Не все девочки делают это

122.  Техника дыхания

Марьяна посмотрела на коробку с микрофонами, и Вольский, перехватив её взгляд, усмехнулся:

- Вокал позже. Сейчас – упражнения для диафрагмы и мышц, которые задействованы при вокальном дыхании. Ты, конечно же, знаешь, что вдох должен быть бесшумным и коротким, но при этом полным и достаточным?

- Конечно! – снисходительно хмыкнула вокалистка.

Маэстро открыл ящик, достал из него секундомер и кивнул:

- Демонстрируй.

- Как?.. – хлопнула глазами девушка: она не ожидала, что Влад начнёт уж прям совсем с элементарного, словно она петь не умеет! А секундомер зачем?

- Как элемент вокальной техники, конечно же, - тень улыбки скользнула по его губам. – Короткий вдох – и протяжный звук «м-м» на любой удобной ноте, сколько хватит запаса воздуха. Выполняй!

Марьяна сделала короткий, сильный вдох – Вольский щёлкнул секундомером – и, создав во рту объём, стала вполголоса тянуть звук «м», стараясь, чтобы звук был максимально ровным, не расходуя сразу весь запас дыхания.

Всё это время Маэстро неотрывно смотрел на циферблат секундомера, и она, как ей казалось, целую вечность любовалась своим… педагогом по вокалу.

Наконец воздух в лёгких иссяк, раздался второй щелчок секундомера, и Вольский поднял на неё прищуренный взгляд:

- Ещё раз! – кивнул он. – Давай! Теперь – звук «н-н».

Марьяна «мычала» и «нычала» ещё дважды, с наслаждением созерцая полуопущенный взгляд Влада Вольского, его высокий лоб, чуть сдвинутые брови…

- Достаточно, - наконец отложил он со вздохом секундомер и, взяв свой растрёпанный блокнот, что-то записал в него.

Потом весело глянул на девушку:

- Ну что? Избаловал тебя хор «цепным» дыханием*. Когда поёт много народу, можно делать вдох в любой момент, на звучании это не сказывается, поэтому особо ты себя не утруждала…

Марьяна взволнованно моргнула.

- Пятнадцать… ну ладно, восемнадцать секунд… А должно быть тридцать! – серые глаза прищурились, фокусируясь на её лице. – Объём лёгких надо увеличивать, девочка. Сейчас я дам тебе несколько упражнений на диафрагму, на задержку выдоха и на его растяжку во времени…

Сладостный холодок скользнул по спине вокалистки: вот оно, началось! Сам Маэстро будет её учить!

Отложив блокнот, Вольский поднялся и подошёл к ней:

- Встань ровно. Опусти плечи. Почувствуй хорошую опору в ногах.

Поставив сбоку от девушки стул, Маэстро сел на него.

Одна его ладонь уверенно легла ей на живот, вторая – с обратной стороны – на спину:

- Дышим.

Девушка стояла ни жива, ни мертва – его прикосновения вызывали у неё совершенно «невокальные» ощущения, и Вольский тут же строго глянул на неё снизу:

- Прекрати… Я чувствую, как напряглась твоя диафрагма.

Марьяна покраснела:

- Я не нарочно…

- Понимаю, - усмехнулся мужчина, убирая руки. – Вот что значит – смешивать профессиональное и личное! – и посмотрел на неё снизу вверх – со своей понимающей полуулыбкой.

Девушка смутилась так, что готова была провалиться сквозь пол! Она была счастлива, что её кумир, Маэстро стал её учителем по вокалу, об этом она и мечтать не могла, и счастье её просто разрывало – но это был ещё и восхитительный мужчина, с которым она находилась наедине и который волновал её одним своим присутствием…

И он, кажется, это понял:  медленно потянул её за руку, усаживая боком к себе на колени, видя, как сквозь румянец смущения на её лице начинает проступать тщетно скрываемая радость, - и, не сдерживаясь, повернул её лицо к себе и подарил долгий, нежный поцелуй.

- А теперь марш назад, - прошептал он, оторвавшись от её губ, и озорно добавил: – Иначе ты просто сорвёшь свой первый урок у Маэстро…

Она послушно соскользнула с его колен и встала, открыто глядя на него таким опьянённым и влюблённым взором, и во всей её позе была такая истовая готовность выполнить любую его просьбу – что у него кольнуло сердце.

Вольский вздохнул, потом взял её ладошку в свои и мягко сжал, доверительно улыбнувшись:

- Давай договоримся, девочка... Во время работы ты для меня только вокалистка, а я – только твой преподаватель! – мужчина помолчал и сокрушённо добавил: - Иначе у нас ни черта не получится…

Марьяна часто закивала.

- Встань боком… Я должен проконтролировать работу твоих мышц, так что… абстрагируйся… - его ладони вновь обхватили её спереди и сзади, заставляя вновь забиться сердце.

Марьяна отвела взгляд – она ничего не могла с собой поделать.

- Ох, Марьяна… - выдохнул Вольский, покачав головой, потом поднял затвердевший взгляд и бесстрастным голосом начал инструктировать: – Набери полные лёгкие воздуха. Задержи. Теперь начинай через улыбку сквозь зубы его выталкивать его. Отрывисто, толчками, через звук «с». Давай!

- С… С…С… С… - Марьяне вдруг стало ужасно неловко выполнять эти дурацкие упражнения перед мужчиной, с которым она только что целовалась. Вот он, такой близкий, такой притягательный – она находится в его руках в прямом смысле! – и тратит время на какую-то дыхательную фигню…

- Вяло! – строго отрезал Вольский. – Сокращай диафрагму! Делай десять-двадцать толчков подряд, пока не закончится дыхание! – и его ладонь с каждым её выдохом рывками давила на верхний пресс, помогая выталкивать воздух.

- Активнее! До конца выдыхай! До предела, Марьяна! Можешь даже уйти в наклон на остатках воздуха! Вдох! Плечи не поднимай! Ещё активнее!

Через пару минут Маэстро встал напротив неё и, словно в танце, обхватил ладонями её талию… точнее, нижнюю часть рёбер – вновь рывками помогая сокращать ей диафрагму, не сводя с неё внимательного, сосредоточенного взгляда.

Через десять минут такой «дыхательной гимнастики» комната внезапно покачнулась – и Вольский моментально подхватил свою ученицу:

- Оп-па! Быстро ты…  - и усадил на рядом стоящий стул: - Не волнуйся, это нормально, сейчас пройдёт! – и стремительно вышел на кухню.