Час Кицунэ

Пролог Японская пословица: Муж с женой должны быть подобны руке и глазам: когда руке больно — глаза плачут, а когда глаза плачут — руки вытирают слезы

Я сравнивала так часто
С благоуханием твоих одежд
Запах сливовой ветки,
Что научилась предсказывать
Время ее цветенья.

Автор Идзуми Сикибу — японская писательница, прозаик и поэтесса конца Х — начала XI веков. О молодости Идзуми-сикибу известно мало. Её отец, Масамунэ Оэ, был губернатором, мать — фрейлиной императрицы при дворе императора. Подлинное имя поэтессы неизвестно. Приблизительно в двадцатилетнем возрасте Идзуми выходит замуж за Татибана Митисада, ставшего позднее наместником провинции Идзуми. От их союза появилась на свет дочь Косикибу, впоследствии ставшая поэтессой, как и её мать. Вскоре Идзуми уехала в столицу, чтобы ухаживать за больной императрицей. Отношения между нею и Татибаной стремительно портились, и в результате муж и жена расстались. Поэтесса состояла в романтических отношениях с принцем Тамэтака, сыном императора, однако вскоре он смертельно заболел и скончался. Позже у неё был роман с Ацумити, младшим братом Тамэтака, но он тоже скоро скончался. Все это подробно описано в дневнике «Идзуми-Сикибу-никки». Идзуми-Сикибу входит в число «тридцати шести величайших поэтесс» японского средневековья.

Перевод с японского языка Т.Л. Соколовой-Делюсиной

…Я шла, обнажив оба меча, ступая бесшумно и настороженно оглядываясь.

Деревня была почти полностью разрушена. Кое-где начинающийся ураган раздувал раскиданные угли и начинался пожар, и я быстрым движением руки его тушила. Магию я использовать не боялась. Поздно уже бояться, что меня раскроют.

Да и пока я шла, перебегая от одного разрушенного домика к другому, не нашла ни одного живого человека. Кругом виднелись только изуродованные трупы… У меня было стойкое ощущение, что если на острове и остался кто-то в живых, они не поймут, что я делаю, воспримут как бред или сон.

Кругом лежали мертвые тела, покрытые лепестками цветущей сакуры. Вокруг буйствовала весна и отовсюду летели розовые и белые лепестки цветов. Ветер доносил из лесов запахи пробуждающейся природы. Сады благоухали на маленьком острове, но даже они не могли заглушить запах дыма, крови и смерти…

Я шла, стиснув зубы, понимая, что опоздала. Безнадежно опоздала…

Я вышла на открытое пространство, заваленное мертвецами. В центре небольшой площади стоял человек с обнаженными мечами. Вокруг него валялись разрубленные тела. Много тел…

Мужчина не был одет в тяжелые доспехи самурая. На нем было серое косодэ* крестьянина, местами порванное и грязное. И если бы не дорогие мечи, что он держал в руках, я бы легко приняла его за бродягу. Его конусовидная, сплетенная из листьев шапка полностью скрывавала опущенное лицо. Он так и стоял, пока я приближалась. Опустив голову.

За спиной воина виднелся самый большой дом в деревне. У его порога была просто гора трупов и отрубленных частей тел. Стены были утыканы стрелами, но пожар не тронул дом.

- Не ходи туда, – сказал мужчина и поднял голову, взглянув на меня такими знакомыми глазами из-под полей соломенной шляпы.

- Ты не пропустишь?

- Не нужно тебе туда…

- Пусти… Или я нападу, – прошептала я.

- Ты всегда была упрямой, Аика.

- Дай! Мне! Пройти! – закричала я.

И он отступил, давая мне дорогу. С его мечей на серую землю капала кровь. Из ран убитых кровь лилась и, соединяясь в ручейки, убегала вниз, к морю…

Цвела сакура, лепестки летели и кружились в вихре весеннего ветра, который все усиливался. На остров наползала черная туча, и вьюга из лепестков, смешиваясь с косматыми клочьями тумана, уже скрывала всю ужасную картину поля битвы позади меня.

А я сделала шаг вперед… Очень трудный шаг… Потому что уже поняла, что ждет меня впереди…. Живых на острове не осталось…

* Косодэ – японская одежда, широкий, прямого покроя мужской халат с небольшим воротником и узкими рукавами; вначале он использовался как нательная одежда, а с XVI века – как верхняя.