Седьмое Солнце: сны на грани

Глава 6. Лабиринт

Через несколько часов...

Дальше коридор раздваивался, и девушка взяла правее — более просторный проход так и манил пойти по нему. Однако ее радость длилась недолго — вскоре потолок резко нырнул вниз, и пришлось уже привычно ползти на четвереньках.

На первый взгляд стены туннелей были выдолблены в слабо флюоресцирующей желтоватой горной породе; причем свечение не выглядело однородным: области яркого сияния чередовались с малыми вкраплениями световых точек и обширными зонами темных пустот. Это смахивало на звездное небо, но вместо восхищения в душе нарастала тревога. Она напиталась отвращением и разбухла до тошнотворного страха, когда Катя ощупала поверхность стен — прохладная и влажная, слегка утопающая вглубь при нажатии пальцами; при этом более светлые участки ощущались под ладонью теплыми шероховатыми бугристостями, сотканными из толстых упругих волокон. Все это, вместе с вялой рябью, то и дело пробегающей по коридорам поперечной волной, усиливало неприятную догадку: она находится внутри сложного организма, и эта разветвленная сеть туннелей — живая.

Помимо излучения стен, она и сама служила источником света, только бледно-голубого, и он постепенно таял. Или это туман становился гуще? Там, где ходы спускались глубоко вниз, его собиралось особенно много, и он рассеивал и без того скудное освещение коридоров. Этот туман вел себя странно, и Катя инстинктивно пыталась избегать встречи с ним. Кажется, она пару раз преодолевала его особенно плотные скопления, и после этого из головы надолго исчезали мысли. Проходила целая вечность, прежде чем вопросы оформлялись вновь: «Сколько времени она здесь блуждает? Как попала в это гиблое место?». Они озаряли разум слабыми вспышками осознанности, но уже через минуту полностью растворялись в сознании. И Катя упорно продолжала движение вперед, гонимая лишь одним желанием: выбраться. Она должна поскорее отсюда выбраться!

Но была и еще одна проблема. На полу в проходах она то и дело натыкалась на обширные водяные лужи; крупные капли также свисали и с потолка, срывались на волосы вниз; а когда девушка неудачно цепляла их средоточие головой, и вовсе лились за шиворот холодными плотными струями. И теперь одежда, насквозь промокшая, неприятно сковывала тело и не давала возможности согреться.

Катя наловчилась ползти на четвереньках и все больше наращивала темп. Быстрее, еще быстрее… И вдруг вскрикнула, резко потеряв опору. Одна рука нырнула в пустоту. Упав на живот, она с трудом удержалась на краю гигантской ямы. Эхо заметалось впереди и утонуло в провале, а оттуда в лицо повеяло мертвенным холодом. Замерев на мокром полу, словно шестым чувством уловила, как пространство под ней всколыхнулось тьмой, словно предвкушая ее падение. Внизу, где обрывались ходы туннелей, таилась опасность, с которой еще не приходилось сталкиваться: разбуженное резким звуком ее голоса, там зашевелилось нечто, безжалостный хищник, разум которого далек от всего человеческого и движим лишь неутомимой жаждой поглощать свет. Стоит неосторожно сорваться в бездну — оно окружит, сомкнет вокруг свои щупальца и за мгновение высосет без остатка падающее тело, растворит в себе пустую оболочку, впитав и сделав чью-то смерть частью своей бесконечно существующей жизни.

С трудом развернувшись в узком проходе, Катя испуганно поспешила назад, на развилку, и на этот раз свернула в другой проход. Здесь пришлось ползти сразу; а ощущение, что тварь из провала все еще наблюдает за ней, заставляло постоянно оглядываться и двигаться осторожнее. Выход… ну где же выход?

Фу… Сморщилась от отвращения, впечатавшись ладонью в склизкую массу, и попыталась нащупать в кармане платок. Но, не найдя, вытерла руку о край кофты. Посмотрела на растопыренные пальцы: их силуэт уже проступал с трудом, да и вокруг стало ощутимо темнее и холоднее; а туман, словно живой, подступал все ближе и ближе, клубился и обволакивал сырым холодом. А, может, отсюда просто нет выхода? Но… она ведь как-то попала в это странное место. А если был вход, значит, он может стать и выходом. Нужно просто вернуться… вернуться… вот только куда?

Катя понимала, что нужно ползти дальше, но силы словно растаяли вместе со светом. Она замерзла и смертельно устала. Нужно отдохнуть, хоть немного перевести дух и подумать. Села, притянув к подбородку коленки, и съежилась, стараясь унять крупную дрожь. Кажется, что эти мрачные коридоры насквозь пропитались тоской и отчаяньем. Здесь медленно умираешь. Тебя словно ранили: всего лишь чуть-чуть — небольшой порез на коже, но проходит час, другой, а рана по-прежнему кровоточит… Кровь сочится капля за каплей… кап… капп… кап-п-п… чувства постепенно притупляются, силы покидают… мутная сонная дрема наползает сверху… ложишься на мокрый пол… веки тяжелеют… ты, конечно, понимаешь, что сон в этом гиблом месте не придаст сил, а лишь высосет последние крупицы тепла, но уже не можешь сопротивляться. Обреченно закрываешь глаза… коридоры вертятся вокруг замерзающего сознания… карканье сотен ворон сливается в оглушительный гул, перекрывая последние мысли… Но все же… нечто внутри не дает забыться окончательно. Мучительное ощущение, что ты должен, обязан что-то вспомнить.

Девушка осознала, что лежит щекой на мокром кусочке ткани, и села, с трудом поборов слабость. Нащупала и поднесла поближе к лицу белый квадратик. Видимо, он находился здесь довольно долго — один угол почернел и расползся под пальцами; сохранилось лишь более прочное окаймление. Стараясь рассмотреть получше, приблизила к самому носу. Да это же… запоздалая вспышка лениво озарила натренированную память, услужливо отыскав нужный кадр. Это ее платок! Она уже была здесь и, раздавив коридорного слизня, обтерла платком пальцы, откинув его в сторону. Секундное замешательство сменилось удивлением и переросло в испуг, на мгновение рассеяв вялое оцепенение разума. И, кстати, почему ее ладонь, сжимающая платок, перебинтована?! Сконцентрировала внимание, и память вновь послушно высветила картинку: она, Влад и часы на стене. А потом услышала его голос…