Я попала, берегитесь!

Глава шестая, в которой происходит слишком много встреч

Темно так, что хоть глаз выколи, ничего не поменяется. В самом начале моего пути обе луны освещали мне дорогу, но потом, когда я вошла глубже в лес, их свет почти совсем перестал проникать сквозь кроны деревьев. Это я, конечно, не продумала момент. Собиралась же попробовать взять с собой магический светильник в надежде, что даже если их оторвать от стены, они продолжат работать. Ведь проводов-то нет, есть кристалл в плафоне. А кристаллу должно быть все равно где светить — на стене или у меня в руках. Но меня с самого утра так увлекла идея попросить Лиса о помощи, что я обо всем забыла. Нет, ну не зря же наши предки этих лис во все картины пихали. Значит, не простой это зверь, а какой-то тотем или фамильяр Золто. Ну и вообще, не просто так же он прибился к нам, почуял родную кровь, наверное. Вот пусть и отрабатывает свое тотемное дело. Я ему даже на крыльцо еду выставила: куриное мясо из бульона и гороховую кашу. Не знаю, что едят лисы, но если они как собаки, то, наверное, и такое съест. Надеюсь, он меня услышал и действительно присмотрит за сыновьями, пока меня нет. Это мне еще повезло, что я проснулась. Честно, даже не верилось, хотя я очень и надеялась. Ведь часто бывает, что когда с самого утра тебе надо куда-то, и это очень важно, то просыпаешься даже до будильника. Вот и сегодня меня будто бы что-то толкнуло, пробуждая. В комнате был полумрак. Темноту разбавлял свет из коридора. Мальчишки сладко спали. Я тихонько умылась, собралась и перед самым выходом разбудила их, чтобы поцеловать и пообещать вернуться вечером. Мы хоть вчера и обсудили, что я уйду, когда они еще будут спать, но все же они просили меня их обязательно разбудить и попрощаться. Что я, в общем-то, и сделала.
Ну а потом, собираясь уже выломать себе светильник в коридоре, я внезапно придумала попросить Лиса о помощи. И все. Светильник вылетел из головы. Ну и черт бы с ним, дойду, куда денусь. Возвращаться не хотелось. Плохая примета, да и времени жалко. А если еще окажется, что кристалл перестанет работать, а я при этом опоздаю и не попаду в город… В общем, будем считать, что я просто маскируюсь. А в темноте с фонариком маскироваться не особенно-то логично. А лес все-таки дикий, не защищенный. Мало ли тут хищных зверей и дурных людей. Даже как-то нервно стало, стоило подумать об этом.
В результате я отлично маскировалась. Минут двадцать, пока не споткнулась обо что-то и не растянулась на земле.
— Черт! — ругнулась я, потирая коленку. — Можно было и освещение какое-нибудь продумать на дороге. Вдруг бестолковая леди решит прогуляться в ночи!
Сбоку что-то зашуршало. Я испуганно дернулась, судорожно пытаясь нашарить какую-нибудь палку и не сводя взгляда с того места, откуда раздался звук. Вот блеснули чьи-то глаза. Я в ужасе пискнула. И тут мягкий теплый свет охватил силуэт лисицы, что замерла передо мной. Прошу прощения, Лиса. Он самым натуральным образом светился, как магический кристалл. Точнее его шерсть. Потому что там, где шерсть была свалявшаяся или грязная, свет был тусклый. Ярче всего сиял пушистый хвост. Который Лис задрал гордо вверх, проходя мимо меня вперед по дороге. Остановившись, зверь обернулся и тихо, насмешливо протявкал, словно зовя за собой. Хотя почему словно. Хотела света? Вот тебе светильник. Ну и что, что живой и зубастый. Не его ли ты попросила за детьми присмотреть? То есть детей нестрашно с ним оставить, а самой за ним идти страшно?
Я поднялась, одернула платье и поспешила следом за Лисом. Он все еще иногда прихрамывал, но в целом двигался весьма резво, так что мне пришлось ускориться, чтобы не отстать. Свет от Лиса прекрасно освещал дорогу, разгонял тени и мои страхи.
— Я тебе там еду оставила. На крыльце, чтобы ты за мальчишками присмотрел, — пробормотала я, чувствуя себя при этом неловко.
