Весна в душе

9.1

В квартире было тихо. Свет нигде не горел. И обычно работающий телевизор был выключен. Я прошла на кухню и включила свет.

За столом сидел папа. Но я не думаю, что он заметил, что я вошла.

– Пап?

Никакой реакции. Я села рядом и положила голову ему на плечо.

Говорят, что мужчины не плачут. Нет. Они рыдают. Только глубоко внутри.

– Пап? Все будет хорошо! Вот увидишь!

– Боюсь, что уже нет, Киренок, – папа погладил мои волосы. – Ты просто ничего не знаешь….

– Расскажи, – попросила я.

– Это не так-то просто…

– А ты попробуй.

– Не сегодня.

***

Ни сегодня, ни завтра папа ничего не рассказал. Он начал пить. И как бы я не старалась, ничего не могла с этим поделать.

Поэтому после школы я сразу летела домой, чтобы вылить очередную бутылку в раковину.

От мамы ничего не было слышно. Телефон либо выключен, либо она сменила номер, разрывая связь с нами.

В школе рядом были Сашка и, как ни странно, Володя. Только они знали правду.

Симонов вписался в класс быстро и легко. И я недоумевала, какие у того могли быть проблемы с общением в старой школе. Учителя им были довольны, одноклассницы (и не только!) обожали, да и с парнями он общался легко.

На конец сентября была назначена первая фотосессия на выпускной альбом. Вторую решили провести в мае, выездную. А первая должна была пройти в школе. Честно говоря, я даже не помню, что там было. Как-то совсем не верилось, что скоро окончание школы, а впереди не то что неопределенность, а полная неизвестность. И направить мысли в нужное русло никак не получалось.

Мы были на физкультуре, на улице. Погода стояла чудесная. И было такое ощущение, что сейчас не конец сентября, а август. Я сидела на колесе, подставив лицо солнышку. Девчонки зависли возле турников, на которых Симонов с Максимовым устроили соревнование: кто больше подтянется. И как бы ни хотелось не смотреть в их сторону, но они притягивали к себе взгляды, как магнит рассыпанные гвозди. Арсений был серьезен и сосредоточен. Тогда как Володя относился к происходящему легко и, я бы сказала, равнодушно, если бы не знала его упертый характер, всегда и во всем быть первым.

Арсений спрыгнул с турника под восхищенные возгласы девчонок. Его место занял Симонов. Он медленно подтягивал свое тело, замирая на секунду подбородком над перекладиной, и медленно опускал его. Мышцы рук красиво играли. И я была уверена, что он делает это специально. Любуясь собой и, заставляя других тоже любоваться. Уж что, а внимание Симонов любил.

– Вот же надутый индюк! Павлин общипанный! Птеродактиль недобитый! Удод! – шипела рядом Майская, которая тоже следила за счетом.

– Саш, а удод-то причем? – спросила я. Все остальные сравнения были известны не только мне, но и Симонову. Но Вова никак на них не реагировал. И это бесило Сашу еще больше. Чего она сейчас завелась, я так и не поняла. Но за птичку было обидно.

– Потому что удод!

– Весомый аргумент!

Я улыбнулась. Саша была единственным человеком, который постоянно издевался над Вовой. Когда я ее спросила, почему она это делает, Майская ответила, что ее бесит его идеальность во всем, начиная от внешности и заканчивая учебой. А уж то, что все старались ему угодить, выводило ее из себя еще больше!

– Я это так не оставлю! – заявилась Майская и направилась к турнику.

Я смотрела вслед подруге, не зная, что та может выкинуть. А она может!

– Слабак! – громко фыркнула Саша, как бы «случайно» проходя мимо. И уж совершенно «случайно» как раз в тот момент, когда Вова должен был выиграть спор.

Симонов все-таки подтянулся еще раз, чтобы зрители зафиксировали его победу! И спрыгнул с турника.

– Майская! Ты что-то сказала? – не смог проигнорировать ее реплику Вова.

Саша медленно развернулась. И задрав подбородок, сложила руки перед грудью. С ее ростом она доставала Володе едва до плеча, но смотреть снизу на предмет своих насмешек было не в ее привычке. И поэтому даже сейчас в обычных кедах, а не в ботинках, казалось, что это она смотрит свысока, и уж никак не Симонов.

– Неужели? Ты еще и глухой?! – своим «еще» Саша приплюсовала нашедшийся недостаток к характеристике несносного одноклассника. – Я сказала, что ты – слабак!

Это было уже слишком!

– И с чего вдруг такое заключение? – Володя сверкнул глазами.

– Висишь, как куль!

– Да ладно?! Майская, ты меня удивляешь!

– Вот и удивляйся себе на здоровье! Сколько ты там смог выжать из себя? Четырнадцать?

– Шестнадцать! Норма, кстати, от пятнадцати! Но ты-то, разумеется, можешь больше! – Володя решил посмеяться над Сашкой.

Ох, зря он это! Зря! Сашку давно никто не задирал. Но Вова пришел только в этом году….

Саша подошла к турнику. Сама она туда легко запрыгивала. Я, да и другие, это знали. Но…

– Что, Майская, не достаешь? – поддел ее Вова.

Все, Вова, ты – смертник!

– Ага, – улыбнулась Сашка. – Подкинешь?!

– Легко! – Симонов приподнял Сашу за ноги, и она уцепилась за турник. – Повисеть, решила?

– Ага! Позвоночки вытянуть! – Саша удобней схватилась за перекладину.

А когда она подняла свое хрупкое тело и выпрямила подбородок, игнорируя женские преимущества при подтягивании, Симонов уважительно закивал головой.

– Майская, ну ты даешь! – сказал он с ноткой восхищения.

Когда Саша без особого напряжения подтянулась ровно шестнадцать раз, сравняв счет с Симоновым, она сама спрыгнула с турника.