Вещи, которые приносят нам удачу

Глава 3. Закон Гилеона

   — Не думала, что здесь будет так красиво... — Йонг мечтательно смотрела на свод полупрозрачного купола. Сун не понимал, зачем они сделали его таким; каждый раз, смотря на это необычное архитектурное решение, Сун ждал, что вот-вот и стеклянная махина треснет под натиском воды.

— Да, красиво, жаль только, не видно солнца...

Им так и не сказали, как долго придется пробыть здесь. Гилеон поддерживал связь с землей, но, судя по сводкам оттуда, вирус продолжал быстро распространяться и не сдавал позиций.

— Мне было страшно наверху... — Йонг прижалась к Суну; они сидели на фрагменте каркаса витиеватой арки, что еще не установили на место. Дети нашли укромный уголок, до которого пока не дошли строительные работы. Здесь они могли побыть вместе, наедине. Сун не ответил, вспоминал маму.

— Сейчас всё позади, — он рефлекторно потянулся к груди.

— Ты так и не нашёл свою монету? — Йонг потупила взор.

— Нет. Она, наверное, осталась на Стреле...

Сун напряженно смотрел в пол. Ему действительно не хватало оберега, без его подсказок в критические моменты становилось страшно. Сун настолько доверял амулету, что, только лишившись его, понял, насколько сильно зависел от его воли.

— Может, он уже не нужен, если мы тут? — Йонг произнесла это робко, боялась обидеть друга. Сун недобро блеснул глазами и сжал кулаки:

— Его забрали насильно! Я в это не верю!

— Как тебе новая обстановка, школа? — Йонг сказала это не сразу, дала время Суну побороть приступ гнева. Тот поежился от холода, поджал ноги. На Гилеоне было непривычно холодно, температура редко поднималась выше двадцати градусов по Цельсию.

— Все хорошо, — сухо ответил Сун и взглянул на подругу со встречным вопросом.

— У нас большой класс, больше сорока девочек, но им всем по десять лет и больше, я самая маленькая.

В классе Суна тоже не было никого моложе его самого. Их наставник Альдо Сальви постоянно понукал этим Суна, открыто недолюбливал мальчика, называя его презрительно Fuorilegge (Fuorilegge (итал.) — изгой). Сун не знал, что значит это слово, но чувствовал его негативный окрас. Продолжил слушать Йонг.

— Наша наставница, миссис Сингл, очень добра и мила, она помогает мне с уроками, но понимать их мне все равно сложно, — Йонг вздохнула, теребила пальцами край кофты. В городе не существовало программы обучения детей ранее чем с десяти лет. Люди, что спасали их от вируса, почему-то не подумали об этом. Сун хорошо понимал свою подругу, ведь он оказался в похожем положении. Учеба давалась тяжело и очень медленно. Он ничем не мог помочь Йонг, посмотрел на неё, печально улыбнувшись.

— Мы уже не можем вернуться назад, нам надо стать сильными!

Сун вспомнил приветственные слова, которыми их встречали в порту Гилеона, вскочил на ноги, скорчил напущено серьезную гримасу, упёр руки в бока, пародируя префекта Конора:

— Юные жители Акватики, всё человечество возлагает на вас надежды!

Йонг рассмеялась, захлопала в ладоши.

— Очень похоже!

Сун порадовался, что сумел поднять ей настроение.

— У нас у всех тут одинаковые часы, — Йонг задумчиво коснулась пальцем хронометра на руке друга, посмотрела на свой. Часы действительно ничем не отличались, даже размером, поэтому смотрелись на тоненьком запястье чрезвычайно громоздко и неестественно.

— Да... — протянул Сун, это еще одна загадка, которую он пока не смог понять. Электронный циферблат отсчитывал время синхронно. Он пригляделся к мерцающим числам. Уже половина восьмого вечера, им надо расходиться, чтобы успеть в казармы до отбоя. От этой мысли ему стало нехорошо. Снова надо возвращаться в спальню...

— Смотри, сколько времени уже, надо идти, иначе нас хватятся! — произнесла Йонг на выдохе, словно прочитала мысли Суна.

— Да, надо идти, — Сун выдавил из себя улыбку, он не хотел, чтобы Йонг почувствовала что-то неладное. Она обняла его перед уходом, не как обычно, как-то по-взрослому. Сун подумал, что, наверное, именно так выглядит взросление. Он крепко обнял Йонг в ответ. Они разошлись, едва услышав первое оповещение о начале комендантского часа. После восьми вечера на улицах города не должно быть ни одного ребенка.

Сун спешил к казарме, перешел на бег, не обращая внимания на солдат и взрослых людей, строго взирающих на одинокого мальчика. Сун сверился с часами: еще чуть-чуть, и он нарушит правила. Двери в городе запирались автоматически, и никто не сможет впустить его в спальню. Он двигался так быстро, как мог. После очередного поворота наконец увидел заветный проход, он всё ещё был открыт. Финишная прямая далась Суну легко. Подбегая к двери, он облегченно сбавил шаг, еле заметно улыбался. Вытянул вперёд руку, хотел уцепиться за створку и вбежать в полумрак. Сун не успел затормозить, когда увидел силуэт, появившийся из темноты. Кто-то выскочил ему навстречу и занёс для удара ногу. Сун сложил руки, закрыл лицо, удар пришёлся по животу. Настолько сильный, что его отбросило назад. Из темноты вышел Квон; он мерзко улыбался и по сравнению с Суном выглядел настоящим верзилой. Старый неприятель скрестил руки на груди.

— Чоу! — Квон поморщился, произнося его фамилию. — И где же ты был? Мы все тебя обыскались!

Сун не ответил, он злобно смотрел на врага, скрежеща зубами от злости. Квон так и не простил Суна за ту драку в лагере на побережье Желтого моря. Судьба снова свела их вместе, не определив в один класс из-за разницы в возрасте, но расселив по соседним койкам в казарме. Задира потирал кулаки, смотрел надменно. Из-за его спины вышел еще один мальчик, чуть моложе, он гоготнул, обнажив неровный ряд зубов:

— Опять бегал к своей мелкой подружке?

— Не смей говорить о ней так! — взорвался Сун и едва успел закрыть голову руками. Хулиганы подскочили к нему одновременно, яростно били ногами, не целясь и не сдерживаясь. Всё это происходило не больше минуты, подростки быстро выдохлись.

— Хватит, время! — опомнился Квон, он легонько ударил подельника в плечо. Радостно смеясь, они скрылись в проходе. Сун еще слышал их удаляющиеся голоса, но не смог подняться, из носа выступила кровь. Он стёр её тыльной стороной ладони; в этот момент прозвучал второй предупреждающий сигнал и створки двери сомкнулись. Сун с трудом перевернулся на спину, он смотрел в потолок, корчась от боли. На глазах проступили слёзы. Он не знал, сколько времени прошло; свет в коридоре померк, и Сун был готов ночевать прямо тут, под дверью, как бездомная собака. Чей-то посторонний голос вывел его из полудрёмы. Сун не сразу узнал человека, которому он принадлежал; услышал, как мужчина подошел сзади, согнулся над сжавшимся в комок телом.