Наверное, хуже было бы только если бы Лис ответил. Но он молчал. А я продолжила:
— Мальчишки очень тебе обрадовались. Они, оказывается, мечтали… — я запнулась, понимая, что говорить про магического зверя «завести себе» как-то неприлично, — Познакомиться с тобой. На картинах видели таких, как ты, и остались в полном восторге.
Лис обернулся, сверкнул в мою сторону золотистыми глазами. Но, к счастью, так и не ответил.
— Ты когда меня проводишь, вернешься? Сможешь за ними присмотреть? Если, конечно, тебя не затруднит. А то вдруг у тебя свои какие-то лисьи дела есть.
Мне показалось, что хвост насмешливо дрогнул.
— Надеюсь, в городе все пройдет удачно. Я просто обязана вернуться к детям и не с пустыми руками. Знаешь, мне на самом деле очень страшно. Этот Лиард. Интриги какие-то, магия. А я ничего не знаю и почти ничего не понимаю. Но вроде все пока складывается в мою сторону. У меня на родине говорят: дома и стены помогают. Вот и нам пока дома и в наших владениях везет. В деревне отлично приняли, быт налаживается, никто не нападает. Ты вот появился. Рыба есть, грибы. Не пропадем. Но что-то подсказывает мне, что не получится отсидеться долго. Рано или поздно придется разбираться и с Лиардом, и с самозванкой Элейн.
Я продолжала говорить то ли себе, то ли Лису, рассказывая все, что я узнала и все, что по этому поводу думаю. Лис оказался отличным собеседником. Он молчал, не перебивал, как на дуру не смотрел. Вообще на меня не смотрел. Бежал себе вперед и бежал. Я и не заметила, как мы очутились у подножья горы. Время пролетело незаметно. У горы Лис вдруг коротко тявкнул, махнул хвостом, погаснув, и скрылся в кустах. Я проводила его удивленным взглядом. Чего это он? Почуял кого? Я быстро огляделась, всматриваясь в деревья и камни, и тут осознала. Да я же вижу! Солнце еще не встало, но полоска неба вдалеке посветлела. Темнота на ходу превращалась в блеклые предрассветные сумерки.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я и поспешила к мосту, с той стороны которого уже виднелась телега и несколько фигур.

***

— Это когда ж ты мужа потеряла? Я думал, ты совсем еще малек, как Лирка моя.
— Недавно и потеряла, — вздохнула я, поправляя платок. Чувствовала я себя при этом неуверенно.
Мало того, что сукно от платья не очень-то хорошо подходило для платка, так еще и совсем уж завираться не хотелось. Но если уж отстригла волосы, не подумав, то что ж теперь. Надо купить красивых косынок, что ли. И легких. Это сейчас утро, а в полдень с такой тканью на голове может и жарко стать.
Мы уже подъезжали к городу, и Вано разговорился со мной. До этого он все больше общался со своими напарниками, которых по одному высаживал в каких-то стратегически важных местах. Как я поняла, там где устье реки было особо узким. Им же надо было следить, чтобы бревна беспрепятственно доплыли до причала у города.
— По реке быстрее и легче, чем перевозить по земле. Телег не напасешься, а так мы одним ходом отправляем все. Древесина то плотная, но при этом легкая. Мы сейчас к городу подъедем, и как раз примерно в это время Ритон с Яшкой начнут спуск от лесопилки. Она там дальше, за деревней, глубже в лес. Лучше я подожду, чем бревна раньше меня у города окажутся. Верно же?
— Верно. — Я кивнула.
Перекусили мы еще раньше, разделив припасенное на двоих. Хотя, конечно, моя парочка огурцов да три куска хлеба не особо сыграли роль. Вано-то взял с собой вареного холодного мяса, яйца, лепешки и помидоры. И как я не отбивалась, настоял на том, чтобы я нормально поела.
— В городе перекусить еще можно, а вот полноценный обед дорого выйдет. Да и нечего девке молодой без присмотра по тавернам шастать. Я с тобой пойти не могу, сама понимаешь, дела. Но если уж Лиард тебе не оставил даже сторожа в усадьбе, то вряд ли кого для сопровождения выделил для покупок в городе. Не дело это, конечно, так о лорде своем говорить, но…
И Вано мрачно замолчал. Я не удержалась:
— Но?
