Раненые звёзды - 2: Хрупкий мир

5

Эон: Фанерозой

Эра: Палеозой

Период: Ордовик

466 млн. лет до Перехода

Мы впервые вынырнули из стазиса в открытом море. Поначалу я сильно удивился – как нас успело отнести так далеко от берега, но потом сообразил: видимо, наш пузырь откололся вместе с айсбергом от ледника, когда наступило потепление. И этот айсберг таял достаточно долго, чтобы мы оказались посреди океана. Датчики среагировали на неравномерный скачок внешнего давления.

Был вечер. Багрянцем полыхала половина небосвода, вторая была затянута густыми чёрными тучами. В воздухе плыла какая-то дымка; так бывает в пустыне после пылевой бури. Впрочем, это мог быть и водяной туман – температура за бортом поднималась к тропическим значениям.

Пока я был занят определением наших координат, солнце окончательно село. Я бросил быстрый взгляд в иллюминатор, и обомлел.

В небе, затмевая Млечный путь и первые звёзды, горел гигантский конический шлейф. Больше всего это было похоже на хвост кометы – только гигантского, невозможного размера.

Кай стоял рядом с приоткрытой челюстью. Небесное представление впечатлило его не меньше, чем меня.

- К… как думаешь, что это? – спросил он, справившись с первоначальным шоком.

- Сложно сказать, - я пожал плечами, стараясь держаться подчеркнуто спокойно; по правде говоря, я был на грани паники – подумал сначала, что это след падения метеорита. Конечно, я знал, что в истории Земли было несколько таких падений, но я не мог припомнить ничего, касательно такой глубокой древности. Метеориты – это одна из немногих реальных опасностей для нашего пребывания в стазисе. Если метеорит будет достаточно крупным, чтобы пробить кору, и мы окажемся в зоне удара – пузырь с нами окажется внутри мантии почти мгновенно. Тут возможно два варианта развития событий: автоматика вывода из стазиса успевает сработать раньше, чем блокиратор, реагирующий на избыточное давление, в этом случае – мгновенная смерть; блокиратор всё-таки срабатывает, в этом случае мы уносимся вперёд, в неопределённое будущее, в надежде, что тектоника рано или поздно вынесет нас на поверхность.

Оба варианта меня не устраивали категорически. Поэтому я боялся метеоритов.

Несколько секунд спустя, приглядевшись, я понял, что сияющий шлейф – это не атмосферное явление. Пылевой (по всей видимости) след находился в космосе.

- Похоже на след от кометы, - сказал я, - просто очень близко.

- Она… упала на планету? – уточнил Кай.

- Не думаю, - я покачал головой, - впрочем… скоро узнаем. Как придёт ударная волна.

- Надо стартовать. Без вариантов. Уходить в стазис слишком опасно!

- Да ясен перец! – ответил я, - но не раньше, чем убедимся, что столкновение действительно было. К тому же, мы в море. Отсюда по любому в стазис нельзя.

- Что у нас по горючему?

- Плохо, - я покачал головой, - челнок вообще не был предназначен для межпланетного перелёта. В первый раз на торможении сожгли много… впритык хватит на один старт и одну посадку.

- Ясно, - кивнул Кай, - долго ждать будем?

- Мы не будем ждать, - ответил я, - нам надо сушу найти. Надежную платформу для старта.

- Есть идеи, как её искать? Спутников у нас нет! А планета ваша очень уж текучей оказалась!

- Это если ты за сутки шагаешь на сотни миллионов лет, - усмехнулся я, - идеи есть, - я смутно припоминал фотографии реставрации земной поверхности по периодам, которые были в одном из учебников по палеонтологии; сам учебник принадлежал собрату-поисковику, и на раскопках он каждый вечер устраивал лекции об отдаленном прошлом Земли. Собственно, мои познания в этой области, крайне полезные сейчас – прямое следствие тех лекций. Хотя тогда я относился к ним не слишком серьёзно, - если правильно помню, - продолжал я, - на юге, в районе полюса сейчас Гондвана. Она огромна, точно не промахнёмся. А, если повезёт, по дороге встретим Лаврентию, Сибирь или Балтию.

- Это что, названия материков? – уточнил Кай.

- Ага, - подтвердил я.

- Как-то сложно у вас всё, - он покачал головой, - у нас во всей геологический истории – или один материк, или два. Запомнить не сложно.

- Так у вас и планета поменьше, - хмыкнул я, - чего уж там. Ты, кстати, как? Перед Венерой ты хотя бы на корабле адаптировался. А тут – из невесомости сразу сюда…

- Нормально, - ответил Кай, - привык.

Чтобы поберечь горючее, шли на водомётах. Челнок был почти такой же конструкции, как тот, на котором мы прибыли на Венеру, и тоже умел приземляться на воду. Только у него была ещё добавлена возможность вертикальной посадки – иначе мы бы не смогли безопасно сесть на ледяной панцирь. К сожалению, у нас на борту не было термоядерного реактора – как в том челноке, который мы нашли с Катей. Марсианские технологии не успели достичь таких вершин. Поэтому энергетическая система была основана на батареях (правда, исключительно ёмких), генераторе, способном преобразовывать горючее в энергию, и солнечных панелях, вмонтированных в верхние части плоскостей крыльев. Панели тоже были отличные – давали КПД под девяносто процентов.

Ночью шли на батареях. Благо заряд был на максимуме. Звёзд на небе было на удивление мало. А когда на горизонте появилось расплывчатое белесое пятно, я даже не сразу понял, что это Луна. Конический шлейф на небе тоже двигался, вместе со звёздами. Значит, я был прав – и это всё-таки не атмосферное явление.

Батарей хватило аккурат до утра. И тут нас ждал неприятный сюрприз: поток солнечной энергии, поглощаемый батареями, был аж на тридцать процентов меньше, чем в эдиакарии. Поэтому пришлось ждать, пока батареи зарядятся до уровня хотя бы в двадцать процентов. Пока мы ждали, Солнце поднялось достаточно высоко над горизонтом. Конусообразный шлейф исчез вместе со звёздами. Температура быстро росла – за бортом был уже плюс тридцать пять по Цельсию.