Счастливая любовь

Счастливая любовь

Было майское утро. Весна в этом году выдалась ранняя, очень быстро сошёл снег, луга покрылись пушистым ковром, а деревья дружно захлопали в зелёные ладошки. Небо очистилось от тяжёлых свинцовых туч, уступая место нежным, белым облакам. Ласковое солнце стояло уже высоко и нежно пригревало, даря тепло и живительную энергию всему живому.
Птицы щебетали в высоком синем небе так неугомонно, словно их кто-то только что выпустил из клеток на свободу. Они резвились в воздухе, радуясь хорошей погоде и тому, что пришло время дать жизнь потомству. Всюду чувствовалось оживление – Природа окончательно проснулась от зимней спячки и дарила людям всё, что у неё есть.
Телефонный звонок застал Бориса ещё в постели, но не разбудил его, так как он уже давно проснулся. Лениво потянувшись и подумав: «Кому там надо звонить в такую рань?», – хотя было начало десятого, он всё же снял трубку и лениво ответил:
– Але! Кто не даёт спать старцу?
– Борь, ну хватит тебе дурака валять, время уже десятый, а ты всё ещё в горизонтальном положении. Вставай, иначе всех баб проспишь!
– А, Иришка, привет! Что ты в выходной не даёшь мне поспать? Вчера был такой напряжённый день, после которого я никак не могу очухаться. Дай ещё часика два-три, а потом и поговорим.
– Ты что, на солнце перегрелся? Вчера ж была суббота, какой там «напряжённый день»? – удивлённо спросила Ирина.
– Правда, что ли? Значит, я совсем потерял счёт дням. Ну да ладно, что ты хотела мне сказать? – уже серьёзнее спросил Борис.
Ирина несколько секунд помолчала, потом ответила:
– Не желаешь со мной прогуляться?
– С тобой я всегда готов. А куда пойдём, в парк или в зоопарк?
– Пойдём, тогда и узнаешь куда, просто я хочу познакомить тебя с моей лучшей подругой. Давай вставай, завтракай, приводи себя в порядок и приходи на наше место в двенадцать часов ровно. И не перепутай!
– А я уж подумал, что ты приглашаешь меня на ночной пикник! Извини, это шутка. Первый мой недостаток, по словам родичей, чрезмерная шутливость. Ладно, Ириш, приду, как договорились, – сказал Борька, бросая трубку на телефон. «Куда она меня приглашает и с кем хочет познакомить?» – подумал он, вставая и заправляя постель, и продолжил ход своих мыслей: «Постоянно она что-нибудь да выдумает, наверно, опять познакомит с какой-то “интеллектуалкой”. Ладно, посмотрим, что на сей раз ожидает меня…»
Солнце поднималось всё выше, на улице становилось всё жарче. Птицы прятались от жары, скрываясь в кронах деревьев, и не так уж щебетали. Погода была не майская – очень тёплая, как в середине лета, и такая жара, а ртутный столбик держался у отметки тридцати градусов, длилась уже несколько дней. Люди и природа устали от неё.
Ждали осадков, а их почему-то всё не было и не было. Казалось, что кто-то свыше проверял людей на выносливость. Быть может, так оно и было, но многие не думали об этом. Борис вышел из дома около двенадцати и без трёх минут был уже на условленном месте, где Ира его уже поджидала.
– Первый раз вижу, чтобы женщины ждали мужчин! – сказал Борис, приветствуя свою возлюбленную.
Да, он любил Иру давно, можно сказать со школьной скамьи, но не показывал своих чувств, ждал, когда она сама скажет ему о своих чувствах. А она знала это и тоже ждала того момента, когда чувства её возлюбленного окрепнут, и только тогда, по её мнению, их взаимные чувства сольются в одно целое. Они ждали, не зная того, что будет совсем иначе.
– Ну что, пойдём? Я иду навестить свою подругу и хочу тебя познакомить с ней. Только прошу: не удивляйся ничему, что там увидишь. Просто воспринимай всё как должное… Потом я подробно расскажу, как мы с ней познакомились. Ладно?
– Хорошо. Только скажи, куда идём? – не унимался Борис.
– Улицу Обручева знаешь?
– Того Обручева, что написал роман «Земля Санникова»? Кажется, знаю.
– И лично знаком с ним? – шутливо спросила Ирина. – Так вот, нам туда, а что там – узнаешь, когда приедем…
Они недолго ехали в метро, потом две или три остановки на автобусе, Борис уже не настаивал на том, чтобы допытаться у возлюбленной о её секрете. В дороге они болтали на разные темы, как ещё говорят некоторые люди – понемногу о многом. Хорошо, что Борис был неплохо развит интеллектуально. Он знал многое, и с ним было приятно общаться на любую тему. Никогда не ставил себя выше остальных, любил заниматься спортом, однако лень родилась раньше него, и это был его второй недостаток.
– Ира, мы едем в гости, а гостинца не взяли, – сказал Борис немного смущённо и добавил: – Давай в магазин зайдём по пути и купим там фруктов, сладостей…
– Естественно, я уже купила всё, что необходимо, а ты сам можешь купить от своего имени и по желанию. По дороге есть один магазинчик, туда и зайдём. Только…
– Я случайно взял с собой денег, подумав, что могут пригодиться. Вот и пригодились, – вставил Борис.
Так, незаметно для себя, они доехали до места своего назначения, в магазине Борис купил гостинцы: бананы, апельсины, яблоки, печенье, сок, чай и лимонные дольки, словом, всё, что считал необходимым со своей точки зрения.
Перед ними, за высоким забором, появилось здание из желтоватого кирпича, точнее сказать, два корпуса, соединённые между собой проходом, или большим коридором. Здание окружал лес, они находились недалеко от опушки. Место было довольно красивым, а зелень листвы действует успокаивающе на нервы. Можно было подумать, что раньше здесь была гостиница или подобного рода заведение, а может, и чьё-то имение. При первом взгляде на него у Бориса сложилось именно такое мнение, но потом он убедился – первое впечатление обманчиво.
Они зашли внутрь – чисто убранное помещение с зеркальным потолком и светлыми стенами, довольно красивая мозаичная плитка на полу, были даже ковровые дорожки. Словом, раньше, определенно, здесь была гостиница, а что сейчас – можно было лишь догадываться.
– Мы в гости к Надежде Ивановой, – ответила Ирина, когда их остановили на вахте.
– А что, здесь так строго? – вполголоса спросил Борис.
– Да, специфика такая, – прошептала Ирина и повела Бориса в правую сторону, по лестнице они поднялись на второй этаж, открыли дверь и... галдёж, крики и шум обрушились на них. Борис с ужасом подумал: «Зачем она привела меня в этот “дурдом”, неужели у неё здесь есть друзья?» Ирина, видя недоумение своего друга, попыталась успокоить его:
– Не волнуйся, это только первое впечатление, оно всегда обманчиво, я сама испытала подобное в первый раз, а потом поняла, что не всё сразу можно понять.
– А как называется это... учреждение? – спросил Борис.
– Психоневрологический интернат, но, послушай внимательно, это вовсе не означает, что здесь находятся психически ненормальные люди. Здесь есть очень много ребят и девушек с сохранным интеллектом, но не имеющих социального образования, как у нас, я уже не говорю про среднее школьное образование. Вспомни американский фильм «Испытание любовью», так вот, если к таким людям с ограниченными функциями проявить должное внимание, то они, по своим интеллектуальным способностям, многих из нас могут заткнуть за пояс. Я не навязываю тебе свою точку зрения, просто если хочешь, то можешь сам в этом убедиться. Идём?..
И они пошли по длинному коридору, по сторонам которого было много дверей, за ними слышались различные голоса, и текла своя жизнь, отличная от привычной. Мимо них передвигались инвалиды или, как говорят во всех развитых странах, люди с ограниченными функциями. Кто как мог: на колясках, на костылях, в ходилках или просто на ногах, странной и своеобразной походкой. И все с нескрываемым любопытством смотрели на Ирину и Бориса. У большинства на лице возникал немой вопрос: «Зачем вы пришли смотреть на нас, как в зоопарк?»
Ирина и Борис всё шли по коридору, пока не подошли к комнате № 69. Ирина постучала и открыла дверь. Вошли. Борис, к своему удивлению, заметил, что она неплохо убрана и была довольно уютной. Там стояли две кровати, две тумбочки, стол, шкаф, был даже холодильник, не очень большой и старый, мойка.
Стены были оклеены самыми простенькими и недорогими обоями, на полу постелен линолеум, который сильно истёрся от давности, а на потолке виднелась побелка, пожелтевшая от времени. Повсюду были заметны большие трещины, местами выпадали куски цемента с песком, протечки, тараканы вели там свою жизнь, а зимой все щели промерзали насквозь. Невооружённым взглядом было видно, что ремонта, ни косметического, ни капитального, не было, по крайней мере, лет 35 или больше. Запустение страшное.
Он увидел двух девушек: одна сидела в коляске, а другая – просто на постели. Обе были заняты каким-то делом, видимо, что-то писали, а вернее сказать, одна диктовала, другая – писала. Почему-то в глаза Боре бросилась та, что была в коляске, и он задержал взгляд на ней, потому что не видел ничего подобного…
– Здравствуйте, девочки! Вот пришла вас проведать со своим другом. Это Надя и Нина – мои давние и самые лучшие подруги, а это Борис, или просто Боря, познакомьтесь, – заговорила Ирина, входя в комнату, и пропустила Бориса вперёд.
– Очень приятно, – сказал Борис и протянул им руку. Надя мягко пожала её, а Нина руки не подала.
– Извини, Боря, Нина не может подать руку, – сказала Ирина, и Борис пожал Нину за плечо, но почему-то сразу перевёл взгляд на Надю.
Его поразила её внешность: волосы светло-золотистые, немного вьющиеся, спадали на плечи крупными кольцами, словно летнее солнце запуталось в них, невысокий, но красивый лоб, в котором почему-то чувствовалась властная натура. Худенькие плечики и такой же миниатюрный, но стройный стан, в котором не ощущалось физического развития, миниатюрные стопы, на которые вполне подошли бы хрустальные туфельки Золушки.
Её улыбка была похожа на загадочную улыбку великолепной красавицы с полотна великого художника эпохи Возрождения. Нет, уж если быть честным до конца, то ни одна Мона Лиза не шла в сравнение с нею.
Странное чувство промелькнуло в мозгу у Бориса, а именно то, что он уже где-то видел лицо Нади, но никак не мог вспомнить где. И ещё показалось ему, что они уже знакомы, очень давно… Боря постарался напрячь память, но всё было тщетно, видимо, этот образ запечатлелся у него на подсознательном уровне и сейчас всплыл на поверхность, как что-то очень важное, к чему нужно вернуться после длительного отсутствия.
– Как поживаете, девочки? – неожиданно для Бориса задала вопрос Ирина. – Вот решили навестить вас сегодня, иначе в другие дни работы много, да и по дому дел полно. Вы уж извините, что я редко прихожу, как свободное время появляется – я сразу к вам. Ой, чуть не забыла, мы с Борисом вам гостинцы привезли – лично от меня и от Бори. Куда положить? Так, это в тумбочки, это на стол, ну а это в холодильник. Я правильно поняла? Давайте рассказывайте, что новенького, пока я раскладываю гостинцы «по полочкам».
Надя начала рассказывать, а Боря немного смутился и слегка покраснел – ему стало не по себе, что он приехал как-то сумбурно, хотя мог бы предварительно договориться с Ириной, но она застала его врасплох. Он слушал и всё старался вспомнить одну какую-то важную деталь, но память словно «зависла» – она не хотела раскрывать свой архив, и это непонятное ощущение его очень тревожило.
– Ир, а почему ты решила приехать не одна? – задала вопрос Надя.
– А что я к вам всё одна и одна приезжаю, как-то однообразно, вот и решила приехать с другом: и ему новое знакомство, и вам немного веселее. Вы не думайте, он человек общительный, всегда с юмором, очень много знает. Я думаю, что вы обязательно подружитесь.
– Борис, а где вы работаете или чем занимаетесь? – спросила Надя.
– Я работаю в радиомастерской, ремонтирую и настраиваю приёмники и другую радиоаппаратуру, люблю технику, увлекаюсь фотографиями... Может, вам надо что-либо отремонтировать? Вы мне только скажите, я всё сделаю.
– А вам не скучно возиться с мёртвыми железками?
– Они мертвы, когда не соединены друг с другом, а я их соединяю, и они оживают, начинают работать, приносить людям радость и пользу. Мою работу можно сравнить с работой медика, поскольку они очень похожи: как врач осматривает больного, ставит ему диагноз и назначает лечение, так и я осматриваю аппаратуру, узнаю, где неисправность, и устраняю её.
– Как вы интересно рассказываете о своей работе! Сразу видно, что она вам очень нравится и у вас много увлечений, по словам Иры, она довольно много рассказывала, какой вы человек. Вот только к нашим телам не подберёшь никакой запасной детали…
– Наверно, Ирина многое преувеличивает, когда говорит обо мне, поскольку я, как мне кажется, довольно типичный человек. А что касается человеческого тела, то и здесь, со временем, учёные научатся подбирать и делать «запасные» детали, вставлять их на место неработающего органа…
– Вот как всегда, – вступила в разговор Ирина, – с новыми знакомыми Борис деликатный и застенчивый, а так он довольно крутой…
Время было около двух часов дня, тем, кто не мог сам спуститься в столовую, стали раздавать обед. Меню было таким: очень жидкий, как вода, суп (не чувствовалось никакого навара, а в бульоне плавало что-то неопределённое), картофельное пюре, размазанное по дну глубокой тарелки, в котором виднелся кусочек, похожий на мясо (но явно сделанный из хлеба), и компот, по цвету светлее человеческой мочи (из яблок без вкуса). Крайне необычное зрелище для нормального человека. Надя стала кормить Нину, так как она сама себя не обслуживала.
– И это можно есть? – невольно вырвалось у Бориса.
– Это ещё хорошо, – ответила Надя, – при старой директрисе было хуже…
Бориса ошеломило увиденное. Он и не предполагал, что людей с ограниченными возможностями можно содержать в таких условиях, хуже скота в деревне.
После обеда снова стали болтать. Проболтали довольно долго и не заметили, как время пролетело: Нина и Надя говорили о своих проблемах, задавали Борису вопросы, он охотно отвечал на них и убеждался в том, что интеллект у обеих вполне нормальный, но, видимо, из-за длительного заточения в этих стенах они не имели, как выразилась Ира, должного социального образования и не знали многих элементарных вещей. Когда «Маяк» пропикал пять вечера, Ирина стала собираться домой, а девочки спросили:
– Когда вы к нам ещё приедете?
– Ничего не обещаю, девочки. Постараюсь к вам заглянуть на следующей неделе. У нас на работе сейчас сложная обстановка – начальство злое, работой завалили, еле поспеваем за графиком. Как будет немного легче, так я к вам и приеду, а про Бориса ничего не знаю – он человек сам по себе.
– Как кот из мультфильма, который ходит где вздумается и гуляет сам по себе, – подшутила Надя и стеснительно рассмеялась, а Нина добавила:
– Да вы не беспокойтесь, как вам удобнее – тогда и приедете. Мы вас будем очень ждать.
– Что вам в следующий раз привезти? – спросила Ирина. – Говорите, не стесняйтесь.
– Ирин, ты нам и так довольно много таскаешь, тяжело ведь, правда, неудобно тебя лишний раз загружать, – ответила Надя.
– Да бросьте вы, девчонки, разве это тяжести? Помогать вам для меня – высшая награда, потому что человек должен приносить посильную помощь другим, а иначе для чего человеку жить? Короче, я привожу всё как всегда. Договорились? А вы, если что-нибудь срочное, звоните.
Они распрощались, как всегда, за руки, и Борису рука у Нади показалась необычайно нежной и мягкой, не такой, как при первом рукопожатии.
На обратной дороге Борис спросил Ирину:
– Почему ты мне раньше не рассказывала о своих подругах в этом... интернате? Я никак не мог предположить, что у тебя есть такие подруги.
Ирина задумалась, с чего начать рассказ и как его преподнести, чтобы он выглядел для Бориса более привлекательным, и, наконец, заговорила:
– Я уже давно дружу с ними, а познакомилась случайно, на улице, когда они прогуливались. Надя попросила подвести её к воротам, и по дороге мы разговорились. Есть такое сложное заболевание – детский церебральный паралич, которым страдают с рождения, а потом оно переходит в последствие этого паралича, на медицинском языке оно называется ДЦП. Оно обычно бывает у мертворождённых младенцев, когда их, довольно длительное время, более шести минут, реанимируют. Головной мозг человека может обходиться без кислорода не более шести минут, а потом начинаются необратимые последствия – нервные клетки, которые в основном влияют на двигательный аппарат, умирают и не восстанавливаются. Если это заболевание не лечить с раннего детства, то потом медицина оказывается бессильна. Но даже если лечить с детства – не всегда результат бывает положительным. Так вот, судьба таких ребят наказывает довольно сурово, лишая их всего того, что имеем мы, нормальные люди, однако больше всего их наказывают собственные родители. Когда узнают, что их ребёнок неизлечимо болен, отдают его в дом малютки, а оттуда – прямая дорога в подобный интернат или ещё хуже – в интернат для психически отсталых людей, психушку. Так они лишаются не только полноценной жизни, но и родителей, которых чужие тёти и дяди не могут целиком им заменить, потому что чужая кровь всегда останется чужой. Я не рассказывала тебе об этом, так как мне казалось – в то время ты не был готов воспринять всё это. Сейчас почему-то подумала, что ты уже сможешь это осознать.
– А почему ты так решила и откуда ты могла это знать?
– Видишь ли, Борь, не всё можно объяснить так сразу и простыми словами. В Природе всё гораздо сложнее, чем мы думаем, и много загадок, законов предстоит открыть.
– Насколько я понял, ты имеешь в виду парапсихологию? Я правильно прочитал ход твоей мысли?
– И то, что ты умеешь читать мои мысли, и многое другое – всё подчиняется высшим законам Природы и Космоса, которые человек ещё только стремится познать, а познает ли он их до конца – зависит от самого человека. Главное, на какие цели он будет употреблять свои знания. Ещё один парадокс, самый удивительный: у людей, страдающих разными формами ДЦП, дети рождаются совершенно здоровыми, и по многим меркам опережают своих сверстников, как в физическом, так и в интеллектуальном развитии. Это самый загадочный парадокс из всех!
– Не может быть! А факты? – удивлённо воскликнул Борис.
