Куда летит "Эскорт"

Глава 5. Ужин

В столовой происходило нечто невообразимое. Веня метался и выдавал конфликтующие распоряжения, а Оксана, удивлённо поддакивая мужу, растолковывала подчинённым его приказы. Почти все скамьи и стулья добры-молодцы-без-забот передвинули по указанию хозяев к центру зала. Накрытый стол отнесли в сторону, очень растревожив этим круглолицую и круглобокую даму в чепце, которая теперь перетаскивала, охая и вздыхая, с места на место пиалы и корзины с фруктами и прочей снедью. Уже известный гостям Денис снимал с одной из стен что-то тряпичное, вероятно, гобелен, и крепил на его место проволочки непонятного предназначения. Веня был сосредоточен, Оксана – спокойна, круглолицая дама – взволнована, а остальные – счастливы, и выражения их лиц были недвусмысленны.

– Что здесь происходит? – голос Чикиты утонул в даме с фруктами.

– Хозяева желают развлечений, – корзина тут же была уверенно устроена в плетёном кресле-качалке неподалёку, как если бы там ей было самое место, а сама дама развернулась и снова нырнула в хаос, вынырнув оттуда вскоре с декантером и фужерами на высоких ножках.

– Марфа! – кричал ей вслед Веня. – Шевелись! Эта стена нужна мне чистой!

И Марфа снова вгрызалась в пчелиный рой, чтобы вынести оттуда очередную помеху.

– Ну вот! – Веня сиял. – Сейчас мы тебе всё и покажем! – Он подхватил Чикиту под руку и повёл, как обычно игнорируя Степана, в первый ряд импровизированного кинозала, тут же плюхаясь рядом с ней на полированную скамью. Неуклюже налепленные на стену провода к тому времени уже спрятались за собственным фоновым излучением, и для приёма сигнала оставалось только настроить частоту.

– Я подумал, Чикитулик, что перед ужином хорошо бы закрепить первые впечатления! – пыхтел Веня в ухо капитану. – Ты пойми, Федерация привносит в нашу жизнь не только неудобства, но и необходимый порядок. Но тут, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! Поэтому мы сейчас будем смотреть дневное заседание Парламента! У них там ещё день, правда, не ранний, но минуточек пятнадцать мы захватим.

Экран сформировал четкую картинку утыканного креслами помещения. Вернее, картинок было несколько, они подавались попеременно с множества стационарных камер, установленных, по всей видимости, по периметру зала заседаний, наподобие камер слежения. Над креслами чинно возвышались серьёзные головы заседателей. В Парламенте, если это был он, царили спокойствие и порядок. Зато здесь, в столовой, модифицированные хлопали в ладоши в предвкушение развлечения и, улыбаясь друг дружке, рассаживались кто где. Марфа так и не рассталась с последней корзиной со снедью и попросту устроила её у себя на руках. Готовность, похоже, была полной. Только Оксана куда-то пропала.

Тихим щелчком включились динамики, и комната заполнилась звуками незнакомой речи. Степан подсел к Марфе: – Это что за язык?

– Федеральный, господин. Я его сама не разбираю. Сейчас хозяин субтитры наладит, – и она протянула Степану умопомрачительно пахнущий пирожок.

Коршак смутился, но не отказался, только благодарно сверкнул веснушками.

– Ох, уж эти заседания, – бубнила Марфа, выложив на груди многочисленные подбородки, – что смотри, что не смотри. Сядут в рядок, поговорят чуток… Этот, на трибуне, он у них главный, всегда начинает одинаково: «Я главный секретарь и занимаю пост главы…» Титулов у него много! И все главные. Мог бы и не перечислять, по нему и так понятно, кто он есть. Я, господин, этих глав постов навидалась. Из продлённых я. Ещё когда хозяйка в школу ходила, такие вот правили страной Китай. А до них и на Руси водились генеральные секретари, но это до меня было. – Тут Марфа приостановилась, оценила происходящее, достала из корзины другой пирожок и протянула его Степану – от первого не осталось и следа.

– С капустой. У них каждый день пленумы, и всегда сначала Сам им напомнит, какой он главный, то да сё, а потом строго так спросит: «решение моё уважаете?» – Степану был предложен третий пирожок. – С грибами! А они ему сразу: «А как же?!» Не обижай, мол! Ну, он и давай им рассказывать, что он со вчерашнего дня придумал. А они слушают. Не шелохнутся! Чтобы ни слова не пропустить! Оно и понятно – всё ж во благо! А как он закончит, так они давай радоваться! Бывает, так радуются, господин, что аж в воздухе вьются, хвостами бьются! Бывает меньше. Сегодня о чём? – Марта присмотрелась к бегущей неподалёку строке перевода и кивнула: – Ага, лишение родительских прав. Всё не угомонятся наши права регулировать.

– В Парламенте, что же, одни аркилы? – пирожки были вкуснейшие, не хуже Раиных, и Степан, задавая свой вопрос, едва не подавился. Прекратить жевать, хоть бы и на секунду, было выше его сил.

– А как же! Мы-то пока несовершенные. Совершенствуют они нас, совершенствуют… и всё никак!

Докладчик тем временем речь свою закончил, и зрители разразились длительными аплодисментами. Степану очень хотелось посмотреть, как они «бьются хвостами» от радости, но на этот раз ничего такого не случилось, хоть заседание совершенно точно завершилось – парламентарии поочерёдно растворялись со своих мест. Ну да ладно! Скорее бы поесть. Пирожки, конечно, помогли, но мало. Слава богу, столовая быстро вернулась в первоначальный вид, и Коршак нацелился на давно облюбованное местечко за столом – неподалёку от глубокого блюда, где в дымящемся соусе плавали многочисленные куски мяса…