«Разговор с Дмитрием Медведевым»

Интервью российским телеканалам.

Из стенограммы:

А.Суворова (телеканал «Россия 24», модератор интервью): Добрый день! «Разговор с Дмитрием Медведевым» – это традиционное телеинтервью, которое состоится в 12-й раз. И сегодня глава Правительства ответит на вопросы не пяти, как было раньше, а гораздо большего числа телеканалов.

Напомню, что в октябре Россия перешла на цифровой формат вещания, теперь есть два мультиплекса – первый и второй, и в них входят 20 федеральных телеканалов. Представители каждого из них сегодня здесь зададут вопросы, которые интересуют их аудиторию. Транслируют по традиции сегодняшний разговор телеканалы и радиостанции ВГТРК, а также ОТР, «Мир», «Мир 24» и «Звезда». Также следить за разговором можно в официальных каналах Правительства в социальной сети «ВКонтакте» и на YouTube.

Кроме того, тезисы будут публиковаться в аккаунте Правительства в Twitter. А увидеть всё, что происходит здесь, в студии, и даже за её кулисами, можно в Instagram. Также трансляция разговора будет и на «Яндекс.Эфир».

Что же, всё готово к началу. Итак, Председатель Правительства Российской Федерации Дмитрий Анатольевич Медведев.

Д.Медведев: Добрый день!

А.Суворова: Дмитрий Анатольевич, первый вопрос по традиции будет об итогах года. Как Вы оцениваете 2019-й для российской экономики? Чего удалось достичь? Может быть, каким-то отраслям ещё нужно подтянуться до нужного уровня? Может быть, какие-то дополнительные задачи ставятся сегодня перед Правительством?

Участники интервью

Список участников интервью Председателя Правительства Российской Федерации Дмитрия Медведева российским телеканалам

Д.Медведев: Итоги года всегда не очень просто выразить в нескольких десятках предложений. Но я попробую.

Эти итоги всегда сопровождаются цифрами. Может быть, это несколько скучно, но всё-таки я эти цифры назову, поскольку они характеризуют общую ситуацию.

В целом наша экономика, социальная сфера этот год прожила абсолютно нормально, стабильно. И это самое главное – с учётом того, что мы помним разные годы и разные проблемы, которые так или иначе возникали.

В этом году наша экономика развивалась, но, наверное, не такими значительными темпами, как мы бы все хотели. Максимальный рост, который мы ожидаем, может быть от 1,3 до 1,5% валового внутреннего продукта.

В принципе мы ожидали, что начало работы над национальными проектами будет сопровождаться определённым разогревом. И мы надеемся, что в результате мер, которые мы приняли, и целого ряда новых мер мы выйдем на устойчивые и более высокие темпы роста.

Напомню, что по известному указу Президента и в соответствии с национальными целями мы должны расти так, как растёт мировая экономика, – в районе 3% в год. И это вполне достижимо.

Другие цифры. Они в общем и целом вполне благоприятные, можно даже сказать, хорошие для нашей экономики, а стало быть, для всех, кто живёт в нашей стране.

Например, цифры инфляции. Инфляция в этом году будет в пределах 3,8%. Это самая низкая инфляция за всю историю Российской Федерации с момента образования нашей страны. Но это же не просто цифра – 3,8, это на самом деле означает, что цены меняются в этих границах, что кредитные ставки, которые используют банки, должны учитывать реальную инфляцию и, естественно, формирующуюся с учётом этой инфляции ключевую ставку Центрального банка – она будет ниже.

Ипотека. Ещё более важный для людей инструмент, возможность решить жилищную проблему. Естественно, она тоже связана с инфляцией и ключевой ставкой, поэтому эта цифра нас не может не радовать.

Если говорить о других цифрах, то, конечно, хорошей является цифра по безработице. Безработица в нашей стране в последнее время была низкой, около 5%, а в этом году будет ещё ниже, где-то 4,6–4,7% экономически активного населения, и эта цифра рассчитана по методике Международной организации труда.

Опять же всё познаётся в сравнении, достаточно посмотреть на ведущие, крупнейшие экономики, чтобы понять, какие цифры по безработице там: в среднем 8–10%. А это, извините, миллионы людей. Так что в этом смысле тоже цифры вполне благоприятные.

Ещё одна составляющая, которая очень важна для экономического развития страны, это бюджет. Бюджет, как известно, может быть дефицитным, когда его расходы превышают доходы, и это нехорошо. Может быть профицитным, когда доходов больше, чем расходов. Сейчас у нас бюджет профицитный, и мы исходим из того, что этот профицит будет около 1,8% ВВП. Это тоже очень приличный запас прочности, который позволяет нам с уверенностью смотреть в будущее. Но подчёркиваю: значительная часть работы впереди. Это был год старта национальных проектов, начало выполнения национальных целей развития. Что-то получилось лучше, что-то, скажем прямо, получилось хуже, потому что в целом ряде случаев раскрутка осуществлялась медленнее, чем мы рассчитывали. Нужно всё проанализировать и эти ошибки учесть в работе следующего года. Это также будет связано с политикой Центрального банка, решениями, которые они будут принимать, чтобы немного постараться нашу экономику подразогреть и вывести на устойчивые темпы роста. Поэтому я с полным основанием могу сказать, что развитие нашей страны в 2019 году было вполне успешным.

Е.Винник (телеканал «Первый канал»): Дмитрий Анатольевич, предлагаю продолжить тему экономики. Несмотря на то что, по данным Росстата, только за первое полугодие 2019-го зарплаты россиян выросли на 7% (в среднем приводится такой показатель, где-то больше, где-то меньше, но 7% – это средний показатель), реальные доходы россиян снижаются. Как считает Росстат, продолжают снижаться доходы по двум причинам: первая – это рост цен повсеместно по России, вторая – обязательные ежемесячные выплаты, прежде всего это, конечно, проценты по кредитам. Когда и как, по Вашему мнению, удастся переломить эту ситуацию?

Д.Медведев: Давайте порассуждаем на эту тему. Во-первых, это действительно важнейшая тема, поскольку цифры, которые я называл вначале, сами по себе важны, но важнее всего реальное благосостояние людей, реальные доходы или, как говорят экономисты, реальные располагаемые доходы. В последние годы эти доходы снижались в силу целого ряда причин. За истекшие девять месяцев этот тренд изменился, доходы начали расти. Вполне вероятно, что по итогам года мы будем иметь не минус, а плюс, но плюс очень незначительный, может быть, 0,2–0,3%. Но дело даже не в этом. Важнее всего самочувствие людей и их ощущения. Если они понимают, что их доходы стабильны или – ещё лучше – растут, то это хорошо. Если они считают, что всё-таки их материальное благополучие ухудшается, то это очень плохо, это тревожный сигнал для государства, Правительства. С этим необходимо что-то делать.

Мы все эти процессы видим. Росстат в принципе справедливо сказал, что тут есть разные составляющие. Это и налоговая нагрузка, которая в этом году несколько увеличилась в силу известных причин, и также нагрузка, которая связана с кредитами, поскольку людям, взявшим кредит, потребительский кредит или жилищный кредит, ипотеку, нужно за него расплачиваться. Это, естественно, снижает их доходную базу. Понятно, что эти кредиты люди берут по собственной воле. Это не какие-то навязанные инструменты, но тем не менее мы должны и это учитывать.

Что делать? Очевидно, что в такой ситуации необходимо наиболее уязвимым категориям помогать. Кто это? Это прежде всего многодетные семьи, где не хватает денег на семейный бюджет, на то, чтобы поддерживать детей, покупать им продукты, вещи и так далее. Это люди, у которых невысокая трудоспособность: люди пожилого возраста или имеющие инвалидность. Именно по этим целевым категориям мы и работаем. Именно поэтому был принят целый ряд очень важных решений, направленных на то, чтобы поддержать прежде всего тех, кто в этом нуждается.

Какой смысл тонким слоем размазывать всякого рода выплаты, особенно тем людям, которым они особо-то и не нужны? А с другой стороны, те, кому они реально нужны, их не получали. Поэтому мы изменили подход по льготам, по выплатам, по поддержке на адресный и выделили эти категории.

Приведу один пример. Довольно часто в прежние годы и наши коллеги в Государственной Думе, и просто обычные люди обращались ко мне, писали о том, что пособие, которое платится в связи с рождением ребёнка, мизерное, оно никакого смысла не имеет – 50 рублей. Это что – ничего. И расчёт нуждаемости тоже был другим. Сейчас мы подняли эту цифру, связанную с расчётом нуждаемости на одного ребёнка в регионе – это сейчас два МРОТа, – и привязали к этому новое пособие, которое уже будет не 50 рублей, а 10 тыс. рублей. Это всё-таки то, что позволяет людям, у которых есть дети, поддержать их в такой довольно сложной ситуации.

Ряд решений был принят в отношении инвалидов, в отношении пожилых лиц. Я уж не говорю о том, что, естественно, мы провели индексацию пенсий в полном объёме и даже с некоторым упреждением, так, чтобы эта индексация была вовремя и чтобы она покрывала инфляцию.

Работа по реальным располагаемым доходам, по тем деньгам, которые люди реально получают на руки, конечно, будет продолжена. Мы постараемся сделать так, чтобы такая поддержка доходила до наиболее уязвимых слоёв населения.

А.Евстигнеев (телеканал «Россия 1»): Дмитрий Анатольевич, хотелось бы эту тему роста благосостояния продолжить. Вы с Еленой её уже затронули. Вы сами рост благосостояния объявляли одним из приоритетных направлений работы Правительства. Много раз говорили о том, что нужно работать над тем, чтобы количество бедных у нас сокращалось. Совершенно очевидно, что для этого нужен экономический рост. И Вы сейчас привели цифры – 1,3 и 1,5, по-моему, ожидается в этом году?

Д.Медведев: Но это максимум, что называется, на что мы ориентируемся.

А.Евстигнеев: То есть хотелось бы, конечно же, больше. И у Правительства, насколько мы понимаем, есть программа, разработан план по ускорению экономического роста. Какие конкретные механизмы там есть, чтобы это работало не только в качестве плана, а в реальной жизни?

