Клавдий и его жены

Глава LXXVI

В сентябрьские календы Нерон Клавдий Цезарь, прежде звавшийся Луций Домиций Агенобарб, женился на Октавии. Невесте было одиннадцать лет, жениху еще не исполнилось шестнадцати.

Трогательной и немного нелепой выглядела маленькая девочка в желтой свадебной тунике и в покрывале, опускающемся до бровей и полностью закрывающем волосы. Но так как жених был немногим старше, то юность невесты не особенно бросалась в глаза.

Они держались за руки, но каждый избегал взгляда другого. Октавия, потупившись, рассматривала свои желтые башмачки. Нерон рассеянно глядел по сторонам. Ритуальные слова, которые жених и невеста обязаны произнести, чтобы превратиться в мужа и жену, пришлось подсказывать им.

Свадебный обряд окончился. Агриппина велела подносить гостям корзинки с печеньем – изящный намек на то, что пора уходить.

- Молодожены слишком юны и стыдливы, – объяснила она. – Незачем смущать их непристойными пожеланиями, принятыми на наших свадьбах. Они вздохнут свободнее, оставшись наедине.

Девочку и мальчика уложили в роскошную кровать. Алые подушки были вышиты золотыми узорами, одеяла подбиты мягкими беличьими шкурками.

- Как странно, что мы теперь должны спать вместе, – удивленно заметила Октавия, когда дверь закрылась за последним гостем. – Но так нужно. Агриппина объяснила мне.

- Почему ты не называешь ее матерью? – насупившись, спросил Нерон.

- Потому что она не мать мне, – тихо ответила девочка.

- Но ведь я называю Клавдия отцом, – ехидно заметил он. – И ты могла бы.

Октавия упрямо покачала головой:

- Я не могу называть матерью чужую женщину.

- Ты просто дура, – рассердился Нерон. – Отодвинься подальше от меня и спи.

- Разве ты не должен поцеловать меня? – обиженно спросила девочка.

Нерон смерил ее взглядом злым и полным ненависти.

- Этого еще недоставало! – сквозь зубы процедил он. – Зачем ты мне нужна?! Только настоящие, созданные для любви женщины могут подарить мужчине наслаждение!

Нерон поймал себя на том, что почти слово в слово повторил сказанное черноволосой красавицей Акте. И именно о ней подумал он, отворачиваясь от Октавии и погружаясь в сон. А девочка еще долго глотала подступившие к горлу слезы и не могла заснуть.