Игра в прятки 

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. ДОМИК В ЛЕСУ.

Заброшенная деревенька –Ореховка притулилась прямо возле леса.

Ее давно покинули обитатели…

Подавшись в город за хлебом насущным, все молодое, да и не очень молодое население, совсем не заботилось о своих былых жилищах, оставив их потихоньку разваливаться и гнить.

Только три домика еще кое-как держались. Старухи Бобылевой, которой недавно стукнуло девяносто два, деда Семена Игнатьевича Мусыгина, восьмидесяти пяти лет отроду, который в давние хорошие годы был здесь председателем, да семейки Кусачевых.

Впрочем, это слишком громкое определение для столь малочисленной ячейки общества.

Кусачевых было всего двое. Брат-Василий, крепкий, выше среднего роста тридцати пяти летний угрюмый, слегка диковатый детина и сестра-Шурка, симпатичное светловолосое голубоглазое создание, двадцати восьми лет.

Их небольшой домик врос в эти сосны и ели. Создавалось впечатление, что покосившееся строение сознательно отстранилось от современной жизни, предпочитая уединение лесной жизни. Наверное, если бы домик вдруг стал существом одушевленным, он немедленно переместился еще дальше в глубь лесной чащи.

Сейчас в доме было очень тихо. Лишь тиканье настенных часов да постукивание спиц друг о друга, нарушало эту идиллию спокойствия.

На стуле, возле старой металлической кровати сидела Шурка. От рук ее спускалось нехитрое изделие, которое вскоре должно было стать свитером для брата.

Сам Василий с рассветом удалился в лес, на охоту. Этот способ добычи пропитания, служил хорошим подспорьем в их непростой жизни.

Увидев, что лежащая на кровати девушка, укрытая одеялом по самый подбородок, пошевелилась и открыла глаза, Шурка отложила вязание в сторону.

-Никак, очнулась.

-Где я? –жалобно пропищало существо, с перевязанным бинтами

лицом и старушечьим ситцевым платком на голове. Оно попыталось приподняться, но, сморщившись от боли, вновь опустилось на подушки.

-Ты лежи, лежи, слаба еще! –тихонько попросила Шурка. - В деревне ты, в Ореховке. Я пулю, из тебя вынула, да травки нужной выпить дала, от ожогов. Да и промерзла ты сильно в лесу.

-В каком лесу? Я ничего не помню! - испуганно воскликнула девушка.

Шурка встала, налила из кувшина настойку в кружку и подала бедолаге.

-На вот, выпей, - вздохнула она, - полегчает! Еще бы ты помнила! Васька, брат мой, тебя, считай, прямо из костра выволок. Еще чуток и одни головешки бы остались. Шубка правда, сгорела, что на тебе была, платье негодным стало. Да и волосики твои сгорели. Но это не беда, отрастут. Главное, жива ты.

Светка, а это была именно она, приподняла одеяло и с непередаваемым ужасом в глазах, осмотрела себя.

-Переодела я тебя. В то что было, уж не осерчай! Васька –то на тебя сразу свой тулуп нацепил, чтобы в ледышку не превратилась, пока он тебя на санках домой тащил.

-Какой костер? Я помню только как упала в снег. Больше ничего.

-Ну так тот, кто стрелял, видно хотел, чтобы исчезла ты без следа. Вот и запалил костер. - буднично сказала Шурка, вновь усаживаясь. - У Васьки варежки сгорели… новые совсем…когда ветки еловые раскидывал из пламени.

Дверь со скрипом открылась и в комнату ввалился Василий. Он неторопливо разделся, вешая на гвоздь тулуп и снимая унты. Затем, подошел к кровати где лежала Светка и долго смотрел на нее.

-Вижу, очухалась девка, -наконец произнес он.

-Слава богу, да, -улыбнулась Шурка.

Светка, морщась от боли, приподнялась на локтях, умоляя:

-Отвезите меня в город! Пожалуйста! Мне очень надо в город! В полицию мне надо!

-О, как! - Василий пододвинул стоявшую у стола табуретку и уселся возле кровати. – Слышишь, Шурка, очень надо.

-Тебя как звать-то, детка? –наклонился он ближе к девушке.

-Света…

-Значитца так…, слушай сюда, Света, -он медленно чеканил слова, -Я тебя с того света вытащил… Прям из огня. Твои дружки, двое их там было, похоронить тебя хотели, а я вовремя появился. Ты в долгу у меня…

-Конечно, - обрадовалась Светка, - я знаю, я вам заплачу! Сколько надо будет! Я все понимаю!

-Заплатишь? –бугай искренне рассмеялся. -Конечно заплатишь, только не деньгами. Уж больно я по женской ласке истосковался, у этих самых милиционеров в гостях сидючи.  А ты девка справная вполне. Думаю, сладится все у нас!

Шурка как-то заметно напряглась, всем телом превращаясь в натянутую струну,

-Ты, это, Вася, помягче как-то. Болеет она…

-Куда уж мягче, -хмыкнул он, - понять она должна. Вот и все!

-Что понять? – девушка испугано натянула на плечи соскользнувшее одеяло. -Просто отвезите меня в город. Это же так просто!

-Повторяю, еще раз. Ты, девонька, теперь здесь, со мной жить будешь… Как жена. Выбора у тебя нет… Кстати, и машины у меня нет до города ехать! Вот беда!

-Нет… Ну и ладно…, - согласилась Светка, -Вы мне только одежду какую-то дайте и на ноги что-нибудь. Я пешком могу пойти. Правда! Могу!

Василий прижал своей лапищей ее голову к подушке, силой заставляя ее лечь.

-Можешь, но не пойдешь…, -вдруг громко рявкнул он, -поняла? Раз я решил, что жить со мной будешь, должна все исполнить в точности.

-Это неправильно! – испуганно пропищала Светка. - Вы не можете меня заставить!

-Могу! Еще как могу! – усмехнулся детина. -Тут кругом лес, а в деревеньке этой мы главные. Только я да Шурка…. Да теперь ты вот будешь! Привыкай!

Считая разговор законченным, Василий поднялся и, подойдя к круглому столу, покрытому белой с вышивкой скатеркой, уселся на старый расшатанный венский стул. Налив водки из бутылки с кружку, он выпил все без остатка. Затем подцепил вилкой с тарелки маленький соленый огурчик и, повернувшись к застывшей с вязанием в руках сестре, сказал:

-Пойду зайца разделаю! Приготовишь на обед!

-Как скажешь, Васенька –послушно кивнула та головой.

Когда Василий ушел, Светка откинула одеяло прочь, пытаясь встать,