Лето. Орки. Любовь 

22 Наташа

Как только отряд вслед за Лисовским, зевая и завязывая на ходу шнурки, высыпается из дачи, я вскакиваю с кровати. Хватаю умывальные принадлежности и полотенце и иду к заплеванным пастой раковинам, над которыми витает бодрящий аромат мяты. Наспех умываюсь, чищу зубы, отметив, как быстро расходую тюбик с зубной пастой.

До возвращения Лисовского у меня есть минут тридцать на то, чтобы привести в порядок не только себя, но и свои мысли.

Внутри снова начинает печь, а низ живота обдает жаром, стоит только вспомнить, чем мы едва не занялись с Кириллом несколько часов назад.

Что же я делаю?! Ненормальная!

Сложнее всего было изображать равнодушие этим утром. Когда больше всего на свете хотелось повиснуть на Кирилле и провисеть так недельки полторы. Но нужно быть стойкой.

Ты Стойкий оловянный солдатик, Гордеева!

Неважно, что происходит между нами, в любом случае, все это не может иметь продолжения за пределами лагеря. А становиться во второй раз на полку трофеев Лисовского совсем не хочется. Сомневаюсь, что теперь для меня найдется там свободное местечко. Он просто играет со мной, а я, как дура, ведусь на его уловки.

Раздраженная собственным поведением, я с трудом сдерживаю желание собрать сумку и уехать из лагеря. Но, тогда, прощай, моя летняя практика. Вчера я поступила крайне опрометчиво, поддавшись на обаяние Лисовского. Можно списать это на то, что у меня не было парня несколько месяцев, но врать самой себе бесполезно. Я хотела этого и точно бы не остановила Кирилла, если бы не Андрей.

Пока крашу ресницы, голова пухнет от мыслей, в итоге я встаю и устраиваю уборку в шкафу. А затем навожу порядок на полке и в тумбочке. А потом заново застилаю кровать, так, чтобы на покрывале не было ни одной складочки. Наверное, вчера на горе меня укусил комар-перфекционист.

Когда Лисовский возвращается, я перебираю распечатки и методички среди рабочего хлама на столе. Все ненужное отправляю в корзину, нужное – наверх, на полку.

Кирилл садится к столу, сбоку, смотрит так напряжённо и следит за каждым моим движением, словно боится, что я убегу. Мне становится неуютно под этим его взглядом, щеки пылают, а язык прилипает к небу.

Закончив с макулатурой, подхожу к кровати и начинаю перестилать покрывало в третий раз, всем телом ощущая приближение Лисовского.

— Да остановись ты уже, — Кирилл осторожно берёт меня за локоть и поворачивает к себе лицом. — Поговорим, или так и будем прикидываться, что ничего не произошло?

Я отвожу глаза, освобождаю руку и сажусь на край кровати. Кирилл устраивается на своей, напротив меня.

— Не о чем говорить, что было, то было, — нервно пожимаю плечами, стараясь не смотреть на парня. Но его взгляд обжигает мне лицо.

— Ладно, согласен, — негромко говорит Лисовский. — Но что насчёт того, что есть сейчас?

Я поднимаю взгляд.

— И что же есть сейчас?

— У тебя есть кто-то… в городе? — неожиданно спрашивает Кирилл.

— Кто-то? Да, у меня есть родители, кот… тебе всех перечислить? — язвительно интересуюсь.

Кирилл криво улыбается.

— Нет, речь о парне. Ты с кем-нибудь встречаешься? — уточняет Лисовский.

Еще один волнительный вопрос.

Делаю глубокий вздох. Я ожидала чего угодно, только не этого. Не могу сдержаться и хмурюсь.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто ответь, — настаивает Кирилл и выглядит слишком серьезным для себя обычного.

Пожимаю плечами все ещё в ожидании его очередной шуточки. Но во взгляде парня мелькает надежда.

— Нет. Был... один, но мы расстались весной.

— Ты ведь не врешь, да?

Я фыркаю.

— Ты спросил, я ответила. Что-нибудь ещё?

— Нет, — он качает головой, подаваясь вперёд, и складывает ладони под подбородком, не сводя с меня взгляда, — не знаю… Я сам ничего не знаю, Наташ. Ты просто свалилась мне, как снег на голову, и я теперь думать ни о чем не могу. Все время вспоминаю то лето, как нам было хорошо вместе... И то, что чуть было не случилось сегодня, я очень хотел этого, поэтому... — Лисовский неожиданно встаёт, перебирается ко мне, усаживаясь рядом. Берёт меня за руку и смотрит в глаза, ласково и открыто, — поэтому, если ты не против начать все сначала…

— Очень смешно, — выдергиваю руку и трясу головой.

— Ты целовала меня, — напоминает он то, о чем я думала все утро. — Мы бы переспали, если бы нам не помешали.

Уверена, так бы все и было.

— Я... — мое сердце застревает в горле, пока придумываю эту ересь, — я лишь хотела проверить, осталось ли у меня к тебе хоть что-то. Так вот, нет, не осталось. Мы были глупыми подростками и вели себя так же, глупо, — запинаясь, бормочу я, выискивая на покрывале новые складки. Лишь бы не смотреть на Кирилла. — Сейчас все изменилось. Ты другой, я другая.

Лисовский хмурится и снова берёт мою руку, перемещая ее себе на колено.

— А вот сейчас ты мне врёшь, Солнце, — говорит со всей уверенностью.