Д.Медведев: Спасибо за этот вопрос. Действительно, рост есть, но он не такой, как нам нужен. Это понимают все. Об этом говорил Президент, об этом, естественно, мы говорили на Правительстве. Поэтому нужно немножко этот рост подтолкнуть. Как? Я провёл целый ряд на эту тему мероприятий, посоветовался и с коллегами по Правительству, естественно, и с экспертами, с бизнесом, и мы определили ряд направлений, которые вошли в специальное поручение, подписанное мной, именно по ускорению роста.

Первое. Конечно, важно снизить административные барьеры. Это у нас такая притча во языцех, и мы всегда, когда подводим итоги года, о них говорим. Но, скажем по-честному, их столько насоздавали за все годы жизни нашего государства. Начали создавать ещё почти 100 лет назад, и мы сейчас с этим всем разбираемся. Я имею в виду так называемую административную реформу и так называемую регуляторную гильотину, которая придумана для того, чтобы отсечь нормативные акты, которые уже не работают, но висят дамокловым мечом, давят на бизнес и в конечном счёте на каждого человека. Но при этом не совершить ошибок. Я об этом недавно говорил, ещё раз хочу повторить. И, конечно, ни в коем случае не тронуть льготы, преимущества, которые вводились ещё, например, в советский период актами Совнаркома Союза ССР или РСФСР. Такие акты, естественно, сохранятся до тех пор, пока мы их не ретранслируем в современные акты. Но тем не менее эта работа очень важна. Это первое направление.

Второе – это деловой климат. У нас тоже принято говорить, что деловой климат вроде как и лучше стал, но, мягко говоря, не идеальный. Указывают причины: это и законодательство, которое нужно совершенствовать, и иногда избыточная активность правоохранительных органов, и целый ряд других проблем. Здесь тоже мы наметили целый ряд шагов, включая совершенствование законодательства ‒ и законодательства в сфере гражданского права, административного права и уголовного права.

Совсем недавно мы с коллегами обсудили такой важный закон, как закон об инвестиционной деятельности, который позволит совершенно по-новому регулировать инвестиционные проекты, что очень важно для того, чтобы их было больше. А чем их больше, тем, естественно, быстрее развитие.

Экономисты посчитали: если увеличить инвестиции, например, в дороги, в магистрали на 10%, то это само по себе создаёт мультипликативный эффект, как принято говорить, и рост ВВП на 0,6%. А это уже очень значительная цифра, потому что для роста ВВП даже десятая доля процента – это очень значимо. Потому что ВВП – это всё наше национальное богатство.

Поэтому этот закон, закон о так называемых специальных инвестиционных контрактах, новая версия, который позволит активнее использовать этот инструмент, давать преимущество компаниям, которые вкладываются в нашу экономику и которые приносят позитивные вещи, связанные с новыми технологиями, созданием новых продуктов, новых лекарств и так далее, ‒ это тоже очень важно с точки зрения делового климата. Это второе направление работы.

И безусловно, мы также должны смотреть за рынком труда, чтобы на этом рынке появлялись новые профессии, новые специальности, которые в настоящий момент важны для нашей экономики.

Мы понимаем, что рынок труда меняется. Он не является абсолютно статичным. Какие-то профессии, которые нам казались ещё совсем недавно фундаментальными, потихонечку теряют актуальность. Это жизнь, и нам к этому нужно готовиться – так, чтобы и экономика не пострадала, и, самое главное, чтобы люди не пострадали.

И наконец, последнее, что я хотел бы упомянуть по этому поводу. Мы в целом приняли решение – непростое, оно далось нам в результате дискуссий – о том, чтобы в известной степени, как принято говорить, распечатать кубышку, то есть открыть возможности, связанные с Фондом национального благосостояния России. Это особый инструмент, это наш неприкосновенный запас на тот случай, если в мировой экономике случится кризис, а это уже было в последнее десятилетие. И кстати, такие фонды, эти резервы нам помогли просто выжить в этих условиях без каких-то сверхдраматических последствий. Поэтому мы, для того чтобы экономика развивалась быстрее, приняли такое решение.

По всей вероятности, в ближайшие несколько лет мы направим из ФНБ сумму (здесь пока я говорю осторожно), приблизительно равную 1 трлн рублей. Это очень большие деньги. И эти деньги будут использоваться для инвестиционных проектов, для развития экономики. Причём не просто взяли государственные деньги, куда-то поместили и сидим ждём, когда всё будет хорошо. Нет. Эти деньги должны использоваться так: на 20 копеек или 20 рублей (как угодно можно считать) государственных денег – 80 рублей, то есть 80%, должно быть привлечённых инвестиций. Тогда эти проекты заработают. И в то же время у них будет твёрдая основа в виде государственного финансирования. Надеюсь, что этот инструмент тоже принесёт пользу.

Е.Спиридонова (телеканал НТВ): Дмитрий Анатольевич, я продолжу тему больших денег, вливаемых в экономику, но в разрезе уже национальных проектов. На них хочется подробнее остановиться.

Вы уже отметили, что этот год – год старта национальных проектов. Они призваны стимулировать российскую экономику и, по сути, являются основой развития на ближайшие годы. Беспрецедентный объём инвестиций – почти 26 трлн рублей. Но с началом реализации этих национальных проектов возникла одна сложность. Вроде есть план развития, есть деньги, но деньги эти как-то очень плохо тратятся. По данным Счётной палаты, уровень исполнения расходов по национальным проектам оказался даже ниже уровня исполнения расходов федерального бюджета. С чем связана эта проблема? Почему так происходит? И не станет ли она препятствием в достижении заявленных целей, в частности в стимулировании экономики, цели вхождения нашей экономики в пятёрку крупнейших в мире к 2024 году?

Д.Медведев: Вы знаете, неудивительно, что эти деньги тратятся медленнее, чем это предполагалось, именно потому, что это первый год работы. Более того, я Вам сейчас скажу такую вещь: у нас нет цели взять и сразу всё бухнуть куда-то и потратить. Недавно, кстати, об этом на одном из форумов и Президент нашей страны говорил. Потому что тратить – это дело хорошее, но тратить надо с умом. Я помню периоды, когда, например, у нас не было регламентации так называемых авансов. Что такое авансы? Авансы – это предварительный платёж, который получает, допустим, та или иная компания, подрядчик, поставщик, для того чтобы исполнить своё обязательство, или государственный орган, который потом это распределяет среди этих поставщиков, подрядчиков. И вот мы переводили в авансы 100%. Как это выглядело дальше? Кассовое исполнение (то, о чём Вы спрашиваете) бюджета национального проекта или чего-то другого – 100%. Деньги были на счёте и перешли на другой счёт, касса исполнена, по бухгалтерии всё хорошо. А в реальности ничего не происходит, эти деньги болтаются на счёте того, кто получил, ещё и нерациональным образом используются зачастую, просто отвлечены из экономики. Поэтому мы стали к этому относиться осторожнее и, естественно, в авансы всё не помещаем.

Это такие объективные вещи, есть и субъективные. Что скрывать, не все оказались готовы к тому, чтобы быстро эти деньги разверстать. И федеральные структуры мне пришлось довольно активно подгонять, потому что деньги очень большие, и федеральные структуры опасались их сначала выпустить из рук, где-то нормативного регулирования не хватало. А потом уже и в регионах – в ряде случаев наши коллеги, которые работают в регионах, они просто не принимали нормативные базы на эту тему, и деньги могли поступить, а расходоваться не могли, потому что не было порядка их использования.

В общем, всё это, конечно, в целом неправильно, из этого нужно извлечь абсолютно чёткие уроки и в следующем году расходовать всё стабильно, в определённых пропорциях, так, как это и положено. Я на это расчитываю. И недавно в очередной раз обратил внимание коллег по Правительству, по федеральным исполнительным структурам, что они должны подготовить и выпустить или внести в Правительство, то есть мне на подпись, все эти решения до 31 декабря текущего года, с тем чтобы 1 января всё можно было уже соответствующим образом использовать.

То же самое, естественно, мы требуем от регионов, потому что вся работа, конечно, идёт там – по расходованию денег, все национальные проекты там. И это масштабнейшая работа, мы никогда ничего подобного, во всяком случае в постсоветский период, не видели и не делали. И денег столько не было. Я не вполне доволен, как всё это происходило. И в то же время считаю, что здесь лучше чуть-чуть что-то недоделать, чтобы эти деньги всё-таки расходовались эффективно. В следующем году постараемся этого не допустить.

А.Кареевский (телеканал «Россия 24»): Я ещё раз хотел бы про инвестиции Вас спросить. На прошлом заседании Консультативного совета по иностранным инвестициям Вы сказали, что есть большой интерес у иностранных инвесторов, несмотря на санкции и так далее. Но здесь случилась история с «Яндексом». Законопроект о значимых интернет-ресурсах отправил акции «Яндекса» в пике, они рухнули в моменте на 25%. Сейчас ситуация вроде бы разрешилась. Правда, компанию лихорадило всё это время, до того, как она разрешилась. Показали даже новый максимум в моменте эти бумаги. Тем не менее осадок остался. Это история разовая, исключительная или возможно повторение?

Д.Медведев: Я просто отвечу: разовая. «Яндекс» у нас один. И речь шла всё-таки об особой ситуации, связанной с принятием закона, который ещё находится в стадии подготовки. Был один законопроект, который обсуждался и на площадке Государственной Думы (это лихорадило немного рынок), и в Правительстве. Я специально лично собирал совещание, чтобы сделать сбалансированный законопроект, который позволит и государственные интересы учесть, ибо такие компании (по сути, инфраструктурные, но в виртуальном мире), как «Яндекс», – штучные и очень важные. Мы очень ценим то, чем они занимаются. Но всё-таки здесь регулирование должно быть, поскольку наши друзья – и настоящие, и в кавычках, что называется, – такое регулирование имеют. И нам оно необходимо. Но оно не должно быть дурным. Когда сумели договориться о нормальном, сбалансированном регулировании, которое не является жёстким, но в то же время оставляет государству возможность влиять на ситуацию, ситуация успокоилась. Я думаю, что это совершенно нормальный выход из этого положения.

