(не) одинокая душа призрачного счастья

Глава 8

Прошло тридцать с хвостиком лет.

– Человеческая жизнь так быстротечна, – тяжело вздохнула Эвелин. Закончив покрывать волосы у виска Ноа серебристой краской, имитирующей седину, она посмотрела в зеркало. – Я превращаюсь в старуху…

– Не говори так! – воскликнул Ноа и, притянув жену, усадил на свои колени. Неумолимое время тронуло ее тело и оставило на нем свои следы, но сделало это с любовью, и несмотря на свой возраст, графиня все еще оставалась красивой женщиной. – Ты прекрасно выглядишь!

– Да… – проговорила она, с нежностью взглянув на мужа, и грустно улыбнулась, – в свои пятьдесят с хвостиком…

Кончиками пальцев Эви нежно провела по лицу Ноа, откинула со лба непослушную прядь, он в ответ обнял ее за спину и прижал ближе к своему телу. Последние несколько сотен лет ему было плевать на течение времени, ведь он был бессмертен. Но сейчас, когда рядом с ним находилась смертная Эвелин, бывший генерал всем сердцем желал, чтобы оно остановилось.

– Ты судишь о себе лишь по отражению в зеркале, – проговорил он, и голос его был полон теплоты. – Ты не видишь того, что вижу я.

– И что же ты видишь?

– Я вижу, как твоя улыбка лучится добротой! Глаза сверкают, когда ты смотришь на меня, а на щеках загорается румянец от моих поцелуев, – Ноа медленно подался вперед и коснулся губ возлюбленной, провел по ним языком, раскрывая, а затем страстно ворвался внутрь. За все годы, проведенные вместе, он продолжал любить Эвелин все с той же страстью.

– Не хочу, чтобы ты видел меня старой, – прошептала она, разрывая поцелуй.

– Я выкину все зеркала из дома, если они вводят тебя в депрессию!

– Это не изменит реальности.

– Девочка моя, ты должна помнить лишь одно: сколько бы тебе ни исполнилось, я всегда буду старше! Лет, как минимум, на триста! Представляешь, какой древний тебе достался супруг? – Эви рассмеялась в ответ, а Ноа продолжил: – Когда смотрю на тебя, а ты вот так смеешься, я вижу все ту же задорную девчушку, какой ты была в восемнадцать. А когда ласкаю твое тело… – подтверждая свои слова действиями, он погладил горячими руками ее хрупкие плечи и, зацепив пальцами лямки кружевной сорочки, сдвинул их вниз и слегка укусил кожу на нежной чувствительной шее, – …в твоих глазах вспыхивает страсть… – продолжал шептать коварный обольститель, – …и я вижу перед собой двадцатипятилетнюю прекрасную женщину, просто обожающую своего мужа... – промурлыкал он, а Эвелин закрыла от удовольствия глаза, наслаждаясь близостью возлюбленного.

Неожиданно дверь в их покои скрипнула, послышалось шлепанье босых ножек по деревянному полу, и через пару мгновений две пухленькие ручки обхватили графиню со спины. Ноа аккуратно вернул лямки на плечи супруги и нехотя отстранился.

– Я снова забыл запереть дверь, – разочарованно прошептал он на ушко Эвелин, та сочувственно улыбнулась и подхватила на руки маленького коварного ангелочка, так бесцеремонно ворвавшегося в их спальню.

– Кто это тут у нас снова один бегает по дому? – спросила она, пытаясь сделать строгое лицо, но взглянув на курносый носик, покрытый веснушками, и виноватые глаза, она не удержалась и чмокнула малыша в розовую щечку.

– Я соскучился, – проговорил мальчуган, смешно выговаривая слова, и крепко обнял графиню за шею, по плечам женщины рассыпались его золотистые кудряшки, отливающие на солнце рыжиной. – Ты расскажешь мне сказку?

– Конечно, расскажу, – ответила Эви и погладила ребенка по спине, – но только после того, как ты позанимаешься с гувернанткой! Обещаешь быть послушным мальчиком?

– Обещаю, – тут же согласился ангелок.

В дверь осторожно постучали, и на пороге появилась уже немолодая, но хорошо сохранившаяся женщина, слегка располневшая, с миловидными чертами лица. Ее тронутые сединой волосы были аккуратно заправлены под чепец, но один локон, как всегда, непослушно спадал на покрытое мелкими морщинками загорелое лицо.

– Так и знала, что найду этого сорванца у вас! – всплеснув руками, воскликнула она. – Простите, если он вам докучал.

– Ну, что ты, Уна, ты же знаешь, как я люблю твоего внука! – поспешила успокоить ее графиня и, скрепя сердцем, передала ей маленького рыжика.

– Знаю, миледи, вы и господин Ноа так много сделали для наших с Бонни детей, а теперь и для внука делаете тоже, что мы никогда не устанем вас благодарить!

– Полно тебе, Уна, – подключился к разговору бывший генерал. – Мы все – одна большая дружная семья и просто обязаны помогать друг другу, – он подошел к своей жене и крепко обнял за плечи. Женщина с теплом посмотрела на обоих, еще раз извинилась и, развернувшись, ушла, унося с собой маленькое непослушное рыжее солнышко.

Ноа с грустью посмотрел на Эви. Он всегда испытывал чувство вины, когда видел чужих малышей, потому что не смог подарить их своей возлюбленной, хотя она никогда не упрекала его в этом. Всю нерастраченную любовь графиня отдавала детям и внукам своего названного брата Бонни.

– Я собираюсь поработать в кабинете, – поспешил Ноа отвлечь супругу от грустных мыслей. – Поможешь разобрать письма?