— Да не важно, — отмахнулся мужчина. — Не прав он, что пожадничал и никакого к тебе в компанию не оставил.
— А что, разбойники, что ли есть? — нахмурилась я.
— Да всякое бывает. По осени-то часто гнилье выползает из нор. А как все Золто в город перебрались, дурные люди и на наши земли стали захаживать. Осмелели.
— А раньше что ж? Неужто Леди Керию боялись?
— Ну, бояться-то, может, и не боялись. Кто в разбой идет, тот обычно вообще мало чего боится. Да только ж говорят, что древние рода со своей землей особую связь имеют. Кровь их земли эти защищает, дескать, от всего. Не знаю, правда это или нет, но пока Золто жили на своей земле, нас ни разу никто не тронул. Ни грабежей, ни пожаров, ни засухи не было. Прекрасно жили. А уж как Леди Керия в город с Элейн уехала, так начались проблемы. То речка из берегов выйдет, то волки разведутся и скот проредят, то бандиты в заброшенных шахтах пытаются схрон свой устроить. И это у нас только. В остальных деревнях свои проблемы, вести-то доходят.
— Но подождите, разве это не летняя усадьба Золто? Я думала они сюда выезжают только на сезон, отдохнуть от города.
Вано громко расхохотался.
— Ну ты что же. То поместье, которое сейчас на тебе, всегда было родовым домом Золто. Там и погост их даже. Потом, со временем, конечно, у них по всем землям усадьбы появились. В свое время это был многочисленный и великий род, не жить же всей толпой в одном доме постоянно. Вот и рассеялись по владениям. Потом их все меньше становилось, пока всего одна ветвь не осталась. И те тоже всегда жили в «летней» по твоим словам, усадьбе. Да только когда Элейн совсем дитем была и заболела, ее родители решили перебраться в дом поближе к морю. До него отсюда двое суток пути на карете-то. Я тогда совсем юнцом был. Мамка все причитала, что как же мы теперь будем, что чем ближе к хозяевам, дескать, тем и урожай больше, и живётся лучше. Я в то время посмеялся только. Но чем старше становлюсь, тем больше верю во все это. Да и бабка Мирона много чего рассказывать любит. Она ж еще деда Элейн помнит. Да только… О! Вот и город. Совсем я заболтался. Давай, смотри и запоминай. От южных ворот, как выйдешь из города направо до реки, там причал. Тебе много-то дел в городе переделать надо? Я тут часа на четыре точно встану. Управишься?
— Скорее всего, да, — я с трудом скрыла разочарование от того, что рассказ о моей семье прервался. — По крайне мере, рассчитываю на это.
— Я без тебя не уеду. Но если не найдешь меня, спроси у местных на причале. Они меня хорошо знают и подскажут, если что.
Вано подвез меня к самым воротам. Между створками сновали люди, кто-то выходил, кто-то, наоборот, только пришел в город. Пришедших и приехавших о чем-то расспрашивал усатый стражник, еще двое стояли по бокам. Я напряглась. Им же мзду, наверное, надо платить или вещи показывать для досмотра, или еще что, в чем я могу провалиться. Пароль там сказать, гимн спеть, да что угодно. Но и тут Вано пришел на помощь, сам того не понимая. Не спускаясь с телеги, он крикнул:
— Гербер! Подходи к причалу, как смена закончится, я там древесину принимаю.
Усатый стражник радостно заулыбался, махнув рукой Вано. А тот пояснил:
— Дружище мой, не смотри, что мордатый такой и зыркает сурово. Это работа такая. Так-то мужик хороший.
Хороший мужик мазнул по мне взглядом, когда Вано уже отъехал, а я робко подошла к воротам:
— Из Пригорья? — спросил.
Я неопределенно мотнула головой, но тому, похоже, было достаточно того, что я с Вано приехала, и меня беспрепятственно пропустили в город.
