Научи меня жить

Глава 21

Жизнь несправедлива.
Она бессмысленна, глупа и полна боли,
страданий и людей, которые хотят сделать тебе плохо.
Все, что ты полюбишь, обязательно отнимут,
сломают или разрушат,
а ты останешься один-одинешенек
и будешь только сражаться и бежать,
бежать, бежать, чтобы выжить.
Нет в этой клятой жизни ничего хорошего.
И не будет никогда.
(Патрик Несс. Поступь хаоса)

С чего начинается утро в штаб-квартире Ордена Феникса? Вариантов развития событий всегда было два. Либо это Кингсли, сообщавший дурные новости, либо очередные дурацкие шутки близнецов Уизли. Спускаясь по лестнице, Гермиона гадала, что ждет их всех сегодня? Открыв дверь в кухню, девушка замерла на пороге, не в силах поверить собственным глазам. Джинни сидела на столешнице, обхватив Гарри ногами, и целовала его с такой страстностью, что поцелуи вот-вот обещали перейти в нечто большее. Девушка повернулась, мечтая ретироваться, но ее остановил насмешливый голос Гарри:
— Обливейт или сделаем вид, что ты ничего не видела?
— Ты помнишь? — только и смогла выговорить девушка, замерев с открытым ртом. Что она сделала неправильно?
— К сожалению, — хохотнул гриффиндорец и, подхватив Джинни на руки, направился к выходу. — Пожалуй, у нас найдутся дела поважнее, так что извини.
— Да чего уж там, — махнула рукой Грейнджер, чувствуя, что щеки покрываются румянцем. А она ведь так надеялась, что на утро друг ничего не вспомнит.
Кикимер принес ей завтрак, и девушка взяла в руки вилку, хотя есть совершенно не хотелось. Вскоре к ней присоединилась Пенелопа. Она была бледна, волосы растрепаны, а под глазами залегли тени, свидетельствующие об ее горе. Гермиона ободряюще дотронулась до руки Кристалл, пытаясь оказать хоть какую-то поддержку. Говорить она ничего не стала. Да и кому нужны слова? Грейнджер потеряла своих родителей в этой войне и знала, что жалость куда хуже безразличия.
— Спасибо, — прошептала Пенелопа, наливая себе чай в глубокую кружку. — Я виновата в их смерти. А никто этого не понимает. Говорят, что это просто совпадение, нелепое стечение обстоятельств. Но я знаю, что это не так.
— Почему? — тихо спросила Гермиона, догадываясь, что именно она услышит.
— Не нужно было отправлять к ним Ханну, — ровным голосом произнесла Пенелопа, — Пожиратели искали ее, а мои родители просто под руку подвернулись.
Гермиона открыла было рот, чтобы ответить, но появление Перси и Оливера не позволило ей этого сделать. Уизли тут же подсел к Кристалл, обнимая ее за плечи и говоря что-то ей на ухо. Через пару минут они поднялись и вышли, оставив Гермиону наедине с Вудом. Ни разу за все время пребывания гриффиндорца здесь, они не оставались один на один, и сейчас девушка чувствовала себя крайне неловко от пристального внимания Оливера.
— Что-то в тебе изменилось, — после тщательного осмотра заявил он. — Я вспоминаю тебя в тот день, когда только приехал, ты была совершенно разбита. В тебе не было той, школьной, Грейнджер с горящим взглядом, следующей за Гарри Поттером.
— Что же изменилось? — с любопытством поинтересовалась девушка, отодвигая тарелку в сторону и поворачиваясь к парню лицом.
— Ты стала увереннее, как в старые времена, — ответил Вуд с легкой улыбкой, присев на стул рядом с девушкой. — Но что-то изменилось в твоем взгляде.
Она невольно залюбовалась его темно-карими глазами и ямочками на щеках, когда он улыбался. Его волосы, небрежно зачесанные назад, и легкая небритость добавляли мужества. В школе Вуд был настоящим красавцем, но сейчас от него исходила какая-то внутренняя сила, которая притягивала к себе внимание. И Гермиона не могла отвести от него взгляда, рассматривая его лицо дольше, чем положено в таком случае.
— В твоем взоре появилась искра, — продолжил Оливер, проникновенно заглядывая в карие глаза девушки. Он смотрел на нее чисто и открыто, вызывая доверие и желание разговаривать с ним часами. Добрый, честный, терпеливый — так ассоциировался Вуд в глазах тех, кто его знал.
Их обмен взглядами разорвал Рон, появившийся на кухне.
— А что это вы тут секретничаете? — широко улыбаясь, поинтересовался парень. Он сел между Гермионой и Оливером и придвинул к себе тарелку подруги, к которой она так и не прикоснулась. — Я только с рейда, устал страшно. Может, удастся выкроить хоть немного времени на сон?
— Спешу тебя огорчить, но сон придется отложить, — раздался за спинами ребят хмурый голос Невилла. — Я только что получил письмо от Эрни, они требуют продолжить расследование. Придется вернуться в Цюрих, иначе не берусь предсказать, что всех нас ждет.
— И когда отправляться? — нахмурился Уизли, прожевывая пищу.
— Как можно скорее.
Поднявшись на ноги, Рон ободряюще улыбнулся Гермионе и поспешил за Невиллом. Девушка осталась сидеть на месте, Вуд — тоже, продолжая рассматривать ее с каким-то неподдельным интересом. Гермиона молча пялилась в ответ. Их игру в гляделки разрушил Оливер, когда решил продолжить прерванный ранее разговор.
— Я рад, что ты вернулась в команду, — он не первый, от кого Гермиона слышала эти слова, но ей было приятно, что парень так считал.
— Я тоже, — ее губы тронула легкая улыбка, и парень улыбнулся в ответ.
Вскоре кухня начала наполняться людьми, которые спешили позавтракать перед очередным собранием штаба. Гарри и Джинни вошли, держась за руки, что не укрылось от остальных. Молли лучилась радостью, мистер Уизли был сдержан, но всем стало понятно, что и он рад случившимся переменам в отношениях молодых людей. Когда на пороге возник хмурый Кингсли, все приготовились к мрачным новостям, но их не было. Мракоборец сел на свое место рядом с Артуром и Люпином и шепотом передал какие-то новости, от которых их лица вытянулись от удивления и негодования. Гермиона чуть подалась вперед, сгорая от любопытства, чтобы хоть что-нибудь услышать, но выхватила лишь отдельные фразы, которые без контекста для нее ничего не значили. Взглянув на Гарри, девушка кивком головы указала на мужчин. Тот понял подругу без слов и кивнул, обещая в скором времени все выяснить и передать информацию ей. Видит Мерлин, они в ней нуждались, если хотели победить в этой войне.
