101 правило выживания в Университете Касадора

Глава седьмая “В которой Гаррет и читатель ближе и, возможно, без их на то воли знакомятся с Роксаной Кастильон.”

Можно было с уверенностью сказать, что Гаррет был доволен собой. Половина проблемы была уже решена, осталось наладить поставки провианта в это вечно требующее внимание предположительно несовершеннолетнее существо, что завелось у него в комнате, и он сможет, пусть и ненадолго, но выдохнуть свободно.

Даже если бы он просто заикнулся о том, чтобы в Касадоре повара доставляли ужин в комнаты, как в Семи Солнцах, он встретил бы лишь стену смеха и не более. Действовать предстояло умнее, как и всегда.

Когда Гаррет распахнул тяжелую металлическую дверь в поваренную комнату, ему сразу ударил в нос запах вареной капусты и чего-то мясного. Интересный факт: совсем не обязательно, что это мясное когда-то было живым. Наука не стоит на месте, и мы постоянно сталкиваемся с новыми изобретениями. Мясо, консервированное мясо, засоленное мясо, полуфабрикат мяса, соевое мясо, предположительно-это-было-мясо мясо, если-вы-закроете-глаза-и-не-будете-думать-о-вкусе-мяса мясо, клянусь-всеми-богами-это-было-мясом мясо.

Гаррет постарался не дышать. Все мы, когда сталкиваемся с неприятными запахами, обратите внимание, почти все они долетают до нас из кухни, стараемся не дышать. Сложно сказать, почему мы это делаем, вероятно, в какой-то момент наш мозг забывает, что мы не амфибии и дышать более часа задача не совсем, чтобы уж очень простая. И через двадцать секунд он вспоминает и сдается. Как бы то ни было, входя в кухню, Гаррет прикидывался амфибией.

На крупных металлических столах были все следы антисанитарии. Настолько антисанитарии, что ей впору было давать имя и обращаться, как к живому существу, ибо оно уже было способно к самостоятельному росту и, возможно, мыслительным процессам. Среди горы крошек, старого мяса, испорченного лука и бобов восседали несколько студентов и, выпивая из общей баклажки, играли в кости на старой деревянной бочке.

Это место считалось весьма прибыльным. Группа студентов решала, кому есть, что есть и сколько есть. Попав сюда несколько лет назад, они прочно закрепили за собой эти места, став местными тиранами. Только в их власти было решать, получите вы две тефтелины или три. И боги вас сохрани злить их.

Одни из самых уважаемых людей университета играли в кости и не заметили приход Гаррета. Гаррет же вспомнил, что он не амфибия и тяжело выдохнул, смиряясь с местными ароматами.

- Привет! - бросил он старшекурсникам. - Я тут…

- Ты в черном списке, - бросил один из студентов и указал на висящую на стене бумажку с единственным на ней именем “Гаррет”.

Гаррет покосился на старую бумажку. Черный список был буквально черным от сажи.

- Да нет, я не играть пришел, - попытался оправдаться Гаррет, словно он сделал что-то плохое.

Гаррет всегда оправдывался, возможно, он просто не помнил, что конкретно плохое и кому он сделал, но что сделал, так это точно.

- Заливает, - бросил один из старшекурсников.

Последний обладал шикарной бритой головой с татуировкой на весь череп. Яркая карта сторон света. Моряком он не был, а следовательно, можно было предположить, что найти выход с кухни было не таким уж и простым делом. С другой стороны, его друзьям повезло, иметь под рукой лысый компас было не такой уж плохой идеей.

- Нет, я серьезно, у меня к вам деловое бизнес-предложение, - снова оправдывался Гаррет.

Репутация Гаррета бежала впереди него самого, и лучше бы он предложил перебить их всех по одному и закопать заживо их семьи, так его будущие подельники напряглись бы меньше.

- С тобой? - наконец обернулся на него человек-компас. - Вот с тобой?

- Ну, вы хотя бы выслушайте! - бросил Гаррет.

Он уселся на небольшую табуретку и пододвинул ее к играющим. Запах усилился, легкие крупнее не стали.

- Я готов платить вам по полтора цехина за каждый ужин, что вы будете приносить в мою комнату каждый день после десяти вечера. Я плачу три цехина за первую неделю и полторы за каждую последующую. Через два месяца мы с вами сыграем. Если победите вы, я оставшиеся полгода года плачу три цехина за ужин, если выиграю я, вы готовите бесплатно! - выдавил свое предложение Гаррет.

Повисла тишина. Даже крысам под табуретом Гаррета стало интересно.

- Я как-то не понял… - заявил студент номер два с чересчур длинными ушами, словно в его роду были летучие мыши. - Он нас кинуть хочет?

- Пока не понял как, но хочет, - ответил компас.

Человека можно убедить в своей честности несколько раз. После каждого обмана убеждать становится сложнее. Гаррет действовал на пределе своих лимитов.

- Это честная сделка, парни, соглашайтесь, вы ничего не теряете, - повторял Гаррет и следил, чтобы не слишком много паров испорченных клубней лука проникали в его легкие.

Студенты переглянулись. И просто продолжили играть.

Надо признаться, это был первый случай, когда Гаррет почувствовал себя не совсем в своей тарелке. Видимо, доверие к нему было подорвано окончательно. Но вдруг голос подал студент номер три. Гаррет не помнил их имена, хотя и проучился с ними больше пяти лет. Студент номер три обладал яркими характеристиками, как и человек-компас, а следовательно нужды в имени не было. Гаррет поймал себя на мысли, что, возможно, его репутацию могло бы исправить более уважительно отношение к людям и хотя бы попытка запомнить их имена, но быстро отмел ее как лишенную всякого смысла и просто абсурдную.

- Я соглашусь, если сделаешь небольшую работенку, - выдавил номер три, человек-живой скелет.

Гаррет мог бы буквально посчитать его кости, если бы потребовалось. Скулы были настолько крупными и острыми, что это был тот самый случай, когда бритва могла порезаться о скулы, а не наоборот.

Остальные студенты, то есть человек-компас и длинноухий, покосились на скелета. Надо признаться Гаррет тоже покосился с удивлением, кто-то согласился на сделку с ним!

- Профессор Хокрофт спер наш табак, - начал он.

Остальные слегка замялись и промолчали, стыдливо опустив глаза. Это говорило сразу о нескольких вещах. Первая: не спер, а изъял и, возможно, уже выкурил. Вторая: скорее всего, это был не табак. Третья: чтобы это ни было, оно в сейфе одного из профессоров, если еще не было выкурено, снюхано, выпито или продано.