Книга пятая. Весенние приключения Кефирных Клякс

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Сказка девятнадцатая

Буквоед

Через полчаса феи приготовили чай, нарезали ароматный вишнёвый пирог, который приготовил Цукер, и стали ждать продолжения истории.

– На чём я закончила? – спросила Зефирра, поставив чашку с недопитым чаем на блюдце.

– На том, как в хранилище появлялся Буквоед.

– Да, он приходил туда почти каждый вечер – вернее, не приходил, а припрыгивал! Буквоед с громким лязгом прыгал по проходам между стеллажами, но теперь буквы его не боялись. Они только недовольно морщились – ведь грохочущий Буквоед мешал им читать!

– Я должна узнать, откуда взялось это чудовище, – сказала я Буквице. – Только выяснив, кто он такой, мы сможем понять, как с ним бороться! Но как это сделать?

Буквица только плечами пожала – они и её подружки ничего не знали о Буквоеде… Когда буквы ожили, Буквоед уже жил в библиотеке – и, разумеется, не собирался им ничего о себе рассказывать!

– И откуда он только взялся?! – проворчала Буковка.

– Понятия не имею… – я и сама долго ломала голову над этим вопросом, но так ничего и не придумала. Наконец я решила, что зима впереди долгая, и рано или поздно ответ найдётся. Сейчас живые буквы в безопасности, а потом видно будет!

Конечно, можно было попробовать поговорить с Буквоедом – мне бы он точно ничего не сделал! Видела я в своей долгой жизни вещи и пострашнее, чем старый грохочущий дырокол! Но я чувствовала, что от этого разговора толку всё равно не будет – агрессивный Буквоед только ещё больше обозлится. Так ничего и не придумав, я наконец сказала буквам:

– Вы пока что постарайтесь не спускаться на пол, хорошо? На стеллаже Буквоед вас не достанет, а потом я что-нибудь придумаю. Просто пока ничего в голову не приходит… Но мы всё равно найдём на него управу!

– Хорошо, – буквы заулыбались и снова уткнулись в свои книги. Наверное, они ещё никогда в жизни не были такими счастливыми!

– Да расскажи же про Буквоеда! – нетерпеливо взвизгнула Туся.

– Сейчас расскажу, – улыбнулась Зефирра. – В рабочие дни Буквоед был самым обыкновенным железным дыроколом и мирно стоял на столе у библиотекарши. Но вот вечерами, когда все работники библиотеки и читатели расходились по домам, Буквоед оживал и отправлялся в путешествие. Спрыгнуть прямо с высокого стола он не мог, поэтому вначале слезал на стоящую рядом тумбочку, потом – на кипу газет, и уже оттуда – на пол. К счастью, пол за библиотечной стойкой был покрыт толстым ковром, поэтому Буквоед не мог ушибиться. Спустившись, он со страшным грохотом и лязгом отправлялся на поиски забытых бумажек, которые можно было безнаказанно растерзать!

Друзья поморщились.

– Да, вначале меня это очень раздражало, но через некоторое время я привыкла к ежевечернему грохоту и перестала обращать внимание на прогулки Буквоеда. А потом это стало нашим развлечением – идти по верхнему краю книжных стеллажей и смотреть, как внизу скачет разъярённый Буквоед. Всё-таки жизнь в хранилище старинных книг была очень скучной, и мы рады были любому событию!

– Даже такому громкому и лязгающему? – хихикнула Яра.

– Да. Тоже ведь развлечение, не хуже прочих! Вскоре Буквоед обнаружил, что в библиотеке он не один, и стал подходить к нашему стеллажу. Он часто слышал наши голоса откуда-то сверху – и понимал, что нам живётся намного веселее, чем ему. Я надеялась, что Буквоед захочет с нами подружиться и перестанет пугать Буквы своими железными челюстями – но не тут-то было! Вместо дружбы вредный дырокол стал прыгать только под нашим стеллажом, а Буквы из-за этого всё время вздрагивали и прижимались друг к другу. Даже на высоком стеллаже они не чувствовали себя в безопасности!

Однажды у меня так разболелась голова от металлического лязга, что я не выдержала, спустилась вниз и крикнула:

– Да замолчишь же ты в конце концов?! Ну сколько можно?!

Буквоед даже опешил от такой наглости – ведь он привык считать себя самым страшным! Он только молча открывал и закрывал рот, не зная, что сказать, а я тем временем смогла его рассмотреть. Головы у Буквоеда не было – только маленькие злые глазки на верхней части дырокола – той, на которую кладут руку, когда собираются проколоть бумажный лист. Под глазами змеился длинный узкий рот с острыми железными зубами, а из-под железного живота выглядывали короткие толстые лапы.

Пока Буквоед растерянно хватал ртом воздух, не зная, что мне ответить, я хлопнула в ладоши и за несколько секунд облепила его белым пухом. Грохочущий дырокол превратился в большой пушистый шар!

– Вот таким ты мне больше нравишься! – хихикнула я, любуясь на своё творение. Разъярённый дырокол начал отряхиваться, но волшебный пух держался крепко – от него ни одна пушинка не отлетела! Тогда Буквоед начал возмущённо прыгать, но не издавал при этом ни звука – только едва слышный шелест. Он попытался обругать меня, но слова застревали в пуху и превращались в неясное бормотание.

– Сиди тихо! – я потёрла ноющие виски, создала для себя травяную настойку от головной боли и выпила её в два глотка. – У меня от тебя голова болит!!

Улыбающиеся Буквы наблюдали за мной со стеллажа. Я взлетела наверх и села рядом с ними, поглаживая свою несчастную голову. Мы, феи, болеем редко, но если уж болеем, то нам бывает очень плохо…