Нищий Барин

глава 4

Глава 4

Два важных господина, одетые в добротные вещи. Один из них, чернобородый, явно купец, в руках икона, другой, рыжий, очевидно, сосед мой, помещик, наливочки в корзине виднеются, не с пустыми руками сосед приехал. От и нахрена он мне тут нужен? Купца ждал, а вот бухать нет желания.

– Пожалуйте в дом, – тем не менее, радушно приглашаю я.

Обнимаемся и с Карпом Петровичем и с соседом. Бля, не узнал как того зовут. Но приходит на помощь купчина.

– Елисей Пантелимонович, иди первым, мне ещё надо покупки достать.

Точно! Мирон мой слуга же мне говорил имя соседа. Значит, кроме иконы, ещё чего Зернов привез. Память молчит. Любопытно. Во дворе тесновато, во-первых, карета – замызганное чудовище метров пять в длину, запряжённая парой лошадей, управлял её кучер, тот, что сейчас с корзиной подарков в дом идёт. Во-вторых, есть ещё и телега, та точно купчины, крытая какой-то дерюгой. Тоже пара лошадей, ну и возчик уже, а не кучер. Мордатый здоровый дядя, за охрану, поди, ещё. Не жду покупок, иду в дом. На столе уже изобилие, деревенское, конечно. В центре стола огромная рыбина, метр, не меньше, запеченная целиком в печи. Мои слуги расстарались.

Гостем выкладываются кривоватые разновеликие бутылки из темного стекла и что-то вроде закуски мясной. Четыре штуки, навскидку по литру! Это если даже вино и то много. Рассаживаемся, купец уже отдал мне икону и ещё у него с собой сверток и деревянная резная шкатулка размером сантиметров сорок на двадцать.

– Что, Лешка, заждался? – басит он, наливая себе вишневой, как выяснилось, наливки. – Я своё слово держу! На то мы, Зерновы, и купцы! Извернусь, но найду что обещал! А?

Память по-прежнему отказывается мне помогать, и я вгрызаюсь в запеченную белорыбицу. Покажет же он мне когда-нибудь, что я у него прикупил. Гость пошевелил усами и недовольный моим спокойствием нажал на зажим на изделии плотника.

Шкатулка открылась, и я сначала не понял, что там. Длинная костяная трубка с каким-то выростом на краю, вроде как из камня, фарфоровая красивая миска, что-то вроде циновки, пара железяк с костяной ручкой, одна похожа на ступку, с квадратным основанием. Пока не понял.

– Настоящий набор, из Лондона! – хвалится, разворачивая сверток и протягивая мне дополнительно увесистый мешочек. – Товар лучше, чем тот, что я тебе привозил раньше!

Развязываю и сначала не понимаю, что там такое коричневатое, а потом дошло. Опиум. Я наркоман ещё?

– Сорок два рубля ассигнацией ещё мне должОн! Не хватило, – добивает меня добродетель.

Держу покер фейс – купил и купил. Употреблять же мне сейчас не обязательно. Тем более, в случае чего как обезболивающее подойдёт. Выпиваем, первый тост за хозяина дома, то бишь за меня. Назло отпиваю глоток и ставлю стопку, тоже кривоватую и мутную, на стол. В стопочке грамм сто пятьдесят помещается.

– Не пойдёт так! Обидеть хочешь? – ревет медведем Елисей.

– Дохтор пить запретил, расшибся давеча на телеге, – не ведусь на уговоры я.

Мордовороты сразу потускнели лицами, не иначе моё пьяное состояние им нужно для чего-то. Ясно как божий день, переглянулись между собой так, будто я не замечу. Лешка бы не заметил. А Герман Карлович в его теле собаку скушал на таких вещах.

Плавно, пока не набухались гости, перевожу разговор на нужные мне дела. Прошу достать мне картошки.

– Есть у меня с собой эта чертово яблоко, отдам, проросла она, отдал бы за так, но лучше поменяю, да хоть на рыбку копченую, уж очень она у тебя хороша! – кивает головой купец на белорыбицу.

Кстати, откуда у меня такая вкусная рыбка? Волга далековато отсюда, километров двадцать.

– Томаты есть ещё у вас другого сорта? – вспомнил я неказистость своих плодов.

– Томато? Что такое? – переспросил купец.

– Ну, помидоры, такие красные, жёлтые, – попытался пояснить я.

Наконец, меня поняли.

– Любовные ягоды то, у нас их все «псинками» зовут, – да брал же ты весной их у меня, неужели не прижились? – деловито спросил Карп Петрович.

– Другой сорт хочу, – сконфузился я. – А ещё хочу продать пистолет.

– Тот, батюшкин, от француза доставшийся? Я возьму! – рявкнул медведем Елисей, который уже тяпнул грамм триста, не меньше, своего натур продукта.

– Да ты со мной сначала рассчитайся, – хитро сказал Карп Петрович.

– А давай сменяем! Ты мне пистолет, а я тебе щенка от своей легавой?

– Да я не охотник, зачем мне щенок? Я же и своих продал! – отбрехиваюсь от мены я.

– Мне и продал, лопух, задешево, – говорит Елисей и оба гостя ржут, не стесняясь меня. – Не хочешь на щеня, давай на девку. Прасковью помнишь? Понравилась же тебе, когда по весне гостил? Отдам!

Предложение, очевидно, хорошее, судя по приунывшему Карпу Петровичу. Уверен тот, что соглашусь я.

– Задница – во! Сиськи – во! А кричит как! Заслушися! – напоминает похотливый сводник-сосед.

– Я ещё за прошлый раз грехи не отмолил, – наугад отмазываюсь я, помня лютость своего попа.

Прокатило. Тело на Прасковью реагирует живо, помнит то, чего не помню я. Гости степенно выпивают и закусывают. Кушают, впрочем, не сильно аккуратно. Молчание, а вернее чавканье, продлилась целую минуту.

– Быка забирай, Малыша! – предлагает настойчивый любитель оружия.

– Так ему десять лет! – выпалил я.

Упс, это информация от бывшего хозяина тела. Прорвалось. Десять лет это, судя по моим интонациям, много.

– Эх! Забирай бочки, что у меня делают. Четыре штуки отдам!

– Бочки хорошие жестяные у Елисея, – подтвердил Зернов.

Итак, примерная цена пистолета – это щенок, баба молодая, бык неизвестной породы или четыре бочки. Хрен разберёшься тут! Бочки явно нужны будут, в Кострому урожай отвожу по осени.

Иду за пистолетом и, судя по возгласу, понимаю, оружие с историей.

– Точно! Это из него твой батюшка на дуэли графа подстрелил! Почистить, чтоб блестел и в гостиную! – вертит покупку Елисей.