Тот, что держит за руку

24 глава

Глава 24.

Мелисса заказывает по интернету несколько новых холстов, и после долгого перерыва я снова распаковываю свои краски и кисточки, касаясь их с почти благоговейным трепетом.

Ощущаю в себе нечто, требующее самовыражения, необходимости быть названным по имени, и, возможно, я смогу сделать это посредством рисования...

Прежде меня в основном увлекали пейзажи: маленькие, изрезанные фьордами бухточки Северного моря, на котором мы с родителя часто отдыхали в летние каникулы, покрытые утренним туманом поля под золоченым восходящим солнцем, цветочные клумбы, расцвеченные буйством красок – все очарование природного разнообразия, находило воплощение на создаваемых мною холстах... Природа, но не люди. Их я рисовала редко. Люди казались мне странными, недостойными внимания объектами, которые лишь в редких случаях могли претендовать на исключительность, достойную быть отмеченной на полотне – теперь все изменилось. Моя кома, а, может быть, сама близость смерти, они заставили меня по-другому взглянуть на окружающих меня людей... Они неожиданно обрели в моих глазах незамеченные прежде значимость, текстуру и плотность.

Я взяла альбом для набросков и два часа без остановки водил карандашом по бумаге, ощущая невиданный доныне восторг, от которого хотелось насвистывать в такт «марсельезе» или хотя бы притопывать ногой, что я, собственно, и делала.

– Мам, я дома, - выводит меня из творческого транса голос Мелиссы. Слышу, как она скидывает обувь, бухает на пол школьный рюкзак, включает кран на кухне. Тут-то я и обращаю внимание на свои эскизы: восемь страниц тщательно проработанных эскизов – и на всех одно и то же лицо. Кому оно принадлежит, догадаться несложно...

– Мам, что делаешь? – заглядывает в комнату Мелисса, падая на кровать и раскидывая руки в форме звезды. Я испуганно прячу альбом под одеяло.

– Распаковывала краски и кисти, – указываю на названные предметы кивком головы. – А теперь немного отдыхаю. А как у тебя в школе? Уже получили новое расписание?

Дочь начинает расписывать перипетии своего нового учебного года, и я запихиваю альбом еще глубже под одеяло – не думаю, что ей бы понравилась одержимость собственной матери глазами чужого мужчины. Не ее отца. А в том, что я немного одержима, сомневаться, увы, не приходится... Даже мне самой приходится признать это.

************

– Мам, просыпайся, – сквозь сон ощущаю осторожное прикосновение к своему плечо.

– Мелисса? В чем дело? – приоткрываю глаза и кошусь в сторону окна. Ну хотя бы уже светло... – Начался пожар?

– К счастью, нет, - посмеивается та негромко. – Но тебе все-таки лучше встать... Тише, не разбуди отца!

– Так в чем все-таки дело? – продолжаю недоумевать я, покорно облачаясь в теплый свитер, поданный дочерью. – Зачем эти вещи? Я в них задохнусь, ты же знаешь.

– Не задохнешься, – суетится она около меня. – Ночи становятся холодными и утром тоже довольно свежо...

– Мы идем на прогулку?

– Почти угадала.

Мы крадемся по дому, словно две хитрые мыши, решившие умыкнуть кусочек сыра прямо из-под бдительного кошачьего ока.

– Надевай сапоги, - командует у порога Мелисса, указывая на мои украшенные цветочками резиновые сапожки. Сама она тоже облачается в куртку и даже наматывает на шею шарф. Смотрю на нее недоуменным взглядом...

– Что, - приподнимает та тонкие брови, – я не хочу мерзнуть!

– Мы, что ли, на Северный полюс собрались? – не могу удержаться от «шпильки». – Уж не решила ли ты собственноручно доставить письмо Николаусу? – округляю глаза в мнимом шоке от своей догадки.

– Как смешно! – насмешливо отзывается дочка, выталкивая меня за порог.

Не знаю точно, который сейчас час, но улицы все еще погружены в сонную негу раннего – очень раннего! - утра, погружены в негу и в сырой, почти осязаемо плотный туман, оседающий на кончике носа мелкими капельками воды. Туман! Его как будто бы распылили из невидимого пульверизатора...

Делаю глубокий вдох – все равно, что выпиваю стакан воды.

– Какая прелесть! – улыбаюсь дочери, хватая ее за руку. – Туман. Ты знала?

– Ну, конечно, – все с тем же насмешливым превосходством отзывается она на мои слова. – А почему, ты думаешь, я вытащила тебя из дома в такую рань? Нормальные люди все еще спят в своих теплых постельках...

Ага, понимаю я: нормальные спят, а такие вот ненормальные, как мы, устраивают...

– Охота за туманом?

– Охота за туманом! – восклицаем с Мелиссой в один голос и даже подпрыгиваем, все еще держась за руки.

– Пойдем, – она тащит меня по улице, нисколько не заботясь о моем подпрыгивающем на каждом шагу животе. – У меня есть для тебя сюрприз.

– Сюрприз?

– Сюрприз! – восклицает она, и я вижу выступившую из туманного морока знакомую фигуру, при виде которой у меня предательски екает сердце. Снова... Опять.

– Доброе утро, Ханна, – приветствует меня все тот же знакомый голос, пожимая мои дрогнувшие пальцы.

– Доброе утро, Марк.

– Готова к охоте за туманом? – улыбается он, нервно откидывая с лица прядь слегка отсыревших волос. – Я знаю лучшее место для этого. Ну что, едем?

– Мы готовы! – Мелисса открывает передо мной переднюю дверцу Маркова автомобиля, а сама плюхается на заднее сиденье.