– Факты есть, – ответила Ирина и продолжила: – Я знаю много семей, в которых родители инвалиды, а дети вполне здоровые. Это подтверждает официальная медицина. ДЦП – не генетическое заболевание и не передаётся наследственным путём…
Так, незаметно для самих себя, они приехали обратно домой, и Борис хотел было проводить Ирину до дома, но та отказалась, ссылаясь на какие-то мелочи. Он не настаивал, поскольку хотел побыть один и разобраться в своих мыслях и впечатлениях. Они простились, как и раньше, по-дружески.
На вопрос своих родителей «как провёл выходной?» Борис уклончиво что-то ответил и, ссылаясь на то, что ему нужно поработать, уединился в своей комнате. Он хотел разобраться в своих ощущениях, которые он получил сегодня вообще и в разговоре с Надей.
Сегодняшний день был не совсем обычный, не такой, как все остальные. Хотя каждый день не похож на предшествующий, но сегодня был день слов и эмоций, словно Борис заглянул в иной мир. Мир контрастов, мир несправедливости и жестокости, мир непонимания и боли, мир, о котором большинство людей не знают, мир, который ещё предстоит детально изучить. Мир, о котором он догадывался, но не думал, что он находится так близко, рядом, только шаг шагни – и ты в нём.
Открытие этого мира так повлияло на Бориса, что он довольно длительное время не мог выйти из оцепенения – всё увиденное не укладывалось в голове, и требовалось какое-то время, чтобы осознать увиденное.
Он разделся и завалился в постель, словно работал целый день, не разгибая спины, над какой-то сложной схемой и не мог найти испорченную детальку для замены, чтобы сложнейший радиоаппарат начал нормально работать. Борис долго не мог заснуть, время текло, а сна всё не было. Часы показывали уже за полночь, но сон так и не наступал. Из головы не выходил образ Нади – нежный и хрупкий, но такой стойкий к невзгодам, что любой мужчина позавидовал бы ей.
Когда часы показывали около трёх ночи, Борис забылся и незаметно заснул. Ему снился несколько странный сон: чей-то спокойный, но властный голос говорил ему какие-то слова, а он никак не мог разобраться в этих словах.
Странно было ещё и то, что смысл сказанного он понял, однако большинство слов остались непонятыми, и это его больше всего волновало. Он метался во сне, но потом тот же спокойный и властный голос прозвучал так чётко, что слова отпечатались в его мозгу, словно были высечены на мраморной плите, как первые десять заповедей Моисею: «Ты обязан вылечить Надю, а Мы тебе всегда поможем. Только никогда и ни при каких обстоятельствах не оставляй её, иначе будет тебе и твоему роду страшное наказание вовеки веков!»
«А где я возьму сил на такое дело?» – вдруг во сне спросил Борис.
«Мы дадим тебе всё необходимое, только никогда не бросай Надю!» – ответил повелительный голос.
Борис проснулся от звонка будильника – часы показывали начало седьмого. Он открыл глаза и долго не мог сообразить, где находится, после такого сна в голове всё перемешалось. Сев на кровать, он стал вспоминать, что же ему такое пригрезилось, но в памяти запечатлелся только голос, а всё остальное ушло на подсознательный уровень и могло всплыть на поверхность сознания только при определённом стечении обстоятельств – вспоминай, не вспоминай, всё равно нужно ждать своего часа…
На работе всё валилось из рук, и друзья подсмеивались над ним:
– Что, Борь, бабы ночью спать не давали?
– А может, ты вчера перепил, и тебе сейчас головке бо-бо?
– Смотря какой головке. Может, она у тебя откушена или стала, как мочалка? Сходи в смотровой кабинет, пусть специалист посмотрит, а заключение нам принеси, иначе мы будем волноваться за твою плодовитость! – сыпались шутки и приколы со всех сторон.
Борис их парировал, как мог, отвечая в том же духе, а сам всё думал о сне, пытаясь его разгадать или понять, но тщетно, поскольку такие видения, как и открытие нового мира, нельзя осознать и понять за один день или в течение недели. Здесь нужен больший срок.
Кое-как Борис отработал день, не давая путного объяснения друзьям, а после работы отправился прогуляться в парк, который был недалеко от дома. У него было единственное желание – побыть наедине с собой, осмыслить всё произошедшее, а главное, разобраться в сновидении. Первое и вполне разумное, что приходило в голову, – да мало ли что может пригрезиться после такой встречи с неизвестностью, которую устроила Ирина. Второе: почему он увидел подобное только после встречи с Надей и почему голос называл её имя, а не какое-то другое? И, наконец, третье: если предположить, что существует Высший Разум, то от кого исходил тот голос – от Бога, в которого Борис верил, или от какого-то инопланетянина, в коих он также верил, но с натяжкой?
«Зачем инопланетянам вмешиваться в наши дела? – рассуждал Борис, усаживаясь на скамейку в тени аллеи парка. – Они не имеют права вмешиваться в дела и проблемы иных миров, даже с благими намерениями. Ха, а откуда я взял, на что имеют и на что не имеют прав инопланетяне?! Ведь не я устанавливал законы для них и не мне ими командовать! Нет, с моими мозгами явно что-то не в порядке, если я начинаю думать о подобных вещах. Нужно сходить к психологу, пока дело не зашло слишком далеко. Это попахивает шизо... А что я ему скажу? Что приснился мне сон, после которого я начал рассуждать подобным образом? Но ведь сны снятся почти всем, и каждый на них реагирует по-своему, и не у каждого проявляются признаки двуличия, хотя, если глубоко вникать в этот вопрос, то каждый человек двуличен или даже трёхличен. В мире весь счёт идёт на три – Бог, сатана, человек; у Бога: Отец, Сын и Святой Дух; у сатаны: сатана, антихрист и лжепророк; у человека: дух, душа и тело. И везде получается троица. Кто же, кроме Создателя людей, может командовать, как поступать? Значит, голос во сне был от Бога, но почему Он избрал меня для подобной цели? Ведь я не такой уж сильной веры, а для подобных действий вера должна быть очень сильна...»
Вдруг Борис почувствовал, что рядом с ним сидит кто-то ещё, он оглянулся и увидел на скамейке красивого человека средних лет, и почувствовал – красота у него не только внешняя, но и внутренняя. От него исходила какая-то необъяснимая энергия, словно от ласкового весеннего Солнца, которой нельзя было насладиться вдоволь, её всегда не хватало.
– Здравствуй, юноша! – спокойным и очень мягким голосом сказал тот человек, и у Бориса поползли мурашки по спине – голос был таким же, как во сне.
– Здравствуйте... – робко ответил Борис.
– Не нужно меня пугаться, – продолжал тот человек. – Я не инопланетянин и не какой-то Дух Зла, ничего плохого делать не собираюсь.
– А откуда вы знаете... – начал было Борис, но человек перебил его.
– Знаю, юноша, знаю про все твои волнения и переживания после того, как тебя познакомили с Надеждой. У тебя к ней родилась пока очень маленькая любовь, которая потом перерастёт в большую и крепкую. Для этого я и хочу тебя подготовить. Она сейчас инвалид на коляске, а тебе нужна ведь здоровая, которая не связывала бы тебе руки своим физическим положением. Не возражай Мне, ибо Я знаю всё! Надя может стать совершенно здоровым человеком, если ты сам этого желаешь. Вера твоя спасёт её от недуга. Никакая наука, никакая медицина не сможет сделать того, что способна сотворить сильная вера – верь, и она будет спасена...
– Верить во что? – робко спросил Борис.
– Неужели ты до сей поры не понял, Кто сидит рядом с тобой? Я есть Тот, в Которого ты веришь. Разве Мой глас не знаком тебе? О, род людской, до коих пор ты будешь таким маловерным, подобно Фоме? До коих пор Я буду терпеть тебя и доказывать, что Я есть Истина? После ты поймёшь всё, что услышал ночью, а пока выполняй предначертанное. Ты не будешь помнить всей нашей беседы, она после сама вспомнится тебе.
– Господи! – сказал Борис, но тут его веки сделались тяжёлыми, они слипались, он не мог их раскрыть, им начал овладевать сон, и Борис задремал. Он проснулся от толчка: его кто-то легонько и мягко толкал в плечо.
Открыв глаза, он долго не мог понять, где находится, а какой-то мужчина преклонных лет будил его и спрашивал:
– Молодой человек, что с вами? Вам плохо? Может, вызвать «Скорую»?
– Нет, нет, спасибо, не беспокойтесь. Со мной всё в полном порядке, я просто немного задремал после... рабочего дня. Спасибо!
Потом он огляделся: никого вокруг не было, парк был пуст, ни намёка на беседу с таинственным незнакомцем. Но тут Борис увидел на скамейке около себя книгу, он взял её в руки и удивился – это был Новый Завет. «Кто ж его оставил? – подумал Боря. – Неужели все-таки Тот, Кто со мной беседовал о Наде и о моих дальнейших действиях? Вот и доказательство его беседы со мной. А может, это оставил тот старичок, который меня будил? Ладно, как бы там ни было, пора домой идти, а то желудок сосёт». Он посмотрел на часы и ужаснулся – время было около десяти вечера, хотя казалось, что он только что пришёл в парк и всего минут пять дремал.
Дома его встретили, как обычно, и мать задала традиционный вопрос:
– Как дела на работе, сынок, что-то ты сегодня задержался дольше обычного? Много работаешь в последнее время, не устаёшь?
– Мам, я познакомился с одной девушкой, – начал Борис рассказывать свою историю, потому что ему нужно было с кем-то поделиться впечатлениями и мыслями. – Она такая милая и славная, будто ангел. У неё такое лицо, что я такого никогда ещё не видел, а её глаза как чистая вода в ручье, на дне которого видны мелкие камушки…
– Я давно говорила: тебе нужна хорошенькая девушка, иначе всю жизнь будешь бобылём, а я хочу внуков нянчить, но берегись таких глаз – они могут быть полны измены… Да, а как на это посмотрит Ирина? Ведь, насколько я знаю, ты дружил с ней?
– Она-то меня и познакомила с ней буквально вчера…
– Вот, оказывается, почему ты вчера был в таком настроении. Не знаешь, кого выбрать? К какому берегу причалить?.. Всё понятно, сынок. Однако насколько та хороша, чтобы из-за неё бросать Иринку?
– Она настолько хороша собой, что я могу сказать – она само божество: миловидная, спокойная, скромная...
– Не забывай, что в тихом омуте черти водятся. Подумай хорошенько, прежде чем делать выбор. Ошибиться можно легко, а потом всю жизнь маяться. А какая она из себя? Опиши...
– Мам, на словах мало, что можно объяснить...
– Тогда приводи её сюда и познакомь нас с ней, – настаивала мать.
– Мам, я с ней сам знаком всего один день, нужно некоторое время подождать, пока мы сами не познакомимся ближе. Вот пройдут две-три недели, быть может, месяц, тогда я приведу её сюда и познакомлю вас. Я думаю, что она вам, как и мне, понравится…
– Что ж, тебе виднее, сынок, поступай, как считаешь нужным. Ужинать будешь, я подогрею?
– Спасибо, я сделаю сам, а ты пойди, отдохни. Небось, за день натопталась по дому?
– Я смотрю, ты изменился после вчерашнего дня, видимо, на тебя сильно повлияла встреча с той девушкой, если ты сам хочешь всё делать. Раньше я за тобой подобного не замечала, – сказала мать и пристально посмотрела на сына, в котором явно виднелись перемены. Она показала ему, где и что находится, а сама пошла в спальню и свои чувства оставила при себе – такой уж был у неё характер.
«Конечно, изменишься после всего того, что произошло за последние два дня, – думал Борис, отрезая толстый кусок белого хлеба. – Но кто же был на самом деле там в парке? Можно подумать, что Сам Иисус Христос. Но не будет же Он являться простому грешнику, чтобы тот не бросал новую знакомую? И кто же на самом деле та Надя из интерната? Почему именно после встречи с ней у меня возникло такое видение? Нет, это не может быть простым совпадением, а, по словам Ирины, в Природе нет случайностей, есть только закономерности, которые ещё предстоит познать каждому человеку».
Борис намазал ломоть хлеба маслом, а сверху положил яблочное варенье – это был торт на скорую руку, который он очень любил. Подогрел чайник и устроил себе лёгкий ужин, поскольку не ощущал голода после встречи в парке, и вспомнил такие слова из Евангелия: «Не хлебом единым живёт человек, но каждый Словом Божьим». И это было действительно так.
«Надя неплоха собой, только вот ноги парализованы, – продолжал рассуждать Борис. – И чем я могу помочь ей? Завтра нужно обязательно навестить её и подробнее поговорить с ней о... Но о чём я могу говорить с ней? Ну, тему я всегда найду, а дальше посмотрим, насколько наши взгляды совпадают, главное, завязать разговор и импровизировать». С этими мыслями наш герой доел «торт» с чаем и отправился спать.
Ночь прошла довольно спокойно, не было никаких сновидений, и утром Борис чувствовал себя бодрым, а на работе всё «плясало» в его руках. Напарники опять подшучивали над ним, что, дескать, сделал «разрядку канистры» за ночь и теперь летает, словно мотылёк, только вот бабочку не найдёт никак.
– А я к бабочке и спешу, только не к ночной бабочке, чтобы летать вместе и плодить как можно больше прекрасных созданий, – парировал он. Борис любил юмор и незлые шутки, сам шутил довольно много, а на злые приколы старался не обращать внимания, как будто их вовсе не было. Он любил тонкий, или, как ещё говорят, английский юмор, без пошлостей, ещё он любил старинный русский язык, тот лексикон, который был при князе Иване Третьем во времена, когда Русь была порабощена татарской Ордой. Вот тот разговор и письменность Борис когда-то изучал и даже мог немного писать в том стиле. Это было его маленькое хобби, которому он уделял всё свободное время, естественно, когда было хорошее настроение...
Время летело как никогда быстро, а он, вдобавок ко всему, отпросился уйти с работы немного раньше, поскольку дневной заказ выполнил где-то к часу дня и болтаться просто так не хотелось. Борис успел до обеденного перерыва побывать в магазине и, накупив всякой всячины с продуктами, поехал к Наде, куда его потянуло со страшной силой. Он понял, что для гостинцев нужны не только сладкие фрукты и напитки, но и продукты. Нетерпеливо считал остановки, которых почему-то сегодня оказалось неимоверно много.
Вот и лес показался – признак того, что он подъезжал к заветной цели. Дом номер двадцать восемь ему показался сегодня мрачнее, чем в первый раз, быть может потому, что для нашего героя походил на темницу для душ людских, особенно второй корпус. Да, здесь томились не только тела как материальная оболочка, но и, главное, людские души, невинные души, заключённые не только в бренное тело, а самое ужасное, в холодные стены казённого дома. И это давило на психику сильнее всех остальных факторов.
Не останавливаясь нигде, только на вахте, Борис прямиком направился в ту комнату, где они были первый раз с Ириной. Постучав, он осторожно приоткрыл дверь и, почему-то робея, спросил:
– Можно к вам, девочки?
В ответ послышался хохот, и голос Нади ответил:
– Заходи, заходи, лёгок на помине, мы только что говорили о тебе: приедешь ты сегодня или нет? Даже поспорили с Ниной, а ты тут как тут, мы даже не успели договориться о цене нашего спора.
– Здравствуйте! Значит, ждали и не ждали? Отлично. А на что спорили и кто же из вас выиграл спор, Надя или Нина?
– Нина, – ответила Надя и улыбнулась. – Она ведь у нас, в каком-то роде, «ясновидящая». Вот увидела сегодня сон и предсказала, что ты именно сегодня приедешь к нам. Вот ты и приехал – сон в руку.
– Не в обиду будет сказано Нине, но я и до её сна собирался к вам уже два дня, а если рассказать, какой я сон видел, то это не укладывается в голове. Как-нибудь я расскажу его, а пока я вам гостинцы привёз: вот это всё вам, угощайтесь и не стесняйтесь, – и Борис стал выкладывать на стол и тумбочки разные фрукты, сладости и продукты. – А теперь вы рассказывайте, как поживаете и что у вас новенького?.. – и осёкся, поскольку понимал, что нового в их жизни мало что бывает, она течёт однообразно.
– Борь, ты что сдурел? Нам этого и за неделю не съесть. Лучше ты сядь и расскажи, какой ты видел сон? – настоятельно попросила Надя.
– Надь, не спрашивай его пока о сне, – вступила в разговор её соседка по комнате. – Я знаю, что не каждый сон можно растолковать сразу и тем более рассказать его другому человеку. Придёт время – сам расскажет.
– Ой, я и забыла, что Борис, как кот, – ходит, где вздумается и гуляет сам по себе… – улыбнулась Надя.
– Это точно, Нина, – ответил Борис, заканчивая выкладывать гостинцы, и, обращаясь к Наде, добавил: – И ты права про кота.
А потом спросил как бы ненароком:
– Сегодня хорошая погода, светит солнце, давай немного погуляем?
Такого вопроса они не ждали. Надя несколько смутилась от такого предложения, но Борис настаивал, её уговаривала и Нина. Ей ничего не оставалось, как согласиться.
Непонятное было ощущение у него, когда выкатывал её коляску на улицу, на свежий воздух из этой затхлой клетки, из этого, трудно назвать какого, помещения. По выражению её лица – она была счастлива. «Шальной» ветерок подул ей прямо в лицо и немного растрепал волосы, она не пыталась их собрать, она была рада этому лёгкому ветерку, который нежно ласкал её лицо. Сразу можно было понять, что она довольно длительное время никуда не выезжала из своей комнаты (почти кельи), а тем более на улицу, и чувствовалось, что свежий воздух её сильно пьянит. На вахте они предупредили, что поехали прогуляться на территории. Так уж было заведено в подобных учреждениях.
– Ну, и куда поедем? – спросил Борис. – На территории довольно мрачно, может, погуляем в лесу?
– Борь, не торопи меня, дай немного привыкнуть к свежему воздуху, и потом, я с тобой почти не знакома, я тебя не знаю как человека, не знаю, что у тебя на уме. Может, завезёшь в лес, изнасилуешь и скажешь, что так оно и было? Нет, уж лучше вези меня обратно и не приставай ко мне...
– Надюш, – сказал Борис, заходя спереди и присаживаясь на корточки, – неужели по моему лицу не видно, какой я человек?
– На лице может быть маска, а под ней...
– Глаза – зеркало души, посмотри в них внимательно и постарайся увидеть в них мою душу…
Она внимательно посмотрела ему в глаза, в которых было столько внутренней теплоты, столько доброты, что ей показалось, будто вся Вселенная поместилась в них – необъятная, беспредельно большая и необычайно добрая, совсем иная, чем она ожидала увидеть, привыкшая в затворничестве к непониманию, несправедливости и лжи. Надя просто утонула в таких необычайно голубых, как небо в безоблачную погоду, и таких бездонных глазах. Она прочла в них только доброту и ни единого намёка на какой-либо злой умысел.
