Змееносцы

Глава 18. Колодец Урд

На рассвете маги покинули Нифельхейм. Фёльстаг и его дочь попрощались с людьми, пожелав удачи на их родине, и проводили до границ владений. Атхен растирала обтянутые перчатками руки, и Слизерин, идущий чуть позади, произнёс:
- Недолго осталось мёрзнуть. После Ётунхейма мы отправимся в земли эллинов.
- На самом деле,я не так уж и мёрзну, но увидеть Элладу мне до мурашек хочется, - с улыбкой обернулась девушка, и отросшая уже до лопаток коса резко рассекла морозный воздух.

Змееуст подошёл и аккуратно заправил выбившуюся прядь волос за ухо ведьмы. От мимолётного прикосновения оледенелого пальца, холод которого чувствовался даже сквозь кожу перчаток, к виску, змееловка вздрогнула.
- Прости, - бесцветным голосом произнёс мужчина и зашагал вперёд, не обратив внимание на тяжелый вздох девушки. - Нам лучше поторопиться. Путь к Ётунхейму не близок, а мне хотелось бы добраться туда засветло.
- Наконецсссс-то... Там, надеюссссь, тепло?
- Теплее, чем у химтурсов, уж точно, - невесело хмыкнул стражу маг и обернулся к девушке. У той было такое виноватое лицо, будто она лично уничтожала ледяных великанов. Слизерин подошёл к ней, провёл ладонью над её руками и зло уставился на девушку:
- Сутки без согревающих чар?! Ты с ума сошла?! Неужели нельзя было попросить, раз сама забыла, как чаровать, неразумное ты дитя?! - разъяренной змеёй шипел зельевар. Он прикрыл глаза, настраиваясь на чувства ведьмы, а поймав поток, охнул от неожиданности и осел на землю. Боль, ломота в костях и суставах, острое покалывание в посиневших ногтях, ледяная кожа - руки змееловки могли стать увековеченным воплощением суровости северной зимы и безграничного идиотизма людей в её условиях.
- Я не для того спасал твою жизнь, чтобы дать тебе умереть от собственной глупости и обморожения конечностей, - устало выдохнул маг.
Атхен протянула руки, чтобы помочь ему встать, но он проигнорировал помощь девушки и принял вертикальное положение самостоятельно, а затем затянул медленный тягучий распев на сканском наречии*, держа свои ладони над руками колдуньи.

***

Девушка чувствовала тепло, перетекающее из рук мага в её собственные. Руки, совсем закоченевшие, будто были утыканы сотнями крошечных игл, а затем - стянуты тугим-претугим жгутом. Ощущая, как в руки постепенно возвращается жизнь, она заглянула в лицо мужчины. Маг был хмурым, сосредоточенным и явно очень злым, и объяснения колдуньи, наверное, вызвали бы только новый поток едкой злобы у змееуста.
Вчера вечером она грелась у костра в хижине, когда усталый, окровавленный и бледный сильнее любого призрака Слизерин тяжело вошел в дом. Она была так напугана и взволнована, когда кинулась навстречу магу, что и думать забыла о каких бы то ни было заклинаниях для себя, накладывая одни за другими чары очищения, согревания, заживления и диагностирования на мужчину.
- Что случилось, Салазар? - спросила девушка, пока омывала кровь с лица и шеи обессиленного мага. - Это турсы из Муспеля?
- Их правитель. Сурт, - хрипло выдохнул мужчина.
Змееловка с тревогой всмотрелась в лицо Слизерина, осторожно левитировала мантию колдуна на угол кровати, туда же отправила его исполосованную рубашку и принялась осторожно прощупывать туловище мужчины, невесомо постукивая подушечками пальцев.
- Если где-то будет больно, дай знать.
- Ты ведь уже проверила меня чарами, - тяжело произнес Слизерин.
- Я хочу быть уверена на все сто процентов.
Грудная клетка, рёбра и спина были целы, если не считать длинных ссадин и глубоких порезов. Внутренние органы, судя по всему, были более или менее целы - то ли не пострадали, то ли уже были подлечены самим колдуном. Ведьма мягко надавила на плечо мага, понукая того лечь на спину, но он перехватил её руку, и от резкого холода девушка вздрогнула.
- Что у тебя с рукой?
- Ничего, прости.
Змееловка схватила мужчину за локоть и внимательно проследила за тонкой линией замороженной раны.
- Болит? - обеспокоенно спросила она, осторожно водя пальцами вдоль следа, но не касаясь его. Маг покачал головой. - Это лёд, так? Что с тобой случилось в Муспельхейме, что понадобился магический лёд?
Атхен прошлась пальцами по до синевы бледному мизинцу и не смогла подавить дрожь от пульсирующего в нём холода.
- Не надо, - нахмурился маг. - Всё в порядке. Главное, я достал необходимое нам.

