Я еще не жила. Книга 1. Мумия

Глава 13

Хью снова встретил ее в публичной библиотеке. 
Это было странное, непривычное для него состояние - он не искал встречи с египтянкой: он просто знал, что однажды это случится. Когда Хью закружила жизнь большого города, он перестал видеть Амен-Оту во сне. И вот она предстала перед ним наяву: возрожденная жрица Амона в одиночестве сидела за столом и сосредоточенно читала.
Больше в читальном зале, кроме нее, женщин не было... и сам Хью забрел сюда в поисках материала для большой статьи, посвященной современному искусству: как раз эту тему он пылко обсуждал с покойным художником Миллетом накануне гибели «Титаника». Но когда Амен-Оту подняла голову и взглянула на него, все мысли о работе выветрились у юноши из головы.
Было похоже, что египтянка тоже немного удивлена этой встречей. Ее огромные черные глаза несколько мгновений в упор изучали его; а потом карминные губы тронула слегка растерянная улыбка.
- Я ждала тебя, - произнесла она своим глубоким голосом актрисы. - Но ты явился раньше.
Она говорила по-английски медленно и с отчетливым восточным акцентом - но это только увеличивало ее очарование. 
Хью откашлялся. Он пригладил свои зачесанные назад и подстриженные по последней моде волосы, помял в руке шляпу. Он столько раз представлял себе встречу с этим сверхъестественным существом, своей спасительницей... и даже воображал, что предстанет перед наивной гостьей из прошлого этаким всезнающим светским джентльменом, полным шарма, и она не устоит перед ним. 
Она! Перед ним!..
Сейчас он страшно нервничал и сознавал, что выглядит комично, если не хуже. И, в то же время, чувствовал - эта древняя жрица разглядит, каков он есть на самом деле, под любой личиной.
Он очнулся: египтянка все еще смотрела на него своими черными глазами и ждала. Она больше не улыбалась.
- Миссис Джеффри Маклир? - хрипло спросил Хью. Словно желал удостовериться, что все еще находится в цивилизованном и понятном мире, и Амен-Оту не перетянула его в свой собственный мир фей, в котором возможно что угодно. - Амина Маклир?
- Да, - спокойно подтвердила египтянка. - Идите... сюда. 
Она поманила его рукой, пальцами, - одета она была стильно и модно, как и сам Хью, в темно-синий деловой костюм; но этот жест выглядел совсем архаично. 
- У вас так принято? - уточнила Амен-Оту, видя, что Хью не двигается с места.
- Да. Вполне, - молодой человек кивнул и наконец-то направился к ней. 
Хью уже знал женщин... если можно было так сказать. Прошлым летом он побывал на веселом сельском празднике; и поздно вечером, когда все танцевали и пили вино под открытым небом, его увлекла за собой одна подгулявшая пышногрудая красотка. Он помнил, как кололись прохладные травинки, как сладко пахло клевером; помнил нежное горячее тело своей опытной любовницы и текучее огненное наслаждение. Но он был во хмелю, как и она, и, к стыду своему, наутро даже не вспомнил имени и лица своей первой случайной возлюбленной. Он больше никогда не видел ее; да и она не искала с ним встречи. 
Позже Хью несколько раз ухаживал за более серьезными девушками в городе, но эти романы кончались ничем: тогда он, по правде сказать, и не стремился себя ни с кем связывать. Добыв билеты на «Титаник» для себя и сестры, Хью ощущал себя королем и предавался мечтам, как станет если не богатым, то знаменитым уж точно. И будет покорять американских красавиц, не обремененных слишком высокой моралью, - дам полусвета, о которых столько шептались в салонах...
Но сейчас, когда он шел к этой прекрасной женщине, - древней и вечно юной, - у него не возникло ни единой мысли о легких развлечениях. Хью казалось, что он готов воспарить в небеса - или низвергнуться в пропасть, откуда не будет спасения... И его счастье или падение всецело в руках этого существа.