А Борис смотрел в её глаза, в которых было столько печали и тревоги, столько ожидания и надежды, что он ещё никогда не видел подобных глаз. Её глаза были подобны бездонной морской глади, но, если постараться, можно увидеть мелкие камушки на дне. Он окунулся в эту бездонность, как водолаз, и у него перехватило дыхание от чарующей картины морского пейзажа, от той невиданной жизни, что есть даже на самой большой глубине. Так, глядя друг другу в глаза, они просидели не более пяти или чуть больше секунд, но им это время показалось продолжительным. Наконец, она спустилась из заоблачной выси на грешную землю, а он выплыл из морских глубин. Она сказала ему:
– Ну что ж, поедем в лес.
И он покатил её коляску медленно, не спеша, обдумывая то, что скажет той, которую видит всего второй раз в жизни. Он ещё до конца не разобрался в своих мыслях и чувствах, какой-то неясный туман был в мыслях. «Да и что можно сказать девушке? Рассказать про сновидение или о видении в парке? Но она в лучшем случае примет это за шутку, а в худшем – обидится и больше не захочет со мной видеться», – думал Борис по дороге в лес. Внезапно с ним произошло что-то непонятное: защемило сердце, перестало хватать воздуха, в душе появился какой-то огонь, который начинает пылать во время пробуждения чувства любви. Он остановил коляску около пенька, развернул её и сел рядом, лицом к лицу. Длительное время смотрел на Надю, затем решился и заговорил:
– Я очень хочу, чтобы мы остались друзьями (и не только, но и…) на долгие-долгие годы.
– А зачем тебе это надо? – серьёзно спросила Надя.
– Пока не знаю, но что-то в глубине души говорит мне об этом.
– Но мы почти не знакомы, а точнее, видимся всего второй раз. Не хочешь же ты мне сказать, что полюбил меня с первого взгляда?
– Пока не знаю, но скорее всего так оно и есть, поскольку внутренний голос говорит мне об этом.
– А твой внутренний голос не ошибается, как в одном анекдоте?
– Скорее нет, так как он дан мне свыше...
– Ты хочешь сказать – от Бога.
– Да! – ответил Борис, не скрывая своих чувств.
– Слушай, тебе не кажется, что это уже слишком? Я не верю в любовь с первого взгляда. Меня уже один раз так накололи, поиграли, словно с куклой, и бросили, как надоевшую игрушку, и теперь я не верю никому, поэтому давай не будем говорить на подобную тему.
– Но любовь с первого взгляда всё же есть, а через некоторое время ты узнаешь, что я не такой человек, как все остальные, я совсем иной.
– Да все вы, мужики, из одного теста замешаны, – сказала Надя и махнула рукой, а потом добавила: – И каким образом я узнаю, что ты иной?
– Время покажет то, что скрывается за моими словами и поступками, – ответил Борис и посмотрел куда-то вдаль, его лицо осталось серьёзным. – Я предлагаю тебе, Надюша, дружбу, самую крепкую и самую верную.
– И только? – спросила она и лукаво улыбнулась.
– А большее ты пока не сможешь принять, нужно время для принятия большего. Ты, пока не узнаешь меня ближе, не сможешь понять всего того, что я могу сказать. Пока прими мою дружбу и меня таким, какой я есть, а потом время покажет, и ты узнаешь, что я имел в виду, сама узнаешь.
Надя смотрела на него проницательным взглядом и не находила того, что она привыкла видеть в интернате за всё время пребывания. Там на неё ребята смотрели как на предмет удовлетворения своих страстей, а здесь был совсем иной взгляд, взгляд открытости и доброты, взгляд, вселяющий надежду и уверенность, взгляд, от которого исходило столько положительной энергии и теплоты, что любой экстрасенс мог бы позавидовать. Она радовалась и пугалась одновременно этому взгляду.
Радовалась, потому что никогда и нигде не видела ничего подобного, и подсознательно понимала, что ничего плохого этот новый знакомый с таким чистым взглядом не может ей причинить. А пугало её то, что это было крайне неожиданно и выходило за те рамки понимания, к которым она привыкла с самого раннего детства. Наконец, она вышла из некоторого оцепенения, в которое её погрузил взгляд нового знакомого, и сказала:
– Странно, конечно, всё это, но я почему-то верю тебе. Мне действительно нужно время, чтобы разобраться в моих чувствах и ощущениях.
– А я тебя не тороплю, поскольку сам пережил подобные волнения два дня назад, – ответил Борис. – У нас с тобой всё ещё впереди.
– Что ты имеешь в виду?
– Пока не знаю, но какой-то голос мне говорит именно это.
– Опять внутренний голос? Послушай, но это вовсе странно: ты говоришь то, чего сам не знаешь и не можешь или не хочешь объяснить. Это очень похоже на... шизофрению. Тебе не кажется? А ты не можешь говорить сам, от своего имени, не слушая свой внутренний голос?
– Нет. Просто не все явления в Природе можно объяснить так просто. От своего имени говорить могу, только в обычной обстановке – теперь же, когда чувства обострены, властвует внутренний голос.
– А какие чувства? Ты о чём? – испытующе спросила Надя.
– Чувства зарождения большой, крепкой и светлой любви.
– А разве бывает такая любовь?
– Да, только такая любовь и бывает! А остальные – увы, знакомства или «животная» любовь… – твёрдо ответил Борис.
Наде ничего не оставалось, как согласиться с этим. Она сказала:
– Да, пожалуй, ты прав. А ты знаешь, что с тобой очень интересно и довольно легко общаться?
– Спасибо! Я не знал этого, потому что на работе меня считают довольно общительным человеком, который любит не молчком колупаться в ящиках, набитых железками, и новомодным, но не мачо.
– Это только потому, что ты любишь свою работу, – ответила Надя.
– Как умно и грамотно ты сказала, – ответил комплиментом Борис.
– А теперь отвези меня, пожалуйста, в здание – голова кружится от такого чистого воздуха и от... твоих слов. Мне нужно кое о чем подумать, – попросила Надя.
– Да, конечно, – согласился Борис и повёз её обратно медленным шагом, а по дороге спросил: – Ну, как тебе понравилась прогулка?
– Ой, только не сейчас, в другой раз отвечу, если ты приедешь. Ладно?
– Хорошо, если ты меня приглашаешь, то приеду.
– Хочешь, приезжай, а не хочешь – дело твоё, я не навязываюсь.
– Я приеду, обязательно приеду в самое ближайшее время.
Борис отвёз её в комнату, поставил коляску удобнее к столу, а сам поехал домой. Он ехал и думал, что второй шаг на пути к знакомству сделан, ибо первый был тот, когда они с Ириной приехали вместе. А Надя, сидя опять в своей «келье», думала о превратностях судьбы и о том, какой же хороший человек ей встретился. У неё кружилась голова от насыщения крови кислородом и от тех мыслей, которые, словно рой пчёл, кружились в её голове.
Странное чувство она испытывала: всего второй раз видела человека, а уже ощущала к нему привязанность, хотя прекрасно понимала, что такого просто быть не может, с ней такого никогда раньше не было. Нина задавала ей вопросы, хотела узнать, как прошла прогулка и какие у неё впечатления от Бориса, но Надя нехотя и уклончиво отвечала на них, ссылаясь на головокружение. Но подруга поняла, что ей пока нужно разобраться в своих чувствах, поэтому особо не приставала к ней – будет настроение и желание, сама всё расскажет.
Надя уснула сразу, сном младенца, как только легла, словно куда-то провалилась или нажали кнопку выключателя и отключили сознание – прогулка и ободрила организм, и успокоила нервную систему. Она спала крепко и спокойно, ей снилась природа.
Вот она идёт по лесной тропинке, а макушки высоких деревьев смыкаются над её головой, и получается нечто вроде коридора. Зелёный коридор в храме Природы. Воздух необычайно чист и прозрачен, как после грозы, наполнен озоном, дышится необычайно легко, и с каждым вдохом тело становится всё легче и легче, теперь она уже не идёт, а плавно плывёт по воздуху вдоль зелёного коридора.
Неожиданно коридор кончается, и Надя летит над пропастью и видит, что под ней раскинулось лазурное море. Его воды настолько прозрачны, что мельчайшие камушки видны на дне, а поверхность такая спокойная, что золотистое Солнце и белоснежные облака, словно в зеркале, отражались от поверхности. И она медленно парит над такой неописуемой, нерукотворной красотой.
Неожиданно она слышит голос властный, но спокойный и какой-то бархатистый: «Будь с этим человеком, и тогда ты всегда будешь вот так летать. Он и только он может избавить тебя от недуга». Голос исходил откуда-то сверху, Надя стала оглядываться по сторонам и искать того, кто с ней говорит, но никого не нашла, тогда она решила спросить: «Но я его совсем не знаю. Как можно полюбить, не зная человека?» Голос отвечал ей: «Любовь уже родилась в твоём сердце, пока робкая, но с каждым днём она будет крепнуть, и потом ты не сможешь жить без него, доверься ему, и будь с ним – он послан для тебя!» Тут Надя начала падать, это напугало её, и она проснулась.
«Какой странный сон мне приснился, – подумала она. – Пожалуй, ни в одном толкователе снов не встретишь ничего подобного, а впрочем, свободный полёт во сне – к счастью. Кто знает, быть может, так оно и есть, потому что у меня довольно странное чувство к этому новому знакомому – любовь, не любовь, а какая-то тяга или привязанность, даже не знаю, как точно и сказать. Виделись всего два раза, а уже пробуждается какое-то чувство... О, Господи, может, это и правда судьба?»
Она села на край кровати и стала медленно одеваться. Нина ещё спала, и Надя не хотела её будить, старалась меньше шуршать бельём. Но Нина только делала вид, что спит, а на самом деле внимательно наблюдала за своей подругой и, когда та оделась, неожиданно спросила:
– Ну, как спала, Надюш?
– А ты что, уже не спишь?
– Нет, просто лежу так спокойно. Какой сон видела?
– А что?
– По твоему лицу видно, что сон был какой-то странный: с одной стороны довольно радостный и счастливый, а с другой – непонятный и тревожный, который не укладывается в обычные рамки понимания. Ты летала? Я права?
– Послушай, можно подумать, что не я, а ты видела мой сон, – удивлённо ответила Надя и подробно рассказала подруге о своём сне. Нина попросила некоторое время подумать, проанализировать информацию, как она сказала, затем задала неожиданный вопрос:
– А как ты относишься к Борису?
– Пока трудно сказать, но человек он очень интересный, с ним можно разговаривать на любую тему, он не позволяет себе ничего лишнего, и не чувствуется, что мы с ним разного положения. Любви к нему, такой горячей, какая обычно бывает, я не чувствую, пока не чувствую, однако какая-то непонятная тяга есть. Вот это меня больше всего беспокоит, потому что не могу так сразу полюбить незнакомца. Необходимо время для обдумывания происходящего, и мне кажется, что его дружба будет не такой уж продолжительной. Кто будет иметь дело с инвалидом?
– А если он – твоя судьба? Вспомни голос, который тебе приснился.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Надя.
– Только то, что в твоём сердце рождается довольно сильная и настоящая любовь к этому человеку, ты пока этого не осознала или не хочешь поверить в искреннюю любовь с первого взгляда. Одевайся и давай завтракать, а то он скоро придёт, я чувствую его приближение...
– Но сегодня рабочий день, – перебила Надя свою ясновидящую подругу. – Не может же он бросить работу и приехать сюда?
– Именно это я и хотела сказать, – ответила Нина.
– Если ты такое накаркаешь, то я убью тебя! – вспылила Надя и стала спешно одеваться, но от волнения всё падало из её рук. Нина наблюдала за ней и отчётливо видела, что у Нади действительно пробуждается чувство любви к Борису. Это радовало её, поскольку она желала подруге только счастья и взаимопонимания.
Не успели подруги позавтракать, как в дверь вежливо постучали, и у Нади сильно заколотилось сердце от волнения, однако она внешне спокойно ответила:
– Да, да, войдите!
Дверь открылась, но это был не Борис, а курьер с огромным букетом алых роз.
– Здравствуйте! Здесь живут Надя и Нина? – спросил он вежливо.
– Да, ‒ ответила Надя растерянно. – А в чём дело?
– Вы только не волнуйтесь, с Борисом всё в полном порядке, он прислал вам этот букет роз и велел сказать, что он сегодня никак не может приехать к вам – на работе срочный заказ. Он обязательно приедет к вам, как только немного утрясётся. Вы распишитесь в получении цветов, чтобы не было никакого недоразумения потом, – и протянул какую-то бумагу.
Надя подписала бумажку о том, что заказ доставлен и передан лично в руки, – простая формальность, а требует аккуратности.
– Спасибо, – сказал курьер и попрощался.
Надя взяла большой букет алых роз и нежно прижала к своей груди, как Бориса. Ей было немного досадно, что это не сам Борис, а только букет роз от него. Она была счастлива от такого внимания к ней. «Но почему Боря не приехал? Да, у него же есть работа, не как у нас. Не нужно быть такой эгоисткой. Впрочем, никто никому не давал никаких обязательств, – успокоила она саму себя.
– Вот так-то, не сбылось твоё пророчество, – сказала она Нине гордо. – Стакан сока с тебя!
– Сегодня не сбылось, в следующий раз сбудется. Не зря же ты сегодня летала во сне! – парировала Нина.
А Борис работал за троих, и всё у него получалось очень быстро и гладко. Он старался выполнить больше работы, чтобы потом взять внеочередной отгул на несколько дней. Один клиент принёс какую-то сложную японскую технику, вроде музыкального центра, но с такими сложными наворотами, что приёмщик не стал принимать этот заказ в ремонт. Борис был рядом и сказал:
– Давайте я попробую отремонтировать вашу технику, если вы мне доверяете. Только я буду ремонтировать у себя дома.
– Борис у нас пунктуальный, честный и сделает всё что угодно, – сказал приёмщик, поднимая репутацию сотрудника.
– Если сможете отремонтировать эту технику, то я за ценой не постою! Весь город объездил я с ней, и никакая мастерская не взялась за неё, даже сервисный центр. Только предлагают замену, а именно эта модель мне очень дорога, – сказал клиент и добавил: – По какому адресу мне её привезти к вам?
– Давайте ставьте её в мою машину, я сам отвезу её. Вот вам моя визитка, а мне дайте ваш телефон. Как будет готова, я сам позвоню… Мои поручители – сотрудники этой мастерской. Я к тому говорю, что никуда с вашей техникой не сбегу, вы знаете, где и через кого меня искать.
На том и порешили. Так Борис приехал домой с заказом на ремонт. Уж неизвестно, каким образом нашему герою удалось найти неисправность и устранить её, но буквально через три-четыре часа этот диковинный чудо-аппарат японской фирмы работал на все сто процентов со всеми функциями. Ничего не оставалось, как позвонить клиенту и договориться о месте встречи. Именно так Борис и сделал.
– Как? – недоумённо спросил клиент. – Буквально через три часа с небольшим хвостиком мой заказ выполнен, и всё работает нормально? Не может такого быть. Вы кудесник, маг или гуру? Сколько вы просите за такой ремонт? Говорите любую сумму и не стесняйтесь! Так быстро сделали!!!
– А вы где работаете? – робко спросил Борис.
– В таксопарке, таксист. А вам нужно машину отремонтировать или кого-то куда-то перевезти? – уточнил клиент.
– Второе ближе к истине, – ответил Борис.
– Так вы только скажите: кого, куда и когда. Для вас всё сделаю!
– Вот на этом и порешим вопрос о цене за ремонт, – сказал Борис.
– Но… – начал возражать клиент, но Борис перебил его:
– Простите, я знаю, сколько стоит моя работа, и предполагаю, сколько стоит ваша, – разница минимальна или почти никакой, поэтому я прошу вас об этом. И ещё вот в чём проблема. При знакомстве с новой девушкой я никогда не говорю, что у меня есть своя машина, иначе будут смотреть и оценивать не меня, а моё средство передвижения, так как для многих, вернее для большинства, машина – роскошь. Вы понимаете, о чём я говорю? Вот только поэтому я вынужден обратиться к вам за подобной услугой, просто нас с вами свела судьба. Нет, я не буду систематически прибегать к такой услуге, просто два-три раза, не более того…
– У вас крайне интересная тактика знакомства с девушками, – ответил клиент и добавил: – Очень многие при знакомстве поступают как раз наоборот, и потом плохо заканчивается такое знакомство. Я всё понял. Как только будет нужно, вы со мной связываетесь – всегда к вашим услугам, клиент!
– Спасибо! Смотрите, а мы поменялись ролями, теперь я – ваш клиент. Подъезжайте завтра к мастерской и заберёте вашу технику в рабочем состоянии. Обо всём остальном мы договорились…
Так Борис отработал до конца недели и уже не знал, как дождаться выходных, чтобы поехать на улицу Обручева и навестить Надю. В субботу он уже был там и осторожно постучался в дверь.
– Да, да, войдите! – традиционно ответила Надя.
– Здравствуйте, девочки! Наверно, вы заждались меня, на сей раз? Долго я у вас не был. Простите, дела. Как поживаете?
– Борь, насколько я знаю, ты сейчас должен быть на работе. А как и зачем приехал сюда? – не скрывая волнения, спросила Надя.
– Надюш, спустись с небес на грешную Землю, – сказала Нина, – ведь сегодня суббота, а не пятница. Всё в облаках витаешь во сне?
– Но ты уехал от нас вчера вечером. Прошла всего одна ночь, и ты успел соскучиться без меня?
– Тебе показалось, что уехал от вас вчера, – прошла целая неделя. Тебе цветы от меня привозили?
– Да! Целых три раза по большому букету! Вон стоят на подоконнике. Неужели я потеряла счёт дням? Борь, ну зачем так тратиться на нас? Ведь я знаю, что такие букеты роз стоят очень дорого, уж не знаю точно сколько, но дорого! Я же тебе не невеста…
– Пока… – многозначительно сказа Борис и добавил: – Да что ж в этом плохого – приносить маленькую радость другому человеку, если я могу и хочу? – вопросом на вопрос ответил он, скрывая своё лёгкое волнение. – Сейчас стоит прекрасная погода, светит солнце, и я хочу предложить тебе, Надя, прогуляться на свежем воздухе, а то ты засиделась в этих стенах за столько лет. Давай-ка собирайся, и поедем в лес. И никаких возражений я не принимаю... Погода отменная, а ты будешь просиживать её в душном помещении? Нет, этому пришёл конец, едем! – властным тоном, который не требует возражений, сказал Борис.
Надя была счастлива вновь оказаться в лесу с Борисом. Лес действовал на неё успокаивающе, впрочем, как и на многих людей. Она чувствовала себя свободнее и раскованнее, даже забывала о своём недуге. Как объяснить такое явление, Надя не знала, просто ей было легко и свободно, хотя сердце колотилось от волнения, потому что с ней ещё никто так не обращался, как Борис.
