Положитесь на меня, мадам!

Глава 4. ТРИНАДЦАТЫЙ ПРИНЦ

Глава, в которой барон фон дер Тренк знакомится с пока что малоизвестной исторической личностью.

Шел третий день с визита Тренка в «Три Меча», а обещанное мастером-фельдмаршалом «вас найдут и все объяснят» все никак не случалось. Переделав все дела в первый же день – то есть написав письмо принцессе, обратившись к опытному поверенному по наследственным делам (он ведь так и не вступил в наследство на имущество своей матери, так как был арестован именно тогда, когда приехал с нею попрощаться), а также проведав нескольких знакомых в Дрездене (и узнав, к своему прискорбию, что двое из четверых были убиты на войне, зато ещё двое живы и здоровы), на вторые сутки барон начал откровенно страдать от скуки. Да, вняв совету Рутовского, он действительно посетил театр: знакомая опера «Филандр» не произвела на него большого впечатления. В конце концов, он слышал ее в гораздо лучшем исполнении, когда заглавную партию пела синьора Порпорина, супруга его доброго друга – женщина поистине гениальная, с которой судьба странным образом столкнула его когда-то на глухой лесной дороге в Баварии.

На благотворительный бал в бывшем здании придворной конюшни, перестроенной прадедом нынешнего несовершеннолетнего курфюрста под «кабинет изящных искусств» и собрание живописи*, Тренк пошел уже просто от нечего делать. В ожидании решения своей судьбы он решил слегка развеяться и составить компанию одному из уцелевших в войне приятелей-дворян, который был столь любезен, что ссудил его небольшой суммой денег и одолжил лошадь из своей конюшни.

Это решение оказалось поистине судьбоносным.

***

Невольным свидетелем стычки (пока что словесной) Тренк стал в тот поздний час, когда он, слегка притомившись от суеты и мелькания бала, пошел все же посмотреть картины. Возле несколько фривольного полотна Вермеера «Комната с весёлой компанией» (которую все называли попросту: «У сводни»), здоровенный и откровенно пьяный кирасирский майор в парадном мундире что-то яростно выговаривал невысокому молодому парню в гражданском платье. На вошедшего в помещение Тренка ни один, ни другой не обратили внимания, – видимо, были донельзя увлечены своей чрезвычайно эмоциональной беседой.

– А вы, стало быть, не воевали, во как, – чуть ли не нависая над собеседником, рычал военный. – Отсиживались в Варшаве с батюшкой, его двором и толпой прихвостней. В то время, как мы отступали перед пруссаками, а потом нас осадили в Пирне и взяли в плен, заставив присягнуть велииикому королю, мать его, Фридриху!

Юноша гордо вскинул голову, изображая презрение патриция к плебею, но промолчал. Из соседнего зала звучала музыка, звон бокалов, слитные шаги и веселые разговоры, – звуки бала заглушали невидимую для всех нешуточную ссору.

– А знаете все почему? – продолжил майор. – А потому что ваш покойный папаша со своим любимчиком Брюлем**, вместо того, чтобы нормально вооружать и финансировать армию, только и знал, что пил французские вина, развлекался с бабами, строил себе красивые дома да покупал бесполезные картинки вроде вот этой!.. Ты знаешь, щенок, черт побери, что нам не платили жалование месяцами? Что в целях экономии армию ужимали так, что накануне войны среднюю численность кавалерийской роты сократили всего до тридцати человек?! Обнищавшие солдаты дезертировали, не выдержав такого отношения, а куда было дезертировать нам, офицерам, костяку этой заброшенной армии? Ты знаешь, что перед войной наш полк, как и несколько других, вообще расформировали: лошадям нечего было жрать, потому что их объедал двор курфюрста, и нас перевели в пехоту?!! А может, тебе рассказать, каково нам было в плену и на службе неприятелю? Как в прусской армии нас считали за сброд и пушечное мясо, которым можно затыкать дыры в линии фронта? Как стреляли в спину при попытке дезертирства во время боя, – но желающие все равно находились? Как, наконец перейдя к австрийцам при Максене, мы зимой, голодные и холодные, добирались сквозь оккупированную страну в этот самый Дрезден, который не смог уберечь твой отец, но смогла отвоевать дельная королева Мария-Терезия, храни господь Ее величество? Как чудом отбились при новой осаде в шестидесятом? А, принц?! Желаешь выслушать?

– Не желаю, – ледяным тоном процедил молодой человек, стаскивая с изящной кисти белоснежную перчатку. – Я не желаю выслушивать более ни одного слова от наглого мужлана, который посмел оскорбить память моего отца!

В следующий миг перчатка полетела в лицо военного.

– Значит, вызов? – военный выглядел вполне довольным таким поворотом. – Ну что ж, добро. Раз уж я не успел добраться до Его светлости старого курфюрста, – оспа справилась быстрее, – то мне только и остается, что отправить к нему навстречу его младшего сыночка. Есть, есть в мире Божья справедливость! Завтра в семь у бывших садов***. Разумеется, биться будем на шпагах: я знать не знаю, как ты стреляешь, но против доброго клинка такой мозгляк, как ты, точно долго не продержится… Что, высочество, страшно?

– Ничуть, – с тем же звенящим льдом в голосе произнес юноша. – Думаю, во время завтрашнего Божьего суда всевышний будет на моей стороне и позволит мне покарать мерзавца.

Черт побери, такое хладнокровие было Тренку по душе. Не успев толком ничего подумать, он шагнул вперед и громко произнес:

– Позвольте, сударь, я буду вашим секундантом?

Тот, кого называли принцем, перевел взгляд на своего неожиданного союзника.

– Почту за честь, – учтиво кивнул он.

***

Полчаса спустя Тренк и его новый приятель сидели в одной из маленьких комнат непонятного назначения, что во множестве имеются в любом дворце или богатом аристократическом доме и весьма подходят как раз для такого рода случайных встреч и разговоров. На низком мраморном столике, придвинутом поближе к камину, стояла бутылка вина и два бокала.