Мать моя... флибустьер!

Дом с частоколом

Отыскать спуск по другую сторону утеса оказалось сложно, но еще сложнее стало спуститься вниз, не сорвавшись и не закончив жизнь распластанным на острых камнях безжизненным телом.

Более часа заняло Нэнси, чтобы оказаться в тихой бухте у подножья Белой скалы. С этой стороны, утес откидывал длинную тень, накрывая ею значительную часть бухты, пролива и пляжной косы, что спасало от нестерпимо жгучего солнца.

В противовес первым впечатлениям с высоты птичьего полета, пролив между обоими островами оказался не таким узким. Около километра тихой водной глади разделяли обе части суши. Чистое, песчанное дно виднелось вполне отчетливо, хотя глубина позволяла входить в бухту даже очень большим крейсерским яхтам.

Сам же пролив был превосходно скрыт со всех сторон. Он легко, будто играючи терялся среди густых лесов, которые в свою очередь подступали едва ли не к самой линии воды, оставляя лишь узкую косу пологого песчанного пляжа. Дальше вверх над бухтой расположились амфитеатром холмы, прорезанные болотистой речкой. Последняя сбегала вниз к бухте, впадая в пролив, отчего тот мог бы показаться тихим прудом, если бы не отдаленный шум прибоя, разбивающегося где-то о скалы и напоминающего о соседской близости океана.

Стоя на берегу в бухте, Нэнси не могла рассмотреть бревенчатого сруба в густой чаще, замеченного ею с вершины скалистого утеса, но она определенно знала, что это не был мираж, и уверенно направилась к нему. К тому же, девушка нашла широкую тропу, по которой мог бы проехать даже самый большой внедорожник из известных Нэнси марок машин. Дорога извилисто поднималась вверх по холму, пропадая в густой чаще, и сбиться с нее было бы сложно. Без сомнений эта дорога была прорубленна руками человека, пусть та поросла травой и ее замело опавшими сухими листьями - видимо, пользовались тропой редко.

- Попрошу только попить, - бубнила она, будто уговаривая себя не сорваться на истерические рыдания и безумные объятия с первыми встречными, кто бы ни жил в том доме за высоким забором в дремучем лесу. - Ну, может быть еще покормят... пока буду ждать такси... Пообещаю щедро отплатить, как только вернусь в гостиницу.

Чем дальше от берега уходила Нэнси по тропе, тем чаще пальмы сменялись лиственными и хвойными деревьями, пока не уступили тем полноправное первенство. Мощные в стволах дубы со светлой, как у ивы, листвой соседствовали с багрянными колоннами высоких сосен.

Узловатые ветви дубов причудливо изгибались, переплетаясь густой листвой на столько, что под их кронами можно было легко укрыться, как под соломенной крышей. У подножья деревьев раскинулись пышные кустарники и целые ковры необычайно ярких цветов. Все эти почти непроходимые заросли спускались с откоса к широкому, поросшему тросником болоту, где над протекающей через него речушкой склонили свои косматые кроны ивы.

Поднимаясь вверх по тропе, Нэнси взмокла и устала. В отличии от пляжа и тем более вершины Белой скалы, в лесу воздух был неподвижен. К тому же, близость заболоченной, лесной речки вносила свою малоприятную лепту. Странный, затхлый запах прелых листьев и гниющих стволов парил в воздухе, смешиваясь с приторными ароматами ядовито-яркой растительности. Нэнси морщилась и закрывала нос рукой, дважды или трижды откровенно чихнув, прежде чем тропа вывела ее к высокому бревенчатому частоколу.

Стоя перед плотной стеной из толстых бревен частокола, возвышающегося над ней раза в полтора или два выше средне-статистического человеческого роста, Нэнси с опаской оглянулась назад, в чащу, из которой только что вышла. На память пришла сцена из американского кинофильма про огромную гориллу, пугающую туземное племя, где последнее вынужденно было жить на острове в деревне за циклопической стеной с огромными воротами и поочередно выдавать своих жителей в жертву хищнику.

- Это от кого же так нужно отгораживаться? - спросила она. - Кинг-Конг... персонаж, конечно, вымышленный, хотя...

Действуя исключительно на встревоженном подсознании, девушка шагнула ближе к частоколу, подальше от дремучего леса, пугающего неизвестностью.

- Не-ет... откуда в Доминикане огромные, дикие, кровожадные обезьяны?..

Все также с опаской поглядывая в чащу леса, Нэнси обошла загадочный форт по периметру по возможности ближе к бревенчатой стене. Используя все свои познания в различных иностранных языках, она несколько раз пыталась окликнуть кого-нибудь, чтобы ее заметили и впустили, но строение продолжало хранить бездушное молчание.

Вернувшись к исходной точке, Нэнси остановилась. Широкая тропа, уходящая через чащу к бухте, по всем правилам должна была упираться хоть в какие-нибудь ворота, иначе зачем отгораживаться от окружающего мира так, что ни пройти, ни проехать внутрь.

- Вот ты где! - воскликнула девушка, неожиданно для себя заметив огромные ворота в этой, казалось, неприступной крепости.

Сложенные из таких же толстых бревен, как и вся стена частокола, ворота держались на толстых корабельных канатах, но в силу времени осели и слились с общим фоном. После долгих, мучительных попыток открыть ворота оказалось не под силу, впрочем, узкая щель все же позволила Нэнси впихнуть тело за периметр.

Оказавшись на территории лесной крепости, Нэнси снова окликнула вероятных жильцов, но никто не отозвался. Осмотревшись, она отметила, что все деревья по склонам холма бессердечно вырублены и ушли на постройку жилища. Судя по многочисленным пням, в этом месте не то, чтобы когда-то была опушка леса, а даже наоборот, здесь погибла превосходная сосновая роща. К тому же верхний слой почвы после уничтожения деревьев был смыт дождями, обнажившими песок.