«Вот долеталась в своих снах, – подумала она. – А что же дальше будет? Ох, не хочется думать и загадывать о будущем. Вот когда оно придёт, тогда и узнаю… Господи, на всё Твоя воля, а не моя! Но сделай так, чтоб у меня с Борисом сложилось всё хорошо до конца моих дней…» – подумала Надя с такой силой веры, что деревья закачались, словно от ветра, положительно кивая в ответ своими верхушками, дескать: «Да, да, именно так оно и будет!»
А Борис думал, что именно сегодня, сейчас в лесу он скажет Наде о своих чувствах к ней, о том, как довольно странно у него родилась и с каждым днём становилась всё сильнее и крепче его любовь к ней, к ней единственной такой, на которую ему указал... Господь. Странно всё как-то получилось, нет, скорее всего, закономерно, поскольку в Природе нет странностей – есть только закономерности, и им подчиняется всё.
– Надя, – начал Борис своё признание издалека, – ты, наверняка, знаешь, что в Природе нет случайностей, а есть только свои общие законы и закономерности. Я хочу сказать, что мы с тобой встретились неслучайно и не благодаря Иришке, а по высшим законам Природы и Космоса, по таким законам, которые человечество ещё не осознало и долго ещё не осознает до конца, быть может, ещё не одну тысячу лет…
– Ты хочешь сказать, что мы встретились и познакомились по воле Бога? Я правильно тебя поняла? – довольно серьёзно спросила Надя, пристально глядя в чистые и откровенные глаза Бориса, и ясно увидела, что они у него далеко не смеющиеся.
– Да, именно это я и хотел сказать, – ответил он, не отворачивая глаз. – У меня любовь к тебе стала более осознанной, когда я…
– Когда ты во сне услышал довольно повелительный голос?
– Ты спрашиваешь так, словно сама слышала подобный голос во сне? – вопросом на вопрос ответил Борис. – Значит, мы с тобой вместе слышали один похожий голос, но есть один существенный нюанс, о котором ты пока не знаешь. Сейчас расскажу.
Борис пододвинул Надю ближе к себе, свои руки положил себе на колени, подчёркивая тем самым, что у него нет дурных намерений, и стал подробно рассказывать своей возлюбленной о той загадочной встрече в парке, что с ним произошла на следующий день после знакомства. Надя слушала с неподдельным интересом, и ей было настолько любопытно, что она сидела, словно мышь, и не проронила ни единого звука, лишь смотрела на Бориса с таким вниманием и сосредоточением, как губка, впитывая все подробности сказанных им слов. Она слушала и сопоставляла со своим ночным видением, ощущениями и находила большое сходство, которое не могло быть простым совпадением.
Когда Борис закончил, они ещё некоторое время молча сидели, каждый думал о своих мыслях, которые у них всё же сходились. Её разум никак не мог поверить в то, что сейчас пытался объяснить Борис, и в то, что наблюдения за собой говорили ей о том же самом. Да, она полюбила, можно было так сказать с натяжкой, Бориса всего несколько дней назад, а по её меркам, такой срок был довольно маленьким, просто ничтожным, поэтому она не могла думать о настоящей любви, а простая забава любовью, словно рыбья кость в горле сидела у неё. И в то же время шестое или какое-то там чувство говорили ей о том, что они с Борисом просто созданы друг для друга и теперь просто не смогут жить один без другого. Это Надя понимала подсознательно и с каждой очередной минутой всё отчётливее, однако осознанно поверить в это не могла.
Так они просидели молча некоторое время, затем Борис сказал:
– Вот видишь, Надюшенька, какая не совсем обычная у нас с тобой родилась, в буквальном смысле этого слова, любовь. Мы познакомились неслучайно, и нам нужно быть вместе, верь моим словам – они не лгут тебе. Надюшенька, милая, я... всей своей душей и всем сердцем... люблю тебя!
Она не ожидала и ждала этого признания, но всё же была ошарашена им. Не ожидала, потому что прошло ещё слишком мало времени для рождения сильных чувств, для их «проявления». И требуется время для их проверки, поскольку она не такая как все, она такая, и этим сказано очень многое, если не всё. А ждала, потому что после такого сна, после первой встречи с Борисом (Надя была немного верующей девушкой) трудно было отрицать видение во сне и тем более спорить с ним. С такими высшими силами, как она говорила о Боге, спорить вообще нельзя, это, по её словам, было бы нарушением правил высшей морали. Так вот она не ожидала и ждала этого момента, что настал.
– Я не могу так сразу ответить на твоё предложение, для меня оно, словно удар обухом по голове или разряд молнии средь ясного неба, мне нужно некоторое время, чтобы всё обдумать. Согласись, что подобные решения не принимаются в одно мгновение, даже если они посланы свыше. Я не права?.. Дай мне некоторое время разложить мысли по полочкам, а то у меня в голове шурум-бурум.
– Да, конечно, Надюшенька, – согласился Борис, – но много времени тебе не дам, и не думай! А пока давай побудем в лесу, смотри, как чудесно!
Она не отказалась побыть ещё некоторое время на свежем воздухе. Птицы щебетали так нежно и мелодично в сочной зелени, словно радовались чему-то хорошему и доброму, внеземному, как в саду Эдема на седьмой день сотворения Мира. Кроны, которые поднимались в высокое синее небо, поддерживая его, не смели даже раскачиваться.
Воздух был наполнен таким сказочным благоуханием, что казалось, будто все смолистые деревья и растения, содержащие эфирные масла, выпустили из щелей свои ароматы для услаждения человеческого обоняния, а невидимая гроза наполнила воздух озоном, убив все вредные вещества, и сделала его необычайно лёгким и прозрачным. Казалось, что сама Природа празднует признание в любви Бориса перед Надей. Надя, недоумевая, спросила:
– А откуда взялся такой благоухающий воздух и столь прелестное пение птиц, как в раю у Самого Господа?! Хотя я там и не была...
– А это сама Природа празднует моё признание в любви к тебе, – довольно серьёзно и без доли шутки ответил Борис.
Надя промолчала, ибо она не знала, что ответить на необычное явление Природы, на маленькое чудо, которое происходило у неё на глазах. Да, ничего подобного за свою жизнь она ещё не видела. Так они довольно длительное время гуляли, не обращая внимания на время, они просто забыли о его существовании, оно текло где-то далеко, мимо них.
А природное чудо продолжалось, давая им удивительную возможность быть рядом и насладиться всеми богатствами мира сего. Даже солнце, казалось, замедлило свой стремительный бег по небосклону и оставалось где-то высоко в зените. Лес – храм Природы и Солнца, словно Господь Бог, проводил таинство венчания, венчая эту пару не по земному закону, а по небесному, возвышенному и стойкому.
Наконец, Надя очнулась от некоторого оцепенения, в которое её погрузил сладковатый и дурманящий запах, и сказала:
– Пора ехать в отделение дурдома, хотя там меня никто не ищет и не собирается искать, там мы нужны только сами себе и тем, кто ищет развлечения с нами на один день или на одну ночь. Да и твои ноги, небось, устали, целый день меня возишь по такому чудесному лесу? Спасибо, Борь, за такой чудесный и неповторимый день, день, который нельзя забыть всю оставшуюся жизнь! Ради такого дня стоило жить!
– А у нас с тобой теперь будет много таких дней – вся жизнь! – сказал он и продолжил стихом:
– Сердце своё отдал я тебе,
Если хочешь, то и душу бери,
Ты явилась от Бога мне,
То и счастье со мной раздели.
Переделывать тебя я не буду –
Зачем портить Создателя план?
Он тебя создал такую –
Дели счастье со мной пополам.
– Ты что, не шутил, когда говорил мне о своей любви?
– Разве такими вещами шутят? – укоризненно спросил Борис, и в его глазах отразилась маленькая тень обиды.
Надя увидела это и пожалела, что задала такой вопрос, она вовсе не хотела обижать того, кто подарил ей такой чудеснейший день. Она теперь не знала, как просить прощения у него, а просить было необходимо, ибо можно было нарушить ту нить, которая возникла (так ей подсказывал внутренний голос). Её большие глаза умоляюще смотрели на Бориса:
– Борь, ладно, прости, я вовсе не хотела тебя обижать, я ещё не привыкла к таким открытым, откровенным и чистым людям, как ты. Прости, пожалуйста, первый и последний раз. Ладно?
– Бог тебя простит, а я всегда прощаю, любимая моя, только верь моей любви, она – всегда рядом с тобой! – ответил он ласково и потрепал Надю по шёлковым и волнистым волосам, и они поехали из леса, который провожал их, слегка размахивая своими высокими и могучими кронами.
В интернате Нина шутливо спросила у Нади:
– Что ж вы так мало погуляли, аль погода была скверная?
– О-о-о, погода-то была такой, что бывает только в райском саду, – ответила Надя и начала с небывалым упоением рассказывать Нине о том, что за чудеса происходили в лесу, когда они гуляли. Нина слушала, не перебивая, и делала свои сопоставления, она немного удивлялась тому, что рассказывала ей подруга, поскольку также ни о чём подобном никогда и ни от кого не слышала. Надя не умолчала и о том, что Борис сделал ей признание в любви, а в конце повествования неожиданно спросила:
– Ты не знаешь, который сейчас час, Нин? А то я часы забыла ненароком в комнате перед прогулкой.
– Около шести, девочка моя, – ответила Нина. – Скоро ужин будут раздавать, а вы выехали на прогулку в десять!
– Не ври! – крикнула, как бывало, на подругу Надя и принялась искать свои часы, хотя они спокойно лежали на тумбочке. – Такого быть не может, – сказала она удивлённо, глядя на часы. – Ты их специально подвела, чтобы меня разыграть, да? За это пасть порву!..
Но в это время дверь комнаты открылась, и в проёме показалась буфетчица с ужином.
– Ну, девочки, вот и ужин поспел. А ты, Надя, где ж была целый день? Тебя нигде не было видно...
– А разве меня кто-то искал? – вопросом на вопрос ответила она и многозначительно добавила: – Мне кажется, мы нужны только сами себе... Скажите, который сейчас час, а то мои часы сбились?
– Без пяти минут шесть, – ответила буфетчица. – Ну, что вам накладывать, девочки миленькие?
Сразу было видно, что этот «божий одуванчик» поступил сюда работать относительно недавно и ещё не успел привыкнуть к грубому лексикону этого учреждения. Девочки видели её первый раз, с первого взгляда она им понравилась (впрочем, Надя видела её первый раз, а вот Нина во второй), и девочкам захотелось, чтобы эта бабуля осталась здесь работать и осталась именно такой в душе и сердцем, какой они увидели её сегодня, сейчас. И самое главное, девочкам захотелось, чтобы было больше таких людей на земле, в таких вот учреждениях и везде, как эта бабуля.
– Да, пожалуйста, накладывайте, а то Надя сегодня очень проголодалась, – ответила Нина и посмотрела на свою подругу, с которой, видимо, придётся скоро расстаться. Нина не хотела расставаться, но желала подруге истинного счастья, поэтому не очень огорчалась предстоящей разлуке, которую она уже видела в своих мыслях и чувствовала сердцем.
Вначале они ужинали молча, а потом Надя спросила:
– Как же можно объяснить то удивительное явление в лесу?
– То, что ты рассказала о необычном явлении в лесу, довольно интересно и крайне занятно, оно может означать только, что сама Природа и её божественное начало благословляет признание Бориса в любви к тебе. И даёт своего рода «добро» на ваш будущий брачный союз, заключённый не здесь, на грешной Земле, а на светлых и святых небесах, там, где есть Престол Божества. Поверь мне – это самое главное!
– Но я его совсем не знаю, и... может... люблю другого! – попробовала возразить Надя. На это ей Нина ответила так:
– Пойми ты, дурочка маленькая, мы, в нашем положении (на коляске), не выбираем чистой и преданной любви, мы можем выбрать только развлечение для удовлетворения животной страсти на ночь или, в лучшем случае, на неделю – нас выбирают. А что нас ждёт потом – кошачья участь и только? Мы сами не выбираем. Если тебя выбрал Борис, по повелению свыше, то радуйся и дорожи таким выбором, а не сомневайся по пустякам!
– Да, скорее всего, ты права, – согласилась Надя, так как не знала, чем можно возразить на такие аргументы.
Сегодня они улеглись спать довольно рано, поскольку Наде нужно было многое обдумать и сопоставить, а особенно события сегодняшнего дня. И любила она это делать в постели, под тёплым одеялом, свернувшись калачиком. Так спят малые дети, которые не уверены в себе, так и она до конца не была уверена в себе всю свою сознательную жизнь, сколько себя помнила. Она спала спокойно и безмятежно, как младенец после хорошей сказки со счастливым концом, которую ему рассказали заботливые и чуткие родители.
Борис вернулся домой в половине восьмого. Мать знала, что на работе он не был, и волновалась, что с ним и где он. Она стояла у окна и поджидала его, как только увидела сына, сразу пошла открывать ему дверь.
– Здравствуй, сынок. Что так долго на работе задержался? – спросила она лукаво. – Много дел, что ли, накопилось?
– Здравствуй, мама, – отвечал он. – Нет, на работе я не был, а был в другом месте по более важному делу.
– Спасибо, что не солгал. Если не секрет, что это за важное дело, кроме работы?
– Дело ‒ самое важное, когда, быть может, решается будущее, моё будущее, – поправился он.
– Ирина сегодня работала, и быть у неё ты не мог. Тогда у кого?
– Логичный вопрос, мама, достойный самой Агаты Кристи, – с иронией подметил Борис. – Нет, у Иришки я не был, был у другой девушки, более милой и славной, с которой меня познакомила она. Мам, а вы ужинали, может, и мне перепадёт?
– Хитрец, – заметила мать, – нет, чтобы прямо сказать: «Мам, дай поесть, ребёнок голодный!», ‒ так он всегда в обход, с тыла подходит. Идём в кухню, разогрею, – незлобно заворчала мать и пошла к плите. – Что ж тебя новая подруга не накормила, если она так славна, как ты её рисуешь?
– Мам, у нас с ней ещё всё впереди, правда, она не совсем такая, как все.
– Вот и познакомь нас с отцом.
– Ты уже второй раз просишь меня познакомить с ней, я не забыл, вот подойдёт подходящее время, тогда и непременно познакомлю вас со своей избранницей, только заранее предупреждаю – она немного не такая, как все. А отец пошёл в ночную смену? По графику у него сегодня ночная вахта?
– Не настолько она необычна, чтобы её пугаться при первом виде. Ладно, сынок, приводи, люди – всегда люди, – мягко сказала мать, подавая Борису рисовую кашу с сосисками, а это означало, что можно было рассчитывать на её благосклонность. Потом добавила:
– Иринка сегодня звонила и просила тебя перезвонить.
– Спасибо, мама, вот поем и позвоню, а тарелки я сам помою, ты не волнуйся, иди, отдыхай лучше. Я за собой всё помою и уберу сам.
– Ладно, если ты сам так хочешь, – ответила мать и пошла смотреть какой-то сериал, «мыльную оперу», а заодно заняться рукоделием.
«Какой же я нахал! – подумал Борис. ‒ Столько времени не звонил Ире. И как только оправдаюсь перед ней за такую измену? Ведь, по сути дела, – я её бросил, а вернее нет, она первая познакомила меня с Надей, значит, сама же и виновата, однако я всё же наглец! Ладно, будем звонить», – решился Борис, подходя к телефону.
– Але, Иришечка, привет! Прости, что я так долго не подавал признаков жизни. Мы так давно не виделись, и нам надо о многом поговорить.
– Что ж, я сейчас свободна, давай поговорим, – ответила Ирина.
– Ир, ты уж извини меня, что я несколько, как бы это точнее сказать, отошёл от тебя. Ты меня познакомила со своей подругой Надей, она настолько мила и очаровательна, беззащитна перед судьбой своей, что я к ней невольно привязался и... получилась, своего рода, измена тебе. Она – несчастный человек, и мне захотелось чем-то помочь ей. Я до конца не знаю, что у нас с ней получится, но внутренний голос подсказывает мне – всё будет хорошо...
Ира слушала молча, не перебивая, и когда Борис закончил, сказала:
– Ты знаешь, Борис, не вини себя, я ведь так специально поступила и сейчас объясню почему. Каждый человек должен приносить другому человеку помощь и пользу. Какую помощь ты можешь принести мне? А вот Наде ты принесёшь неоценимую пользу, которую ей никто и никогда не сможет дать, а приносить людям добро – есть высшее благо не только на Земле, но и в Космосе! Я ведь сама так поступила, прости меня за это, нашла парня в примерно таком же положении, что и Надюша, подружились, нашли общий язык, и мы довольны друг другом. Так что мы с тобой в почти одинаковых условиях. А что меня натолкнуло на такие поступки?.. Один сон, но это тема для отдельного разговора, более обстоятельного и расширенного. Так что, Борька, всё идёт так, как и должно идти, и не наша в том вина, что всё получается именно так…
– Как? И тебе снился сон, вернее, голос во сне? – недоумённо спросил Борис. – Один и тот же сон приснился, троим – тебе, мне и Наде?
– Очевидно, да, – ответила Ирина. – Весь непонятный секрет и сила находятся в этом сне, который нужно ещё осознать для полного понимания. А как твои родичи отнеслись к твоей дружбе с Надей? Ты их уже познакомил с ней?
– Ещё нет, и ума не приложу, как это сделать деликатно, поскольку они, видя, в каком она состоянии, наложат вето на нашу дружбу и никогда не дадут родительского «добро» на наш союз...
– Борь, прости меня, но кем ты себя чувствуешь: мальчиком или зрелым мужчиной? Ты с руками, с ногами и с толковой головой, а не с пустой тыквой на плечах, принимай решение, как тебе подсказывает внутренний голос и голос Высшего Разума из того сна! И ни на кого не смотри с земной стороны: ни на тётю, ни на соседа, ни на родителей, ты можешь сам содержать себя и... семью! А сколько таких людей, которые сильно хотят, но не могут по физическим причинам? Им труднее всего, а они всё терпят и терпят, – вспылила Ирина, защищая немощных инвалидов.
– Да, Ирин, ты абсолютно права, именно так я и буду поступать! – сказал Борис таким тоном, что его нельзя было уже переубедить. – Ладно, Ириш, спасибо тебе за всё, спасибо, что открыла мне глаза на некоторые вопросы жизни, за совет и добрые намерения, как-нибудь встретимся и поговорим более обстоятельно, а пока – до скорого свидания, и успеха тебе всегда и везде!
– Спасибо, Борь, и тебе успеха с Наденькой! Пока! – и в трубке пошли частые гудки.
