Встреча Дмитрия Медведева со студентами и преподавателями Российского института театрального искусства (ГИТИС)

В День российского студенчества Председатель Правительства посетил Учебный театр ГИТИСа.

Дмитрий Медведев осмотрел экспозицию, посвящённую 140-летию ГИТИСа и истории Учебного театра, и присутствовал на открытой репетиции спектакля «Аршин мал алан».

Учебный театр ГИТИСа  располагается в первом московском небоскрёбе – Доме Нирнзее, построенном в 1913 году немецким архитектором и инженером Эрнстом-Рихардом Карловичем Нирнзее.

В 2018 году Учебный театр был отремонтирован – одновременно с капитальным ремонтом жилого дома.

В ходе ремонта за пять с половиной месяцев проведены реставрационные и ремонтные работы – восстановлены исторические интерьеры, открыты оригинальные потолки, в зале установлены удобные, эргономичные кресла.

После открытия в Учебном театре будут проходить практику студенты продюсерского и театроведческого факультетов, а свои спектакли будут играть пять факультетов – актёрский, режиссёрский, балетмейстерский, факультет музыкального театра и эстрады.

Встреча Дмитрия Медведева со студентами и преподавателями ГИТИСа

Из стенограммы:

Д.Медведев: Хочу всех студентов и преподавателей поздравить со студенческим праздником – Татьяниным днём. Его отмечают в разных местах. Я в Татьянин день бывал в разных университетах, институтах, но в театральном – впервые. И это здорово. Мне очень интересно.

Хочу также ещё раз поздравить вас с недавно прошедшим юбилеем – 140-летием с момента образования.

Моё поздравление, конечно, предопределяется той ролью, которую сыграл ГИТИС в развитии театрального искусства в нашей стране. Вы сами всё прекрасно знаете. Это крупнейший театральный вуз, наверное, в мире. И уж точно в развитии театрального искусства в нашей стране ГИТИС сыграл колоссальную роль. Сердечно поздравляю всех, кто здесь работает, преподаёт, и, конечно, всех, кто имеет счастье здесь учиться. Желаю вам максимальных творческих успехов.

Участники встречи

Список участников встречи Дмитрия Медведева со студентами и преподавателями Российского института театрального искусства (ГИТИС), 25 января 2019 года

То, что я сейчас увидел, впечатляет. Поздравляю вас с тем, что завершили ремонт вашего легендарного подвала. Я тут не был, в отличие от Министра культуры, но, наверное, можно почувствовать разницу. Действительно, стало красиво, удобно, появилась, самое главное, полноценная сцена.

Я так понимаю, здесь каждый день репетиции?

Г.Заславский (ректор Российского института театрального искусства): Репетиция, вечером спектакль. А самое главное, что здесь студенты имеют возможность получить опыт выпуска спектаклей. И ещё впервые здесь сделаны гримёрные для студентов. В каждой есть умывальник, душ, туалеты. Это для нас тоже важно.

Д.Медведев: Это здорово. Москва помогла?

Г.Заславский: Нет, наш главный спонсор – Министерство культуры.

Д.Медведев: Очень политкорректно. Владимир Ростиславович (обращаясь к В.Мединскому), запишите в свой актив. Я очень рад, что всё это состоялось. Понятно, как обычно, денег на всё не хватает, но важно, что отремонтировали то, что не ремонтировалось в течение столетия.

Хочу пожелать, чтобы здесь, на этой сцене, происходили творческие чудеса.

Т.Сополев (декан факультета музыкального театра): Пользуясь тем, что Вы попали на репетицию факультета музыкального театра: у нас есть одна боль.

Несколько лет назад, когда ввелись государственные стандарты третьего поколения, у факультета музыкального театра, у которого был специалитет и пять лет обучения, отняли год по формальным признакам. У всех музыкальных вузов, которые обучают вокалистов, осталось пятилетнее образование. А мы – вуз театральный.

Д.Медведев: И вас причесали под эту гребёнку?

Т.Сополев: И нас под театральный вуз (в драме четыре года вполне достаточно) причесали.

Здесь есть физиологический момент. Александр Борисович Титель всегда приводит один очень простой пример. Может ли студент первого курса в конце первого курса прочитать монолог Бориса Годунова? Может. Хуже или лучше – это уже вопрос, но может. Может ли студент первого курса спеть арию Бориса Годунова? Нет. Физиология. Даст бог – к третьему курсу. Поэтому пятый год нам жизненно необходим.

