Мое проклятие. Право на жизнь

Глава 9

Глава 9

Потянулась к бокалу с любимым соком из ягод фюрра, сладковато-терпким, чуть вяжущим, не торопясь пригубила.

Вот что сказать внимательно следящей за каждым моим движением Кариффе? Как вы узнали?!... Почему решили?!... Глупо. Подобные заезженные фразы в рейтинге самых нелепых ответов лишь немногим уступают неизменному лидеру — бессмертному «Это не то, что вы думаете». Старуха явно не была ни легкомысленной, ни способной на опрометчивые поступки особой. Перед тем как пойти на откровенный разговор, и узнала, и решила все, что было нужно. Собрала последние улики, соединила вместе доказательства, пришла к выводу, что настало время действовать.

Делать хорошую мину при плохой игре, изображать непонимание, недоумение, отнекиваться — значит совершить огромную ошибку и потерять единственного возможного союзника. А вот разобраться, как наставница догадалась, что перед ней не Кателлина, а иномирянка, необходимо. От этого зависит степень моей откровенности — во что придется посвятить собеседницу в любом случае, а что можно и утаить.

Вспоминая наше знакомство, отчетливо вдруг поняла, старуха, едва взглянув, догадалась, что новая наида рода Крэаз не та, за кого себя выдает. Все мои дальнейшие ошибки, оговорки, недомолвки, все проколы по мелочам были лишь дополнительными штрихами к портрету, который эта странная женщина нарисовала сразу же, в первые мгновения встречи.

Тянуть дальше не имело смысла. Собралась с мыслями и, рискуя вызвать недовольство, даже раздражение Кариффы, ответила вопросом на вопрос. И для того, чтобы уклониться, выждать время, из рассказчика превратившись в слушателя. И потому, что мне, на самом деле, стало чрезвычайно интересно.

— Внучатая племянница… Значит, Катэль — внучка сестры? Или брата?

Постаралась, чтобы в голосе звучала лишь легкая заинтересованность. Не более. Сидят две женщины, обсуждают родословную одной из них. Что здесь особенного или необычного?

Кариффа улыбнулась, — чуть заметно, уголками губ, — намекая, что разгадала и оценила мою уловку. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю…Игра, древняя, как мир. Вернее, как любой из миров. Земля, Эргор — разница невелика, везде одно и то же.

— Внучка сестры, — наконец кивнула собеседница, и я чуть заметно выдохнула. До последнего не была уверена, что она ответит. — Онихиль моя родная сестра, старшая. И мать Адельвен.

— Значит, первую дочь выдали замуж за… — быстро перебрав воспоминания, выудила имя деда Кэти — за Умонта Сишора, а младшенькую продали в наиды? В семье не хватало денег?

Не сдержалась. Каюсь. Но очень уж коробило то, с какой легкостью в этом мире под сенью закона торговали собственными детьми. Возмущало, бередило душу, а если учесть мое положение, буквально брало за живое.

— Не суди поспешно, девочка, — резко одернула Кариффа, — Особенно о том, чего не знаешь.

— Прощу прощения!

Сказала почти искренне и отвела глаза, попутно отмечая, что я теперь не «вы, сирра Кателлина», а «ты, девочка». Судя по обращению, из воспитанницы меня автоматически перевели в сообщницы. Все бы ничего, только как узнать, понизили тем самым или повысили?

— Когда Онихиль стала женой саэра Сишора я была совсем еще девчонкой. Брак сложился удачно. Ну, насколько такое вообще можно сказать о семейной жизни высокородных, — женщина презрительно скривилась. — Умонт оказался добр и снисходителен к сестре. Его наида, робкая и молчаливая, ни в чем не перечила хозяйке дома. Казалось, ей все равно, что происходит вокруг. Если бы я тогда догадалась, почему она себя так ведет! Но глупая младшая сестренка ни о чем не подозревала. Часто гостила в гостеприимном доме, возилась с племянницей, после того, как Онихиль родила. Наблюдала, как она росла. И мечтала… Мечтала о подобной судьбе для себя. Наивная дурочка!

Сверкнув круглыми птичьими глазами, старуха отрывисто, хрипло рассмеялась. Яростно и зло. Словно издевалась над бесхитростными надеждами маленькой девочки, так и оставшейся навсегда в том далеком, счастливом, давно ушедшем времени.

Стало неприятно.

— А потом? — напомнила о себе, надеясь вернуть наставницу к теме разговора.

— Потом? — голос Кариффы словно мгновенно выцвел. Теперь он звучал тихо и безэмоционально. — Потом я повзрослела, и мне принялись подыскивать мужа. Начали вывозить «по приглашениям», чтобы женихи заметили. Так мы с отцом попали в дом главы рода Ребис накануне Дня выбора и помолвки старшей дочери рода, сговоренной за Игерда Крэаза.

Прямо до боли знакомая история. Злой рок над их семьей висит, что ли?

— Сиятельный саэр увидел вас, возжелал, а отец не смог или не нашел способа ему отказать. Юноши, готового на все ради избранницы, такого, как Брунор Эктар, под рукой не оказалось, и сдались вы на милость победителя, став его наидой, — продолжила рассказ, прервав собеседницу.

— Нет, — хмыкнув, остановила мой вдохновенный поток старуха. — Все было совсем не так. Игерд на самом деле увидел и действительно возжелал. Но он не давил, не требовал, не заставлял. Поговорил с отцом, настоял на нашей встрече и стал рассказывать, какая жизнь ожидает наиду в его доме. Роскошные покои, изысканные наряды, великолепные драгоценные уборы, послушные слуги. Крэаз искушал, завлекал, соблазнял… Мы жили небогато. Да что там лукавить, почти бедно. И я не выдержала — дала согласие. Тут же, при свидетелях. Хотя отец уговаривал не торопиться, подумать хотя бы немного. Так что я не Адельвен, сама выбрала свою судьбу. Без принуждения, добровольно. — она неожиданно сжала в кулаки руки, до этого расслабленно лежавшие на столе, и горько добавила: — Только вот сиятельный господин, заманивая, запутывая доверчивую девчонку, ничего не сказал об оборотной стороне существования наиды — о боли, безразличии ко всему, медленном угасании. Отец не успел предупредить. А сама я почти ничего не знала. Слишком неискушенной тогда была, для другой роли родителями воспитывалась.