Гарри Поттер и Точка Бифуркации

Глава 27. Зеркало

Я решил опробовать мантию в деле и вечером вышел из гостиной факультета, аккуратно просачиваясь мимо снующих туда-сюда студентов.

С помощью Карты Мародеров я смог успешно сориентироваться на доселе незнакомой местности и отыскать путь к ванной старост, в которой сейчас по расписанию должны были принимать вечерний душ представительницы слабого пола с последнего курса.

— Уха-ха-ха! — по замку прокатился зловещий смех.

Вскоре я дошёл до нужного коридора и уже почти оттолкнул от себя дверь в ванную старост, откуда доносился весёлый смех резвящихся нимф, как вдруг моё внимание привлекла полуоткрытая дверь сбоку от меня.

Обуреваемый любопытством, которое пересилило низменные желания, я просунул голову в приоткрытую дверь.

В центре комнаты, густо залитой потусторонним бледно-лунным мерцанием, стояло массивное зеркало на двух ножках.

Во мне снова схлестнулись два чувства: здравомыслие, которое буквально вопило, чтобы я убирался отсюда, и любопытство, которое мягко говорило, что ничего не случится, если мы одним глазком посмотрим на своё самое сокровенное желание и узнаем, что оно из себя представляет.

Победило любопытство, и я, протяжно скрипнув дверью, аккуратно прокрался к зеркалу.

Стоя с краю от него, я смог прочитать палиндром «Еиналеж», зеркально отображающийся как «Желание». Это точно оно, хотя у меня до последнего оставалась надежда, что это обыкновенное зеркало для того, чтобы старшекурсницы могли в него смотреться и прихорашиваться после водных процедур. Скорее всего, где-нибудь сейчас стоит Дамблдор и пасёт меня. Желание смотреть в зеркало совсем пропало, но я не удержался и, уже уходя прочь, мельком глянул в зеркало.

И тут же застыл как вкопанный.

Через какое-то время мантия сползла с плеч на пол, но я не обратил на это никакого внимания и продолжил пялиться в зеркало как зачарованный.

Не знаю, сколько я так уже простоял, но совершенно не хотелось отрываться от созерцания своего самого сокровенного желания. Позади раздались чьи-то мягкие шаги, и возле моего отражения в зеркале постепенно проявилась фигура Дамблдора.

Он молча встал рядом и внимательно посмотрел в зеркало, так же как и я.

После непродолжительного молчания он слегка повернул голову в мою сторону и сказал:

— Это зеркало показывает человеку, который смотрит в него, самое потаённое желание. Многие сошли с ума, днями и ночами проводя время наедине с этим зеркалом и со своей иллюзорной мечтой.

— Сэр, я не заметил вас, — ответил я, с неохотой пуская в забитую мечтами голову мысли о Дамблдоре.

— Ну, — директор улыбнулся. — Порой глаза могут подвести, а иногда не только они. Вспомни, как работают органы человеческого осязания.

— Я не знаю, — неуверенно, помедлив, ответил я. Откуда одинадцатилетнему Гарри знать нюансы биологии?

— Странно, тебе должны были рассказать об этом в маггловской школе, — слегка нахмурился Дамблдор. Упс, похоже, я перестарался со скрытностью. — Впрочем, неважно, я расскажу тебе. Дело в том, что глаза, нюх, слух, а также тактильные ощущения — не более чем реакция нейронов в твоём мозгу, к которым поступает необходимая информация по нервным окончаниям. Ты коснулся рукой зеркала — нервные окончания в твоих пальцах передали определённый объем информации в мозг, где она переварилась в мысль, связанную с ассоциациями из прошлого. Человек понял, что огонь трогать не надо, только после того, как дотронулся до него и обжёгся, а нервная система послала в мозг болевой сигнал, который закрепился на задворках сознания, и с тех пор в человеческом мозгу была ассоциация «огонь — это боль».

— Хм, — задумался я. — Знаете, вы не правы.

— Это почему же? — полюбопытствовал Дамблдор.

— Начнём с того, что человечество до сих даже близко не приблизилось к разгадке того, чем является мысль и как она функционирует. Насколько человек контролирует свой мыслительный процесс? Хотите пример?

— Да.

— Не думайте о белой обезьяне. О чём вы сейчас подумали?

— Хм, — кивнул Дамблдор. — О белой обезьяне.

— Видите? Эта мысль возникла в вашей голове автономно и неконтролируемо. Но если существует некая неподвластная человеку система нервных импульсов, нейронов и мыслей, то как мы вообще можем говорить об объективности нашего восприятия реальности? Перед нами лежит ложка — как мы можем быть уверены, что она действительно существует в материи, а не является иллюзией и ложным сигналом, посланным в наш мозг рецепторами зрения?

— И какое объяснение ты выбрал для себя? — усмехнулся Дамблдор. — Правда в том, что ложки нет?

— Никакое, — ответил я. — Правда в том, что наличие или отсутствие ложки ни на что не влияет. Покинуть пределы условной матрицы невозможно, потому что нарушение сценария всегда прописано в самом сценарии.

— Мхм, бритва Оккама, — Дамблдор издал какое-то невнятное хмыканье и замолчал.

После непродолжительного молчаливого созерцания зеркала он вновь обратился ко мне:

— Гарри, если не секрет, — осторожно начал он, — что ты видишь в зеркале?

Я так и знал, что он спросит, и заранее подготовил ответ, который обязательно придется по душе Дамби.

— Я вижу себя в окружении прекрасной жены и моих детей. Министр Магии жмёт мне руку и награждает Орденом Мерлина первой степени за заслуги перед отечеством. Над Волан-де-Мортом все смеются, он стал всеобщим посмешищем, и в честь него назвали модель кукол, а вам поставили золотой памятник во дворике Хогвартса. Великобритания вернула себе заморские владения, и наша королева, став киборгом, живёт тысячу лет, а во всем мире наступил тотальный мир, торжество демократии и прав человека!

Ошарашенный Дамблдор надолго замолчал.