Эхо Войны

Глава 2

С захватом поселка Мга немецкими войсками в конце августа 1941 года последняя железнодорожная магистраль, связывающая Ленинград со страной, оказалась парализованной. В результате прорыва блокады Ленинграда в ходе операции "Искра" в январе 1943 года образовался коридор шириной от восьми до одиннадцати километров. После этого Ставкой Верховного Главнокомандования перед советскими войсками была поставлена задача разгромить мгинско-синявинскую группировку противника, освободить Кировскую железную дорогу и, таким образом, обеспечить прочную связь Ленинграда со страной.

Поскольку с конца весны до начала лета 1943 года основные силы советской армии сосредотачивались в районе Курского выступа, Ставка временно приостановила все наступательные операции на северо-западном направлении. Только в июле, уже в ходе битвы на Курской дуге, было принято решение провести Мгинскую наступательную операцию.

- Товарищ Мерецков, - спросил генерала армии Иосиф Виссарионович, поглядывая на оппонента лукавым, чуть прищуренным взглядом из-под густых бровей. - Каковы наши шансы на успех?

Кирилл Афанасьевич едва было поднялся со стула, но Сталин молчаливым, спокойным и повелительным взмахом руки разрешил ответить сидя. Невысокий, полноватый, круглолицый уроженец рязанской губернии послушно кивнул и снова опустился на стул, но даже сидя держался по стойке "смирно".

- Если будет создан необходимый перевес в силах, операция закончится успешно, - пообещал генерал Мерецков, на пару секунд задумался и, подняв на Верховного Главнокомандующего преданный взгляд по-отцовски добрых глаз, добавил со вздохом. - Но для создания такого перевеса, Иосиф Виссарионович, Ставка не может дать войска из резервов, подготовленных для развития прорыва в центре советско-германского фронта.

- Совершенно верно, - хмуро согласился Сталин. - Точно такой же вопрос я уже задавал товарищу Говорову... и получил от него ответ, сходный с вашим.

- Как видите сами, я не соврал, - подтвердил Кирилл Афанасьевич.

С августа 1940 по январь 1941 Мерецков был начальником Генерального штаба РККА. На совещании Главного военного совета совместно с членами Политбюро он заявил, что война с Германией неизбежна, что нужно переводить на военное положение армию и страну. Нужно укрепление границ. Его посчитали "паникером войны" и отстранили от должности начальника Генерального штаба, назначив вместо него генерала Жукова.

Вечером 21 июня 1941 года Кирилл Афанасьевич был направлен в качестве представителя Главного командования в Ленинградский военный округ. Но уже на второй день войны, 23 июня, Мерецков был отозван в Москву и арестован на основании показаний многочисленных арестованных в 37/38 годах командармов, армейских комиссаров и прочих. Обвинялся по статье 58 УК РСФСР и содержался в Лефортовской тюрьме, где подвергался так называемым "физическим методам воздействия".

28 августа 1941 года Мерецков из заключения написал письмо Сталину с просьбой направить его на фронт, хотя к тому времени уже подписал признание в участии в военно-фашистском заговоре. По личному распоряжению Сталина 6 сентября он был освобожден "на основании указаний директивных органов по соображениям особого порядка" и в июне 1942 года восстановлен на должность командующего войсками Волховского фронта.

- Главное для вас не захват территории, - подчеркнул на прощание Верховный Главнокомандующий в разговоре с восстановленным генералом армии. - А уничтожение немецких дивизий!..

До начала наступательной операции Ленинградского и Волховского фронтов против немецкой 18-й армии, оставалось еще полных две недели. А разведгруппа бодро шагала в заданном направлении через тенистый сосновый лес.

Разведчики быстро шли вперед, лишь время от времени провожая взглядом лесные поляны, сплошь усеянные и маняще искрящиеся спелой земляникой. Густые ковры невысоких кустов черники сминались под подошвами солдатских сапов, оставляя на них сочные, кровавые брызги. Воздух дурманил пьянящим, сладким ароматом трав и грибов. Где-то звонко барабанил трудяга-дятел, перекликались невидимые глазу пичуги, шумно шелестела листва на гуляющем между деревьев ветру и поскрипывали высокие, словно корабельные мачты, стволы сосен.

Вечерело, но жара сопротивлялась и не спадала. Часам к десяти вечера долгий солнечный день неохотно сменился короткой теплой ночью. С реки тянуло осенней прохладой со сладковатым привкусом лесных грибов. На опушке леса Федор приказал остановиться и разрешил оправиться.

- Подтянуться, подзаправиться! - скомандовал старшина, когда группа снова собралась вокруг своего командира плотным кольцом. - Чтобы нигде ничего не бряцало.

- Да знаем, Федь. Не рви глотку, - отмахнулся Генрих. - Не в первой поди… А ну-ка, братцы, ублажим командира! Попрыгали!

Разведчики послушно все, как один, запрыгали на одном месте, прислушиваясь к самим себе, не звенить, не бренчит ли что в обмундировании.

- Вот и ладушки, - улыбнулся Зимин, подмигивая Мельнику. - Пельмени да оладушки…

- Веди нас в бой, мы все уж заждались! - с выражением продекламировал Ницше.

Последние слова поволжский немец произнес с торжественным ударением в каждом слове, как лозунг. Старшина хмыкнул, махнул на него рукой и первым шагнул вглубь леса, быстро темнеющего в густых сумерках. Бойцы поспешили вслед за командиром. Дружественная разведке ночная мгла поглотила группу без замедления.