Вы упомянули КСИИ. Это немного другая история. Это традиционная экономика. Там у нас больше 50 участников, они все молодцы, они долго работают на нашем рынке, 25 лет многие работают. У них очень большой объём инвестиций. Они остаются в нашей экономике, несмотря на санкции, запреты, угрозы, которым периодически подвергаются компании в других странах. Они работают. В этот совет входят компании, суммарная капитализация которых около 2 трлн долларов. Это очень значительная часть мирового ВВП. Они работают, инвестируют. Я каждый год с ними встречаюсь. С рынка нашего уходить не собираются. Хотя проблем в мировой экономике очень много. Торговые войны, которые ведутся между Соединёнными Штатами Америки, Китайской Народной Республикой, Европейским союзом, который тоже эти торговые стычки затрагивают. Различного рода санкции, которые ввели против нашей экономики, наши ответные меры. Иными словами, ситуация в мировой экономике, мировой торговле далека от стабильной. Тем важнее такого рода инвестиции.

А.Суворова: Давайте перейдём к представителям второго мультиплекса. Я напомню, что в него входят 10 телеканалов. А то всё экономика, экономика. Я думаю, сейчас будут другие темы затронуты. 10 телеканалов, и в том числе телеканал «Пятница». Это развлекательный канал, он уже в эфире шесть лет, и главная фишка этого канала – это реалити-шоу, причём многие из них созданы по уникальным форматам.

А.Ивлеева (телеканал «Пятница»): Продолжая тему интернета, хотелось бы спросить: в связи с принятием закона о суверенном интернете планируется ли в нашей стране закрытие такой площадки, как YouTube, и если да, то когда? И что делать производителям контента, чей доход напрямую зависит от этой площадки? Меня этот вопрос особенно остро интересует.

Д.Медведев: Понимаю Вас. Но я думаю, Вы также поймёте, что́ я скажу. Никто ничего закрывать не собирается, и YouTube как был, так и останется, и те, кто зарабатывает на YouTube, смогут зарабатывать. Хотя это зависит не от нас, а от политики самого YouTube. Вы знаете, она тоже меняется, они её делают более строгой и в части авторских прав, и в части коммерческого соглашения, и целого ряда других аспектов, которые связаны с коммерциализацией интернет-среды.

Тот закон, о котором Вы говорите, закон, который иногда называют законом о суверенном интернете, действительно направлен не на то, чтобы что-то запретить. Во-первых, запреты неэффективны, и их достаточно легко в интернете обходят. А во-вторых, цель законопроекта совершенно в другом – в том, чтобы нас не отре́зали как раз от мировой сети, если кому-то в голову это придёт. Обычно в этом случае говорят: «Ну а кто нас там собирается отреза́ть?» Это, как было сказано в одном советском кинофильме, обывательские разговорчики, потому что на самом деле отре́зать могут от чего угодно. Когда у нас осложнились отношения, например с американцами, абсолютно всерьёз – мы это знаем, об этом были публикации – обсуждался вопрос о том, чтобы отре́зать нас от системы верификации платежей. Это вообще-то, что называется, удар под дых, это, по сути, объявление войны. Но тем не менее это обсуждалось. Почему тогда не завернуть вот этот кран, связанный с интернетом, тем более мы знаем с вами, что регистрация доменных имён, целый ряд других функций в силу того, как интернет развивался, осуществляются в Соединённых Штатах Америки. У нас нет уверенности, что в какой-то момент, для того чтобы сделать нам «приятное», нас от чего-то не отключат. Тем более что мы стоим на пороге не обычного интернета, который связан с бытовыми потребностями, но и интернета вещей. А интернет вещей – это технологические процессы. Это вообще опасная штука. Если кто-то кого-то отрезал, то, по сути, можно остановить всё что угодно. Станцию, допустим, энергетическую или ещё что-нибудь, полёты самолётов. Всё что угодно можно себе представить. Поэтому этот законопроект ни на чём таком, уверен, не скажется, но всё-таки позволит нам наши интересы защитить. Что касается производителей контента, то, мне кажется, их благополучие зависит от самих производителей контента, от того, насколько они сами по себе успешны. Если это интересно ‒ будут смотреть, и это можно монетизировать. Не будет интересно ‒ не будут смотреть.

П.Кастрицкая (телеканал ТВЦ): Дмитрий Анатольевич, Вы затронули уже эту тему. Действительно, в настоящее время мы наблюдаем изменение механизмов международных отношений – это санкции, торговые войны. Отношения с США – без комментариев. Со странами Евросоюза произошла разбивка на двусторонние треки, и можно сказать, что развитие у нас идёт только на восточном направлении, в частности с Китаем.

Каков Ваш прогноз дальнейшего развития ситуации в мире и где Вы видите место нашей страны в нём?

Д.Медведев: Вообще, я оптимист. Всё будет хорошо в исторической перспективе, а сейчас будет сложно. Человечество бы вообще исчезло, если бы в конечном счёте не было в исторической перспективе всё хорошо.

Я думаю, что и торговые войны закончатся, и всякого рода ограничения будут сняты. Но нам нужно жить сейчас. Вы правильно сказали, с Европейским союзом, не говоря уже о Соединённых Штатах Америки, у нас не лучший период. Я недавно встречался с рядом моих коллег из Европейского союза и говорю: «Смотрите, что вы делаете. Ладно, вы ввели санкции, сами же от них страдаете, потеряли от этого около 100 млрд евро, по некоторым подсчётам даже 200. И мы, конечно, потеряли что-то. Кому от этого лучше? Вы сказали, что мы с вами дружить не будем и общаться не будем…» Но это на уровне Европейской комиссии, а в двустороннем порядке можно.

Это довольно странная история, особенно с учётом того, что в Европейском союзе решения принимаются в ряде случаев в Брюсселе, это коллегиальные решения, рассчитанные на все страны Евросоюза.

Поэтому политика близорукая, но, уверен, она всё равно рано или поздно закончится общим примирением.

Про торговые войны я уже сказал. Но мы готовы наши отношения с европейскими странами выстраивать и на двустороннем треке. Ничего уж такого сверхсложного в этом нет.

Единственное, я напомню, что, когда всё это началось с известной ситуации в 2014 году, наш торговый оборот с Евросоюзом был очень значительным – 417 млрд долларов, а потом грохнулся где-то до 250. Кому от этого стало лучше? Я им всё время говорю: «Вот смотрите, эти деньги уже просто не вернуть. Это рабочие места, это заработки бизнеса, а значит, заработки людей, которые у вас работают». Кому от этого стало хорошо? Американцам, кстати, от этого ни холодно, ни жарко, потому что у них как было приблизительно 25 млрд долларов торгового оборота с нами, так и осталось. Они ничего не потеряли. Оборот не очень большой с учётом масштабов и американской экономики, и российской экономики, но они почти ничего не потеряли. А европейцы сдулись вдвое.

В то же время наш торговый оборот с Китайской Народной Республикой вырос очень существенно. Помню, как в начале 2000-х годов я был на переговорах, тогда это происходило в Шанхае. Был визит Владимира Владимировича Путина туда, и мы обсуждали цель: 10 млрд долларов торгового оборота. Это казалось очень серьёзно. А сейчас у нас с китайцами больше 100, а целью является 200. Мы этим вполне довольны. Хотя мы исходим из того, что торговые отношения должны быть многовекторными и что чем больше стран с нами в торговых отношениях состоит, тем лучше. Поэтому думаю, что всё-таки нужно набраться мужества, признать некоторые ошибки и выйти уже в плоскость нормальных отношений, нормализации этих отношений.

Сейчас в Европейском союзе, в Европейской комиссии новая команда. Она пока не обременена всякими разными прежними решениями, во всяком случае с точки зрения личной ответственности за них. У них есть шансы это поправить, если они того захотят. Как мы неоднократно говорили, не мы эту войнушку начали и не нам её завершать. Они сами должны объявить перемирие, тогда всё можно вернуть в нормальное русло.

А.Суворова: Ну что же, мы продолжаем. Познакомлю Вас с ещё одним телеканалом. Это межгосударственная телерадиостанция «Мир». Она была создана в 1992 году, для того чтобы сохранить единое информационное пространство среди стран, входящих в СНГ. Сегодня это, по сути, международная компания со штаб-квартирой в Москве, и есть девять филиалов в разных странах. Элина Дашкуева, Вам слово.

Э.Дашкуева (телерадиостанция «Мир»): Спасибо большое. Дмитрий Анатольевич, давайте теперь обсудим отношения с нашими ближайшими соседями. Буквально через несколько дней мы будем отмечать 20 лет Союзного государства. Как проходит процесс интеграции с Белоруссией? И ещё, Дмитрий Анатольевич, есть ли новости по российско-украинским переговорам по газу? И кстати, Вы ни разу не рассказывали о своём отношении к Владимиру Зеленскому. Каковы Ваши ожидания от нынешнего Президента Украины?

Д.Медведев: Спасибо. Сначала про Белоруссию.

Завтра я встречусь с Премьер-министром Республики Беларусь. Будем обсуждать состояние интеграции. А в субботу приедет Президент Республики Беларусь Александр Григорьевич Лукашенко, будет общаться с Президентом нашей страны, и Правительство тоже будет в этом принимать участие.

Я вернусь на 20 лет назад. Вы сами об этом упомянули. 1999 год, я тогда только пришёл на государственную службу, вернулся. Так получилось, что я работал в Аппарате Правительства, и мне принесли этот договор – посмотреть, чтобы он соответствовал нашему законодательству и так далее. За 20 лет очень много чего случилось. Сам по себе договор неплохой, это добротная нормативная база для развития отношений ещё на годы вперёд. Но всё изменилось: мы изменились, Белоруссия изменилась, и нам нужно посмотреть, что работает, а что не работает, что выдержало проверку временем, а что не выдержало.

