Попаданцам предоставляется общежитие!

Глава 16. 1. О кошмарах, во сне и наяву.

Глаза слепило. Они покраснели и слезились до такой степени, что я шла почти на ощупь. Хрустальный лабиринт искрился, переливался, сверкал… И лишал последней надежды.

В таком радужном великолепии должны обитать прекрасные феи, на худой конец, сказочные, вечно юные эльфы, но ни одного живого существа в бесчисленных переходах я не встретила. Мертвого тоже. Хотя сейчас бы и лича с упырем, как родных, обняла!

Длинные зеркальные коридоры путались, ветвились, как раздерганное котенком вязание. От полированных стен веяло пронизывающим, мертвенным холодом и страхом. Мои отражения смотрели из туманной глубины в упор, предвкушающе и неотрывно. Спрятаться от них было некуда.

Я почти возненавидела собственное, многократно отзеркаленное лицо, почти забыла себя, потерялась в переливах безжизненных коридоров. Почти отчаялась… Почти?

Смутно знакомый голос расколол мое летаргическое оцепенение, хрустальными горошинами заскакал по переливчатому полу, отрикошетил от гладких зеркальных стен.

-- Ну, что же ты? Иди ко мне скорее… Я тебя жду, давно жду… Нам будет хорошо… Вместе…

Инстинкт самосохранения взревел, как оголодавший волколак на полнолуние. Какой бы Минотавр в этом лабиринте не прятался, мне рядом с ним точно не понравится! И ему со мной -- тоже, зря надеется!

Даже из этой хрустальной паутины должен быть выход. Надо только не смотреть на искаженные в глумливой ухмылке лица, не обращать внимания на пристальное нетерпение жадных глаз! Ладонь заиндевела, пальцы я не чувствовала, они, наверняка, обморожены, но лучше уж идти так, проводя рукой по ледяной стене и сворачивая у каждой развилки направо, чем… снова увидеть… Ненавижу зеркала!

Очередной коридор передо мной затуманился, подернулся рябью и превратился в тупик. Что за чертовщина! Я повернула назад, но обратной дороги уже не было. Со всех сторон меня окружали стеклянные посеребренные грани, на каждой из них, как в калейдоскопе, двигались, кривлялись, тянулись, почти выступая наружу, мои бесчисленные отражения.

Я со всей силы саданула кулаком по ближайшей стене. По усмехающимся на ней губам! Прозрачная светлая гладь потемнела, пошла трещинами. Они все разрастались, увеличивались, выступали наружу острыми осколками, покрывались инеем. С потолка посыпалось режущее крошево льдинок, морозные узоры зазмеились, задвигались, как захватывающие добычу щупальца. Каждое их прикосновение вытягивало из меня частицу тепла, сил, жизни…

Острая боль обожгла руку, я дернулась…

Никому не пожелаю просыпаться на полу. Особенно, после кошмара. Отброшенное одеяло осталось на кровати, и холодная каменная плитка неприятно напоминала о ледяном лабиринте. Укушенная рука дергала и кровоточила. Рядом сидела совершенно несчастная Йожка и облизывалась.

-- Невкусно! – Сообщила она мне и печально вздохнула.

-- Еще бы! Коменданты вообще ядовитые. Меня даже упыри больше жрать не пытаются!

Колючка потрясенно икнула и, на всякий случай, отодвинулась подальше. На ее тоскливой морде читалось искреннее недоумение: за что такому милому, хорошему и мясолюбивому существу судьба послала столько неприятностей?

У меня к мирозданию назрел примерно тот же вопрос, но ответа мы с Йожкой не дождались.

-- Что, опять я во сне орала? Или хрипела?

-- Не дышала. – Подтвердила мои подозрения шипастая соседка по подушке. – Страшно!

-- Мне тоже...

Мы с колючкой одинаково пригорюнились. Если уж ей меня кусать пришлось, чтобы разбудить – дела совсем плохи! В одно, не слишком прекрасное, утро я просто не проснусь, навсегда завязнув в паутине очередного кошмара. Глупая смерть. И страшная.

Негромкий стук в дверь прервал наши напольные посиделки. Все обитатели приюта сообщают о своем прибытии по-разному. Тролли бухают огромными кулачищами не в дверь, а в стенку рядом с ней, - чтоб ненароком не сорвать с петель хлипкую дубовую конструкцию. Лепреконы усаживаются в прихожей и обмениваются сплетнями до тех пор, пока я не выгляну наружу, устав от непрерывного треска в ушах. Орки долбятся дубинками и орут, домовушки нерешительно дергают ручку, Ольга просто врывается без спроса и повода… Стук Дейва негромкий, вежливый и очень-очень воспитанный. Как вышколенный дворецкий у английского лорда.

Я быстро натянула платье и заколола волосы. К зеркалу подходить не стала: после такого сна нет никакого желания на свое отражение любоваться, в кошмаре до тошноты насмотрелась.

Дейв, как всегда, был безукоризненно одет, неотразим и сногсшибателен. Нормальные люди так по утрам не выглядят. И не разговаривают!

-- Позвольте пожелать Вам самого доброго начала дня, Виера. Прошу извинить меня за излишнюю назойливость и неуместное в столь ранний час любопытство. Не окажете ли Вы мне любезность, уделив пару минут для обсуждения того дела, что привело Вас в мою скромную обитель?

Я мысленно перевела длинную тираду с приличного языка на ляганский и удивилась: -- Так это же ты ко мне пришел, а не я к тебе!

-- Извините за некоторую неточность в выражениях, не хотел ввести Вас в заблуждение. Я имел в виду Ваше появление в моей спальне этой ночью. Со всей искренностью хотел бы заверить Вас, что этот визит доставил мне ни с чем не сравнимое и незабываемое удовольствие…

-- Что-о-оо?!

Дейв вежливо повторил, легче и понятнее от этого не стало. Интересно, кто из нас сошел с ума, - я от своих кошмаров или зомби от… Мдааа, у него для помешательства и причин-то нет. Из ненормального у приятеля только красота с воспитанием, но это во мне зависть к чужому совершенству зашебуршилась. И что тогда получается…?

-- Ты хочешь сказать, что я заявилась к тебе сегодня ночью? В спальню?! Еще и незабываемое удовольствие доставила?!!!

-- Да…