«Да, пожалуй, именно так я и буду поступать, – подумал Борис, кладя трубку на аппарат. – За своё счастье нужно бороться руками и зубами, не смотреть на доводы со стороны. Завтра у нас воскресение. Эту неделю отработаю, а в субботу привезу Надю к себе в гости на выходные дни, познакомлю со своими предками, но кто бы что ни говорил мне, мы будем вместе, и разлучить нас сможет только смерть! А я уверен, что мы будем счастливы!»
Он решил это сегодня, значит, так оно и будет! За эти дни нужно немного морально отдохнуть, дабы на оставшиеся дни до субботы у него хватило энергии больше поработать и на отгулы, и на получку, так как он решил копить средства на самостоятельную жизнь с той, которую сейчас любил больше всех, больше самого себя, больше жизни. Он лёг спать и уснул на спине – как человек, уверенный в своих силах и в том, что всё у него обязательно получится...
На следующее утро Борис проснулся раньше, чем обычно, и был бодр как никогда. Он тихо встал, чтобы не разбудить своих, и первым делом решил сходить в храм, который был недалеко от дома, усердно попросить Бога о том, чтобы Он дал ему сил на все оставшиеся дела, а дел было крайне много.
Входя в храм, Борис почувствовал необыкновенную энергию не только вокруг, но и внутри себя. Эта энергия переполняла его и, можно сказать, била ключом.
Было около семи утра, поэтому народа в храме оказалось очень мало. Борис некоторое время стоял около распятия, чтобы все чувства и эмоции улеглись в нём, потом начал усердно молиться. «Господи, верую, что Ты есть один Бог, и других богов я не знаю! Господи, знаю, что десница Твоя очень крепка! Господи, знаю, что Твоя воля сильнее всех стихий земных и Небесных! Господи, никто и ничто не может устоять против Тебя! Господи, всё моё упование на Тебе одном! Господи, не за себя прошу, а за любимого мной человека! Господи, всё в Твоей власти, не так, как мы хотим, а как Ты пожелаешь! Господи, пошли благодать Свою на нас с Надеждой! Господи, сотвори волю Свою, чтобы Надежда была во здравии! Господи, сотвори, чтобы Надежду покинул её недуг по воле Твоей великой! Господи, сотвори так, чтобы мы с Надеждой жили вместе! Господи, сотвори всё так, как Ты Сам задумал, а не как я прошу! Господи, всё моё упование полное на Тебе Одном!»
Сколько времени Борис так молился, он не знал, но когда закончил, то почувствовал, как по его лицу и по всему телу струился тёплый пот. К нему подошла одна старушка и вежливо спросила:
– Простите меня, молодой человек, с вами всё в порядке? У вас всё лицо красное и в поту. Вам не плохо?
– Нет, спасибо, у меня всё в порядке. Я просто так молился…– ответил Борис, доставая из кармана пиджака носовой платок, и вытер пот. Платок оказался в крови.
– До кровавого пота молился, – прошептала старушка себе под нос. – Неужели у него такая сила веры? Прости, Господи, меня…– и отошла в сторону.
«А почему платок стал красным? – подумал Борис. – Неужто и вправду кровавый пот выступил? Тогда нужно домой, переодеться…»
Стоило ему переступить порог квартиры, как мать сразу спросила:
– Откуда так рано возвращаешься, сынок, из каких гостей? Всю ноченьку провёл там, а напоследок тебя окатили томатным соком? Гостеприимные, значит, хозяева…
– Мама, я всю ночь провёл дома, а в половине седьмого сходил в храм и там усердно помолился – это пот с кровью смешан…
– А чего так в храм скоропостижно приспичило? Грешки на шее висят? – иронично спрашивала мать сына. – Никогда не видела, что можно так молиться, чтобы пот с кровью выходил! Даже при родах, при таких-то усилиях, пот остаётся потом, а кровь кровью…
На этот шумный разговор вышел глава семейства – отец Бориса.
– Что тут у вас такое происходит? – поинтересовался он.
– Да вот, посмотри на своё чадо: всю ночь где-то был, а вернулся вот в таком виде! – настаивала мать на своём, не веря в доводы сына.
– Горе тебе, потому что не веришь словам сына своего, – вступился отец за сына. – Мы его воспитывали в честности, он не может говорить неправду родителям своим. Ты не веруешь в Бога, поэтому тебе труднее поверить или воспринять правду.
– А ты веришь в правдивую ложь, – парировала мать и пошла в комнату.
– Сынок, сходи и прими душ, переоденься, а потом расскажи мне правду о сегодняшнем утре. Ладно? – попросил отец сына.
Борис сделал так, как посоветовал отец, а потом, во время завтрака, рассказал отцу всё, как было на самом деле сегодня утром.
– Эх, сын, велика твоя вера в Бога и сильна любовь в девушку, если с тобой происходят такие явления. У меня в жизни такого не было, было всё обыденно и просто. Ты оказываешься богаче меня по жизни, если в такие годы явления непонятные происходят! Нет, я совсем не завидую тебе, просто рад за тебя от всей души. Но помни, за свою любовь надо бороться, не столько здесь, в доме, но и повсюду – только так у тебя будет гармония душевная и телесная. Ну а мне придётся немного помочь тебе…
– Всё заговор плетёте против меня, чертята, – перебила мать, входя в кухню. – Вот будет вам суд страшный во время второго пришествия!
– Да мы просто ангелы небесные против… – начал было Борис, но мать перебила:
– Ага, вот от таких ангелочков дети очень быстро появляются!
– Да не раньше, чем у тебя, – ответил отец, поддерживая сына, и добавил: – Кто бы уж мычал?!
– Ладно, всегда надо, чтоб твоя была сверху в споре. Я умолкаю…
– Хватит вам спорить, – вставил Борис. – Надо жить дружно, понимая друг друга и принимая каждого таким, какой он есть!
– Философ новоявленный, – буркнула мать. – Очень быстро умным стал.
– Благодаря вашему воспитанию, – многозначительно ответил Борис.
Отец утвердительно кивнул головой в знак полного согласия с сыном.
После завтрака Борис снова решил поехать к Наде. Они снова гуляли в лесу, а погода стояла такая, что ни в одной сказке народов мира не было описания подобным явлениям. Они остановились на полянке с тенью, Борис присел на пенёк, а коляску Нади поставил напротив себя. Они просто смотрели в глаза друг друга, а было такое ощущение, что общались между собой мысленно – понимали по взгляду, что хочет сказать каждый.
Непроизвольно их взгляды сблизились настолько, что настал тот долгожданный момент – они просто слились в поцелуе длительном, но нежном. Сколько так продолжалось – одному Богу известно, ведь влюблённые не наблюдают за временем. Просто они были очень счастливы, счастливы беспредельно! Даже птицы перестали щебетать, чтобы не нарушить гармонию двух влюблённых сердец, двух душ.
Наконец, они очнулись, и Надя с большим трудом смогла перевести дыхание. Через некоторое время она в шутку спросила:
– А что это было? У меня такое ощущение, что я длительное время провела под водой без дыхательного аппарата или в нем кислород закончился. Я никак не могла подняться на поверхность, а теперь голова кружится. Где я?
Борис молчал, наблюдая за реакцией Нади. Она потом добавила:
– Ну, чего молчишь? Ты – как демон во плоти, овладел мною и доволен! Меня поражает то, как ты без всяких усилий и насилия овладел мною целиком и полностью? Разве такое бывает?! Впрочем, чего греха таить, – мне это приятно, но только от тебя… Раньше такого никогда не было. Как у тебя всё это получается? Ты не только демон во плоти, но и колдун несчастный! Объясни мне свою магию! Ничего не могу понять…
– Наденька, милая моя! Я очень сильно и нежно люблю тебя, больше всего на свете! Больше самой жизни своей, которая без тебя ничего не стоит. Предлагаю тебе руку и сердце и прошу тебя стать моей женой на всю оставшуюся жизнь. Только смерть может нас разлучить, а больше никто! – и Борис встал на колени перед ней.
Надя смутилась и немного покраснела от такого предложения. Она не верила, что здоровый во всех отношениях человек предлагает ей, инвалиду на коляске, свою руку и сердце.
– А что, тебе здоровых девушек не хватает? – иронично спросила Надя.– Зачем я тебе понадобилась, на коляске? И твои родители что скажут? Наверняка они будут против нашего союза…
– Надюша, меня больше никто не интересует, будь то даже наследная принцесса Великобритании. Мне нужна ты и только ты! А родители смогут смириться с выбором сына, ведь не они женятся, а я. Потом… я уже не в том возрасте, чтобы меня учить постоянно, сам могу принять решение и себя обеспечиваю…
– Значит, ты уже взрослый и самостоятельный человек? Ты поставил меня в такое положение, что я тебе ничем не могу возразить. Просто нет слов для возражения…
– Если нет слов для возражения, то соглашайся и принимай мою любовь!
– Только это мне и осталось сделать. Я принимаю… твою любовь и… согласна стать твоей… женой!
Они снова смотрели в глаза друг друга, наслаждаясь глубинами душ, а потом снова невольно слились в поцелуе. Птицы затихли, и не было ни малейшего дуновения ветерка – всего того, что помешало бы влюблённым наслаждаться. Так прошло неведомо сколько времени, пока они не вынырнули на поверхность бытия. Надя очнулась, перевела дыхание и почему-то шёпотом сказала Борису:
– Я всей душой люблю тебя, Борис, и прошу тебя стать моим мужем на всю ту оставшуюся жизнь, сколько нам отпущено Богом! И не бросай меня никогда, иначе без твоей любви я просто не смогу жить, я умру!
– Наденька, любимая моя, видит Бог, а Он всё видит и знает, я ни на один миг не смогу изменить тебе или предать тебя! Бог нас свёл вместе – на Него всё упование, и всё в Его воли!
После таких слов Бориса птицы снова начали щебетать, да так искусно, что какая-то мелодия получалась у них. Эта мелодия была знакома и одновременно неузнаваема в подобной аранжировке. Борис наконец-то вспомнил, где он раньше мог видеть лицо Нади – это было в каком-то давнем детском сне, а потом, по причине прошествии стольких лет, начало забываться и покрываться паутиной повседневных хлопот и проблем – такова уж есть природа человеческая. «Значит, ещё в детстве и, возможно, в юности мне было дано знамение, что я встречу девушку с таким лицом, и мы с ней будем вместе?!» – восторженно подумал Борис.
– Второй раз я в жизни слышу эту мелодию, – сказала Надя, – но не могу вспомнить название и где её раньше слышала.
– Всё вспомнится когда-нибудь, – ответил Борис: – Человеческий мозг и психика устроены так, что они никогда и ничего не забывают, просто всё второстепенное уходит на подсознательный уровень, уступая место главным и важным событиям настоящего, но при определённых условиях всплывает наверх, к сознанию, тогда человек вспоминает давно минувшие события.
– Ты так говоришь, как будто окончил медицинский институт, – заметила Надя. – Откуда у тебя такие познания во всех отраслях?
– Просто человек должен знать многое, чтобы правильно вести себя в разных ситуациях и не попадать впросак.
– Да, а вот я почти ничего не знаю. И тебе не скучно со мной, с такой недотёпой? – задала Надя каверзный вопрос.
– Нисколько, – уверенно ответил Борис и добавил: – Сейчас время обеда, давай сходим в кафе, перекусим.
– Да щас – ответила Надя.– Там только и будут смотреть не в тарелки, а на меня. Тебе надо – иди, а я не хочу!
– Надюша, ты не обращай ни на кого внимания, представь, что кроме нас, в кафе никого не – только ты, я и официант. Все остальные люди исчезли или невидимы для нас, а мы для них. Давай вот так и попробуем. Если не получится, то мы просто уедем из кафе. Попробуем. Ладно?
– Как же всё у тебя просто – раз, и никого нет. Если бы жизнь была на самом деле такой простой, но она гораздо сложнее, чем многие думают.
– Нет, это не так. Некоторые моменты в жизни очень сложные, никто не спорит об этом, но некоторые очень просты, человек сам усложняет их, а потом не может найти выхода из того лабиринта, который сам же и создал. Так стоит ли лишний раз усложнять то, что на самом деле проще простого? Согласна?
– Да, только, если что – ты меня сразу увозишь из этого кафе. Иначе я…
– Именно так я и предлагаю тебе, никак не иначе.
– Так, и где это кафе? – уже заинтересованно спросила Надя.
– Да тут недалеко, всего пять минут ходьбы. Поехали?
И Борис повёз Надю в кафе – первый раз в её жизни. До этого момента она не бывала в подобных заведениях. Ей было интересно и боязно одновременно. Интересно, потому что она очень хотела узнать, как живут нормальные люди не за высоким забором, а боязно, потому что она сильно волновалась, как будут смотреть нормальные люди на инвалида на коляске. Верх взяло первое чувство, и с Борисом она чувствовала себя несколько увереннее. Вот и подъехали к зданию кафе. Борис ещё раз напомнил ей:
– Ничего не бойся – нас двое, а вокруг никого, я всегда рядом с тобой!
«Странно, – подумала Надя, – у входа в кафе сделан пандус, неужели здесь проявляют маленькое внимание к инвалидам? И здесь бывают не только нормальные люди, но и инвалиды? Такого я не ожидала, может, Борис наколдовал?»
Они въехали в просторное и весьма уютное помещение. Играла музыка, а в такт ей мигали разноцветные лампочки. Борис подкатил Надину коляску к пустому столику, они удобно устроились. Борис тихо шепнул Наде на ухо:
– Ничего и никого не бойся, всё будет хорошо, я всегда рядом с тобой.
Тут подошёл официант и вежливо спросил:
– Что будете заказывать, молодые люди?
Надя смутилась, она не знала самых простых блюд. В её интернате было всё не так, вернее сказать, вообще никак. На помощь пришёл Борис. Он что-то шепнул официанту, и тот удалился.
– Что ты ему сказал? – спросила Надя. – Опять колдуешь?
– Нет, – ответил Борис. – Я просто сделал заказ, сейчас принесёт. Смотри, на нас никто не смотрит, и не обсуждают нас. А ты боялась…
– Скажи мне честно, это ты всё устроил для меня?
– Нет, – ответил Борис спокойно. – Я просто хотел показать другую жизнь, которая протекает мимо вашего интерната, как параллельный мир, о котором ты ничего не знала или знала, но очень, очень мало, а она такая разнообразная – в ней полно своих проблем и трудностей, но она иная.
Пришли трое официантов и стали расставлять на стол заказ. У Нади зарябило в глазах от такого разнообразия – ничего подобного она никогда не видела за всю свою короткую, но трудную жизнь. На стол поставили бутерброды с разной колбасой и с красной икрой, свежие помидоры и огурцы, нарезанные аккуратными ломтиками, два вида салата и многое другое, чего Надя не могла осознать сразу. И всё это только для двоих.
«Я лопну, если всё это съем, – подумала она. – Вот бы Нине отнести половинку». И тут её мысли перебил Борис.
– Если всё трудно съесть, то остальное можно забрать для Нины в интернат. Правда, отсюда ничего не выносят, но аккуратно можно.
– Ты что, и мысли читать умеешь? – недоумённо спросила Надя. – Я ведь только подумала об этом. И зачем так много заказал?
– Это не много – по порции на человека, – коротко ответил Борис. – Я хотел, чтобы ты всего попробовала понемногу. Ну, как тебе здесь, нравится?
– Ой, Борь, ну о чём ты спрашиваешь? Естественно, нравится!
– А ты не хотела, боялась. И кто поглядел, что ты на коляске? Кто осудил тебя или меня? Кому какое дело, в каком ты состоянии…
– Значит, это нам так внушали, что за пределами нашего дурдома течёт совсем иная жизнь – грубая и полная насилия. Это для того, чтобы мы никуда не рыпались, а сидели тихо, каждый по своим норам. Так вот у нас…
– Да, жизнь не сахар, – подумал Борис и добавил: – Что же ты ничего не ешь? Ведь прокиснет. Такие продукты нельзя длительное время держать в тепле – только в холодильнике.
Надя пробовала всего понемногу и наслаждалась этим, а Борис незаметно наблюдал за ней. Когда Надя насытилась, она стала прятать несъеденные бутерброды сбоку в коляску (благо, что она была худенькой, а коляска широкой). Когда Надя управилась с этим, Борис поднял руку, подзывая к себе официанта, и сказал ему:
– Спасибо! А теперь кофе – самого вкусного со сливками.
Одни официанты убрали грязную посуду, а другие принесли кофе.
– Вам сливки налить в кофе или вы сами, по вкусу?
«Господи, даже такую мелочь и то уточняют в вежливой форме», – подумала Надя и решила малость посвоевольничать, сказав:
– Спасибо, мы добавим сами, по вкусу.
– Как вам угодно, – ответил официант и ушёл.
– Браво, Надюша, браво! Ты делаешь успехи, маленькие, но успехи. Я рад за тебя от всей души. Именно так и только так нужно реагировать.
– Приходится, коль собралась за такого, – ответила Надя многозначительно. – А то потом скажут некоторые: «Не за того надо было».
– Я понял, что ты имела в виду под такими словами, – сказал Борис и поцеловал свою возлюбленную…
Когда кофе допили, Борис оставил на столе некоторую сумму денег, и выехали на улицу. Надя вдруг заволновалась.
– А почему ты деньги не отдал официанту в руки? Другие не возьмут? И почему сдачи не взял? – засыпала она вопросами.
– Тут так принято, ты не волнуйся, – спокойно ответил Борис, направляясь к интернату. – Тебе понравился сегодняшний день?
– И ты ещё спрашиваешь? – вопросом на вопрос ответила Надя. – Как в гости к Богу в Рай сходила! А теперь давай чуть быстрее, а то мне очень надо от такого обилия еды и эмоций…
– А где у вас находится самое популярное место?
– По коридору в самый конец, только гостинцы для Нины оставь в комнате, а мне помоги быстрее доехать до этого популярного места.
Борис сделал, как и просила Надя, и через некоторое время они были уже в комнате. Разложили гостинцы по местам, что в холодильник, а что на стол – сразу съесть. Надя начала делиться своими впечатлениями с подругой, но Борис мягко прервал её:
– Надя, следующая неделя для меня будет трудной, я, наверно, никак не смогу приехать – работы очень много подвалило. Скорее всего, я приеду в субботу или в воскресенье, точнее в воскресенье. Ты не волнуйся за меня и не обижайся, у меня всё нормально.
– Борь, ну это же естественно – ты не свободный от работы человек, я всё прекрасно понимаю, но всё-таки волшебник! Я очень буду ждать тебя!
