Ребёнок от босса. Научи меня любить

Глава 3

Подскакиваю на месте, когда босс ударяет кулаком по столу. Хочется тут же машинально приложить руку к животу.

С недавнего времени, это вошло в привычку. Когда я нервничаю, устаю, или плохо себя чувствую, то кладу руку на живот. Как будто мне неосознанно хочется убедиться, что мой малыш, не смотря на внешние факторы, чувствует себя хорошо.

Но сейчас я этого не делаю. Слишком... опасно. Навряд ли, конечно, Воронцов по этому жесту о чём-то догадался бы, но я не хочу рисковать.

Вместо этого, резко разворачиваюсь и пулей вылетаю из его кабинета. Никогда, никогда я не научусь спокойно реагировать на его диктаторские замашки.

Сердце у меня в груди отбивает чечётку, а голова от волнения начинает кружиться.

Добежав до своего рабочего стола, я упираюсь ладонями в лакированную поверхность, опускаю голову и медленно выдыхаю, стараясь успокоиться.

“Ничего страшного, Инна. Это нужно просто пережить”.

Я читала в буклете, который мне выдали в клинике по оплодотворению, что первый триместр беременности самый тяжёлый. Идёт мощная гормональная перестройка организма. Отсюда все “прелести” моего положения — токсикоз, постоянная сонливость, усталость, головокружение и заторможенность.

Есть, конечно, счастливицы, для которых вынашивание малыша подобными состояниями не омрачено, но я, к сожалению, к их числу не отношусь...

— Инн? — подняв голову, вижу на пороге своего кабинета нашего нового дизайнера Снежану. — А я тебя ищу. Мне на договора нужно печать шлёпнуть, а на посту никого нет. Сказали тебя повысили до помощницы Воронцова. Поздравляю.

— Да, — киваю рассеянно, — Спасибо...

Хочется горько усмехнуться в ответ на её поздравления. Работать плечом к плечу с Глебом Воронцовым — то ещё удовольствие. Но я сдерживаюсь. Снежана у нас в компании всего несколько дней. И, скорее всего, просто не понимает пока, что из себя представляет этот мужчина.

Кстати, когда я оформляла её на должность дизайнера, то в числе документов нашла рекомендательное письмо четырёхлетней давности от Алексея Игоревича Борцова — нашего генерального директора и совладельца фирмы.

У меня за эту бумагу сразу взгляд зацепился. Потому что очень мало кто из сотрудников удостоился чести получить от него рекомендацию.

Однако, сейчас эти двое почему-то ведут себя так, словно они друг с другом не знакомы. Этот момент кажется мне странным, но я не из тех, кто лезет в чужие дела.

Сгребаю со стола документы и пытаюсь вложить их в файл, но руки так трясутся, что проклятые бумажки постоянно выпадают из одеревеневших пальцев.

— Инн, с тобой всё в порядке? — подойдя ближе, Снежана садится на свободный стул.

Хмурится, всматриваясь в моё лицо.

— Всё хорошо. Просто... работы теперь стало в два раза больше. Я же пока что временно совмещаю две должности — помощницы и секретаря. Пока Борцов, наш ген директор, не найдёт мне замену. Ну и... устаю немного, вот и всё. Давай договора, я печать поставлю.

— Да, я понимаю тебя, — протягивает мне бумаги. — Но зато зарплата у помощницы гораздо больше. А пока что ты вообще за две ставки получать будешь.

— Да... это определённо плюс..., — выдавливаю тихо.

Ставлю печать на договора. Передаю их Снежане и с грехом пополам справившись с файлом, засовываю в него документы Воронцова.

Нужно поспешить. Если я заставлю этого мужчину ждать, то он мне точно голову откусит. Сегодня он в особенно отвратительном настроении. Не знаю, что или кто его так разозлил, но боюсь, что под раздачу попаду именно я...

— Снежан, извини, я тороплюсь. Меня... Воронцов с документами... ждёт, — выдавливаю, борясь с новым приступом, подкатившей к горлу тошноты.

Но, в этот раз она оказывается такой сильный, что я отталкиваю девушку и пулей вылетаю из кабинета.

Благо туалет находится совсем рядом. Я едва успеваю добежать до него, прежде чем меня буквально выворачивает на изнанку.

Желудок сводит болезненным спазмом. Так, будто мне одномоментно скрутило все внутренности. Перед глазами темнеет, а тело дрожит от слабости.

— Давай помогу, — чувствую на своём плече лёгкое прикосновение и обернувшись вижу стоящую передо мной Снежану.

Девушка подхватывает меня за плечи и помогает подняться на ноги.

— Спасибо, — хриплю, морщась от боли в горле.

На ватных ногах подхожу к раковине и споласкиваю лицо и шею холодной водой.

Всё же дети нам достаются тяжёлым путём. Но тем ценнее потом это долгожданное счастье. Как бы мне ни было трудно, я представляю, как через восемь месяцев прижму к груди своего малыша. Всё остальное по сравнению с этой картинкой тут же отходит на второй план.

— Ты в порядке? — вижу в отражении зеркала, задумчивый взгляд девушки. — Может, врача стоит вызвать?

— Нет, не надо. Мне уже лучше. Это просто...

— Таксикоз, — перебивает, не давая мне договорить.

Сердце дёргается, толкая по венам адреналин и адскую панику. Медленно оборачиваюсь и встревоженно смотрю на девушку.

— Откуда... как ты догадалась?

— Два плюс два сложила, — пожимает плечами. — Инн, ну тут трудно не догадаться. Симптомы-то на лицо. Утренняя тошнота — первый признак. Плюс, пока мы в кабинете были, ты то и дело живот поглаживала. И не только сегодня, кстати. Я тебя поздравляю с таким счастливым событием в твоей жизни.

Девушка искренне улыбается. Только я в данный момент не могу разделить её настроения.

— Снежана, я тебя прошу, никому не говори, — выпаливаю, тут же оглядываясь по сторонам. — Если новости о моей беременности дойдут до Воронцова, то я лишусь новой должности.

— Да я и не собиралась, — отвечает растерянно. — Только не понимаю, почему ты думаешь, что Глеб Викторович тебя сразу понизит? Мне он показался вполне добродушным...

— Снежан, — тяжело вздыхаю, качая головой. — Ты его очень плохо знаешь. Он грубый, чёрствый, бескомпромиссный... Если он узнает, что я скрыла от него беременность, я... я даже боюсь представить, что тогда будет...