В то же время у нас есть Союзное государство, это большая ценность. Мы часто друг с другом и спорим, и обиды какие-то высказываем, особенно в эмоциональном порыве это происходит. Но объективно уровень интеграции между нашими странами очень высокий. Я называл сейчас цифры, связанные с торговым оборотом, допустим, с Америкой. Вот Америка – экономика номер 1. Или номер 2, не знаю, как лучше сказать...

А.Суворова: Одна из первых.

Д.Медведев: Будем считать, что номер 2. У нас с Америкой 25 млрд торгового оборота. И было, кстати, до санкций всяких – 27 и так далее. А с Белоруссией – 35! Беларусь – небольшая относительно страна. Эта цифра показывает, насколько мы интегрированы. Нам нужно этим дорожить. Нам нужно сделать всё, чтобы эта интеграция сохранилась.

Есть сложные темы, связанные с энергоносителями, с ценами… Действительно, каждая страна хочет добиться определённых льгот и преимуществ для себя. Но я уверен, что развязки здесь можно найти и на уровне Правительства, и на президентском уровне, если это потребуется.

Но мы должны видеть свет в конце тоннеля – куда мы с этой интеграцией идём. Нам всё время говорят: ребята, мы суверенитетом не собираемся поступаться. Так и не надо ничем поступаться, с одной стороны. С другой стороны, любая интеграция, напомню простую юридическую истину, – это частичное уменьшение суверенитета. Мы тоже свой суверенитет частично уменьшили, когда объединились в Евразийский союз. Отдали часть своих полномочий на наднациональный уровень. Поэтому любая интеграция – это уменьшение суверенитета. Это же произошло и в Европейском союзе, потому что значительная часть вопросов решается в Брюсселе, а не в одной из европейских столиц.

Здесь не нужно бояться этого. Здесь нужно просто принять мужественные решения, которые позволят заложить прочный фундамент под экономическое развитие, под социальное развитие наших стран на долгие годы вперёд.

Но ведь всем же понятно: какой рынок для белорусских товаров – европейский рынок? Кто там ждёт эти товары? Да никто не ждёт. Конечно, российский рынок. И этим надо дорожить. И мы, конечно, тоже дорожим белорусским рынком.

Теперь перейду к Украине. Это другая история, гораздо более печальная и сложная. Не буду сейчас давать длинный анализ того, что там произошло, он известен, он неоднократно давался всеми нами. Но если Вы спрашиваете меня об отношении к действующему Президенту, наверное, сейчас нет смысла какие-то характеристики давать, поскольку это человек, который избран народом Украины, обладает, в общем, весьма высокой поддержкой со стороны украинского народа. Самое главное, и я об этом сказал сразу же после его избрания, чтобы у него хватило силы духа, мужества противостоять целому ряду деструктивных тенденций, которые на Украине сформировались в политическом истеблишменте, в отдельных слоях и кругах. Иными словами, противостоять оголтелому национализму и желанию всё перевернуть с ног на голову во взаимоотношениях с Российской Федерацией.

Что я имею в виду? Очевидно, что нынешний Президент хочет договориться по ключевым вопросам развития своей страны. И с нашей страной в том числе. Чтобы мир был, чтобы как-то всё-таки возобновились на более высоком уровне торгово-экономические отношения. Но вопрос в том, получится ли у него. Уже целый ряд политических сил, ведущие политические силы сказали: всё – идём на Майдан! Встанем и будем кричать: ни пяди нашей земли, ни в коем случае не принимать решений вопреки украинским интересам и так далее. Вроде бы понятные слова. В то же время очевидно, что это удавка, которую пытаются на него накинуть, чтобы он не посмел вообще выйти за те границы, которые ранее были очерчены его предшественником. А вот его предшественник – он точно никакого мира не хотел. Он был представителем «партии войны», и чем дольше эта война на территории Украины продолжалась бы, тем для него лучше. Это позволило бы ему находиться у власти, на что, собственно, он и рассчитывал, по всей вероятности. В эту же историю пытаются затянуть и Зеленского. Всё зависит от него. У него высокий уровень поддержки населения, и он должен понимать свою ответственность перед Украиной, перед украинским народом. А что этот народ для нас не посторонний, все и так отлично знают.

А.Суворова: Дмитрий Анатольевич, следующий телеканал – «Спас», первый общественный православный канал. Был создан в 2005 году. Давайте узнаем, что же интересует эту аудиторию.

А.Яковлев (телеканал «Спас»): Не о политике. Завершилась масштабная реконструкция Ново-Иерусалимского монастыря некоторое время назад. Вы лично внесли серьёзный вклад в это. Планируются ли подобные проекты? И какой храм, какая церковь на карте нашей страны Вам лично особо дороги?

Д.Медведев: Это точно вопрос не о политике, он хороший и добрый. Хотя и о политике могут быть добрые вопросы. Вопрос в том, как их задать. Действительно, это хорошая страница в истории нашей страны – восстановление Ново-Иерусалимского монастыря. Я рад, что мне удалось принять в этом участие. Всё это начиналось более 10 лет назад. Я тогда встретился с Патриархом Алексием II, спросил, какой из памятников требует наиболее масштабной и немедленной реставрации. Он сказал: конечно, Ново-Иерусалимский ставропигиальный монастырь. Когда я там появился, было просто страшно смотреть. Это уникальный памятник, у которого фантастическая история. Как известно, Патриарх Никон посылал специальных представителей в Иерусалим, чтобы они срисовали чертёж храма Гроба Господня. Удалось такой памятник создать. К сожалению, он был разрушен в годы Великой Отечественной войны, и последующие реставрации были неидеальны. Сейчас он восстановлен во всей своей красе. Для этого, по сути, государство объединило свои усилия с обычными людьми, что особенно ценно. Государство не могло не дать туда деньги, поскольку речь шла о восстановлении крупнейшего памятника XVII века. Наша страна всегда в дереве была, дерево плохо стоит и часто горит. Поэтому у нас не так много осталось памятников, если сравнивать с Европой, где всё красиво, все эти каменные дома стоят тысячу лет. Тем ценнее для нас этот памятник. Но в то же время большое количество представителей бизнеса, обычных людей откликнулись и тоже внесли свою лепту. Это очень хорошо, я считаю, что это объединяющий проект.

Есть ещё один проект, в котором мы в попечительском совете вместе со Святейшим Патриархом принимаем участие. Это Соловки. Тоже уникальное место для нашей страны – и мемориальное, и религиозное. Восстановить его – тоже наша задача. Всё усложняется тем, что помимо монастыря там есть ещё населённый пункт, который надо приводить в порядок. Всё это довольно сложный и затратный процесс, но я уверен, что мы это сделаем. Это духовные опоры нашей страны.

Вторая часть Вашего вопроса личная. Я так скажу: для каждого человека, который ходит в храм, в церковь, вне зависимости от веры, важны и те храмы, которые связаны с личной историей. Для меня тот храм, где меня крестили, тот храм, где крестили моего сына или были другие важные события в моей жизни, – такие храмы в человеческом плане особо ценны. Хотя, конечно, храм – это храм.

А.Суворова: Уточню от себя. Россия – страна многоконфессиональная. Планируется ли сегодня реализация каких-то ещё проектов, кроме строительства монастырей и восстановления храмов?

Д.Медведев: Мы участвуем в восстановлении монастырей и храмов как государство, поскольку это памятники архитектуры, они обладают особой ценностью. Россия – многоконфессиональная страна, в принципе то же самое можно делать и делается в отношении храмов, которые связаны с другими религиями, с буддийской верой – один из дацанов, который сгорел, восстанавливается с участием государства. Знаю, что для тех, кто придерживается исламской веры, также осуществляются проекты по восстановлению храмов, которые расположены в отдельных частях нашей страны, и в этом тоже принимает участие государственный бюджет. Так что всё зависит именно от ценности того или иного храма, вне зависимости от конфессиональной принадлежности, поэтому здесь политика равная.

А.Суворова: Мы уже успели обсудить темы экономики, внешней политики, даже вопрос религии затронули. Давайте перейдём к другим, может быть, вопросам. Слово сейчас будет предоставляться Пятому каналу. Кстати отмечу, что днём рождения – правда, ещё ленинградского телевидения – считается аж 1938 год.

В.Воронин (телеканал «Пятый канал»): Дмитрий Анатольевич, мы здесь подводим итоги уходящего года. Одним из самых запоминающихся и важных явлений уходящего года была ситуация в первичном звене здравоохранения. Она много обсуждалась, обсуждались условия труда, оплата труда. Кроме того, несколько скандалов было ярких с увольнениями врачей. Минздрав осенью объявил о подготовке реформы. Когда, по-Вашему, можно ожидать каких-то видимых результатов реформирования первичного звена здравоохранения и какими Вы их видите?

Д.Медведев: Спасибо. Это исключительно важный вопрос. Сначала некой эмоциональной подоплёкой поделюсь. Мы довольно давно совершенствуем наше здравоохранение. Понятно, что кто не хочет видеть преобразования, их и не увидит, но те, кто помнит состояние наших больниц, поликлиник и особенно высокотехнологичной медицинской помощи, прекрасно понимают, что оно стало другим. Когда я начинал заниматься первым национальным проектом в области здравоохранения, ещё в 2006 году, у нас общее количество людей, которое проходило через высокотехнологичные медицинские процедуры, через операции, было порядка 100 тысяч. А количество больных, естественно, было не меньше, плюс-минус. Где они лечились? Нигде или за границей. Сейчас по линии высокотехнологичной медицинской помощи мы делаем около миллиона операций в год. Это очень хороший результат. Очень хорошо, что значительная часть людей всё-таки с этими высокотехнологичными операциями не сталкивается или сталкивается, когда уже становится более зрелой, но в то же время каждый год, а зачастую и каждый месяц, посещает или поликлинику, или районную больницу, или фельдшерский пункт, и здесь ситуация очень сложная. Мы как-то делились эмоциональными впечатлениями с Владимиром Владимировичем Путиным на эту тему. Так получилось, что он разговаривал с людьми в небольшом населённом пункте. И я тоже эту тему в своих поездках обсуждал. Конечно, общее состояние этой первичной сети в целом ряде регионов удручающее, здесь надо что-то делать. Поэтому мы решили дополнить наш медицинский проект улучшением первичной помощи. Потому что именно туда – в поликлинику, в ФАП, в больницу – приходят практически все люди. В Москве это плюс-минус прилично. Наверное, есть тоже какие-то нюансы, но в целом всё-таки Москва – это Москва. Достаточно километров 100‒150 отъехать – это уже совершенно другая история: здания замызганные, грязные. Я почти каждый день в своих социальных сетях получаю фотографии: ну как сюда можно ходить. Конечно, всё это грустно.

