Леди-Бунтарка, или Я решу сама!

– 2 –

На следующий день я проснулась достаточно рано. Но заставить себя встать с постели так и не смогла. Я долго рассматривала узоры на светлом потолке и пыталась убедить себя в том, что все, произошедшее вчера, сон.

Вот только татуировка на левом запястье все так же сообщала мне имя мужа, что был избран верховным советом ордена Великой Магии.

Вздохнув, я перевернулась набок и посмотрела в сторону временника, который стоял на прикроватной тумбе. Артефакт, выполненный в форме огромного синего овала, сообщал мне о том, что сейчас уже около одиннадцати часов утра. Вторая шкала – минутная – пустовала. Новый час только начался.

Надо встать, привести себя в порядок, отобедать с тетушкой…

Вздохнув, я села, свесила ноги с кровати и прикоснулась пальцем к небольшому серебристому звоночку. Артефакт, находящийся рядом с временником, сработал на простое прикосновение. Такие вещи ценились в нашем мире, для их использования не нужна была магия.

Вскоре дверь в гостиной отворилась. Послышались шаги, а за ними стук.

– Леди Румия, можно?

– Да, Кайя, – я медленно поднялась с постели, подошла к окну и раздвинула плотные темно-бордовые шторы.

Служанка привычным движением заправила волнистые каштановые пряди за уши, прикрыла дверь и замерла у деревянного трельяжа.

– Вам помочь одеться, или есть другие указания? – голос звучал тихо и твердо.

– Хотела спросить, к какому часу тетушка сегодня велела подать обед?

Девушка скользнула взглядом по моему временнику:

– Через двадцать минут. Вы желаете присоединиться, или передать леди Геладан, что вам нездоровится?

Второй вариант прозвучал слишком соблазнительно. Слишком хорошо, чтобы от него отказываться. Я была уже готова склонить свое решение именно к нему и поблагодарить Кайю, но в последнюю секунду передумала.

Подобной выходкой я бы подтвердила правоту Эленел Геладан.

– Нет, – я улыбнулась, – я спущусь к обеду. Это все. Спасибо, Кайя.

Она склонилась в быстром поклоне и выпорхнула из моей спальни. Не показала даже видом, что я потратила ее время впустую.

И только когда дверь в гостиной хлопнула, я стянула с лица ненастоящую улыбку.

Окажись сейчас на ее месте Майя, я бы попросила девушку остаться и помочь мне одеться. С рыжей близняшкой можно было посплетничать, посмеяться и обсудить любую проблему. Да и относилась она ко мне лучше, поддерживала, подбадривала. Ведь считала, что мы обе не имеем дара.

Кайя же была полной противоположностью сестры: серьезная, собранная, чародейка. Рядом с ней мне становилось не по себе.

Я прошла к платяному шкафу, открыла дверь и хитро усмехнулась.

Хочешь войны, тетушка? Хочешь заслужить милость и прощение короля, откупившись мной? Ну что же, удачи!

Бретельки тонкой сорочки сползли с плеч, ткань тихо упала к ногам. А я вытащила из шкафа узкие темные штаны, серую рубашку с высоким воротником и черный корсет.

Все то, что не любила Эленел Геладан.

«Ты же леди», – твердила она в такие моменты. Закатывала глаза, зачитывала долгие нотации о том, что не пристало девушке на выданье ходить в вещах жриц Матери Магии.

Но дело было не только в этом. Брюки носили не только жрицы.

Все было до безумия просто. Этот наряд принадлежал моей покойной матушке. Женщине, которую ненавидела сестра отца.

Шнурки на корсете были спереди, потому мне не потребовалась помощь служанок или магии. Предвкушая, как разозлится тетушка, я опустилась на пуф перед зеркалом, усмехнулась своему отражению и пододвинула к себе шкатулку.

За спиной виднелась моя небольшая спальня, в которой у глухой стены поместились только узкая кровать и шкаф из темного дерева. Напротив них была дверь, ведущая на небольшой балкон, а рядом с ней трельяж. Перед последним сейчас на огромном пуфе сидела я.

Вспоминая все те случаи, когда Эленел Геладан высказывала мне, что косметикой пользуются только портовые шлюхи, я тихо рассмеялась и открыла шкатулку. Первой вытащила ярко-алую помаду, зачарованную так, чтобы она не стиралась с губ ни при еде, ни при поцелуях. Мягко провела кисточкой по губам и довольно улыбнулась своему отражению.

Второй штрих на пути к ответному удару.

А потом вздохнула, поставила локти на стол и зарылась пальцами в волосы.

Наша жизнь под одной крышей напоминала пламя свечи, которое то вспыхивало, выбрасывая искры к темному потолку, то резко успокаивалось и замирало.

Но тут она перешагнула все возможные границы.

Я никогда не прощу Эленел Геладан того, что она нарушила обещание, данное отцу. Никогда.

Плечи дрогнули, черная тушь потекла по щеке вместе со слезами.

Слишком больно было вспоминать о родителях. Слишком горько думать, что, останься они в живых, все бы было совершенно по-другому.