Тилья из Гронвиля

Глава 10

По завершения курса лекций по металловедению нам предстояло сдать сложный зачет. Я хоть и готова была к нему, все равно очень боялась. Поэтому, как только декан Нейл спросил, кто пойдет первым, подняла дрожащую руку.

– Я.

– Что ж, Тилья, идемте. Посмотрим на ваши знания.

Я встала из-за парты и пошла к нему. И сразу же послышались ехидные смешки.

Так уж случилось, что похолодание и зачет совпали, и мне пришлось надеть теплое платье, присланное родителями. По сравнению с теми, в которых ходила раньше, оно выглядело нарядно. Вот одногруппники и решили, что я буду глазки строить декану. Тем более они знали, что декан относится ко мне гораздо снисходительнее, чем к другим.

Я бойко отвечала на вопросы, и, слушая меня, декан улыбался все шире и смотрел так, что мне стало неловко. А после похвалы:

– Вот так, оболтусы, учиться надо! – я вообще покраснела до кончиков ушей.

Когда покидала аудиторию, чувствовала спиной завистливые взгляды. Некоторые одногруппники из кожи вон лезли, чтобы обратить на себя внимание декана. Я же встреч с ним старалась избегать и, если бы не лекции, которые он вел, и дальше бы обходила его стороной.

Со следующей седмицы в нашей группе начнутся практические работы. В кузнице мы должны будем на глаз определить металл по цвету, тягучести, гибкости. Мало того, что сложные задания, так еще практику придется сдавать декану. Не знаю почему, но я робела перед ним. А ведь он сразу предупредил, что не справится – очень пожалеет.

А еще с завтрашнего дня начнется новый сложный предмет – виды и способы обработки металлов. Сначала лекции, а потом снова практика в кузнице. Нас предупредили, что преподаватель строгий, но как же хотела попробовать себя в деле!

Несмотря на все сложности, я была счастлива и словно на крыльях летала. Ведь за два лунья узнала о металлах больше, чем за всю жизнь! Почти исполнила мечту!

Новый преподаватель по обработке металла был низкорослым, щуплым, однако одет очень модно. При виде его приталенного костюма с узкими брюками, белоснежной рубашки с присборенным кружевом на шее, я подумала, что человек он сложный. А вскоре еще убедилась, что он придирчивый и заносчивый.

Представившись, господин Ейхе начал проводить перекличку.

Когда я подняла руку, долго рассматривал меня, недовольно поджав губы, потом хмыкнул и высокомерно процедил сквозь зубы:

– Вам здесь не место. Удивлен, что вас приняли.

Я сомкнула зубы, чтобы сохранить уверенный вид, а он продолжил называть студиозов по списку. И вдруг я услышала, как Ейхе с бешенством в голосе прошипел:

– Лейк Сорзе! Немедленно покиньте аудиторию! И не смейте появляться в стенах академии, пока не приведете себя в надлежащий вид! Иначе будете отчислены.

Недоумевая, чем староста не угодил, я обернулась и замерла: Лейк медленно встал из-за парты и гордо пошел по ряду, не склоняя головы и не пытаясь скрыть почерневшей скулы и опухшей губы. Он с кем-то подрался.

Да, выглядел наш староста сомнительно, неподобающе студиозу солидной академии, но мне было его жаль. Когда он покидал класс, Делег, Лассен и их дружки ехидно скалились, и от этого происходящее казалось еще более несправедливым.

Все лекцию я сидела, как на иголках. Господин Ейхе рассказывал про стадии отжига – очень важные для будущих кузнецов сведения, а Лейк из-за его прихоти вынужден был покинуть класс.

Кроме того он читал лекции высокомерно, бездушно, а под конец второй уже и не скрывал брезгливости по отношению к нам.

– Не вижу смысла распинаться перед деревенскими дурнями. Кто умен, и так поймет, – выплюнул зло и поморщился, будто от нас пахло навозом.

Я с трудом досидела до большого перерыва. И как только прозвучал гулкий колокол, вскочила из-за парты и побежала в общежитие.

Недавно Изет подарила мне особенную мазь, заживляющую ожоги и раны.

«Но ведь синяк – это же тоже рана!» – размышляла я. Поэтому, не раздумывая, схватила баночку и бросилась обратно в академию.

Я ни с кем особенно в группе не общалась. Парни меня сторонились, а навязываться я не хотела, но сейчас другое дело. Из-за какого-то синяка Лейка не пускают на занятия! Я негодовала, поэтому перехватила его друга, Эзеля, в коридоре и вручила баночку с желтовато-зеленой масляной субстанцией.

– Передай Лейку. Мазь хорошая, быстро сведет черноту.

Тот заморгал удивленно, покосился на меня с явным подозрением, а потом выпалил:

– Влюбилась что ли?

– А что, сочувствие тебе не ведомо? – запальчиво ответила я, выдерживая прямой, насмешливый взгляд Эзеля.

– Ладно, передам. Скажу, что робея и трепеща ресницами, ты вручила мне это и просила передать с наилучшими пожеланиями.

– Еще поцелуй не забудь передать! – гадкие Делег и Лассен не упустили возможности поглумиться. Вот же! Ни одно дело без них не обойдется.

– Боюсь, он вернет поцелуйчики вам, – Эзель угрожающе сжал жилистый кулак и сунул одному из братьев под нос. Что у Лейка, что у его друга кулачищи пудовые, не чета кулачкам двух пакостников, потому те предпочли не шутить и отошли от греха подальше.

Ох, не знаю, что теперь обо мне станут судачить, но имея возможность помочь, я не могла остаться в стороне.

Лейк вернулся в академию через два дня.

Уверенно влетел в класс, подмигнул друзьям, обрадовавшимся его внезапному появлению, и торопливо направился к ним. Побледневший синяк еще красовался на смугловатой скуле, но в глаза почти не бросался. К тому же он его чем-то замазал. И издалека все смотрелось идеально.

Скорому исцелению студиоза преподаватель тоже удивился. Долго со своего места разглядывал Лейка, но не найдя причин для придирки, позволил ему остаться.