Растворяясь

Глава XXXIII. Бабочки

Я не пошла на урок. Девочки уговаривали меня, ведь естественные науки – это так важно. Я не проживу эту грёбанную жизнь без знания о том, что стенка бактерий содержит муреин. Или что личинка ракообразного называется зоея.

Кажется, я постигаю сарказм. Ха-ха.

Ума не приложу, когда Дерек и Арман успели стащить мой скетчбук, разодрать его на кусочки и устроить такое шоу. Это гениальный ход, гениальный план. Они ненормальные даже больше, чем всё моё окружение и я сама вместе взятые.

Я сижу в беседке школьного двора. Мне паршиво – я всё ещё голодна. Вязкая слюна скапливается во рту, но когда глотаю, складывается ощущение, что это только сушит. А у меня нет с собой даже воды. Вернуться в здание я не могу – провались оно пропадом.

Мать вызвали снова в школу. Она мне этого не простит. И чувствую, что не сдержит обещания о том, что я доучусь в Монткресте до конца этого класса. Правда, она пока не ответила ни на один из пяти звонков миссис Корбетт.

Свет солнца кажется ужасно ярким – он ещё дополнительно отражается от белого снега, что кучами лежит вокруг элементов детской площадки. Тот, конечно, уже начал подтаивать от тепла, превращаясь в осевшую печально-серую массу, но для меня всё ещё ярко. Меня мутит и крутит изнутри. Я выйду из себя, если не поем. Или снова упаду в обморок.

Я вижу, как они оба идут ко мне с разных сторон. Каролина – перепрыгивает через забор, выходя откуда-то со стороны парка. В руках у неё бумажный пакет с характерным логотипом МакДональдса. Я такое не ем, но сейчас готова съесть какой-нибудь комбо, не глядя. Со стороны дороги, оставив мотоцикл на стоянке, идёт Итан, сунув одну руку в карман тёмной куртки, а другой – удерживает рюкзак.

Я улыбаюсь. Это ли не чудо? Два самых близких для меня человека одновременно почувствовали мой зов о помощи и пришли. Оба словно тёмные пятна на этой ужасной белизне двора – расслабляют мой взор. Я давно хотела их познакомить.

Внезапно Итан видит Каролину и замирает. Глаза его расширяются, и я вижу, что он мешкает. По моей мимике можно прочитать: «Что ты там медлишь?» Но он вдруг вскидывает руку и, улыбаясь, показывает, что не станет нам мешать и подождёт. Ладно, как хочет, хотя мне и обидно.

Каролина без длинных приветствий усаживается рядом со мной в беседку, ставит пакет с едой на столик и молча обнимает. На ней опять нет куртки. Интересно: продала или проиграла? Спрашивать как-то неловко, да и всё равно никогда правды не ответит. Это же Каролина.

— Сколько ж у тебя дерьмовых дней в последнее время выдалось, а? Жри давай, голодающий африканец.

— Мы же толерантные. — Я вгрызаюсь зубами в аппетитный двойной чизбургер, чувствуя, как подстывший сыр Чеддер плавится на моих зубах. Восхитительно!

— Мы? Ты, может быть, и да. Хотя после того, как ты поучилась в этом лицемерном гадюшнике год, думаю, что-то должно было поменяться, не? А я вообще никогда не была толерантной. Аве расизм.

Она откупорила банку с Фантой. Такая яркая, что больно смотреть. Хуже снега. Но пить я тоже хочу, поэтому без стеснения и припрятав куда подальше свою брезгливость, прошу отпить. Каролина усмехается, но даёт.

Каролина оглядывается по сторонам, рассеянно смотрит на место, где стоял Итан чуть дольше обычного и неопределённо ухмыляется, затем спрашивает:

— Что там твой новый ухажёр?

— Спрятался от тебя. Сказал, что попозже подойдёт.

— В самом деле? — Каролина не выглядит удивлённой. — Значит, я всё делаю правильно.

Она хитро улыбается и снова присасывается к бутылке. Я безмерно благодарна ей за всё, но в голове крутится логичный вопрос:

— Как ты узнала, что я не ела больше суток?

— Миндальная связь, — шутит подруга. Не скажет ведь правды, ну не скажет. Я вздыхаю и решаю пойти в лоб.

— Ты чувствующая?

Рука Каролины с бутылкой замирает на полпути.

— Ты часто угадываешь моё состояние и другие подробности моей жизни. Ты знаешь, чего я хочу. Иногда мне кажется, ты знаешь меня лучше, чем я сама. Ты можешь договориться с кем угодно и о чём угодно, потому что знаешь, куда давить. Ты особенная. Одарённая.

— Это называется мозг. Если считать наличие разума – даром, то… да, — она пожала плечами. Но я видела, как напряглись её лицевые мышцы.

— Кэр, я знаю про одарённых. Я одна из вас.

Она смотрит на меня немигающим взглядом и говорит:

— Ты когда вчера упала, головой не ударилась случайно? Как в тот раз с мамой. Или это с того раза?

— Я недавно примкнула к альянсу миротворцев. Я разговаривала с Худо Осмоном в его… центре.

— Что. За. Бред. Ты. Несёшь? — отчеканила Каролина, поставив бутылку на стол так резко, что несколько капель оранжевой газировки пролилось на поверхность.

— Каролина! Ты можешь не скрывать от меня свою тайну. Ты можешь всё мне рассказать. Пожалуйста, мне это очень важно.

— Ты действительно хочешь всё знать прямо сейчас, когда ты в таком жалком состоянии?

— Да! Расскажи, пожалуйста! Умоляю.

— Ладно. Ладно. Я твой воображаемый друг.

Повисло молчание. Казалось, весь мир замер. Я ожидала не такого признания.

— Ч-чего? Это… правда?

— Да. Нет. Господи, Элизабет, ты не в себе! — Каролина вскочила с места и активно жестикулируя, принялась расхаживать по периметру беседки и мне объяснять. — Я даже пошутить с тобой не могу – ты всё воспринимаешь буквально. Очнись уже, вернись в реальность, а? Жизнь – тотальное дерьмо. Жить тяжко, да. Кому-то не повезло родиться бедным, кому-то не повезло родиться в дерьмовой семье неадекватов. Но если ты хочешь ловить кайф от жизни, нужно проживать её. По-настоящему, понимаешь? А не придумывать себе вымышленные миры с вымышленными людьми и вымышленными проблемами. Этого всего не существует, Элизабет! Никаких альянсов, никаких одарённых. Ты всё придумала! Ты бредишь!

— Значит… и тебя не существует?

Каролина хлопнула себя по лбу. Я слушала её напряжённое дыхание. Она напоминала мне разъярённого быка.