Весталка. История запретной страсти

Глава 14

Альбия сидела в каюте без сна, снова и снова восстанавливая в памяти образы минувшей ночи. В какой-то миг она почувствовала, что задыхается. Марк нужен ей! Жить без него невозможно. Как невозможно жить без воздуха, без воды, без солнца... Эта страсть вошла в неё, словно остриё стрелы, которую назад не вырвать.

Но, как бывало прежде, какой-то голос, напоминавший голос Пинарии, снова взывал к ней: «Альбия, спасайся! Бойся его!». А другой отвечал, что уже поздно, что тот, у кого сердце билось так, как у неё от взгляда Марка Блоссия, кого пронизывал такой трепет, как её, когда он приближался к ней, кого, как её, обжигала огнём ревность, - тот погиб и спасенья ему нет.

Альбия с грустью подумала о том, что пора возвращаться в Рим. А ей так не хотелось покидать этот дивный край, и великолепную виллу Кальпурнии, и саму Кальпурнию, и, конечно же, не хотелось так скоро расставаться с Марком. Ведь когда ещё они смогут увидеться!

Весталка опустила голову. Она уже предчувствовала новые испытания, которые несла ей предстоящая разлука с Марком.

Неожиданно в каюту ворвалась Кальпурния и остановилась перед девушкой, заложив руки за спину. В глазах её светилось лукавство.

- Что случилось? – спросила Альбия, недоумённо вскинув брови.

Кальпурния с торжественным видом протянула ладонь, на которой лежал маленький плоский футляр с золотым тиснением.

- Возьми и посмотри. Служение Весте не отнимает у тебя права оставаться женщиной, и если так, то это тебе непременно понравится.

Раскрыв футляр, Альбия даже вскрикнула от восхищения. И вправду, трудно было хранить безразличие перед таким великолепием: перед ней сверкали вправленные в золото камеи из горного хрусталя, сверкающего и прозрачного, точно слеза. Альбия поворачивала футляр то вправо, то влево, благодаря чему и ожерелье, и серьги вспыхивали ослепительным светом. В полном упоении девушка любовалась ими. Только когда захлестнувшая её волна восторга мало-помалу улеглась, она разглядела то, что изобразила на камне искусная рука мастера. Тонкими линиями вывел резец фигурку купающейся Леды и прекрасного лебедя, в которого превратился влюблённый в неё Зевс. Каждая камея отражала какую-то часть из мифа, так что в определённой последовательности они составляли единое целое.

- Изумительная вещь! – с этими словами Альбия закрыла коробочку и протянула её обратно, но Кальпурния спрятала руки.

- Глупая, неужели не понимаешь, что это тебе, - с улыбкой сказала она.

- Мне? – удивилась Альбия, глядя то на Кальпурнию, то на футляр.

- Подарок. Догадываешься, от кого?

- Марк... – прошептала весталка.

- Тебе нравится?

Кальпурния взяла футляр, снова раскрыла его и повернула камни так, что дневной свет, упав на них, заставил их сверкать ещё ярче.

- Не знаю, - так же, шёпотом, ответила Альбия, совершенно сбитая с толку: она раздумывала, принять ей этот чудесный подарок или отказаться от него.

А Кальпурния тем временем достала ожерелье и ловко застегнула его на шее девушки. Отступив от неё на пару шагов, она воскликнула:

- Как же ты хороша!

Охваченная странной дрожью, Альбия хотела снять ожерелье.

- Довольно! – немного резко сказала она. – Я не могу принять этот подарок.

- Конечно, можешь! Марк сам хотел подарить тебе это великолепие, но ты убежала от него. Он беспокоится, не обидел ли тебя...

- Обидел? Помилуй, Кальпурния, о чём ты говоришь?

- Не знаю, да и знать не хочу. Одно знаю точно: на твоём месте я бы не отказывалась от такого прелестного подарка.

- Но я не понимаю, чем заслужила его?

Альбия пальцем провела по резной поверхности камней. «Они ещё помнят тепло ЕГО рук», - промелькнуло у неё в голове.

- Ты удивляешь меня, Альбия, - снова заговорила Кальпурния. – Неужели так преступно принимать подарки от мужчин? Или, может, отказ от такого рода удовольствий предусмотрен как один из пунктов в неписаном кодексе служения Весте? Объясни же мне!

Альбия колебалась. Она то прижимала футляр к груди, то отводила его от себя.

- Ах, Кальпурния, - наконец молвила она, с мольбой взглянув в лицо подруги. – Я не знаю, что мне делать... Сердце моё в смятении, а тело пылает так, точно в нём клокочет Везувий. Я должна как можно скорее возвратиться в Рим – только там, в храме богини, я обрету покой, только там у меня будет время привести в порядок свои мысли и чувства.

- Но почему, Альбия? – ещё сильнее изумилась Кальпурния. – Судьба посылает тебе такое счастье. Почему же ты споришь с ней?

Не дожидаясь ответа, она взяла Альбию за обе руки и проговорила голосом, проникающим в самые глубины девичьей души:

- Как тебе, в твои годы, тебе, красавице, блещущей свежестью и очарованием, - тебе лишиться естественных радостей? Неужели эти губы никогда не узнают вкуса поцелуев? А эти руки... это тело... Да знаешь ли ты, что твоё тело просто создано для любви? О, Альбия, не сопротивляйся, не упорствуй! Не обрекай себя на страдания!

- Уж лучше такие страдания, чем запоздалое раскаяние и месть Весты, - дрогнувшим голосом отозвалась девушка и затем с виноватым видом прибавила: - У меня такое чувство, будто я уже преступила закон, и одна моя нога занесена над пропастью, а другая едва удерживается на краю...

- Поверь мне, милая Альбия, месть Венеры гораздо страшнее той мести, которую ты боишься. Богиня любви щедра и добра к тем, кто её почитает; того же, кто отвергает её дары, она карает жестоко и беспощадно.

Кальпурния заметила, как после её последних слов весталка вздрогнула и побледнела.

- Отчего ты противишься любви? – продолжала она. – Даже боги не смеют противиться ей! За то, чем ты пренебрегаешь, другие женщины денно и нощно благословляли бы Кифериду, вознося на её алтарь обильные жертвоприношения. Одно только то, что тебя полюбил Марк Блоссий, должно казаться тебе счастьем. Если бы ты знала, сколько женщин мечтают о нём...

- Кальпурния, - перебила её Альбия, - ты, правда, думаешь, что он любит меня?