Десерт детства

Первоклашка

Портфель в школу собрала?» — теперь этот вопрос звучал каждый вечер. Я ходила в начальную школу, где учились только с первого по четвертый класс. Школа совсем небольшая, двухэтажная. Была введена сменная обувь: сапоги и валенки обязательно менялись на легкие туфельки. Я переобувалась, сидя на деревянной скамейке.

Небольшая столовая на первом этаже. Нас кормили завтраком, чаще всего — молочной кашей с маслом. Давали хлеб и черный сладкий чай в маленьких кружечках или стеклянных стаканах.

Тут же, на первом этаже, библиотека — в ней я взяла книгу Клайва Льюиса «Хроники Нарнии: Лев, колдунья и платяной шкаф», которую зачитала до дыр.

В школу я надевала нарядный черный бархатный сарафан с юбкой-солнцем, украшенный замком-сердечком, костюм «морячки» (белая блузка, белые полоски на синей юбке и синем же воротнике) или джинсовый сарафан. Зимой на меня обязательно надевали шерстяные рейтузы в бело-черный ромбик и меховые сапожки.

Была и физкультурная форма — впрочем, физкультуру я на протяжении многих лет старательно избегала. Я всегда была физически слабее большинства одноклассников, и попытки залезть на белый болтающийся канат становились для меня испытанием и даже позором. Меня пугали школьные спортзалы, в которых звучало гулкое эхо.

В старших классах я часто отсиживалась на скамейке со статусом «не готова» или вообще уходила, если физкультура была последним уроком в расписании. Тесные девичьи школьные раздевалки не давали шанса остаться незамеченной, и приходилось раздеваться при всех. От сладковатого запаха пота, витавшего в воздухе после занятий, меня подташнивало.

Из остальных предметов меня больше всего привлекали гуманитарные дисциплины.

Наверное, вы догадываетесь, что с сочинениями проблем у меня никогда не возникало, но вот, к сожалению, с языками не сложилось: лила слезы над английским, сидя за столом в своей маленькой спальне, и бабушка приняла решение отказаться от изучения мною этого предмета.

Когда мой класс уходил на английский, я отдельно занималась русским или математикой. Однажды я обманула учительницу, заявив, что у меня болит живот, и она отпустила меня домой. Я шла и радовалась из-за того, что отпустили и не придется корпеть над математикой, которую я тоже невзлюбила. Путь домой лежал через футбольное поле, больше напоминавшее незаконченный искусственный карьер: огромная яма, где зимой мы с подругами съезжали с заснеженных горок на картонках и на санках.

Я бежала вниз с закрытыми глазами и не открывала их до тех пор, пока не доходила до конца ямы. Мне удавалось проделать это, ни разу не споткнувшись и не упав.

Я шла мимо детского сада. Там иногда выкидывали поломанные игрушки, и мы с подружками любили разбирать подобные трофеи — впрочем, отыскать что-то стоящее среди сломанных деталей удавалось редко.  Иногда мы воровали флажки и шили куклам платья из этого добра.

В начальных классах на всех моих тетрадках красовались Барби: Барби в розовом платье, Барби в легких шортах и футболочке… Свои тетради я обожала. Одну такую тетрадку у меня даже украли — приглянулась кому-то. Конечно, поначалу я старалась писать в тетрадях очень аккуратно, но к концу года эти старания сходили на нет. Я думаю, у многих так… Верно?

Линейки и пеналы тоже были с Барби. А закладки-шнурки для книг? Помните такие? И, конечно, целлофановые прозрачные обложки для тетрадок — были и толстые, плотные обложки, и совсем тоненькие.

Дома я часто собирала мозаику, которую потом мы с бабушкой склеивали и даже вешали как картину.

Тогда наступила эпоха канцтоваров, и мы бесконечно бегали в книжные магазины за вкусно пахнущими стирательными резинками, ручками и точилками в виде ананаса. Прозрачные брелочки, свисавшие с ручек, мешали писать, но зато были такими красивыми! И были самые разнообразные блокноты: блокноты-книжки и блокноты-тетради. Мы покупали корректирующую жидкость для замазывания ошибок и аккуратно красили ею ногти, представляя, что это лак. Нам казалось, что выглядит красиво…

До пятого класса организовывались праздничные чаепития, «королем» которых был рулет «Торнадо». Парты сдвигались, образуя один большой стол, и каждый выкладывал на него «яства», принесенные из дома.

Пару раз мы с классом и с родителями ходили в лес на пикник. Со мной на пикник отправлялась мама. Раскладывали большой плед на примятой траве… Сохранилась фотография на «мыльницу», где я сижу на коленях в зеленых «трико», на голове большой розовый бант из ленты, — и ем плавленый сырок «Хохланд», а рядом моя мама в серой водолазке что-то кому-то передает.

Проводились и школьные ярмарки. Продавать можно было что угодно — учебники, художественную литературу и даже выпечку. На одну такую ярмарку я отправилась с отцом и убежала от него — я стеснялась отца, меня он пугал и отталкивал, а запах его парфюма всегда дико щекотал мой нос. Когда мне говорили, что я на него похожа, я очень дулась. Я же девочка! Как я могу быть похожа на мужчину? Пусть я лучше буду похожа на маму или на бабушку, но не на него!

Однажды мама напекла для ярмарки белых пухлых булочек, и мы с подружкой, уже третьеклассницы, отправились торговать (у Лизы на продажу были подготовлены старые книги, которые мне нравились).  До ярмарки мы так и не дошли — отправились гулять, почитали Лизины книжки и съели все мои булочки.

С Лизой я познакомилась в первом классе. Я первой подошла к ней и заговорила! Длинноволосая блондинка с зелеными глазами не могла не привлечь внимание.