Пара для Эммы

Глава 2. Определение статуса гостьи

Эмма так умаялась в своих блужданиях, что не проснулась, даже когда дважды свалилась с широкой лавки, куда её положили. Пепел оба раза поднял её, намертво вцепившуюся в подушку, а заодно украдкой засунул свой нос в область шеи незнакомки и прошёлся наглыми ручищами по её фигуре.

Если бы не недовольная чем-то мать, то снял бы с гостьи бесформенную одежду и переложил в кровать. Но матушка беспокоилась, что блестящие штучки на странной плотной рубахе у магички могут оказаться зачарованными и сын пострадает почём зря.

На самом деле ей не нравилось, что Пепел так часто принюхивается к чужачке. Не дай Луна, эта человеческая самка окажется его парой! Есть от магички польза или нет, это ещё неизвестно, а сыну через двадцать-тридцать лет быть альфой, и при́шлая в пару ему не нужна.

— А ты чего молчишь? – раздраженно обратилась она к мужу. – Не видишь что ли, как у сына руки к самке тянутся? Зачем привёл её в наш дом?

— Ласка, ну ты чего расшумелась? – альфа поднялся и крепко обнял жену.

Она прильнула к нему и, вздохнув, зашептала:

— Чую беду, любый мой. Совсем рядом она, а тут ещё чужачка на наши головы свалилась!

— Родная, ты стала много думать о плохом, и за ним совсем не видишь хорошего. Что, если эта гостья прислана нам Луной в помощь? Мы к ней по-доброму отнесёмся, она нам добром ответит.

— Не верю я людям, – погладив мужа, Ласка сильнее прижалась к нему, – даже если магичка и поможет, то после она нам ни к чему, а Пепел уже трётся возле неё. Я смотрю вперёд. Прикипит к ней наш сын сердцем, будет потом нам морока.

— Ты в своих мыслях всех зайцев обогнала, – усмехнулся альфа, целуя жену в висок, в скулу и щекоча за ушком, добиваясь улыбки, – давай сначала клан за гору переведём, а потом уже…

— Как бы поздно не было, – сдаваясь, вздохнула Ласка.

В этот момент Эмма открыла глаза, слегка потянулась и села, осматриваясь.

— Здравствуйте, – улыбнулась гостья насторожившимся хозяевам.

Эмма не подала виду, что её пугает здоровенный босой мужик в широких, грубого льна штанах на завязочках и в расшитой рубашке. Он смотрел на неё оценивающе, тяжеловато, и под его взглядом молодая женщина ощущала себя, как под прессом.

Рядом была хозяйка — а кто ещё может держать в руке ухват и доставать из печи горшок с едой, как только очнулась гостья? Так вот, хозяйку сложно было заподозрить в дружелюбии.

Она так сверкнула глазюками на Эмму, что той захотелось поскорее убраться отсюда подобру-поздорову. У дамочки в крестьянском наряде только росту было под метр восемьдесят и веса не менее центнера, впрочем, в глаза бросалась и широкая кость, и общая крепость тела, и налитые мышцы. Хоть бы где жирок колыхнулся!

Эмма украдкой распрямила спину, до хруста расправила плечи, чтобы казаться подтянутой и спортивной. Наверное, это выглядело жалко, так как хозяйка поморщилась и вопросительно посмотрела на мужа.

И хотя вопроса не прозвучало, но Эмма не сомневалась, что та как бы утверждает: ты видишь это ничтожество? Неужели ты думаешь, что она стоит наших хлопот?

Улыбка сползла с лица Эммы. Ситуация складывалась крайне неприятная. С одной стороны — эти люди нашли её, спасли от волков-мутантов и бешеного медведя, принесли сюда, дали прийти в себя; с другой – гостья явно им в тягость и хозяева ждут не дождутся, когда она освободит их от своего присутствия.

— И тебе здравствовать, коль нам от души этого желаешь, – витиевато ответил мужчина и присел к столу.

Хозяйка тем временем быстро расставляла глиняные миски, кувшин, тарелку с хлебом, огромный горшок с тушёным мясом и овощами.

— Садись, отведай наших угощений, – добавил он, с любовью поглядывая на суетящуюся женщину.

— Батя, я здесь! – в дом заскочил красавец-парень.

Боже, этот образец мужественности оказался пепельным блондином! И он смотрел на Эмму с откровенным мужским интересом! Она побледнела, бросилась поправлять съехавшую набок растрёпанную кичку, запихивать за уши выбившиеся волосы, но поняв, что всё тщетно, обречённо уставилась в миску.

Парень принял покровительно-снисходительный вид и, горделиво расправив плечи, сел рядом с отцом. Мать шлёпнула ему по лбу ложкой, но он лишь рассмеялся.

— Ма, ты так всю посуду об меня разобьёшь!

Эмма сидела, опустив глаза, отчаянно мечтая одновременно о нескольких вещах. Она хотела бы передать весточку товарищам, привести себя в порядок и выйти наконец из этого старорусского дома с заигравшимися в ролевые игры хозяевами.

Парень, безусловно, лапочка, но учитывая все обстоятельства, встречу с ним можно отнести к неудачным моментам.

Ели молча. Эмма мучилась с деревянной ложкой, но не решилась нарушить тишину просьбой о вилке. Хотела подобрать соус кусочком хлеба, но хозяйка так зыркнула, как будто хлеб можно есть только по праздникам, да и то не каждому. Хотя, кто знает, может, и так. Гостья смиренно играла вместе с хозяевами в старинный крестьянский быт.

Кто бы знал, чего ей стоило после чинной трапезы в тишине подойти к угрюмой хозяйке и узнать о том, где можно умыть лицо и сходить в туалет. Та несколько раз громко переспросила какой такой туалет ищет гостья, делая вид, что не понимает, и Эмме пришлось уточнять.

Судя по весёлым взглядам мужчин, хозяйка издевалась, хотя не исчезало ощущение, что женщина сама считает себя предметом насмешек. Будто бы гостья хвастает перед нею, намерено употребляя незнакомые слова.

На возникающие странноватые ощущения, похожие на домыслы и фантазии, полагаться не стоило, но от них было как-то не по себе. На работе она всегда чувствовала, когда покупатель раздражён, торопится или желает поболтать, выслушать рекомендации, изучить рекламу, но сейчас в этом доме Эмме казалось, что ей удаётся ещё полнее воспринимать эмоциональный фон хозяев. Об этом было бы забавно порассуждать с коллегами по работе за чашечкой кофе, но в данный момент разбушевавшаяся фантазия только мешала.