Несовместимы

Глава 27. Монреаль

После смерти моей сестры родители отдалились. От меня. Друг от друга. Каждый переживал по своему потерю их старшей дочери.

Я бесконечно много раз перебирала в памяти тот день. Раскладывала каждую минуту и каждую секунду всего, что было "до". Искала знаки о том, что что-то должно произойти. Но ничего кроме “это тупое совпадение” не было.

И однажды я случайно наткнулась на гороскопы. Один определенный гороскоп в  приложении однозначно предсказал, что, если я соглашусь на эту поездку, то потом пожалею и кто-то может пострадать.

Помню, как перечитывала его сутками. Переставляла местами слова. Но суть не менялась. Ничего не менялось.

Если бы я знала, я была бы внимательней. Я бы не позволила себе. Лучше бы я как Русалочка отказалась от возможности говорить, но моя семья не развалилась бы.

С другой стороны я изменила бы ее судьбу на один день, но это сделал бы всего лишь мой гороскоп. У нее все равно свой путь.

А потом начался этот ад. Родители не обвиняли меня в ее гибели открыто, но каждый их взгляд, интонация, молчание говорили об этом. Они ругались между собой, как будто это могло что-то изменить. Я чувствовала себя лишней. И мне хотелось избавить их от себя.

Это как раз совпало с переходными возрастом. Я много плакала, уходила из дома. Пару раз меня забрала полиция. За каких-то полгода я превратилась в беспризорницу, при том, что ничего плохого не сделала. Родители злились и обвиняли меня во всем, и в итоге решили развестись. Только так долго не могли решить, с кем мне остаться, что на время их развода, меня отправили в приемную семью.

Это было жутко. При живых родителях оказаться в приемной семье.

Это было стыдно. Я как прокаженная, как артефакт, приносящий несчастье, который просто кому-то отдали, чтобы дома не валялся и не приносил неудачу.

Это было больно. Потому что я любила их. Пыталась оправдать себя в глазах родителей. Да, я испугалась, да я не знала, как ей помочь. Но я ведь была ребенком и всего лишь младшей сестрой.

***

И сейчас я стою за стеклом и смотрю на отца Камиллы, так и находящегося без сознания, и мечтаю, чтобы его место занял мой отец. Отец, который за пять лет написал мне пару раз и поздравил с днем рождения. Мама сделала вид, что так и было задумано. Она "лечилась от депрессии", катаясь по миру и отдыхая. Раз в месяц откупалась от меня достаточной суммой денег. Главное, что ее устраивало, так это то, что я  не просила забрать меня из этой семьи.

Потеряв одну  дочь, они решили, что и вторая им не нужна...

Мы не разговаривали с Ками с того самого вечера, когда я вернулась в отель. Не потому, что кто-то из нас был обижен, нет. Просто нам даже говорить не надо было, чтобы чувствовать боль друг друга.

Она все поняла по моему лицу. А я попросила ее ничего не спрашивать. Я сама расскажу, когда буду готова и захочу поговорить об этом.

Нёбо до сих пор начинает неприятно тянуть и болеть, когда я вспоминаю наш разговор с Мэттом. Я до последнего мечтала, что мои слова хоть что-то шевельнут в его сердце, и он объявится. Позвонит или напишет. Найдет мой рейс, приедет в аэропорт. Тысячи способов вернуться и встретиться. Попытаться что-то изменить. Но видимо там все закаменело.

Неужели так можно? Просто попрощаться с человеком и заасфальтировать чувства. Как у него это получается? В такое можно поверить только, если не было ничего. У него не было ничего.

Я сотню раз, наверное, заносила палец над его номером, чтобы удалить или заблокировать, но так и не смогла этого сделать. Я давала ему шанс. Знаю, что это глупо и без шрама, идеально, ничего не срастеться уже. И рубец этот периодически будет ныть, натыкаясь на знакомое имя в телефонном справочнике.

Я даже не смогла выкинуть ту ракушку, которую Мэтт достал для меня со дна океана и подписал, его толстовку, которую тоже привезла с собой.

Ракушка, толстовка, несколько совместных фотографий и лист из его блокнота, на котором были написаны несколько строк его почерком.

Я просто взяла непрозрачную коробку, сложила туда свои воспоминания и убрала на шкаф.

Я уже теряла людей и знала, что периодически накатывает такая ностальгия, что хочется выть, поэтому мне нужны были его вещи на этот случай.

- Ками, как он? - Я завариваю сестре горячий шоколад и ставлю перед ней кружку.

- Так и не пришел в себя. - Она вздыхает, делает глоток напитка и поднимает на меня припухшие от слез глаза. Даже не вериться, что неделю назад мы веселились, а сейчас обе были разбиты и опустошены. Даже слез уже не было.

- Что говорят врачи?

- Молиться и не терять надежду, они делают все возможное.

- Ками… - Я обнимаю ее и прижимаю к себе.

- Как мы будем без него? Я не представляю. - Она утыкается мне в живот и всхлипывает, а я провожу рукой по ее волосам, успокаивая.

- Он сейчас жив, значит, борется, значит, есть надежда.

Она вытирает салфеткой нос и снова смотрит на меня.

- Не звонил? - Я смотрю на нее и единственное имя, которое приходит на ум - это Мэтт, но я делаю вид, что не понимаю. - И не писал? Я видела, какая ты летела назад. Слезы твои видела. Что он сказал? Расскажи, мне надо отвлечься.

Не самое подходящее время, потому что все еще болит, но я хочу ее отвлечь.

- Говорила в основном я. Он просто сказал, что я еще ребенок и мне надо повзрослеть.

- Ты ему по себя, конечно, ничего не рассказывала?

- Вскользь, но в подробности я не вдавалась. Да и зачем, Ками? Ты ведь сама говорила это не серьезно все. Я не хотела ничего усложнять своей жизнью. А Райт писал?

- Да, спросил, как я долетела. - Я не подаю вида, но мне тяжело внутри от того, что Мэтту все равно, что со мной. - Но, думаю, на этом все. Летние каникулы закончились и должны остаться в памяти приятным воспоминанием.

Я киваю в знак согласия, пытаясь делать равнодушное лицо, Но внутри горит все от того, что Ками озвучивает эту мысль вслух. Я не хочу терять эти воспоминания, которые каждую ночь накрывают меня, но, понимая, что это путь в никуда, пытаюсь думать о чем-то другом. А мысли снова скатывают меня в ту единственную пропасть, из которой я постоянно пытаюсь выкарабкаться. Я понимаю, что я должна его забыть. Головой понимаю, а очистить мысли от ощущений, что под кожей, в венах, в голове постоянно не могу. Мне надо время, чтобы успокоить мои затронутые чувства.