Поэтому нужны инвестиции в саму первичку. Я к чему это всё говорю? Нужно строить новые здания или проводить капитальный ремонт существующих, потому что в сарае невозможно лечить людей. Невозможно. Туда же, конечно, нужно будет закупить ещё дополнительно медицинское оборудование, хотя мы его и покупали в последние годы, но всё равно дозакупить. Это важнейшее направление, и этим нужно будет заниматься всем вместе, поскольку каждый регион должен в это будет тоже вложиться.

В общей сложности, мы прикинули, на реформу вот такую первичного звена, на его обустройство, улучшение нам потребуется где-то в районе 550 млрд рублей за ближайшие несколько лет. Мы пока рассуждали на перспективу в пять лет. Жизнь показывает, что, наверное, эта цифра будет и больше. Так всё устроено. Но эти деньги жалеть нельзя ни в коем случае, потому что это именно та медицина, с которой сталкивается каждый конкретный человек, и именно там оказываются все основные медицинские услуги.

Но, конечно, медицина и первичная медицина без врача не бывает. Поэтому вторая половина этой задачи – это общее улучшение качества медицинских услуг и, конечно, положения медиков, которые в первичной сети работают. А они, естественно, и получают меньше, и зачастую работают в очень сложных условиях. Эта задача также стоит на повестке дня, мы обязательно ею будем заниматься. Поэтому первичка является исключительно важным направлением.

Вы упомянули увольнения врачей. Я вот что хочу сказать. Я сейчас не буду анализировать каждую конкретную ситуацию, их там несколько было, и не буду говорить, кто прав, кто виноват. Всегда будет у всех своя правда. Я скажу только одно: здесь главными являются интересы пациентов, интересы людей, которые лечатся. Всё остальное нужно отодвинуть в сторону ‒ амбиции, какие-то обиды и так далее. Вот главное – это интересы тех, кто получает медицинские услуги. И об этом было прямо сказано и руководству Министерства здравоохранения, и всем тем, кто отвечает за ситуацию в медицине.

Е.Винник (телеканал «Первый канал»): Я как раз хотела бы продолжить тему медицины немножко с другой стороны, и опять-таки про интересы пациента. Мы видим, что в этом году с полок аптек пропадают то и дело жизненно важные препараты. То один препарат, то другой. То в одном регионе, то в другом регионе проблемы. Преднизолон, инсулин. Вам и самому приходилось подключаться к решению данной проблемы. Кто-то винит в этом импортозамещение, дескать, отечественные производители просто не рассчитали мощности. Кто-то говорит, что во всём виновато государственное регулирование цен, что делает просто производство этих препаратов нерентабельным. Где, по-Вашему, допущены ошибки?

Д.Медведев: Тема резонансная, тоже очень важная, поскольку лекарства – с этим сталкиваются все люди абсолютно. Нет человека, который в той или иной ситуации когда-либо не принимал бы лекарства. Мы действительно в последние годы старались не жалеть денег на бесплатные лекарства, поскольку появились экономические возможности. Только в этом году на то, чтобы закупать эти лекарства, у нас в бюджете предусмотрено 150 млрд рублей. В следующем году ещё на 25 млрд больше – 175. То есть деньги есть. Вопрос именно в том, чтобы эти деньги перевести в лекарства. Да, и помимо денег у нас есть ещё специальный перечень жизненно-необходимых и важнейших лекарственных препаратов, который утверждает Правительство, то есть Ваш покорный слуга, и который с каждым годом становится всё шире и шире. Он был там 500 наименований, а сейчас уже 760, по-моему. То есть, казалось бы, здесь всё нормально. Но, Вы правильно сказали, в ряде случаев исчезают лекарственные препараты. Здесь есть, конечно, и объективные, и субъективные причины. Я бы не стал винить импортозамещение. Очевидно, что импортозамещение сделано не ради того, чтобы отсечь наших людей от каких-то иностранных лекарств. Это просто было бы неприемлемо и негуманно, вообще невозможно. Просто чтобы эти лекарства были дешевле. Мы же можем лекарства производить, это 100%. У нас за последний год фармацевтика выросла, по-моему, на 18%. Это быстрорастущая отрасль, очень важная. И, кстати, лекарственная безопасность – одно из важнейших направлений нашей безопасности. Чтобы нам тоже где-то там чего-то не закрыли. Так вот, Вы, кстати, упомянули преднизолон. У нас по так называемым международным непатентованным наименованиям выпускается 10 лекарств по этой формуле. Другое дело, что нужно смотреть за качеством этих лекарств. Очень часто мнение людей такое: вот когда это иностранное было – оно работает, наше – не работает. Здесь надо разбираться на самом деле что работает, что не работает, экспертные консультации проводить и так далее. Второе, Вы упомянули государственное регулирование цен, – это тоже сложная тема, и необходимо предпринять усилия, чтобы это регулирование было более гибким. Я совсем недавно подписал на эту тему постановление Правительства, чтобы всё осуществлялось проще, чем сегодня. Поскольку что происходит? Нужно постоянно перерегистрировать цены. А мы почему это делаем? Не потому, что чиновникам хочется работать, а потому, что если этого не делать, то цены вылетят наверх. Поэтому мы эти цены давим. В ряде случаев по таким условиям не хотят работать производители. И нужно находить компромисс. Иными словами, это постоянная работа.

И последнее, что я хочу сказать по этому поводу. Чтобы тоже все меня услышали. Ни у кого и в помине не было цели, чтобы те или иные иностранные лекарственные препараты исчезли из аптек. То, что государство закупает для себя, это другая история – для того чтобы оказывать медицинские услуги, помощь в поликлиниках, больницах. Там мы стараемся поддерживать национального производителя. Если он производит качественные лекарства. Но в аптеке должно быть всё что угодно.

Здесь есть, правда, одна тонкость. Нужно обязательно стимулировать иностранные фирмы оставаться у нас, даже если рынок некоторым образом снижается. Чтобы был ассортимент, чтобы можно было выбрать по той же формуле разные препараты. В конце концов, это дело каждого конкретного человека, если он сам расплачивается за лекарство, что ему купить.

Постараемся это отрегулировать таким образом, чтобы сбоев было меньше или по возможности не было вообще.

А.Евстигнеев (телеканал «Россия 1»): Дмитрий Анатольевич, продолжая, на мой взгляд, жизненно важную тему. Запрещённая террористическая организация ИГИЛ практически разгромлена. Тем не менее с территории Сирии, с территории Ирака продолжают вывозить детей – детей российских граждан, которые туда своих дочерей и сыновей увезли, либо детей, уже родившихся там. И мы можем столкнуться с такой ситуацией – бомбой замедленного действия. Эти дети абсолютно зомбированы. Абсолютно бесчеловечная идеология. Я не про ислам говорю. Именно идеология, которой их там «накачали». И мы в принципе можем получить то, что сейчас видит Европа, когда либо дети мигрантов первой волны, которые приехали, либо даже дети мигрантов второй-третьей волны, получившие образование в Европе, радикализуются и делают то, что делают. Что мы в данном случае будем делать с нашими детьми?

Д.Медведев: Я сначала скажу, может быть, очевидную вещь. Но, мне кажется, от этого она не становится неправильной. Это всё равно дети. Даже несмотря на то, что они были в таких условиях. И мы обязаны это учитывать.

Не секрет, что некоторые европейские страны, по сути, прямо сказали: нам такие дети, даже которые являются гражданами наших стран, не нужны. Не буду сейчас обсуждать эту позицию – она была высказана практически открыто. Но Вы правы в том, что в ряде случаев они росли в абсолютно чудовищных условиях – и психологических, и моральных, а иногда и физических. И получили всю ту порцию человеконенавистнической идеологии, которую исповедует «Исламское государство», или ДАИШ, как его называют в европейских странах. Там даже учебники в ряде случаев ориентированы только на снаряжение автомата, на прицелы и так далее. То есть детей с таких лет готовили убивать. Это очень страшно. Но если всё-таки мы таких детей принимаем, мы должны проводить комплексную и индивидуальную реабилитацию каждого такого ребёнка. Его нельзя оставлять наедине с самим собой, иначе может быть то, о чём Вы сказали. Государство должно на это будет пойти.

Е.Спиридонова: Дмитрий Анатольевич, актуальная народная тема, которая касается абсолютно любого человека, – вывоз мусора.

С 1 января в нашей стране стартовала масштабная мусорная реформа. И люди, которые отвечают за её проведение, даже говорят, что речь идёт не о реформе – реформировать нечего, а речь о создании новой отрасли – отрасли обращения с коммунальными отходами. Амбициозные задачи перед Правительством: повышение уровня переработки, ликвидация всех выявленных в черте города свалок.

Как проходит, на Ваш взгляд, эта реформа в регионах? С какими сложностями сталкивается? И удалось ли выполнить задачу – не допустить необоснованного скачка тарифов для населения? Как мы помним, это ставилось во главу угла, тем не менее стали появляться сообщения о том, что тарифы берутся с потолка, в разных, даже соседних регионах они совершенно разные и так далее. И с чем связана досрочная отставка главы Российского экологического оператора? Как мы знаем, это структура, которая была создана именно с целью координации этой реформы.