Он приблизился и, отодвинув стул, сел рядом с Амен-Оту. Он разглядел камею с женским профилем, приколотую к воротничку ее белой блузки; вдохнул легкий запах духов... запах бальзамических смол с ноткой ладана. Он вспомнил, что это создание на самом деле мертво. Хью чуть не стало дурно; но ее притягательность была сильнее. 
Притягательность... и нужда в нем. Он чувствовал, что Амен-Оту действительно нуждается в его помощи.
Все еще не зная, как продолжить разговор, молодой человек бросил взгляд на книгу, которую изучала египтянка. Это было какое-то пособие по социологии или этикету. 
«Вы очень образованная современная женщина», - чуть было не сказал он. Рассмеялся этой нелепости, и Амен-Оту тоже улыбнулась.
- Вы очень быстро учитесь, - произнес Хью. - Поразительно.
Если он правильно подсчитал, после прибытия «Карпатии» в Нью-Йорк прошло всего сорок восемь дней.
- Да. Это быстро для вас, - подтвердила египтянка. - Но ваш язык простой. Гораздо проще языков... которые давно умерли и не были записаны.
Хью вдруг ощутил себя уязвленным.
- Госпожа Амен-Оту... - начал он.
- Нет!..
Ее лицо внезапно исказилось яростью. Жрица скомкала страницу библиотечной книги, на которой до того расслабленно лежала ее смуглая длиннопалая рука.
- Я не желаю... слышать это священное имя в твоих устах, и никто из вас не смеет произносить его! - свирепо приказала она. - Амен-Оту умерла! Я Амина Маклир!..
- Хорошо, хорошо, как скажете!
Хью быстро отодвинулся и вскинул руки; он кивнул, стараясь не выдать своего испуга. Эта женщина преображалась мгновенно, превращаясь в дикую тварь.
Правда, Амен-Оту... то есть теперь Амина Маклир быстро овладела собой, вновь превратившись в воспитанную молодую леди. Но Хью вдруг сообразил, как эта сцена должна была выглядеть со стороны: наверняка все соседи по залу пялились на них как на сумасшедших. Как бы не приказали вывести вон!
Но, к своему величайшему изумлению, Хью обнаружил, что остальные немногочисленные читатели по-прежнему занимаются своими делами, и никто даже не поднял головы. Юноша сглотнул, поняв, что «Амина Маклир» применила свои чары.
- На этих легко воздействовать, - сказала египтянка, показав на склоненные головы. - На других... труднее.
Хью кивнул.
Они некоторое время молчали - он весь взмок от волнения, пытаясь сформулировать какой-нибудь правильный вопрос, но его всегдашняя находчивость и остроумие куда-то делись. Хью вспомнил о способности Амен-Оту проникать в мысли - и он подумал, не занята ли она этим прямо сейчас. Ему стало очень неуютно.
- Вы хотите... написать обо мне статью? - неожиданно спросила египтянка. - Получить славу?
Хью покраснел как школьник. Конечно, эта чудом воскресшая мумия напоминала ему о том, как он недавно прославил... то есть ославил ее на весь корабль в судовой газете. «Неужели мне это не чудится?» - снова подумал он.
А потом в нем внезапно проснулся профессионал, и Хью подумал: боже правый, какой это был бы материал, какая сенсация!..
Молодой человек с усилием улыбнулся.
- Я был бы счастлив написать о вас статью на всю первую полосу, - признался он, не видя смысла таиться. - Но если я попытаюсь, меня осмеют - и никто не поверит.
Он на сей раз не ожидал, что трехтысячелетняя египтянка, рожденная в эпоху нерассуждающей веры в чудеса, поймет его. Но «Амина Маклир» снова кивнула.
- Да. Новые люди совсем другие - вы не так легковерны, как были мы.
Хью ощутил прилив гордости. Она признавала это!
- Так значит, теперь люди знают гораздо больше?
- Гораздо больше, - согласилась «Амина Маклир». - В тысячу раз больше.
Она поправила свою аккуратную челку под шляпкой.
- Но вы гораздо меньше нас... почти ничего не знаете о том, что происходит на самом деле.
