Кукла в чужих руках

Глава 14. Это любовь

Светлана Алексеевна склонилась над моей работой и привычным жестом убрала за ухо медную прядь волос. Она внимательно рассматривала рисунок и молчала. А я следила за ее реакцией. От того, как она оценит работу, зависело мое участие в международной выставке. Самое желанное для меня событие в этом учебном году.

− Хорошо, Соня, − она отложила работу и, положив руки на поясницу, выпрямилась.

Хорошо? Мне не подходит “хорошо”, мои работы всегда оценивали только на “отлично”! И не меньше! Я едва сдержалась, чтобы не высказать эти соображения вслух. Остановило меня только огромное уважение, которое я испытывала к ней, и ее положение.

Зеленое длинное платье с узорами-огурцами оттеняло ее буйную шевелюру − мелкие рыжие кудряшки, небрежно рассыпанные по плечам. Имя Светлана тоже очень подходило ей, в ней играли солнечные блики, даже если на улице мела метель и небо затянуто мрачными тучами. Похожая на Николь Кидман: прозрачная кожа и лучистый взгляд. Сколько ее помню, она всегда была такой, но сильно заметная беременность придавала ей совершенно неземной свет.

− Хорошо, но ты можешь лучше! − повторила она, − А помимо домашней работы есть что-нибудь?

Со вздохом я открыла папку. Рисунки, которые у меня получались в последнее время, оказывались настолько личными, что было неловко их показывать.

− Постой-ка, − Светлана отвела мою руку и веером разметала листы по столу. − Вот это!

Она выхватила один, потом другой и подняла к глазам.

− Прекрасно, Соня! Вот в этих работах дышит жизнь. Столько чувства! Я бы сказала − чувственности. Когда ты их написала?

− Недавно.

− Что-то произошло? − она тепло улыбнулась.

Я пожала плечами. Не рассказывать же ей, что все эти рисунки я сделала после знакомства с Мишей и в каждом из них видела его?

− Ты влюбилась может быть? Не надо смущаться! Это прекрасно. Влюбленный уличный музыкант играет лучше холодного профессионала из консерватории. Преисполненный чувств чечеточник вызывает восторг публики не меньший, чем прима Большого театра. Ну а влюбленный художник оставляет память на века. Вспомни хотя бы Ван Гога. Твои работы хороши, очень хороши! Но надо еще немного постараться, если хочешь пройти отбор!

Окрыленная ее словами, я выпорхнула из аудитории. На подоконнике меня дожидалась Юлька. Она сидела, обхватив колени руками. Я усмехнулась: только дождя за окошком не хватало, чтобы она превратилась в кадр из каждого фильма, где влюбленная героиня сидит на подоконнике и грустит. Но подруга моя, действительно, выглядела несчастной, несмотря на улыбку, которая появилась на ее губах.

− Приняла Светлана у тебя зачетную? Чего она так долго мурыжила?

− Приняла!  − Я обняла Юльку за шею и звонко чмокнула в бархатистую щеку.

− Я тебя тоже лю, − отозвалась она и спрыгнула с подоконника. − Идем ко мне?

Мы шли по улицам Петроградской стороны, и чем ближе подходили к ее дому, тем слаще замирало мое сердце. Потому что совсем рядом находился дом парня, о котором я думала постоянно. И надеялась, что и он тоже. Все мои фотографии в ВК, еще после первого поцелуя в прихожей его квартиры, получили сердечки, а у него в статусе я обнаружила запись: “влюблен”.

− Ты чего такая счастливая? − Юлька вдавила кнопку лифта.

− Да так…

− Светлана расхвалила?

− И это тоже! − и мои губы сами собой растянулись в улыбке.

Они теперь постоянно так делали, а в душе щебетали птицы. Кроме тех ночей, когда я просыпалась с чувством неизбежной катастрофы. Такие сны заставляли меня, как в детстве, перебираться к маме и остаток ночи проводить, уткнувшись в ее мягкий сонный бок.

− Ну, признавайся! Правда, что ли, влюбилась?

− Вот ты противная, Юляшка, зря я тебе рассказала о чем мы со Светланой говорили!

− Правда? В кого? − подруга выжидающе уставилась на меня.

− Вон там, видишь? − через стеклянную стену лифта я указала соседний дом, − Он там живет. В Кирюхином параллельном учится. − Юлька едва заметно вздохнула. − Ты из-за Киры переживаешь? Из-за того, что этот паршивец тебе не звонит?

Лифт мягко затормозил и двери раскрылись. Сочувствуя, я обняла Юльку и прижала к себе. От ее кожи сладко пахло карамелью.

− А почему он должен мне звонить? − спросила она ровным голосом и достала из сумочки ключи. Но, несмотря на ее старания сохранять спокойствие, в замочную скважину попала не с первого раза.

− Вообще-то должен, − сказала я, заходя в квартиру.

− Никто никому ничего не должен! − она резко развернулась, и каштановые пряди разлетелись, мазнув по бархатистой щеке. В темно-карих глазах пряталась обида.

− Юляш! − я обняла ее и положила подбородок ей на плечо, − Ну мне-то ты ведь можешь сказать? Ты настолько сильно запала на него? Да?

− Угу.

− У меня тоже самое, − призналась я. − Он самый лучший! Ну, после Кирюхи, конечно!

Я рассмеялась, но подруга шутку не оценила и с мрачным видом повесила свое пальто на вешалку.

− О! − я шлепнула себя по лбу, − А давай мы их поближе познакомим? Двойное свидание!

Меня распирало от своего гениального плана. В мыслях я уже представляла две счастливые влюбленные пары, весело проводящие время.

Юлька оживилась:

− Оставайся у меня сегодня? Хочешь?

− Пижамная вечеринка? − я подмигнула, стаскивая ботинок.

Идея затащить Кирюху на двойное свидание подняла Юльке настроение и в последующие полтора часа мы перемеряли кучу ее шмоток, готовясь к предстоящей встрече. Мы напяливали юбки, кофты, блузки до тех пор, пока не пришла Юлькина мама. Застав нас за этим занятием, она обрадованно воскликнула:

− Возьмите меня к себе, девочки!

− Ну мааам, − заныла Юлька.