— Что-то случилось? — тихо спросил Оливер, склоняясь к девушке, — думаешь, они обсуждают что-то важное?
— Не знаю, — прошептала в ответ Гермиона, прикрываясь волосами. — Но мне не нравится это. Такое ощущение, что от нас что-то скрывают. Я уверена, Кингсли знает больше, чем преподносит всем нам. Даже до Гарри не доходит вся информация.
— Только не говори, что подозреваешь кого-то из них в измене.
— Нет, конечно, — ахнула девушка, привлекая своим возгласом внимание соседей по столу. Склонив голову над тарелкой, она скосила глаза на Вуда и прошептала: — нет, конечно. В них я уверена на все сто, но мне не нравится, что в нас продолжают видеть детей, не доросших до войны. Они посылают нас в относительно спокойные районы, словно знают, где будут Пожиратели в данный момент. Лишь однажды их планы были нарушены, когда на нас напали и убили Диггори. Уверена, что это застало их врасплох, никто не ожидал появления Пожирателей в Гайд-парке.
— Как вас можно считать детьми, после того, что вы пережили? — изумился Вуд, искоса наблюдая за Кингсли. — Да и смысл скрывать что-то, если вы все равно это узнаете. Разве можно сохранить что-то в секрете от вездесущего «Золотого трио»? Это глупо.
— Ты это понимаешь, я понимаю, — пожала плечами Гермиона, — но для них мы всегда будем детьми, которых следует охранять от бед. И неважно, какие испытания мы уже вынесли. Никого не волнует, что я провела девять дней в аду и лишь чудом выжила, а Гарри несколько раз встречался лицом к лицу с Волан-де-Мортом, — Вуд передернулся, но девушка сделала вид, что не заметила этого. — Мы все ходим по краю, но кого это волнует?
— Если хочешь, я могу попытаться что-нибудь узнать, — предложил Оливер, заглядывая ей в глаза. — Ты только скажи, и я сделаю что угодно. Мне совсем несложно, правда. Я готов даже в пекло залезть, если попросишь.
— Почему ты делаешь это? — тихо спросила Гермиона, смотря на него.
— Я просто хочу помочь. Хочу быть полезным для тебя, это меньшее, что я могу сделать. И может, однажды ты скажешь, что я отличный парень.
— Ты отличный парень, Оливер, — серьезно сказала девушка, не отрывая взгляда от его карих глаз, которые завораживали своей глубиной. В них были такие эмоции и чувства, что Гермиона не могла оторваться от его лица. — И тебе не нужно доказывать что-либо, чтобы я сказала это. Просто будь собой. Этого достаточно.
— Спасибо.
На этом их разговор закончился. Вуд поглядывал на соседку и думал о том, что снова упустил шанс признаться ей в своих чувствах. Хотя странно, конечно, делать это при таком количестве свидетелей, но стоило им остаться наедине, парень просто терял дар речи и не знал, как завести с ней разговор. Все это время Оливер пытался быть рядом, но Гермиона просто не замечала его, погруженная в свое личное горе. Каждый раз он хотел подойти к ней, но не делал этого. Ругал себя за трусость, но продолжал наблюдать за предметом своего интереса издалека, подмечая любые перемены и изменения. Пожалуй, Вуд первым заметил, что Гермиона стала приходить в себя, даже когда она сама этого не видела. Но он так часто следил за любым ее движением, легким поворотом головы, когда она оглядывалась, что это не укрылось от него. Если раньше в ее глазах были страх и боль, а телодвижения наполнены нервозностью, словно за углом находились Пожиратели, готовые утащить в свое логово, то теперь парень чувствовал силу и уверенность, исходившие от нее.
Да, Гермиона и сейчас часто замыкалась в себе, а ее взор стекленел от ужаса, стоило ей услышать, что кто-то умер или пострадал от рук Пожирателей, но теперь она умела контролировать себя и свои фобии, похоронив их где-то глубоко внутри.
Оливер вспомнил, как на пороге штаб-квартиры появился разозленный донельзя Гарри, который рвал и метал в буквальном смысле этого слова, а за ним по пятам следовали Джинни, Люпин и мистер Уизли. Никто не понимал, что происходит, пока Римус не объяснил, что Гермиона пыталась помочь Малфою сбежать из Азкабана, за что сама туда и попала, обвиненная в измене. Грянула минута молчания, все пытались переварить и осмыслить слова оборотня, но это как-то плохо удавалось.
Грейнджер пыталась вызволить Малфоя из тюрьмы? Шутка или жестокая реальность? Как вообще можно представить себе такое, зная, какие отношения всегда были между этими двумя. Да они же на дух друг друга не переносили. Чистокровный и грязнокровка. Слизеринец и гриффиндорка. Какие отношения могли связывать их, если девушка решилась на подобный шаг, зная, что сделают с ней, если поймают?
Оливер помнил, как Гермиона пыталась прорваться к Малфою, когда его поместили в мансарду, прежде чем решить, что с ним делать дальше. Неужели он рассказал ей что-то такое, от чего девушка решила наплевать на все и помочь недругу?
Рон вернулся на следующий день, когда до него дошли слухи об этом. Сначала он накричал на Гарри, не понимая, как тот мог так поступить с собственной подругой. Затем досталось всем остальным, кто присутствовал при задержании девушки в тот день. Тонкс и Вуд были с ним солидарны, но никто не желал слушать никаких доводов в пользу Гермионы. Кингсли стоял на своем, утверждая, что предатель должен понести заслуженное наказание, даже если в прошлом у нее и были некие заслуги перед Орденом. И никому не удавалось его переубедить.
Гарри и Рон ходили чернее тучи, отказываясь разговаривать с кем-либо и друг с другом. И только спустя неделю Поттер вошел в кухню и заявил, что отправляется в Азкабан, чтобы поговорить с Гермионой и выяснить мотивы ее поступка. Что бы ни заставило ее так поступить, он должен во всем разобраться. Итогом разговора стало триумфальное возвращение гриффиндорки. А на следующее утро всех поразила весть – Пожиратели напали на Азкабан и забрали с собой Малфоя. Было ли это простым совпадением или нет, никто не знал, но Вуд был уверен, без Гермионы здесь не обошлось.
Нет, он не сомневался в верности девушки Ордену и был уверен в ней на все сто, но то, что Гермиона замешана в побеге Малфоя – очевидно. Но вот как она это сделала, парень даже представить себе не мог. Но надеялся, что однажды узнает и этот ее секрет.
Когда завтрак был завершен, Гермиона поднялась на ноги и проследовала к двери. Оливер проводил ее взглядом, но не решился идти следом. Он снова сказал себе, что должен взять себя в руки и сделать первый шаг, пока кто-нибудь другой его не опередил. Но понадеялся, что у него еще есть немного времени.
