Последние из рода

Глава 13. Брог.

Прокричал петух. Рассвет еще только занимался, но Брог уже вспахивал землю на своей ферме – с тех пор, как его сыновья пропали, работы для него стало в три раза больше. Прошло уже четыре месяца с тех пор, как один из имперских посыльных воронов прислал грамоту о поступлении Валендила, Эленора и Урануила на рыцарскую службу. Он помнил тот день так, как будто это случилось вчера; он помнил, как он читал грамоту, и как его сердце сжималось от горечи; он помнил наполненные слезами глаза Валерики. Он старался не подавать виду, но ярость, смешанная с отчаянием, кипела в его душе. Он так и стоял, опершись на свой плуг, и смотрел куда-то вдаль, туда, где своими первыми алыми лучами Аструс возвещал о скором начале нового дня, до тех пор, пока из дома не послышался голос его жены.

– Брог, ты в саду? – спросила Валерика.

– Да, любимая – голос Брога звучал измотано.

– Завтрак готов, хватит убиваться, давай, возвращайся в дом, – послышалось в ответ.

Брог подошел к бочке с холодной водой около дома, умыл лицо и вытерся висевшим рядом полотенцем. Войдя в дом, он застал жену в синем легком платье, накрывающей на стол. Он сел за стол, Валерика поставила перед ним котелок с пшеничной кашей, кусочек масла, буханку ржаного хлеба и кувшин с холодным молоком. Валерика села напротив мужа и, посмотрев ему в глаза, спросила:

– Как дела с урожаем?

На самом деле ей было все равно, хороший урожай или плохой, она лишь хотела отвлечь мужа от дурных мыслей.

– Плохо дело, зерна мало, нам самим едва хватит на зиму, не говоря уже о том, чтобы продавать его в Воронье.

Дело в том, что село Воронье находилось севернее Далекого, почти у подножья Северного плато, и почва там была не такая плодородная. Поэтому каждый год перед началом заморозков караван из Вороньего приходил в Далекое, чьи земли были плодороднее, за лишним зерном. Так жители Далекого зарабатывали деньги.

– Но деньги нам тоже нужны, - продолжал Брог, – поэтому, я думаю, мы продадим часть, а на зиму забьем одну из наших свиней, ну, или, в крайнем случае, купим зерна на вырученные деньги.

Больше за завтраком никто ничего не сказал. После завтрака Брог снова вышел в поле и работал еще много часов, пока Аструс с Веструсом не встретились на небесном поле и не начали расходиться по своим горизонтам. Наступили холодные осенние сумерки. Брог сложил все инструменты в сарай и отравился в «Сердце великана» послушать последние новости. Людей было мало – все готовились к завтрашней ярмарке. Эорган, хозяин таверны, стоял за стойкой в своем фартуке, протирая большие пивные кружки. Несмотря на свою профессию, хозяин таверны был весьма спортивно сложен, высок и широкоплеч – ведь, помимо таверны, он работал еще и в поле, выращивая пшеницу для каш и хмель для своего эля. Лицо Эоргана было немного вытянутым, а его каштановые волосы были коротко подстрижены. Брог присел около него и попросил налить кружку эля. Когда Эорган выполнил заказ, Брог спросил:

– Cлышны какие-нибудь новости?

– Нет, ничего особенного, – протирая большую стеклянную кружку, ответил хозяин таверны. – Hу, разве что, Ральф с Кроном подрались из-за того, что первый назвал жену второго грамруром, если ты сочтешь это за новость.

Грамрурами жители северных сел называли больших свиноподобных черных, да, к тому же, еще и крылатых хищников, по ночам утаскивавших скот.

– Пока дрались, разбили две мои тарелки и сломали стол, грамрур их побери.

Тень улыбки скользнула по лицу Брога, он тоже недолюбливал жену Ральфа; Марта была определенно в родстве с этими зверьми, упитанная, с поросячьим лицом, да, к тому же, еще и до жути вредная.

– Ты держишься? – спросил Эорган.

Брог, конечно, сразу понял, о чем тот, и, хотя не хотел говорить на эту тему, знал, что Эорган по-настоящему волнуется за него, они ведь были двоюродными братьями.

– Стараюсь, держусь помаленьку.

Двери со скрипом открылись, и в таверну вошел Бэйн.

– Привет, мальчик мой, – помахал ему Эорган

– Здравствуй, Бэйн, – поздоровался Брог.

Подойдя ближе, Бейн так же поприветствовал их:

– Здравствуйте, дядя Брог, здравствуй отец.

На самом деле Эорган не был его настоящим отцом. Случилось все десять лет назад, когда в село забрел путник, весь в ранах, крови и грязи, и рухнул на землю посреди дороги. Когда его принесли к лекарю, которым, к слову, была мать Урануила, Валендила и Эленора – Валерика, и немного привели в порядок, путник оказался юношей, с виду, лет двадцати. Эорган с женой, у которых не было детей, всячески поддерживали Бэйна, навещали его и помогали Валерике. Прошли недели, парень выздоровел, но ничего не помнил о своей прошлой жизни, а, может, и не хотел рассказывать. Бэйн вскоре оказался таким добрым, вежливым и работящим, что все попросту забыли о том, как его обнаружили, и он влился в большую сельскую семью. А Эорган с женой старались всячески ему помогать, и они вскоре тоже стали одной семьей.

– Отец, у меня отличная новость, – приняв важный вид, декларировал Бэйн, – я подготовил еще три бочки эля для завтрашней ярмарки и уже установил нашу лавку на центральной площади.