Зов шепчущих песков 

5 глава. Правила принятия в семью.

Глава 5. Правила принятия в семью.

Раздел: свет пустыни и тьма песков

Во все века доподлинно известно, что первым Правителям молятся. В их честь возводят храмы, рисуют фрески и посвящают им стихи, книги. Сафуре никто храмов не строил ― даже её реально имя мало кому известно. Могу ли я утверждать, что звали её Сафура? Просто мы привыкли так звать её. Звёздная госпожа.

Мы мало знаем о Сафуре. Говорят, что в глазах у неё можно было увидеть отблеск звёзд ― были ли они чёрные или, скажем, голубые? Никто не знает. Говорят, что красивее женщины никто никогда не видел ― была ли она и правда столь прекрасна или уродлива? Никто не знает. Говорили, что волосы у неё были мягче шелков и такие длинные, что спадали сзади шлейфом. Говорили, что она собой олицетворяла ночь и день; солнце, луну и звезды одновременно. Мог ли кто-то подтвердить эти слова сейчас? Конечно нет! Я могу рассказать лишь те легенды, которые гуляют по пустыне.

Сафура не была королевских кровей, но стала Королевой. Её отец был пустынным разбойником, которые в те времена занимали большую часть пустыни. И сама Сафура была разбойницей. Она столь яростно любила пустыню, свой дом, что Звёзды, Луна и Солнце даровали ей Дар. Песок повиновался её рукам, словно эта девочка смогла оседлать саму пустыню. Он ластился к ней, как дикий зверь. Сафура была единственной в своём роде, кто смог усмирить жар пустыни, её мятежность, чтобы посреди палящих песков появились деревни.

Принц Довлет прознал про чудеса, творящиеся посреди безжизненной пустыни, и отправился на поиски Сафуры. Когда он нашёл её, то влюбился без памяти. Юный принц предлагал Сафуре выйти за него пять раз ― и пять раз получал отказ за отказом. На шестой раз Довлет продемонстрировал Звёздной госпоже свой Дар. Показал, как тьма и тени слушаются его точно так же, как пески слушаются рук Сафуры. Королева песков оказалась заинтересована.

Говорят, что Принц заговаривал её, пока вёл по пустыне в свой Дворец. Он рассказывал ей про созвездия, когда они шли ночами; рассказывал про моря и океаны, про другие страны и их традиции. Сафура влюбилась в принца на середине пути, и тогда они решили пожениться прямо посреди звезд и луны. На этом месте чуть позже появится столица Нэзиру ― Асшан. Усилиями Сафуры и Довлета город быстро разрастется до немыслимых размеров. Посередине города построят Дворец ― тогда ещё небольшой, и сейчас он находится в восточной части нынешнего Дворца Нэзиру.

Ещё одна из легенд, уже известная вам, гласит, что именно Сафура стала прародительницей ассасинов, которые свято почитают её. Говорят, что сама Сафура была столь ловка и сильна; что она могла обворовать любого торговца, могла соблазнить любого мужчину или женщину, была искусна в убийствах и ядах. Говорят, что она была начитана и умна, что умела договариваться с политиками и вести войны ― эта часть её жизни окутана тайной.

Единственное, в чём вас может заверить каждый из историков ― дух Сафуры продолжает жить в её детях, внуках, правнуках, потомках. Именно Сафура и Довлет объединили всю пустыню в одно государство.

когда солнце достигает

самой верхней точки

В стенах гарема было всегда немного светлее, чем в остальной части дворца. Запах тут был ярче. Ароматы благовоний и масел забивались в ноздри. Акраму хочется заткнуть нос, чтобы не дать этим запахам затуманить его разум. Он приваливается плечом к стене, скользя взглядом по развешенным гобеленам, отражающим в себе кусочки истории Нэзиру. Солнечные лучи прорываются сквозь ажурные машраби, создавая причудливые тени — словно сплетенные искусной мастерицей салфетки. Он укладывает пальцы на эфес меча и чуть сжимает прохладу под пальцами.

В своих темных одеждах он резонно отличается от общей атмосферы гарема. Здесь всё эфемерное, воздушное, больше похоже на миражи — столь легкие и неосязаемые, что Акраму страшно прикасаться к чему-либо. Ему всегда казалось, что его прикосновения тёмные пятна на всём! Это как прикоснуться к крыльям мотылька. Сожмешь чуть сильнее, и крылья превращаются в пыль и труху.

Акрам вслушивается в дневные звуки гарема. Где-то на улице стрекочут цикады. Легкая ткань занавесок шуршит на сухом ветру с пустыни. В самом Сердце Гарема — тихие разговоры и женских смех. Тут никогда не бывает тихо или пусто. По коридорам снуют служанки, наложницы и даже в этом отдаленном месте, мимо пригревшегося к белому мрамору стены Акраму, ходят девушки.

И лишь когда его слух улавливает звуки закрывающихся дверей, а затем и следующий за этим перезвон украшений, наводящий «беспорядок» в порядки гарема, Акрам отстраняется от стены. Отводит плечи назад, выпрямляется и даже оправляет меч в ножнах на поясе. Пальцы нервно пробегаются по беспорядку волос на голове и пытаются пригладить едва кудрявые темные волосы. Затем скользят к скулам, ощущая колющую щетину — со всей это чехардой с будущей коронацией и отбором в невесты Акрам совсем забыл хотя бы побриться. Он пытается бесшумно откашляется, чуть вскидывает подбородок. На лице проскальзывает тень волнения, которая тут же пропадает вместе с тем, как звон украшений становится громче и ближе. Пальцы сжимают эфес чуть сильнее, тогда как вторая рука опускается от скул вниз. И именно в этот момент — когда Акрам принимает вид истинного воина — из-за угла коридора показываются два женских силуэта.

Один в лёгком розовом платьице и длинным полупрозрачном шлейфом рукавов. Акрам склоняет голову вниз, потому что внутреннее чутье подсказывает чья именно фигура первой приближается к нему — Принцесса Сурия. Её темные волосы собраны в какую-то замысловатую причёску, в которых Акрам совсем не разбирается, с вплетенными в неё серебристыми украшениями. Второй же силуэт облачен в простое платье песочного цвета. Куда больше о второй девушке говорит не столько разнообразие одежды в её шкафу, сколько разнообразие украшений — колец, ожерелий, подвесок, браслетов и вплетенных в волосы заколок. Ракши. Первая наложница Принца. Девушка, которую Акраму неосознанно хочется сравнить с львицей — не столько внешне, сколько по характеру.