Именно факт оледенения мизинца колдуна заставил девушку попытаться понять, что же он чувствует теперь, со льдом внутри руки, а раз так - отказаться от согревающих чар. Глупо, наверное. Может быть, Слизерин вообще привык жить с холодом внутри, подумалось ведьме, стоило ей только вспомнить сердце на дне озера.
- Пойдём, - вырвал её из размышлений змееуст и пошёл вперёд. Из опущенного сейчас капюшона показалась голова красноглазой змеи. Ведьма была почти уверена, что взгляд стража был сочувствующим, а медленное покачивание головой из стороны в сторону - понимающе тяжелым. Ближе к вечеру маги приблизились к густому зеленому лесу, полному шорохов животных, голосов птиц и напева рек. Из глубины лесного покрова поднимался не то туман, не то густой дым, и медленно плыл над преимущественно хвойным массивом, в котором то тут, то там виднелись крутые каменные склоны. Снега же почти не было видно. Казалось, что здесь, в Ётунхейме, как и в Мидгарде, поздняя осень. Среди деревьев раздался протяжный крик гагары, послышались странные гортанные вопли, а затем где-то в центре мелко задрожали деревья. Атхен несколько оробела и вопросительно уставилась на мага.
- Они глуповатые, простаковатые и кровожадные, - философски пожал плечами Слизерин. - И развлечения у них под стать.
Страж высунул было любопытную морду, но маг накрыл голову рептилии рукой и мягко надавил, заставляя спрятаться обратно.
- Не показывайся ётунам.
- Вы не хотите, чтобы великаны видели змею? - догадалась змееловка.
- Они большие любители волшебных диковинок самого разного толка и характера. И предпочитают заиметь понравившуюся вещицу во что бы то ни стало. Идём.
Люди углубились в лес, сиявший вдалеке сотнями огней, но, чем ближе подходили маги, тем отчетливее понимала змееловка, что огнями служили большие высокие костры, облизывавшие закатное небо. Вокруг костров сновали великаны. Огромные, живущие в разбросанных повсюду гротах и пещерах безымянной горы, уходящей корнями, видимо, в само мироздание, одетые в грубую шкуру, косматые, крупнолицые и ширококостные, они представляли разительное отличие от своих родственников из Нифельхейма. При виде магов многие из них начинали хрипеть, улюлюкать, отпускать глупые сальные шуточки и, в отличие от тех же хримтурсов, не возвращались к своим делам (многие зажаривали монстроподобных кабанов на вертелах), а брели, сотрясая землю, позади людей. Такое поведение нервировало, а количество только лично виденных ей проживающих в Ётунхейме заставляло поджилки молодой ведьмы трястись от ужаса. Она малодушно попыталась взять Слизерина за руку, но тот резко увёл от нее левую конечность, плавно и как-то незаметно перетёк на другую сторону и только потом протянул правую руку девушке.
- Все будет хорошо, - почти не шевеля губами, произнёс он.

