Ивановка

Глава 16. Просьба

Такой возможности, как сегодня, может больше и не представиться. Баба Дарья точно пойдёт на похороны: не столько с умершей проститься, сколько о себе соседям напомнить. И вернётся, скорее всего, она только вечером, и уж точно никак не раньше обеда. Осталось только убедить Илью сделать то, что нужно.

А он уже на грани потери рассудка.

С самого начала было понятно, что нет ничего проще, чем перевести его туда. И теперь любая мелочь может стать последней каплей, а тогда на нужный результат не стоит рассчитывать – все усилия зря. Важен баланс, золотая середина. Ведь если бы он находился и на другом полюсе, то есть полностью в себе, то просто бы не стал слушать. А то ещё и рассказал бы о просьбе Вари окружающим.

Придётся постараться, чтобы всё уравновесить. Найти предлог – разумный, объяснимый и понятный, который не заставит Илью сомневаться и не посягнёт на его картину мира. И при этом надо что-то предложить взамен. Что-то нужное ему, то, за что он будет благодарен. А что сейчас нужно Илье? Ответы. Он хочет найти хоть один, чтобы снова нащупать почву. Вот в чём ему и нужно помочь.

Варя обходила дом Макарыча, рассматривая следы. Их припорошило снегом, одни перекрывали другие. Илья бы их даже не заметил, но и для неё не самая лёгкая задача, особенно если пытаться решить её, не привлекая внимания.

Вокруг дома не раз бродили и до Вари: она обнаружила четыре пары недавних мужских следов. Первые, без сомнения, самого Ильи. Вторые оставили городские ботинки – надо полагать, они принадлежали полицейскому. Вот эти, сплошь покрытые сетью мелких проколов, от охотничьих унтов. Такие зимой носят многие в Ивановке, но мало кто побежит вверх по снежному склону через кусты. Так что, скорее всего, сюда приходил Иван. А вот толстая подошва с чётким рисунком – наверное, угги. Ещё меньшая редкость. Но этих следов тут было больше всего. Угги бродили по двору, подходили к окнам и двери, топтались, переминаясь с ноги на ногу, и несколько раз уходили через дорогу – к дому наискосок. Но более давний и уже совсем почти заметённый след вёл к реке.

Следуя за ним, Варя спустилась и остановилась, сделав пару шагов за замёрзшую кромку, где он обрывался. Взгляд упал на продолбленные лунки поодаль. А если след действительно принадлежал вору, но он выбросил вещи в реку? Впрочем, давний враг наверняка сейчас появится – и, на сей раз, может, и пригодится.

Ждать не пришлось. Порыв ледяного ветра ударил Варю в живот, едва не уронив.

– Опять ты, проклятая. Ты зеркало подсунула?

На льду в шаге от неё, сжав кулаки, стоял круглый невысокий мужик с водянистыми бегающими глазами.

– Ууу, отродье! – он снова ударил по воздуху кулаком.

Варя попятилась, уходя от волны.

– Хочешь, ногу твою верну? – предложила она.

На его лице мелькнула растерянность. Если бы украденное оказалось в реке, Ковязин вёл бы себя совсем иначе. Но это был лишь миг – он тут же взял себя в руки.

– Думаешь, я ещё хоть раз вам поверю? После всего?

Варя прищурилась и усмехнулась.

– Ты же сам виноват, – напомнила она. – Я ж читала дневник твоего сына.

От вопля негодования, неразличимого слухом, зазвенело в ушах и загудело в голове.

– В любом случае лично я к тому, что с тобой случилось, отношения не имею, – продолжила Варя, и, не удержавшись, уколола: – Я тебе даже подарок сделала, забыл?

Ветер снова бил и толкал, трепал волосы.

– Он мне не был нужен. Ты просто зря уморила мальчишку, нечисть!

– А кто тогда ты?

– Уууу, – выл ветер.

– Ладно, раз тебе не интересно, то я пойду, – и Варя шагнула к берегу.

– Стой, – рыкнул Ковязин. – Чего тебе надо?

– Найти твою ногу, – пожала плечами Варя. – Её и все остальные вещи, с которыми её украли. Если найду, верну. Мне то она зачем? Мне нужны бумаги.

– Так я и поверил.

– Ну, как знаешь. Как я и сказала, мне она ни к чему. А кто другой найдёт – кто знает, что сделает? Великая ночь впереди. Может, матери преподнесёт.

– Уууууу, – в отчаянной злобе дул ветер. – Уууууу!

Варя двинулась к пригорку.

– Подожди. От меня-то тебе чего было надо?

Она обернулась и ткнула пальцем в едва заметный след.

– Брат мальчишки, – кивнул Ковязин. – Да, он бродил здесь.

– Он что-то нёс?

– Целый тюк каких-то вещей… Ты хочешь сказать, что среди них… – водянистые глаза забегали ещё быстрее, став совсем безумными.

Ветер снова завыл.

– А куда он их дел?

Ковязин указал на лес по другую сторону склона.

– Не вернёшь, – сказал он уверенно, когда Варя поспешила туда.

Она не ответила. Он уже принёс всю пользу, которую мог.

Ветер толкал и лупил в спину.

– Утоплюююю! – выл с берега Ковязин. – Чёртова кровь!

Пустая угроза: он не может покинуть реку. И не может причинить Варе вред. Всё, на что он способен – злобные толчки.

По склону давно не ходили, так что, несмотря на снег, следы здесь читались гораздо лучше. Варя почти сразу заметила под деревом свежую и рукотворную насыпь и, раскопав, обнаружила всё, что потерял Илья. Украденное было связано узлом в бабкин пуховик, а под ним лежали чемоданы с бумагами.

Лучше бы, конечно, Илья нашёл всё сам.

Распрямившись, Варя упёрла руки в поясницу, раздумывая, как и в этом ему помочь. Пожалуй, пока все на кладбище, риска особого нет. Взвалив узел на спину и держа в другой руке за ручки сразу три чемодана, она стала карабкаться по пригорку через глухие кусты. Ветки цепляли за одежду, царапали лоб и щёки, но уж лучше так – встреч с Ковязиным на сегодня достаточно.

Выбравшись к подъему на улицу, Варя немного отдышалась и продолжила путь. Подобравшись к дому горбатой, она перебросила тюк и чемоданы через забор. Собака гневно залаяла, но, учуяв Варю, оцепенела.

Ещё не всё: оставлять вещи, где они упали, подозрительно, слишком уж очевидно будет, что они оказались там именно так, как оказались. А Илье сейчас не нужны сомнения. Так что, уцепившись за ветки дерева, Варя поднялась, перебралась через забор и подобрала узел. Куда же спрятать? Решение сразу же попало на глаза. Варя занесла вещи в мастерскую Рыжего, уложила на стол чемоданы, разбросав инструменты, и развязала пуховик. Готово. Затем Варя забралась в дом через окно, нашла в шкафу и надела очередную бабкину куртку – незачем Илье раздумывать о том, как ей удаётся бродить по морозу раздетой.