Малышка для двух братьев

Глава 5. Я просто ревновал

Добравшись до дома, аккуратно вхожу в квартиру, чтобы никого не разбудить и сразу устремляюсь в свою комнату. По пути от Солнцевых к себе молилась о том, чтобы родители спали и не дай бог, не увидели того, что плакала. И дело вовсе не в том, что мне пришлось самой возвращаться домой, хоть меня и подвезли, а плакала я, потому что мне было больно из-за предательства Димы.

Солнцевы решили, что я останусь у них этой ночью. Поэтому Тёма, как всегда, рано уснул, а Дима… в общем, после того случая на балконе я его больше не видела. Как и ту девушку, что была тогда с ним. Почему-то от этого мне было грустно, обидно и… неприятно.

Разве может парень говорить, что ты ему нравишься, а затем делать больно? Разве это нормально, красиво? Или вот она: взрослая жизнь? Или всё это было шуткой? Не знаю, но слёзы из глаз не останавливал ни один ответ на эти вопросы. Хочется кричать и крушить, но тогда я разбужу родителей, и они подумают, что у меня вновь эмоциональный приступ. А я не хочу, чтобы они волновались за меня лишний раз.

Упав на кровать, зарываюсь головой в подушку и разрешаю себе пореветь немного. Просто, чтобы выплеснуть эмоции. Не больше. Понимаю, что обижаться и плакать у меня так-то нет причин. Дима не обещал мне ничего такого… Да, сказал, что я ему нравлюсь, и он бы хотел со мной встречаться, но… я не дала ещё согласие, и пока между нами ничего не было. Да, надо успокоиться! Мы не были в отношениях. Мы просто друзья. Друзья не ревнуют и им всё равно с кем целуются их друзья. Может быть, он просто, как обычно, разозлился и решил, что так быстрее заставит принять меня решение. Это в его стиле? Но он должен был понимать, что мне будет больно.

С этими мыслями легла спать и даже смогла вздремнуть несколько часов, но рано утром меня разбудил телефонный звонок. Посмотрев на экран мобильного телефона, увидела фотографию младшего Солнцева. Поначалу хотела не отвечать, но я не могу игнорировать людей, поэтому всё же ответила.

— Доброе утро, — бодро поприветствовал он меня. — Как настроение? Почему ты не у нас? Мы с Тёмой тебя по всему дому искали. Не нашли, — произносит и я вижу, как он поджимает губы.

— Решила, что дома лучше, — пробурчала. — Не надо переживать. Добралась до дому хорошо. Меня подвезла Таня, беленькая такая. Подруга ваша. Она живёт в соседнем доме, рядом со мной, — отчитываюсь, чтобы успокоить Диму. Хотя не должна, но всё равно всегда им рассказываю. Словно ребёнок отчитываюсь перед ними. Надо это прекращать. Уже не маленькая.

— А, Танька, — тянет и на фоне скрипит диван, свидетельствуя о том, что друг сел. — Понял. Подарок мой открыла?

— Не открывала ещё, — произнесла и посмотрела в сторону коробки. Единственную, которую взяла с собой. Знала, что от Димы и почему-то именно её забрала в первую очередь. — Потом открою.

— Сейчас открывай! — настаивает.

— Зачем? Что-то важное? — закидываю его вопросами, странно поглядывая на подарок. А вдруг там что-то хрупкое, а я вчера её кинула. Неловко будет, если подарок испортила, так и не увидев его.

— Очень важное, Адель! Ну что ты за девушка? Почему свой любопытный носик не суёшь повсюду? — возмущённо спрашивает, начав причитать, на что я лишь закатила глаза.

— Хорошо, — выдохнула и вылезла из кровати. Поплелась к углу, в котором оставила коробку и, потянув за ленту, развязала бант и сняла крышу. В коробке обнаружила много кокосовых конфет, которые я люблю, лежащих на нежно-голубой ткани. Вытащила все конфеты, несколько сразу же погрузив в свой рот, а следом достала и ткань, поняв, что это платье. Лёгкое, воздушное и нежное. При этом очень и очень красивое.

— Платье? — спрашиваю его, не отрывая взгляд от этого божества, которые хочу сейчас же примерить.

— Да, — отвечает Дима. — Моя мама шила такое же. Нашёл её эскизы на чердаке месяц назад. Увидев этот, решил, что тебе пойдёт. Она когда-то шила одежду на заказ, когда ещё Тёмка маленький был. Заказал его и вот…

— Ты серьёзно?

— Да.

— Оно очень красивое, — с улыбкой прошептала, представляя, как женщина, что мальчики часто показывают мне на фотографиях, сидит и рисует, шьёт, и у неё выходит просто великолепно. — У твоей мамы был настоящий талант.

— Ты на неё очень похожа, Адель, — впервые признаётся Дима, хотя Тёма мне часто об этом говорит. — Думаю, этим ты мне и нравишься.

— Да? Именно поэтому ты поцеловал ту… на балконе? — не выдержав, спрашиваю, но тотчас прикусываю язык, понимая, что сглупила.

— Адель… — вздох. — Там не всё так, как ты думаешь. В общем, она приставала и делала недвусмысленные намёки. Я вывел её на балкон, чтобы всё объяснить и сказать, что больше не завожу кратковременные связи и

вообще теперь с тобой, но… потом увидел тебя с Тёмой, и вы так мило общались... В общем, ревновать я тебя к нему стал. Он ведь такой из себя принц и я… вечный бабник! Конечно, ты выберешь его, если будет выбор. Со злости взял и поцеловал девку эту, чтобы… отомстить тебе решил. Показать, что не отчаиваюсь и у меня всё отлично… но Тёмка мне утром всё… объяснил, — проговаривает, но я знаю, что значит «объяснил».

— Дима, ты дурак!

— Знаю! Прости, я не хотел. Бес попутал, — виновато бурчит, но, как всегда, решает быстро сменить тему. — Дальше коробку смотри.

— Хорошо, — выдохнула и принялась дальше среди конфет искать что-нибудь, пока не натолкнулась пальцами на конверт. Вытащила небольшую папочку и тут же вскрыла её, натолкнувшись на довольно милые фотографии, где я с тортом на заднем фоне, и Дима с табличкой «Я люблю тебя, Адель!» на переднем плане. И так каждый день рождения, начиная с моего четырнадцатого праздника. И везде табличка с этими словами, но разная по оформлению.

— Это фотошоп? — спрашиваю его, перебирая фотографии.

— Нет, — тут же отвечает. — Я хотел сделать из них коллаж потом на нашу свадьбу или какую-нибудь годовщину, — проговаривает, и даже сквозь телефон чувствую его лыбу. Дурачится Димка опять. Какая свадьба?