Ну что я могу сказать? Как-то именно так я представляла себе средневековые европейские города. Мощёные камнем дороги, красивые фасады вдоль широкой улицы и узкие темные переулки, куда даже посмотреть страшно. А еще шум. Город был наполнен звуками, которые при этом сильно отличались от привычных мне. Где-то в отдалении кричали торговцы, бряцали оружием стражники и некоторые проходящие мимо мужчины, ржали лошади, в одном из проулков блеяла коза, а строгая леди в длинном черном плаще, чеканно стуча каблуками по брусчатке, пронеслась мимо меня. За ней сам собой скользил сундук. К сундуку был прикреплен знакомый мне уже магический кристалл.
Город оглушил меня. Не столько шумом, сколько жизнью. Людьми. Незнакомыми, непонятными. Воинами, магами и даже девушками с плохой репутацией. Мимо меня как раз прошла такая. И правда, короткая стрижка, откровенный наряд и зазывающее подмигивание одному из стражников.
Я была к такому не готова. В нашей усадьбе казалось, что кроме нас и нет никого. Что все эти люди, которые могут колдовать, учиться в академиях магии, воевать, жениться по расчету, строить козни — выдумка. Что они все где-то очень далеко, что, возможно, я с ними никогда и не столкнусь.
Деревенские были мне понятны и мало чем отличались от земных. Ну, может, тракторов у них не было и телефонов, одежда другая и имена, но быт их и мировоззрение были знакомы. А тут же совсем другая вселенная. Незнакомая.
Так, Алена, вдох-выдох и вперед! Надо еще украшения продать и купить все, что нужно. А для этого надо прицениться. Значит, путь мне в сторону рынка, как раз на крики торговцев.
И я, стараясь выглядеть как можно увереннее, двинулась на рынок. Не дошла буквально метров тридцать, как защемило внутри, потянуло в сторону. Там как раз шло ответвление такой же широкой дороги, как и та, что вела от ворот. Не став спорить со своими смутными не то предчувствиями, не то воспоминаниями, я повернула и медленно пошла вдоль оград, за которыми виднелись раскидистые и ухоженные сады, лужайки и дорогие усадьбы. Видимо, не предчувствие. Память. По-хорошему бы развернуться и сбежать, пока не поздно. Но любопытство сильнее. Я поплотнее запахнула платок и начала пристально вглядываться в каждый дом в надежде, что узнаю городское поместье Золто. И что при этом меня не снесет потоком новых воспоминаний. Не хотелось бы распластаться на дороге без сознания и в слезах.
Долго идти мне не пришлось. Но не потому, что я узнала дом, нет. Я услышала свое имя.
— Мне нужно поговорить с Элейн Золто!
Какой-то седобородый низенький мужчина настойчиво дергал на себя ограду черных вычурных ворот. На воротах был все тот же символ солнца, что и на карете, и в склепе.
— Иди отсюда! Золто тут нет! Госпожа Элейн давно Лиард, — огрызался стражник, явно борясь между ленью и желанием выйти за ворота и наподдавать наглому посетителю. Лень пока побеждала.
— Без разницы, — отмахнулся мужчина и потребовал: — Сейчас же доложите, что к ней приехал мэтр Тороун! Я давно врачую всю ею семью!
— То-то ты, мать ее, доврачевал! — хохотнул стражник. — Иди отсюда! Госпожа никого не принимает.
— Когда леди Керия почила, я был в отъезде и даже не знал о случившемся! — возмутился мэтр и тут вдруг закричал со всей дури, еще и руками замахал, — Леди Элейн! Элейн! Это мэтр Тороун!
На крыльце красивого дома, облицованного белым камнем, показалась девушка с длинными черными волосами и в богатом платье. К сожалению, это все, что я смогла рассмотреть. Видимо, услышав мэтра, девушка, не поднимая головы, поспешно вернулась в дом. Стражник довольно хмыкнул:
— Леди не желает тебя видеть, мэтр. Иди отседова, пока я не вышел и не погнал пинками.
Но его реплика не задела мужчину. После того, как девушка сбежала в дом, мэтр весь сгорбился, даже словно стал еще меньше ростом.
— Как же так — забормотал он, отворачиваясь от ворот и невидящим взглядом смотря себе под ноги. — Что же такое творится.
