Сойл

Глава 21

XXІ

Прошли сутки, но Камилл по-прежнему был без сознания. Пульс не прощупывался, реакции на внешние раздражители не было. Лишь температура оставалась постоянной, а поднесенное к носу зеркало запотевало, подтверждая, что жизнь еще не покинула это неподвижное тело. Дан Тола, представитель Посольской палаты, пять лет изучавший медицину в Ксанте, только и мог, что беспомощно разводить руками. Единственная вразумительная фраза, которой удалось от него добиться, звучала не слишком обнадеживающе: «Господин советник, вероятнее всего, жив». И все. Подобное объяснение Лию не устраивало. Ей нужен был деятельный, собранный и рассудительный помощник, а не этот бесчувственный человек с заострившимися скулами и глубоко запавшими глазами на побледневшем лице.

Его худое длинное тело сделалось как-то меньше, словно усохло, а плотно сомкнутые губы никак не хотели открыться и ответить на бесчисленные «как?», «почему?» и «что теперь делать?», роившиеся в голове принцессы. Ее терзали сомнения и неуверенность, в которых Лия могла признаться только Камиллу и, пожалуй… Об этой женщине, умудрившейся похитить сердце его светлости лорда-протектора дан Глиссы, несколько месяцев ничего не было слышно, если не считать пары-тройки туманных фраз, оброненных как-то первым советником Кодвиллом, из которых следовало, что он все еще пытается разыскать сойлийку и вроде бы ему удалось обнаружить ее следы в каком-то Небом забытом городишке, и пусть рухнет Сойл-гора, если не о ней Сарк шептался с дядюшкой во время того более чем странного сеанса связи. Кто бы мог подумать, что мыслесферу можно использовать подобным образом! Лия искоса посмотрела на дан Верета, среди вещей которого оказался хрустальный шар. Одному Небу известно, зачем он взял его с собой.

И все-таки, что же там могло случиться, если дяде пришлось прибегнуть к столь экзотическому способу связи, и не исключено, что с подсказки Мастера Иллюзий? Что произошло, если дан Глисса вернул «с отдыха» Корали, которую терпеть не мог за слишком независимый характер и манеру вставлять палки в колеса политики Правящего? Что же? Что? Саффу удалось переломить ход войны в свою пользу? Варвары наголову разбили халифат и стоят у границ Леантара? Возникли какие-то непредвиденные осложнения? Передумал насчет Сойла? Может, не стоило сюда ехать? Может, появилась возможность обойтись без них? Ведь совершенно неизвестно, как Совет Мастеров воспримет попытку примирения. Что, если не захотят мириться, захватят наследницу трона в заложницы и вынудят подписать указ о смене правящей династии или вообще о передаче власти над Леантаром Сойлу?!

«У меня, похоже, мания преследования или еще какой-нибудь психоз. А может, и то, и другое вместе».

Принцесса нервно комкала кружевной платок и кусала губы. Благо, в шатре царил полумрак и сидящий чуть поодаль дан Тола и тихо беседующие снаружи, у откинутого клапана, двое других дипломатов ничего не замечали. Видеть могли только Соннэ, фагийская рабыня-служанка (Лия который год собиралась подписать ей вольную), и Камилл. Но Соннэ глазела только на стоящего недалеко от шатра, прямо напротив входа, широкоплечего Старшего охраны, а Камилл… Лия промокнула платком выступившую на лбу испарину — в шатре было жарко, несмотря на откинутый клапан, — и мысленно порадовалась, что не видит возвышающуюся над плато гору, завернутую в плотную шаль тумана. Гора вызывала неприятное чувство страха, необъяснимую тревогу и смутное, но настойчивое желание повернуть назад.

Остальные тоже нервничали. Дипломаты принимались перелистывать своды законов и прочее, поминутно оглядываясь по сторонам, или, нахмурившись, молчали, стоя втроем, словно собрались поговорить и забыли, о чем. Солдаты то застывали, напряженно прислушиваясь к ветру, шепчущемуся с пологими склонами невысоких — по сравнению с Сойл-горой все казалось невысоким — холмов, поросших редкой невзрачной травой, то, как бы невзначай, касались оружия, будто проверяли — на месте ли? Даже кротты (в поездку взяли исключительно их), пробуя на зуб сухие стебли травы, настороженно косились в сторону горы. Единственным, кого завернутый в туман исполин абсолютно, по крайней мере, внешне, не тревожил, был Камилл. Чисто интуитивно Лия старалась держаться как можно ближе к нему, и давящая тревога непонятным образом отступала. Даже сейчас, когда Камилл был без сознания. Рядом с ним было легче. Именно поэтому она продолжала сидеть в душном шатре. А еще в глубине души теплилась надежда на то, что советник вот-вот откроет глаза, встанет и в присущей ему слегка ироничной манере развеет все ее дурацкие страхи и опасения.

Принцесса пошевелилась, разминая затекшие от долгого сидения в одной позе ноги, которые вдобавок ныли от лодыжек до ягодиц после безумной ночной скачки. Спина болела тоже. Даже руки. И это у нее, предпочитающей верховую езду всем развлечениям, принятым у благородных данов! Но не это беспокоило Лию. В ее маленькой умной и рассудительной головке никак не укладывалось, каким образом их отряд, при всей стремительности и выносливости кроттов, умудрился пересечь Пустынное плато и очутиться практически на другом конце совсем не маленького Леантара всего за одну ночь, а за несколько часов сумеречного утра пересечь границу провинции Сойл и почти вплотную приблизиться к горе! Принцесса рассчитывала, что на это уйдет не меньше, чем полтора дня, а тут… Лия с подозрением покосилась на Камилла. Что ни говори, но он ехал впереди, рядом с солдатом, выходцем из семьи кочевников, знавшим эти места, как крестьянин — свой огород. Как он умудрялся ориентироваться в пустыне в дрожащем свечении, которое испускал горячий даже ночью песок, когда Лия едва различала холку своего бешено мчащегося кротта, было загадкой, но не большей, чем то, что творилось с советником.

Тогда она поравнялась с ведущими лишь однажды за весь путь, предпочитая держаться рядом, но чуть позади. Болезненно бледное лицо Камилла не столько удивило, сколько обеспокоило — эти его полуприкрытые глаза и шевелящиеся губы, словно он шептал молитву-оберег… Лия решила, что советник, не привыкший к долгому сидению в седле, просто устал, но сейчас… Она вновь посмотрела на безжизненное лицо Камилла, искоса, как будто в прямом взгляде было что-то предосудительное, и пришедшая внезапно мысль заставила ее похолодеть. Ведь, по сути, он спас ей жизнь! Это ей лежать бы сейчас в шатре без движения, если бы шагнувший из-за спины Камилл не вырвал у нее из рук мыслесферу, когда в шаре появилось жутко искаженное лицо Мастера Иллюзий, похожее на одну из древних каменных масок, которые изредка находят вдоль берегов Широкой. Камилл принял на себя удар, предназначавшийся ей! А она… Она даже не помнит его полное имя, не помнит имя человека, находящегося рядом почти с момента ее рождения! И принцесса клятвенно пообещала себе, что обязательно сделает для него что-нибудь. Разве можно не отблагодарить того, кто спас тебе жизнь? С этой мыслью Лия встала и вышла из шатра. Внутри стало совершенно невозможно сидеть. За ней, шурша одеждой, последовала Соннэ.