Не ведая о мыслях Вуда, Грейнджер поднялась в свою спальню, где ее уже ждала серая сова. Невольно захныкав, она довольно-таки грубо отвязала записку, уже догадываясь от кого послание, за что получила удар клювом по тыльной стороне ладони, но не обратила на это внимания. Выпустив птицу в окно, Гермиона развернула записку и уставилась на ровные буквы, выведенные недрогнувшей рукой слизеринца. Он что вообще никаких эмоций не испытывал, когда писал ей это короткое послание?
«Сегодня. В два. Не опаздывайте. Д.М.»
Она прочитала несколько раз, а затем яростно разорвала записку на мелкие кусочки, желая сделать то же самое и с отправителем. О, как она хотела бы этого, но понимала, что выиграть у Малфоя не сможет. Для этого Гермиона была слишком слаба из-за чувств, которые к нему испытывала, в то время как он продолжал ее ненавидеть, играя в «кошки-мышки». Показывал, что между ними ничего не изменилось, и она навсегда останется в его глазах грязнокровкой, не заслуживающей чего-то большего, нежели животный секс.
Будь у нее выбор, Гермиона отказалась бы от этой сумасшедшей затеи с привлечением слизеринца, но Гарри был прав — слишком поздно отступать. Это была ее идея, придется довести дело до конца. А уж она постарается держать свои желания под контролем.
До двух часов оставалось не так уж много времени, поэтому следовало сообщить Гарри о переносе встречи. Или не сообщать. Она еще не решила, как следует поступить. С одной стороны хотелось закончить все как можно скорее и забыть, как страшный сон, но с другой — Гермиона понимала, как все это может отразиться на ее душевном спокойствии.
Дверь приоткрылась, и в комнату зашел Рон. Он был одет в верхнюю одежду и недовольно хмурился, держа руки в карманах джинсов. Девушка вздохнула и махнула рукой, предлагая сесть, Рон отрицательно покачал головой, продолжая молчать. Гермиона тоже не знала, что сказать, поэтому продолжала взирать на друга, надеясь, что он заговорит первый.
— Я не знаю, насколько придется уехать, — наконец, произнес Уизли, — они требуют расследование, но я уверен, что следов нам не найти. Если за столько месяцев их никто не хватился, вряд ли мы сможем докопаться до истины. Только если нам не принесут ее на блюдечке с голубой каемочкой.
— Если так зачем тебе куда-то ехать? — тихо спросила Гермиона, заламывая пальцы. Она не хотела, чтобы Рон уезжал и пытался раскрыть все эти убийства, совершенные ею, но понимала, что его отъезд им только на руку.
— Мало осталось тех, кто верит в Орден Феникса, если мы сейчас откажемся от расследования, как это может выглядеть со стороны? Не беспокойся, все будет в порядке, — он подошел ближе и притянул Гермиону к себе, она обняла его и уткнулась носом ему в плечо.
Девушка вспомнила, как часто они стояли вот так и думали, что это навсегда. Рон перебирал пальцами ее волосы, а она вдыхала его запах, который был таким родным тогда и далеким сейчас, и жалела, что все это закончилось. Почему все так сложно? Разве Гермиона многого просила, когда хотела быть счастливой? А взамен получила пытки в Малфой-мэноре, недоверие со стороны членов Ордена и Малфоя, который играл с ней в «горячо-холодно», то подпуская к себе, то отталкивая. Словно она собачка какая-то на коротком поводке.
«Ты не собачка, — едко возразил внутренний голос, который всегда норовил вылить на девушку ушат ледяной воды, чтобы та пришла в себя. Он напоминал ей Малфоя, любившего сказать очередную гадость, дабы испортить ей настроение. — Ты чертова грязнокровка! А это в сто крат хуже. Даже к собакам порой относятся куда лучше».
«Просто заткнись!» — мысленно попросила Гермиона, вцепившись в Рона стальной хваткой, что парень удивленно воззрился на подругу, не ожидая такого.
— С тобой все в порядке? — озабоченно спросил он, слегка отстранившись от девушки и рассматривая ее озабоченным взглядом. — Хочешь, я останусь? Фред и Джордж справятся и без меня. Только скажи, Гермиона, и я никуда не поеду. Только не смотри на меня таким потерянным взглядом, словно мир рухнул, а я ничего об этом не знаю.
— Все в порядке, — покачала головой Грейнджер, пытаясь отойти от друга, но он держал ее крепко, не давая этого сделать.
— Думаешь, я не вижу, что все далеко не в порядке? — пытаясь говорить спокойно, начал Рональд, продолжая удерживать подругу и смотря ей в глаза. — Ты только начала приходить в себя и тут что-то изменилось. Вы с Гарри скрытничаете и куда-то исчезаете. И все это после странного побега Малфоя из Азкабана. Скажи мне честно, он замешан в этом деле? Все из-за Малфоя? Если он тебя хоть пальцем тронул, я его убью. Только не молчи, Гермиона, прошу тебя.
— Обещай, что не будешь кричать.
— Знаешь, после этих слов я как-то сомневаюсь, что смогу удержаться от крика.
— Рон, иначе я ничего тебе не расскажу.
— Хорошо.
— Это не обещание, — улыбнулась краем губ девушка.
— Может, мне Непреложный Обет тебе дать? — повысил голос Рональд, но, увидев выражение лица Гермионы, сдался и пробурчал: — я обещаю. Довольна?
— Малфойвытащилменяизмэнорамыпомоглиемусбежатьизазкабана, — на одном дыхании выпалила Гермиона и прикрыла один глаз, но реакции не последовало.
Рон стоял и смотрел на нее, а затем угрожающим тоном произнес:
— Ну-ка повтори! И членораздельно. Я хочу понять, правильно ли расслышал тебя в первый раз, а то мне кажется, со мной приключились слуховые галлюцинации от твоего непонятного бормотания.
— Малфой вытащил меня из мэнора, — Гермиона говорила, как на сеансе у логопеда, делая долгие паузы между словами и четко выговаривая звуки. — Мы помогли ему сбежать из Азкабана. Рон, только не кипятись, все нормально.
— Не кипятись, значит? — прищурился Уизли и уставился в лицо Гермионы, словно надеясь, что сейчас она добавит, что пошутила, и они посмеются над этим. Но девушка молчала, и парню пришлось поверить, что весь тот бред, который он сейчас услышал, правда. Его собственные друзья вытащили врага из Азкабана и ни словом не обмолвились об этом. — Все нормально, значит? Я что один, кто понимает, что нормального здесь мало? Я не пойму, вас какое-то заклятие тугодумия поразило? Ладно ты, но Гарри каким местом думал?