Он побрел в сторону рыночной площади, прошел мимо меня, не поднимая глаз. А я стояла, как громом пораженная. Мэтр Тороун был тот самый лекарь, что заключил пропажу магии у Элейн после ритуала. Разве что в воспоминаниях он не показался мне таким низеньким, да и борода была еще не настолько седой. Но это был, без сомнения, он.
И у меня чуть не подкосились ноги. Я боялась, что он узнает меня. И одновременно хотела этого. Хотелось подбежать к нему, сказать: Мэтр, вот она я! Что вы так сильно хотели мне сказать?
Но что, если он тоже в заговоре?. Не он ли заключил, что мать Элейн скончалась от тоски по мужу? Не он ли постановил, что ритуал выжег всю магию, а я тем временем только вчера потушила пламя силой слова? Что будет, узнай он, что я с сыновьями живу в заброшенной усадьбе? Я не знала ответов на эти вопросы и не была готова рисковать. Если бы он заметил меня сам, то тогда бы волей случая я бы выяснила, на чьей он стороне. Но самостоятельно раскрывать свою маскировку я не собиралась. Слишком многое поставлено на карту — жизнь моих сыновей!
И он ушел. А я так и стояла, пока меня не окликнул тот же стражник:
— Девка, Эй! Ты чего застыла? Тоже хочешь к леди Элейн или ты ко мне в гости пришла? — И он мерзко захохотал.
Я очнулась и, качнув головой, поспешно развернулась, отправляясь следом за мэтром.
«Мне надо на рынок, — говорила я себе, оправдываясь. — Я вовсе не слежу за лекарем и тем более не собираюсь с ним заговаривать. Просто иду на рынок!»
На рынок я и шла. А то, что мэтр двигался в ту же сторону — это просто совпадение. Уже на рыночной площади он подошел к дому, над дверью которого болталась вывеска с колбой и кристаллом, и скрылся внутри. Что ж, теперь я знаю, где он живет. И может быть, когда-нибудь…
Я вынырнула из раздумий, несколько раз провела ладонью по лицу, приходя в себя, и осмотрелась. В своих мыслях я даже не особо обращала внимание на пеструю какофонию, которая царила на рыночной площади. Шум, гам, хаос и оживление. Рынки всегда остаются рынками в любое время и в любом мире. Может и тут бывают периоды затишья, но я, судя по всему, попала в самый час пик. Рядом со мной грузная женщина продавала груши. Ничего кроме груш у нее и не было, но ей не мешало это громогласно зазывать к себе покупателей, обещая им товары на любой вкус. Чуть в отдалении носатый старик с самыми разнообразными фруктами и овощами молча курил трубку, справедливо рассчитывая, что обманутые в ожиданиях клиенты, пришедшие на обещания тетки, перейдут к нему. Справа вкусно, до умопомраченья пахло свежей сдобой. Судя по всему, я в рядах с продуктами. Мне сюда надо, но позже. Для того, чтобы купить нужное, надо продать ненужное. А для этого мне надо найти старьевщика, ювелира, ломбард или просто высматривать подходящих покупателей и подкрадываться к ним, пугающе шепча: «пс, серьгами интересуемся?»
Но перед этим надо понять, что по ценам.
— Почем груши — сходу поинтересовалась я.
— Семь медяков — нашинские, девять — заморские. Ты не стесняйся, господам заморские бери, тебе нашинских отсыплю в дар. — «вычислила» во мне прислугу продавщица.
А я присвистнула. Два медяка — десяток яиц, семь — килограмм груш. Или они не килограммами тут меряют?
— Девонька, ты ее не слушай, — вклинился старик. — Я тебе ведро и тех, и других отсыплю за три медьки. А ты, Люра, не видишь, что ли? Молодая вдова перед тобой, постыдилась бы!
Люра фыркнула, но махнула рукой и переключилась на пузатого господина, что величественно подплыл к ее прилавку. А я подошла к старику, улыбнувшись виновато:
— Я прицениваюсь пока, дедушка. Ведро все равно не утащу. А одна груша сколько стоит?
— Так бери, — махнул рукой продавец и выдохнул кольцо дыма. — Решишь брать фрукты-овощи, ко мне приходи. Я не обдурю.
