Графский венец

38

Глава 38

«Кто она? Она здесь хозяйка? Почему Бьорн не сказал ни слова?! Где Ида?» – в панике обхватив колени, Мария сидела в углу маленькой камеры. Сырой воздух холодил. Маленькое решётчатое окно под потолком не давало надежды, что можно будет отсюда как-то выбраться. Никто не знает, где она, и что происходит. Никому весточку не послать.

Уже погрузившись в мрачные мысли и отчаяние, Мария потеряла счёт времени. Стало темно... Потом светлее... Чувствовалось, что день пришёл, а усталость брала верх. Мария дремала, а очнувшись не услышала, как в окно через решётку пролез в камеру ворон.

Только когда он сел перед нею и положил у ног яблоко, Мария будто очнулась. Она с удивлением смотрела на него, на фрукт, а потом на окно...

– Ты прилетел сюда?... Ты нашёл меня?! Как?!

А ворон так прилетал в течение дня несколько раз, принося ей то виноград, то яблоко, а то и кусок пирога.

– Ты кормишь меня, милый, – когда поела вкусного, даже ещё тёплого недавно испечённого пирога, улыбнулась Мария. – Черничный... Как же вкусно!

Она снова подняла взгляд на окно и с вернувшейся тоской вопросила:

– Где же Виллиам?
– Рядом. Рядом. Рядом, – повторял ворон.
– Значит, живой! – обрадовалась Мария, прижав руки к груди. – Спасибо!

Просидев ещё вот так, в тишине, но с радостным ощущением, что хотя бы Виллиам жив и где-то рядом, Мария улыбалась. Она не ощущала себя теперь совсем одинокой: ворон сидел тут же, как верный друг. Его умение передать хоть немного нужной информации дарило веру в лучшее. Но чем дольше Мария вот так сидела, снова глядя то на закрытую дверь, то на решётчатое окно, тоска и страх возвращались.

Когда стало вновь темнеть, Мария вздрогнула оттого, что ворон стал вдруг кряхтеть. Он слабо что-то произнёс, но Мария встревожилась, вспомнив о его ране:

– Ты болен?

Только ворон расправил крылья и в один миг улетел через окно прочь. Сразу чувство одиночества накрыло Марию, хотя сдаваться совершенно не хотелось. Где-то внутри ещё теплилась надежда на спасение, но... снова наступила тишина. И она была недолгой.

Резкий грохот за дверью, будто что тяжёлое и деревянное упало на каменный пол, заставило прислушаться. Испугавшись, что кто-то сейчас откроет дверь и войдёт, Мария подвинулась ближе в угол и сильнее прижала к груди колени.

В этот момент в окно вернулся ворон. Он приземлился у ног Марии и тут же схватил за подол. Он стал тянуть, как тянул раньше, когда заставлял следовать за ним. Что-то важное вновь происходило, но как выбраться из камеры, когда заперта?! Мария послушно поднялась. Она смотрела на ворона, куда вёл, и понимала, что к выходу.

Коснувшись ручки двери, она не знала, как перестать удивляться всему происходящему. Дверь оказалась незапертой. В коридоре — никого. Вокруг абсолютная тишина. Только ветер слабо свистел, проникая через щели дверей таких же камер, расположенных в ряд напротив друг друга здесь, в коридоре.

Ворон же продолжал тянуть за подол, словно торопил идти быстрее. Мария ускорила шаг, послушно следуя туда, куда он таким образом звал, и скоро они вышли к одной из темниц, расположенной за углом. Та была последней в коридоре, и здесь сам коридор заканчивался... В темноте, в темнице, которая была закрыта на решётчатую дверь, Мария стала всматриваться, увидит ли кого.

Тишина стояла мёртвая, и Мария прошептала, обратившись к спокойно вставшему рядом ворону:

– Если я увижу мертвеца, я закричу. Мне страшно.
– Пока что не увидите мёртвым меня, – вдруг раздался усталый низкий мужской голос.

От испуга, что кто-то в темнице приближается к решётке, Мария отпрянула и вскрикнула. Только когда увидела лицо в свете от горевшего рядом на стене факела, узнала его и даже заметила лежащие на полу два яблока:

– Виллиам?

Измученный, растрёпанный, слабый... Он прикоснулся к прутьям двери и смотрел исподлобья с печалью:

– Зачем вы пришли? Уходите.
– Это вы, – с чувством радости и облегчения за его жизнь кинулась Мария к решётке.

Виллиам слабо, но нежно улыбнулся. Она прикоснулась к его волосам, стала гладить и убирать с лица прилипшие волосы:

– Я сделаю всё, чтобы вас спасти, – прошептала она и верила, что так и сделает.
– Как? – усмехнулся он с нескрываемой потерей веры.
– Они готовят какой-то ритуал, – шептала Мария. – Там странная девица, и ваш брат... Он слова при ней не говорит.
– Да, – кивнул Виллиам. – Знаю... Спешите теперь уйти, – прикоснулся он лбом к прутьям, и погладил её руку, которой она только что гладила его. – Теперь уходите назад. Сейчас вот-вот придут.
– Что? – смотрела с жалостью она. – Я не хочу.
– Уходите. Сюда часто возвращаются. Они хотят совершить какой-то ритуал и со мной, чтоб помучился и выпустил дух. А вам надо бежать отсюда как-то. Тяни, – приказал он ворону и отступил от двери.

Он уходил спиной обратно в темницу, исчезая в темноте, тоже не желая расставаться, но... отпуская... Ворон послушно потянул Марию за подол. Она не хотела уходить, но хотела послушаться. Почему-то теперь верила, что при случае сделает всё, согласится на всё, что требуется, лишь бы спасти Виллиама...