Они долго смотрели друг на друга: время, казалось, остановило свой бег...
- Кажется, я понимаю, что вы хотите сказать, - наконец произнес Хью. 
Он опять осознал, что это исполненное угрозы потустороннее существо само находится в опасности: и опасность для «Амины Маклир» все близится.
- Могу я полюбопытствовать... часто ли вы бываете в этой библиотеке? Вы живете в Нью-Йорке постоянно или временно?
- А журналист сам не знает? - с усмешкой заметила египтянка.
Потом она совсем по-человечески вздохнула.
- Временно. Мой господин... мой покровитель уехал на свой оружейный завод. Он владеет оружейным заводом в штате Юта, - повторила она. - И у него возникли срочные дела.
Хью напряженно кивнул. Было чрезвычайно странно осознавать, что это существо находится под покровительством обычного смертного и зависит от него, как всякая молодая женщина и вдова, оставшаяся без поддержки. Даже, пожалуй, еще больше!
- Вы говорите об Эмброузе Маклире... дяде вашего мужа? - уточнил он.
- Да, о нем. Он разрешил мне жить здесь и везде ходить, пока он отсутствует.
Хью смущенно кашлянул.
- Но разве вы не можете...
- Моя сила не всегда одинакова. И не все одинаково ей подчиняются, - ответила «Амина Маклир». - Эмброуз Маклир подчиняется другой силе.
- Понятно, - медленно сказал Хью.
На самом деле ему чем дальше, тем меньше становилось понятно. Он наконец потянул за нитку, которую давно нащупывал: но ему совсем не хотелось распутывать весь клубок.
Собравшись с духом, молодой человек встал. Амина Маклир, как он приучал себя называть ее, помедлила, глядя на него снизу вверх; потом тоже поднялась, грациозным и сильным движением. Ростом она оказалась почти с него, даже выше Этель. Хью припомнил, что когда-то сестра рассказывала - древние египтяне считались рослым народом даже по меркам современности; и особенно, конечно, выделялась аристократия...
- Сейчас я верну книгу, - сказала она.
Хью покосился на истерзанную страницу; однако молча кивнул. Амина Маклир проследовала к стойке библиотекаря и, коротко переговорив с ним, вернула свою книгу и размашисто расписалась в книжном формуляре. Никаких нареканий она не вызвала.
Хью надел шляпу. Сердце у него часто забилось, его бросило в жар, точно наступила решающая минута жизни. А возможно, так оно и было.
- Послушайте... Амина, - произнес он, когда египтянка вернулась. Жрица кивнула, позволяя обращаться к ней так. - Могу ли я сейчас пригласить вас в кафе и угостить? Ведь вы... употребляете пищу?
Она некоторое время молчала, изучая его лицо или раздумывая о чем-то своем, непостижимом. Потом взяла его под руку, как настоящая светская дама.
- Идемте, - сказала она.
Ее аромат, ладанный аромат вечности, окутал его, под ложечкой сладко и прохладно защекотало от такой неожиданно дарованной близости.
Он подумал о том, как его спутница выйдет на солнце; но уже вечерело, а у Амины был с собой кружевной черный зонтик, который она оставила в гардеробе. Они вдвоем покинули библиотеку и направились в ближайшее кафе; навстречу Хью попадались такие же гуляющие парочки. Молодой человек ни о чем не думал в эти мгновения... он просто был счастлив, как будто обрел свою мечту, которой долго не мог дать имени.
Они зашли в кафе, закрыв за собой стеклянные вращающиеся двери, и сели за пустой столик. Египтянка заказала большую чашку кофе со сливками, а себе Хью взял просто стакан содовой воды.
Некоторое время они молча потягивали каждый свой напиток. А потом внезапно Амина склонилась к нему через столик.
- Вы думаете, что я теперь бессмертна?
Хью несколько раз моргнул: это как будто бы само собой разумелось...
- А разве нет? - глупо спросил он.
Алые губы египтянки изогнулись в насмешливой улыбке.
