Воин 1. Возвращение

Глава пятьдесят шестая

Спустя сутки трава поднялась, выпрямилась и даже самый пристальный взгляд едва ли смог бы что-то обнаружить, если не знаешь: где и что искать. Но передо мной и Свистом эта проблема не стояла. Мы точно знали: где, чего и скока. Поэтому, все значительно упрощалось, если бы не туман. Предрассветная мгла и сама по себе не способствует розыскным мероприятиям, ну а о влажной и плотной, как молоко, пелене серпанков* (*укр., особо плотные утренние туманы, характерные для августа), вступивших в свои права и зависших аккурат на уровне глаз, даже упоминать не приходится. Помню, как-то в юности, возвращаясь домой из соседней деревни, вот точно в такое же утреннее время я, идя по берегу реки, умудрился проглядеть мост. Из-за чего отмахал еще добрых три километра, пока не вышел на большак.

Одним словом, не зная броду, в туман не суйся. Да и пробираться высокими травами, буквально пропитанными влагой, щедро оседающей на стеблях и листве, то же самое что перебредать неглубокий водоем. И пары минут не пройдет, как вся одежда от пояса и ниже промокнет насквозь. С той лишь разницей, что летние водоемы приятны «на ощупь», а от росы — зубы ломит. А значит, снять штаны и двигаться «налегке», не получится. Очень быстро окоченеешь так, словно в прорубь ухнул. Замерзнуть, ясен пень, не замерзнешь, но на будущее — ревматизм обеспечен с гарантией.

И потому, хоть профессия воина и не обещает старости, накликать на свою голову, а точнее на нижние конечности всякие болячки, мы не стали. А дойдя до терновника, на небольшом пятачке, чуть в сторонке от помеченного стадом пути, сбили ножнами росу, примяли растительность и уселись, дожидаться полного восхода. Окончательной, так сказать, победы тепла над холодом, дня над ночью, света над тьмой и вообще — всего хорошего над тем, что не очень хорошо по-нашему разумению. Потому как человеку нравиться только то, что отвечает его пожеланиям или востребовано на данном отрезке бытия. Прочее, суета сует и томление духа.

А что самое пакостное, сколько человеков — столько и мнений. Пардон, это я еще запамятовал обо всех иных видах, обитающих в этом мире, прямоходящих гуманоидах. О чем, кое-кто, еще не видимый, но вполне отчетливо слышимый, тут же поторопился мне напомнить. И слышал его не только я.

Свист чуть приподнялся, повернулся лицом по направлению Выселок и зажмурился, прислушиваясь. Потом, чуть растерянно пробормотал.

— Девка заблудилась, что ли?

Поскольку переносное справочное бюро в такую рань наверняка еще спало, я лишь кивнул и с умным видом пожал плечами. Предоставив рейнджеру самому выбирать наиболее подходящий вариант ответа из набора: да, похоже, и — какая разница?..

Разницы и в самом деле никакой. Даже я отчетливо слышал шаги одного человека. Идет неторопливо, значит — не убегает и не за помощью. Мало ли, какая у кого в деревне надобность образовалась? К примеру, к пастухам или стаду.

Ничего не видящая из-за низко стелящегося тумана, Милка выскочила на нас так неожиданно для себя, что от испугу даже поскользнулась и вполне могла упасть, если б Свист не подсуетился. Слабо трепыхнувшись в его руках и увидев меня, девушка только охнула. А после прибавила с укоризной.

— Чего набрасываетесь, как нелюдь? Так и заикой стать можно.

— Под ноги, красавица, глядеть надо, — засмеялся Свист, прижимая девушку чуть крепче необходимого. — А то, как наступила бы кому-то из нас, ненароком, на нечто важное в хозяйстве...

Эта Милка, по сравнению с той валькирией, какой я ее смутно помнил из предыдущего варианта действительности, была куда скромнее и женственнее. Начиная от более приличествующей девушке одежды и до махровой хризантемы в забранных под широкую тесьму волосах. Под моим пристальным взглядом курносая пигалица засмущалась, потупилась и решительно высвободилась из объятий рейнджера.

— Чего вы?

Трудно быть богом и оставаться при этом человеком. Вынужденным все время напоминать себе, что эти люди не знают даже малой части того, что мне ведомо. А в частности — вот это прелестное создание, даже не подозревает, что в иной жизни была очень не прочь стать моей второй женой. И в том, что я не успел воспользоваться ее беззастенчиво предлагаемыми прелестями, а ограничился исключительно визуальными наблюдениями и минимумом контактов, нет ни моей, ни уж тем более — ее заслуги. О чем, если откровенно, я сейчас весьма сожалею. Мог же! А теперь и вспомнить было бы что, и никаких последствий для организма девушки. М-да, знал бы прикуп, жил бы в Сочи…

— А ты чего? — брякнул я, отгоняя видение прошлого и запоздало глотая слюни.

Учись, студент, одна фраза, а сразу видно человека образованного и хорошо воспитанного.

— Меня Ярополк Титыч послал, — девушка оправила на груди платье, пришедшее усилиями Свиста в легкий беспорядок, и заново перевязала поясок. — Вам навстречу…

Все фривольное настроение улетучилось мгновенно. Староста Выселок не из тех, кто суетится по пустякам. И уж во всяком случае, не стал бы посылать девчонку в лес, ночью, одну — без веской на то причины.

— Что случилось? Гоблины вернулись?

— Нет, — мотнула головой Милка. — Гоблины не возвращались…

— Орки?! — воскликнул Свист. — Не может быть! Они же мимо шли.

Блин, неужели мы так лопухнулись, неверно оценив количество и намеренья степняков?

— Орки? — девушка удивилась больше нашего.