— Что значит «ладно ты»? — прищурилась Гермиона, уперев руки в бока. — По-твоему, я никаким местом думать не умею?
— Как оказалось, нет, — припечатал Рон. — Я помню, как ты сомневалась в наличии у Малфоя Черной метки, теперь, наверное, ты лично убедилась, что она там есть. А я, дурак, все думал, почему ты ко мне так резко охладела после возвращения из мэнора, теперь все понятно. Малфой у нас тот еще святоша. Невинную девушку из плена спас и ты, наверное, хорошо его за это отблагодарила. Конечно, я ведь не ринулся тебя выручать. Но у нас есть рыцарь без страха и упрека.
— Что за чушь ты несешь? — выкрикнула Гермиона, — почему вы только и думаете, что я с ним спала все это время? Ты все неправильно понял, так и знала, что не стоит тебе рассказывать.
— Ох, ты мне просто одолжение сделала, когда рассказала, — заорал взбешённый Рональд, — как будто мне все это время хотелось узнать, что ты трахалась с Малфоем.
— Ты рассказала ему, что трахалась с Малфоем? — раздался изумленный возглас Гарри Поттера, который появился в самый разгар выяснения отношений. — Когда я говорил, что придется все рассказать, то не имел в виду, что нужно начинать с этого. Тут вообще можно было промолчать.
— Ты знал? — обвиняющим тоном воскликнул Рон, повернувшись к другу.
— Я просто оказался свидетелем, — ответил Поттер, а затем, увидев, как округлились глаза рыжего, торопливо произнес: — нет, я не подсматривал и не участвовал, просто оказался не в то время не в том месте. Я ведь Избранный, чего еще от меня ожидать? Я даже родился неудачно, что говорить о нелепых ситуациях, в которые постоянно попадаю.
— Отлично, просто отлично. Что еще я должен знать? Вы продолжайте, меня уже ничто не может удивить.
— Мы решили ограбить Гринготтс, — произнес Гарри, наблюдая, как лицо Рона перекосилось от этой новости. — Гермиона и Малфой под Оборотным посетят сейф Беллатрисы и заберут чашу Пенелопы Пуффендуй.
— Беру свои слова назад, — осипшим голосом сказал Рон, рухнув на стул, — вы еще можете удивить. Должен ли я предупредить вас, чем все это может обернуться в случае неудачи?
— Пожиратели схватят меня, а Малфоя убьют за предательство, — произнесла Гермиона таким обыденным тоном, словно такая перспектива ее ничуть не пугала. — Если Малфой готов рискнуть своей жизнью, то его план не может быть провальным.
— То есть план не ваш? И почему я не удивлен такому повороту событий?
— Рон, вот только не нужно смотреть на меня как на самоубийцу, — попросила Гермиона, встречаясь взглядом с рыжим. — А то, судя по твоему лицу, ты меня уже похоронил на местном кладбище. Все будет хорошо, вот увидишь.
— Ну, если ты так сказала, — скептическим тоном произнес Рон, поднимаясь на ноги, — да и Малфою все же виднее, не зря он придумал заманить тебя в Гринготтс. Неужели у вас нет ни капли здравомыслия, если решились на такое? Гарри, о чем ты думал? Неужели решил отпустить Гермиону с Малфоем?
— Я возражал, — отозвался Поттер, поправляя очки на переносице, — но с Гермионой трудно спорить. Если она что-то решила, ее трудно переубедить, ты ведь знаешь. Я был против, но оказался в меньшинстве.
Снизу послышались голоса, звавшие Рона, поэтому парень быстро пересек комнату и, открыв дверь, прокричал, что сейчас спустится.
— Мне пора отправляться, — посмотрел он на друзей, — но надеюсь, к моему возвращению ваша дурь выветрится, и мы сможем нормально все обсудить. Только умоляю, будьте благоразумны. Гермиона ты ведь умная девушка, неужели так трудно пользоваться мозгами, вместо того, чтобы думать другим местом.
— Похоже, все так и хотят показать мне, что война лишила меня серого вещества, если я стала лезть в неприятности, — всплеснула руками девушка, — ну, конечно, я ведь всегда поступала только правильно, не нарушала никаких правил.
Снизу снова закричали, и Рон быстро обнял Гермиону, похлопал Гарри по плечу и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь и оставив друзей наедине.
— Ты правильно сделала, что рассказала ему, — прервал молчание Поттер, приблизившись к подруге, — правда, не следовало говорить и о ваших отношениях с Малфоем. Ты ведь знаешь, что Рон все еще любит тебя, а ты признаешься, что переспала с его врагом. Я удивлен его выдержке и спокойствию.
— Господи, да, я переспала с Малфоем, что теперь вы постоянно будете напоминать мне об этом? Давай еще скажи, как низко я пала в твоих глазах и что ты никогда этого не забудешь.
— Сложно забыть то, что видел собственными глазами, — заметил Поттер с усмешкой, — ты скажи спасибо, что сейчас я говорю об этом спокойно, а не швыряю мебель в окно. Вчера мне хотелось именно этого, когда я зашел в самый разгар вашего «обсуждения». Я не собирался ничего говорить, но раз уж мы затронули эту тему, думаю, нужно поставить в этом точку. У тебя есть мозги, поэтому делай, что хочешь. Нравится, что Малфой ведет себя по отношению к тебе по-свински, пожалуйста. Если в тебе проснулись мазохистские наклонности, это твое дело. Я не собираюсь ни осуждать тебя, ни восхвалять. Если считаешь, что поступаешь правильно, пусть будет так. Я всегда тебя поддержу. И когда Малфой наиграется в доброго парня, решит, что вся эта революция не для него и вернется под крыло к мамочке, ты придешь ко мне, и мы обсудим, что он сволочь и гад, раз поступил так с тобой. Но до этого момента избавь меня от подробностей, хорошо?
— Ты настоящий друг, — скептически заметила Гермиона, сложив руки на груди. — Легче мне от твоих слов не стало, но ты прав, это уже мои проблемы. Ты и так пошел мне навстречу, когда решился поверить Малфою. Странно было бы ждать от тебя большего.
— Он присылал сову? Когда у нас намечается очередная встреча?
Пан или пропал! И Гермиона решилась.
— Никаких известий. Наверное, он не смог выбраться.
— Странно, — удивился Поттер, нахмурившись, — мне казалось, он собирался провернуть это дело, как можно скорее.
— Его могли отправить куда-нибудь, — пожала плечами Гермиона, стараясь не встречаться с другом взглядом. Ей казалось, что стоит ему посмотреть ей в глаза, как он тут же догадается и заставит сказать правду. Но или Гарри действительно поверил девушке, или сделал вид, что верит, потому что он кивнул и сменил тему.
