Ведьма

Глава 7.

Светлана как в тумане, еще не сознавая того, что произошло, позвонила работникам похоронного агентства и договорилась о захоронении и скромных поминках. Она уже заканчивала убираться в доме, когда услышала, как хлопнула дверь.

- Ты что тут делаешь? – заорала на невестку Катя.

- Ты же сама меня к Степаниде позвала? – Света смотрела на Катю такими честными глазами, что у той появились сомнения в собственной адекватности: этот момент из сегодняшнего дня Катя совсем не помнила, она вообще не помнила, как оказалась вдруг дома, вместо того, чтобы сторожить умирающую соседку. Поэтому Катя решила не развивать эту щекотливую тему.

- А где она? – спросила она, увидев, что старой женщины нет в кровати.

- Умерла, - ответила Света, - тело в морг повезли, похороны завтра будут и поминки тоже.

- А кто же оплачивать все это будет? – всполошилась Катя. – У нас с отцом денег нет.

- Не переживай насчет денег, - Света поморщилась от неприязни, которую внезапно вызвала у нее своим высказыванием свекровь. – Степанида позаботилась о своих похоронах сама. У нее даже место на кладбище было куплено заранее.

В сундуке, на который указала Светлане Степанида, нашелся похоронный узелок, деньги и договор с кладбищенским управлением. Женщина к своей смерти была давно готова, не ожидала только, что это случиться так скоро, знала лишь, что непобежденный страх того мальчика подкосил ее. И этот страх все еще был на свободе.

- Вот ведь какая прыткая! – удивилась Катя и вдруг, хищно прищурив глаза, спросила. – И много денег у нее в доме осталось?

- Ровно на похороны, - ответила Света, интерес свекрови к чужим деньгам был ей противен.

- Жаль-жаль, - протянула Екатерина. – Интересно, кому достанется дом? У нее ж и родственников – то вроде бы не было. Ведь по честному то могла бы и мне отписать. Я ж за ней до последнего дня, как за родной, ходила.

- - -

- На похороны ты не пойдешь! – кричал Вовка. – Нечего тебе там делать! На меня и так уже пальцем показывают на улице, дескать, его жена с ведьмой якшается, а он, дурак, приструнить ее не может.

Света молча повязывала черный платок на голову, черное платье у нее осталось с похорон матери и было ей еще впору.

- Вова, я пойду на похороны Степаниды, - спокойно сказала она, улучив момент, когда муж подавился собственной слюной, - она тебя с того света вытащила, и самое малое, что я могу сделать ей в благодарность – это проводить ее в последний путь.

- А я сказал, не пойдешь! – мужчина стукнул кулаком по столу. – Ты же одна, как дура, там будешь, никто с ведьмой проститься не захочет.

- Домострой уже лет двести отменили, Вова, - тихо сказала Света и вышла за дверь.

Вовка дернулся, было за ней, и даже дверь открыл, но, увидев прохожих, передумал. Позориться на всю улицу не хотелось. Бесило то, что Светлана не послушалась его, а она всегда прислушивалась к его мнению. Что-то изменилось в ней, но он не понимал, что именно. Про какой-то Домострой начала говорить. Какой - такой Домострой?

- Ну, вернешься ты у меня домой, - зло произнес Владимир, доставая из холодильника початую бутылку водки. Нет, он не был алкоголиком. Так выпивал по сто грамм с устатку по пятницам вечерком, иногда и среди недели мог немного пригубить, но сейчас хотелось напиться до соплей, а потом разгромить все в доме к чертям.

Мужчина вдруг со страхом ощутил вдруг, как что-то темное пробралось в его душу и обволокло холодом.

- - -

Светлана была поражена, желающих проститься со Степанидой оказалось не так уж и мало. Человек двадцать женщин - матерей, вылеченных знахаркою детей, шли строем за автобусом, только Катерины среди них не было. Некоторые женщины остались на поминки.

- Хорошим Степанида была человеком, - проговорила одна из них, - хоть и жила затворницей, а многим помогала!

- И плату не брала, - добавила другая, - чего принесешь, тому и рада. Ни разу недовольства не высказала.

- Помянем, бабоньки, рабу Божью Степаниду, - отерев уголок глаза платком, сказала третья, - Пусть земля ей будет пухом. Если бы не она, Темочки моего и на свете бы не было, да и меня тоже.

Женщина разрыдалась. Другие кинулись ее успокаивать.

- На улице, представляете, плохо мне стало, упала, воды по ногам текут, а до родов еще два месяц, - плакала женщина, за столом все притихли, кто-то поглаживал ее руку, и она, всхлипывая, продолжила свой рассказ, - а все мимо идут, только пальцем показывают да стыдят: «Беременная напилась, аж дойти домой не может, стыдоба!». А у меня схватки вовсю. Тут Степанида подбегает. Одному такому вот нахалу кричит: «Ирод, скорую вызывай, рожает она до срока, а вы пялитесь да стыдите!». «Да пьяная она просто», - попытался отбрехаться мужик. А она ему: «Сам ты пьяный!». И ко мне: «Дочк, обопрись на меня, сейчас на травку перейдем с тобой». И снова ему: «Скорую давай вызывай, кому говорю». Пока тот мужик бегал, я и родила. Темочка даже не пищал, так Степанида его как-то перевернула, да по спинке как стукнет, потом как дунет ему в ротик, и он задышал. А я чувствую, как у меня что-то липкое между ног течет, почти сознание теряю. «Э, девка, так не пойдет, - слышу сквозь туман, - ты ребятенку свому еще нужна, куда пошла? А ну вернись». Очнулась от того, что она мне на живот резко надавила и все. А дальше уже в больнице себя помню. Врач говорила, что первый раз видела, что бы после таких как у меня родов мать и ребенок живыми остались. Я потом Степаниду – то нашла, в ногах валялась-благодарила. А она мне говорит: «Это Бог тебе помог, и мне путь к тебе указал».