- Нет. Если я откажусь служить ему, я умру. Если я соглашусь служить ему, я умру. Мы все тогда безвозвратно умрем.
- Кому служить, Амина?..
Но в глубине души Хью Бертрам догадывался.
- Тому, кто сотворил меня заново. Тому, у кого много лиц и много имен. Он сделал меня царицей... я теперь как пчелиная матка.
- Почему? - шепотом спросил Хью.
- Я старшая из всех - и могу то, чего не может больше никто из них, - ответила древняя жрица.
По ее лицу было непохоже, что этот факт ее сколько-нибудь радует. Хью догадывался, кого «всех» она подразумевает: других восставших из праха. Но кто «все» должны были умереть, если она ослушается демона, которому подвластна? Все живые умершие - или все человечество?..
Амина внезапно поднялась с места.
- Я должна идти, - проговорила она непривычно быстро и напряженно. - Мы снова встретимся, когда будет можно. 
- Постойте!..
Но она уже скрылась, как будто лишь привиделась ему.
Хью остался сидеть за столиком, плохо понимая, где находится. Потом закрыл лицо руками и коротко, горько рассмеялся.
Он вспомнил, что забыл поблагодарить Амен-Оту за свое спасение. И совершенно забыл о том, зачем приходил в библиотеку сам. Возможно, на «Титанике» он травмировал голову и теперь лежит на больничной койке и бредит? Отец не задумался бы предложить такое объяснение!..
Расплатившись за себя и за свою исчезнувшую спутницу, Хью покинул кафе и, понурившись, побрел домой, сунув руки в карманы.
После этого он ни разу больше не встречал воскресшую египтянку. Но думал о ней, о ее экзотической, потусторонней красоте и о ее пугающих пророческих словах все чаще. С большим трудом Хью раздобыл ее нью-йоркский адрес, но там мадам Маклир уже не оказалось: очевидно, она вынуждена была поспешно съехать.
Он начал терять хватку, перестал появляться в обществе, а в редакции стали поговаривать о его чудачествах. Хью едва не лишился работы: в «Нью-Йорк Таймс» действовал закон джунглей, как в бизнесе, а американские журналисты были еще более беспринципны, чем их английские коллеги. Его знакомые начали отворачиваться от него - приветливые, улыбчивые нью-йоркцы были падки на все новое, им кружил головы быстрый успех, но проигравшим никто не сочувствовал: особенно иммигрантам. Хью с болью сознавал, что приобрел здесь много приятелей, но ни одного друга. Кроме... кроме...
Но она тоже исчезла из его жизни и не подавала о себе вестей. И ей грозила беда: им всем грозила беда, о которой египтянка даже не могла сказать ясно.
Даже с сестрой Хью теперь не мог поделиться: он так и не сообщил Этель о судьбоносной встрече с ожившей мумией. Он не думал, что все окажется так серьезно, - а сама Этель, казалось, больше не вспоминала об их совместном приключении. Она была по уши в своей любви, в предсвадебных хлопотах; и Хью чувствовал, что не имеет права накануне важнейшего события в жизни любой девушки впутывать сестру во всю эту чертовщину. Он должен разобраться сам!
Но дела шли наперекосяк. Возвращаясь мыслями к жизни в Англии, Хью сознавал, что может вылететь из Оксфорда так же легко, как с этой временной работы. Начинал учиться он блестяще; но с тех пор, как молодой мистер Бертрам внезапно решил, что карьера ученого-филолога не по нем, его успеваемость значительно снизилась.
Через восемь дней после встречи с Амен-Оту - Аминой Хью лежал поздним утром в постели и, глядя в облупившийся потолок, курил сигареты одну за другой. Он мог себе позволить только дешевые меблированные комнаты в Бронксе, откуда добирался до редакции на взятом напрокат велосипеде.
Вдруг раздался стук в дверь: Хью вскочил и одернул мятую рубашку. Вчера он уснул одетым. Открыв, он увидел почтальона.
- Вам телеграмма. Распишитесь, сэр.
Захлопнув за почтальоном дверь, Хью впился взглядом в телеграмму.