Д.Медведев: Сначала про термин. «Мусорная реформа» звучит грустно. Мы стараемся использовать другой термин. Понятно, что не в нём дело, но иногда и в нём тоже. Это действительно целая отрасль, которая есть практически в каждой развитой экономике, а именно способы утилизации твёрдых коммунальных отходов и соответствующая экологическая сторона всей этой деятельности. Этой отрасли, как Вы справедливо сказали, у нас никогда не было. В советские времена всё свозили на свалку и зарывали. Сейчас мы вынуждены эту отрасль создавать, причём это идёт непросто. Во-первых, это масштабные инвестиции. Во-вторых, людям далеко не всегда нравится, что утилизация должна проходить где-то у них под носом. Здесь нам надо пройти между двумя полюсами. С одной стороны, заниматься уничтожением отходов, а с другой стороны, чтобы люди чувствовали себя комфортно. Надо строить заводы по уничтожению, новые специальные мощности по сортировке мусора. Мы этому не придавали значения, а во многих странах это уже десятилетия действует. Пять контейнеров, в каждый контейнер люди бросают соответствующий пакетик. Сейчас всему этому надо будет учиться, но это будет наш очень важный вклад в экологическое будущее, в здоровье нашей нации. Поскольку, если мы этого не сделаем, эти кучи будут расти и дальше. Заниматься этим надо, даже если это кому-то не очень нравится.

Вы справедливо отметили, что были сомнения по поводу тарифов: что они могут вырасти и ударить по карману. Кое-где это произошло, но всё-таки нам при помощи зачастую ручного управления и ряда решений (мы их немного меняли) удалось не допустить масштабного роста тарифов, иначе люди бы высказывали своё недовольство до сих пор. Сейчас эта ситуация достаточно тихая. Это означает, что тарифы плюс-минус оказались приемлемыми. Где-то мы что-то компенсируем, где-то помогаем, но в целом тарифы оказались приемлемыми.

Для меня как человека, который отвечает за работу Правительства, было очень важным правильным образом послать сигналы в регионы. Было непросто, иногда я слышал: это вы всё придумали наверху, в Москве, вот сами этим и занимайтесь. Но мы понимаем: из Белого дома мы не должны принимать решения по каждому мусорному бачку, который находится в регионе. Это задача региона, муниципалитета – чтобы было чисто, чтобы люди понимали, куда им что приносить, чтобы это потом утилизировали. Мы будем помогать. Эта программа довольно значительная, на период до 2024 года она предусматривает 300 млрд рублей инвестиций. Но заниматься этим надо в каждом конкретном районе, населённом пункте, иначе ничего не добиться. Надеюсь, коллеги-губернаторы, руководители муниципальных образований всё это осознали и держат под своим неусыпным, ежедневным контролем. Задача эта очень важная. Нам надо жить в чистой стране, а страна у нас прекрасная.

По поводу куратора. Здесь нет никакой особой причины, кроме одной. Как я понимаю, коллеги, которые непосредственно отвечают за этот процесс в Правительстве (их несколько), были недовольны темпами решений, которые принимались на уровне компании. Мы такую компанию впервые создали. Они хотят, чтобы там было больше энергии. Посмотрим. В конце концов, люди хорошие есть. Надеюсь, что компания заработает активнее.

Н.Алёшкина (телеканал РЕН-ТВ): Мой вопрос также об одной из самых резонансных, обсуждаемых сегодня тем. Дмитрий Анатольевич, как Вы считаете, целесообразно ли принятие закона о домашнем насилии?

Д.Медведев: Ну да, тема резонансная, обсуждают её и, как принято говорить, и справа, и слева критикуют. Давайте несколько моментов обозначим, на мой взгляд, важных. Если об этом говорят, если идёт дискуссия, самое главное, если люди жалуются, значит, домашнее насилие есть, значит, это не придумали журналисты, это не инспирировано врагами, а на самом деле эта тема существует. Вопрос в том, как на это реагировать. Это, кстати, признают все участники этого обсуждения.

Второе. В какой-то период, два года назад, по-моему, это было, в статью 116 Уголовного кодекса были внесены изменения. Ещё появилась дополнительная статья, которая, как принято говорить среди юристов, декриминализировала семейные побои так называемые. Многие считают – подчёркиваю: многие считают, – что это ситуацию не улучшило, а ухудшило. Так считают и обычные люди, и эксперты, и представители правоохранительных органов. В любом случае я думаю, что в XXI веке никого не может утешить формула «бьёт – значит любит», это вряд ли выглядит серьёзно в нынешнем мире. Стало быть, на это нужно как-то реагировать. Форма реакции может быть разная. Сейчас подготовили законопроект, естественно, его начали тоже критиковать. Скажу Вам прямо, у меня тоже нет пока окончательной позиции по этому законопроекту. Там вроде бы есть и достаточно интересные новеллы, которые предлагаются, – новелла, связанная с предостережениями, которые официальными структурами выдаются, или полицией, или судом. Ряд правил заимствован из заграничного законодательства, когда люди, ранее находившиеся в семейных отношениях, не допускаются друг к другу на определённое расстояние, чтобы не провоцировать конфликт. Вопрос в верификации и в том, не будет ли здесь манипулирования, о чём говорят критики этого законопроекта. С другой стороны, в ткани законопроекта нет ни уголовной, ни административной ответственности, и это тоже вопрос, нужна она там или нет, тем более что мы сейчас готовим изменения, точнее, новую версию административного кодекса, Кодекса об административных правонарушениях, и вот там-то такой состав может появиться. В общем, нужно всё это самым внимательным образом проанализировать и посмотреть и плюсы, и минусы, послушать всех, кто этим занимается. Но то, что проблема есть, совершенно очевидно. Вопрос в том, как государство на это должно реагировать.

А.Суворова: Перейдём к теме спорта. Я думаю, что, учитывая последние новости, которые мы видим...

Д.Медведев: Пора бы уже и про спорт.

К.Генич (телеканал «Матч ТВ»): Дмитрий Анатольевич, выражаясь спортивной терминологией, первую дистанцию прошли безошибочно и отстрелялись без промахов.

Д.Медведев: Первый тайм мы уже отыграли.

К.Генич: Да, а где-то даже дважды.

Хотелось бы поговорить, наверное, о чём-то позитивном – о детско-юношеском спорте, о массовом спорте, – но, к сожалению, снова прилетело по детективу «Допинг». И, к сожалению, 9 декабря, как Вы знаете, пройдёт исполком WADA, где будет принято неутешительное, как кажется, решение для Российской Федерации.

Дело в том, что комитет по соответствию WADA нашёл немалые изменения в базе данных московской лаборатории и рекомендовал исполкому WADA отстранить Российскую Федерацию, российских спортсменов, российских чиновников на ближайшие четыре года от всех международных соревнований. Это касается не только олимпиад 2020 года в Токио и 2022 года в Пекине, но и всех международных соревнований, включая чемпионаты мира, которые могут пройти в нашей стране. Это и чемпионат мира по хоккею, и чемпионат мира по волейболу, это и Универсиада 2023 года.

В общем, я в подробности вдаваться не буду. Многие коллеги с разных каналов эту тему уже обсудили, и, разумеется, «Матч ТВ» не обошёл её вниманием. Может быть, только «Карусель» не обсуждала.

Наш Министр спорта, Павел Колобков – прославленный чемпион, олимпийский чемпион. Я думаю, что и он, и Вы прекрасно понимаете, что целое поколение российских спортсменов, честных, чистых, талантливых, может остаться не у дел. Как государство, как Россия должна себя вести в ситуации 9 декабря в Лозанне, если это решение будет принято? И как сделать так, чтобы в дальнейшем слова «Россия» и «допинг» в одном предложении больше никогда не пересекались?

Д.Медведев: У меня, естественно, тоже эта ситуация вызывает крайне противоречивые чувства.

Мне уже приходилось высказываться. Есть ли проблема допинга у нас? Есть, и очевидно, что это неприемлемо с учётом общих подходов к тому, как должен развиваться спорт в современном мире. Притом что, знаете, это часто сопровождается какими словами? На уровне лозунгов это как бы неприемлемо, а на уровне конкретной работы с конкретным спортсменом нормально. Плюс это ответственность спортсмена в конечном счёте, вот он сам что-то и должен решать.

Я думаю, что всё-таки мы должны занять более строгую позицию по этому поводу в отношении всех тех, кто принимает решения об использовании препаратов, при понимании, конечно, того, что финальная ответственность всё-таки лежит на спортсмене и его враче. Это первое.

Второе. Всё, что связано с этим допинговым скандалом, уже мне напоминает бесконечный антироссийский сериал: приняли решение – наказали – отстранили. Потом где-то снова зачесалось – решили: «Давай-ка мы ещё раз посмотрим те же самые списки, те же самые пробы, нет ли чего-то, что мы пропустили, и подвергнем уже тех, кто, во-первых, отвечал, по сути, вторичной ответственности, да ещё и в ряде случаев распространим эту ответственность на спортсменов без учёта их вины». Но вы понимаете, это же всё-таки, как и любое правонарушение (а использование допинга с точки зрения спортивного законодательства – это правонарушение), может быть совершено только при наличии вины. Если лицо не знало, как говорят юристы, и не могло знать о том, что оно использует допинг, то оно не должно отвечать.

Кстати, такую позицию в какой-то период занял CAS, вы помните? С этим потом не согласились некоторые другие структуры, но CAS-то занял объективную позицию, то есть спортивный суд, я имею в виду.

Значит, вполне вероятно, что решение будет достаточно сложным для нашей страны. Но, естественно, нашим спортивным властям – и Минспорту, и другим – даны указания сражаться за наши интересы, за интересы каждого спортсмена, для того чтобы они могли принять участие в спортивных состязаниях.

Проблема делится на две части: мы должны, конечно, и дальше проводить работу, направленную на борьбу с допингом в нашей стране, потому что здесь мы грешны. Ну а другие страны что, безгрешны? Вот это больше всего и раздражает. Мы же знаем все эти примеры, но почему-то они их прячут под стол, а нас постоянно «разматывают». Совершенно очевидно, что это связано с общеполитической ситуацией, но работу эту проводить надо. А с другой стороны, нужно будет биться (и мы это делаем) за интересы российского спорта и российских спортсменов. Поживём – увидим, чем это всё закончится.

