Долина вечных. Свет и тени

Глава 3

К полудню четвертого дня мы прибыли в окрестности Мараканда. Густая растительность оказалась здесь настолько плотной, что повозка тонула среди сплошных высоких деревьев и кустарников, лишь изредка открывающих вид то на городскую стену, которая приближалась к нам с каждой минутой, то на громаду черного купола Долины теней. От его вида у всех зовущих пропал дар речи.

Купол был идеальной формы. Черный и непроницаемый, будто блестящий разломленный уголь. Он поднимался высоко в небо, и чем ближе к городу мы подъезжали, тем сильнее растягивался он перед нами.

Если я верно могла судить, то Мараканд граничил с Долиной теней, одним концом едва не примыкая к ней. И именно в место этого соединения направлялась наша повозка.

‒ Что там? ‒ спросила Айна, уловив тяжелое молчание среди зовущих. Мейли безмятежно спала уже больше часа и пока ничего не видела.

‒ Купол Долины теней, ‒ тихо ответила я. ‒ И бело-желтая городская стена Мараканда.

Я уже привыкла говорить, насыщая речь деталями, чтобы Айна могла представлять себе происходящее. Из-за стены виднелись высокие шпили светлых башен, но чем ближе мы подъезжали, тем выше становилась стена, и все, что было за ней, постепенно исчезало.

Я слышала, что Мараканд очень красив и зелен, и что городу никак не мешает купол, хотя многие боялись сюда приезжать именно из-за близости Долины теней.

Айна попросила меня описать то, что я вижу. Отвечая ей, я поняла, что не обнаружила здесь ничего из того, что так ярко рисовало мне воображение последние две ночи. Никаких зловещих черных лесов, выжженных полей или заброшенных деревень. Подножие купола утопало в сплошной растительности, полог леса перемежался с редкими и очень длинными деревьями, которые поднимались на тонких прямых стволах, расправляя кроны высоко над лесом.

В окрестностях Мараканда росли дикие цитрусы, жимолость и ореховые деревья, цветущие ароматными кистями, повсюду летали пчелы и шумели птицы, так что буйство зелени просто нарушалось огромной черной стеной, которая казалась скорее зловещей и безмолвной, чем опасной. С виду купол не оказывал никакого влияния на то, что его окружало, хотя я прекрасно знала, что это не так.

Ворота, к которым мы подъехали, охраняла стража. Когда тяжелые створки распахнулись, пропуская нас, я услышала разговоры о том, что наконец прибыла повозка с юга, и она последняя. Айна с удивлением отметила, что нас не так уж и много, если со всего юга привезли только десять человек.

За воротами простиралось обширное пространство, примыкающее к каменному зданию, но оно практически полностью терялось среди деревьев, так что я не могла его рассмотреть. Перед нами открылась только тенистая поляна, густо поросшая травой. Здесь находились небольшие площадки с кругами, начертанными прямо на плотной зеленой траве, повсюду светлели старые чаши небольших фонтанов со стоячей водой, в которых купались птицы. Когда я описала все это для Айны, та сказала, что, вероятно, это бывшая школа боевых искусств Мараканда. Похоже, теперь здесь располагались зовущие, и здание с территорией перешло под их контроль.

Нас выпустили из повозки, и мы оказались среди множества других зовущих ‒ юношей и девушек, разбившихся на группы и стоящих поодиночке. По примерным подсчетам, здесь было около пятидесяти человек. Айна предположила, что сюда их привезли со всей империи.

Зовущие, что ехали с нами в повозке, казались растерянными. Остальные же вели себя более свободно, наручей на них уже не оказалось, но четко виднелись следы от металла: кожа в этом месте немного потемнела. Они расположились на траве и под деревьями, некоторые лежали на спине и отдыхали, из чего я сделала вывод, что они приехали гораздо раньше нас.

Оглянувшись, я заметила Рина. Он одиноко стоял в стороне, и с ним что-то происходило. Парень то и дело озирался на ворота, затем переводил взгляд в сторону купола, едва видимого за стеной. Рин был в замешательстве, и я ощутила, как от него веет паникой и отчаянием, словно он вдруг понял, что, попав сюда, назад он больше никогда не вернется. Парень смотрел на то, как открываются и закрываются малые ворота за стражниками, будто терял последнюю возможность что-то изменить. Я наблюдала за ним несколько дней, но впервые видела его таким напуганным.

Айна часто просила мне говорить, что происходит, и я вскоре перестала дожидаться ее просьб и все время рассказывала, что вижу. Мейли жалась ко мне с другой стороны. Она старалась держать дистанцию, но как только отвлекалась, сразу неосознанно касалась меня то плечом, то рукой. Мне было жаль ее: она слишком хрупкая для ситуации, в которой мы оказались.

Другие зовущие с интересом разглядывали нас, последних прибывших. И последних, носящих на руках металл. Еще по дороге Айна выразила уверенность, что наручи нужны для того, чтобы блокировать боевые стихии. Позвать что-либо, действительно приносящее урон, без рук довольно сложно. Может, поэтому Рин показал мне лишь маленький огонек в повозке. Что-то подсказывало мне: он поджег бы повозку целиком, если бы владел руками. Кроме того, отсутствие наручей означало то, что здесь со злоупотреблением зова справятся и без ограничения свободы рук. По словам Айны, всех, кто посмеет нарушить порядок, наверняка отправят в шахты на добычу кристаллов.

‒ Лучше попасть на войну, чем туда, ‒ тихо добавила Айна. Она редко говорила таким голосом. Я не стала уточнять, почему война лучше шахт.

Напряжение постепенно начало спадать, и теперь мы просто ждали. Айна спросила, не вижу ли я никого с серьгами в правом ухе. Я поняла, что она имела в виду, когда заметила небольшую группу зовущих, которая находилась в самом центре поляны. Они были старше нас: некоторые ‒ совсем немного, а некоторые имели заметную проседь в висках. В ухе каждого из них находились серьги в форме одиночных кристаллов, по одному на каждый вид зова, которым они владели. Я не увидела никого, кто имел бы больше трех кристаллов.

Со всех сторон тихо слышались обрывки фраз о том, что наставники теперь наконец займутся распределением. На поляне началось оживление. После долгих часов, проведенных в ожидании, все хотели перемен, которые должны принести с собой последние прибывшие.