Г.Заславский: Я добавлю. Стандарты сочиняет профессиональное сообщество, и мы у себя это делаем. Но дальше мы всё это посылаем в Министерство образования. И то, что люди, которые всё это утверждают, находятся в Министерстве образования, это неправильно. Когда вопрос касается культуры, то те, кто  в этом разбирается, и должны утверждать и сами стандарты, и финансовые затраты. Сегодня у нас, например, по музыке это 322 тыс. в год. На самом деле воспитать актёра музыкального театра дороже, в Москве на сегодня – 380 тыс. При этом где-то по другим направлениям мы согласны уменьшить – где это не нужно. Например, театральному критику не нужно индивидуальное образование в таком объёме…

И здесь, конечно, лучше, если это возможно, – передать Министерству культуры эти все вопросы. У нас здесь взаимопонимание полнейшее.

Д.Медведев: Я сейчас порассуждаю вслух. Пусть на меня не обижаются представители театрального мира, но я, как любой человек, всегда со своим опытом сравниваю.

Когда я учился на юриста, учили пять лет. И в принципе мне казалось, что это, так сказать, minimum minimorum. А потом произошла реформа высшего образования, стали учить четыре года (я имею в виду бакалавриат, например). А в некоторых вузах и специалитет сделали четыре года. Я всё время думал: за четыре года – даже несмотря на то, что я не считаю юридическое образование самым сложным, – научить чрезвычайно тяжело.

У вас же колоссальная специфика, связанная с развитием личности. Банальность, но это именно так: актёр, тем более режиссёр – это вообще абсолютно штучная история. У кого-то что-то получается, у кого-то не получается.

Поэтому, я думаю, вы правы: по отдельным творческим направлениям нужно прислушиваться к мнению педагогов, руководства вузов, университетов, чтобы они сами выбирали. Это отчасти вопрос денег, но деньги можно перераспределить определённым образом, чтобы те, кто должен учиться пять лет, учились всё-таки пять лет.

Что касается того, кто эти решения будет принимать, мы можем разные схемы найти. В конце концов, это может делать Минкульт вместе с Министерством науки и высшего образования. Или ещё как-то. Я поручение дам. Здесь ничего сверхсложного нет. Думаю, мы это решим.

Вопрос: Вдогонку к больному вопросу факультета музыкального театра. Я мастер курса мюзикла, это новое направление в институте. Третий курс у нас. Вот с какой проблемой мы столкнулись, особенно актуальной в стенах театра, – с вопросом авторских прав.

Дело в том, что при любом публичном выступлении, даже если оно безвозмездное и не оплачивается никаким образом студентам, всё равно накладываются всевозможные вето и санкции на институт, потому что мы не имеем права. Таково законодательство.

Д.Медведев: А кто вам грозит этими санкциями?

Г.Заславский: Юридические агентства и так далее. Например, американцы, когда речь идёт о публичном исполнении и мы пишем письмо с просьбой разрешить, говорят: пожалуйста, 3%, но не менее 400 евро за один спектакль. Притом что у нас многие зрители приходят бесплатно, и билеты у нас стоят по 100–200 рублей.

Д.Медведев: Я сейчас не большой специалист в области авторского права, хотя когда-то изучал его профессионально и даже преподавал авторское право в курсе гражданского права. Тут есть нормы новые и старые, но в принципе всегда, насколько я помню, правила были следующие. Если речь идёт о публичном некоммерческом исполнении для учебных целей, то по нашему авторскому праву и, соответственно, нашему гражданскому законодательству за такое исполнение никогда авторское вознаграждение не взималось. Здесь есть, наверное, какие-то тонкости. Те, кто надзирают за соблюдением авторских прав, следят за тем, берут деньги или нет. Но исполнение в учебных целях точно нашим авторским правом, нашим гражданским законодательством не рассматривается как основание для взыскания авторского вознаграждения.

Если вы берёте какие-то средства, это уже пограничная ситуация. Это, видимо, даёт им основание говорить: а какая нам разница, идёт этот спектакль как обычный, полноценный, репертуарный даже или же это учебный спектакль? Раз деньги зарабатываете (хотя там, может, три копейки) – это уже основание для применения правила о коммерческом исполнении. Вот с этим надо разобраться. Но если это делать именно по нашему законодательству, нашему авторскому праву, то за учебное исполнение вообще-то деньги (авторское вознаграждение) взыскивать не должны.

Есть, наверное, нюансы. Но тогда нужно эту ситуацию мне более точно описать. Вы меня в общей форме спросили – я Вам в общей форме ответил. Если учебный спектакль, деньги не берутся – авторское вознаграждение не применяется.

