Солнце Нави

Глава 9. Меч

Потянулись деньки. Ворон по наущению бабы Яги ежедневно менял себе перевязку, но заживать его ожоги не спешили, а потому кипа грамот на столе его всё росла и росла. Он с дрожью в коленях подумывал о том, что Кащей с ним сотворит, когда узрит, сколь много осталось несделанным.

"Не подумавши рукой за камнем полез", - укорял себя слуга, оставаясь в одиночестве. - "Сиди теперь, жди рокового часа. Откажется он от тебя за немощностью. Писать ты не можешь, летать – тем более. Вышвырнет да отберёт возможность человеком становиться. Куда тогда подашься? Сгинешь, совсем сгинешь."

Чем ближе срок возвращения Бессмертного подходил, тем пуще росла в груди Вороновой тревога.

Беловзор не оставлял слугу, во всём старался помочь ему, лишённому на время правой длани.

Княжич пристрастился выкладывать картинки из мелких каменьев, присаживая их на смолу. Полотном служила ткань, коей в Кащеевом чертоге в избытке было. За этим занятьем он проводил много времени, давая слуге лишний раз отдохнуть от своих проказ. Озорство пусть и не переходило границ, но заканчиваться не собиралось.

В предрассветных сумерках Беловзор прошмыгнул на кухню. Он не надеялся что-то найти – было слишком рано. Однако, к его удивлению, на столе стоял туесок, прикрытый сверху платком.

"Где бы тут было, на что забраться?.." - княжич повертел головой. Увидал перевёрнутый вверх дном чан, да тут же и смекнул, что делать надо. Он без особого труда передвинул его ближе к столу, забрался на кадку с ногами и достал-таки до столешницы. Мальчику повезло: туесок стоял недалеко от края, а потому до него он легко дотянулся, поднял платок и увидал под ним мелкие синенькие ягодки. Да много – с горкой.

"Черника!" - на лице Беловзора расцвела лукавая улыбка. Он подхватил туес, спустил сперва его на пол, после слез сам, да придвинул чан на место.

"Так-то точно не догадаются, что это я", - очень довольный собой, княжич взял туесок обеими руками и направился в комнату Ворона. - "Подыщу там себе дело какое-нибудь".

Едва переступив порог, Беловзор поставил добычу свою на половицы и выудил из холщового мешочка, который носил с недавних пор на поясе, кусочек угля – то немногое, что осталось от его ложа .

Княжич за предыдущий вечер успел увериться в том, что этим кусочком можно писать, причём ничуть не хуже чернил. Даже лучше: уголь оставлял просто восхитительный чёрный след вообще всюду, а не только на пергаменте и бересте. В подтверждение тому небольшая часть каменной стены около кровати была исчеркана чёрными полосочками. Там же обнаруживались попытки начертать буквицы, тоже успешные. Что-то, впрочем, подсказывало Беловзору, что на стенах такое продолжать негоже, а потому нужно было найти что-нибудь ещё, на чём писать разрешалось.

"У Ворона не может не быть бересты", - догадался княжич.

Вскарабкавшись на лавку и встав на колени, он сделался как раз нужного роста и смог преспокойно увидеть, что творилось на столе. Перо, чернила, чистый, оставленный предусмотрительным слугой заранее, кусочек пергамента.

"В самый раз!", - обрадовался Беловзор.

Тут взгляд его упал на высившиеся рядом неравные стопки грамот.

"Немало!" - мелькнуло в светловолосой голове. - "Лежит, правда, как-то... дурно. Нелепо".

Подумавши так, княжич придвинул кипу к себе и принялся раскладывать листы в стопочки согласно порядку, только ему известному. Закончив, он оглядел итог. Недовольно свёл брови.

"Не годится. Вот разложу берестяные от пергаментных".

Порешив на том, Беловзор сызнова принялся за дело. Работал неспешно, стопки складывал ровные, грамота к грамоте.

На сей раз всё пришлось ему по душе, и княжич вновь достал свой уголёк. Поставил уж первую чёрную точку, да остановился.

"Запамятовал совсем! Черника!", - он глазами отыскал туесок, живо спустился за ним, взгромоздился на лавку и поставил ягоды на стол, сбоку от помеченного пергамента. Одной рукой Беловзор увлечённо рисовал, а другой поедал ягоды.

Он и сам не заметил, как умял добрую часть туеска, да спохватился только тогда, когда уж закончил рисунок.

— Сколько ж времени я тут уж сижу? Ворон увидит – не отвертеться будет, - княжич поглядел на левую руку.

К его огорчению, пальцы окрасились соком в пурпур, отчего воришку легко было уличить.

"Надо в купели помыть!" - решил Беловзор.

Убрал уголёк, сложил пергамент да отправил его всё в тот же мешочек. Стараясь ничего лишний раз не касаться замаранными перстами, он помчался в купель.

"Хорошо ещё, что с витязями я заране договорился, а то ещё бы нажаловались..." - мимоходом подумалось княжичу.

Он клятвенно заверил большинство в том, что упросит дядю перевести их к другим дверям, чтоб дружинники не больно тосковали, на одном месте сидючи. Иных же подкупил каменьями из своего запаса: многие витязи положили глаз на лесавок, а чем их к себе расположить – не ведали. Тут-то Беловзоровы камушки аккурат к месту бы и пришлись.

Между тем, на кухне успели заметить пропажу, и Забава, которая как раз первой туда приходила, отправилась на поиски наглеца. Только, к её удивлению, стражи всё твердили, что ничего не видели. Вот и бродила она по переходам, раздумывая, как бы управу на вора найти, да и самого́ повинного.