Измена. Я (не) нужна тебе, дракон!

Глава 3

Не знаю, сколько времени я пролежала без сознания, плавая в глухой тьме, подсвеченной смутными белёсыми вспышками. Откуда-то издалека неслись шорохи, похожие на перешёптывания, а тело не слушалось, будто полностью онемело. Меня окутывала дикая тревога, стискивающая сердце и мешающая думать.

Но, несмотря на неё, в в голове бились два навязчивых воспоминания: массивная дверь, из-за которой ползут развязные хрипловатые стоны Урсулы и малышка Эринетт, безжизненно лежащая в колодце…

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу в нашей с Армином постели. В комнате плавал полумрак и шторы были задёрнуты, но в просвет между ними нахально заглядывало яркое утреннее солнце.

Резко села, попутно обнаружив, что вновь одета в шёлковую сорочку. При взгляде на неё снова нахлынули отвратительные воспоминания о недавних событиях, и меня замутило от отвращения и ненависти к Урсуле.

Но не до неё сейчас! Надо скорее найти Эринетт…

– Проснулась? – прорезал сумрак комнаты бесстрастный низкий голос Армина. Ахнув от неожиданности, я инстинктивно отпрянула к стене и резко натянула покрывало до шеи.

Я не сразу разглядела его в потёмках спальни. Он стоял прямо напротив кровати, скрестив руки. Его глаза пронзительно горели ярко-зелёным.

– Ага, – выдавила я и тут же, спохватившись, выпалила:

– Как Эринетт? С ней всё хорошо?

Армин нахмурился.

– Почему тебя так интересует эта девчонка, Кристабель? Не далее, как полчаса назад диляра Петронелла повела её на завтрак.

Я с облегчением перевела дух и откинулась на подушки, чувствуя, как с плеч падает огромный камень. Хотя бы это хорошо. Потом обязательно проведаю её.

Мои мысли тут же перескочили на Урсулу. Невольно поморщилась при воспоминании о ней, но притворяться дурочкой, которая ничего не знает или мастерски притворяется, я не могла.

Кашлянула, чтобы справиться с робостью, которую внушал мне Армин, набрала воздуха в грудь… но Драгу меня опередил. Неуловимо, как опытный хищник, загнавший добычу в угол, он одним стремительным движением очутился возле меня и наклонился надо мной. Его лицо оказалось совсем близко с моим, а сильные руки упёрлись в высокую спинку кровати по обе стороны от моей головы.

Пути отхода были отрезаны. Я опасливо сглотнула, чувствуя, как бешено заколотилось сердце.

– Значит, ты всё слышала, – это был не вопрос, а утверждение. Испытующий взгляд зелёных глаз пригвождал меня к месту, и я почему-то впервые ясно увидела, что зрачки у него – вертикальные.

Деваться было некуда.

– Вы про вашу встречу с Урсулой, мой диль? – вполголоса осведомилась я, заставив себя преодолеть неприязнь и произнести это имя, – да. Вы совершенно правы. Я всё слышала. Подумала, что диляра Урсула Йонель выбрала своеобразный способ поздравить вас с женитьбой.

Говорила и чувствовала, что слова с трудом прорываются сквозь кипящие в горле слёзы горечи, обиды и негодования. Не выдержала и опустила глаза, тяжело дыша от нахлынувших эмоций.

Краем глаза увидела, на руках Армина вздулись вены, а мускулы напряглись. Сердце кольнул страх. Не много ли лишнего я наговорила?

– Посмотри на меня, Кристабель, – коротко велел мне Армин, и я подчинилась. Колючий взгляд его глаз обжигал, но я заставила себя держать голову прямо. Если сейчас начну рыдать или дам волю эмоциям, потеряю лицо, и это будет значить, что Урсула одержала верх. Не бывать этому!

Армин наклонился ещё ближе, почти касаясь моих губ своими. Я затаила дыхание. В памяти поневоле всплыли картинки нашей первой ночи, и меня бросило в жар.

– Мои отношения с дилярой Йонель – не твоя забота, – процедил он, – запомни это раз и навсегда и не пытайся корчить из себя обиженную супругу. У тебя это плохо получается.

От обиды на глаза немедленно навернулись слёзы, и я часто заморгала, чтобы не дать им вытечь.

– Но тем не менее, я ваша жена, – тихо сказала я, глядя на него снизу вверх, – и думала, что могу…

– Библиотека, столовая, все гостиные комнаты в левом крыле – твоя половина, – перебил меня Армин, – там ты можешь делать всё, что заблагорассудится. Даже не вздумай лезть в мои дела и наводить свои порядки, поняла?

Его глаза полыхнули огнём. Я сглотнула. Куда уж понятнее.

Армин прищурился, и ярко-зелёные глаза превратились в узкие лезвия.

– В спальню изволь являться по первому моему требованию, – продолжил он, и меня окатило огнём, – если я позову тебя – в любое время дня и ночи – ты обязана беспрекословно подчиниться. В остальное время ты вольна делать всё, что пожелаешь. Если так беспокоишься о девчонке, пожалуйста, возись с ней. Мешать не буду. Помогать – тоже.

Я прикусила губу. Непонятная холодность Армина по отношению в маленькой дочери острым ножом пронзала сердце. Вдобавок невольно вспомнилась Мими, любимая собачка мамы, которую она таскала за собой повсюду. У Мими был длинный поводок, который давал ей обманчивое ощущение свободы, но стоило маме захотеть, как поводок тут же натягивался, и Мими оказывалась у неё в руках.

Вот и на меня нацепили такой поводок. Внутри всё заныло от несправедливости и тоскливой обречённости, но ничего возразить Армину я не смогла.