Вопрос: В нашем традиционном, старом здании ещё Немирович-Данченко работал. И бюст Константина Сергеевича Станиславского до сих пор нас приветствует. У нас много достойных имён. И мы их стараемся беречь. Это известные мастера в советском театральном педагогическом искусстве. И у них мечта. У нас, когда входишь в институт, длинная, красивая, высокая лестница на второй этаж. Потом на площадку взбираешься, и на третий этаж ещё одна лестница, длинная и высокая. А ведь туда уже забираются люди в возрасте – цвет нашего педагогического театрального искусства. А потом ещё и следующий этаж. И я думаю: «Вот приходит кто-то – дел много, забот много. И наверняка мечтает, чтобы у нас однажды построили лифт». Это непросто. Но помечтать-то можно. Потому что одно из качеств театрального искусства – это воображение и мечта.

Д.Медведев: Сколько этажей-то всего?

Реплика: Три. Книги заносили на руках.

Д.Медведев: Надо беречь наших великих режиссёров, артистов. Что будем делать? Лифт строить? А его конструктивно можно туда вписать?

Реплика: С внешней стороны.

Д.Медведев: Это не вызовет вопросов по архитектурной линии?

Реплика: Конечно, вызовет.

Д.Медведев: То есть скажут, что никогда лифта не было и вдруг налепили. Но если это действительно поможет и мы сохраним силы наших выдающихся людей, особенно уже более зрелого возраста, давайте. Я готов этим позаниматься. Только разрешение на то, что это можно делать, – с вас. А всё остальное, деньги, с меня.

Реплика: Спасибо.

И.Злобин (студент актёрского факультета, 3 курс): Меня зовут Злобин Иван, я снимался в «Собиборе» уже на первом курсе. Так получилось, что я поработал с такими людьми, как Константин Хабенский, Кристофер Ламберт. Но сейчас, когда я уже на третьем курсе, почему-то съёмки кончились…

Д.Медведев: Так бывает. Главное, чтобы эта пауза не затянулась на годы.

И.Злобин: Вот я этого опасаюсь. У меня такая проблема личная – мне не хватает практики. А в стандартах это не указано. То есть у продюсеров, у театроведов, насколько я знаю, ещё у кого-то есть практика в профессиональных театрах. А для актёров такие стандарты не предусмотрены. Можно ли что-то с этим сделать?

Д.Медведев: Сделать можно точно. Я не готов насчёт стандартов поручиться, не знаю точно стандартов для актёров, но знаю общее правило: всё, что связано с практикой, – это компетенция родного вуза. Если там что-то недописано, мы, конечно, допишем, это дело нехитрое. Но в принципе это всё на усмотрение высшего учебного заведения. И если руководство высшего учебного заведения считает целесообразной регулярную практику актёра, это можно прямо установить в вашем внутреннем документе.

Г.Заславский: Когда Иван закончит, он попадёт в ситуацию, которая регулируется 44-м Федеральным законом. Наша театральная общественность, с одной стороны, уже получила немало важных льгот по этому вопросу, но, например, если заболевает актёр в театре, нужно размещать объявление другого актёра на конкурс. И это вообще невозможно. То есть приходится каждый раз что-то придумывать… Я Вас очень прошу, пожалуйста, помогите.

Д.Медведев: Тема реально волнует не только всю театральную, но и творческую общественность, особенно тех, кто театральным искусством и кино занимается. Мы пытаемся её решать – где-то успешно, где-то чуть менее успешно. Вы знаете, определённые шаги для учёта специфики театрального производства, скажем так, мы сделали, корректируя законодательство. Но это ещё не всё. И довольно странных, если не сказать глупых, историй, которые подчас, к сожалению, потом ещё и создают проблемы, возникает довольно много.

Я знаю, что министр предложения определённые готовил. Что у нас сейчас по корректировке этого законодательства? Какие предложения есть?

В.Мединский: У нас подготовлен набор предложений. Плюс к этому депутаты внесли свой вариант законопроекта в конце декабря прошлого года. Мы сделаем необходимые поправки от имени Правительства, дадим Вам на рассмотрение.

Д.Медведев: Хорошо. Вы мне напишите письмо на эту тему с изложением поправок, и я дам прямое поручение внести это всё в качестве законопроекта и рассмотреть.

Мы постараемся все эти сложности снять. Понятно, что закон всё равно всегда носит в чём-то формальный характер, но постараемся всё-таки учитывать нюансы в творческом производстве, театральном искусстве, киноискусстве, в целом ряде других профессий.

Что предполагается по вашим предложениям? Что можно было бы сделать?