И на этом они нежно попрощались…
Эта неделя разлуки с Надей показалась Борису вечностью. Он работал сутками: на своём предприятии он отрабатывал по двенадцать-четырнадцать часов (его все знали, уважали и доверяли ключи) и брал работу на дом, словом, на сон уходило всего-навсего два-четыре часа в сутки. Родители ругали его, на чём свет стоит (особенно мать), а он молча продолжал своё дело, не давая никому никаких объяснений. И, удивительное дело, при такой напряжённой работе Борис не чувствовал ни малейшей усталости, он был одержим. Отец с матерью махнули на него рукой – мол, поступай, сынок, как знаешь.
А Надюша вся извелась за это время. Она так сильно полюбила Бориса, что и дня не могла обойтись без думы о нем. И какие только мысли не лезли ей в голову, но она их отгоняла тем, что у возлюбленного сейчас довольно много работы, иначе он обязательно бы навестил её. Надя держалась спокойно, но Нина всё же успокаивала свою подругу, она видела, как та молчаливо и стойко переносит разлуку. С каждым прожитым часом и с каждым прожитым днём любовь Надюши к Борису усиливалась, и это сильно волновало её, поскольку никогда и ни к кому она не испытывала подобного притяжения, даже аппетит потеряла, толи от тоски, толи от того, что попробовала в кафе.
Вот настала суббота, тот день, который Надя ждала, словно День рождения или Рождество Христово с Новым годом вместе взятые. Она рано встала, навела лёгкий марафет, надев самую красивую блузу и довольно скромную юбочку. Завтракала быстро, но аккуратно, и Нину покормила. Едва они с Ниной успели поесть, в дверь постучали, и сердечко у неё чуть не выскочило из груди. Она поперхнулась воздухом, закашлялась, и Нине пришлось самой сказать:
– Войдите!
Дверь открылась и – на пороге стоял Борис с большим букетом цветов и с сумкой угощений.
– А что случилось с моей возлюбленной принцессой? – заволновался он. – Надя, ты не заболела?
– Нет, нет, – ответила Нина, – просто она так сильно ждала тебя, что от волнения и от неожиданности поперхнулась воздухом, довольно банальная ситуация для влюблённого человека.
– Ой, извините, забыл поздороваться, кстати, тоже по причине влюблённости, – извинился Борис. – Здравствуйте, девочки! Вот букетик небольшой для Надюши, а гостинцы Нине, – и он принялся выкладывать из сумки и компактно укладывать по тумбочкам всё, что принёс. Надя откашлялась, пришла в себя и сказала:
– Здравствуй, Борис, ты бы сюда притащил бы целый магазин заодно, а за букет, такой большой и красивый, огромное спасибо! Наверно, целую получку угрохал на всё это? Денег ещё осталось на обратную дорогу?
– Здравствуй, Наденька, здравствуй, миленькая! – и они поцеловались. – А ты мне пока ещё не жена, чтобы тебе давать отчёт! – ответил Борис и добавил: – Ты сегодня очень красива и необычайно нарядна!
– И, наверно, никогда ей не буду, – немного съязвила Надя.
– А вот об этом мы обстоятельно поговорим сегодня! – решительно сказал Борис. – Я вижу, что ты уже собралась, тогда едем гулять!
– И куда же мы поедем на этот раз? – спросила Надя. – Опять в лес?
– Да... наверно, в лес, – уклончиво ответил Борис, и незаметно сунул Нине какую-то бумажку, лукаво подмигнул. – Едем!
Они выехали по уже знакомой дорожке, доехали до ворот территории интерната и зачем-то задержались у калитки ворот по ту сторону забора. По дороге медленно ехала какая-то машина, похожая на такси, которые были раньше, но это была иномарка. Борис поднял руку, машина остановилась.
– Шеф, – обратился Борис, – прокатишь нас?
– Садитесь. И куда вас подбросить? На седьмое небо? Можно!
– Я далеко не поеду, меня в интернате будут ругать, – начала протестовать Надя. – Нужно было расписку оставить на посту, а так будут неприятности, мне только их и не хватало до полного счастья.
– Мы немного посмотрим Москву и обратно, а расписку я уже оставил, и тебя никто искать не будет.
– Деловой какой! – возмутилась Надя. – А меня ты спросил? Ты мне ещё не муж, чтобы я тебя целиком слушалась...
– Вот,1:1, – парировал Борис возражение Нади и открыл заднюю дверцу. – Давай помогу пересесть?
– Я сама, – возразила Надя.
– Пока ты будешь сама... – и он подхватил её на руки, как невесту (она ему показалась очень лёгкой), бережно усадил на заднее сидение, а коляску аккуратно затолкал в багажник, сам сел рядом с Надей и сказал водителю: – Ямщик, потихонечку трогай и песню в пути не забудь!
– И куда мы направляемся? – заинтересованно спросила Надя. – Надеюсь, не в ЗАГС?
– Пока нет, – ответил Борис. – Едем пока по Садовому кольцу, шеф, а там, как я сказал. Лады?
– Окей! – важно ответил водитель, словно он был уже в курсе всего. Спокойно и невозмутимо повёл машину. Но какой русский не любит быстрой езды, если сидишь за рулём послушной и шикарной «Вольвы», никто не устоит перед соблазном прокатиться с ветерком. Он включил кассету с песнями «Золотого кольца» – эту группу Надя очень любила.
– Создаётся у меня такое впечатление, – сказала Надя, – что всё это было заранее договорено, только я была в полном неведении и попалась, словно мышка в мышеловку...
– Надюш, ты сидишь в шикарной машине, едешь по прекрасной столице, сиди, расслабься и любуйся видами. Где ещё увидишь в движении панораму центра Москвы?..
Они ехали по Садовому кольцу, а Надя, удобно устроившись на мягком заднем сидении машины, никак не могла поверить: сон это или не сон? Если сон, то она боялась даже пошелохнуться, дабы не отпугнуть чудесное видение и ощущение, настолько сладостно оно было. Борис положил ей руку на плечо, легонько обнял её, и она не протестовала, она понимала, что плохих намерений у него нет.
Музыка была негромкая, а разговаривать пока не хотелось из-за того, что у Нади на глаза набежали слёзы. Борис увидел их, мелкие и еле заметные, и понял, отчего они могли взяться, а вот она никак не могла понять причину. Скорее всего, ей было жалко саму себя, жалко того, что вот так бесцельно пролетало время в «дурдоме», как она называла свой интернат, в котором она провела всю свою сознательную жизнь. А здесь, рядом с Борисом, был совершенно иной мир, антимир. Она благодарила судьбу, Иринку и Бога за то, что познакомилась с Борисом, с таким светлым, удивительным и крайне непохожим на остальных людей человеком. Надя не утёрла слезы, боялась, что возлюбленный не поймёт их, она давала им высохнуть самим...
Так они ехали по бульварам, любовались архитектурой зданий, планировкой застроек, зелёными насаждениями, памятниками и достопримечательностями окружающих мест и не заметили, как сделали целый круг, а музыка продолжала играть, одна мелодия сменяла другую, и все они были такими, словно сама Надя подобрала их. Наконец она спросила Бориса:
– Во сколько тебе обойдётся такое путешествие?
– От Санта-Клауса нам с тобой подарок из Лапландии пришёл.
– А ты можешь говорить не только рифмой, но и по-лапландски?
– Так, иногда, когда уж очень приспичит.
– И сколько языков ты знаешь, только честно?
– Да так, не много, не мало – один русский со словарём, да язык радио изначально – середину букваря освоил.
– А вот это неправда, – вмешался водитель. – Он...
– Шеф, – перебил его Борис, – вот мелодия пошла интересная, сделай шарманку немного громче.
– Понял, не дурак, – ответил тот, сделал музыку громче, а сам замолчал.
– Ну, зачем ты человеку не дал договорить! – вспылила на Бориса Надя.
– Ну, прости, Надюша, я сам тебе хотел всё рассказать, но в другое время, – сказал Борис извиняющимся тоном, взял её руку и нежно поцеловал. – Такого больше не повторится никогда, даю тебе слово. Договорились?
– Ладно. А теперь поехали домой, тьфу ты, я хотела сказать – обратно, в интернат.
– А мы туда и едем, вот только что повернули, – спокойно ответил Борис.
Надя успокоилась и всё смотрела в боковое окно машины на мелькающие здания, зелёные насаждения. Ей надолго запомниться эта экскурсия в «большой мир», которую подарил Боря. «Да, он довольно щедрый и очень добрый человек, – думала она, – вот, может, поэтому я и полюбила его. И как я сегодня догадалась надеть самое лучшее, что у меня имеется? Словно знала о предстоящей вылазке. Правильно говорит Нина: нужно всегда прислушиваться к внутреннему голосу. Ой, а как же она там одна целый день? Она не сможет обслуживать себя...»
– Борь, там Нина одна целый день, а она себя не обслуживает.
– За ней присматривает Светлана из соседней комнаты, ты, пожалуйста, не волнуйся, я со всеми обо всём договорился.
– Деловой! Только я ничего не знаю или узнаю в последнюю очередь.
– Надюш, я вот всю дорогу думал и не знаю, как тебе сказать об этом, словом, мои родители хотят с тобой познакомиться. Ты не против этого?
– Против, если это событие будет сегодня!
– Но именно сегодня они нас ждут и приготовили на стол всё, что только можно съесть. Они будут очень обижаться, если их кулинарные труды пропадут, ты уж оправдай их старания и не сердись на меня, пожалуйста, я, правда, не знал, как тебе сказать об этом.
– И как ты меня представишь? – поинтересовалась Надя.
– Как самую добрую и лучшую подругу.
– Скажи откровенно: сколько у тебя было знакомых и подруг, с которыми ты, скажем мягко, крутил любовь?
– Только две – Ирина и ты, больше у меня никого не было.
– А твои родители, они какие из себя? Я имею в виду характер.
– Прогрессивные. Они в каждом человеке видят прежде всего человека. Добродушные, милые, внимательны к чужой беде. Что я могу ещё сказать? Придёшь – сама увидишь, только не подводи меня сегодня. А?
– Ну и далеко твой родительский дом?
– Десять минут вокруг него крутимся. Согласись, Надь, пожалуйста!
Надя долго думала и кусала губы, наконец, решилась, и верх взяло то, что она сильно захотела по маленькой нужде. Она сказала:
– Ладно, заглянем, но только на два-три часа. А водитель приедет за мной через три часа?
– Как будет сказано, так и сделаю, – мягко сказал шеф «Вольвы», останавливая машину около второго подъезда девятиэтажного дома. – Вам помочь?
– Нет, спасибо, мы всё сделаем сами и должны делать сами! – сказал Борис, доставая из багажника коляску. – Шеф, значит, приезжай, как договорились! Спасибо тебе огромное!
– Естественно, приеду…
Надя хотела сама пересесть из машины в коляску, но сильные и ловкие руки Бориса подхватили её, как маленькую девочку, и бережно опустили в коляску, да так, что ей не пришлось поправляться на сидении. Машина тронулась. Через несколько секунд её уже не было видно. Они въехали в подъезд. Лифт был внизу, как бы поджидал их. Надя вполголоса сказала Борису:
– Всё это я могу делать сама, а если твои увидят меня такой беспомощной, что они могут подумать и потом скажут тебе?
– Пусть говорят себе что угодно, а я тебя никогда не оставлю! Я люблю тебя! Люблю!! Люблю!!! И это слово я готов повторять всегда и везде: я люблю тебя!
В лифт коляска вошла свободно, хотя он не был «грузовым». Борис нежно поцеловал её в губы. Она не отстранилась, ей было приятно. Кабина лифта подняла их на шестой этаж, он подвёз её к дверям своей квартиры и нажал кнопку звонка. Ждать почти не пришлось. Дверь открыла мама.
– Мама, познакомься, это Надя, о которой я тебе говорил. Надя, а это моя мама – Зоя Петровна – добрейшей души человек, познакомьтесь.
– Очень приятно, – сказала Зоя Петровна и несколько смутилась. Ей было необычно видеть девушку на инвалидной коляске. Конечно, она видела инвалидов по телевизору, знала об их существовании, а так, вживую, да ещё в собственной квартире... «Неужели мой сын влюбился в такую?.. Ничего, я из него быстро эту дурь выколочу, будет знать», – молниеносная мысль промелькнула у неё в голове.
– И мне тоже очень приятно, – сказала Надя и вежливо пожала руку.
– Проходите, пожалуйста, в гостиную, там мой супруг телевизор смотрит, ну а я в кухню сбегаю, на плите подгорает... – и она ушла.
– Надюш, мы уже давно гуляем, может, тебе нужно по нужде?
– С большим удовольствием, чем быстрее, тем лучше! Только с этим я целиком справлюсь сама.
– Хорошо, – ответил Борис, – но коляску я поставлю вот так и приоткрою дверь, чтобы тебе было максимально удобно. А где тормоза? Вот, теперь всё. Я буду в гостиной, подъезжай сама, дверь прямо.
Надя встала с коляски, на полусогнутых в коленях ногах и слегка вывернутых вовнутрь стопах проковыляла в туалет и закрыла за собой дверь. Было видно, что ей это даётся с трудом, но она научилась преодолевать трудности. Борис сел на диван рядом с отцом, и тот спросил сына:
– Ну как, привёз подругу?
– Да, – ответил Борис, – она сейчас в туалете, скоро подъедет.
– Хоть в туалет сама ходит, и то ладно, – как-то странно сказал отец.
– Папа, у меня вся надежда на тебя – не дай маме сразу «заклевать» Надю! Она это может сделать прямо за столом. Молю тебя – немного придержи её. Ты верующий человек, а она нет…
– Вот только поэтому, сынок, в нашей семье идут раздоры. Постараюсь…
Через некоторое время Надя медленно въехала в гостиную. Боря встал:
– Вот, папа, познакомься, это Надя. Надя, а это мой папа, Василий Петрович, он работает в литейном цехе, большой специалист своего дела. Папа, а это Надя, о которой я тебе рассказывал.
– Очень приятно познакомиться с таким милейшим созданием, – сказал Василий Петрович, привставая с дивана, и пожал маленькую ладошку Нади. Он подумал: «Ради чего такое милейшее создание должно быть так сурово наказано природой? А быть может, это несчастный случай покалечил цветущую жизнь?» – и ему стало зябко от такой мысли. А Надя, стараясь заполнить наступившую паузу, спросила:
– Василий Петрович, вот вы работаете в литейном цехе, довольно тяжёлое производство, наверно сильно устаёте за смену? А как жару там переносите?
– И да, и нет, – ответил тот. – Сейчас у нас всё автоматизировано, люди отделены от основного процесса и только наблюдают за показаниями аппаратов, иногда вносят изменения в режим работы, но такой усталости, которая была при первых домнах и мартенах, сейчас нет. Устаёшь лишь от сидячего образа жизни и от наблюдения за аппаратурой. Ой, простите, дорогая, я не хотел вас обижать!
– А я привыкла, вы на меня не очень-то внимания обращайте. Можно и на «ты» со мной общаться – так даже проще…
– Надя, простите, а родители у вас есть?
– Мать, как узнала, что я инвалид и останусь такой навсегда, просто отдала меня в интернат. А отца я не помню…
Василия Петровича всего передёрнуло от такого откровения Нади.
В гостиную вошла Зоя Петровна и спросила:
– Надя, вы долго гуляли с Борисом и, наверно, проголодались? Я вам сюда принесу ужин, и мы все вместе поедим. Вы не против?
– Я, как все, обо мне особо не беспокойтесь.
– Тогда я несу.
– Мам, я помогу тебе, – сказал Борис и пошёл в кухню помогать.
Ужин был скромный, но на столе было много угощения. За ужином шла беседа на общую тему, но примерно к середине пошёл уклон в сторону заболевания Нади. Борис уже сделал замечание, что это ужин, а не консилиум врачей, но Надя его перебила и спокойно сказала:
– Людям же интересно узнать, пусть спрашивают, что знаю – отвечу.
– Надя, скажи, а ты болеешь с рождения? – задала вопрос мать Бориса.
– Да, с самого рождения, сколько себя помню.
– А причина заболевания?
– Детский церебральный паралич, вернее его последствие, он происходит из-за того, что ребёнок рождается мёртвым и врачи его долго, более положенного времени, оживляли, а за это время клетки головного мозга постепенно умирали, и это отражается прежде всего на двигательных функциях, речи.
– И медицина...
– Медицина в таких случаях хотела сделать во благо, а получается как всегда – разводит руками.
– А нетрадиционные способы лечения? – продолжала Зоя Петровна.
– Я в них не верю, – ответила Надя и посмотрела на Бориса. – Много было перепробовано средств, а результата нет и нет, остаётся только надеяться на чудо. А где его найдёшь или кто принесёт на блюдечке с голубой каёмочкой? Надо быть очень сильным магом или экстрасенсом, чтобы справиться! Разве что Бог?.. Так я и живу. Уже, ой-ой-ой, сколько времени.
Наступила напряжённая пауза, в которой каждый обдумывал свои мысли, а Борис, пытаясь прервать паузу, спросил у Нади:
– Надя, а что ты так мало кушаешь, аль не нравится угощение?
– Что ты, Господь с тобой, еда на столе отменная, и всё приготовлено с такой любовью и заботой, но желудок у меня не резиновый, есть же свой предел. Спасибо вам всем огромное. Скоро машина должна прийти, и я поеду обратно. Борь, ты меня не провожай, я сама доберусь до места, ладно? Не беспокойся лишний раз.
– Нет, я тебя взял, я тебя и сдам, иначе скандал будет. А машина с шефом приедет только завтра к часу дня, – ответил он. – Так уж было договорено с самого начала…
– Ты что, сдурел вовсе? – вспыхнула Надя. – А где я буду ночевать, рядом с тобой что ли? И где ты такого шоферюгу откопал? Сколько заплатил «зелёных»? Ты не на Кавказе, чтобы похищать невест!
– Мы поужинали, теперь пойдём в мою комнату, чтобы родителям не мешать, там и поговорим. Поехали!
– Нет, ребята, вы ещё посидите, поговорите, с вами так приятно общаться, завтра воскресенье, никуда спешить не надо, выспимся, – попросил Василий Петрович.
– Вы только на него посмотрите, – сказала Надя родителям Бориса. – Какой деловой субъект, оказывается!
– А я никого и не похитил, – спокойно ответил Борис. – Я просто хочу, чтобы ты побыла у меня в гостях. Спать ты будешь в моей комнате, только ты на диване, а я на раскладушке – каждый отдельно. Нижнее одноразовое бельё дам, заранее припас. Сколько я отдал «зелёных»? Так это моё личное дело и никого не должно волновать. Да я ему один сложный японский аппарат бесплатно отремонтировал, за одну ночь, а денег не взял, вот и расплата.
– Деловой! – только и смогла сказать Надя. – Почему у меня никто не спрашивает: хочу я или нет?
