Ответы на вопросы журналистов по итогам «Прямой линии»

В.Путин: Добрый день. Пожалуйста.

Вопрос: Телеканал «Дождь». Сегодня говорили про современное независимое телевидение. И так получилось (я как представитель канала не могу Вас об этом не спросить), что сейчас канал оплачивают практически только зрители, потому что после известного Вам опроса, за который канал извинился и который был удалён с сайта канала, посыпалось всё: рекламодатели, кабельные операторы, спутники, начались проверки всевозможных служб, как это бывает, это тоже наша российская, к сожалению, практика. Соответственно, частный бизнес, довольно эффективно до этого работавший, фактически оказался на грани закрытия.

Считаете ли Вы справедливым, когда за ошибку, за которую извиняются и которую исправляют, наступают подобные меры? Как Вам кажется, угрожает ли это частному бизнесу, среднему, малому предпринимательству? Не отнимает ли это у людей инициативу создавать что‑то дальше в технологической сфере, в сфере медиа и так далее? Спасибо.

В.Путин: Что касается частного бизнеса, то думаю, что Вы со мной согласитесь, что любой бизнес: высокотехнологичный, в сфере медиа, в какой‑либо другой сфере – должен действовать в рамках действующего законодательства и пользоваться той нормативной базой, которая есть в стране, а если чего‑то не хватает, то надо её совершенствовать и говорить об этом прямо. Тем более что представители средств массовой информации это могут делать и делают.

Что я, со своей стороны, могу сказать? Если результатом того, что «Дождь» не выходит на экраны, явились какие‑то проверки и избыточное внимание этих всех контролирующих органов, то я, со своей стороны, сделаю всё для того, чтобы избавить вас от такого избыточного внимания.

Что же касается рекламодателей, что касается других людей, от которых зависит материальное благосостояние канала и бизнеса, то это всё‑таки другой вопрос. Этот вопрос нужно обращать к ним. Я уже отвечал сейчас на «Прямой линии» примерно на такие же вопросы. Считаю, что у нас всех должна быть возможность высказываться с любыми точками зрения. Только в этом случае можно принять сбалансированное решение, учитывая весь спектр взглядов на ту или другую проблему.

«Дождь» – достаточно интересный канал с хорошим, молодым коллективом, но, как Вы сами сказали, допустивший определённые ошибки. Прямо скажем, не просто ошибки, а оскорбившие большое количество наших граждан. Но надо вам это признать, вы, собственно говоря, это уже сделали. Посмотрите, как выходить из этой ситуации. Наверное, это тоже возможно. Почему нет?

Вопрос: Владимир Владимирович, в следующем месяце Вы совершите государственный визит в Китай и примете участие в шанхайском саммите Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии. Что Вы ожидаете от предстоящей поездки в Китай?

В.Путин: Во‑первых, я ожидаю встречи с друзьями. У меня сложились не только деловые, но и очень хорошие личные и, я могу с полной уверенностью сказать, дружеские отношения с Председателем Си Цзиньпином. И нам есть о чём поговорить в двустороннем формате, имею в виду двусторонние российско-китайские отношения. Они находятся сегодня на беспрецедентно высоком уровне и по торгово-экономическим связям, по сотрудничеству в высокотехнологичных сферах, по взаимодействию в области обороны и безопасности, по международной проблематике.

Я уже многократно говорил и сейчас только сказал, хочу повторить ещё раз: российско-китайские отношения являются одним из важнейших факторов международной стабильности. У нас очень много вопросов, связанных [с сотрудничеством в рамках Совещания по взаимодействию и] мерам доверия в Азии, это была инициатива Казахстана в своё время. Вы знаете, это очень важный аспект. Особенно сегодня его актуальность повышается в связи с предстоящим выводом международного контингента из Афганистана. Всё это нас касается. Мы находимся как раз в этом регионе. Все эти вопросы будут предметом нашего обсуждения, но не в последнюю очередь и гуманитарные контакты между гражданами, между молодыми людьми наших стран. Есть соответствующие программы по развитию языков, культурных обменов и так далее.

Вопрос: Итальянское агентство новостей. С 1 июля будет наш тур президентства в Брюсселе, я имею в виду Европу [председательство Италии в Совете Европейского союза]. Вы ожидаете каких‑то изменений в отношениях Европы и России?

В.Путин: У нас с Италией не просто добрые отношения. В европейском измерении Италия – один из наших важнейших торгово-экономических партнёров, наш традиционный партнёр в Европе. И, насколько мы себе представляем, в Италии сложился определённый общенациональный консенсус по поводу развития отношений с Россией. У нас тоже. Мы очень дорожим нашими отношениями с Италией. Напомню, что господин Берлускони был инициатором создания в своё время Совета Россия – НАТО, и, к сожалению, сегодня эти отношения заморожены, но, тем не менее, именно он это делал. Надо сказать, что в последнее время и господин Летта очень много внимания уделял развитию отношений, и новый Премьер-министр. Мы видим, что, несмотря на смену правительства, несмотря на внутреннюю политическую борьбу, что, собственно, естественно для любой цивилизованной современной страны, в том числе европейской, всё‑таки отношение к России самое доброе, самое партнёрское. Мы очень рассчитываем, что Италия придаст новый импульс развитию отношений между Россией и всей Европой.