В.Мединский: Мы предлагаем, во-первых, самое главное, повысить возможности для театра покупки у единого поставщика, потому что очень часто уникальный творческий продукт приобретается. Пьеса, например.

Д.Медведев: На конкурсе её не закажешь, тем более если она уже готова.

В.Мединский: Да, и на аукционе, например.

Затем решить ряд вопросов, связанных с актёрской работой...

Д.Медведев: В том числе с заменой и так далее? Это, конечно, обязательно нужно сделать, включить. Немного руки развязать.

В.Мединский: Да, развязать руки, возложив дополнительную ответственность, личную, на руководителя театра. Пусть отвечает и принимает решение.

Д.Медведев: Если вы готовы отвечать, мы вам руки развяжем.

Г.Заславский: В принципе мы готовы. Закон суров, но это закон.

Е.Кучис (студент актёрского факультета, 2-й курс): Назрел такой вопрос. Он очень простой, но больной для каждого студента.

Спектакль – это наш конечный продукт, то, к чему мы идём, в чём мы заинтересованы. Он зарождается с маленького этюда. Для создания маленького этюда мы, во-первых, подключаем мозг и воображение…

Д.Медведев: Мозг всегда нужно подключать, даже делая элементарные вещи.

Е.Кучис: Нас учат отключать его на самом деле, потому что чувства впереди.

Д.Медведев: Вас учат расслабляться. Мозг отключать никогда не надо.

Е.Кучис: Так вот, есть третий компонент – деньги. Чтобы сделать хороший этюд, нужен реквизит. На первых стадиях реквизит этот наш. Естественно, деньги наши. Нам платят стипендию, но она очень маленькая. И вопрос стипендии волнует каждого студента. Как можно её увеличить?

Д.Медведев: Неоригинальный вопрос. Даже не знаю, что вам сказать.

Г.Заславский: У нас ещё проблема – отличников много. А Минобр в позапрошлом году издал приказ, по которому отличников в российских вузах не должно быть больше 10%.

Д.Медведев: Да?

Г.Заславский: В это трудно поверить, и тем не менее.

Д.Медведев: Любопытно. Хорошо, что сказали, я проверю. Что, в приказе так зафиксировано?

Г.Заславский: Там написано, что доля студентов, получающих повышенную стипендию за отличную учёбу, не может быть больше 10% от получающих стипендию. А в ГИТИСе отличников очень много.

Д.Медведев: Да и не только в ГИТИСе. Я вспоминаю свою студенческую жизнь в советский период. У нас повышенная стипендия была двух видов: когда одни пятёрки и когда, по-моему, одна четвёрка. Разница была в 5–10 рублей. Курс у нас был человек 200, и примерно 25% курса получали повышенную стипендию.

Нет, это, конечно, странная история. Это, я думаю, даже не Минобр. Это, наверное, Минфин что-то им посоветовал.

Но, с другой стороны, мы понимаем, что это ещё вопрос требовательности конкретных преподавателей и стандартов работы в конкретном вузе. Я сейчас про театральное искусство не говорю и про театральный вуз. Если это слабый университет и там все отличники, это тоже, наверное, не очень правильно. То есть следить за какими-то пропорциями надо, но арифметически задавать – это неправильно. Я проверю.

Теперь в отношении стипендии. Конечно, стипендия маленькая, что говорить, и хорошо бы её повысить. Но мы с вами понимаем, что это зависит от наших финансовых возможностей. Будем стараться какие-то дополнительные деньги, если они у нас появятся, направить и на эти цели. Это первая сторона, позитивная.

А теперь, так сказать, моё собственное ощущение. У меня была повышенная стипендия, я хорошо учился, но, конечно, ни жить, ни реквизит покупать на неё было невозможно. Хотя, наверное, в советские времена с точки зрения стандартов жизни это было чуть больше, чем сейчас. Что я могу сказать? Мы все работали, все деньги зарабатывали – те, кому денег не хватало. Я понимаю, что у вас, может быть, и времени не хватает. Тем не менее такой у меня ответ на этот вопрос.

П.Жаркова (студентка продюсерского факультета, 5 курс): Меня зовут Полина, я студентка пятого курса. На первом курсе я училась платно, но тогда были студенческие займы. Большие банки давали кредиты на обучение. Сейчас такого уже нет. Скажите, пожалуйста, государство может как-то посодействовать? Потому что платить за образование очень тяжело. Когда берёшь в первый раз, тот же Сбербанк даёт под 19%. Не знаю, какую надо иметь зарплату, чтобы дали под 12%. И когда у тебя кредит на 600 тыс. рублей, чтобы два курса оплатить, 19% – это очень много.

