Мелодия Миэры

Глава 23.1

Миэра и Арис

Две маленькие мягкие личинки, слепые и бестолковые, росли в теплой пещере Дэммара под бдительным присмотром Матильды. И росли они совершенно по-разному.

Арис уверенно превращалась в крепкое хищное существо, намереваясь превзойти по силе свою мать. Она становилась все более бойкой, норовила удрать из пещеры и требовала неусыпного внимания. К счастью, интеллект Арис не разочаровал ни Матильду, ни Дэммара.

Детеныш очень быстро уяснил, что столь желанный внешний мир кровожаден и прожорлив, поэтому для взаимодействия с ним придется многое выучить. Эксперимент Дэммара отразился в Арис неожиданным результатом в виде фанатичного стремления изучать свою среду и всячески воздействовать на нее. Обособляться от мира это создание точно не собиралось.

Миэра хотя и увеличивалась в размерах, меланхолично плавая в теплой воде темной пещеры, но не меняла своей личиночной структуры. У нее оставались все те же беспомощные мягкие лапки, прозрачное тельце, нежные легко пересыхающие жабры и вытаращенные полуслепые глаза.

Матильду беспокоило происходящее с Миэрой. Та словно застыла в состоянии зародыша, оставаясь все такой же, в то время как Арис уже превращалась в большую черную саламандру - настоящего дракона.

А Миэра так и висела, почти неподвижно, в теплой лужице, вяло поглощая выращиваемых для нее рачков. Невыразимо хрупкое, глубоко мутантное существо. Ее сознание было почти отключено от внешних раздражителей. Она прислушивалась лишь к звукам Дэммара, ко всем частотам, идущим от планетарного Сознания. И она генерировала тот самый Сигнал, «частоту Миэры», очень сильный и очень чистый.

Все крепнущие частоты Миэры были «конструктором» для Дэммара. С ними он становился как будто быстрее, как будто подвижнее. Как будто частично живым в категориях «белковой» жизни. Миэра соединяла разные пласты его сознания эффективнее, чем это делали кремниевые медузы и вся его биосфера, пусть и не такая уж богатая.

Благодаря этому Сигналу Дэммар вспоминал себя и зародышем планеты, и газовым облаком, в котором пока не наметилось никаких протопланет. Он вспоминал даже нечто большее, уменьшившее себя в то самое облако молекулярного газа. Какой-то первичный океан высшего безэнтропийного мира. И еще что-то, названий чему теперь не помнил.

А еще Дэммар начал испытывать желание спроецировать себя в форму органической жизни. Той самой, непрерывно страдающей, живущей коротко и все время находящейся на волосок от смерти. Эта жизнь содержала в себе огромное количество кодов высшего Потока Творения.

Пусть в ней Поток был скручен в ограниченную конструкцию и дивные частоты его перемежались кодами сомнительными, но все же он так сиял! Мерцал и переливался в живых созданиях, порой нелепых и не всегда умных.

Поток, в который сумели влить Силу Творения Единого Запредельного, был гениальной разработкой Высших Программистов. Главный смысл его – в создании новых кодов. Белковая жизнь готова рисковать, чтобы находить их, ибо стремление к поиску нового вписано в глубины ее структуры.

Луч Миэры концентрировал в себе последовательность чудесных искр, очищенных от сопутствующего хлама. Это делало ее влияние колоссальным, а ее жизнь - почти невозможной. Миэра была совершенно беззащитна, и при ней дежурили по очереди Матильда и Арис.

Дэммар, обладавший в своем роде огромной силой и возможностями, не мог встраиваться во временные категории органической жизни. Он не мог защитить Миэру так, как это делали ее мать и сестра.

Но он мог впадать в резонанс с ее сознанием. И поскольку она не желала ничего, кроме этого, они находились в соединяющем их луче частот непрерывно. Так, из массы кодов, составляющих сложное и тяжелое Сознание планеты, постепенно выделялись ряды, которые можно было уложить в сознание существа органического.

Миэра, впитывая в себя сигналы Неорганика, преобразовывала часть себя под те формулы, которые они оба хотели видеть в Дагомаре, и возвращала результат Дэммару. Она выточила в Кристалле его Сознания контуры структуры, которая при дальнейшей шлифовке могла быть помещена в белковый носитель и испытать все, присущее органической жизни.

Эрнстль

Между тем Матильда и Арис просили Дэммара создать еще пару интеллектуальных саламандр, чтобы у охраны Миэры была смена.

Снова пошла в ход радиация, подкрепленная воздействием микротварей, и получился Эрнстль. Большой и прожорливый, он массой придавил своего братца в яйцеходе Матильды, и тот родился мертвым. Эрнстль с рождения очень привязался к Миэре и все время проводил около нее.

Вопреки ожиданиям матери, Эрнстль не собирался превращаться в саламандру. Он взял пример с Миэры и застыл в развитии, намереваясь провести жизнь в пещерном озерце, ловя сигналы любимой сестры.

Такой расклад не устраивал Матильду и Арис, и Дэммар вновь применил радиацию и тяжелый инфразвук. Эрнстлю пришлось стать саламандрой. И каким красивым получился этот огненный дракон!

Арис приобщила брата к охоте во внешнем мире, и Эрнстль азартно окунулся в новые возможности. Удовлетворив голод, он полз назад к Миэре и спал около нее, с трудом помещаясь в ее пещере.

Все шло своим чередом. Многоног царил в океане и самозабвенно любил свой мозг. Саламандры охотились и охраняли Миэру. Дэммар пестовал органическую жизнь и создавал вместе с Миэрой проекцию собственного сознания, пригодную для протеинового тела. Проекция уже бегала в виде резвого паука, над мозгом которого неустанно трудились.