— Тогда сегодня пойдешь в рейд, — произнес Поттер, думая о чем-то своем, — попрошу Вуда сопровождать тебя, раз Рон уехал.
— Хорошо, — согласилась Грейнджер, даже не думая спорить в выборе кандидатуры. Она знала, что может положиться на Вуда, что бы ни случилось.
Когда Гарри оставил ее в одиночестве, девушка подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу. Она понимала, что не следовало обманывать Гарри, но сделанного не воротишь. Конечно, можно было выждать еще какое-то время, а потом сказать, что Малфой прислал записку. Но Гермиона знала, что не сделает этого. Пусть потом ее не погладят по голове, но сегодня это будет ее маленький бунт.
Спустившись в гостиную, она застала там только Джинни, перебиравшую склянки с зельями из коробки, которую принесли из магазина близнецы. Они собирались их доработать, но не успели.
— Как думаешь, чего здесь не хватает? — поинтересовалась Джинни у Гермионы, не поднимая головы. — Почему-то они отозвали всю партию, хотя обычно выставляют уже тестированный товар.
Грейнджер приблизилась и взяла одну из склянок зелья. На этикетке значилось, что это снадобье повышает выносливость и придает сил в борьбе с врагом. Прочитав состав, она открыла пробку и вдохнула неприятный аромат. Если судить по цвету и запаху, к зелью не могло быть претензий, но Джинни права, близнецы никогда раньше не возвращали товар из магазина. Хотя дело могло быть в чем-то другом.
— Вроде все в порядке, — заметила Гермиона, откупоривая другую склянку. — Снейп сказал бы точнее, но его здесь нет. — она вернула зелье на место и посмотрела на девушку: — Я рада, что вы с Гарри помирились.
— Спасибо, — улыбнулась Джинни, отодвинув коробку в сторону. — Я уже не ждала, честно. Мне казалось, наш разрыв окончателен и пересмотру не подлежит. Понимаю, что сама виновата в этом. Ревность — враг отношений. А я дала ей волю, обвиняя Гарри во всех грехах.
— Главное, что теперь ты знаешь, как себя вести не нужно, — с улыбкой заметила Гермиона, — нужно было давно расставить все точки на е.
— А что у вас с Роном? — поинтересовалась Джинни, пытливо уставившись на Гермиону. — Почему бы и вам не выяснить отношения? Он любит тебя, ты ведь знаешь.
— Проблема в том, что я не люблю его, — ответила Грейнджер, комкая тряпичную салфетку, что лежала на столе. — Это сложно объяснить.
— А ты попробуй, — предложила Уизли, — может, тогда ты сможешь разобраться во всем, если выговоришься?
Грейнджер не знала, была ли это блестящая идея или нет, но что если Джинни права, и это действительно поможет ей разобраться в собственных чувствах.
— Уверена, что хочешь слушать?
— Не хотела, не стала бы просить.
Гермиона пожала плечами, затем вздохнула, пытаясь собраться с мыслями и решить, с чего же, собственно, все началось. А потом начала:
— Когда я попала в плен к Пожирателям, то ни секунды не сомневалась, что меня ждет долгая и мучительная смерть. И оказалась права. Я была для них дикой зверушкой, которую прежде чем убить, нужно было приручить или запугать. Я сидела в темнице и не надеялась, что меня спасут. Да, я хотела, чтобы за мной пришли, но прекрасно понимала, что никто из Ордена не рискнет залезть в охраняемое логово Волан-де-Морта ради меня.
Не сосчитать сколько раз я умирала, прежде чем воскреснуть и понять, что так просто покинуть этот мир мне не удастся. Я прошла все круги ада, смирилась с тем, что это и есть мой несчастливый финал. И мои чувства постепенно гасли. Я не цеплялась за них, потому что не нуждалась в воспоминаниях, не делавших меня счастливее. И когда мне удалось выбраться, то я все так же чувствовала себя мертвой внутри. Мне кажется, что я только сейчас начинаю жить, но никаких чувств к Рону, увы, больше нет. Я смотрю на него и понимаю, то причиняю ему только боль, но ничего не могу с этим поделать. Я пыталась, правда, пыталась вернуть тот огонь, горевший во мне прежде, но ничего не вышло. И с этим ничего не поделаешь. Мне жаль, Джинни, но что было, то прошло.
— Но мы с Гарри…
— У вас с Гарри совершенно иная ситуация, — перебила девушку Гермиона, — вы любите друг друга, но как два дурака не хотели этого признавать, дуясь друг на друга и на весь свет. Но ваши чувства никуда не делись, они всегда были внутри вас. Если я вернусь к Рону, то буду мучить и его, и себя. Он же понимает, что никаких чувств у меня не осталось, так какой смысл обнадеживать, если это не изменится? Пусть лучше так. Рано или поздно, но Рон поймет, что все что ни делается, к лучшему. Встретит достойную девушку и полюбит ее даже сильнее, чем меня, а она сможет ответить на его чувства. Другая! Не я! Для меня все закончилось в тот день, когда я наплевала на правила и попалась в лапы Пожирателей.
— Однажды ты поймешь, что не права, — заметила Джинни, накрыв руку Гермионы ладонью. — Может, однажды Рон найдет свою половинку, но тогда это значит, что и ты найдешь свою. Значит, вы просто не созданы друг для друга. Потому что в противном случае не страшны никакие преграды. И только смерть может разлучить настоящую любовь.
— Как-то странно говорить об этом сейчас, — передернула плечами Гермиона, — тут не знаешь, доживешь ли до завтрашнего утра, а говорить о любви, словно ее найти, что за хлебом сходить.
— Во что еще верить как не в любовь? — улыбнулась Джинни, расправляя смятую на столе салфетку, — умереть мы всегда успеем.
Она поднялась на ноги и прошла к двери. Но на пороге обернулась и посмотрела на застывшую в одной позе девушку:
— Я не стану учить тебя уму-разуму, вижу, что тебе это совершенно не нужно. Да и ситуация мало к этому располагает. В прошлом я натворила достаточно дел, чтобы теперь надеяться на восстановление наших прежних отношений, но позволю себе сказать, что тебе нужно пересмотреть свои взгляды на жизнь.
Гермиона вздрогнула, вспомнив, что то же самое говорил ей Снейп, когда она только выбралась из мэнора. А еще он сказал, что если Гермиона этого не сделает, то ничего хорошего ее не ждет. Почему-то все стремились давать ей советы, уповая на то, что они тем самым могут помочь девушке не заблудиться во мраке своей боли и отчаяния. Как будто они имели на это какое-то право после того, как бросили на произвол судьбы в плену, а затем и в Азкабане. Конечно, хорошо давать советы, когда твоя жизнь в безопасности и ты не испытал всего того, что довелось вынести Гермионе в те дни, когда уже не надеешься, что когда-нибудь выберешься из мрачной пещеры и сможешь вдохнуть глоток свежего воздуха, которого ей так не хватало в то время.