– А Борис у нас всегда такой, – вставил Василий Петрович, – уж если что-то надумал, то никто его не переубедит, всегда стоит на своём мнении, и любое начатое дело доводит до конца!..
Так, за непринуждённой беседой незаметно прошёл вечер. Они засиделись до одиннадцати, и говорили на разные темы, потом стали укладываться спать. Надя устроилась на широком диване Бориса, только попросила не заходить в комнату, пока переодевалась. Она легла и подумала: «Прямо как в сказке или в раю. Господи, если бы всегда так было, а рядом был бы хороший и преданный муж, как Борис, но на всё воля Твоя, Господи! Как Ты предначертал, так оно и будет!» Несмотря на волнения и впечатления, накопившиеся за такой день, она уснула сном младенца.
Ей снова снилось, что она летает. На ней было белоснежное платье с широкими рукавами. Вот она раскинула руки в стороны, и широкие рукава стали крыльями, как у лебедя. Она не махала крыльями, а легко парила в прозрачном воздухе. Небо было в таких же белоснежных облаках, и её платье сливалось с ними, становилось их частью. Так легко и светло было на душе у неё, что хотелось петь от грядущего, которое было рядом, которое уже наступает, только открой свою душу, впусти его и никуда не выпускай. Держи крепче, иначе улетит и не догнать потом…
Борис, укладываясь на раскладушку, твёрдо заявил: «Я буду спать рядом, а ты не бойся – плохого ничего не будет! Если что понадобится, ты не стесняйся, разбуди меня, и я всегда помогу. Договорились?»
Мать Бориса долго не могла заснуть и всё донимала мужа шёпотом:
– Надо же быть такому – «коляску» в дом притащил! Где ж это видано? Накой нашему сыну такая жена? Я-то думала, что он найдёт достойную жену себе…
– А кого ты имеешь в виду под «достойной»? – задал вопрос Василий Петрович.
– Умную, в полном здравии, ходячую, образованную, чтобы мне помогала на старости лет. А Иринка, смотри, какую подсунула, которая годится только в подстилки, на одну ночь! Ему нужна девушка своего круга, а у этой какие-то нервные клетки в мозгу умерли, и кто знает, что там осталось?
– Мать, прекрати, – останавливал её Василий Петрович. – Сразу видно, что Надя – девочка умная, в меру эрудированная, и все шарики с винтиками у неё на своём месте, а что касается заболевания, то с кем чего ни бывает.
– Вспомни, что она говорила про свою мать – женщина вольной жизни, а яблоко от яблони не далеко падает. Может, и она лёгкого поведения, как мать? Мы ж с тобой в гены не заглянем, и никто не заглянет...
– Девушка в инвалидной коляске не может быть лёгкого поведения в силу своих физических ограничений. Неужели это тебе не понятно? Она без коляски с трудом передвигается по стенке. Далеко можно уйти на таких ногах и таким способом? Ты об этом подумала?
– Тоже мне, новоявленный профессор кислых щей по медицине. Давно ли в тебе такая грамотность объявилась? Ты же только и умеешь железо лить!
– Я ведь не только железо лью, но и с тобой живу не один десяток лет, а это куда труднее первого!
– Да, со мной живёшь, как у Христа за пазухой, – никаких проблем и забот не ведаешь. Кто бы тебя так любил и холил? Пойду, гляну, как там они спят: кто на ком? Сердце очень тревожится. Как бы она его не приворожила. Ведь всего можно ожидать от интернатских, жаль, сынок пострадает от доверчивости.
– Слушай, ворона, перестань каркать, дай им самим разобраться в своих чувствах и понять – кто есть кто.
– Да, они разберутся, когда дети пойдут, – не унималась Зоя Петровна, словно лежала на раскалённых углях. – Наш сын нужен ей только из-за квартиры и для приюта чужого чада, который не известно от кого родится и с какими физическими и другими последствиями. Это я сразу разгадала, как в глаза её бесстыжие посмотрела. А наш-то, дурачок, весь размяк, как свеча от огня тает!
– Да дай ты спать, неугомонная баба! – чуть матерно не выругался отец. – До чего ж ты, я прямо не знаю... Перестань, утро вечера мудренее. Перестань бить тревогу раньше времени...
– Когда гром грянет, мужику будет поздно креститься, – продолжала свою песнь мать. – Вот женится, а потом будет всю жизнь муку маять! Нет, я ему это всё завтра утром скажу. И пусть он не считает меня своей матерью, зато потом всю жизнь будет меня благодарить, что я его спасла от опрометчивого шага. Я не позволю жить им вместе! Нет!
– Слушай, ты, – повысил голос отец, – Бога побойся! Пусть Надя уедет, тогда и скажешь. Ну, нельзя такое говорит при девушке. Согласись хоть с этим!
– Хорошо, – сурово согласилась Зоя Петровна, – но завтра утром я ему всё же намекну, и ты меня не остановишь, – и она отвернулась лицом к стене.
– О, Господи, с кем я жил всё это время? – чуть слышно прошептал отец, однако Зоя ответила:
– Жил, как у Христа за пазухой, и горя не мыкал...
– Тьфу ты, пропасть, поспать спокойно не даст, – и он сделал вид, что заснул, хотя на самом деле долго лежал с открытыми глазами. Он всё думал о жестокости судьбы к одним людям и двойной жестокости к другим, старался найти способ помочь Борису и Наде. Но решил, что они сами должны во всём разобраться и решить свою судьбу, так как за них самих этого никто не сделает, а «добрым советом» иногда можно только навредить, если характер у одного из влюблённых стойкий и напористый, как у его сына. «Господи, если по воле Твоей они сошлись, то дай им счастья, сотвори великое чудо, помоги рабе Твоей избавиться от такого недуга! Господи, на всё Твоя воля великая!» – молился Василий Петрович усердно. Он так и не уснул в эту ночь.
А Борис этой ночью спал абсолютно спокойно, даже сновидения не тревожили его покой. Он спал также умиротворённо, «сном младенца», как и его Надя. Он теперь считал её своей, потому что в глубине души верил – теперь им никто не помешает соединить свои души и сердца; верил, что если они встретились, значит, сама Природа будет помогать поддерживать союз. Он понимал, что и сам должен что-то сделать для Нади и, тем самым, упрочить начатое Природой...
Утром почти все одновременно встали, только Надя спала безмятежным сном и нежно улыбалась во сне чему-то приятному. Борис тихо встал с раскладушки, оделся и, прикрывая дверь своей комнаты, полюбовался на милое создание, но будить не стал: «Пусть поспит и отдохнёт от той суеты, в которой она жила всё это время, – подумал он. – Такая милая и очаровательная, что так и хочется смотреть на неё, спящую, часами, и не надоест, а разговаривать с ней можно сутками и не устанешь – настолько легко и приятно с ней общаться. Пусть поспит».
Он спиной почувствовал, что кто-то подходит к нему, и поспешно закрыл дверь, оглянулся и увидел свою мать. Та хотела заговорить, но Борис поднёс указательный палец к губам, сделал знак молчания и повёл мать в кухню, давая Наде покой.
– Доброе утро, мама, давай не будем громко разговаривать, пусть Надя поспит, – сказал он, усаживая мать на табурет рядом с собой.
– И тебе доброе утро, сын, – сказала мать каким-то чужим голосом.
– Что с твоим голосом, мама, ты не заболела?
– Нет, сынок, я здорова, только плохо спала ночью, и вот что хотела спросить у тебя: ты с ней ещё не спал и ничем не занимался?
– Мам, за кого ты меня принимаешь?! Мы с Надей знакомы всего несколько недель, неужели я способен на подобное? Я от тебя, мама, такого вопроса не ожидал! Вот чего не ожидал, так не ожидал...
– Послушай, что я тебе скажу. Эта девушка не годится для тебя, она не такая, как все, ты это видишь сам и не хуже меня, только скрываешь от самого себя, от своего разума, от своего сознания, скрываешь пока. Тебе нужна спутница «своего круга», ходячая, за которой не нужно ухаживать, чтобы всё делала по хозяйству и была помощницей по дому. Ты Надю только первое время будешь носить на руках, а потом тебе это надоест, и она окажется обузой в твоей жизни. Жизнь сейчас настолько сложная, что лишние проблемы тяготят и давят на плечи, а тут ещё взваливать на себя такой груз! А дети? Вот вы соединили свои судьбы и стали жить, потом вам, как и всем людям, захочется иметь детей для продолжения рода. А она сможет полноценно ухаживать за своим ребёнком? – и Зоя Петровна сделала ударение на слова «за своим», словно пытаясь на что-то намекнуть. – Ведь не сможет она одна его воспитывать, а у тебя будет работа, много работы, чтобы содержать неработающую жену с сыном. И что тогда? И ещё вот что, сын: Надя больна, болезнь связана с головным мозгом, может, и с генетикой что-то, поэтому никто не знает, каким будет её сын. Может, он будет таким, что...
– Хватит раньше времени каркать, ворона, – неожиданно сказал отец, незаметно появившийся в дверях кухни, вернее, он давно стоял там и подслушивал весь разговор, но сейчас решил вмешаться, так как его нервы уже не выдержали психологического натиска жены. – Я ж тебя предупредил, чтобы ты раньше срока не пела свою песню, а ты не выдержала? Ну, подожди часок-другой, пусть Боря проводит Надю, пусть будет всё спокойно, так нет, ты всегда праздник испортишь людям. А тут человек, необычный человек с жестокой судьбой! Не могла немного подождать?..
– Я только предупредила Бориса от необдуманного шага! – гордо заявила мать. – Пусть выбирает, что ему лучше подходит!
– Пап, ты не волнуйся, мы просто спокойно беседуем, – неожиданно спокойно и без эмоций сказал Борис, а мать оторопела от такого ответа сына. – Мама, я тебя слушал спокойно и не перебивал, – продолжил он, – теперь послушай, что скажу тебе. Ты говоришь, что мне нужна девушка «своего круга». Значит, ходячие к ходячим, а инвалиды к инвалидам. И получается своего рода разделение населения на слои...
– А оно всегда было, – перебила мать сына утверждением.
– Мам, я тебя не перебивал, не перебивай и ты меня. Хорошие к хорошим, а плохие – к плохим. Когда ведёт слепой слепого, не заплутают ли они оба среди трёх берёз и не упадут ли они в яму или овраг, найдут ли дорогу к цели? Когда ведёт хромой хромого, дойдут ли они, куда хотят, или, утомлённые и измученные изнурительной дорогой, упадут посреди неё и останутся так, никому не нужные? Хозяин посылает пастуха искать недостающую овцу, найти и привести в стадо, чтобы всем было хорошо, а не оставляет заблудшую овечку под сильным ветром и проливным дождём, дескать, если ты провинилась – получай по заслугам. Неужели верующие люди должны поступать вопреки тому, что написано в Писании? Да, я верующий человек, и Евангелие всегда при мне, вот прочитай, что написано от Иоанна, и тогда ты, быть может, многое поймёшь! – и Борис достал из кармана пиджака походное повествование четырёх Евангелистов, протянул матери и добавил: – Ты женщина умная, прочти внимательно не один раз, и тогда многое поймёшь.
Слова сына загипнотизировали мать, она не смогла ничего ему возразить, взяла Евангелие, которое сама же подарила сыну в его шестнадцать лет, чтобы он пошёл по правильному пути и приобщился к христианской семье, к христианской вере, и молча направилась в спальню. Отец подошёл к сыну, одобряюще похлопал его по плечу и спросил:
– Тебе помочь приготовить завтрак, а то нашей сейчас не до этого? Ты просто молодец. Я не думал, что так ответишь!
– Спасибо, папа, я сам, теперь мне многое предстоит делать самому, лучше посмотри, как там Надя, только не буди её, пожалуйста.
Отец легонько приоткрыл дверь в комнату сына и посмотрел на гостью – та спала ангельским сном. Даже положение тела было таким, как у Ангелов на католических статуэтках. Василий Петрович удивился такому сходству. А сходство было абсолютным, если не считать того, что не очень длинные, но вьющиеся волосы Нади были раскиданы по подушке. Он даже невольно подумал: «А почему бы Ангелам не быть женского пола? Очень даже мило!» И вернулся к сыну в кухню.
– Она мило спит, ну словно Ангел, спустившийся с небес. Даже не знаю, с кем её ещё можно сравнить?
– Надя несравненная и единственная, – сказал Борис с улыбкой.
– Да, – согласился отец. – И чего взбрело твоей матери вчера...
– Слушай, пап, давай не будем вспоминать о плохом, – предложил Борис. – То, что было, – прошло, впереди всё новое.
– Да, ты правильно заметил: не будем вспоминать плохое – оно прошло! Ну, вот мы с тобой и завтрак приготовили. Будем будить Надю?
– Жалко, – ответил Борис, – но пойду будить ангелочка в женском обличии.
– А что мы скажем по поводу... Зои Петровны? – спросил отец.
– Ну, скажем... простыла, плохо себя чувствует, сильная головная боль, что-то в этом роде, а ты уж любой ценой, папа, уговори её немного потерпеть, и пусть она не возникает, пока я Надю не отвезу в интернат.
– Попробую, сын, но ты сам уже всё сказал раньше моего, мне добавить чего-либо после тебя будет очень трудно. Ты прекрасно знаешь свою мать.
– Зна-аю, – протянул Борис и пошёл будить свою избранницу.
Он тихонько открыл свою комнату, вошёл и снова прикрыл дверь. Надя продолжала спать и чему-то улыбалась в своём сказочном сне. Борис наклонился, прикоснулся к волнистым волосам, осторожно поцеловал в щёку и тихонько сказал:
– Надюш, а Надюш, котик мой милый, просыпайся, дорогая, время пришло вставать, уже двенадцатый час.
– Н-нн-нн-аа, – потянулась она, просыпаясь. – А где это я?
– Ты у меня в гостях, ночевала, – ответил Борис, гладя её по волосам. – Как спалось, котик?
– Как в райском саду, – ответила Надя, натягивая одеяло на грудь. – Я так сладко никогда не спала. А который час?
– Двенадцатый, любимая, – нежно ответил Борис.
– Что же вы меня так долго не будили? Слушай, скажи откровенно: пока я спала, ты ко мне не подходил. А?
– За кого ты меня принимаешь? Я что, нарушу своё слово?! Я спал в этой комнате на раскладушке – не успел ещё убрать, чтобы тебя не разбудить…
– Ну ладно, ладно, не обижайся, я просто спросила. А теперь выйди, я переоденусь и приведу себя в порядок. Войдёшь только, когда я позову, не раньше! А что на мне одето?
– Это гигиеничное одноразовое бельё. Выкинь его, оно уже не пригодно для применения. Хорошо, я только раскладушку уберу, чтобы не мешалась, и буду ждать, пока позовёшь, – согласился Борис и вышел. Он вернулся в кухню, отец был там.
– Только что пришёл из спальной, – сказал он. – Мать читает твоё Евангелие и сильно плачет. Видимо, до её сознания доходят твои слова и то, как она была ночью и сегодня утром не права. Я не стал её тревожить, пусть поплачет, говорят, когда человек плачет – из него выходит всё плохое, и душа очищается. Пусть поплачет, не будем ей мешать. А ты Надю разбудил?
– Да, – ответил Борис. – Только она меня выставила, пока переодевается!
– И правильно сделала! Какая же она у тебя молодец…
А с Зоей Петровной происходило что-то непонятное для неё самой. Она вдруг – нет, не вдруг, а после того, как открыла Евангелие и стала проникновенно его читать, – поняла, насколько глубоко она ошибалась в некоторых взглядах на жизнь. Поняла, как глубоко и больно она оскорбила Надю заочно, а это было намного хуже, чем высказать обиду в лицо.
Это, по христианским меркам, считалось одним из самых больших грехов, который нужно замаливать очень долго, а гордость человеческая не позволяла ей вот так просто подойти к Наде и сказать: «Надя, прости меня, недостойную, за то, что я невольно обидела тебя!» Так сказать Зоя Петровна не могла, и от этого она ещё больше рыдала, не находя утешения... В ней начало бороться духовное и земное начало человека.
А мужчины терпеливо ждали зова Нади, и вот она позвала Бориса.
– Борь, заходи, уже можно.
– Надя, ты готова, можно войти?
– Да, я готова, входи!
Он открыл дверь и обомлел: кровать была заправлена на все сто, комната прибрана, а сама виновница всех последних событий – Надя – была наряднее и краше, чем вчера, она улыбалась и была очень счастлива.
– Пап, подойди сюда! – позвал Борис.
Отец подошёл к двери и тоже обомлел, как и сын. Никто не ожидал от Нади такой самостоятельности.
– Ну, Надя, ты просто умница! И всё сама сделала? – спросил Василий Петрович.
– То, что можешь делать сам, – делай, иначе тебя неправильно поймут окружающие. Что же вы не проходите? Проходите, не стесняйтесь, или я стала за ночь приведением? – шутливо засмеялась она.
– Так, хорошо, – сказал Борис. – Тебе в ванной помочь умыться? У нас там тесновато.
– Ты мне ванную комнату покажи, а я сама решу…
Борис подвёз коляску к ванной комнате и открыл дверь.
– Вот, смотри, как ты тут управишься?
Надя внимательно осмотрелась и ответила:
– Управлюсь спокойно, а чего тут сложного? Только коляску на тормоза поставлю. Нет, сначала надо в туалет, а потом в ванную, – поправилась она.
Мужчины пошли в гостиную накрыть на стол, а заодно обменяться впечатлениями…
– Вот такая эта Надя, – сказал сын отцу многозначительно.
– Да, я бы не поверил, если б не увидел сам. На мой взгляд – она очень хорошая девушка. Только не балуй её разного рода «давай помогу».
– Я уже знаю об этом, пап. Это и есть самое плохое в жизни!
– Вот и придерживайся этого правила, сынок. Оно должно быть на первом месте!
– А я на каком месте? – шутливо спросила Надя, тихо въезжая в гостиную.
– Да мы тут о своём калякаем, – поправился отец. – Это вовсе не относится к тебе…
– А ты, Наденька, – на самом первом из всех! – утвердительно вставил Борис. – Давай, подкатывай к столу, всё готово. Надюша, я знал, что ты очаровательна, но не предполагал, что ты, ко всему этому, ещё и фея! Изволите, фея, отведать наш завтрак?
– Спасибо большое! А что с вами нет Зои Петровны? Она, случайно, не заболела? – поинтересовалась Надя.
– Ещё накануне, – заговорил Василий Петрович, – она, видимо, простудилась, уже вчера плоховато себя чувствовала, но решила познакомиться с тобой, мы отговаривали, а она ни в какую, так Боря и привёз тебя к нам. А сегодня ночью поднялся такой жар, что не может подняться с постели. Я её таблетками утром напоил, сейчас легче, заснула, а со сном проходят все болячки. Так что извини её, Надя, такие вот дела! – ловко выкрутился отец, Борис даже не ожидал такого от прямолинейного отца, который всегда любил говорить правду.