Д.Медведев: Да, мне кажется, это даже важнее, чем то, что касается стипендии. Стипендия – это всё-таки как бы подарок, это же не зарплата, а вот то, что касается кредита, для многих студентов имеет ключевое значение. Сейчас действительно не очень хорошо с этим, соглашусь с Вами. У нас в стране учится одномоментно в течение года, по-моему, около 4 миллионов студентов. А эти кредиты за несколько лет (за два или три года) получили всего 8 тысяч человек. Понятно, что значительная часть студентов всё-таки учится бесплатно, на бюджетных формах обучения, но в то же время большáя часть учится и на платной форме. А некоторые – как Вы: сначала за деньги, потом переходят на бюджетную форму. Поэтому очень важно, чтобы у студента, абитуриента была возможность прибегнуть к такому кредитованию. Сейчас у нас готовится проект постановления на эту тему. И даже зарезервированы деньги под эти цели в бюджете, для того чтобы с банками эти расчёты проводить. Чтобы они не отбивались от студентов как от наиболее, так сказать, опасной категории заёмщиков, а всё-таки эти риски могли немножко компенсировать. Соответственно, кредитную ставку, о которой Вы сказали, в том числе по линии Сбербанка и других банков, сделать пониже. Там, по-моему, сейчас 130–150 млн в год, но, если получится, мы эту сумму будем увеличивать.

Поэтому я согласен – нужно обязательно расширять возможности кредитования под обучение в университетах. И конечно, в вашем вузе. Постановление готовится, думаю, что я его очень скоро подпишу.

Вопрос: У меня вопрос, непосредственно связанный с развитием русской национальной культуры. Сейчас, к сожалению, в центральных средствах массовой информации недостаточно освещается деятельность многих культурных центров, творческих фестивалей, связанных с развитием именно народного творчества. А ведь мы знаем, что Россия всегда была сильна традицией. Пока мы знаем свои традиции, ценим, уважаем, нас никто никогда не победит.

Поэтому очень большая просьба о помощи в создании центра, связанного с развитием народного творчества, где бы были задействованы не мэтры народного творчества и искусства, а молодёжь, которая остаётся в большинстве своём без внимания. А молодёжь на самом деле идейная, она готова идти до конца, готова развивать…

Д.Медведев: Ещё и талантливая.

Вопрос: И талантливая, да. Готова развивать культуру и искусство, не уезжать за границу, а оставаться здесь и делать нашу страну ещё лучше.

Д.Медведев: Я думаю, что тут даже комментировать нечего, с этим абсолютно согласен. Надо подумать, каким образом поддержать именно молодёжь, которая готова заниматься популяризацией, развитием отечественного, народного творчества, развивать эти направления.

У нас сейчас вся работа Правительства выстроена по так называемым национальным проектам. Один из них – проект «Культура». Внутри проекта есть различные федеральные проекты. Надо посмотреть, куда эту тему погрузить, и какую-то часть денег выделить именно на поддержку молодёжи.

Г.Заславский: В рамках национального проекта «Культура» есть направление «Творческие люди», в котором ГИТИС принимает участие.

Д.Медведев: Вы же готовите в том числе и вспомогательные профессии.

Г.Заславский: Да-да. Гримёры, суфлёры…

Д.Медведев: На это вообще никогда денег не выделяли.

Это важное направление – «Творческие люди», потому что эти профессии вообще оказались вне государственного внимания. Займемся этим.

Реплика: Проекты есть, и они достойные, но нужно и освещение в средствах массовой информации.

Д.Медведев: Это сложнее, чем выделить деньги. Потому что средства массовой информации живут по своим законам. Вы ведь тоже человек, можно сказать, не чуждый всему этому. Как только к ним с чем-то приходишь, они говорят: это мы можем показать, а это неформатная история, мы показывать не будем, потому что мы на этом денег не заработаем. И в результате показывают то, что показывают. А что показывают – мы знаем. Там далеко не всё высокого качества – скажем аккуратно, чтобы наших коллег-телевизионщиков не обижать. Но будем стараться с ними как-то договариваться.

А.Зюзин (студент факультета музыкального театра, 4-й курс): Мой родной город – Челябинск, и мне выпала честь учиться в ГИТИСе на бюджете. Мой вопрос следующий: существуют ли программы, стимулирующие возвращение специалистов в региональные театры? Передо мной сейчас стоит вопрос трудоустройства, и если я уеду в  Челябинск… Я понимаю, что здесь в Москве осветитель получает больше, чем специалист, работающий в театре там.

