Луна во Дворце

Глава 10. В золотой клетке

1537

Вышивание никогда не было моей сильной стороной. Я никогда не любила сидеть с иголкой и пяльцами в тишине или за пустыми разговорами о всякой ерунде, а если кто-то из слуг брался за музыкальные инструменты, изнывала от желания сесть рядом с музыкантом и самой взяться за инструмент, но во дворце паши я и вовсе возненавидела это занятие. Если во дворце мать довольно быстро бросила попытки заставить меня сидеть смирно за вышивкой и разрешила всецело заниматься музыкой, то в новом доме надо мной сидели сразу две няньки - старая Халима Чулпан, приходящаяся моему мужу кормилицей, и Ширин Варда приходящаяся кормилицей уже Исхан Юсуфу и Божкурт Казану, моим пасынкам, как бы странно это не звучало (первый был старше меня на четыре года, а второй младше всего на два). Женщины будто наседки сидели почти вплотную и строго наблюдали за моими успехами или, лучше сказать, моим позором.

Ширин была пухленькой и невысокой женщиной с добрым сердцем и нежным голосом, и если она замечала огрехи в моей и так не идеальной работе, то старалась мягко поправлять. В противовес ей была Халима - иссушенная и скрюченная прожитыми годами старуха с подслеповатыми глазами и крайне скверным характером. Она напоминала мне Гьокче, но в разы хуже, ох, в разы хуже... Её постоянные косые взгляды прошивали насквозь, брюзжание заставляло лезть на стенку, а то, как Чулпан пыталась перевоспитывать меня, заставило бы ужаснуться даже Гёзде Йилдиз с Эсин Кютай Султан.

Как и учили во дворце, я гордо держала спину, сидя на расшитых подушках в тени беседки, сделанной на европейский манер - белокаменной, с резными колонами и пышными розовыми кустами вокруг, что ещё не успели зацвести - и изо всех сил старалась не обращать внимания на затёкшие мышцы и боль от изощрённых наказаний Халимы, где не оставалось даже синяков. Пальцы, за прошедшее время, научили правильно держать тонкую серебряную иглу, и я даже приловчилась к некоторым видам стежков, но этого было недостаточно.

Я вновь уколола палец, не заметила как выступила кровь и на светлой ткани расцвело алое пятно. Было поздно что-либо прятать - старуха по правую руку уже заметила мой огрех и гневно зашипела подобно змее. Ширин ахнула, выхватила у меня из рук пяльца то ли посмотреть ущерб работе, то ли чтобы освободить мои руки и осмотреть ранку. Я так и не поняла что её больше поразило... Просто не успела, как не успела и Чулпан высказать своё недовольство.

В сад ворвались две черные тени. Вначале безликие, но по мере их приближения я узнала в одном Казана, а во втором признала Юсуфа, хотя прежде с ним ещё не встречалась - он путешествовал по свету, пока молодость и обязательства позволяли это. Хоть братья и были единокровными, они поразительно походили друг на друга и могли с лёгкостью сойти за не то что родных братьев - близнецов. Те же черты лица, обрамленные черными вьющиеся волосами и темные глаза. Единственное, что их выдавало - это зеленоватый оттенок глаз у младшего и, насколько я успела заметить по выбивающимся из-под тюрбана вихрам, более светлым прядям старшего. Хотя у него они могли просто выгореть на солнце - длина была непривычно большой для османов.

- что вы расшумелись? - прикрикнула на братьев Халима, заглушив радостный возглас Варды.

- прости, Халима Ханым, - лучезарно улыбнулся подошедший к беседке первым Исхан, и сердце моё почему-то пропустило удар.

Кажется, я только сейчас осознала, что именно о нём без умолку щебетала Гёзде. Именно в него она была влюблена долгие годы и именно его письмо "случайно" нашли наложницы в гареме. Как так вышло, что он стал моим пасынком? И почему мать была уверена, что к моему замужеству с Онуром приложила руки именно Йилдиз?..

- Казан делился своими впечатлениями о своей последней конной прогулке, узнав, что я собираюсь встретиться со своей новой матушкой - елейным тоном продолжил бей, оборвав тем поток моих мыслей.

Я вздрогнула, от его опасных слов. Мои няньки не разрешали мне даже подходить к лошадям, так что весть о том, что я тайком каталась вместе с Божкуртом, ужаснёт их до глубины души. И очередная порция упрёков мне будет обеспечена на ближайшие недели ведь, по их мнению, молодые девушки не могут заниматься ничем, кроме вышивки, чтения и каллиграфии. Музыка и танцы - удел служанок. Всё остальное просто непозволительно.

- она занята, мальчишка, - бросила старуха, не обратив внимания на слова о младшем господине и я выдохнула с облегчением - и не подготовлена. О таких визитах следует сообщать заранее, а не приходить по собственному желанию.

Я в возмущении открыла рот и собралась уже высказаться своё мнение насчёт решений, принятых за меня, но Ширин положила мне на колено свою тёплую руку и улыбнулась.

- право, Халима Ханым, это правило распространяется на чужих. В чём проблема, если мальчики встретятся со своей мачехой?

Чулпан пуще прежнего заворчала, но Варда с улыбкой подхватила её под руку и повела прочь из беседки, на выходе дёрнув Юсуфа за ложный рукав кафтана. Она что-то прошептала ему, а он в ответ рассмеялся и крикнул вдогонку:

- я обязательно зайду к тебе на чай, няня, не переживай!

Женщины ушли и мы втроём остались в беседке среди зелёных кустов роз. Повисло неловкое молчание. Я не знала как реагировать на происходящее и как вести себя с пасынком, который вроде как старше меня. А Исхан задумался о чём-то своём и даже не смотрел на меня. Казан в растерянности замер на мгновение, перевел взгляд с меня на брата и всё же решился на действие: громко прочистил горло, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание.

- Юсуф, помниться, ты хвастал, что в этой поездке нашёл нечто необычайное, и, когда узнал о женитьбе отца, решил преподнести это чудо нашей матушке. - с некой издёвкой протянул он.

- Казан, ты врёшь как дышишь или плохо моешь уши по утрам - в тон парню фыркнул молодой человек и плюхнулся на скамью. Там, где он сел, не было подушек, и сам камень не успел нагреться, но, кажется, Исхана это мало заботило - я не говорил ничего подобного. В твои восторженные вопли об Айзин Ханым я и слова вставить не смог.