Затерянная во Вратах

24. Ключи

Проклинаю Клевра всеми мыслимыми способами, да еще ругаюсь как самый заправский разбойник, но толку от всего этого нет ни капли. Этот магистр сделал все, чтобы мы не выбрались, и даже наше же произведение использует против нас, а мы, словно новорожденные, ничего не можем противопоставить его силе и изощрённой хитрости. Злит до эпилептического припадка, честное слово.

Я уже из сил выбилась, когда вспомнила самые первые свои уроки по преображению камней. Тогда меня учил слабенький маг (это со слов отца), который был силен разве что в теории. И теорию эту он преподавал так занудно, что даже при моем потенциале и стремлении узнать про камни как можно больше, я больше половины умудрялась пропустить мимо ушей. Поэтому учитель Глок заставлял меня зазубривать все постулаты. Один постулат, который я благополучно забыла в первую очередь, гласил: «Самые прочные и мощные артефакты, способные справиться с проклятьем жертвоприношения, получаются из смешения структуры жидкой, прозрачной, преломляющей свет и магию во всех спектрах, и магической природы артефактора, взявшегося за дело».

В то время этот постулат так тяжело мне дался, что я не сильно удивилась, что забыла его после того, как ответила по нему на уроке. Но, видимо, постулат был на столько важен, что учитель Глок раз в седмицу возвращался к нему в течение всего учебного цикла, пока я не взвыла и не нажаловалась на учителя всем своим родным.

Да, поступок меня не красит, в то время мне про это сказали все родственники, даже те, кому я не жаловалась, но цели я достигла – учителя сменили.

И вот теперь я вспомнила этот постулат и с удивлением осознала, что во время изготовления ВСЕХ ключей ни разу к этому закону не прибегала. Вернее, игнорировала.

И самое главное, вдруг осознала, что за столько лет впервые поняла значение этого изречения, которое внутренне ненавидела больше чем, наверное, Клевра.

Мне нужен прозрачный чистый камень, внутри которого будет вплетена не только материальная магическая частица, но и моя магия, вернее часть моего пламени, если учесть, что пламя – это и есть природа дроха.

Только вот как сделать камень жидким?

Или жидким он должен быть вначале?

Магия вилась вокруг последней заготовки, частицы Рара (звучит-то как кровожадно) пульсируют внутри, а я плавлю камень, делая его прозрачным. Единственное, не получается сделать чистым – все время происходят переходы от черного в оранжевый и обратно.

Оглянулась по сторонам, понимая, что на последнем этапе меня никто не должен прервать, иначе повторить вновь я это же смогу не скоро. Но я зря волновалась, потому что старшие, да и мелкие тоже, уселись вокруг полога, за которым скрылась тетя Ллой, и на меня не обращают внимания совершенно. Но на всякий случай уплотнила свой полог, делая его дымчатым, а собственную иллюзию выставила снаружи, чтобы хотя бы боковым зрением меня могли видеть и не беспокоиться.

Когда передо мной воспарил жидкий огненно-черный шар с пульсирующей сердцевиной, я обратилась к своему сердцу.

Говорят, пламя из сердца невозможно забрать силой. Его можно отдать только добровольно. Но всегда, почти сразу оговариваются, что это возможно только после двадцати шести лет, а до этого дрох или дрохия даже добровольно не могут отдать свое пламя, отказаться от него. За них это могут сделать либо родители, либо жрец Храма Матери дрохов.

Сейчас я собиралась сделать невозможное – отказаться от части своего пламени.

Потому что ключ нужен последний.

Потому что Врата искажены ритуалом.

Потому что СИЛ МОИ УЖЕ НЕ ОСТАЛОСЬ БРОДИТЬ В ЭТОМ ХАОСЕ!!! ААААА!!!!

И крик мой заглушил полог, потому что ощущения были, словно я реальное сердце выдирала из груди, которое еще бьется и перекачивает кровь.

Только мысли не смогла заглушить, потому на мой полог с разных сторон обрушились Рар и Валер. Били, ругались, обзывались, судя по зверским выражениям морд, но не могли до меня добраться, пока я не закончила и не поместила пламя в центр черного огненного шара.

А потом я обратилась к резерву. Снова. Потому что только он мог заключить жидкую структуру в твердую оболочку камня, да еще сохранить его прозрачность.

В этот раз боли не было. Только слабость и рябь в глазах. Да еще звон, словно хрустальные бокалы легонько ударяются друг о друга. А на глазах наворачиваются слезы.

Я сделала это. Он получился. Ключ-камень, которому стоит дать имя.

Черно-коричневый, с оранжево-красной сердцевиной и огненными вкраплениями и всполохами моего пламени и моего сердца.

Сиалит.

Мой Сиалит.