— У меня было время переосмыслить свою жизнь, — сухо ответила Гермиона, уставившись поверх плеча Джинни. — Я только и делала, что вспоминала да переосмысливала. Поверь, ни к чему хорошему это не приводит. Лучше оставить, как есть, а не копаться в своей памяти.
— Прости, если обидела, — тихо ответила Джинни, ухватившись за ручку двери. — Я во многом перед тобой виновата. Мы были подругами, но я все испортила, когда обвинила тебя в предательстве. Умом понимала, что несу полную ахинею, и ты никогда бы не опустилась до того, чтобы сотрудничать с Волан-де-Мортом, — девушка запнулась, произнося имя врага, но продолжила: — ты смелая и решительная…
— Не нужно, — перебила Джинни Гермиона, поднимаясь на ноги, — хватит просить прощение за то, что обычно не прощают. Я не знаю, как нам теперь общаться, когда все твои претензии ко мне остались позади. Мне сложно привыкнуть к тому, что я больше не мишень для подозрений, и никто не собирается повторно засадить меня в Азкабан, но я больше не злюсь на тебя. Правда. Так что давай больше не будем поднимать эту тему. Хорошо?
— Спасибо.
Гермиона протиснулась мимо Джинни и вышла в коридор, направляясь в свою комнату. Она говорила правду, что больше не испытывает гнева относительно Джинни, но и простить пока что не могла. Что греха таить, прощения не заслужил никто из тех, кто в прошлом мучил Гермиону, и рано или поздно они ответят ей за все. Но сейчас ей было проще сделать вид, что все в прошлом и давно забыто. На данный момент ее больше волновали крестражи и меч Гриффиндора, до сих пор находившиеся в пределах досягаемости. На первом месте стояла победа над Волан-де-Мортом, а для этого нужно было объединиться всем тем, кто не поддерживал идеалы Лорда. К несчастью, многие считали иначе, сбежав от войны подальше. Но и это их не спасало.
Родители Гермионы находились в Австралии, Джастин и Колин — в Цюрихе, Кэт — училась в Америке, но смерть все равно настигла их здесь, в Англии. Игра в прятки со смертью не спасала от оной. Рано или поздно она всё равно приходила и забирала тех, кому следовало уйти со сцены. Своеобразная игра в шахматы. Какой бы ни была партия, в конце игры все фигуры оказывались в коробке.
Гермиона сжала пальцами виски и подумала, что единственное желание, которое возникает у нее при таких мыслях — напиться и забыться. Да, алкоголь не решает проблем и зачастую от него только хуже, но сейчас ей не помешало бы выпить чего-нибудь покрепче. К сожалению, свой вчерашний запас она выпила, а ничего другого не было. Придется снова воспользоваться положением и отобрать бутылку у какого-нибудь подвыпившего магла. Травиться дешевой выпивкой было не лучшей идеей, но если выбора нет, то можно рискнуть.

Они шли по неосвещенной улице, думая каждый о своем. Дежурство только началось, а Гермионе уже хотелось вернуться домой, закутаться в плед и заснуть как можно крепче. Желательно без кошмаров или интима с участием Малфоя. Девушка чувствовала раздражение на парня, который шел с ней рядом, осматриваясь по сторонам и держа палочку наготове. Вуд не был виноват в том, что у Гермионы плохое настроение, но он единственный, кто находился рядом с ней. Она не злилась бы так, будь с ней Рон, потому что он всегда находился рядом на протяжении долгих лет. Но Уизли уехал, поэтому пришлось смириться с тем, кто достался ей в напарники вместо него. На самом деле Гермиона злилась не на Оливера, а на саму себя, на Малфоя, который никак не мог решить, на чьей он стороне, на Гарри — за то, что он был таким правильным и делал только то, что от него ждут другие. На Рона, потому что он продолжал любить её и надеяться на что-то, даже после того, как узнал, что она переспала с Малфоем. На Джинни — ее слова попали точно в цель, и теперь Гермиона постоянно прокручивала их в голове.
Чтобы хоть как-то успокоиться, она принялась считать вдохи-выдохи, раньше это отлично ее успокаивало, поможет и сейчас. И действительно, после десятка вдохов, девушка почувствовала, что желание убивать постепенно ослабевает.
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Оливер, останавливаясь в шаге от Гермионы и заставляя ее сделать то же самое. Она и не заметила, что он ушел вперед, оставив ее позади. Грейнджер недоуменно уставилась на Вуда и прикусила нижнюю губу.
— Нормально, — пожала плечами она, Вуд буквально прожигал ее взглядом. — А ты?
— Гермиона, — решился гриффиндорец, делая шаг навстречу девушке, которая стала внимательно рассматривать собеседника, но вдруг замерла, как ледяная статуя. — Я понимаю, сейчас не лучшее время, мы вообще не должны думать об этом…
Ее глаза округлились от удивления, губы слегка приоткрылись, Вуд наблюдал за каждым мимолетным изменением ее лица, словно не веря, что решился завести подобный разговор. Грейнджер смотрела на него и в который раз убеждалась в том, что парень красив, но сердце не начинало делать кульбиты под его взглядом, как это происходило с Малфоем. Она просто удивленно смотрела. Вуд воспользовался заминкой и подошел еще ближе.
— Оливер, все это… — очнулась Гермиона, пытаясь придумать, как перевести разговор в более мирное русло, но не успела.
Не дав ей договорить, он притянул девушку к себе и поцеловал. Жадно, страстно, словно она была его спасительным кувшином с водой, который он так долго искал. Его руки скользили по ее телу, а она не чувствовала ничего. Не было знакомого трепыхания в груди, когда Драко Малфой смотрел на нее, а в его глазах она видела желание. Не было мурашек, которые заставляли волоски на ее теле вставать дыбом, стоило губам слизеринца дотронуться до ее губ. Поцелуи с Малфоем заставляли Гермиону дрожать от желания, хотеть не только прикосновений, а чего-то большего. Она была мотыльком, летящим на его огонь. Знала, что ничем хорошим их близость не закончится, но не могла остановиться.
Она целовала Вуда, просто проводя языком у него во рту, без эмоций, с открытыми глазами, наблюдая за обстановкой за его спиной. Как бесчувственная тварь. Девушка практически не шевелилась, просто наклонила голову и отвечала на поцелуи Оливера, которые становились более страстными и полными чувств, которых она не испытывала.
