Жена на полгода

Глава 5

Мое пребывание в доме дядюшки – барона Мюссона – оказалось на удивление приятным. В отличие от папеньки и Дениз, дядюшка не требовал от меня прилежания в изучении рукоделия и всевозможных художеств, и всё свободное время я могла посвятить освоению того, что считала более полезным. К тому же, его милость жил в достатке, и мне уже не нужно было штопать свои платья и сдерживать свой аппетит за обедом и ужином. И дядюшка был искусным фехтовальщиком и показал мне немало отличных приемов, о которых папенька, судя по всему, и понятия не имел.

Барона ничуть не удивила моя тяга к такому исконно мужскому занятию. Напротив, он выразил этому всяческое одобрение. И он, как и я, любил Габриэллу и тоже до сих пор о ней скорбел. Поэтому он вполне разделил мое негодование к маркизу Ренуару. А вот мое предложение навестить маркиза в его замке решительно отверг.

– Ты слишком вспыльчива, моя дорогая Айрис! – сказал он, погладив меня по голове, словно ребенка. – Если ты наговоришь его светлости дерзостей, ни к чему хорошему это не приведет. Да, я тоже считаю, что он виновен в смерти твоей сестры, но от того, что ты поссоришься со столь влиятельной особой, ничего не изменится. Он – опасный человек, а от таких людей стоит держаться подальше. Неужели пример Габи ничему тебя не научил?

Я заверила его, что не собираюсь ни в чём обвинять маркиза (ведь у меня был совсем другой план!), но я хотела хотя бы увидеть его, чтобы составить о нём собственное мнение. На это дядюшка усмехнулся и заявил, что он слишком стар, чтобы отправляться в такую дорогу ради столь абсурдной цели. И посоветовал мне лучше подналечь на изучение истории Велансии.

История родной страны была его коньком, и чтобы сделать ему приятное, я прилежно штудировала толстые книги в его библиотеке. Иногда я так и засыпала за столом – уткнувшись носом в пожелтевшую страницу.

– Понимаешь ли ты, Айрис, какое великое будущее ждет нашу страну? – дядюшка часто сидел за чтением вместе со мной. – Скоро границы Велансии расширятся за счет Дальних островов! Уже через полтора года его королевское высочество завоюет для нас новые территории, став наместником его величества на землях, богатых золотом и самоцветами!

Его милость не сомневался, что предсказание, данное в день рождения сводного брата его величества, непременно сбудется, и принц Дайон после совершеннолетия получит к своему имени приставку «Храбрый».

– А вот папенька полагает, что захватить Дальние острова будет не так уж просто, – однажды возразила я. – Они уже много сотен лет принадлежат Лаберии, и так просто она их не отдаст.

Дядюшка взвился с дивана с резвостью, которую в нём трудно было заподозрить.

– Айрис, что ты такое говоришь? Эти острова когда-то принадлежали нам, и мы непременно заполучим их снова! Как можно в этом сомневаться, дорогая? Во-первых, принцу Дайону было предсказано стать тем, кто их вернет. А во-вторых, в поход с ним отправятся представители всех дворянских родов Велансии – ты понимаешь, какая это сила?

– Всех-всех родов? – с интересом уточнила я.

– Разумеется, – важно подтвердил барон. – Его величество особо отметил это в своем указе – каждый дворянский род должен отправить с принцем как минимум одного своего представителя.

– В том числе, и род маркиза Ренуара? – кровожадно полюбопытствовала я.

– О, да! – дядюшка странно хмыкнул. Мы оба знали, что у Ренуара не было братьев, а значит, эту почетную миссию ему надлежало выполнить самому. – Я слышал, именно поэтому его светлость судорожно пытается снова обзавестись женой. Ведь если он погибнет в военном походе на Дальних островах, не оставив наследника мужского пола, то и титул маркиза, а впоследствии и титул герцога перейдут к боковой ветви рода, с которой они с отцом, кажется, не слишком ладят. Вот только незадача – никого из благородных девиц уже не прельщает перспектива стать маркизой столь высокой ценой. Кажется, он сватался уже к нескольким и везде получил отказ.

Эти сведения не оставили меня равнодушной. Хорошо, если судьба Габриэллы убережет других от такой же участи. Я подумала о том, какой удар по самолюбию Ренуара наносили подобные отказы, и не смогла сдержать улыбки.

Я, как и обещала, поначалу исправно писала папеньке и Дениз, но Алартия находилась слишком далеко, а государственная почтовая служба была слишком медлительной, так что письма находились в дороге не меньше месяца. А поскольку значимых новостей не было ни у них, ни у меня, а отправления за границу были весьма недешевы, как-то само собой получилось так, что письма приходили и отправлялись всё реже и реже.

День моего восемнадцатилетия мы с дядюшкой отпраздновали вдвоем. Кухарка испекла вкусный торт, а барон подарил мне золотой браслет. А еще мы съездили в соседний городок, и я вдоволь накаталась там на карусели. Отправляясь спать, я поблагодарила дядю за заботу. А он в ответ сказал, что давно уже не чувствовал себя таким счастливым.

А на следующий день, зайдя пожелать дядюшке доброго утра, я обнаружила его мертвым – он скончался во сне с улыбкой на устах.