Д.Медведев: А Вы всё-таки собираетесь?

Вопрос: Я бы хотел. Существуют ли какие-то стимулирующие программы? Мой дедушка – заслуженный артист России, певец, он в своё время сделал выбор в пользу Челябинска, потому что ему предложили зарплату 400 рублей. А зарплата средняя была 120 рублей. И тут простой выбор. Сложная экологическая ситуация города и такие зарплаты в театре, как сегодня, меня никак не стимулируют.

Д.Медведев: Хорошую зарплату вашему дедушке предложили.  400 рублей после реформы 1961 года это хорошая зарплата, профессорская. Я понимаю. Это тоже очень важная тема. Про экологию я не буду, потому что это другая составляющая, хотя тоже очень важная для Челябинска, это правда. Я скажу вещь, которая не всеми однозначно будет воспринята, но, если говорить о специалистах, а особенно о такой профессии, как актёр или режиссёр, творческих людях, то в значительной степени это, конечно, зависит от позиции самого региона. Это как выбор приоритетов: и для государства на федеральном уровне, для Правительства. Мы какие-то приоритеты выбираем. Иногда абсолютно точно, иногда, наверное, не попадаем, тем не менее выбираем. Так и регионы. Если регион считает для себя важным театр поддерживать… Я просто знаю это, я же со всеми губернаторами общаюсь. Они приходят, например, ко мне, или к моим товарищам по Правительству и говорят: помогите построить (или достроить) театр. Если губернатор настойчивый, он добивается того, что всё это превращается в цифры выделенных средств. А если это не в приоритете, то ничего и не будет. Поэтому ситуация очень разная. Я сейчас не про Челябинск говорю, я в принципе говорю. Но ещё раз хочу подчеркнуть, что из Москвы все эти вопросы не решить. Если регион считает, что у него сильный театр, хочет развивать театральное искусство, он поможет. Это первое.

Второе. Если говорить о том, как закрепить кадры, которые готовятся в Москве, за регионами, здесь механизмы есть. Мы даже изменения в законодательство недавно вносили на эту тему. Я имею в виду так называемый целевой набор. Это в принципе применимо и к театральному искусству, и к театральным специальностям. Но для этого, конечно, нужно изначально, чтобы студент был направлен регионом. В этом случае по действующим сейчас правилам (они в прошлом году были приняты, кстати, сделали, как и раньше было, когда было распределение) окончивший университет, институт специалист, например артист, должен вернуться и отработать три года. А там уже это зависит от того, какие ему условия создадут. Если создадут нормальные условия, он может остаться. Если условия будут похуже или будут какие-то выгодные предложения из других мест нашей страны – он, наверное, уедет. Но такой механизм есть, и этот механизм позволяет регионам направлять на учёбу в Москву, в другие центры людей и потом обратно их забирать. Пока он, правда, не очень активно применяется.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, для профессоров и деканов установлена какая-то планка, ниже которой им не платят ни в столице, ни в регионах. Можно применить этот принцип к работникам государственных театров?

Д.Медведев: Это непростая тема. Конечно, можно этим заняться. Я не знаю, занимались ли в Министерстве культуры выравниванием условий. Это просто реально сложно. Почему? Объясню. Я понимаю, что Вы имеете в виду некий минимальный уровень, правильно? Потому что, естественно, в Москве всегда выше должностные оклады.

Да, мы живём в одной стране, но у нас очень большая дифференциация. Это плохо, я согласен. В зависимости от доходной базы в одном регионе средняя зарплата – одна сумма, в другом – на 20% меньше.

Вопрос: В нашем регионе очень много зарабатывают, но почему-то зарплата в театрах маленькая?

Д.Медведев: Я с этим спорить не буду. Зарплата в театрах действительно небольшая, особенно в провинции. Надо стараться выравнивать эти условия. Хотя я всё-таки завершу тем, с чего начал. Театров всегда счётное количество – давайте по-честному, – а хороших театров вообще не так много. Мне кажется, дело чести руководителя региона, чтобы его театр – неважно, какой он, кстати, федеральный (помочь можно и федеральному), региональный или даже муниципальный, – не бедствовал и там были нормальные условия труда. Ну а что касается Челябинска, Вы сами, наверное, разберётесь.

А.Чаптыков (студент факультета музыкального театра, 4-й курс): В данное время не существует творческой биржи труда. Могло бы государство как-то поспособствовать развитию, может, частной биржи?

Д.Медведев: Вы ощущаете дефицит такого рода инструментов? Почему нужна эта биржа?