А.Суворова: Узнаем, что ещё интересует аудиторию телеканала РЕН-ТВ. Надежда Алёшкина.

Н.Алёшкина: Спасибо большое. Теперь менее серьёзная тема. Дмитрий Анатольевич, знаем о Ваших увлечениях музыкой и спортом, и у нас вот такой вопрос возник: какие нестандартные творческие формы и приёмы Вы используете в работе с кабинетом министров? И где для Вас грани экспериментов?

Д.Медведев: Рукоприкладство же недопустимо, если Вы про нестандартные приёмы? А если говорить серьёзно, то, конечно, это большой коллектив людей, это мои товарищи. Все мы периодически собираемся, обсуждаем, как у нас дела. Очень часто (приоткрою Вам тайну) в конце заседания Правительства, когда уже никаких СМИ нет, никаких каналов нет, я вообще всех приглашённых прошу удалиться, поблагодарив их за участие, – и оставляю только членов Правительства. И уже им объясняю про «политику партии», как говорили в советские времена, то есть указываю на отдельные недостатки в их работе.

Если говорить о других вещах, то, конечно, очень важно поддерживать командный дух. Мы регулярно собираемся на различных площадках. Есть университет Сбербанка – полезное место, где прошла масса интересных семинаров, обсуждений, потом это такая товарищеская работа, общение, как принято сейчас говорить, в известной степени тимбилдинг. В «Сколково». Да и просто иногда даже дни рождения отдельных коллег отмечаем. Так что в этом смысле, мне кажется, у нас хороший командный дух и взаимопонимание в Правительстве. Я могу об этом судить даже по сравнению с некоторыми другими примерами, которые мне известны.

И спортом все занимаются. Надеюсь, допинг не принимают перед этим. Я тоже каждое утро занимаюсь спортом, поскольку без полноценной, достаточно длительной зарядки невозможно быть подготовленным к работе в режиме нон-стоп весь день. А рабочий день у нас у всех длинный.

Поэтому считаю, что этим должен заниматься каждый член Правительства, и не только каждый член Правительства – каждый гражданин в нашей стране. И на это направлена наша программа. Это то, что касается спорта.

Музыка тоже хорошо. Я музыку слушаю с детства, люблю музыку. Причём мои вкусы менялись. Я сначала любил только рок-музыку. И в школе, вопреки установкам того периода, слушал ту музыку, которую слушать было нельзя. Потом жизнь изменилась, стало можно слушать всякую музыку. И мои вкусы стали меняться. Я стал более толерантным к другим музыкальным направлениям, стал слушать классику, джаз. И я даже говорил, по-моему: я и ряд во всяком случае рутинных видов деятельности выполняю под музыку – это не мешает работе. Это нормально, мне кажется. Кому-то музыка мешает, мне – нет.

Группы называть не буду, и так уже все их знают. Периодически приходят, говорят: вот Вам пластинка. Я думаю, куда же её деть-то, у меня этих пластинок уже много образовалось. Тем не менее спасибо тем, кто помнит об этом.

А.Суворова: Переходим к каналу СТС. Аудитория у него очень разная, потому что в сетке вещания он совмещает как российские, так и зарубежные сериалы, скетч-шоу, просто шоу. Юлия Михалкова сегодня представляет сразу два канала – СТС и «Домашний».

Ю.Михалкова (телеканалы СТС, «Домашний»): Дмитрий Анатольевич, я хотела бы спросить о работе с молодёжью. Принято 12 национальных проектов на 2018–2024 годы. Я смотрела содержание некоторых – дух захватывает от масштаба. На мой взгляд, существует проблема информирования молодёжи, потому что в той среде, где они обитают, – YouTube, Instagram, TikTok – про нацпроекты практически не говорят. Есть ли планы по вовлечению молодёжи в эти глобальные темы? Может быть, будете привлекать каких-то известных блогеров или медийные лица.

Д.Медведев: Я уже привлекаю медийные лица – вот они! В том числе весьма популярные. На мой взгляд, применительно к национальным проектам – это важнейшая тема – хороши, как принято говорить, все жанры, кроме скучного. Понятно, что официальную информацию молодёжь не очень воспринимает, скучно кажется, не хочет потреблять. Но это не значит, что молодёжь этим не интересуется. Вопрос в том, на каком языке это общение идёт, в том числе по таким важнейшим темам, как молодёжные программы и вообще национальные проекты, в какой форме и где. Очень важно здесь использовать все варианты. Но это должно быть сделано умно, нельзя грузить кого-то: ты это прочитай и имей в виду. Это просто должно быть доступно. В конце концов, если человек заинтересуется этими вопросами, он сможет не только в YouTube зайти или посмотреть на каких-то ресурсах в социальных медиа (хотя это должно быть и уже есть), но и посмотреть уважаемые каналы, которые здесь представлены, чтобы почерпнуть более подробную информацию. Или зайти на сайт и посмотреть конкретную программу. Это зависит от потребности конкретного человека. Но вести эту работу надо точно.

А.Тадыщенко (телеканал «Карусель»): Дмитрий Анатольевич, нынешняя школьная программа отличается от старой. Мы в школе решаем ребусы, мама говорит, что у них такого не было. Я смогла объяснить маме, как решать ребусы. Получается, что дети тоже могут научить взрослых. А Вас чему-нибудь научил Ваш сын? И ещё: какую книгу, Вы считаете, должен обязательно прочитать каждый ребёнок?

Д.Медведев: Ребусы, кстати, были и в период моего детства, которое было довольно давно. Правда, нам их не задавали в качестве домашнего задания. А сейчас задают прямо ребусы?

А.Тадыщенко: Нет, мы просто решаем их в школе.

Д.Медведев: Не на переменке имеется в виду, а на уроке ребусы решаете?

А.Тадыщенко: Да.

Д.Медведев: У нас такого не было. Как прогресс продвинулся вперёд! Мне кажется, это неплохо, это зарядка для ума.

Отвечаю на твой вопрос. Все должны учиться друг у друга. Дети у взрослых – хорошему, а взрослые у детей. Мы зачастую по-разному смотрим на те или иные жизненные ситуации. И когда начинаешь смотреть несколько с другого угла, у тебя расширяется кругозор.

Вот ты упомянула моего сына. Помню, когда я впервые показал ему компьютер – это было очень давно, практически 20 лет назад, он был ещё очень маленький, гораздо меньше тебя, – даже домашние меня ругали: такой маленький человек, а ты ему компьютер показываешь. Я к чему это? Вначале он следил, что я делаю, – а я был в тот момент достаточно подготовленный. Буквально пять лет прошло, может, шесть, и он в каких-то вопросах (он уже был твоего возраста) стал лучше разбираться, чем я. Притом что я старался следить за новинками, компьютеры менялись, а он всё равно интуитивно чувствовал это тоньше и лучше, потому что с детства получил эти навыки. И конечно, мы должны в этом смысле даже равняться на наших детей.

Была такая большая проблема. Когда мы начали реформу в школе, 12 лет назад, компьютеров не было, интернета не было. Тогда приехал, помню, Билл Гейтс, и я ему говорю: у нас есть задача – в 60 тыс. российских школ в самых разных местах нашей страны подвести интернет. Тогда школ было чуть больше, сеть была немного масштабнее. Причём это был понятно какой интернет – не широкополосный доступ, а обычный, по проводам, на низкой скорости. Он говорит: это колоссальная задача, как вы с ней справитесь? Мы с ней справились. Но я помню свои переживания: придёт в класс учительница, особенно уже взрослая, которая не очень хорошо это чувствует, и сидят дети, которые этим владеют блестяще. Почему я об этом говорю? Всегда нужно учиться лучшему у всех, кто обладает этими навыками, и у детей в том числе.

Книжки надо читать. Самое главное, чтобы их хотелось читать. Не надо идеализировать прошлое. Во всяком случае я, наверное, был обычным ребёнком, рано научился читать, года в два, но я читал книги, только если заставляли родители. И, помню, первое ощущение, что это так интересно, было, когда я читал известное произведение Жюля Верна «Дети капитана Гранта». Это, по сути, первая книжка, которая меня увлекла, вовлекла в книжный мир. Я её советую прочитать, это хорошая книга, она о путешествиях. И фильмов много, и всего много хорошего, но книги – это особая история. Читать, конечно, нужно – и классику, и современных писателей, в любом возрасте. А что ты читаешь?

А.Тадыщенко: Я сейчас читаю книжку Тамары Крюковой «Кот на счастье».

Д.Медведев: Видишь, как хорошо, что сразу есть ответ. Интересная книга?

А.Тадыщенко: Да, очень интересная.

Д.Медведев: Я не читал... Каждый должен найти свою первую книжку, и она должна открыть ему путь в мир книги.

А как читать (кстати, я неоднократно уже говорил) не имеет значения. Приятно и обычную книгу в руке держать. Я, например, читаю электронные книги с удовольствием. Там есть плюс: в электронной книге можно сразу читать пять книг, а для того чтобы читать пять книг, допустим, в командировке, их нужно взять с собой. Это сложная история.

А.Суворова: Что же, перейдём от новой школы к старой, не побоюсь этого слова, к оld school.

«Муз ТВ» – это единственный музыкальный канал, который сегодня здесь представлен, и есть интересный факт, что в прошлом году канал поставил рекорд, вошёл в Книгу рекордов России, проведя 22-часовой эфир развлекательно-музыкального шоу.

Андрей Разыграев, Вам слово. Надеюсь, что будет чуть короче 22 часов.

А.Разыграев (телеканал «Муз ТВ»): Спасибо большое. Я тоже надеюсь, что и наше сегодняшнее мероприятие пройдёт чуть-чуть покороче.

Как представитель национального музыкального канала, вещающего благодаря мультиплексу на 20-й кнопке в каждом телевизоре страны, я вроде бы должен поинтересоваться у Вас о Ваших музыкальных предпочтениях, но коллеги с РЕН-ТВ хлебушек-то отобрали. Да и в принципе ни для кого не секрет, Вы довольно часто говорили об этом.

