Ниже бездны, выше облаков

40

Ночью долго не спалось, ворочалась в предвкушении завтрашнего дня. Теперь даже не думалось о том, чтобы не ходить в школу, наоборот, утра дождаться не могла. Единственное, что слегка беспокоило где-то в глубине души – неуверенность, что Дима сдержит слово, что не передумает за ночь. Не то чтобы я в нем сомневалась, просто не верила, что вообще возможно такое счастье.

Несмотря на то, что проспала от силы часа три, встала бодрая, еще и намного раньше времени, в самом начале седьмого. Приняла душ, обсохла. Упросила маму, чтобы она сделала мне косу с приплетом вместо обычного хвоста.

Пока мама готовила завтрак – занялась макияжем, хотя в школу я обычно не крашусь, только когда у нас проводят вечера. Поэтому руки с непривычки подрагивали. Как сумела, нанесла румяна, слегка подвела глаза, мазнула тушью ресницы – не понравилось. Пришлось всё смыть и заново постараться. Очень хотелось выглядеть хоть чуточку привлекательнее, но так, чтобы ни Дима, ни еще кто-то из класса не заметил, что я накрасилась. Перед Димой было бы неловко, ну а остальные бы меня просто высмеяли.

И ведь несмотря на то, что встала в такую рань, провозилась и чуть не опоздала. Пришлось бежать, только на подходе к школе замедлила шаги.

Честно говоря, очень переживала и боялась, что Димы не будет в условленном месте. На этот случай я решила вернуться к плану «А», то есть вообще не пойти на уроки.

Но Дима (хоть и до последнего момента в это не верилось) и в самом деле поджидал меня у школьных ворот. Я завидела его издали, обрадовалась по-сумасшедшему. Даже голова закружилась. Вдобавок ко всему еще и разнервничалась.

Опять эта дурацкая неуверенность: неужели он и правда меня ждет? Он – и меня? Это что-то нереальное, невообразимое! Неужели я могу просто так к нему подойти? К нему, когда я на него и смотреть-то боялась!

Тут же почувствовала слабость и предательскую дрожь в коленках. Дыхание перехватило. Но вот и он меня заметил, уверенно двинулся навстречу. Улыбнулся. Сердце ёкнуло. Боже, как я еще на ногах устояла!

- Привет, - сказал запросто. – Ну, что, нервничаешь?

Я поспешно кивнула. Знал бы ты, как я нервничаю!

- Идем, - и он подхватил меня за руку.

«Господи, вот бы это мгновение никогда не кончалось!», - думала я, блаженно улыбаясь. Да что там – улыбаясь! Я вся цвела, глупая, чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

В вестибюле мы сразу же наткнулись на Аниту Манцур. Та смотрела на Диму с упреком, на меня же взглянула коротко, но очень неприязненно, мол, это еще кто такая здесь мешается.

Выглядела она, конечно, на все сто: темно-серая трикотажная кофточка и черная короткая юбочка, всё по фигуре. Модные сапоги-чулки на длиннющем каблуке обтягивали ноги, а ноги у нее что надо! Да и лицо тоже – только завидовать остается. Еще и натуральная блондинка. И не какая-нибудь там блеклая, белобрысая, невзрачная, а яркая и очень привлекательная. Светлые локоны уложены просто шикарно! Недаром все твердят, что она – самая красивая в нашей школе.

По сравнению с ней я не просто проигрывала. Я выглядела настоящей уродиной, хуже гадкого утенка. И все мои утренние потуги с марафетом показались мне убогими и жалкими.

Дима выпустил мою руку. Шепнул: «Иди пока. Я тебя догоню».

Я упала с небес на землю, а, точнее, из рая в ад. Как запросто он меня отринул, стоило только подойти этой Аните. Хотя чего я ждала? Она ведь его девушка. Об этом как-то вчера забылось. Но… делать нечего – с тяжелым сердцем я поплелась в класс.

В коридоре столкнулась с Шошиной, но Сова сделала вид, что не заметила меня, а ведь еще вчера кинулась бы навстречу, ну, по крайней мере, разулыбалась. Ну и плевать. Хорошо хоть просто проигнорировала, а не отпустила какую-нибудь гадость. Впрочем, один на один Сова на это неспособна.

Перед кабинетом меня вновь сковал панический страх. Я остановилась, не в силах переступить за порог. Ведь там – они. Поджидают меня, наверняка готовят какую-нибудь пакость. Дима, где ты? Как ты мог оставить меня в такой момент! Дурацкая Анита, откуда она только взялась!

Наверное, я бы так и не осмелилась войти, пока не пришел учитель, если бы за спиной не нарисовался Зубков. Проходя, он издевательски хмыкнул, больно ткнул меня загипсованной рукой и оглядел с ног до головы таким взглядом, будто на уме у него что-то гадкое, непотребное.

Пришлось заходить в класс следом, потому что иначе он все равно тут же объявил бы, что я стою за дверью и боюсь показаться им на глаза. А это еще хуже. Тогда они клевали бы меня с двойным азартом и думали бы при этом, что абсолютно правы. Раз я боюсь – значит, и сама чувствую себя виноватой перед ними.

Запевалова и Лукьянчикова в окружении других девчонок стояли возле доски, что чертили маркером и посмеивались. Бородин и Лопырев торчали у подоконника, прямо напротив двери. Только я вошла, Лопырев позвал Запевалову:

- О! Женька, смотри, кто к нам пришел-то! Стукачка!

- Предательница!

- Это я ее привел, - похвастался Зубков-придурок. – А то иду, смотрю, стоит такая перед дверью, мнется.

Все смолкли и уставились на меня, кроме Бородина. Тот молча отвернулся к окну. Лопырев и девчонки смотрели насмешливо, почти весело, мол, скоро позабавимся, Лукьянчикова – с оскорбленной миной, а Запевалова… в ее взгляде было всё – и жгучая ненависть, и презрение, и знакомый задор.

- Что так? Застеснялась вдруг? А чего нас стесняться-то? Мы же все свои, родные, с первого класса вместе, дружим. Да? – голос Запеваловой был елейный, почти ласковый.

Но тут же она сказала резко, грубо, как выплюнула:

- Вчера надо было стесняться, тварь, когда своих продавала!

Повернулась к Айрамову, скомандовала:

- Марат, карауль дверь.

Айрамов послушно подскочил и загородил собой проем.

Внутри у меня все оборвалось. Я буквально оцепенела от ужаса. А Запевалова, скрестив руки на груди, медленно шла на меня, буровя взглядом, в котором явственно читалось бешеное желание сделать мне больно, если вообще не убить. Остальные двинулись следом за ней.