Звезда любви

Глава 20

Шеховской возвращался в Петербург в ту пору, когда в столицу к началу сезона начал съезжаться весь свет. Из года в год менялись моды и пристрастия света, танцы и темы разговоров, на смену старым светским львам и львицам приходили новые, и лишь одно оставалось неизменным: петербургский сезон был самой блестящей брачной ярмаркой Российской Империи.

Мари Валевская, в прошлом сезоне гостившая у Шеховских по приглашению Софьи Андреевны, теперь прибыла в столицу со своей матушкой. Ей уже исполнилось двадцать лет, и в этом сезоне матушка решительно взялась устраивать будущее своего милого дитяти. А помыслы девушки всё так же были о молодом князе Шеховском, поэтому Мари, получив известие о возвращении в Петербург Павла Николаевича, поспешила нанести визит Софье Андреевне, преследуя, однако совсем иную цель.

Минуло полгода после исчезновения Юлии Львовны. Маша слышала о том, что Павел тяжело перенёс потерю супруги, но она надеялась, что прошло уже достаточно времени, чтобы смириться с этой потерей, и теперь-то у неё наверняка есть шанс обратить его внимание на себя. Конечно, формально он не мог считаться вдовцом, но однако же ни у кого не вызывало сомнений в том, что княгиня Шеховская погибла, потому как спастись у неё не было ни единой возможности, а если бы она каким-то чудом всё же спаслась, то уже непременно объявилась бы.

Выбрав время, когда тётушки не было дома, Мария Петровна явилась с визитом на Сергиевскую улицу. Узнав от дворецкого, что княгиня отправилась с визитами после возвращения из Павловского, Маша осведомилась о местонахождении Павла Николаевича. Услышав в ответ, что молодой барин дома, но визитёров не принимает, она, проигнорировав слова дворецкого, решительно направилась в покои кузена.

Поль был у себя в кабинете. Полулёжа на диване и закинув руки за голову, он бездумно смотрел на танец пылинок в ярком солнечном луче, что осмелился пробиться сквозь неплотно задёрнутые портьеры. Вот так и вся грядущая жизнь представлялась ему таким же полумраком, в котором единственным светлым лучом были бережно хранимые воспоминания о таком коротком счастье. На столе лежала открытая книга, а рядом стоял наполовину опорожнённый графин с бренди и пустой стакан. Повернув голову на звук открывшейся двери, Павел недоумённо воззрился на нарушительницу его уединения.

- Добрый день, Павел Николаевич, - приветливо улыбнулась Маша. – Я не застала Софью Андреевну, но не смогла уйти, не повидавшись с вами.

- Вот как, - усмехнулся Шеховской, поднимаясь и затягивая туже пояс на бархатном шлафроке. – Ну что же, дорогая кузина, прошу вас, проходите! Я велю подать чай.

Взяв со стола колокольчик, Павел позвонил. Визит Мари был более чем некстати. Он легко угадал её намерения, впрочем, они и раньше не были для него секретом, и оттого видеть её было ему неприятно.

- Поль, - Мари присела в кресло и аккуратно расправила складки прелестного платья нежно-абрикосового цвета, - мы так давно не виделись с вами.

- Действительно давно, - кивнул он. - Я был в Ильинском, - присел он в кресло напротив кузины.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился Прохор.

- Чего изволите, ваше сиятельство? Велите ещё бренди подать? – но, увидев Мари, тотчас прикрыл рот ладонью и виновато стрельнул глазами в сторону хозяина.

- Убери, - махнул рукой на столик Поль. – Скажи, чтобы чай подали… в малый салон, - добавил он, переведя взгляд на Машу.

В том, что она явилась прямо в его покои, было нечто интимное. Она переступила незримую границу, вторглась на его территорию, вызвав у него злость и раздражение, сдержать кои стоило немалых усилий.

Павел молчал, понимая, что не вежливо игнорировать попытку Мари заговорить с ним на дежурные темы. В конце концов, он её не приглашал, она сама навязала ему своё общество. Краснея под его пристальным взглядом, Маша вдруг, словно решившись на что-то, ответила ему таким же дерзким вызывающим взором.

- Павел Николаевич, вы вернулись из Ильинского две недели назад, и никуда не выезжаете, нигде не бываете. Но нельзя же хоронить себя в четырёх стенах из-за того, что случилось так давно! - выпалила она.

- Давно? – приподнял одну бровь князь. – Поверьте, Мари, для того, чтобы забыть обо всём, мне всей жизни будет недостаточно.

- Вы заблуждаетесь! Не зря ведь говорят: клин, клином вышибают, - улыбнулась она ему.

Старательно сдерживаемое раздражение прорвалось наружу.

- К чему вы завели этот разговор, Мари? – недовольно поинтересовался Шеховской.

В дверь постучал Прохор и с поклоном доложил, что чай накрыт в малом салоне. Павел поднялся и подал руку девушке.

- Я это к тому, - положив руку на его локоть, ответила Маша, - что вы замкнулись в себе и не видите ничего вокруг.

- И что же я, по-вашему, должен увидеть? – не скрывая сарказма, осведомился Поль, открывая перед ней двери в салон.

Войдя в салон, Маша внезапно остановилась, повернувшись к нему, и князь налетел на неё, обняв тонкий стан, чтобы удержаться на ногах.

- Поль, неужели вы совсем ничего не замечаете? – подняв голову, распахнула она свои голубые глаза, и взгляды их встретились.