Академия драконов: искусство превращений

Глава восьмая

Первый семестр пролетел незаметно. Большую часть дня мы проводили в аудиториях, а вечера просиживали в библиотеке. Перед экзаменационной сессией, помимо нас троих, в читальном зале стали появляться и другие наши однокурсники – каждому хотелось получить по предметам высокие баллы и оказаться в верхней части таблицы.

Первое место в рейтинге в итоге занял Стивен Кларенс. Он получил высший балл по истории, зоологии магических существ и травоведению. И хотя его успехи в фехтовании были гораздо скромнее, набранных по другим предметам оценок хватило для общего лидерства. На втором месте оказался Робер Пети – бледный молодой человек со светлыми, почти белыми волосами. На третьем – Миранда.

Я обреталась в середине таблицы и отнюдь не стыдилась этого – курсы магических дисциплин у нас, по сути, еще не начались. Разве что бытовая магия, к которой, надо признаться, я оказалась (ну, кто бы мог подумать?) весьма способна. Профессор Дуглас надеялся, что это заставит меня переключить свой интерес на более подходящие для девушки занятия. Но напрасно – я с нетерпением ждала начала второго семестра, когда должен был начаться его факультатив по теории превращения в драконов.

Курс этот был факультативным потому, что лишь немногие из верландских семейств сумели сохранить способность оборачиваться в драконов, а значит, бессмысленно было требовать от остальных студентов того, что было им недоступно. Курс не случайно назывался «теорией» - профессор Дуглас на первом же занятии заявил, что если кто-то пришел к нему в ожидании практических занятий, то смело может покинуть аудиторию, потому что в рамках этой дисциплины не предусмотрена отработка соответствующих навыков, ибо кто склонен к подобным превращениям, тот и так знает, как это делать. А для остальных подобные манипуляции могли оказаться слишком опасными.

Но для начала я хотела овладеть хотя бы теорией. Из девушек этот факультатив посещала только я, и все юноши смотрели на меня с изумлением. Даже Стивен меня не поддержал.

– Простите, Лоренца, но мне кажется, вы могли бы потратить это время на что-то более полезное. К чему тешить себя иллюзией?

Нам потребовалось несколько месяцев, чтобы начать называть друг друга просто по имени. И во всём, что не касалось драконьей темы, я могла положиться на суждения виконта целиком и полностью. Но в этом вопросе я не намерена была слушать никого, кроме самой себя. Никто не знал, насколько важным было для меня научиться превращаться в дракона. И не только для меня.

Профессор Дуглас был отменным рассказчиком. Он читал лекции так, словно рассказывал захватывающие истории. И он был едва ли не единственным в академии мастером иллюзий, поэтому на его занятиях мы могли наблюдать за разными типами драконов словно наяву. Взмах его руки, и вот уже один из иллюзорных ящеров устремляется под потолок аудитории, и мы видим изумрудные чешуйки на его теле и серебристые ободки на лапах.

– Цвет чешуи зависит от типа магии, которой владеет обратившийся в дракона человек, – меж тем, вещал профессор, – и от места его рождения. А отличительные знаки вроде таких вот серебряных ободов могут обуславливаться магическими артефактами, которые носит их владелец. В данном случае речь может идти о браслетах.

Помимо меня, факультатив посещали два студента с нашего курса и еще двое старшекурсников. Признаться, меня удивляло такое невнимание к нему со стороны остальных обучающихся. Но сам профессор не видел в этом ничего странного.

– Видите ли, мадемуазель Бельфор, большинство верландских родов не могут похвастаться сильной магией, а потому, как бы ни старались их представители, они никогда не научатся обращаться в драконов. Родись вы мужчиной, я бы, пожалуй, сказал, что у вас как раз это могло получиться. Но женщины, как вы, должно быть, уже поняли сами, изначально проигрывают в этом даже слабым мужчинам. Магическая энергия у представительниц вашего пола, мадемуазель, имеет гораздо более низкую концентрацию, и вы не можете накопить ее столько, сколько требуется для столь серьезного преобразования. Это, увы, законы природы. Но вы, с вашим даром, вполне можете достигнуть успехов на каком-либо другом поприще.

Он всё еще не оставлял попыток направить меня на другую стезю и даже заявил, что готов быть моим научным руководителем, если я выберу любую другую тему исследования.

Но я продолжала изучать драконов. Стивен уже перетаскал мне из зала древностей (куда из первокурсников был допущен только он) всё, что смог найти по интересующему меня вопросу. И один из трактатов, который попался мне в руки в середине второго семестра, оказался весьма любопытен – в нём я нашла рецепт зелья, позволяющего накапливать в теле большее количество магической энергии. В рукописи этот рецепт рекомендовался тем, кто собирался отправиться на битву с чудовищем.

И хотя такое зелье имело весьма непродолжительный период действия, оно вполне могло поспособствовать достижению моей цели.

Это зелье не входило в число запрещенных, оно не было направлено на управление человеческими чувствами, а значит, я могла приготовить его на законных основаниях. Проблема была только одна – в его состав входил очень редкий ингредиент, о котором я читала в книгах, но который никогда не видела в реальности.

Листья чабреца, чешуйка краландского ящера, настойка крапивного корня, растертые в порошок цветы папоротника и сто пятьдесят капель свежесобранной росы – вот, что требовалось для его приготовления. Я легко могла найти чабрец, крапиву и росу. И даже чешуя ящера с Краландских островов продавалась в любой магической лавке. А вот отыскать цветы папоротника…