Ущелье Самарья, в следующий вторник

Глава 2

Роберт неловко поднялся из кресла, в котором вынужденно проводил сейчас свои дни, дотянулся рукой до трости и, тяжело опираясь на нее, подошел к окну. У кельи, в которой разместил его эконом монастыря Ругера в Капедиане, было два несомненных достоинства: спальня выходила в собственный садик, где буйно цвели розы, гибискусы и бугенвиллеи, кабинет же смотрел прямиком на море. Сегодня оно было зеленовато-синим, и белые барашки, танцующие на волнах, намекали на близкий шторм.

Спенсер вздохнул, ностальгически вспомнив свою яхту - как-то она там, в порту Массалии, на долгой стоянке?

- Н-да, хорошо бы сначала заново научиться ходить, а потом уже мечтать о морской прогулке, - пробормотал он себе под нос.

Но все равно никак не мог оторвать взгляд от бесконечной водной глади, от редких облаков и белой запятой паруса на горизонте, уже почти превратившейся в точку.

Стук в дверь прервал невеселые размышления, и Роберт сказал:

- Войдите!

Через порог шагнул немолодой мужчина в коричневом балахоне, подпоясанной толстой веревкой.

- Доброе утро! - сказал он, засучивая рукава. - Ну что, брат, вы готовы к массажу?

- Ох, - Роберт поморщился. - К этому невозможно подготовиться, брат Марк, но вы знаете, как я благодарен и вам, и остальным братьям за вашу помощь.

После того, как полгода назад соскользнувшая каменная плита превратила в кашу его коленный сустав и переломала кости ниже колена, местный маг-медик сумел совершить чудо. Осколки были собраны, частично заменены имплантами и магически сращены. Но вот срастить связки, и в первую очередь - крестообразную, Андроникос Василидис не смог, и ходьба была для Роберта все также болезненна. После нескольких месяцев в госпитале врачи отправили его на восстановление в монастырь братьев-ругерианцев, при котором было что-то вроде небольшого санатория. Массажи и упражнения помогли оживить мышцы, а вот что делать со связками, здешняя медицина не знала.

Для решения этой проблемы близкий друг, Артур Кресвелл, обещал переслать с оказией из Люнденвика некий артефакт. Чем мог артефакт помочь разорванным связкам, Роберт не знал, но за попытку помощи был благодарен.

И ведь была у него возможность в свое время в Кембридже взять факультативом курс целительства… Конечно, из стихий ему подчинялась только земля, магии жизни не было, но ведь масса лекарей работает, и вовсе не являясь магами! Да что теперь говорить об этом: еще со школы Роберт Спенсер думал только лишь об археологии, и все, что могло помешать ее изучению, попросту отметал. "Ну, вот, доотметался!" - подумал он, скрипнув зубами, когда руки брата Марка особенно болезненно прошлись по его ноге.

Монах вымыл руки и вышел, коротко напомнив, что через полчаса пациенту следует совершить положенную прогулку по саду. Роберт так же коротко поблагодарил - он не пренебрегал ни одной из рекомендаций, все еще надеясь вернуться в Фестос до окончания раскопок.

Ах, Фестос, Фестос! С тех пор, как в одиннадцать лет юный Робби писал доклад для исторического кружка по запискам археологической экспедиции Федерико Хальберра, он мечтал там побывать, увидеть своими глазами широкие лестницы с колоннадами, ведущие к парадному входу, трехколонный портик зала для торжеств, яркие краски удивительно сохранившихся фресок... Что же, к окончанию Grammar school родители сделали ему волшебный подарок: отвезли на Крит, приехали с ним вместе на раскопки и договорились с тогдашним их руководителем, чтобы юный маг земли мог принять участие в работах. С тех пор прошло уже больше двадцати лет. Лорд Роберт Френсис Спенсер, виконт Элторп, PhDA, три года руководил работами в Фестосе и Матале. Именно он обнаружил при раскопках одного из помещений в Матале два больших плоских блюда с рисунком лилий. На оборотной стороне одного из них была спиральная надпись, где встречались такие же знаки, как и знаменитом Фестском диске, на втором - текст на языке, в котором он предположил наречие древних орков. Находка положила начало расшифровке таинственного диска, почти двести лет остававшегося загадкой для археологов, историков и магов.

С досадой Роберт стукнул кулаком по подоконнику и зашипел от боли. Он уверен был, что в тот момент, когда известняковая плита соскользнула со своего места прямиком на его колено, он увидел вход в еще одно, не найденное ранее помещение дворца. И более того: луч света, упавший сквозь щель между плитами, высветил невероятной красоты фреску с надписью теми же, так хорошо знакомыми ему знаками письма D, но расположенными линейно!

- Да-да, - крикнул он, вновь услышав стук в дверь. - Я уже иду!

Ладно, час он потратит на размеренное ковыляние по дорожкам монастырского сада и беседу с братом Георгием о линейном письме Б, дать сноску а потом вернется к письменному столу, включит компьютер и еще раз положит рядом два снимка с донышек чаш.

Следующая остановка "Кроненборга" была в Массалии, и здесь Софи, Лидия и Валери намерены были покинуть борт дирижабля и, после ночевки в городе, подняться на борт "Щита Элагханов", пассажирского лайнера, принадлежащего "Компании океанских перевозок Бритвальда". Софи, как сотрудница компании, получила каюту на троих бесплатно, и это было решающим доводом при выборе места отдыха.

Брюхо дирижабля распахнулось, вываливая на зеленую ковровую дорожку полторы сотни пассажиров. Девушки переглянулись и вприпрыжку спустились на каменный пол зала прилета причальной башни номер шесть. Их ждал экипаж и гостиница в самом центре Старого города, в двух шагах от порта, храма Великой Матери, памятного знака в честь Гиптиды и Протиса и десятков маленьких и больших, знаменитых и никому не известных ресторанчиков, в каждом из которых уже с утра в огромном котле начинали готовить буйабес.

Наутро Софи проснулась первая.

Умывшись и накинув легкое платье, она открыла окно и, слегка ежась от утренней прохлады, стала рассматривать город и море. Отель их стоял на холме. Номер был на самом верхнем, шестом этаже, и отсюда Старый город представал, в первую очередь, как темное рыже-красное полотно черепичных крыш, изредка разрываемое громадой храма Великой матери или колокольней при церкви Единого, зеленым оазисом городского парка или золотистым пятном площадки для игры в мяч, посыпанной песком. А там, где крыши обрывались, видны были портовые сооружения: доки, причалы, краны. Белые громады пассажирских кораблей мирно соседствовали с трудягами-буксирами и грузовыми судами. Потом акватория порта заканчивалась, и дальше была только бесконечная синяя гладь моря.