До встречи в Загсе

Глава 29. Спасены!

Борис

Надо же — моя Катя, моя удивительная Катерина Петухова занималась танцами. Я почему-то этому совершенно не удивлен, ведь это видно по ее двум танцам, исполненным для меня, и в то же время в угоду собственной прихоти.

Танец на свадьбе был предназначен не мне, но я по достоинству оценил его. Танцевальный марафон вместе с жителями деревни химба, когда они чуть не вызвали дождь, или солнечный удар, или еще какую-то природную аномалию, был предназначен как раз-таки мне, но увидели и вняли ему другие люди.

Сегодня ночью Катя открылась мне с новой, другой стороны. Она поделилась со мной тем, чем должна была, и промолчала о том, что я мог сам угадать.

Это удивительно — но я впервые чувствовал женщину настолько хорошо и органично. Как настройщик роялей. И, удивительное дело, она открывалась мне, позволяя открывать те замочки, что были прежде закрыты благодаря ее ершистому характеру.

Все знают: женщины — как фортепиано. Можно не заморачиваться, пугаться, стесняться, не принимать ее всерьез и сыграть что-то вроде собачьего вальса. А можно открыть ей свое сердце, и тогда выйдет настоящая, удивительная, обволакивающая мелодия. Но у нас все получилось совсем по-другому. Мы вдвоем настолько устали от социальных ролей, навязанных нам обществом и внешним миром, что они как шелуха облетели под гнетом обстоятельств в пустыне. И именно поэтому мне впервые удалось услышать божественное звучание — женщину, которая...

Я лежал с открытыми глазами, глядя в плетеный из прутьев вперемешку с рыжей глиной потолок и думал о Кате, купался в чувствах, которые вдруг как лавина обрушились на меня.

Но даже самая длинная, удивительная ночь может закончиться, и наша закончилась тоже. Я очнулся от гортанных выкриков у хибары, где мы с Катей спали последние полчаса. В прошлый раз такого ажиотажа не было, значит, что-то случилось.

Катя спала, доверчиво прильнув к моей груди, и я отчетливо слышал, как бьется ее сердце. Тук-тук-тук. Вздох. Тук-тук-тук. Такая слабенькая, такая сильная, такая удивительная женщина. Я точно могу сказать, что таких не встречал никогда и нигде. И обретя это сокровище, мне особенно было тяжело сейчас оставлять ее даже на минуту, словно между нами выстроились какие-то сети, струны, которые нельзя было растягивать, иначе они истончатся. И только рядом мы представляли собой настоящее целое и могли противостоять всему миру. Вместе.

И дело даже не в жаре, которая может сплавить последние мозги, и не в адреналине, который может заставить делать все, что угодно, даже прыгнуть выше головы, дело совсем в другом…

Медленно встаю, натягиваю шорты, и, подумав, футболку – не хочу повторения вчерашней глупой сцены соблазнения подружки шамана.

Выхожу во двор, на улицу и тут же жмурюсь. Солнце, хоть еще и не поднялось высоко, но уже жарит как обычно неотвратимо сильно, выжигая все на своем пути. Песок скрипит под ногой, и я, необдуманно сделав шаг за пределы глиняного дома, тут же подпрыгиваю, обжегшись.

- Эй! - кричит кто-то и я удивленно оглядываюсь, гадая, откуда может идти этот звук. Боюсь, что это мираж, новая мистификация пустыни. – Мы вас нашли! Сюда!

Выхожу из хибары и застываю, пораженный: на улице стоит джип, из которого высунулся молоденький веснушчатый парень.

- А мы вас уже сутки ищем! – закричал он мне, показал большой палец и добавил: - Никуда не уходи, я сообщу о вас на большую землю!

Я помедлил несколько минут, повернувшись к проему двери. Как бы мне не хотелось обратно в цивилизацию, но, если быть совсем честным и откровенным, больше всего мне хотелось остаться с Катей.

Предчувствие тонкой иглой впилось под ребра: я подумал о том, что там, за пределами пустыни, все будет совсем по-другому. И эта искренность, полная открытость, доверие могут не повториться. Кажется, действительно, Петухова, теперь уже мадам Пак, стала мне настолько дорога, что я уже не мыслил без нее и минуты своей жизни.

- Эй, - ткнул меня в плечо долговязый владелец джипа. – Рад, что нашли вас!

Я угукнул в ответ.

- А девушка? С ней все в порядке? – спросил улыбчивый спасатель.

От этой его улыбки, обычной, участливой, мне почему-то стало не по себе, так, будто он хотел отобрать у меня мое сердце, душу. Я мрачно и тяжело посмотрел на него. Молодой человек тут же поднял руки вверх в примирительном жесте:

- Да я что? Я ничего! Просто интересуюсь. Ну раз все в порядке, собирайтесь, и поехали в отель. Наверное, помыться очень хочется? – подмигнул он мне, намекая на пасту из охры и коровьего жира, которым меня покрыла Катя.

- Очень!

- Ну так идемте, я вас жду в машине.

Сказав это, он тут же сорвался с места, чтобы скрыться в вентилируемом автомобиле, который наверняка был оснащен климат-контролем самого последнего выпуска. Я вздохнул и вернулся в хижину. Катя уже натягивала кроссовки. Ее утренняя лохматость, помятость, выглядела так мило, что я не удержался и снова привлек ее к себе для поцелуя. Нет, волшебство этой ночи никуда не делось. Она все еще моя, она все еще была связана со мной.

- Прибыла помощь? – спросила она, улыбаясь.

- Да, - я потерся носом о ее нос. – Ты рада?

- Я бы все отдала за горячий душ и чашку кофе.

Скривил нос:

- Кофе? В такую жару? Фууу.

Она рассмеялась тихо, спокойно, и легонько ткнула своим маленьким кулачком меня в плечо:

- Не всем ведь жить на зеленом чае!

Я сделал вид, что удивлен ее осведомленностью, выпучив глаза.

- Ой, да брось! – хихикнула Катя. – Весь ЗАГС в первый же день как мог прошелся своими шутками по твоему пагубному пристрастию.

- Я пресеку все шутки на рабочем месте! – ответил ей в волосы, прикусив розовую мочку уха.

Она мягко отстранилась.