Таверна с проблемами для попаданки

1.2.

С огромным удивлением мои пальцы ощутили молодую упругую кожу шеи.

Я перевела взгляд на свои руки и зажмурилась.

Это наваждение, иначе и быть не может. Ну или ты, Алевтина Сергеевна, сошла с ума.

Но сколько бы я ни жмурилась и не хлопала глазами, оно не спадало.

Все ещё не веря своим глазам, я вовсю рассматривала свои хрупкие бледные руки с тонкими аккуратными пальцами и необычайно нежной кожей. Куда только делись морщины, коричневый загар, полученный от каждодневного ухода за моими грядочками? Куда ушли грубые мозоли от лопат и граблей, застарелый шрам на ребре ладони от разбитого цветочного горшка? Такие руки у меня были в двадцать лет.

При воспоминании о разбитом горшке, оставившем мне шрам, у меня тут же возникло более свежее – о разбитой только что банке смородинного варенья.

Почему я так внезапно про него подумала? Да потому, что именно с него всё и началось!

О том, что у меня как раз осталась пара банок с прошлого года, я вспомнила, когда ставила чай. Стоило мне представить их себе, как во рту тут же поселился восхитительный сладковато-кислый вкус спелых ягод, а ноздри уловили запах далёкого лета.

Делать было нечего, пришлось спуститься в подвал. Надо сказать, я побаивалась проделывать такое в одиночку: уж больно лестница вниз была крутая, а лампочка там постоянно мигала, и приходилось каждую ступеньку нащупывать на свой страх и риск.

А мне уже было далеко не двадцать, чтобы легко скакать вверх-вниз. И даже не сорок.

Но бешеное желание поесть варенья пересилило. На моё счастье, лампочка любезно подсветила мне путь, и спуск прошёл хорошо.

Заветная баночка нашлась среди батареи пыльных пузатых трёхлитровок с солёными огурцами. Но стоило только взять баночку с полки, как из-под ног вдруг с писком метнулись несколько чёрных комков, и я вскрикнула от неожиданности.

– Вот заразы! Брысь!

Кота мне надо, в который раз с сожалением подумала я. Хорошего такого, который быстро навёл бы порядок в этом мышином царстве.

А если бы у меня был кот, как бы я его назвала?

Васька? Барсик? Хотелось чего-то более необычного и запоминающегося. А что, если…

И тут лампочка решила, что пора перегореть. Над головой раздался сухой хлопок, и погреб затопила чернильная тьма. Почему-то стало трудно дышать, словно из помещения разом выкачали весь воздух. Из рук тут же вылетела моя дорогая баночка и разбилась вдребезги, обдав ноги прохладными брызгами. Воздух тут же заполнил сладковато-терпкий аромат смородины.

Я отшатнулась, боясь наступить на стекло, стала в панике шарить руками по стенам. К чёрту это варенье, мне бы сейчас отсюда выбраться. На ощупь я добралась до лестницы и, согнувшись в три погибели, прощупывая каждую ступеньку, приянлась подниматься.

Почему-то сильно закружилась голова. Наверное, давление подскочило. Вдобавок, на меня напал такой сильный приступ кашля, что я аж согнулась пополам. Голова закружилась сильнее, и в какой-то момент мне даже показалось, что лестница уходит из-под ног.

– Этого ещё не хватало!

В этот момент я, помнится, подумала, что на даче я одна, все соседи разъехались на зиму, все друзья живут в городе, а на нашей улице остался только полусумасшедший дед Антон, который показывался из своего дома примерно раз в неделю и предпочитал общаться с яблоней, а не с людьми.

Я собрала все свои силы в кулак, тряхнула головой, как вдруг… кашель исчез. Дышать вновь стало хорошо и легко, а над головой появился свет, пробившись сквозь закрытые веки.

Уф. Ну слава богу. Добралась.

Я с трудом выпрямилась, по глазам резанула яркая вспышка и в тот же момент над ухом раздался пугающий рёв мужчины со скорпионом на шее.

Может, это сон? Потеряла сознание от духоты в подвале и теперь вот видится всякое!

Словно прочитав мои мысли, мужчина грубо схватил меня за одежду и резко притянул к себе, отчего ткань жалобно затрещала.

– Зубы вздумала мне заговаривать, дрянь?! Тебе напомнить, что по договору и ты сама, и вот эта вонючая помойка принадлежите мне со всеми потрохами?

Вблизи мужчина был еще более неприятен. От него несло ядреным чесноком и застарелым потом. Я хотела было оттолкнуть его от себя и возмутиться, но мужчина вдруг добавил такую фразу, от которой меня бросило в нестерпимый жар.

– Даю тебе еще три дня! Если твоя дыра так и не начнет приносить никакой прибыли, – глаза мужчины блестели от ярости, а в голосе сквозила неприкрытая угроза, – то я разнесу здесь всё по кирпичику, а тебя продам! Будешь принимать заказы в качестве чьей-нибудь рабыни. Только вот заказывать у тебя будут совсем не твои жалкие похлебки…