Рожденная в пепле 

Глава 14.1

Каждый живет, как хочет, и расплачивается за это сам.

Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

На картине моя мачеха была не такой, какой я видела ее в последний раз. Но угадать в этой молоденькой девушке Дамину для меня не составило особого труда. Те же черты лица, тот же цвет глаз, тот же нос, подбородок — да все в девушке на картине было таким же, как и в моей мачехе. Это была она, но лет на двадцать моложе. В это было сложно поверить. Почему никто не видел этой схожести со жрицей отступников? Не потому ли, что сюда давно не заглядывали? А может, я просто ошибаюсь и это не она? Да только я скорее поверю в полную слепоту людей, чем в подобное случайное стечение обстоятельств. Моя приемная мать — отступница. А я — владеющая их магией. Вот уж точно насмешка богов. А отец, знает ли он? Не могу поверить, что первый советник императора якшается с преступницей. И даже более того — женат на ней!

Так, мне нужны доказательства… Я не оставлю этого так просто. Доказывай потом, что ты не связана с семейными тайнами. Нет уж, лучше во всем разобраться, а потом идти с повинной либо к самому императору, благо меня ждет скорая аудиенция, либо к отцу. Конечно, еще может оставаться вариант, что все это — запланированная стратегия по внедрению в стан врага, и мне не следует лезть не в свое дело, но почему-то верилось в это с трудом.

— Черт, ладно, разберемся! Должны же быть хоть какие-то сведения об этих жрецах!

Я сорвала со стены картину в раме и вынула из нее полотно. Пустую оправу повесила обратно — глядишь, и не заметят отсутствия портрета. Полотно оказалось тонким, не в пример холстам, на которых творили художники в моем мире. Поэтому сложенный в несколько раз квадратик как раз поместился в карман ученического платья, куда я его убрала от греха подальше. А то еще увидит кто меня с полотном в руках, и доказывай потом, что украла это от большой любви к искусству. Нет уж, спрячу и сама разведаю все, а потом буду думать и решать, что делать. А сейчас пора бы и выбираться отсюда.

Я оглянулась. Сзади все так же маячили неприветливые стеллажи, впереди — бесконечный коридор. Выбор невелик, если хорошо подумать. С одной стороны, пусть и не в уютной атмосфере, но кресла, которые при моих габаритах будут как небольшой диван, если поставить два вместе. Можно отдохнуть и пристроить больную ногу. С другой стороны — нескончаемая дорога, которая приведет меня черт знает куда, да и приведет ли вообще — тоже неизвестно. Так что вернусь и отдохну; если меня не найдут в ближайшие час-два, пойду дальше, а пока не сделаю лишних телодвижений. Энергию надо беречь.

Я кое-как дошла до кресел, подтащила одно к другому и устроилась на них. Неудобно лежать в скрюченной-то позе , да еще и подлокотники давят. Но все лучше, чем ничего.

День выдался насыщенным на события. Вначале пары, потом занятия с директором, этот поцелуй, а теперь еще и запрещенный зал с ликом моей мамаши на стене. Ну почему всегда я? Хотелось выть в голос от несправедливости ситуации. Даже с мужчиной переспать не могу спокойно, волнуюсь, а не вернется ли хозяйка тела. А теперь еще и это… Мысли, блуждавшие в голове, были одна мрачнее другой. Заснула я, прокручивая в голове наш разговор с Георгом, размышляя, что же нас ждет при следующей встрече. И снилось мне, уставшей и изнуренной, что-то темное, тянущее из организма все оставшиеся соки.

***

— Летта… — звучало где-то на краю сознания смутно знакомым злым голосом.

Просыпаться не хотелось, я только отмахнулась от надоедливого шума и попыталась сильнее зажмурить глаза, хотя, казалось бы, куда еще сильнее-то. Да только голосу там, в реальности, такое пренебрежение явно пришлось не по нраву. Меня схватили за плечо и с силой тряхнули, пытаясь привести в чувство.

— Ее все там ищут, а она спит в проклятом зале. Сумасшедшая девица!

Сознание начало проясняться, я уже могла понять, кто со мной разговаривает. Меня нашли, слава Триединым. И неважно, что нашел недовольный и злой директор, главное, что сейчас он меня разбудит и выведет из этого ужасного места. Да только темный туман в моем сознании не желал отпускать. Липкие щупальца сильнее сжали свои объятия. Я ощущала их каким-то внутренним чутьем. Не видела, но знала, что они есть, там, в моей душе и в моем теле, полностью окутавшие мое сознание. Неужели защита добралась до незваного гостя? Или одно из творений отступников вырвалось на волю и теперь лакомится глупой первокурсницей?

— Открывай глаза! — рыкнул Георг.

И следующее, что я почувствовала, это обжигавшую боль. Этот псих влепил мне пощечину! Очнулась я не от обжигающего удара, а от возмущения и злости. Яркие чувства пришлись не по нраву темному существу, и оно отступило, а я наконец-то раскрыла глаза. Голова гудела, щека пульсировала болью. Хорошо же он приложил, ничего не скажешь. Я дотронулась до нее, пытаясь унять пульсацию. Покраснела, по-любому покраснела. Я злобно уставилась на Георга, но он только усмехнулся, явно довольный собой. Сволочь!

— Очнулась? — ухмылка все-таки сошла с его лица, и теперь он осматривал меня с настороженностью. — Кто же спит в таком месте, Летта?

— Ваши молитвами, — пробурчала я, поглаживая ноющую щеку. — Откуда я знала, что здесь такая защита? Кто вообще придумал эту ересь?!

— Отступники, — коротко ответил директор. — И это не защита. Это вырвавшееся порождение проклятого бога. Поэтому такие залы и закрыты для посторонних. Они опасны как своими знаниями, так и тем, что их населяет. А вот как ты здесь оказалась — непонятно!

— Дверь… — я неуверенно кивнула на железного монстра, да только, как назло, сейчас створки были плотно закрыты. — Вошла через дверь. А до этого провалилась сюда… Не знаю как.