Гермиона думала о Малфое и словах, сказанных им на прощание. Наверное, сейчас она полностью оправдывала его обвинение, целуясь с парнем, который был ей безразличен. Перед глазами стояло лицо слизеринца, он кривил губы и неприятно ухмылялся, словно издевался над ней. И когда от ближайшего дерева оторвалась тень и направилась к ней, Гермиона задумалась, происходит ли это в реальности или плод ее воображения. Малфой приближался, и девушка видела, как он взбешен. Руки сжаты в кулаки, на лице играли желваки, и, казалось, он едва сдерживал себя, чтобы оставаться спокойным и разумным, а не поддаться животным инстинктам, требовавшим убить соперника, завладевшим его имуществом, на месте.
Они встретились взглядами, но Гермиона даже почему-то не подумала оттолкнуть Оливера, продолжая настороженно смотреть на приближение слизеринца. А потом Вуд обмяк и повалился на землю, как куль с мукой. И когда Малфой успел применить заклинание, если не сделал ни одного взмаха волшебной палочкой?
— Какая жалость, — издевательски проговорил Драко, остановившись напротив Гермионы и вперив в нее яростный взгляд, — любовничек потерял сознание в самый неподходящий момент. Кто же теперь доведет дело до конца?
— Найду кого-нибудь другого, — со злостью выпалила Грейнджер, сжав кулаки и уставившись на соперника не менее злобным взором. — Мне, знаешь ли, все равно перед кем ноги раздвигать, лишь бы хорошо было. А ты меня тоже в последний раз не очень-то удовлетворил. Мог бы хоть немного постараться. Или ты только болтать горазд?
— Ах вот оно что, — зарычал Малфой и в мгновение ока оказался вплотную к ней, сжав ее голову ладонями, — позлить меня захотела?
— Зачем мне это? — совершенно честно ответила Гермиона, даже не сделав попытки отодвинуться или вырваться, знала же, что это бесполезно. — Обычно злят тех, в чьих чувствах уверены. А ты и чувствовать-то не умеешь. У тебя дыра вместо сердца.
— А не ты ли убеждала меня в том, что каждый достоин любви? — с усмешкой поинтересовался слизеринец, приблизив к девушке лицо. — Говорила, что и меня это однажды коснется.
— Я ошиблась, — она мягко убрала его руки и сделала шаг назад, сохраняя дистанцию. — Ты умеешь убеждать.
Он чувствовал, что злится на нее, но никак не мог понять почему. Обычно Грейнджер только и делала, что заставляла его испытывать по отношению к ней самые негативные эмоции, но сейчас они были совершенно иными. Драко раздражало ее спокойствие и хладнокровие, с которыми она смотрела на него снизу вверх, поджав губы. Ему хотелось привести Вуда в чувство, а затем убить, наслаждаясь каждой его мукой. В груди росло желание схватить Гермиону за плечи и встряхнуть, как следует, чтобы пришла в себя, а не стояла, как истукан, не понимающий причину его гнева. И даже сейчас он хотел прижать ее к себе и целовать до тех пор, пока в груди не перестанет хватать воздуха. А еще лучше схватить в охапку и трансгрессировать в домик на окраине и показать ей все, на что он способен. Чтобы не смела, потом заявлять, что он может только болтать, а на деле хуже придурка Уизли.
Драко знал об ее дежурстве, но думал, что с ней будет рыжий недоумок. Когда Гермиона вышла с Вудом, он прятался в тени соседского дома, а затем направился следом за парой. Ему повезло, что Оливер оказался не самым умным парнем и произнес место предполагаемой трансгрессии, а остальное уже было делом техники. Они шли по улице, Драко — следом за ними на расстоянии. Сначала он держался ближе, но поняв, что беседы не предполагается, увеличил дистанцию. Слизеринцу нравилось наблюдать, как сосредоточенно Гермиона смотрит себе под ноги, словно надеется найти там клад, но при этом не обращает внимания на напарника, вертевшегося перед ней и старавшегося привлечь к себе внимание. Его жалкие потуги веселили Драко, ведь Грейнджер вела себя так, словно рядом с ней никого не было. Неужели этот идиот, действительно, думал, что может чем-то ее удивить?
Когда они остановились, Малфой напряг слух, чтобы услышать их разговор. Ветерок доносил до него лишь отдельные фразы, но молодому человеку хватило и их, чтобы понять, что Вуд пытается признаться Гермионе в чувствах. Его разобрал смех, когда слизеринец представил, как девушка поставит бывшего вратаря на место, но веселье оборвалось, когда чертов гриффиндорец полез целоваться, и Гермиона его даже не оттолкнула. Драко видел ее отрешенный взгляд, словно она пыталась решить сложнейшую задачу, но при этом не сделала и попытки отстраниться.
Какие бы отношения не связывали Малфоя с Гермионой, он не мог позволить, чтобы кто-то даже пальцем прикоснулся к тому, что принадлежит ему. Это сравнимо с тем, что кто-то ест из его тарелки. Почему именно в тот момент он решил, что Грейнджер его собственность, парень не знал, но понимал, что остаться в стороне не сможет. И сейчас, глядя на нее, Драко чувствовал, что злость проходит. Он был опустошен, словно шарик, который проткнули иголкой. И виновата в этом была Грейнджер. Она заставляла его чувствовать себя идиотом, наивным дураком. Рядом с ней в Драко появлялось желание хоть ненамного, но предстать перед ней героем, тем, кто может спасти от смерти или отомстить врагу, мучившему ее. Вдали от нее он таким не был. Но стоило Гермионе оказаться рядом, как тут же начинали происходить метаморфозы, идущие вразрез с его принципами.
— Почему вы сегодня не пришли? — тихо спросил Малфой, подавив желание наорать на нее. Это уж точно ни к чему хорошему не приведет. — Я думал, мы договорились.
— Было полно других дел, — пожала плечами Гермиона. Она надеялась, что выглядит уверенно и неприступно, в то время как ее сердце колотилось в груди с такой силой, что норовило пробить грудную клетку и упасть к ногам холодного слизеринца.
Будь он проклят за то, как его присутствие действовало на нее. Почему стоило ему появиться перед ней, и девушка готова забыть все прежние обиды, слова, сказанные в запале, нелепые обвинения, не имевшие под собой никаких доказательств? Малфой просто стоял напротив, а она растекалась перед ним лужицей, думая лишь о том, что хочет прижаться к нему, зарыться пальцами в волосы и целовать эти упрямые губы, сжатые в тонкую полоску. Рядом с ним девушка чувствовала, что превращается в кисель и ненавидела себя за это.
«Ему плевать на все мои эмоции, — думала про себя Гермиона, стараясь не встречаться с парнем взглядом. — Стоит, как истукан, и смотрит исподлобья, словно я враг номер один в его списке. Холодный, бессердечный эгоист, который думает только о себе и своем благополучии. Расчетливый мерзавец, всегда портивший мне жизнь. И почему судьбе так угодно постоянно испытывать меня на прочность? Неужели мало тех испытаний, выпавших на мою долю?»