А.Чаптыков: Чтобы связать дальнейший творческий путь специалистов с театрами. Потому что я чувствую большую пропасть между продолжением работы в театре и выпуском из института.

Д.Медведев: То, что сейчас называется биржей труда (неважно, какого труда), – мы с вами понимаем, что это такое. Это сайт. Это же не биржа в том классическом понимании, когда люди в очередь выстраиваются, чтобы им какую-то работу предложили. Это сайт, где обобщаются данные обо всех вакансиях, в том числе вакансиях в сфере культуры, в сфере театра. Насколько я понимаю, такой инструмент есть. Если там есть недостатки, Вы просто скажите, что нужно учесть. Но в принципе там сотни, если не тысячи… Мы сейчас говорим про такую специфическую сферу, как театральное искусство, но всё равно там есть и этот раздел. Наверное, просто надо совершенствовать. Потому что, собственно, это и есть биржа труда по большому счёту.

А.Чаптыков: Мне кажется, искусство невозможно через информационные средства как-то увидеть. Нужно здесь и сейчас смотреть артиста.

Д.Медведев: Я не спорю. Но даже если нужно взять бухгалтера, его невозможно взять через интернет. Я не хочу обидеть бухгалтера, тем не менее. Вот человек пишет: у меня такое-то образование, такой-то диплом. Он хочет получать такие-то деньги. Я работодатель, я смотрю на этот сайт. Да, человек вроде симпатичный, хороший, образование хорошее. Но я его так никогда не возьму. Я его позову и проэкзаменую. А что уж говорить о творческих специальностях? Конечно, это индивидуальная история. Но всё-таки то, что есть общая база, куда можно зайти и посмотреть, – это благо. Надо просто, чтобы это лучше было связано с потребностями культуры.

Посмотрите, Владимир Ростиславович (обращаясь к В.Мединскому), насколько там отражена сфера культуры. Но вообще, это инструмент работающий, это точно абсолютно.

Г.Заславский: Может быть, сделать в рамках какого-нибудь государственно-частного партнёрства биржу, касающуюся актёров, режиссёров?

Д.Медведев: Но данные-то всё равно куда-то надо занести. Потому что только Вы знаете, например, кто нужен: директор театра или главный режиссёр театра, художественный руководитель. Это всё равно нужно куда-то отдавать. Конечно, можно по телефону друг другу звонить, но это неправильно.

Г.Заславский: Сегодня стали жёстче давать почётные звания заслуженных, народных артистов, намного жёстче. Может быть, и правильно, потому что посчитали, что с 1991 года до последнего времени званий народных артистов России дали больше, чем за всю историю СССР – званий народных артистов СССР.

А мы не можем давать звания доцента или профессора – учёные звания, если человек не заслуженный и не народный артист.

Д.Медведев: Насколько я знаю, это действительно нашими документами увязано – есть взаимосвязь между почётным званием, должностью и учёным званием в театральном вузе или киновузе. То есть для профессора ты должен быть доктором наук или народным артистом. Для доцента – кандидатом наук или заслуженным артистом. Есть эта проблема. Это, конечно, очень формальное приравнивание. И потом, защита кандидатской и докторской диссертации – при всех издержках и критике – это всё-таки труд. Если же говорить о почётных званиях – это оценка государства, а даже оценка государства всегда субъективна. Скажем честно: кому-то дают, кому-то не дают. Кто-то активнее, кто-то менее активен. За кого-то ходатайствуют, за кого-то нет. Кто-то в любимчиках, а кого-то не очень любят. И это тоже правда. Так мир устроен.

Давайте вот как сделаем. Я просил бы Вас, Ольга Юрьевна (обращаясь к О.Голодец), и Вас, Владимир Ростиславович (обращаясь к В.Мединскому), посмотреть, что можно в порядке исключения сделать для творческих вузов. Потому что этот критерий: обязательно добейся заслуженного или же никогда не станешь доцентом… А тем более народный артист и профессор. Давайте попробуем сделать какой-то реестр исключений, оснований для того, чтобы присвоить за какие-то особые достижения… В конце концов, этот вопрос действительно никак не связан с государственной оценкой. Артист может быть сверхталантливым, но никаких званий не было, нет и не будет. И мы знаем таких артистов.

А.Рулла: В жанре мюзикла я такая не одна. Хотя уже выросло большое количество очень талантливых артистов, которые действительно заслуживают звания, но не могут получить по ряду этих бюрократических причин.

Д.Медведев: Я думаю, не только в мюзикле.

А.Рулла: Но за многих артистов может ходатайствовать театр. А мы сами себе принадлежим, мы коммерческий жанр.

