Позолота вся сотрется - 2.

Глава двадцать седьмая, заключительная.

Белый рояль стоящий на полукруглом возвышении, покорный проворным пальцам долговязого музыканта, непринужденно рассыпал звуки легкого блюза. Ноты беззаботными горошинами скакали в янтарном освещении сцены и создавали лениво-праздничное настроение у посетителей. В отличии от них, мое настроение грозилось испортиться. Патрисия явно опаздывала. Бокал с темно-красным, почти черным вином был уже выпит, а взгляды сидящего напротив моего столика здоровяка с приятным лицом и блестящими от бриолина русыми, тщательно зачесанными назад волосами, становились все пристальней. Ямочка на подбородке и маленький ротик делали его лицо добродушно детским, но цепкий взгляд серых глаз выдавал в нем охотника за одинокими дамами.

Поймав мой взгляд здоровяк улыбнулся мне своим маленьким ротиком и подмигнул. Я излишне резко поставила свой бокал на белую, скользкую от крахмала скатерть и уже приготовилась встать.

- Николь, я прошу прощения за мое опоздание! - хрипловато-медовый голос Патрисии раздался у меня за спиной.

Медленно обернувшись и старательно сохраняя на лице фальшивую улыбку, я глянула на Патрисию. Ее смуглые плечи вызывающе мерцали в пене белоснежных кружев. Черные кудри змеились высокой и замысловатой прической, кроваво-красные камешки в длинных сережках дрожали и переливались, а розовые губы влажно изогнулись в виноватой улыбке.

Улыбка Патрисии была искренней, а взгляд черных, словно спелая смородина глаз был просяще-жалобный. Я пожала плечами стараясь казаться спокойной и вставать из-за стола передумала.

- Всегда подозревала, что пунктуальность не является твоей чертой, как впрочем и многие другие хорошие привычки, - мой голос был холодным и строгим, словно принадлежал чопорной, старой учительнице.

Я невольно скривилась, дасадливо нахмурилась. Начало нашего разговора с Патрисией мне не понравился. Появилось чувство, что она обыгрывает меня в неком негласном состязании.

Моя несостоявшаяся подруга и сестра понимающе хмыкнула, тщательно замаскированное торжество мелькнуло и тут же пропало в глубине смородиновых глаз. Патрисия грациозно опустилась на мягкую, оливково-зеленую кожу удобного кресла, протянула руку к золоченной папке с меню. Звякнули подвески на слишком широком браслете, затрепетали рассыпая веселые искры кроваво-красные камешки.

Мой взгляд словно приклеился к этому тяжеловесному, слишком объемному браслету на смуглом и тонком запястье. Камешки дрожали красными каплями, отбрасывая кровавые блики на белую скатерть, а у меня перед глазами вдруг замелькали совсем другие капельки. Я отчетливо вспомнила зазубренное лезвие ножа которое вгрызается в мое запястье, запах крови в раскаленном воздухе и боль мучительную, всепоглощающую. Вздрогнула, посмотрела на свою гладкую и белую, словно мрамор кожу. Я не носила браслетов, мне нечего было прикрывать и почему то сейчас мне было стыдно.

Патрисия перехватила мой вгляд, улыбнулась понимающе и грустно. Она подняла свою руку и немного сдвинула браслет. Уродливой, толстой пьявкой выглянул, и кажется будто подмигнул мне застарелый шрам из-под нарядных, красных камней.

- Его невозможно извести, ты наверное в курсе? Впрочем я к нему уже привыкла, а еще я привыкла к чувству вины, к угрызениям совести и к постоянным изменам твоего бывшего мужа. Арчибальд оказался редкостным любителем разнообразия, - Патрисия хохотнула коротко и резко, словно выплюнула застрявшую боль.

Она поправила прическу нервным жестом, взглянула на меня из-под ресниц, требовательно и хмуро.

Я пожала плечами, опустила глаза разглядывая безупречно-белую скатерть на столе и пытаясь подобрать слова, но мои мысли вдруг разлетелись испуганными, встревоженными птицами, поймать хоть одну из них мне сейчас было не под силу.

Видимо смятение отобразилось на моем лице и Патрисия удолетворенно хмыкнула. Это хмыканье разозлило меня, мысли вернулись, а слова выстроились в правильный и ровный ряд.

- Патрисия, я не виновата в том, что твой муж видимо не может жить без измен. Ты сама приложила все силы что бы он остался с тобой. Наверное мне надо тебя поблагодарить. Тогда я была такой глупой, еще немного и я бы простила Арчибальда. Но жить с гулящим котом легко только такой же мартовской кошке. Ты ведь размечталась, что останешся кошкой да конца своей жизни? Теперь-то понимаешь, что мечты чаще любят смеяться, а не исполняться, - я вздохнула и поднялась.

Кресло обитое оливково-зеленой кожей не хотело отодвигаться от стола, и только после нескольких попыток мне удалось с ним справиться. Патристя наблюдала за мной с насмешкой. Я опять разозлилась. Зачем согласилась на эту встречу? Что нового хотела услышать от свой несостоявшейся подруги? Возможно мою душу до сих пор тихонько грызло чувство призрачной вины? Моя бабушка Фло, как-то говорила мне, что убить всех демонов может только искреннее прощение. Я замерла, а затем решительно вернулась назад.

- Патрисия, прости меня за все! - мой голос звучал уверенно и громко.

Женщина посмотрела на меня удивленно, черно- смородиновые глаза распахнулись от изумления, а на гладком лбу появились морщинки. Не ожидала она от меня подобных слов, не ожидала... Но мне надо было поставить точку в той давней и совсем некрасивой истории.

- Патрисия, я тебя тоже прощаю от всей души! - теперь мой голос дрогнул.

Отвернулась и поспешила к выходу. Легкий блюз лениво растекался по залу, подталкивал меня к высокой и резной двери, уже распахнув ее, я обернулась. Патрисия кокетливо смеялась подергивая смуглым плечиком, что-то отвечая набриолиненному ловеласу, тому самому здоровяку с маленьким ротиком и цепким взглядом холодно-серых глаз. Я усмехнулась, видимо у четы Баффа свободные отношения.

На палубе было многолюдно, драгоценным ожерельем сияли огни, нарядная публика медленно прогуливалась, пахло соленым океаном, морским бризом и дорогими духами.

Мне захотелось побыть в одиночестве и я пошла туда где было темно. Вцепившись в поручни смотрела на живое, темное-синее тело огромного океана, на чешуйчатое серебро лунной дорожки и улыбалась. Нет совсем не напрасно я согласилась на эту встречу с прошлым, совсем не напрасно. Вдруг на светлом фоне круглой и большой как воздушный шар луны, возник черный силуэт. Птица? Разве они летают над океаном по ночам? Силуэт был еще очень далеко, но я уже точно знала, что это вовсе не птица.