(не) случайный наследник для босса

Глава 4

– Шум в сердце? – недоуменно переспрашиваю я. – Что это значит?

– УЗИ показало, что имеет место дефект межжелудочковой перегородки, – терпеливо поясняет врач.

– Та-ак, – медленно тяну я, пытаясь осознать услышанное. – И вот с этой перегородкой у него что-то не в порядке?

– Именно. Изначально у плода перегородка образуется из составных частей. На четвертой-пятой неделе беременности они должны точно сопоставиться и соединиться друг с другом, как в конструкторе Лего. Если же этого по каким-то причинам не происходит, в перегородке остается отверстие, или дефект.

Слова врача звучат пугающе. Даже несмотря на то, что он произносит их спокойным профессиональным тоном.

Я сцепляю руки на коленях и дрожащим голосом уточняю:

– И что? Это… Это же не смертельно?

– Нет. Сейчас состояние ребенка стабильно. Он хорошо ест, да и остальные жизненные показатели в норме.

С души как будто груз сняли. Аж дышать легче стало.

– Хорошо. Что дальше?

– Смотрите, Ангелина, мы предполагаем несколько вариантов развития событий. Первый и самый благоприятный – дефект закроется сам, спонтанно. И если не появятся другие симптомы, то можно спокойно ждать несколько лет и потом уже делать прогнозы.

– А второй вариант? – спрашиваю боязливо.

– Если же появятся какие-либо признаки недостаточности сердца, то для начала будет назначена лекарственная терапия. На фоне приема препаратов симптомы могут пройти или уменьшиться. Но если с течением времени ничего не меняется, если размеры сердца увеличиваются и размеры дефекта на УЗИ остаются прежними – надо делать операцию.

– И о каком времени идет речь? – мои губы дрожат, но волю слезам не даю. Сейчас они не помогут.

– Лучшие результаты хирургии бывают после устранения больших дефектов в возрасте до двух, максимум, трех лет, когда у ребенка есть признаки сердечной недостаточности. Тогда еще все процессы обратимы, – отзывается доктор. – Но давайте поговорим об этом позже. Сейчас наша задача следить за весом и общим состоянием ребенка. Ну и на учет к кардиологу нужно будет обязательно встать.

После того, как врач уходит, я еще долго сижу неподвижно и буравлю неверящим взором одну точку в стене. Первые эмоции – шок, паника и страх. Я не ожидала, что в самом начале своего материнства мне придется столкнуться со столь серьезными проблемами.

Раньше меня волновало то, как правильно подмывать ребенка, как его пеленать и как кормить грудью, избегая трещин сосков. Однако теперь передо мной встали куда более ответственные задачи. Наблюдение за здоровьем сына, контроль его веса, своевременный прием лекарств – это лишь немногое из того, что мне придется освоить в ближайшее время.

Готова ли я к такому? Безусловно, нет. Но некоторые события в жизни случаются, не спрашивая нас о готовности. Ты либо справляешься, либо нет. Третьего не дано.

И знаете что? Я всерьез намерена справиться. Потому что на кону здоровье моего сына. Самого близкого и родного существа. Я сделаю все возможное и даже, черт побери, невозможное, чтобы он выздоровел. Чтобы его детство было полноценным, а жизнь играла яркими красками.

Да, слышать диагноз собственного ребенка, особенно тот, который озвучивают еще в роддоме, страшно. Страшно осознавать, что будущее не будет таким, каким я его себе нафантазировала. Но все же надежда, самое сильное и ободряющее чувство, по-прежнему горит в моей груди. Она не гаснет, не истончается, а это значит, что ничего не потеряно. Ведь мы живы, пока жива наша вера в лучшее.

Даня будет здоровым и счастливым. Я обещаю.

***

Сына приносят мне ближе к вечеру. Она аккуратно закутан в бежевую пеленку и смотрит на меня несколько вопросительно. В первые секунды я теряюсь и не знаю, как правильно извлечь его из кювеза. Мне страшно навредить ему или сделать что-нибудь не так.

Делаю глубокий вдох и медленный выдох, мысленно убеждая себя в том, что природа уже одарила меня всеми необходимыми умениями. Раз я смогла стать мамой, значит, и позаботиться о своем ребенке тоже смогу.

Осторожно, придерживая головку, беру малыша на руки и прижимаю его к груди:

– Ну, здравствуй, родной мой. Вот мы и встретились.

Голос садится от переизбытка эмоций, а глаза снова предательски увлажняются. Сердце трепещет от любви и щемящей нежности, а губы растягиваются в широкой счастливой улыбке.

Я читала, но новорожденные почти все время спят, но сейчас мне удается улучить момент его бодрствования. Даня негромко гулит, причмокивает, и до меня вдруг доходит, что он почти наверняка голоден. Я должна его покормить. По словам врача, грудное вскармливание – это то, за что действительно стоит бороться.

Где-то в глубине души сидит страх, что малыш не возьмет грудь, ведь все то время, что мы были порознь, его кормили из бутылочки. Однако мои опасения оказываются напрасными: заметив маячащий перед ним сосок, Даня накидывается на него и принимается жадно сосать. Так ловко и умело, будто делал это уже сотню раз.

– Вот так, хорошо, мой маленький, – радостно приговариваю я. – Кушай-кушай.

Пока малыш ест, я пристально и умилением рассматриваю черты его малюсенького личика. Белесые реснички, светлый пушок бровей и синие-синие глаза, которые то распахиваются, то осоловело закрываются.

Пока непонятно, на кого похож сын – он еще слишком крошечный. Но его облик уже кажется мне самым восхитительным. Это немного забавно. Ведь наверняка каждая мама считает своего ребенка самым красивым на свете.