Князь ётунов - выходец из племени скалистых шкуродёров, как сами они себя называли - был похож на огромный не совсем пропорциональный каменный памятник причудам природы. Борода и тяжелые косы напоминали густо разросшийся колючий кустарник, а плотный костюм из шкур - покрытое бурым мхом дерево. Трим, так звали предводителя ётунов, вовсе не имел неопрятный, запущенный или отталкивающе-неряшливый вид. Напротив, вся его внешность от жестких волос под тяжелым шлемом до мускулистых, развитых ног обхватом не уже вековых дубов, свидетельствовала о его силе и достоинстве.
- Порази меня Торов Мьёлльнир, Смигард! Мы уж думали, скорее Биврёст рухнет, чем мы тебя опять увидим! - пророкотал огромный мужчина на несколько архаичном наречии.
От его грубого гогота, подхваченного толпой таких же великанов вокруг, земля заходила ходуном.
- Мои дела требовали моего же личного участия, Трим Имирсон.
- Ты и здесь, поди, по делам? Я слыхал, какого шороху ты навёл в Муспельхейме! - великан снова загоготал, утирая толстыми пальцами уголки тёмных глаз. - Подарок-то принёс?
Слизерин запустил руку в зачарованный карман и достал оттуда деревянную бутылку с высоким горлышком. Вынул палочку, несколько раз обвел круг над бутылкой и дважды стукнул по ней и произнёс:
- Restituerо priorem!**
Сосуд начал стремительно увеличиваться в размерах. Достигнув роста змееуста, бутылка застыла, и маг усиленным заклинанием голосом произнёс: - Этому славному вину лишь на пятьдесят лет меньше, чем мне. Оно крепкое, но голова никогда болеть после него не будет. Снова сотрясший лес смехом князь сделал знак одному из подданных. Тот подал бутылку правителю, и он, не открывая сосуда, принюхался:
- Жерлянка, жимолость, дуб, немного жгучекорня и снежной мяты... Добротный напиток, Смигард! А что сама бутылка?!
- Её никому не разбить, Трим, - скупо улыбнулся маг, - а содержимое её, чтобы ты ни влил, не будет портиться со временем.
- Отличный дар! - довольно гоготнул великан. - Ты, я смотрю, и впрямь знаешь в травках и листиках!
От Атхен не укрылось мимолетная тень раздражения таким пренебрежением к умениям и знаниям, что едва заметно пробежала по лицу зельевара.
- А что твоя elskling мне принесла?
Великаны вокруг одобрительно загудели. Змееловка бросила растерянный взгляд на мага, казалось, ставшего бледнее обычного.
- В моем подарке их, по сути, два, - ровным голосом произнёс змееуст.
Трим не ответил.
Он шумно вдохнул воздух, склонившись в своём каменном грубо выделанном троне в сторону девушки, с довольной улыбкой выдохнул и громко выкрикнул:
- Хочу чашу её крови!
Ведьма недоумённо уставилась на князя, а затем медленно перевела взгляд на заговорившего мага, нервно сжавшего пальцы на рукоятке палочки. -
Трим, пожалей девчонку, от неё кожа да кости - хорошо, если во всей ей нацедится хоть половина чаши.
- Хочу чашу девственной крови! - весело выкрикнул великан, но в глубине его глаз начал разгораться недобрый огонь. Зельевар резко обернулся к девушке с совершенно нечитаемым взглядом.
- Хочу чашу её девственной крови! - снова выкрикнул князь, и великаны почти незаметно сжали круг.
Атхен тряхнула ещё чуть-чуть отросшей гривой, соглашаясь, присела, выхватила из халявы сапога длинный стилет и, чуть нервно улыбнувшись и прокрутив оружие в руке, протянула его колдуну.
- Не откажите в помощи, учитель.
Слизерин посмотрел на неё совершенно больными глазами, медленно протянул руку и взял стилет. Молча кивнул, заставляя закатать рукав мантии и блузы, и недрогнувшей рукой полоснул по вене на сгибе локтя. Тёмная горячая, слабо пахнущая антирринумом кровь несколькими ручьями полилась в спешно подставленную чашу, которую подал князь ётунов.
- Потерпи, - одними губами произнёс маг, напряженно вглядываясь в лицо ведьмы. Наполнив чашу почти до краёв, он тут же поставил её на землю и медленно нараспев протянул над раной:
- Sanguis implet sanguine, carnes reponet carne… Sanguis implet sanguine, carnes reponet carne… Sanguis implet sanguine, carnes reponet carne…
Когда ранение затянулось, он очистил от крови стилет и подал девушке чашу. Та поднесла её ётуну под одобрительный, закладывающий уши гул остальных великанов. Слизерин неслышно подошел по левую сторону от ведьмы и стал чуть сзади, готовый поддержать явно ослабевшую змееловку. Трим глубоко вдохнул аромат.
- Хорошая кровь, - одобрительно пробасил исполин. - На такой мы замешивали текако* в лучшие годы войны с вашим племенем, манахеймцы.
Атхен поёжилась от такого неоднозначного комплимента, а Слизерин сдержанно кивнул. Князь, жутковато причмокивая, отпил из чаши и спросил, открывая за окровавленными губами острые тёмные зубы.
- Так что тебе нужно у нас в Ётунхейме, Смигард?
- То, что может дать мне только ваша земля, Трим.
- Опять будешь таскаться по племенам и гротам? - снисходительно хохотнул один из близстоящих великанов, но маг проигнорировал его.
- Ещё я хотел бы попросить тебя, Трим, об услуге. Нам нужно пройти к норнам.
Князь прищурился и ещё отхлебнул из чаши. Ведьма почувствовала, что у неё кружится голова.
- Хорошо, Смигард. Но за чашу девственной крови.
- Но ты получил только что её! - раздраженно рыкнул зельевар, и из толпы ётунов послушалось неодобрительное ворчание.
- Но и вы за сутки никак не обернётесь, -самодовольно хмыкнул Трим и обнажил в улыбке омытые человеческой кровью зубы.