Властелин мира

III. Штирнер и Штерн

Эльза осталась одна с Качинским.

Ее охватило волнение. Из всего, что рассказывал Качинский, ее больше всего поразило и заинтересовало одно: Качинский может вернуть Штирнеру его прежнее сознание, сделать хоть на несколько минут из Штерна прежнего Штирнера. Ей очень хотелось этого. Почему? Она сама едва ли отдавала себе в этом отчет. «Я хочу узнать тайну смерти Готлиба», – думала она. Но не только это возбуждало ее желание увидеть прежнего Штирнера. Быть может, в ней бессознательно говорило чувство женщины, которое не могло примириться с тем, что человек, который любил ее и решил так своеобразно покончить с собой, вместе со своей личностью убил и чувство любви к ней. Быть может… Быть может, она странными изгибами чувства начинала любить этого человека. Она сидела молча, не зная, как приступить к своей цели.

– Скажите, господин Качинский, – начала она нерешительно, – вы не могли бы здесь же, у нас, испробовать ваш способ, чтобы вернуть прежнее сознание Штерна? Возможно ли это?

– И да и нет. Вообще говоря, восстановление памяти вполне возможно. Медицина знает много таких случаев. Их бывает немало на войне, когда от сильной контузии люди совершенно теряют память о прошлом и даже забывают свое имя, но потом память возвращается. Известны такие случаи и при гипнозе. Окончательная потеря памяти может быть только тогда, когда органически разрушаются самые центры памяти в мозговом веществе. Это, так сказать, травматическая потеря памяти. Она безнадежна. Но в данном случае разрушение мозговой ткани едва ли было, иначе оно отразилось бы на всей психической деятельности. А Штерн во всем остальном, кроме воспоминаний прошлого, вполне нормален. Я могу в пример привести себя. Во время моей борьбы со Штирнером он поразил мои мозговые центры, управляющие равновесием. Я был совершенно беспомощен и тем не менее сумел восстановить чувство равновесия.

– Значит, можно? – оживилась Эльза. – Почему же вы ответили «и да и нет»?

– Да вообще можно, но… вы же слыхали, что сам Штерн не желает подвергаться этому опыту? Это во‑первых… Но почему вас так интересует прежнее сознание Штерна?

– Дело в том, что мне кажется… я была знакома с этим человеком… даже, наверно, очень хорошо знакома… Но он забыл обо мне, как обо всем прошлом. Мне хотелось бы пробудить в нем одно воспоминание. И потом… узнать одну тайну, очень важную тайну, которую он хотел мне сказать, но не имел возможности…

Качинский посмотрел на нее с удивлением. «Роман?» – подумал он.

– Против его желания я, к сожалению, лишен возможности удовлетворить ваше любопытство, – ответил он.

Эльза нахмурилась.

– Это не любопытство. Это очень серьезно, – сказала она с некоторой обидой в голосе. – Настолько серьезно, что я просила бы вас сделать опыт, не спрашивая его разрешения. Всего на десять минут. И кто бы он ни был в прошлом, он опять станет Штерном и ничего не будет знать о вашем опыте. Ведь в этом же нет ничего преступного. Я прошу вас, очень прошу!

На этот раз нахмурился Качинский.

– Если я сам первый начну изменять нашим принципам охраны свободы чужого сознания, то вряд ли это будет похвальным, – сурово ответил он.

Эльза начала раздражаться. «Качинский не понимает важности дела. Так я же покажу ему, что тут нечто более серьезное, чем женское любопытство!» – подумала она и сказала:

– Штерн говорил, что вы обезвредили некоего Штирнера. Как это было? Я прошу рассказать мне.

Качинский рассказал.

– Значит, вы видели в лицо Штирнера в том стеклянном доме?

– Нет, в лицо я его не видел. Он был в густой металлической маске.

– Если вы так упрямы, что не хотите исполнить мою просьбу, то я принуждена открыть тайну: Штерн и есть Штирнер, а я его жена, урожденная Эльза Глюк, по мужу Штирнер.

Качинский был поражен.

– Неужели Кранц был прав? – сказал он после паузы.

– Кто такой Кранц?

– Кранц – сыщик. Он поставил целью своей жизни отыскать Штирнера. Не так давно он встретил в Москве Штерна и стал уверять меня, что это и есть Штирнер. Тогда мне стоило больших трудов убедить Кранца, что он введен в заблуждение внешним сходством.

– Теперь, надеюсь, вы признаете мою просьбу основательной? – спросила Эльза, довольная произведенным эффектом.

– Штерн – это Штирнер! – мог только произнести Качинский и глубоко задумался.

Эльза выжидательно смотрела на него:

– Ну что же, да или нет?

– Нет!

– Но если Штерн-Штирнер согласится на опыт?

– Он не согласится.

– Посмотрим! Я сама поговорю с ним. Подождите здесь, я сейчас приду.

Качинский остался на террасе, следя за удаляющейся Эльзой.

Она спустилась вниз к палатке на берегу и стала о чем-то говорить со Штирнером, который внимательно слушал ее, потом кивнул головой.

«Неужели ей так скоро удалось уговорить его? – подумал Качинский. – Ведь он всегда с ужасом отказывался, когда я предлагал ему сделать попытку вернуть память о прошлом».

Эльза пригласила Штирнера идти за собой.

– Он согласен, – сказала Эльза, поднимаясь на веранду, – согласен и даже сам просит вас об этом.

– Вы согласны? – спросил, еще не веря, Качинский.

– С большим удовольствием. Ничего не имею против, – ответил Штирнер.

Качинский задумался: «В конце концов, я ведь каждую минуту могу погасить у Штирнера память о прошлом. Я буду следить за ним».

– Ну что ж, пусть будет по-вашему, – сказал Качинский. Он вынул из кармана коробочку – аккумулятор-усилитель, приложил к виску и мысленно приказал, фиксируя Штирнера глазами: – Садитесь и усните!