Закоулки. Нехоженые тропы.

Глава 4. Рассуждая над столом бабушки

Однако передумала она довольно быстро.

Уже на следующий день в крепость стали прибывать ученики, и наши, и гости из Солнечной школы. А первого сентября на торжественной линейке старший попечитель объявил, что через несколько дней, в ближайшую пятницу, состоится бал, посвящённый началу учебного года. И ещё, как и каждый год, напомнил, что едва начнутся занятия, переходы на стеночках и на привратницкой избушке сразу закроются. Чтобы попасть в большой город потребуется получать специальное разрешение. И потому наряды для бала желательно купить сейчас. Пока имеется в запасе пара деньков. Варьке оказалось выгодно забыть о зароке, бал она пропустить не могла. Потому решила, что не стоит терять времени, а надо не медля бросаться искать каких-нибудь старших учеников, чтоб увязаться за ними в крупный торговый центр да набрать там вещиц посимпатичней. Чтоб не только на этот бал, а и на все последующие хватило.

Собственно, занятия начались прямо с первого дня сентября, но ученики прибыли не все. Кого-то задержали дела, кого-то проблемы. Дела и проблемы родителей, разумеется, а не детей. Так каждый год происходит. Иногда и учителя опаздывают. Мне кажется, здесь действует принцип… не знаю, как его назвать. Ну, вот почему в гости последним приходит человек, который ближе всех живёт? Он думает, что ему совсем недалеко идти, потому и не торопится. Для ходока, наверное, так же. Тому, кто умеет прокладывать закоулки, идти всегда недалеко, вот он и не спешит.

Потому Заозёрские переходы никогда не закрываются первого числа, хотя именно так заявлено в правилах. Их перекрывают потом. Из стеночек вынимают кирпичи. Прямо из середины. Если стенка таким образом нарушается – закоулочный ход проложить уже не удастся. Так странно, ведь когда она ветшает от времени, рассыпается с краёв, то способна держаться довольно долго. А если человек вмешивается, да ещё из самой середины камень достаёт – то всё! Считай, замок повесил. Эти кирпичи в кабинете старшего попечителя хранятся, за семью замками.

Что касается привратницкой избушки, то Мавра Антониновна закрывает переход по-своему. Внутри дома она ставит к стене кровать, то есть ночью незамеченным не пройдёшь. Днём привратница покидает дом редко. И ружьё у неё всегда под рукой. Хотя отстреливаться Мавре Антониновне ещё ни разу не приходилось. А снаружи избушки привязан огромный пёс. Секрет стены этого дома мне тоже не совсем понятен. Стенки на аллее настроены на определённые города, а в избушку можно попасть из разных. Наверное, Анжелка права, моя учёба в Заозёрье не имеет смысла. Мне никогда не разобраться с тонкостями переходов. Впрочем, это оттого, что я не особо и слушаю учителей, часто смотрю на уроках в книгу. Как тогда мама сказала? Что-то о том, как я опрометчиво примеряю на себя жизнь обычного человека. Может, и опрометчиво, зато основательно.

В общем, я размышляла о том, что скоро запрут нас здесь, и без разрешения уже никуда не рванёшь. И это хорошо, так как должно обезопасить Нику. Потому что сюда просто так тоже никто попасть не сможет. Формально и в дни открытых стеночек свободно гулять по миру нельзя, пока ходоку не исполнилось шестнадцать лет, но у многих получается запрет обходить. Мы сами тому яркий пример. Ох, уж эта прогулка в Москву! А тех, кто способен запросто изобразить дверь на любой поверхности, скажем, на лесной тропинке, в школе можно по пальцам пересчитать. И все они учителя, кроме Ники. До последних событий она считалась примерной девочкой, но сейчас за ней, скорей всего, станут наблюдать.

Впрочем, оно и к лучшему. Нам явно не стоило больше совать свои носы в сомнительные закоулки. Только вот мне не давала покоя мысль, что же кроется за интересом Ступицына к сестрёнке. То есть, нос надо было всё-таки куда-то сунуть, только не в сомнительный, и не в закоулок. Я всё собиралась добраться до архива, почитать об этом ушлом мужике, но Варька говорила лишь о бале, и это сбивало с мысли.

Подруга, как и обычно, настаивала на том, что старшими учениками, за которыми мы хвостом увяжемся в большой город, должны непременно оказаться Славик с Игорем. Тоже мне соригинальничала. Чего настаивать? Только они нам не отказывали. И то не всегда. Выбор невелик, получается.

На другой день после занятия, посвящённого истории ходоков, мы обе подошли к ребятам. И те снова не отказали. Больше того, сказали, что отправляются через полчаса. То есть они и без нас туда собирались, причём как раз в это время. Мы с Варькой успели забежать на кухню, схватить по бутерброду, а потом – в комнату, сумки оставить, телефоны взять, Нику в известность поставить. Она всё ещё ощущала непроходящую слабость и старалась не вставать с постели. И заговаривала о том, что ей совершенно не хочется брать в руки перстень и бродить по закоулкам. И это тоже к лучшему, теперь сестрёнка явно не станет стремиться в Москву, да и вообще никуда не станет. К тому же мы напугали её рассказом о сбежавших уголовниках.

Точно не станет.

О приключении на Поляне висельников мы сначала собирались рассказать лишь Виктору Владимировичу. Что и сделали. Он, выслушав, велел держать язык за зубами. Но от Ники скрыть не получилось. Просто мы с Варькой не очень хорошо умеем молчать.

Сестрёнка кивнула в ответ на предупреждение о том, что мы собираемся ненадолго в Питер, и сказала:

– А я на бал не пойду.

«Правильно, у неё и сил не хватит», – мысленно согласилась я и подумала о том, что мне тоже не особо хочется на бал. Во-первых, Нику оставлять надолго одну нежелательно (она какая-то совсем обессиленная, вдруг захочет водички попить и свалится), во-вторых, мне постоянно так неуютно в толпе, скопления народа нервируют. В школе же сейчас собралось слишком много людей. Да и вообще, настроения нет.