Сказки для Василисы

Глава 6. Как ни вертись, а в могилку ложись

Я растирала виски, пытаясь упорядочить хаос из мыслей. Чтобы уйти из деревни, надо уговорить Тихона и дочерей последовать за мной. Но места в мире за болотом у меня нет. То, что я окончательно запуталась, непреложный факт.

— Рита! Варя! Идите обедать, — позвал Тихон, когда я вернулась в комнату. — Лиса, ты тоже иди к нам.

— Я не хочу есть, — призналась я.

— Ты хуже ребенка! — упрекнул Тихон. — А потом твой больной живот кто лечить будет?

— Уж не ты ли? — огрызнулась я и наткнулась на осуждающий взгляд супруга.

Прошла на кухню, задела плечом облепленную черепками печь. Острые. Села у окна, положила на стол руки и нахмурилась.

Рита и Варя сели рядом. Посмотрели на мое недовольное лицо и притихли.

— Мам, ты сердишься? — спросила Рита.

— Плохо спала, дорогая, — я смотрела перед собой, все еще обдумывая слова Устины.

Тихон бухнул на стол глиняный горшок с тушеной картошкой. Разложил по тарелкам. Я с трудом подавила тошноту. Его полуулыбка казалась мне издевательской. Я закатила глаза. Его мелкая месть, наверное.

Тихон принес тарелку с вареными куриными яйцами и поставил рядом с картошкой. Достал чашки и разлил молоко из крынки по стаканам. Он позаимствовал посуду из этнографического музея? Я снова почувствовала себя частью выставочной витрины.

Тихон был хорошим рассказчиком. Умел так складно выдавать свои истории, что девочкам они заменяли сказки, да и мне тоже. Пока хозяйничал на кухне, перемещаясь между столом и печкой, от рукомойника снова к печи, потом к серванту и к столу, рассказывал о важности печи в каждой восточнославянской избе. Оказалось, облепленная глиняными осколками печь являлась не прихотью, а необходимостью. Глиняные горшки разбивали специально и лепили осколки к еще сырой печи. Это служило защитой от злых духов.

Трудно жилось бабушке, наверное. Пока мы в городе думаем, как не пропустить выплату по ипотеке, и найти в местном магазине творог по акции, в деревне лепят черепки на печь от невзгод. Если бы это помогало, я бы в квартире все стены черепками облепила.

Тихон подал куски ароматного свежего хлеба на деревянной доске. Сам испек. С гордостью объявил, что использовал старый метод закваски. Детальный пересказ я не слушала. Разглядывала куриные яйца. Они оказались с пестрой скорлупой. Такие в магазине мне не попадались.

— Откуда в деревне куры? — подумала я вслух.

— Деревня же, — развел руками Тихон. — Купил у Руслана. Он живет через два дома. У него целое хозяйство. Куры, петухи, гуси, две козы и корова.

— Сегодня пойдем гладить козочек, пап? — спросила Варя. Она ерзала рядом со мной на стуле и чавкала премерзкой картошкой. Тихон, вместо ответа, погладил дочь по голове, видимо, в знак согласие.

Я взглянула в окно. Солнце заливало белым светом двор, било в окно.

— Ни одной курицы не видела. Где они их держат-то? — спросила я в недоумении.

— Да вон, мам! — Варя подскочила, ткнула пальчиком в оконную раму. — Курочка на дороге что-то клюет.

— А меня вчера гусь ущипнул, — сказала Рита и задрала подол платья, показав ссадину на бедре.

— Здесь петухи с самого рассвета кукарекают. Вот к чему сложно привыкнуть — это подниматься под их вопли в пять утра, — добавил Тихон.

Я всматривалась в дорогу за забором.

— Не вижу никаких кур.

— Пестренькая вон там у дороги, а сразу за калиткой — беленькая, — ответила Рита и продолжила есть. — Ты обманываешь, мам?

— Я не обманываю! — осеклась, поняв, что пугаю детей. — Ладно. Вижу куриц. Пошутила просто.

Снова бросила взгляд за окно: нигде никаких куриц. Между лопаток пробежал мороз. Не похоже, чтобы меня разыгрывали. На душе стало погано.

— Молоко тоже местное? — спросила я и сделала глоток. Теплое и сладковатое. — Парное?

— Хочешь сказать, и коров не видела? — Тихон пододвинул ближе ко мне тарелку с картошкой.

— Видела, — буркнула я.

Рита и Варя выскочили из-за стола, и убежали играть в комнату. Тихон еще допивал молоко. А я раздумывала пить его или нет, вдруг, коровы на самом деле мертвые.

— Парное не любишь? — заметил он, — могу в следующий раз охладить или вскипятить молоко.

— Как хочешь, — ответила я и с усилием сделала глоток. На самом деле было вкусно, особенно со свежим хлебом. — Такое чувство, что мы с тобой по-разному Чемерицу видим. Ты, как с картинки на пакете молока, а я как из фильма ужасов.

— Василиса, не порти день своим брюзжанием, — Тихон собрал недоеденный завтрак в железную миску. Невидимым свиньям скормит, подумала я.

— Ты слышал наш разговор с Устиной?

— Не вслушивался. Варя рассказала, что вы от Полудницы прятались.

Мне захотелось хлопнуть себя по лбу.

— Просто ждали, когда жара пройдет.

Тихон улыбнулся, как будто я его ученица, сделавшая, наконец, домашнюю работу. Он сказал, что должен своими глазами увидеть надписи, которых я показывала Устине.