Канарейка

10

Сестра Фреда хлопнула в ладоши, призывая хористок к дисциплине, все замерли, она взмахнула руками и... я мягко сползла на пол.

Нет, колени у меня готовы были подкоситься самым натуральным образом, но упасть бы - не упала. Однако, оценив ситуацию, решила, что  в данный момет это станет лучшим выходом.

- Лира! - Фреда и стоявшие рядом девочки бросились, кто дуть мне в лицо, кто помогать подняться.

- Простите, я, наверное, немного перегрелась на солнце. - усиленно перебирая ногами, при поддержке Поли и других хористок добралась до лавки.

- Сестра Фреда, пожалуйста, можно она немного посидит. - подруга, молитвенно сложив ладони, за меня попросила руководительницу хора, - ей... столько пришлось пережить. Да и пост...

- Знаю. - та нахмурилась куда-то в сторону, так, что стало непонятно, на меня сердится, или потому, что внутренне не одобряла применённые ко мне меры. - Так, девушки, по местам. Лира сегодня ещё отдохнёт. Леся, займи её место.

Для начала, как и положено, немного распелись несложными упражнениями.

Затем соперница, горделиво занимавшая место в центре, одёрнула платье, одарила меня полным превосходства взглядом и запела.

Надо признаться, талант у неё был. Сочный голос красиво вывел первые звуки гимна. Следом подхватили ещё двое, а дальше вступил весь состав. Песнопения в храмах всегда звучат по-особенному. Тут и строгость акапельного пения, и акустика, и торжественность текстов, которые лично я никогда не могла разобрать.

Клянусь, даже сейчас, сидя в двух метрах от поющих, с большим усилием различала лишь отдельные слова, смазанные многоголосым эхом. Речь шла о божественных родственниках, и что-то про то, чтобы они не плакали о нас. Больше - ничего не понятно.

Однако, моя маленькая уловка с полуобмороком, направленная на то, чтобы посидеть слушательницей и позапоминать тексты с мелодиями, оказалась не такой уж бесполезной.

Где-то к середине третьего гимна, я поймала себя на том, что мысленно пою со всеми. Пусть без слов, на уровне "ля-ля-ля", но понимая, куда сейчас пойдёт мелодия. То ли от того, что церковные каноны не отличаются большим разнообразием тем, то ли где-то в доставшейся мне голове всё-таки хранились воспоминания, задавленные новой личностью, обладавшей собственной памятью.

- Так, уже хлеб. - размышляла я, - Теперь бы ещё с содержанием песен разобраться, и вопрос можно будет решить. Да. Ещё изыскать возможность порепетировать в одиночестве, без пристального постороннего внимания.

Честно говоря, к концу занятий голова уже просто раскалывалась. Красиво это вот всё, но монотонно - до одурения. Особенно, когда приходится всё время напрягаться, чтобы разобрать смысл.

Отпустив девчонок, сестра Фреда задержала меня и присела рядом. Кроме нас в храме никого не осталось. Скоро явятся сёстры, следящие за порядком, но пока мы были вдвоём. Сердце сжалось нехорошим предчувствием.

- Лира, через две недели большой праздник. Если ты не успеешь прийти в себя, боюсь матушка-настоятельница... будет очень недовольна.

Выражение её лица при этом красноречиво говорило о том, что мне такого варианта просто не простят.

- Что же делать? - растерянно глянула в лицо собеседницы.

Новость была из разряда "хуже не придумать". В одиночку, и даже при поддержке Поли, в новых обстоятельствах не справиться. Придётся рискнуть. Тем более, что Фреда явно не проявляет признаков неприязни. Да и, думается, тоже заинтересована в моём успехе, ибо в случае провала - не поздоровится и руководителю хора.

- Сестра, я могу просить вас о помощи?

- Слушаю тебя.

- Возможно ли получить разрешение репетировать одной.

Собеседница сделала недоумённое лицо, пытаясь подобрать правильный ответ.

- Я понимаю, что днём меня просто так никто не освободит от работы. Но... например, по ночам.

И, тщательно подбирая слова, поведала ей уже набившую оскомину версию про частичную потерю памяти. Мол вот тут - помню, а тут - не помню. Музыка - в голове, а слова выпадают.

- В порядке проявления дополнительного рвения в вере, может быть и... может и разрешат. А сборник гимнов я тебе дам. Только ты знаешь, что... лучше просись в затворную келью для этого. Так оно спокойнее будет. - та снова нахмурилась и покачала головой, - Сил-то хватит? И так душа в чём теплится, если ещё и без сна...

- У меня выхода нет. Жаль, что в храме отрепетировать не получится.

- Вот что, я для тебя подберу что-нибудь новое - сольное. И скажу, что это специально к празднику, а для того - нужны отдельные занятия. Попрошу, чтобы была возможность оставаться после общей программы и упражняться отдельно. Вот и подтянем твою память.

- Спасибо. - кивнула я, а про себя подумала, что заниматься в этой, как её... затворной келье всё-таки придётся. Петь, а точнее разучивать незнакомые тексты, выдавая свою неосведомлённость, в общей комнате, да ещё и по ночам - вариант неподходящий. А иного свободного времени у воспитанниц просто нет. - Вы только никому не говорите про мой недуг, пожалуйста.

- Да уж это-то понятно. Ступай.

Но старухе Тейле о нашем разговоре всё-таки рассказали. Кто-то подслушал и донёс. И к вечеру меня снова потащили "на ковёр".

Господи, я так вымоталась за этот длинный день, наполненный переживаниями и тяжёлой физической работой, к которой в прошлой жизни никогда не имела ни тяги, ни какого бы то ни было  отношения, что известие о провале секретности новых планов буквально вышибало слезу. Злую. Пришлось приложить определённые усилия, чтобы перед самой дверью натянуть на лицо положенную случаю маску смирения.

Злобный взгляд настоятельницы, ткнувшийся в меня прям с порога, моментально вызвал ответный всплеск гнева. Да я не помню даже, когда в последний раз испытывала ощущение подобной беспомощной зависимости. Может, вообще никогда.

- Тихо, ти-ихо. - приговаривала самой себе, заставляя опустить глаза и прилежно сложить ручки, - Ещё придёт время, когда можно будет сказать ответное слово. А сейчас основная задача - дожить до момента освобождения.