. Понимала не в полной мере, всего краешком сознания, локоном одной-единственной мысли. Но этого было достаточно, чтобы Настя пыталась осознанно выйти из этого подавленного состояния. Вот только сил не хватало, и после очередной попытки она снова проваливалась в тоску и раздражение из-за того, что не может справиться со всем этим.

Вдруг послышались шаги, и Настя вздрогнула. Было так тихо, что она успела забыть, что Кирилл тоже дома. Одного взгляда на брата оказалось достаточно, чтобы понять: с ним не все в порядке. Он был словно в полусне и никак не мог проснуться. Но и он, посмотрев на Настю, догадался, что с ней что-то не так.

- Ты тоже чувствуешь это, да? – спросил Кирилл. – Что происходит?

Настя молчала.

- Это как-то связано с Лолой?

- Я не знаю.

Это было неправдой. Настя точно знала, что происходящее как-то связано с ее подругой, а еще с Кристиной и тем улыбчивым крашеным парнем – Бренди. Она уже пыталась дозвониться хоть кому-нибудь из них, но телефоны, словно сговорившись, не отвечали. Настя не хотела признаваться Кириллу в своих догадках, к тому же она не могла их подтвердить. Однако брат понял, что с ним лукавят. Чтобы не спугнуть Настю и не обидеть ее, он предложил осторожно:

- Может, проверим?

Что-то кольнуло Настю в сердце, и это стало последней каплей. Она резко встала, буквально вскочила.

- Да, давай.

- А ты знаешь, где она?

- Нет. Но я смогу ее найти.

Она ведь уже делала так раньше. Сможет и теперь – в этом Настя не сомневалась.

* * *

Капелька воды дрожала на кончике крана, и в ней отражался весь ее мир – все, что ее окружало, и все, что она видела. Отражался причудливо, искаженно, зато до последней детали. По крану стекала вода, капля набухала, разрасталась и наконец сорвалась и полетела вниз. И пока она летела, весь ее мир, отраженный ее поверхностью, летел вместе с ней – и вместе с ней через секунду он разбился о воду, налитую в ванну. На кончике крана уже набухала следующая капля.

Кристина оторвала взгляд от этого бесконечного процесса, подтянула к себе ноги, уткнулась лицом в колени. Ей давно не было так плохо. Конечно, ее бросали и раньше – и в первый раз было больно, очень больно. Так больно, что хотелось рычать, кусаться и царапаться, лишь бы все это прекратилось. Но потом, когда пришло понимание, что это не поможет, и вообще, что бы Кристина ни делала, ничего не будет по-прежнему, стало немного легче. Боль притупилась и из острой, колюще-режущей, как осколки разбитой елочной игрушки, превратилась в ноюще-тяжелую, словно гиря. Никому не придет в голову повесить на новогоднюю елку гирю и любоваться ей. Но вынести такое можно. А к тяжести, которую ты несешь, со временем привыкаешь настолько, что перестаешь ее замечать, разве что двигаться становится немного сложнее и устаешь быстрей…

Нет, так не пойдет. Нужно мыслить в другом направлении.

…Да, первый раз было так. И после этого Кристина долгое время жила спокойно. У нее была ее маленькая и дружная, верная стая – и она все делала правильно, чтобы беречь и защищать ее… То есть, ей так казалось – что стая дружная и верная и что сама она все делает правильно. О, как же она ошибалась…

Кристина поежилась, обняла себя за плечи. Да, так было гораздо лучше.

…Что она сделала не так? А какая разница… Не имеет значения, делает она что-то правильно или неправильно. Не важно, делает ли она что-то вообще. Потому что, как бы она ни старалась, это не изменит того, что на самом деле она никому не нужна.