– Как я некстати приехала... Неудобно... Значит, я ей не понравилась вчера, – тихо пробормотала Надя себе под нос, потом добавила: – Но вы ей передайте привет и пожелание быстрейшего выздоровления, мои извинения за визит.
Борис уловил мысль Нади, хотел было возразить, но не стал раздувать костёр сильнее. Потом он скажет всё своей строптивой избраннице.
– Спасибо, Надя, спасибо, обязательно передам, – сказал Василий Петрович и куда-то в сторону отвёл взгляд, а Борис пришёл на выручку:
– Давайте завтракать, а то мы все проголодались.
Они ели неспеша, только Надя частенько поглядывала на часы – как бы не опоздать к машине. Борис её успокаивал и шутил, дескать, шеф всегда подождёт, на что Надя ответила ему прямо:
– К людям нужно относиться с уважением, если они, по-твоему, этого стоят, тогда и к тебе люди будут относиться по твоим же меркам!
– Правильно, Надя, я целиком разделяю твою точку зрения, – сказал Василий Петрович, – только вот, к сожалению, не все люди понимают это.
– Ну, спасибо, папа, за еду, было всё очень вкусно! – сказал Борис. – Мы с Надей ещё посидим у меня в комнате, а то она не видела обстановки в конуре моей, и немного поговорим.
– Да, идите, поговорите, а я тут сам всё уберу. Не стесняйтесь…
– Спасибо вам, Василий Петрович, и за приём, и за угощение, – сказала Надя, – и извините за вторжение, супруге вашей всех благ и скорейшего выздоровления! Вам тоже здоровья и счастья! Борь, а разве машина не придёт с шефом? Как я добираться-то буду?
– Надя, а что всё мне да мне, Борис больше сделал, ему и спасибо! – сказал Василий Петрович.
Борис повёз Надю в свою комнату, чтобы ещё некоторое время побыть наедине и поговорить по душам. Закрыв за собой дверь, удобно устроился в кресле, поставил Надину коляску напротив себя.
– А машина с шефом не придёт, – коротко ответил Борис.
– Да! А как же я доберусь до интерната?! Не хочешь ли ты сказать, что уже прописал меня у себя? – негодующе спросила Надя.
– Нет, этого я не сделал, – спокойно ответил Борис. – Просто отвезу тебя на своей машине.
– Нет, вы только на него посмотрите! – воскликнула Надя. – То он постоянно приезжал к нам своим ходом, меня привёз на тачке какого-то шефа, а теперь получается, что у него своя тачка есть, и он ни от кого не зависим! Вот и получается – демон настоящий во плоти, колдун несчастный! Как тебя ещё назвать можно? Даже слов не подберу…
– Надя, ответь, пожалуйста, за всё время нашего знакомства, я сделал тебе больно физически или морально?
– Нет, но некоторые твои поступки и скрытность меня просто пугают – никогда не знаешь, чего от тебя ожидать. В голове не укладывается!
– Тебе нравится беседовать со мной?
– Да, это бесспорно, да!
– Я тебя хоть один раз обманул?
– Это уже допрос начинается? Конечно, нет.
– Спасибо за откровенность!
– А в чём дело-то? Ты мне прямо растолкуй, без загадок и премудростей.
– Ты хочешь соединить свою судьбу со мной?
– Это уже сложнее. Да, очень хочу, но…
– Я знаю, что тебе не понравилась Зоя Петровна, примерно, так же, как и ты ей. Тебя это насторожило и испугало?
– Но я ничего не говорила. Как ты мог узнать?
– Это не важно. Но факт остаётся фактом. Ты хотела бы жить со мной вдвоём без моих родителей?
– Сейчас выяснится, что у тебя есть отдельная квартира! – с иронией и лёгкой грустью заметила Надя. – Да, я бы очень хотела так жить, но твоя сила на этом и заканчивается. Меня никто не выпустит из интерната, пока я не встану с коляски, а с коляски я встать не смогу, потому что такие заболевания, как у меня или других моих друзей, не лечатся! Наука пока не дошла до этого. Приехали? Или ещё вопросы есть?
– Ты бы хотела встать с коляски и быть совершенно здоровой, как все? – настаивал Борис на этом вопросе.
– Хм, а кто же не хочет этого? Только не говори, что у тебя есть знакомый профессор, который лечит такое заболевание.
– Нет, такого я не скажу, потому что такого человека у меня нет.
– Слава Богу, хоть на один вопрос ты ответил отрицательно, – с нескрываемой грустью сказала Надя и добавила также грустно: – А я вот хочу избавиться от коляски, но ты не можешь мне в этом помочь. Какая жалость…
Борис потянулся рукой к шкафу, открыл его и достал маленькую бархатную коробочку. Надя догадалась, что может находиться в этой коробочке, – у неё затрепыхалось сердце и дыхание перехватило. А Борис поднёс коробочку к Наде, открыл её и сказал:
– Прими от меня этот скромный перстень в знак уважения и любви.
Надя посмотрела и чуть не упала в обморок – там было кольцо с крупным бриллиантом прозрачного цвета с нежно-небесным отливом в золотой ажурной оправе. Это было настолько завораживающее зрелище, что Надя долго не могла ничего сказать. В этом бриллианте была заключена какая-то внеземная, небесная сила, а оправу не описать словами. У Нади не хватало запаса слов, чтобы точно описать увиденное – оно не поддавалось описанию простыми словами. Она только и смогла прошептать:
– Ты чё, Борь, сдурел? Это стоит целое состояние!
– Давай примерим, не велико ли оно тебе.
Надя очень аккуратно достала перстень из коробочки и медленно надела его на средний палец. Он как раз подошёл ей по размеру – казалось, что перстень слился с её телом и уже никогда не соскользнёт с пальца. Заворожённая и потрясённая, Надя долго сидела в оцепенении…
– Нет, Боря, ты меня извини, конечно, но такой дорогой подарок я принять не могу…
– Можешь, как будущая жена! – спокойно сказал Борис, любуясь Надиной рукой с таким перстнем. Отдельно перстень не смотрелся, но на Надиной руке гармонировал со всем её телом и играл такими переливами красок, что просто завораживал.
– Ты на самом деле хочешь, чтобы я стала твоей спутницей жизни? – лишний раз, чтобы развеять свои сомнения, спросила Надя.
– Да! – прямолинейно и беспрекословно ответил Борис. – С того самого первого дня, как увидел тебя, и каждый раз, в любой обстановке, буду повторять: да, хочу! Да, хочу! Да, хочу! И другого слова, другого ответа ты и все остальные от меня не услышат!
Борис обнял Надю, а она его, и снова они слились в нежном, долгом поцелуе. Сколько времени они так просидели – Бог знает, но всплывать на поверхность реальности каждому не хотелось. В дверь раздался лёгкий стук, и Василий Петрович спросил:
– Ребятки, я чай заварил. Не хотите ли испить?
– Да, я не откажусь. А ты, Надя?
– Я тоже не откажусь от одной чашечки.
– Тогда прошу вас в гостиную, – пригласил отец Бориса.
– Борь, спасибо тебе за такой шикарный перстень! Я люблю тебя! – тихо сказала Надя.
– И я тебя очень люблю, – тихо ответил Борис. – Только перстень переверни камнем вниз, пока…
– А как Зоя Петровна? Ей не легче? – спросила она у отца Бориса.
– Спасибо, Наденька. Можно мне так называть тебя? Спасибо, ей намного легче, но она продолжает лежать. Постельный режим, так сказать, – ответил Василий Петрович.
Они попили чай, так как время было около четырёх дня. Борис сказал:
– Папа, спасибо тебе за всё! А теперь нам пора ехать. Надя, может, на дорожку тебе надо?..
– Пожалуй, да, – ответила Надя и поехала в туалет.
– Нет, сынок, не бросай ты такого ангелочка, не бросай! Ты ей нужен, я сердцем чувствую, а мать твою мы убедим…
– Спасибо, папа, но всё должно решиться само, как Богу угодно.
– Правильны и разумны твои слова. А вот и Надя…
– Мы станем спускаться и поедем…
– Ну, Надя, счастливо тебе! Ребята, если вы по-настоящему любите друг друга, то берегите эту любовь и сражайтесь за неё, как на фронте сражались за Родину! – сказал Василий Петрович, закрывая за ними дверь, и горький ком подступил к горлу.
Он подумал: «Эх, ворона, ворона, слышала бы ты, какие слова тёплые говорит Надя в твой адрес! А ты... О, Господи! – во всю мощь крикнула душа его. – Если Ты есть, помоги этим двум влюблённым и сделай так, чтобы Надя встала на ноги! Соедини их вместе по воле Своей».
Они выехали из подъезда, и Борис пошёл к серебристой машине, которая стояла на обочине, – это был шикарный «Опель». Надя удивлённо заметила:
– Это твоя тачка? Всё происходит, как по мановению волшебной палочки. Ты, случайно, не волшебник?
– Я не волшебник, я только учусь, но дружба, крепкая вера и настоящая любовь помогают делать настоящие чудеса!
Борис помог Наде пересесть в машину, на переднее сидение, около себя, коляску положил в багажник, сам сел за руль и спросил шутливо:
– Вас, милая сударыня, куда доставить?
– Нас на Обручева, пожалуйста, и песню в пути не забудь, – ответила Надя в стиле Бориса.
– Не беспокойтесь, сударыня. Будет исполнено, – ответил он и спросил: – Вас с ветерком или?
– Нас обычно, со средней скоростью, – ответила Надя, и они поехали.
Дорога туда была не такой весёлой. Оба были немногословны. Наде не хотелось возвращаться из рая в ад, а ему не хотелось отпускать её туда. Он перебирал в мыслях все возможные и невозможные варианты, чтобы Надя не жила в том аду, а жила бы у него и была ему женой, но это зависело только от неё, от её согласия на его предложение. Борис не хотел торопить события, однако и ждать дальше было трудно. Труднее всего было то, что его мать не приняла Надю такой, какая она есть, и никогда не даст родительского благословения на брак, а жить врознь – тягостная и невыносимая штука, но выход где-то есть, только где он...
Борис поинтересовался:
– Надюш, тебе понравилось у нас?
– Ой, не то слово, – сказала она восторженно, – всё было так чудесно и мило! Вот только Зоя Петровна…
– Да, – коротко ответил Борис. – Надя, только я тебя очень прошу, не снимай с пальца перстень, который я подарил. Ни при каких условиях не снимай. Кусайся со всеми, дерись, что угодно делай, но не снимай!
– Борь, зачем ты сделал такой дорогой подарок? Он же стоит бешеных денег, а я пока тебе не жена…
– Не жена, так невеста, – поправил Борис. – Скоро всё образуется! Только поверь мне, скоро!
Мелькали деревья, и вдали показался белый забор – они подъезжали к интернату. Машина плавно остановилась около ворот, на территории гуляли ребята, и они с любопытством подходили и смотрели, как приехала Надя из гостей. Собралась маленькая толпа, все что-то обсуждали. Один парень подошёл ближе и спросил:
– Ну, как, Надя, погостила? Наверно, такое не забудется никогда?
– У меня просто нет слов! Как-нибудь после расскажу.
– А к нам сегодня приехали артисты, будут давать концерт, говорят, что будет очень интересно.
– Борь, пойдёшь, посмотришь, если у тебя есть свободное время?
– Конечно, пойдём, у меня с тобой время всегда есть, – ответил он, усаживая Надю в коляску. Закрыв машину, он покатил Надю к зданию, а Надя вдруг заволновалась:
– А никто не упрёт машину? Уж очень она у тебя хорошая!
– И умная, – добавил Борис. – Никогда чужого не впустит, такая уж система сделана…
– Блин, как у тебя всё дорого стоит! А ты – мой самый дорогой!!!
– Спасибо, Надя, спасибо, очень приятно это слышать!
Да, в интернат приехала «Временная машина» во главе со знаменитым артистом Макаронычем, и в этом, как бы ни показалось странным, была заслуга Бориса – он, Бог один ведает, какими путями, созвонился, договорился, организовал их приезд в интернат в тайне ото всех. Только администрация, конечно, была в курсе, долго упиралась, думая о том, что придётся платить немалый гонорар, а средств, как известно, лишних нет, но наш Борис устроил всё на благотворительных началах и сделал всем ребятам такой тайный подарок.
Все уже начали собираться в актовом зале: кто на колясках, тот был в первых рядах, а кто сам передвигался – размещался на креслах и стульях сзади, таков был заведён порядок. Но на сей раз середину перед сценой оставили свободной для танцев: ребята могли танцевать и на ногах, кто мог, и на колясках, словом, у кого какие были возможности.
Они с Надей устроились в первом ряду справой стороны, им всех и всё было видно. Надя ещё сказала, смеясь:
– Вот попала прямо с корабля на бал, в буквальном смысле слова.
– Да уж, везёт тебе в последнее время, как не знаю кому.
– Опять твоя заслуга, что ли? – недоуменно спросила она.
Борис лукаво промолчал. А что он мог сказать? Выставляться не захотел. Да и к чему лишние почести?
– Ну, Борька, у меня нет просто слов!..
И в это время загремела музыка – начался концерт. После первой песни Макароныч сделал объявление, а администрация почему-то отмолчалась, её не было – был обычный выходной, но дежурный врач работал:
– Дорогие друзья! Мы рады, что приехали к вам и дарим вам этот маленький подарок. Эта песня первая, впереди вас ждёт ещё море песен, и мы надеемся, что наш концерт вам понравится и запомнится на долгие годы. Я – не мастер красиво говорить, но следующая песня посвящается девушке, которая относительно недавно полюбила и её полюбили, это крутой поворот в её судьбе, и вся наша группа желает двум влюблённым огромного счастья и всяческого благополучия! И дарим им песню «По-во-рот»!
А Борис, под взрыв аплодисментов, подумал, нет, его душа громогласно крикнула, выворачиваясь наизнанку: «Господи и Бог мой, если Ты есть, а я верю, что Ты есть, сотвори чудо – пусть Надя встанет на ноги и будет здорова, во славу Твою, Господи!»
Песня началась, все ребята пришли в движение, а Борис встал напротив Нади и вполне серьёзно сказал ей:
– Надя, встань и давай потанцуем.
– Ты сдурел? Я же не могу! – ответила она и обиделась.
Борис взял её за руки и повторил настойчиво:
– Надя, встань!
Она с трудом поднялась и почувствовала в ногах какую-то лёгкость, без спастики, колени разогнулись, стопы стали выпрямляться совершенно без боли, ноги, прямо на глазах, стали прямыми, как у здоровых людей. Она видела это, она чувствовала это, но не могла поверить в чудо. А оно явно произошло! То самое чудо, которого она так ждала и не верила в него! Она стояла ровно и без перегиба.
Положила руки на плечи Бориса для большей уверенности и страховки, а он нежно и легко держал её за талию, сделала первый шаг, первый здоровый и нормальный шаг в своей жизни, повторяя движения Бориса, потом второй, почувствовала, что её ноги прямые и послушные. Ей показалось, нет, она это тоже почувствовала, что вся спастика из её ног и всего тела куда-то исчезла вовсе и ноги, будто не её, а чужие, но послушные. Она повторяла за Борисом движения танца, и они танцевали!
– Борька, что же это такое? Я всю жизнь не могла ровно стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы свободно передвигаться, что сейчас происходит со мной?! Это чудо, самое большое чудо! – и на её глазах появились крупные слёзы, и она не скрывала их. Она плакала от радости.
Борис не ответил, на его глазах тоже были слёзы. Он в душе благодарил Бога за Его нерукотворное чудо, чудо, которого Борис так сильно просил в последнее время. Он взял Надины руки в свои, и они продолжали танцевать под музыку. Она всё увереннее и легче передвигала свои ноги, не обращая внимания на восторженные возгласы ребят из зала, которые видели это чудо и не могли поверить в него. Борис отпустил руки Нади, и она самостоятельно стала танцевать, поддерживая ритм музыки, а «Временная машина» никак не могла остановить эту песню.
Макароныч, наблюдая за происходящим, давал продолжение мелодии чуть ли не с первых аккордов и пел, уж по которому кругу, куплеты «Поворота». И для него самого, и для Бориса с Надей это был новый поворот, поворот в их жизни!
Надя снова приблизилась к Борису и спросила:
– Неужели это не сон, неужели сейчас всё будет хорошо?! Почему я не чувствую усталости в ногах?
– Потому что ты здорова! Теперь у нас с тобой, с помощью Господа, всегда и всё будет хорошо, теперь нас с тобой никто и никогда не сможет разлучить! Только верь в мою горячую любовь к тебе и в Бога, в Его безграничную любовь к нам, к тем, кто Его призывает! Я люблю тебя, Надя, и всегда буду любить!
– Я люблю тебя, Борис, и всегда буду любить! – эхом повторила Надя.
Не верилось, но Надя была абсолютно здорова, не было никакого намёка на тяжёлый недуг, который не отступал от неё ни на день, ни на минуту и который не смогла одолеть медицина. Она была здорова и безгранично счастлива.
Они обнялись. Её глаза искрились счастьем и невыразимой любовью к Борису. Она сказала в полный голос, как только хватило сил:
– Я люблю тебя, Боря! Люблю больше всего на свете! Я люблю тебя!
И они поцеловались долгим поцелуем. Наконец, песня кончилась, и весь зал аплодировал не столько песне, сколько увиденному чуду, а «Временная машина» и сам Макароныч тоже аплодировали чуду и их любви. Это были самые настоящие овации. Для Нади это был тот самый стимул, нервный стимул, перед которым её недуг, её болезнь отступили, и который навек соединил её с возлюбленным Борисом.
После концерта они с Надей нашли дежурного врача, который не хотел их принимать, но Борис настоял на своём и спросил:
– Верно ли, что здесь не держат здоровых людей?
– Да, верно, здесь не держат абсолютно здоровых людей. Но надо собрать консилиум, несколько комиссий, которые дадут свои заключения, оформим необходимые документы. На это уйдёт не менее месяца…
– Так вот, доктор, на всё и про всё даю вам только пять дней – лично сам буду привозить к вам независимых специалистов и комиссии, но документы вы сделаете все за пять дней! Вам понятно? А при оказании психологического давления на Надежду с применением транквилизаторов и психотропных средств: сразу подключаю прокуратуру! Понятно всё?
– Да не тронем и пальцем вашу принцессу…
– Извините, здесь нет принцесс, рыбок, зайчиков, есть конкретный человек по имени Надежда. И не более того…
- Гммммм!!!!!!!!!!