Вопрос: Есть ли среди Ваших коллег-президентов на Западе лидеры стран, с которыми Вы могли бы пойти в разведку?

В.Путин: В разведку? Вы знаете, они занимаются другим видом деятельности, и для того, чтобы получить какую‑то информацию, им не нужно самим ходить в разведку. У них есть разведслужбы.

Но, как правило, это очень порядочные, очень интересные люди, с которыми не просто очень интересно поговорить, пообщаться, но это и очень полезно. Как правило, это очень надёжные партнёры.

Но повторяю то, что только что, недавно было сказано на «Прямой линии»: они обременены определёнными обязательствами, особенно если они являются членами каких‑то военно-политических блоков и вынуждены действовать в рамках внутриблоковой дисциплины. По сути, эти страны добровольно отказались от части своего суверенитета, таков их выбор, так сложилось исторически. Но в личном плане это все порядочные и надёжные люди.

Вопрос: Вы сегодня много говорили про Украину и сказали, что Вам очень не хотелось пользоваться парламентским мандатом на использование силы. Тем не менее многие наблюдатели отмечают, что ситуация на Украине идёт по пути эскалации. Как Вы считаете, может ли ситуация прийти к тому моменту, когда Вам всё‑таки придётся принять это решение? Где та черта, после которой это решение может быть принято?

В.Путин: Вы знаете, мне сейчас даже не хотелось бы об этом говорить, потому что любые слова, неаккуратно брошенные в этой ситуации и в этой сфере, могут негативно повлиять на развитие самого процесса.

Очень надеюсь, что те усилия, которые сегодня предпринимают дипломаты в Женеве, дадут свой результат и позволят нашим украинским коллегам и друзьям на всей территории Украины, где бы они ни проживали, найти консенсус, который обеспечивал бы интересы всех граждан Украины, в том числе, конечно, русскоязычного и русского населения юго-востока страны.

Вопрос: Резиденция Президента в Крыму будет?

В.Путин: У меня там пока не будет никакой резиденции. Правительству я предложил одну из резиденций, там их много, свыше сотни, около двухсот различных резиденций. Они все находятся в плачевном состоянии, такое впечатление, что там за последние 100 лет не ступала нога архитектора или строителя.

Вопрос: Все мы понимаем, что экономический рост замедляется. В Правительстве существуют, насколько нам известно, две точки зрения. Первая – придерживаться бюджетного правила по заветам бывшего и нынешнего министра финансов. И второй путь – ослабить бюджетное правило и выходить из замедления с помощью ослабления правила и тратить больше. Ваша личная позиция: придерживаться бюджетного правила и идти по пути Кудрина или же прислушаться к советам других людей, которые нынче в Правительстве, – тратить больше, сберегать меньше?

В.Путин: Есть определённая логика у сторонников и одной, и другой точки зрения. Те, кто придерживается точки зрения, согласно которой нужно тратить больше, исходят из того, что страна наша стала больше. Это факт. Это не 200, не 300 тысяч человек, это 2 миллиона 200 (или 300) тысяч, это всё‑таки серьёзная величина. Есть расходы на этой территории, в том числе из федерального бюджета, но есть и доходы. Они будут, безусловно. И это, безусловно, надо всё учитывать. Первое.

Второе. У нас есть дополнительные доходы, связанные с колебаниями национальной валюты и связанные с дополнительными нефтегазовыми доходами. Они измеряются примерно в триллион рублей. Это серьёзные деньги, и надо подумать, как ими распорядиться.

Но есть и риски, связанные не только с нашей экономикой и связанные не только с Крымом. Вы хорошо знаете, что после принятия соответствующих решений ФРС США о свёртывании политики финансового смягчения, денежного смягчения, деньги с развивающихся рынков так называемыми инвесторами начали в значительной степени выводиться, и ослабевает курс национальной валюты. Австралийский доллар, по‑моему, «просел» на 11,5 процента, российский рубль – на 12,6 процента, 12,5 где‑то, бразильский реал – на 12,6, ранд Южной Африки – на 13,5 процента, в Турции – на 25 процентов, по моему, боюсь ошибиться, а аргентинское песо – вообще на 34 процента, даже на 36. Это отразилось и на российской экономике. «Просел», как я уже сказал, и российский рубль.

Но вопрос – что делать с этими доходами. С учётом рисков в мировой экономике, не только, повторяю, наших, я бы пока всё‑таки не спешил с изменением бюджетного правила, но это решение, которое находится в компетенции Правительства Российской Федерации. Спасибо.