Не все девочки делают это

93. Утром

В студии было жарковато. Накрывшись одним мягким пледом, подложив под голову свёрнутый второй, Марьяна сжевала остаток сыра, улыбаясь в темноту, прокручивая этот счастливый день и не желая с ним расставаться. Последняя «осечка», когда она по телефону совершенно автоматически назвала Вольского по отчеству, повергала её в трепет и предвкушение сводящих с ума поцелуев, и гнала сон прочь.

…Она всё не спала да не спала, а когда проснулась – увидела узкий, ослепительно-яркий солнечный луч, прорезающий студийный полумрак из проёма «курилки».

Посмотрела на часы – и охнула: проспала!

Вскочила на ноги, лихорадочно размышляя: МХК – мировая художественная культура – та же история, спишет у Насти! А вот то, что её педагог по фа-но, фортепиано, уже двадцать минут как должна с ней работать индивидуально, наверняка уже ушла, не дождавшись – это скверно! К своей «пианистке» Ирине Викторовне Марьяна относилась с огромным уважением, она великолепно преподавала и пренебрегать её уроками было просто недопустимо!

Марьяна обула зимние сапоги, торопливо умылась, оправила одежду перед маленьким овальным зеркальцем над умывальником, поискала расчёску, но на полочке, кроме куска «Детского» мыла, ничего не было… Она тряхнула головой – пышные «химированные» локоны сами собой красиво рассыпались по плечам – и вышла торопливо в прихожую.

И растерянно остановилась: она же заперта! Он же обещал приехать!

Может быть, что-то случилось?

Марьяна бросилась на кухню, к телефону, рядом с которым лежала бумажка с «секретным» номером Вольского, но в этот момент услышала металлический лязг запорной системы бронированной двери.

Сердце её радостно подпрыгнуло.

Миг – и он вошёл – свежий, стремительный, с тающими снежинками на волосах и плечах, в распахнутом пальто, из-под которого виднелся длинный, белый кашемировый шарф. Марьяна, переполняясь счастьем, бессознательно вцепившись в край стола, любовалась, как этот шикарный, полный энергии мужчина, словно в замедленной съёмке, идёт к ней, сияя лицом и улыбкой – ближе, ещё ближе…

Его руки обвили её, скользнули вверх, зарываясь в волосы и заставляя её поднять лицо и посмотреть в его смеющиеся глаза:

- Доброе утро, Марьяна.

- Доброе утро, Влад… - она споткнулась и смолкла, чувствуя, как напрягся его корпус в ожидании: назовёт она его по отчеству или нет.

Безусловно, ей очень хотелось это сделать – потому, что было комфортнее, и ещё потому, что... очень хотелось поцелуя!  Но ещё больше хотелось доставить ему удовольствие. И это получилось!

- Собирайся, - произнёс он, выпуская её из объятий, почувствовав, как неосознанно девушка вновь потянулась к нему. Выдохнул медленно, беря себя в руки.

- Собирайся, - повторил он, чуть отступив назад. – Мы едем завтракать!

- Тут же полно еды! – растерялась Марьяна. – И ещё – я опоздала на уроки…

- Ты не опоздала, - спокойно возразил Вольский. – Я только что от директора. У тебя совершенно законное освобождение на полдня, вплоть до самого хора. В связи с подготовкой сольного номера к юбилею Республики…

- Что-о?!.. – обомлела Марьяна.

- У тебя сольный выход в Юбилейном Концерте! – раздельно повторил Вольский, глядя ей в глаза.

И не выдержал, улыбнулся радостно.

У Марьяны вдруг пересохло во рту. Тот самый крутой концерт правительственного уровня, к которому так истерично готовятся республиканские коллективы, филармония, драмтеатр, и в том числе и их музыкальное училище, тот концерт, где будут "все-все", - и может быть, даже Сам?!..

Он не шутил.

- Влад Евгеньевич… - прошелестела она, покачнувшись, и он подхватил её:

- Ну-ну-ну… Давай-ка, присядь…– смеясь, он помог девушке опуститься на алый диванчик, набрал из-под крана воды, поднёс к её губам.

Марьяна обхватила стакан руками, сделала несколько глотков, закашлялась до слёз.

- О боже мой… - он успокаивающе гладил её по спине, качая головой.

Отдышавшись, она повернулась к нему:

- Я не смогу… Разве я смогу?! – её глаза лихорадочно блестели, но в них сквозь недоверие и шок уже проступала – пока ещё несмелая, неуверенная – радость.

- Конечно, сможешь! – успокаивающе кивнул музыкант.

- Но мой уровень… Вчера я поняла… Мне ещё работать и работать! Я даже выходить не умею нормально!! – девушка взволнованно прижала руки к вискам, нервно кусая губы и глядя в одну точку.

- Научишься. Более того, ты будешь петь в сопровождении мужского филармонического хора! - серьёзно ответил Вольский, беря её руки в свои и мягко, успокаивающе сжал их, видя, как она вновь начинает хватать ртом воздух.

Подождал, пока Марьяна переведёт на него потрясённый взгляд, и, глядя в глаза,  медленно, словно программируя её, проговорил:

- К концерту у тебя будет необходимый уровень!

И многообещающе усмехнулся:

- Лично прослежу за этим…

Не в силах ничего сказать, она только благоговейно смотрела на Маэстро, качая головой, словно не веря услышанному. Он тоже молчал, ласково-задумчиво встречая её взгляд, давая ей привыкнуть к новости, осознать её и справиться с эмоциями.

- А… что за песня?

- Наконец-то, - тихо рассмеялся он, выпуская её руки и поднимаясь. – Первое, что спросила бы любая вокалистка…

- Так что же я буду петь?

- А вот не скажу! – вредным тоном ответил он, подавая ей руку.

- Ну Влад Евгеньевич… - умоляюще начала Марьяна, но закончить не успела – рывок, объятия, и его тёплые губы, отключающие разум, волю и память…

- …Это тебе за «Евгеньевича», - оторвался он от неё, с напускной строгостью глядя в глаза и изо всех сил сдерживая улыбку. – Собирайся. Ничего не скажу больше, пока не поедим.