Чудище

Глава 5

Линнель идет первая, пригибаясь под низкими балками лаборатории. Они просели после стольких лет запустения. Здесь нет окон, свет с трудом проникает сквозь щели в стенах, но Лин может и с закрытыми глазами найти то место, где сейчас лежит ее единственная надежда.

Все это время она, кажется, даже не понимала, как устала быть чьей-то вещью. Сменять одну клетку на другую. Но ошейник… он натирает, каждую секунду напоминая ей об этом.

Она не была свободной, когда Сара привела ее к дяде, надеясь спасти от участи, что приготовили ей монахи. Знала ли она, что дар все равно настигнет ее?

Линнель убирает с прохода обломки стула и движется в глубину лаборатории.

Она не свободна сейчас, когда на шее рабский ошейник, а за спиной законник. Его возбужденное дыхание будоражит покой призраков, что идут по их следам.

Она не будет свободна, когда вернется в Грани. Если вернется…

Лин останавливается перед рабочим столом, чуть покосившимся, похороненным под слоем пыли. Долго возится в рюкзаке и достает ржавый ключ. Отпирает верхний ящик и сжимает потрепанную тетрадь, но прежде чем передать ее инспектору, поворачивается к темному силуэту, расчерченному тонкими полосами света.

– Снимите ошейник.

Она не видит, но чувствует его тяжелый взгляд.

– После того, как все проверю, – инспектор Гум протягивает руку, и девушке ничего не остается, как отдать тетрадь.

Инспектор быстрым жадным движением распахивает ее, длинные пальцы переворачивают страницу за страницей и взгляд его до того возбужденный и предвкушающий становится вдруг недоуменным, а после и вовсе тонет в злом удушающем болоте.

– Что это? – тихо спрашивает инспектор.

Лин упрямо поджимает губы и проводит рукой по волосам, пытаясь причесать мысли в голове и успокоиться. Она приняла это решение всего минуту назад, но уже успела прочувствовать его неправильность. Она никогда прежде не жертвовала своими интересами в угоду другим. И собственное решение кажется ей бессмысленным и глупым.

– Айрис и Елена. Вытащите их из дома Летера Бидоза.

Лицо Рони горит от ярости, он с трудом делает вдох и снова заглядывает на пожелтевшие страницы. Он надеялся, что это просто игра воображения, но на него смотрят каракули, палочки, точки. Что угодно, только не человеческий текст. Он тянется напряженной рукой к застывшей фигуре, пережимает тонкую шею и подтягивает к себе девчонку. Глаза инспектора наливаются кровью, и пальцы крепче сдавливают хрупкие позвонки.

– Я спросил, что это?! – рычит инспектор и встряхивает Лин.

– Дневник.

– И ты, конечно, можешь это расшифровать?

Линнель качает головой и заглядывает в потемневшие глаза инспектора.

– Расшифруй, – голос инспектора наливается силой и спокойствием.

Голова Лин трещит от атаки, кирпичи ее блока дают трещину, мелкие камешки выскакивают из ненадежной защиты. Но стена выдерживает, и Лин готова разрыдаться от облегчения. Насколько ее хватит?

– Помогите Айрису и Елене. Он убьет их, – Лин умоляет, и звуки собственного голоса, жалкие и неуверенные, бесят ее.

– Мне нет до них дела! Тебе ведь тоже плевать! Поэтому не испытывай мое терпение и расшифруй эту хренову писанину! – он швыряет тетрадь на пол, вздыбливая пыль до потолка.

Инспектор Гум зло отталкивает Линнель и запускает пятерню в растрепанные волосы.

– Ты – это нечто, мать твою! Я подставился, когда вытащил тебя! Думаешь, они не знают, что я тебе помог?! По-твоему на службе одни идиоты?! И теперь ты предлагаешь мне вернуться ради особей? Тебе пора проверить голову! Ты не выйдешь отсюда, пока не расшифруешь все до последней строчки!

– Нет.

Короткое и спокойное «нет» срывает внутри Рони шаткую преграду для его зверя. Он бьет первым, не думая о том, что делает. Но Линнель успевает увернуться и впечатывает кулак в покрытую щетиной челюсть. Рони Гум сплевывает кровь из разбитой губы и кидается на девушку, скручивает ее, словно мягкую игрушку и подминает под себя. Лин шипит, когда с глухим стуком прикладывается затылком о грязный пол. Инспектор Гум заводит обе ее руки над головой и удобно устраивается сверху, крепко сжимая ногами крепкие бедра.

– Помнишь, я рассказывал, какие варианты у тебя есть? – Рони сдавливает тонкие запястья, оставляя на коже свежие синяки. Девчонка упрямо молчит, лишь пялится на его лицо. – Не утруждайся – я напомню: ты отдаешь мне журнал, или я продаю им тебя. Не шевелись, иначе будет больно!

В правой руке инспектора пластиковый одноразовый шприц с тонкой иглой. Лин понимает, что едва ли Рони Гум решил убить ее, но все равно спина покрывается липким потом.

– Кому продашь? – голос дрожит, а руки сводит от напряжения, но инспектор крепко держит и не оставляет шанса выпутаться.

Инспектор Гум улыбается и выдавливает тонкую струю, спуская воздух из шприца.

– Понятия не имею. И если честно, то мне насрать, кому ты понадобилась. Не шевелись, иначе я случайно забуду ключ от ошейника, – он осторожно вводит иглу в бледную кожу над пульсирующей веной на шее.