Юрий Лепский: Возвращаясь в БАМовскую молодость, вспоминаю эту песню  - Родина

В середине семидесятых было принято решение построить мост через дальневосточную реку Амгунь. По мосту должна была пройти железная дорога Байкало-Амурской магистрали. Строить мост поручили лучшему мостоотряду, руководил которым замечательный человек Альберт Арамович Авакимов. К нему-то я и прилетел, когда стройка только-только начиналась.

Жил Авакимов в вагончике на земляном пятачке, который отвоевали у тайги мощные японские бульдозеры "Сумитомо". Мы разговаривали, пили чай, я задавал ему свои "немыслимо умные вопросы", он тоскливо отвечал на них, глядя за окно вагончика. А потом, когда мне наконец-то удалось окончательно втереться Авакимову в доверие, он властным жестом закрыл мой блокнот и сказал: поедем, я тебе кое-что покажу. Сам сел за руль уазика, на первой передаче с визгом и завыванием мы прорвались по какой-то старой заросшей травой колее на невысокое плато, окаймленное редким ельником. Авакимов остановил машину, мы вышли.

Он молчал, а я смотрел во все глаза. Передо мной была высокая деревянная конструкция, покосившаяся, с побегами зеленых веточек на перекладинах. Поодаль валялась настоящая тачка с тяжелым ржавым колесом. Еще дальше два приземистых продолговатых то ли дома, то ли коровника; дальше фрагменты, должно быть, забора с прислоненными тачками; дальше какое-то тряпье, обветшалые дырявые ботинки, сапоги, грязная алюминиевая ложка, скрученная винтом; чугунная печка с оторванной трубой, пара покосившихся крестов, торчащих из талой воды...

- Что это?- спросил я у Авакимова.

- А ты не знаешь? - искренне удивился он.

Я не знал, даже предположить не мог. Альберт Арамович внимательно поглядел на меня, смущенно прошелся пятерней по остаткам волос, надел кепку и сказал: ладно, поехали. По пути до уазика он успел сказать мне: это лагерь, Юра, здесь был лагерь. Так я, здоровый двадцатидвухлетний лоб, впервые услышал о сталинском ГУЛАГе. Остаток дня он рассказывал мне, что это было и как тут жили, точнее, умирали люди.

Мне хватило того дня с Авакимовым на всю жизнь. Я стал читать о ГУЛАГе все, что удавалось достать в ту пору. Когда однажды за две ночи прочитал "Архипелаг" Солженицына, третью не спал, вспоминая Амгунь.

А в 1998 году я купил в магазине диск песен Александра Городницкого. Он назывался "На материк". Загрузил в плеер, стал слушать...

Это были песни из той русской гулаговской Атлантиды, которую мы и по сей день не знаем толком. Это были песни об огромном людском горе. О горе насильного, пожизненного расставания с любимыми, детьми, друзьями. О горе неправедного суда, публично оболганной жизни. О горе неизживной несправедливости. О великих лагерных людях, ни в чем не виновных, прошедших до конца свой адов путь.

В этих песнях было то, чего нет и по сей день в бесконечных схватках сталинистов и их противников: там жило чувство сострадания несправедливо сосланным в лагеря, оскорбленным и униженным, там было ощущение общей беды и общей вины. Там была песня "Перелетные ангелы". Они осеняли своими крылами последние мгновения жизни несчастных, пострадавших неведомо за что, похороненных неведомо где.

... Совсем недавно я шел по родному Питеру Городницкого, вдоль Новой Голландии. Мимо прошлепал катерок с туристами. Кто-то из них под гитару пел его "Перекаты". Я взглянул на высокое небо в раме арки и, как его перелетные ангелы, опять полетел туда, на Амгунь, где уже все снесено и расчищено, где ничего не осталось, кроме нашей памяти, о том, что действительно было.

ВЗГЛЯД ПОЭТА

Перелетные ангелы

Нам ночами июльскими не спать на сене,
Не крутить нам по комнатам сладкий дым папирос.
Перелетные ангелы летят на север,
И их нежные крылья обжигает мороз.

Опускаются ангелы на крыши зданий,
И на храмах покинутых ночуют они,
А наутро снимаются в полет свой дальний,
Потому что коротки весенние дни.

И когда ветры теплые в лицо подуют,
И от лени последний ты свой выронишь лом,
Это значит навек твою башку седую
Осенит избавление лебединым крылом.

Вы не плачьте, братишечки, по давним семьям,
Вы не врите, братишечки, про утраченный юг.
Перелетные ангелы летят на север,
И тяжелые крылья над тундрой поют.

Александр Городницкий