Секреты повелителя ведьм

Глава (2)11. Волшебный сказочник

Темно. Редкие ночники в коридоре почти не дают света. Этот дом чужой и странный, здесь так много вещей, и все вещи – старые. Я чувствую, насколько они старые – от них веет древностью и смертью. Не люблю это место и не хочу находиться здесь. Меня пугают большие коридоры, множество комнат, бесчисленные вазы, вазочки, столы, столики, статуэтки. Мне страшно и я хочу домой, но...

Я зажмуриваюсь: забыть, забыть, забыть. Как учил доктор: успокоиться и думать о «сейчас».

Сейчас.

Я иду по коридору – зачем? Куда? Просто чтобы не быть в своей новой комнате, где так много старых вещей и старых кукол, смотрящих на меня жуткими стеклянными глазами.

БАХ!

Я подпрыгиваю, брызжут слёзы: звук, снова этот страшный звук. Но вместо криков ужаса и слёз, хотя кажется, я слышу их сейчас – где-то на фоне, на грани восприятия – смех. Женский смех:

– Это всего лишь ваза.

Я открываю глаза. Это тётя Шарлотта. Её голос доноситься из поднебесной гостиной.

– Шарлотта... – незнакомый скрипучий, неживой голос, аж мурашки по коже.

– Я просила называть меня Шарли.

– Хорошо, Шарли, этой «всего лишь» вазе восемьсот лет, она безумно дорогая.

– Мне безразлично.

– Тогда зачем ты её купила?

Я заглядываю в гостиную: голубой полумрак, на столике вращается хрустальный куб с застывшим в глубине драконом; этот куб преломляет и рассеивает тусклый голубой свет, наполняет гостиную мрачным волшебством, оживляет драконов, аистов и тигров; похожая на привидение тётя в бальном синем с серебром платье стоит, странно прижавшись к секретеру: руки соединены за спиной, грудь выпячена, склонённая набок голова чуть запрокинута, на шее блестит нитка крупного жемчуга; полусогнутой выставленной вперёд ногой тётя неторопливо покачивает из стороны в сторону.

У её ног, возле осколков, на корточках сидит в сером костюме стройный широкоплечий мужчина с красивыми бело-голубыми волосами, блестящими в цветных лучах куба.

Помедлив, тётя спрашивает:

– Будешь обвинять в расточительстве, как мой дорогой супруг?

– Мне просто жаль, когда красота гибнет.

– Да? – тётя смотрит на него так... жадно, как я никогда не видела, чтобы она смотрела на дядю или ещё кого-нибудь. – Забудь об этой вещи.

Она касается приколотого к декольте изумрудного фонтиса с благословенным крестом: на полу вспыхивает зелёное пламя. Мужчина поднимается, недолго смотрит на догорающие осколки и садится в изящное кресло, повёрнутое ко мне спинкой. Медленным движением отбрасывает длинные волосы, разметавшиеся по резной костяной кромке кресла.

Тётя жадно смотрит на мужчину, а он облокачивается на подлокотник.

– Тебе скучно? – спрашивает она.

– Я не вполне понимаю, зачем ты меня пригласила, Шарлотта.

– Шарли.

Мужчина медлит:

– Хорошо: Шарли.

– Думаю, ты понимаешь, зачем я тебя пригласила.

Тётя вздыхает, отталкивается от секретера, на ходу вынимает заколки из высокой причёски: волосы, раскручиваясь, падают на плечи роскошными волнами. Довольно долго она смотрит на мужчину, прежде чем наклониться. Её руки смыкаются на резных подлокотниках-драконах, волосы текут вниз. Она склонилась так низко, что лица должны соприкоснуться. Внезапно, разрывая её рыжие кудри, поднимаются его длиннопалые руки, ложатся ей на плечи, решительно отстраняют.

Мужчина поднимается, я успеваю заметить недоумение на красивом тётином лице прежде, чем волосы его скрывают. Гость отходит к окну, к узкой щёлке между тяжёлыми расшитыми портьерами, суёт руки в карманы. Тётя валится в кресло, закидывает ноги в хорошеньких туфельках на столик рядом с вращающимся хрустальным кубом, заточившим в себе скалящегося дракона.

– Шарлотта.

– Шарли, – неверным голосом поправляет тётя.

– Хорошо, – он склоняет голову, потирает лоб, словно собираясь с мыслями... долго медлит. – Ты замужняя женщина.

– Какой убогий аргумент, Алоис.

– Но для меня он имеет значение.

Они молчат. Я начинаю замерзать, скучно. Алоис... какое красивое имя...

– К тому же... – Алоис убирает руку в карман, – не понимаю, почему ты проявила ко мне интерес.

– Потому что ты проявляешь интерес ко мне.

– Не проявляю... – он качает головой. – Уже нет.