Призраки старого города

༒Глава 2. Ум༒

– Даже повторение вам тяжело дается! Дроби, ребята, тема пятого класса!.. Только теперь буквы у вас, а не цифры!

Первый урок в расписании – алгебра. Спасибо, что хоть не геометрия. Монотонный стук мела по доске нагонял дремоту. Рита, лежа головой на на задней парте, еле успевала записывать за стоящим у доски Артёмом. Тук-тук – и новый пример появился. Стоит моргнуть – доска уже исписана, бежит Марина Павловна с мокрой губкой.

На удивление, сегодня в классе царила просто гробовая тишина. Обычно Рита не была зачинщицей шума, но охотно подключалась к болтовне, если уж она начиналась, хотя где-то глубоко внутри и понимала, что это неправильно. Сейчас же молчали все. Ни одного шороха или шепота, никто не кашлянет и не чихнет, только ручки скрипят по бумаге. Отлепив глаза от тетрадки, Рита поняла, что все какие-то вялые. Похоже, 9В за лето всем составом сбил себе режим сна.

По верху доски еще растянута эта противная гирлянда “С первым сентября!”. Глаза мозолит ужасно, так еще и пол доски перекрывает. И так каждый год висит еще неделю после праздника, прежде чем Марине Павловне не надоест, и она не соизволит своей аристократической ручкой снять ее и положить в ящик до следующего года. И не понятно, то ли лень ей, то ли действительно нравится эта безвкусная мешанина из бумажных осенних листочков и самого отвратительного кривого шрифта, который только можно выбрать.

Рита снова прислушалась. Из-за необыкновенной тишины даже слышно, как гремят кастрюлями повара на первом этаже. После первого урока всегда завтрак, но только для первоклашек. Остальным ходить голодать до перемены после второго. Бам-бам-бам. Физкультура у кого-то проходит… Явно в баскетбол играют.

Школа находится прямо напротив реки, поэтому, вне зависимости от времени года, первые три урока перед окнами очень часто висит туман. Это невольно наталкивало на мысли об утреннем происшествии. Что тогда случилось – Рита так до конца и не поняла, хотя этот… призрак ни на минуту не выходил из головы.

Сослаться на галлюцинации из-за недосыпа не получалось. Лиза-то отлично выспалась и тоже все видела, даже первая заметила. Ее неудачная шутка? Хотя нет, удачная… Очень даже. Так артистично испугаться – это многого стоит. Да и сама Рита тогда впервые за пару месяцев почувствовала такой страх, что сердце в пятки ушло. Последний раз такое было, когда в лагере кого-то засекли с сигаретами, а скинули в итоге все на Риту. А если Лиза просто хотела заснять ее реакцию, испуг, но тогда… для чего?

Рита перевела взгляд на первую парту. Лиза кивала головой вверх-вниз, то поглядывая на доску, то записывая что-то в тетрадь. Каждый раз, как отвечающий ошибался, она первая тянула руку вверх. Настолько молниеносно, что сидящему рядом с ней Максиму очень повезло, что она правша. Иначе, наверно, ему бы все время с размаху приезжало по уху. Лиза в школе – тот еще сноб. Она всегда делала вид, что с Ритой никак не общается. По возможности, вела дружбу с учителями, за что и получила заслуженное прозвище “подлиза”. Естественно, ей это не нравилось, поэтому каждый раз, когда ее имя заменялось этим горьким словом, она выдавала что-то вроде: “Уметь вести беседу с учителями не значит втираться к ним в доверие!” – и всегда без единой запинки и такой интонацией, будто точно уверена, что своей великолепной фразой закопала собеседника под землю.

Рита на поведение Лизы ни капли не обижалась. Ей оно было понятным и отчасти даже казалось крутым. Лиза никогда не перегибала палку: не пыталась воспользоваться своим положением и оклеветать кого-либо, но порой была ужасной занудой. Действительно, это же надо иметь настолько хорошие отношения с учителями, что в любой ситуации, будь то драка мальчишек класса в коридоре или списывание на контрольной – именно ей всегда верят. Лизе дружба с таким человеком как Рита репутацию первой отличницы города точно бы подпортила. Все же, Лиза в школе и Лиза где угодно еще – два совершенно разных человека. Даже представить сложно, что школьная “Елизавета великая” может позвать кого-то из одноклассников помочь ей с проектом, так еще и не только позвать, а вполне таки свободно общаться без всякой чопорности и занудства.

Рита вновь отвлеклась на окно. Мимо пролетела какая-то бумажка с оборванным, грязным углом. Прилипла на секунду к стеклу, затем вновь была подхвачена порывом ветра и скрылась из виду. Это даже заставило девушку открыть глаза пошире. Любой лист, появляющийся на улице, ассоциировался с мусором из старого города, а школа к нему не так уж и близко расположена. Поэтому появление пожелтевшего клочка Риту порядком озадачило и даже заставило на минуту вернуться в реальность.

– Рита! Ри-та! – злобный голосочек, вопящий прямо на ухо. – Зарянова!

– Д-да? – Рита проморгалась и подняла голову повыше.

Перед ней грозно возвышалась Марина Павловна. Ее тонкие губы в розовой помаде изогнулись в какой-то презрительной ухмылке. Серые глаза сурово глядели на Риту, так и намереваясь просверлить в ней дырку.

– Почему ты опять спишь на уроке?! Я вызову мать! – Марина Павловна хлопнула ладонью по парте.

Рита шмыгнула носом и только сейчас ощутила пристальное внимание на себе всего класса. Надо срочно найти, что ответить, а то еще и за молчание выговор будет.

– Марина Павловна, я…

– Что ты? Что ты?! За тобой дома вообще, что-ли, не следят? Ты во сколько спать легла?

“Если бы я вообще ложилась”, – подумала Рита и в эту же секунду откопала в голове нужные слова.

– Марина Павловна, я готовилась, – произнесла она так спокойно, насколько только возможно. – В конце этого года у нас экзамены, и я решила постараться подтянуть оценки хотя бы сейчас.

– Хм!.. – выдавила учительница. – Тогда прошу к доске!

“Три, два, один!” – задребезжал звонок за стенкой.

Марина Павловна, громко цокая каблуками, вернулась за учительский стол.

– На следующем уроке ответишь, – произнесла она таким тоном, будто бы угрожала. – Лизочка, напомни мне, пожалуйста.