Д.Медведев: Как бы бесхозные получаетесь. Понятно. Я подозреваю, что эта проблема есть не только для театров, не только для киноискусства. Может быть что-то подобное и для художников, для литинститутов…

Е.Казачук (студентка 4 курса факультета музыкального театра): Для оперного певца очень важно продолжать дальнейшее образование, четырёх лет нам мало. И зачастую это возможно благодаря каким-то программам для обучения за границей. К сожалению, поддержки в нашей стране от государства нет. Например, в прошлом году грант на два месяца стажировки в Италии мне оплатило министерство культуры Италии. Возможна ли какая-то система грантов именно от России? Потому что мы возвращаемся сюда.

Д.Медведев: Я абсолютно с Вами согласен, что не очень хорошо, когда грант не наш, хотя главное, что Вы смогли съездить. Но у нас есть грантовая поддержка, и она уже немаленькая, хотя, наверное, и не такая, чтобы все потребности закрыть. Мы её расширяем. И в рамках, кстати, национального проекта мы грантовую поддержку искусства в целом будем расширять. Это единственное, что я могу сказать.

Она есть, но просто кому-то больше повезло, кому-то меньше повезло. Отчасти, конечно, это связано с деятельностью самого института или театра, который должен выходить с такими инициативами. Вы выходили на министерство, ещё куда-то?

Г.Заславский: У нас есть два фонда в ГИТИСе, Вы обращайтесь тоже.

Е.Казачук: Дело в том, что это очень затратная история. И правительство Италии в прошлом году выдало пять стипендий для этого обучения.

Г.Заславский: У нас есть эндаумент благодаря Сбербанку, поможем.

Д.Медведев: Надо соединять источники. Спасибо итальянцам, но у нас есть свои источники. У вас есть эндаумент? Я просто не знал.

Г.Заславский: Он маленький пока что.

Д.Медведев: Тем не менее он есть. Надо его насыщать, наполнять.

Г.Заславский: Сейчас есть даже льготы, поэтому, надеюсь, будет проще.

Е.Кива: Меня зовут Женя, я студент актёрского факультета, третий курс. Я из Казани и живу в общежитии. Нас с первого курса учат, что актёр – не только художник, он ещё и инструмент своего дела. И мы должны себя поддерживать в хорошей форме. Я живу в общежитии. У моих знакомых, друзей из других вузов в общежитиях есть тренажёрный зал, который нам как актёрам необходим. Я так понимаю, что в условиях нашего общежития усовершенствовать этот зал либо невозможно, либо это требует каких-то дополнительных финансов.

Д.Медведев: А почему невозможно? Места мало?

Е.Кива: Само здание уже устаревшее

Д.Медведев: Вам чего там не хватает? Если вы там хотите сделать что-то совсем выдающееся – это одно. А если просто каких-то тренажёров не хватает – это другое.

Е.Кива: Как минимум какого-то обновления. Там, может быть, две беговые дорожки, и не самого нового формата.

Д.Медведев: А место позволяет поставить там дополнительные дорожки?

Е.Кива: Да.

Г.Заславский: Я вчера узнал, сколько у нас иногородних студентов – по отношению к тем, которые живут в общежитии. У нас в общежитии живёт 270 человек максимум.

Д.Медведев: Общежитие в центре?

Г.Заславский: ЦАО, да. Здание 1957 года. Иногородних студентов у нас – 890, то есть почти в четыре раза больше. Много талантливых людей не в Москве живёт. Если бы можно было помочь с новым общежитием, было бы здорово.

Д.Медведев: Насчёт здания – это, конечно, сложная история. Давайте мы так сделаем: если такая потребность есть, всё-таки заведём бюрократическую машину, по-другому это не делается. Пишите письмо министру, я постараюсь поспособствовать, попросим Москву подключиться и так далее.

Г.Заславский: Участок есть.

Д.Медведев: Участок ваш?

Г.Заславский: Да.

Д.Медведев: Хорошо.

(Обращаясь к Е.Кива) Но пока мы это новое здание сделаем, Вы уже, наверное, закончите и станете маститым актёром либо режиссёром.

Что касается тренажёров. Вам какие нужны? Бегать или железо?

Е.Кива: И железо, и бегать.

Д.Медведев: Хорошо, подумаем.

Уважаемые преподаватели, дорогие друзья, студенты, хочу ещё раз вас поздравить с Татьяниным днём, пожелать вам больших учебных и, конечно, творческих успехов. Потому что у вас в прямом смысле учёба от творчества неотделима. Главное, чтобы всё получилось.