Дыхание Велеса

Глава 14. Княжич Олег

Каждый есть тот, чье сердце в нем: волчье сердце - настоящий волк, хотя лицо человеческое; сердце бобровое - бобер, хотя вид волчий; сердце вепревое - вепрь, хотя подобие бобра.

Григорий Сковорода

Удельная Русь. Начало XIII века.

В лесу шла охота.

Молодой княжич Олег, сын удельного князя Мстислава Изяславича, стоял на звериной тропе с тяжелой и острой рогатиной. На нем была укороченная стола и багряное корзно[1], застегнутое под самым подбородком серебряной фибулой. Русая челка выглядывала из-под шапки, отороченной соболиным мехом. Ноги, обутые в короткие кожаные сапоги, нетерпеливо переминались - под ними шуршали опавшие листья и похрустывали ветки. Древко рогатины под ладонями княжича было влажным: он волновался, но виду не показывал. Взгляд его серых сощуренных глаз отливал холодом осенней реки.

Казалось бы, только недавно началась его взрослая жизнь, ознаменованная посажением на коня, а уже вздумалось ему тягаться силой с диким и могучим вепрем. Мстислав Изяславич этого бы ему не позволил, потому и пришлось уговаривать своего наставника, боярина Еремея. Тот долго не соглашался, опасаясь, как бы чего не случилось, но Олег ему поклялся, что отец ничего не узнает. Махнув рукой, Еремей дал добро.

- Спокойнее, княже, - слышал Олег его голос, доносившийся из-за правого плеча. – Скоро он на нас выйдет.

Еремей был велик ростом и зело бородат. Силы в нем было, что в медведе. В его коряжистых руках тоже лежала рогатина, только тяжелее, чем княжеская. С уговорами Олега он согласился, но лишь на том условии, что будет находиться рядом, и коли что-то пойдет не так, примет вепря на себя.

- Спокойнее, княже, - повторял Еремей, подбадривая молодого охотника. – Когда ударишь, древко из рук не выпускай, держи крепко, иначе беды не оберешься.

Олег на его голос не оборачивался, а только еще зорче всматривался в лесную чащу. Звуки воловьих охотничьих рогов приближались. «Скоро, скоро» - проносилось в голове княжича.

И вот далеко впереди что-то затрещало. Верхушки кустарников и стволы осин стали жалобно сотрясаться, разлетаясь в стороны, пока на тропу не вышло волохатое черное чудище. Вепрь был огромен и страшен. Почуяв перед собой людей, он внезапно остановился и втянул ноздрями прохладный осенний воздух. С клыков в траву потекла вязкая слюна. Низко наклонив голову, поросшую жесткой свалявшейся шерстью, он свирепо рассматривал новых врагов и глухо рычал. Их было всего двое и тот, что выглядел меньше и слабее, излучал едва уловимые волны страха. Выбор цели для кабана стал очевиден. Его глаза налились гремучей смесью крови и ярости, а грива на спине поднялась дыбом. Уже через несколько мгновений он начал свой смертоносный разбег.

Олег видел, как вепрь неумолимо приближался, ломая сучья и расшвыривая копытами землю. Из глотки зверя вырывались страшные звуки. Княжич всматривался в него, выбирая место для удара. Cердце отчаянно колотилось, грудь шумно вздымалась, а глаза не видели ничего, кроме несущегося с огромной скоростью врага. Пальцы, с которых он заранее снял все перстни (чтобы не скользили по древку), заломило от напряжения. Время как будто замедлилось, и Олег мучительно ждал момента столкновения. «Сейчас, сейчас» - молоточком стучалась в виске лихорадочная мысль. Вепрь был уже перед ним - последовал глухой удар и сильный толчок. Из-под Олега будто вышибли землю, перед глазами замелькали деревья, челюсть клацнула, чуть не перекусив язык и, если бы он не держался крепко за древко рогатины, полетел бы кубарем с ног. Но он устоял, и теперь почти в упор смотрел в глаза остановившегося перед ним зверя. Тяжелый и острый наконечник рогатины наполовину вошел в его грудь, но вепрь не сдавался - яростно рычал и продолжал напирать.

- Держи княже, крепко держи, - донеслось из-за спины Олега. – Смотри, как бы он вбок не пошел.

Кабан будто услыхал Еремея и действительно двинулся в сторону, выворачивая рогатину из рук княжича. Но тот успел переместиться, и вепрь вновь оказался прямо перед ним. Надавливая на древко, Олег сам пошел на него, загоняя острие все глубже и глубже. Кабан дрогнул, его мощные ноги подкосились и оглашая лес режущим уши визгом, завалился на бок. Все было почти кончено.

- Еремей, - позвал княжич, - подержи-ка.

Голос его звучал звонко и немного дрожал от пережитого волнения. Боярин подошел, и княжич передал ему древко своей рогатины. Сам же вытащил из ножен длинный охотничий кинжал и направился к раненому зверю, чтобы добить точным ударом в сердце. Олег торжествовал - это был момент его триумфа. Эх, если бы сейчас его видел отец! Несколько мгновений он стоял над вепрем, наслаждаясь терпким лесным воздухом и видом поверженного врага. Еремей понимал его чувства и даже заулыбался, вспомнив себя таким же мальчишкой - как же давно это было, и как быстротечно время. «А княжич-то молодец, - подумал он. – Такое чудище одолел».

Что случилось после, Еремей почти не помнил. Сначала рядом с тропою захрустели ветки, и боярин подумал, что это подъезжают дружинники, загонявшие кабана - потому и не взглянул в ту сторону. Когда же из лесной чащи выскочила самка вепря, он только и успел, что крикнуть:

- Берегись!

Олег обернулся, но сделать ничего не успел. Кабаниха ударом мощной головы сбила его с ног, пропоров клыком бедро, после чего вцепилась зубами в бок, разрывая в клочья столу и тунику. Одежда княжича в то же мгновение пропиталась паркой кровью. Рогатина Еремея ударила с такой яростью и силой, что пробила зверя до середины, уложив на месте. Отпихнув агонизирующую тушу в сторону, боярин бросился к Олегу.