Я поблагодарила, взяла протянутую грушу и пошла бродить вдоль рядов, пытаясь уяснить для себя ценовую политику.
Ценовой политики не было.
То есть каждый выставлял ту цену, которую считал нужным. Да еще и цены эти менялись в зависимости от того, кто именно товаром интересовался. На одну и ту же булку я услышала цену как в медный, так и в пять, и даже в семь. Грибы уходили как за медный ведро, так и за три. Дороже не было. Но все же я поняла, что в крайнем случае наберем грибов и приедем в город продавать. Видимо, городским некогда самим по полям да лесам ходить, вот и покупают на рынке. В деревн- то грибы продавать все равно что зимой в Сибири снег, а в городе вполне. А вот груши встречались редко, видимо еще не сезон. Вот чего та тетка на них ставку и делала. Еще я обратила внимание, что в продуктовых рядах все считалось в медиках, серебро даже не упоминалось.
Я почти добралась до торговцев тканями и одеждой, когда прямо рядом со мной благообразный и представительный на вид булочник заорал:
— Стража! Ах ты дрянь! Сейчас ты поплатишься!
Вздрогнув, пытаясь осознать, что такого сделала, я развернулась. Но торговец не обращал на меня никакого внимания. Он цепко держал за запястье испуганную девушку. Она была того же возраста что и Элейн. Плюс-минус. Длинные русые волосы заплетены в тугую косу, но тусклые и словно пыльные. Платье на первый вид добротное, грязное и дырявое по подолу. В перепачканных руках та самая булка, чья цена легко прыгала от медяка до семи.
— Ни стыда, ни совести! — разорялся булочник, встряхивая девушку так, что она чуть не упала. — Все знают, что ты своим поганым языком мелешь! Честных людей позоришь! А теперь и воровать принялась! Стража! Сейчас тебя быстро уму-разуму научат!
Девушка молчала, лишь крепче сжимая хлеб. По ее щекам катились слезы. Торговец вновь дернул ее к себе, и она, не выдержав, рухнула на землю, словно ноги у нее подкосились. У меня в душе поднялась безумная ярость.
— Отпусти ее! — громко и четко сказала я, делая шаг к ним.
— Что? — булочник развернулся ко мне. Девушка даже не подняла головы. — Ты кто такая? Пособница, что ли?
— Это моя служанка, — сухо бросила я, стараясь выглядеть как можно строже. — Я попросила ее купить хлеб. С какой стати ты обвиняешь ее в воровстве?
Мужчина с неприятной усмешкой осмотрел меня с ног до головы, задержав взгляд на платке, прикрывающем голову.
— Купить — это значит расплатиться монетой за товар, барышня. Деньги-то у вас есть? Или вас тоже страже сдать?
— Да как ты смеешь? — зашипела я рассерженной кошкой. — Надеюсь, этого будет достаточно!
И, не думая, вытащила из корзины золотую монету, швыряя ее в лицо хаму. Было бы прекрасно, если бы монета попала ему в глаз, но торговец ловко поймал ее и замер, вытаращившись.
— Теперь отпустите мою служанку, — потребовала я.
И он отпустил. Молча. На шаг отступил, не сводя взгляда с монеты. Кажется, он даже забыл, как дышать. А потом развернулся и просто пошел куда-то в сторону. Оставив и нас, и свой товар. Кажется, я только что сделала его дневную выручку, если не недельную. Но мне было наплевать. Никакие деньги не стоят человеческой жизни. Стражники девушку, может быть, и не убили бы, но, во-первых, я местных законов не знаю, вдруг за воровство тут руку отрубают, а во-вторых, ну не могу я пройти мимо. Она же от голода уже на ногах не держалась. Вот ведь гад! Неужели хлеба настолько жалко?
Я подошла к спасенной, опускаясь перед ней на корточки и аккуратно касаясь ее плеча.
— Милая, все хорошо. Ты свободна. И булка твоя. Поешь, пожалуйста.
И она наконец-то подняла голову. И застыла. Точь-в-точь как булочник минуту назад. Только с той лишь разницей, что он смотрел на золотую монету, а она на меня.
— Госпожа! — всхлипнула девушка и внезапно обняла меня, разрыдавшись. — Госпожа Элейн!