Куда не надо

Глава 12

Глава 12

На следующий день выпала суббота, мой самый любимый день. Она еще тем лучше воскресенья, что на завтра уроки готовить не нужно. В нашей школе ребята до седьмого класса по субботам не учатся. И в папином издательстве выходной, зато у мамы в техникуме – с самого утра лекции.

Но эта суббота, а вместе с ней перспектива остаться с папой наедине – Ленка не в счет – меня не радовала. Хорошо, папа любит в выходные дни поваляться в постели, встает поздно. И пока не женился он на Тасе, нам предстояло жить на одной территории, каждый день встречаться, выбора не было. Без мамы, однако, все намного сегодня усложнялось. Я тоже люблю поспать, но сегодня проснулся рано, мама еще не ушла. Удивилась, когда я пришел к ней в кухню, спросила:

- Ты куда с утра навострился?

- Никуда, - ответил я. – Просто… - И неожиданно сказанул: - Просто хотел тебя на работу проводить.

Мама чистила картошку, и та, которую держала в руке, плюхнулась в кастрюлю с водой, наполовину в кожуре. Поглядела на меня так, словно никогда толком не видела. Думал, она скажет сейчас неизбежное «что-нибудь случилось?», но мама, помолчав недолго, улыбнулась:

- Спасибо, сыночек. Ужасно приятно это слышать.

А я пожалел, что забыл, когда в последний раз говорил ей теплые, ласковые слова. И благодарен был, что не стала она превращать все в шутку, в игру, вспоминать о сдохшем в лесу медведе. Еле удержался от желания добавить, что провожу ее до техникума, все равно, мол, делать нечего. Перебор бы получился.

- Давай тогда почаевничаем вдвоем, - предложила мама. И слово «вдвоем» явно выделила. - Только вот с картошкой вам на обед разделаюсь.

Недавно радио пропикало семь часов. Ленка и папа беспробудно спали, а мы с мамой пили чай с бутербродами, тихонько разговаривали. Не потому тихонько, чтобы не разбудить кого-нибудь ненароком, - кухня далеко, - а как-то само собой так получалось, доверительно, укромно. Я рассказывал маме о школьных делах, о последней контрольной – что еще мог я ей рассказать? – смотрел на нее. На паутинные морщинки в углах губ и глаз, на рано седеть начавшие волосы, на маленькие детские руки с коротко подстриженными ненакрашенными ногтями. Глупо даже говорить, что мама для меня в тысячу – или в миллион, разве это измерить? – раз лучше Таси, но, конечно же, с Тасей ее не сравнить. Может быть, через тринадцать лет – столько, сколько мне! – Тася будет выглядеть и похуже мамы, но сейчас… И от этого любил и жалел я маму еще сильней.

Странное дело, слова иногда вылетают изо рта будто бы сами, не побывав предварительно в голове.

- Мама, - спросил я вдруг, - а как вы познакомились с папой? Почему ты за него, а не за кого-нибудь другого замуж вышла?

Мама посмотрела на меня точно так же, как недавно, когда я сказал, что встал пораньше чтобы проводить ее на работу.

- У тебя… - Я видел, она подбирает нужные, точные, осторожные слова. – У тебя появились основания интересоваться этим?

Не в бровь, а в глаз. Мама, я понимал, совсем иное имела в виду, но, сама того не подозревая, попала точно в цель. Я на всякий случай изобразил смущение.

- Да какие там основания… Интересно просто…

И случилось непредвиденное. Мама стала красивой. Красивой и молодой, за одну секунду. Щеки порозовели, затуманились глаза.

- Почему за папу? – И смеха такого я раньше у нее не слышал - глубинного, воркующего. Загадочного. – Потому что наш папа лучше всех. Как увидела его - сразу же пропала. То есть напрочь.

- Влюбилась? – неуверенно спросил я. – С первого взгляда?

- Влюбилась, Мишенька.

- А он?

- А он, - снова рассмеялась, - на меня ноль внимания. Я тогда совсем цыпленком была, маленькая писклявая первокурсница с косичками.

- А он?

- Ну, он мужик был хоть куда! Все наши девчонки по нему сохли. Такой взрослый, такой остроумный. Тем более что на курсе у нас парни считанные были, девчоночье царство.

Я, наверное, плохо в этих делах разбирался. Папа, на мой взгляд, вовсе не походил на тех, по кому девчонки сохнут. Самый обыкновенный, не какой-нибудь Шварценеггер. Невысокий, худенький. Разве что остроумный…

- И что же он, сначала ноль внимания, а потом вдруг…

- Ну, не очень-то вдруг. Мы уже на пятый курс перешли, в колхоз на картошку поехали…

- Ого! – искренне изумился я. – Целых четыре года! Разве так бывает? Четыре года на тебя чуть ли не каждый день глядел, а на пятый разглядел?

- Бывает, как видишь! – Мама, наверняка того не замечая – не передо мной же! – выпрямилась, приосанилась, тряхнула головой.

- Так это сколько ж лет тебе тогда было? – Я быстро произвел в уме нехитрые арифметические подсчеты. – Двадцать один? – Роковое, оказывается, число.

- Да, почти двадцать один уже.

- И ты больше никого никогда не любила?

- Никого, Мишенька. Только папу.

- А тебя? - Я догадывался, что такой откровенный разговор с мамой может не повториться, редко бывает, чтобы все сразу совпало - и время, и настроение, и желание. Нужно было воспользоваться моментом, выведать побольше. Кое-что неведомое мне могло проясниться.