Летние каникулы. Научи меня любить

Глава двадцать шестая. Заключительная - 2

- Куда тебя занесло? В глушь какую-то?! Тут хоть есть коммуникации? У меня ничего не ловит! – Света Пыжикова безуспешно похлопывала и трясла свой телефон. – Как здесь жить?!

- Радоваться каждому дню, - ответила Ксюша. – Поверь, это не сложно.

- На что я только трачу майские праздники… - пробурчала Пыжикова.

- Наша станция! Быстрей! – Ксюшка дернула подругу за рукав, и та чуть не полетела на пол с лавки.

Электричка остановилась. Народ повалил на платформу, таща за собой сумки на колесиках и корзинки, набитые доверху всем подряд.

- Надеюсь, мы уже на месте? – поинтересовалась Света.

- Не совсем. Это городок. До деревни ещё час с небольшим, - весело ответила Ксения.

- Час? А автобусы тут ходят?

- Автобусы – нет, а вот телеги – да.

«Телеги?!» - прошептала в ужасе Пыжикова, но Ксюха уже тащила ее за собой по узкой утоптанной дорожке. В конце ее на новенькой деревянной телеге восседал довольный Саня Лютый. Под хомутом стояла, постукивая подковой о землю, нетерпеливая белогривая Сивка.

- Настоящая лошадь? – удивилась Светка.

- Игрушечная, - подмигнул Саня. – Для тебя специально подбирал. Только на колесиках не было, пришлось на копытах взять.

- Вот нахал! – рыкнула Пыжикова, и тут же Сивка смачно облизала ей лицо большим теплым языком.

- Садимся, девушки! – скомандовал Саня Лютый.

Светка пыталась вытереть щеки и лоб платком. Ксюшка и Саня по-доброму посмеивались над ней. Саня Лютый подстегнул кобылу, и телега покатилась вдаль по дороге.

***

Сивку выкупали, как говорится, всем миром. Скидывались и сама Ксюша, и Света Пыжикова, и Татьяна Николаевна с дядей Вадимом, и Иванов, и некоторые из однокурсников Ксюшки. Саня Лютый добавил последние недостающие рубли. И Сивка благополучно вернулась на свой двор. Тут же, издав радостное ржание, бросилась к Ивану, прижалась бархатным носом. И кобыле было абсолютно все равно, что хозяин сидит в инвалидной коляске.

Ксения, начиная с того дня, что встретилась с любимым после длительной мучительной разлуки, жила фактически на два дома. Каждый свободный день она проводила в деревне в доме Местных. Отмывала, отчищала, обстирывала и готовила разные вкусности. Отец Архип возвращался теперь в чисто прибранные комнаты и вдыхал ароматы только что приготовленной заботливыми Ксюшкиными руками еды. Как-то, вытирая рукавом скупые мужские слезы, он поделился с девушкой, как тяжело приходилось вначале. Сын, молодой парень с большими надеждами и мечтами, оказался прикованным к инвалидному креслу. Всё одним махом перечеркнулось жирной черной линией! Опасался Отец Архип, что даже неуемная любовь к жизни и вера не спасут его. Ваня несколько раз всерьез грозился наложить на себя руки. И каждый раз, возвращаясь домой из Храма, Отец Архип боялся наткнуться на труп. Ванька старался, жил, творил, но время от времени проваливался в депрессию и ничего не хотел, лежал по несколько дней, иногда грубил отцу. «Ты появилась вовремя, Ксения, - говорил Отец Архип. – Сам я уж думал, не слажу…»

С Ваней и впрямь вышло не просто. Он стеснялся появляться на людях. Почти всё последнее время юноша проводил дома в своей комнате среди своих работ – картин из дерева и маленьких фигурок животных. Что-то из поделок продавалось в церковной лавке, а что-то украшало дома соседей. Ваня свои работы порой просто дарил.

- Это не дело! – заявила однажды Ксения. – Скоро пойдет снег, и ты точно никуда не выберешься. Давай собирайся, идем на прогулку.

Иван попытался что-то возразить, но девушка решительно натягивала на него дубленку и шапку с шарфом.

Дневной свет ослепил, заставил зажмуриться. Для Вани стало непривычным находиться на улице. Да ещё по деревне сновали туда-сюда жители. Некоторые бросали любопытные взгляды через забор. Давно никто не видел сына Отца Архипа вне дома.

- Давай просто по двору, а? – робко предложил Ваня.

- Чего ты боишься? Людей? Вашу семью тут уважают! – заметила Ксюшка. – А если кто-то попробует что-то сказать, то я… То мы улыбнемся и скажем, что у нас все лучше всех!

- Ксюша! – Ваня сжал ее пальцы в своей руке. – Мне просто стыдно. Ты такая красивая, а я… Не могу ходить.

- Зато я могу! – воскликнула девушка весело.

Она взялась за ручки его коляски и покатила перед собой. С ними здоровались, им улыбались, оглядывались, но только лишь, чтобы полюбоваться на столь чудесную пару. Они объехали всю деревню, даже заглянули к кому-то в гости. И под конец прогулки Иван уже не прятал глаза под надвинутой на лоб шапкой, а с интересом и улыбкой рассматривал родную деревню, будто видел впервые.

Ксюха рассказала Ване о себе, об учебе, об отношениях с родителями и о новых друзьях. А ещё поведала о своих подопечных, о том, что многим из них тоже приходится нелегко и даже очень нелегко. Не у всех есть близкие, желающие помочь. «Вот например один старичок, совершенно слепой, - говорила девушка. – Но при этом очень-очень умный, очень много знает, многому может научить. В свое время прочел кучу книг, плаваньем занимался. Потом получил травму. Он тоже долго не мог выйти на улицу, не с кем было, а один он боялся. И знаешь, что? Я убедила его пойти гулять и погреться на солнышке. Тогда начиналось лето. Он сказал, что не сможет его увидеть, не сможет увидеть солнце, а я сказала, что увидеть он не сможет, но сможет почувствовать. Если ты не можешь слышать – ты можешь видеть, если не можешь ходить – ты можешь видеть, слышать, чувствовать».