Хроники Климэнда. Том Третий. Меч и Зеница. 

Глава 26. Отвергнутый

Хагарен.

Город Церквей.

Восточное Кровогорье.

Хагарен находился под командованием Даерина Оркалана. Юный родственник почившего Мивиля хорошо управлялся с городскими делами. Жители, гарнизон и приезжие — все уважали и любили знаменного лорда, стараясь всячески ему помогать. И пока солдаты Пашара и Рунтропа проводили разведку в Илайтане, Джебеддо-Ор-Финдбер и небольшие формирование серых и чёрных легионов ждали прихода новых полков даргонских завоевателей.

Луиза медленно, страшась вновь раскрыть шрамы на своём теле, стянула с себя халат. Сейчас она была просто Луизой Коутрен. Не капитаном Шестого Красного Легиона Кинхарта и не леди. Просто женщина, чьё тело изуродовала война.

Кто бы что ни говорил, а сама Луиза прекрасно знала, что любой, кто любовался ею, никогда не видел шрамов, сокрытых под бригантиной и кольчугой. Заперев двери в свою квартиру, Луиза, что долго время ждала, пока ей наберут воды в бадью, старалась строить из себя самую невинную особу на свете. Она просто устала и всего лишь один день назад вышла из лазарета. Ей полагался отдых и никакого труда до тех пор, пока лекарки не скажут, что раны её окончательно затянулись.

Вот и пара ребят из верного полка с радостью, посчитав за честь, нашли для неё бадью и натаскали воды. Теперь она могла спокойно, без пристальных взглядов медичек, смыть с себя накопившуюся грязь и просто отдохнуть.

Но прежде она должна была хотя бы дотронуться до своих шрамов. Принять их, чтобы не дрожать из-за простого взгляда на них.

Луиза предстала нагой перед большим зеркалом. В Хагарене такие вещи умели делать: лучшие зеркала империи производились именно здесь. Когда же Луиза посмотрела на себя, с силой перестав жмуриться, она тихо простонала что-то невнятное, закрыв рот ладонью. Первый шрам, испортивший её, был напоминанием о битве под Вингхайяром. Южанин нанёс резкий удар. Она долгое время не могла смотреть на своё тело, проводя пальцами от талии до ключицы наискось, ноготками почёсывая неприятный рубец, а теперь её спина, некогда красивая, изящная, как у кошки, теперь кое-как выпрямлялась, сопротивляясь ноющей боли.

Хотя бы лицо у неё осталось нетронутым, не таким смазливым, как у какой-нибудь кисейной барышни из Тира, но по-своему красивым. Только вот, когда вода стала окрашиваться в красный, а по спине стали течь теплые, алые струйки, Луиза прибегнула к неожиданной для себя помощи.

— Чего же сразу не позвала? — Каймлина нежно провела рукой по спине Луиза и боль в наикратчайший миг пропала.

— А чего ты не пошла за своим Айданом? — Луиза и сама не знала, чего прицепилась к девчонке с этим вопросом. Может быть, потому что видела её горькие слёзы? Может быть из-за того, что ей хотелось обнять девчушку; поиграть с ней в дочки-матери?

— Я могу уйти и сиди здесь, три спину с кровавым гноем. — Коутрен умолкла, до крови закусив губы.

— Мыться она одна удумала. Посидела бы денёк, я бы тебя всю вымыла. — Голос лекарки прозвучал со всей возможной строгостью.

— Ты меня сейчас отчитываешь? —

— Не надо так пищать! С вами, легионерами, как с детьми! То не хотите, это не хотите, сами сделаете, а потом не можете ничего, потому что сначала сделали, а потом подумали! — Каймлина помогла её со шрамами, аккуратно обработав их какой-то мазью.

— Я должна лечить людей. Помогать раненным. У Айдана свой путь, как и у меня свой. Ясно? — На этот раз Луиза тихонько кивнула и позволила девушке помыть её голову, а затем и вовсе уложить на тихий час.

— Я не хочу быть одна. — Всхлипнула капитан Коутрен. Тогда Каймлина села на краюшке кровати, и погладила Луизу по голове.

— Никуда я не уйду. Буду рядом сидеть и сказки читать. — Смех девушки был чистым, как горный родник. От него на душе становилось тепло.

— Я так устала. Скажи, Кая, кто меня замуж возьмёт? Ты же видела, какой я стала. Шрам на шраме. Такую только в статую замуровывай. — Бывает так, что Луиза просто надумывала себе проблемы и тихо плакала над ними, всегда по ночам, чтобы никто не видел. Так она могла почувствовать себя живой.

— Да разве в теле дело? Подумаешь, ха, шрамы! Людей любят не только за красоту внешнюю. Люди друг друга любят за слова, подкреплённые поступками и за жертвы. Я вот, любила Айдана за то, что он умел слушать. С ним можно было говорить часами, а он ещё так смотрел… даже псы так преданно не смотрят, как Айдан смотрел на меня. Думала, что буду для него самой лучшей женой. Потом узнала, что он убил своих же соседей, друзей с которым рос. И я отреклась от него. Просто потому что не верила, что способна я полюбить такого человека. — Луиза с упоением слушала девушку, будто бы Каймлина была её настоящей дочкой, пришедшей поболтать на ночь глядя. И так Коутрен смотрела на неё, как только мать может смотреть на дитя.

— Я всю жизнь провела в легионе. С детства, как Войну Домов пережила. И всё думала, что найду себе капитана и буду растить ему деток. Но как стала убивать, так и забыла про свои мечты. Зачем мужчине баба, которая умеет всё то же что и он? Нужно было быть слабой для кого-то, чтобы получать заботу, а я не умею быть слабой, понимаешь? Кая, я хочу, чтобы меня любили не просто как капитана. — Каймлина вновь погладила Луизу по макушке и чуть позже взяла её за руку.

— Ну, леди-капитан Коутрен! Разве это пыл красного легионера? Давай, крепись. У тебя хотя бы подружка есть в моём лице. — Тогда Каймлина расхохоталось, а Луиза закрыла глаза:

— Теперь надо ещё больше сплетничать? —

***

Сигурн оказался на берегу до боли знакомой речушки. Казалось, здесь прошло всё его детство. Что ни вечер, так он здесь, смотрит, как красиво уходит за горы почти красное солнце; сидит и думает, как же хорошо ему живётся на свете. Тогда Сигурн считал, что дни до поступления в состав Хагаренского Легиона так далеко и они его не коснуться. Молодые люди зачастую глупы и полны таких же глупых надежд.