Трое на одну. Без шанса на спасение

4.

Оксана.

Пятница! Как быстро она наступила. Я в Москве уже целых две недели, и за это время она сдалась под моим натиском.

Генеральный директор ЦНИИ наконец поставил свою закорючку. Правда, сначала мне пришлось при его секретаре написать гневное письмо за подписью заместителя генерального директора по экономике и финансам АО «ТехноМоторс» в два адреса – в адрес ЦНИИ и Министерства промышленности и торговли. Секретарь впечатлилась и сразу организовала нам встречу. На все про все у меня ушло полдня. Самое сложное – одолеть бюрократию.

И теперь, стоя в центре Москвы и заглядываясь на стеклянное здание «АвиаЭксп», в котором я провела два предыдущих дня, готовилась к встрече с ВрИО Генерального директора – Селинским Вадимом Витальевичем. Два дня я потратила на общение с отделом конструкторов, подправляя и исправляя документацию.

Два дня я слонялась по «АвиаЭксп» наблюдая за сотрудниками. Конечно, я была в курсе, что их генеральный директор с женой пропали в океане, однако работа есть работа, но видимо не для сотрудников этой фирмы. В перерывах меня просветили, что генеральный директор – Селинский Антон Витальевич, был человеком умным, честным и ответственным, в отличие от своего брата – Вадима Витальевича. Вадим Витальевич славился своим разгульным и аморальным образом жизни. Коллеги-конструктора наперебой уверяли, что Вадим Витальевич, едва получит полное право распоряжаться имуществом брата, пустит с молотка «АвиаЭксп», так как не видит перспектив в работе в принципе.

- Вы утрируете, – старалась я сгладить собственное впечатление, которое, естественно, стало формироваться после всех этих историй. – Не может же человек быть таким сущим отморозком, как вы говорите. К тому же, насколько я знаю, у вашего генерального остался отец, который вряд ли одобрит продажу такой махины, как «АвиаЭксп».

Один из молодых парней, приставленных ко мне, только махнул рукой.

- Отец там давно не может ни на что влиять. Говорят, он под дулом пистолета переписывал акции на своего сына.

После этого замечания я поняла, что все слова стоит делить надвое, а то и натрое, но отрицательное мнение о человеке уже сложилось.

В кабинет генерального я шла как на войну. Мимо меня пронеслась симпатичная девушка в слезах. Собственно, она выходила из того самого помещения, в которое мне нужно было зайти. Такой расклад несколько напугал, но сумка с документами, оттягивавшая плечо, намекала, что сдаваться без боя не стоит.

В приемной было пусто. Я некоторое время постояла и для приличия повыглядывала в общий коридор, который был на удивление пуст. В голове сразу появились мысли: "Запугал, или просто никто не использует просторный светлый проходной этаж для перемещения из точки в А в точку Б".

Все равно было пусто, а часы упорно показывали, что время нашей встречи настало.

Какие-то звуки за дверью привлекли мое внимание, заставив потянуть ее на себя.

Открылась мне поистине увлекательная картина. На небольшом диванчике, подложив под голову руку, сложенный в несколько раз, спал Вадим. Да-да, тот самый Вадим, с которым мы провели единственную ночь в номере «Хилтона», а за директорским столом, а что это был именно директорский стол, я не сомневалась, сидели двое малышей, похожих друг на друга как две капли воды, и самозабвенно рисовали на бумагах. Синяя печать, которая отлично просматривалась даже с моего места, заставила меня отлипнуть от двери и пройти вглубь кабинета. Мальчишки так и продолжали что-то рисовать, не замечая нового персонажа, а ВрИО даже не шелохнулся, продолжая посапывать.

- Привет, – я подошла поближе к мальчишкам, которые вздрогнули от неожиданности. – А что вы тут делаете?

- Дядя Вадим спит, а мы ему не мешаем, – ответил тот, что сжимал красный карандаш.

- А вы? – спросило чудо с зеленым фломастером.

- А я принесла вам новые бумажки, – благо черновиков полная сумка. – А что вы именно рисуете? – Я подошла всматриваться в картинку. Честно говоря, мне было не очень понятно, а вот дети, видя мой интерес, стали рассказыватьперебой.

- Это мама и папа.

- И они на море.

- А это самолет, – сказал тот, что с фломастером. – На котором они вернутся домой.

- Правда? – я подошла чуть ближе, но ни мамы, ни папы, естественно, не нашла. Зато нашла море. Оно было повсюду. На договоре поставки, на ведомости исполнения, на протоколе разногласий… – А давайте я дам вам чистые листики. – Я вытащила их из принтера и положила перед мальчуганами. – И научу вас рисовать зайца.

Дети встрепенулись и стали кивать, а я, быстренько пересев на стул для посетителей, показала, как за полминуты нарисовать зайца. Потом в ход пошли кошечки, собачки, ежики, елки и другие деревья.

- Это определенно хороший сон, – сказал Вадим, привлекая наше внимание.

- Возможно, – улыбнулась я, глядя, как мужчина тяжело вырывается из объятий Морфея, то открывая глаза, то вновь их прикрывая.

- Это не сон, – констатирует он и садится на диван, растирая заспанное лицо. – Неожиданная встреча, Оксана, – специально выделяет мое имя, акцентируя внимание на том, что не забыл меня.

- Согласна, Вадим. Неожиданная, – он улыбается и поднимается с дивана. Походит к столу, на котором разбросанно наше творчество, и натыкается на разрисованный договор. Целая гамма сменилась на его лице, начинаясь с ужаса и паники, и заканчиваясь смирением.

- Мда, – он двумя пальцами поднимает договор и смотрит на него так, как я смотрела бы на змею.

- Светлана, – он нажимает кнопку на коммутаторе. – Светлана. – Повторяет он громче, но ответа так и не получает.