Сосед с последнего этажа

История вторая. Сломанные стулья души

Я был слишком занят на работе. По сути, не то, что бы "слишком", но круговерть недели с пробками в час пик, зарядившими ливнями и начавшимся насморком и полным недосыпом да шатанием между нераспакованных коробок в придачу полностью перебила мою память. В пятницу я вспомнил про ключ, который положил себе в карман в понедельник: Гошка сдержал слово, и дубликат дожидался меня в почтовом ящике. Я не набрался смелости подняться к нему - во-первых, это растянулось бы надолго, а я дрожал перед будильником, во-вторых - я не мог избавиться от холодка по спине, когда этот ребенок был рядом. От чувства, что с ним что-то не так. Или со мной. Потому я малодушно нацарапал записку благодарности и вместе с купюрами сунул в ящик его квартиры номер десять.

В пятницу я распаковал последнюю коробку и водрузил на полку над старым креслом последнюю стопку книг. У Гоши вещи жили какой-то своей жизнью. А у меня они просто стояли рядышком. Я критически осмотрел погруженную в полумрак вечернего дождя комнату. Диван, застеленный новым белым покрывалом. "Чтобы пространство визуально увеличить", - сказала мама, когда всучила его мне. Я приходил в ужас, думая о том, как оно будет выглядеть после моего первого выходного, но все равно застелил - за неимением другого. Старое кресло, служившее, видимо, еще дедушке хозяйки. От него идет характерный запашок и, как только мама с Машкой придут в гости, мама велит от него избавиться. А пока я себе позволил негигиеничную роскошь - кажется, что время в нем течет совершенно по-иному. В нем где-то спрятали вечность.

В который раз я чихнул и обернулся в поисках салфетки или полотенца. Насморк меня прикончит. За окном лил дождь, впереди ждали суббота и воскресенье, когда мои мысли не займет ничто, кроме... хах, сломанных стульев моей души. Я сам себе удивился, сморкаясь в обрывок туалетной бумаги: мне жутко хотелось забраться на пятый этаж, постучаться в десятую квартиру, перешагнуть равнину ботинок, прошмыгнуть мимо горы курток, проигнорировать Маркиза и есть вместе с Гошей яичницу.

Но я заставил себя пойти и сесть в старое кресло. Гоша - Машкин ровесник. Кем я должен быть, чтобы искать его общества? Есть у меня чувство собственного достоинства или нет?.. И я заставил себя отыскать на полке томик Конан Дойла, попутно думая, что на кухне у меня по-прежнему есть только хлеб и колбаса, да еще остатки зоологического - мама дала в прошлый раз. И целый вечер. Который я мог бы провести, узнавая интереснейшего человека, но сам отказался от такой возможности. Хм, видимо Гоша прав: я упускаю шансы один за другим. Опять Гоша!

Когда, прижимая к животу книжку, я пытался зажечь газ под чайником, в дверь позвонили. Я уронил Холмса на напольную плитку. Это значит "довольно противиться судьбе"?..

И я побежал открывать, снова чихая по дороге и прикрывая нос рукой.

- Мишка! - на пороге стояла моя дорогая сестра. Ее красный зонтик-трость опирался о пол, как волшебная палочка, и оставлял лужи. - Сюрпри-из!

- Маша? Как ты тут, что... А-апчхи! - пришлось отвернуться и чихать в рукав. На что мне эта головная боль? Сейчас снова будет свои идеи толкать.

- Почуяла, что ты, братец, заболел! - важно отодвинула меня в сторону Машка, одним взглядом выцепила место в углу, куда ткнуть зонтик, а потом деловито принялась расшнуровывать свои прозрачные калоши.

- Я, вообще-то, занят, - буркнул я. - Предупреждать надо.

- Занят? - фыркнула Машка. - Всем известно, что пятничный вечер ты спускаешь в трубу.

Я поморщился, глядя, как сестра отставляет калоши к стене, трясет волосами, нагинается, закручивает их гулькой и, выпрямляясь, закрепляет резинкой. Это значит, что она готовится развернуть бурную деятельность.

Должен сказать, Машка - тот еще ураган. Разноцветный, которому не знаешь, что придет в голову. Она всегда знала, как добиться своего: с самого рождения, когда я стирал ее пеленки, жалуясь маме на судьбу. А мама меня убеждала, что это обязанность старшего брата. Когда Машка подросла, оказалось, что доставать игрушки из-под батареи - тоже обязанность старшего брата. В благодарность я получал шедевры искусства, виртуозными штрихами выполненные поверх моих домашних заданий. И в школе объяснить их происхождение третьекласснику оказывалось проблематично.

Зато в чтении книжек под одеялом мы были солидарны, как и в запрещенных драках диванными подушками. А еще в планах исследовать необитаемый остров и найти сокровища.

Теперь Машка закончила первый курс педучилища с отличием, а я крепко влип офисным планктоном в пучину менеджмента.

- Мама сегодня осталась сверхурочно, - донесся голос Машки с кухни. - Мишель, у тебя что, в холодильнике мышь повесилась?.. Что есть будем-то?

"Мишель" - сестра одержима Парижем. Я вскинул брови.

- Холмса снова читаешь? А посмотреть не хочешь? У тебя есть телевизор? - из Машки вопросы сыпались, как из мешка. - Вполне уютненько... - она уже порхнула в комнату. - Покрывало такое белое, садиться страшно. А кресло волшебно! - я услышал, как она плюхнулась в него поперек. - Мишель, я тоже такую квартиру хочу!

- Сдачала подрости, - злорадно отвечал я гнусавым голосом.

Машка выскользнула из кресла и подскочила ко мне, хмурясь. Протянула руку к моему лицу:

- Температуры у тебя нет, Мишель?

- Ой, перестань, - отмахнулся я. - Просто устал за неделю и все.

- Ну, да, - съязвила Машка, опережая меня и снова забираясь в кресло, теперь с ногами. Рядом с ней я себя чувствую улиткой-неудачником. Я осторожно опустился на белое покрывало дивана. - И потому сидишь в темноте, запихиваешься сухими бутербродами и перечитываешь Дойла.

- У тебя есть идеи получше? - так же язвительно отвечал я. Есть у Машки такое - с ней никогда не скучно. Если она в хорошем настроении, конечно. И, пожалуй, я таки рад, что она пришла. Где-то настолько глубоко, что даже себе самому не признаюсь.