— Мы сами придумаем, как добыть этот крестраж, — добавила девушка, когда молчание затянулось, — справимся и без твоей помощи. А ты можешь продолжать жить, как раньше, пряча нос от своих и чужих.
— И кто так решил? — язвительно поинтересовался Малфой. В его глазах появился какой-то маниакальный блеск. Он сделал шаг вперед, заставив собеседницу вновь отступить.
— Это было совместное решение.
— И как же вы это сделаете без меня? — вкрадчиво поинтересовался парень, продолжая наступать на девушку. — Поделись очередной бредовой идеей, пришедшей в твою смышлёную головку. Мне даже интересно послушать, обещаю тебя не перебивать и не смеяться.
— Вот так взяла и все тебе рассказала, — раздраженно ответила Гермиона, с вызовом глядя на него, — а больше ты ничего не хочешь? Может, тебе и планы Ордена заодно поведать?
Драко схватил ее за запястье и усмехнулся, поняв, что девушка не так уж спокойна, как он решил изначально. Ее пульс зашкаливал, сообщая слизеринцу, что Гермионе очень сложно держать себя в руках и пытаться выглядеть хладнокровно. Но стоило признать, что шоу удалось, ведь ее главный зритель поверил ей.
«Хотела выбить меня из колеи? — с усмешкой подумал Драко, глядя как меняется ее взгляд. Она поняла, что он раскусил ее, и боялась расплаты, которая не заставила себя долго ждать. — Что ж нападение — лучшая защита».
Притянув Гермиону еще ближе, он впился в ее губы поцелуем собственника, тем самым показывая, что она принадлежит ему и никому больше. Драко хотел причинить ей боль, поэтому поцелуй был наполнен яростью, которую он вымещал на девушке. И к его удивлению Гермиона начала отвечать так же неистово. Парень с девушкой целовались до тех пор, пока не перестало хватать воздуха, тогда они отрывались на секунду, а затем возвращались друг к другу, вымещая всю скопившуюся злость и обиду, стараясь причинить как можно больше боли, но при этом чувствовали себя единым целым.
— Что, черт возьми, здесь происходит? — раздался возмущенный голос Оливера Вуда, про которого увлеченная пара позабыла.
— Твою мать, — выругался Малфой, отрываясь от губ Гермионы, — меня постоянно будут отвлекать придурки с Гриффиндора? А потом еще удивляются, почему я такой злой, неужели нельзя не мешать?
— Гермиона, — продолжал надрываться Вуд, активно жестикулируя, — ты и Малфой… вы… вместе?
— Может, мне еще плакат нарисовать, если ты так не понимаешь? — закатил глаза Малфой, — Или у Грейнджер на лбу написать, чтобы больше глупых вопросов не возникало?
— Я не понимаю, — каким-то потерянным голосом произнес Оливер, глядя на переплетенные пальцы гриффиндорки и слизеринца. — Вы ведь враги.
— Мы такие враги, которые спят вместе, — заметил Малфой, — так что прости, но тебе здесь ничего не светит.
— Умеешь удивлять, Гермиона, — ответил Вуд и повернулся к ним спиной. Драко тут же воспользовался положением и взмахнул волшебной палочкой, вновь оглушив гриффиндорца. Еще пару движений и лицо Оливера расслабилось.
— Пару лишних воспоминаний я удалил, — посмотрел на Гермиону парень, — но голова у него болеть будет нестерпимо.
— Почему ты оказался здесь сегодня? — тихо спросила Гермиона, уставившись на слизеринца, — для чего все это?
— Я не знаю, — честно ответил Малфой, сжимая ее пальцы в своей ладони. — Но для чего-то же все это было нужно.
— Иногда мне кажется, что ты издеваешься надо мной, — вздохнула девушка, — в оставшееся время я просто уверена в этом.
Вместо ответа он снова ее поцеловал, а затем сделал пару шагов назад, рассматривая Гермиону и не понимая, что в ней изменилось, но она стала выглядеть совершенно иначе.
— Я жду вас завтра, — напоследок произнес он и трансгрессировал, оставил девушку разбираться с Вудом, продолжавшим лежать на дороге и пускать слюни. Ей оставалось надеяться, что Малфой стер не все его воспоминания, и ей не придется объясняться с Орденом, который точно начнет задавать вопросы.
Взмахнув волшебной палочкой, Гермиона перенесла тело парня под ближайшее дерево и уселась рядом с ним. Вуд пришел в себя только когда первые лучи солнца осветили землю. Застонав, он сел и схватился за голову. Девушка трансфигурировала камень в изящный стакан и наполнила его водой. Парень с жадностью выпил и попросил еще, Гермиона выполнила его просьбу. Напившись, Оливер прислонился спиной к дереву и откинул волосы со лба.
— Что произошло?
— А что ты помнишь?
— Какие-то обрывки, — нахмурился Оливер, приложив ладонь ко лбу. — Мы шли по улице, а дальше темнота. На нас напали?
— Нет, все в порядке, — поспешила успокоить парня Гермиона, возвращая камню прежний вид. — Но ты вдруг упал, словно подкошенный. Напугал меня до ужаса. Я уже хотела вызывать людей из Ордена. Но ты быстро пришел в себя.
— Прости, что напугал, — поморщился парень, пытливо глядя Гермионе в лицо, словно хотел удостовериться в правдивости рассказа девушки. — Больше такого не повторится, обещаю.
Гермиона смотрела на Оливера, думая о том, что Малфой сработал куда чище, чем она, лучшая ученица Хогвартса. Девушка до сих пор не понимала, как она могла так опростоволоситься с Гарри. В чем ошиблась, когда накладывала заклинание?
— Думаю, пора возвращаться в штаб-квартиру, — Грейнджер поднялась на ноги, отряхивая землю с джинсов. — Нас могут хватиться, если не появимся в ближайшее время.
— Ты права, — кивнул парень, его ноги слегка дрожали, но он ободряюще улыбнулся Гермионе и подал ей руку, которую она тут же приняла. — И давай никому не будем говорить, что здесь произошло, ладно? Не хочу, чтобы члены Ордена узнали о моей оплошности. Ведь я подвел нас обоих.
— Я никому не расскажу, — пообещала Гермиона с улыбкой, — пусть это будет наш маленький секрет.
Оливер слегка передернул плечами, но ничего не сказал. Взмах волшебной палочкой и их не стало. Очутившись на пороге Гриммо, 12, Гермиона оставила напарника в холле и направилась к лестнице. Она собиралась принять душ, забраться под теплое одеяло и проспать до полудня. Сегодня ей нужно быть отдохнувшей и полной сил для встречи с Малфоем.