Так вот, я хочу сообщить о том, что мы довольно-таки активно и с любопытством наблюдаем за интересами нашей аудитории, наших телезрителей, и видим сейчас чудовищный всплеск на всё, что связано с 90-ми. Как-то это романтически-приключенческое десятилетие в моде – в моде, в дизайне, в музыке, разумеется.

И, собственно, немножечко личный вопрос, Дмитрий Анатольевич, если Вы позволите. Вы выразились: историческая перспектива, а у нас будет перспективная история. Предположим: если бы Вам представилась возможность на один день вернуться в 90-е и что-то одно изменить, как бы Вы поступили?

Д.Медведев: А в каком положении, в каком статусе?

А.Разыграев: В любом!

Д.Медведев: Знаете, вернуться в прошлое невозможно. Хотя каждый из нас об этом думает, и думает, как бы интересно было бы снова там побывать, потому что человеческая память так устроена. 90-е уже тоже стали прошлым и подёрнулись романтическим флёром таким. Жизнь была сложная, откровенно говоря. Много было всяких разных проблем. Вряд ли мне правильно рассуждать о том, что бы я мог сделать, если бы, например, находился на соответствующей должности в тот период. Это неправильно, потому что были другие условия, работали мои предшественники, другие люди, старались работать. Поэтому я об этом говорить не буду. Но то, что интерес к этим годам существует, – это нормально абсолютно. Потому что это были сложные, но очень важные годы в развитии нашей страны. Страна жила тяжело, но это не значит, что ничего интересного не происходило. Вы музыкальный канал ведёте. 90-е годы, по сути, нам тогда окрыли весь музыкальный мир. Вы-то этого не помните, а я помню, как я ходил к заместителю директора школы по воспитательной работе утверждать репертуар дискотеки, которую я вёл. И она могла сказать: «Так, это что такое тут? Ну-ка это вот не надо». Я уже не говорю о том, что это ни по радио, ни по телевизору не показывали. Это просто невозможно было себе представить. А в 90-е годы раз, и вся эта картинка развернулась во всей своей пестроте и яркости ‒ иностранные исполнители, и наши исполнители. И многие вещи до сих пор являются актуальными, интересными, это нормально абсолютно. Но менять я ничего не буду. В 90-е годы много сложных событий происходило, но и важных событий… И в моей жизни, вот у меня в 1995 году важное событие произошло – сын родился. Так что, что там менять? Всё нормально.

О.Галькевич (телеканал «ОТР»): От романтических приключений 90-х перемещаемся в другой исторический период. Дмитрий Анатольевич, мы как общественное телевидение России, занимаемся тем, что постоянно исследуем ощущения, мнения людей. Вот Вы в самом начале говорили, что это очень важно. В прямом эфире некоторое время назад, не так давно мы озадачили аудиторию вот такой темой. Дело в том, что спустя 30 лет, с тех пор, как Советский Союз ушёл в историю, наше общество захлестнула такая ностальгия по всему советскому, по Советскому Союзу. Мы в прямом эфире в нашей программе «Отражение» днём и вечером задали такой вопрос людям, прямо так и спросили: «Вы бы хотели жить в Советском Союзе?» Была совершенно зашкаливающая потрясающая активность у аудитории. 92% ‒ и утром, и вечером, совершенно две разные аудитории, сказали: «Да, хотели бы».

В принципе на этом можно было и остановиться, назвав только эти цифры, но дело в том, что там интересно ещё и то, что у нас интерактив с обратной связью мгновенной, люди звонят в прямой эфир, СМС-сообщения присылают. Они могут аргументировано объяснить, почему. И если комплексно какие-то причины перечислять, первое, они говорили о том, что тогда была уверенность в завтрашнем дне. Они не боялись будущего, не боялись потерять работу, заработок, что-то ещё. А на втором месте то, что в Советском Союзе была доступная и бесплатная медицина. Третий комплекс причин связан с образованием. Опять же, бесплатное образование. Очень многие говорили о том, что отношения между людьми тогда были несколько иными. Условно говоря, не страшно было ключ под ковриком оставить. Говорили о том, что не было такого социального неравенства, разрыва в доходах у людей. Было бы всё понятно, если бы это касалось аудитории взрослой, определённой категории, людей, которые жили в Советском Союзе, застали тот период, что-то помнят, но там очень много молодых людей.

Звонит человек в прямой эфир, говорит о том, что да, я хотел бы. Спрашиваешь его, а сколько вам лет? Говорит: 25.

Я не знаю, как бы сейчас на этот вопрос ответили наши коллеги, те, кто здесь присутствует, не в этом мой вопрос. Но я хотела бы узнать у Вас. Как Вы считаете, за этими настроениями что стоит? Что в их основе?

Д.Медведев: Я скажу, что, я думаю, стоит за такими настроениями. Для людей моего поколения и людей ещё более взрослого поколения, это свойство человеческой памяти. Я уже об этом говорил.

Мы помним только самое лучшее из периода нашей молодости. Человеческая память так устроена, что, если не отбрасывать плохие вещи, человек не сможет жить. Его разорвёт. Есть определённая идеализация. Я тоже помню эти годы. Они были для меня важными, интересными. Я учился. И в Советском Союзе было много хорошего. Это абсолютно точно. Но идеализировать Советский Союз не надо. Это было очень сложное государство. Молодёжь, которая говорит, что хочет там очутиться. Где очутиться? У пустой полки в магазине? Или в очереди за сапогами? Это даже представить себе люди не могут, многие из присутствующих даже здесь. Вас я имею в виду. Но ведь ничего не было практически. Даже в таком городе как Ленинград. Были определённые социальные гарантии, это правда. И это очень важно. И об этом нужно помнить и какие-то даже вещи брать на вооружение нам сегодняшним.

Но нельзя идеализировать и эти гарантии. Вы сказали про систему здравоохранения. Да, она была бесплатной, но вопрос в том, какая. Медосмотры в школе, например, я помню. Они заключались в том, что мне мерили вес и рост. Это было именно так. Действительно, многие вещи были устроены по-своему рационально. Система образования была в целом неплохая, это правда. И отдельные элементы этой системы нам обязательно нужно перенимать. Но нельзя идеализировать Советский Союз. Я скажу прямо. Абсолютное большинство современной молодёжи там просто не смогло бы жить. Но, когда люди читают воспоминания, когда всё это проникнуто определённым романтизмом, а это были романтические годы, даже те годы, когда я рос, что уж говорить про 50-60-е годы, конечно, это всё и такие настроения продуцирует. Но очевидно, что для современной молодёжи там было бы крайне неуютно. Да и вообще вернуться в прошлое невозможно, надо смотреть вперёд. Но ни в коем случае его нельзя зачёркивать. Советский Союз – это наша история, противоречивая, но очень важная.

А.Суворова: Если перенестись к событиям не столь далёким, которые произошли совсем недавно, мы видим, что настроения в обществе меняются, во всяком случае в Москве. Летом была целая волна протестного движения, всё началось с выборов в Мосгордуму, мы помним арест актёра Павла Устинова и историю журналиста Ивана Голунова. Как Вы считаете, почему такие настроения в обществе появились именно в этот момент? Может быть, государство само повлияло на такую реакцию людей?

Д.Медведев: Если есть настроения, значит их что-то создаёт, это очевидно. По понятным причинам вряд ли есть смысл анализировать юридическую составляющую всех дел, о которых Вы сказали, хотя я следил за тем, как события развиваются. Очевидно, что там есть какие-то издержки и в работе правоохранительной системы, их надо учитывать и каким-то образом что-то менять даже. Но в целом это вызвало мощный запрос на справедливость. Этот запрос вылился в том числе в различные акции. Само по себе это, наверное, совершенно нормально. Вопрос только в одном. Мы с вами прекрасно понимаем, что ни в социальных сетях, ни на площади такие проблемы решить невозможно. Можно заявить о своём мнении – это абсолютно нормально. Но заявлять о своём мнении надо всё-таки в порядке, предусмотренном действующими правилами. Сколько бы ни говорили о том, что мы что-то подали, нам не разрешили... Законодательство может нравиться или не нравиться, это понятно, но его надо соблюдать, иначе мы можем докатиться до очень опасных ситуаций, которые в нашей стране могут превратиться в большую проблему. То, что во Франции – «жёлтые жилеты», у нас теоретически может превратиться в бунт бессмысленный и беспощадный. Об этом государство должно думать. В то же время любая юридически разрешённая активность, в том числе связанная с выражением своей позиции, допустима и даже необходима. Государство должно эти настроения улавливать. А так в каждом конкретном случае – Вы упомянули пару из них – надо досконально разбираться. Здесь нет абстрактного правосудия, оно абсолютно конкретное.

А.Суворова: Мы уже успели поговорить о возвращении к культуре прошлого: и о 1990-х годах, и о Советском Союзе. Но что сегодняшнюю культуру интересует? Телеканал «Культура», Яна Мирой.

Я.Мирой (телеканал «Культура»): Вопрос, конечно, будет о культуре. В культурном поле есть такой парадокс. Всем известно о том, что наши режиссёры, художники, дирижёры, музыканты востребованы за рубежом. Они там высоко оценены и высоко оплачиваются. А у нас в стране многие выпускники творческих вузов с большим трудом находят работу по специальности. Причём об этой проблеме говорят даже наши лидирующие творческие вузы. Дмитрий Анатольевич, на Вашей встрече в ГИТИСе эта проблема поднималась. Когда Президент был во ВГИКе, тоже вставал этот вопрос. Недавно на культурном форуме, который Вы посещали, тоже эта тема возникла. То есть проблема действительно достаточно острая. Есть ли у неё решение, как Вам кажется?

Д.Медведев: Эта проблема существует. Хотя Вы сказали – наши выпускники востребованы там... Это и так, и не совсем так. Давайте по-честному скажем: востребованы звёзды. Если говорить обо всех выпускниках, то не факт, что обычный российский выпускник, который приедет, например, трудиться за границу по творческой специальности, добьётся большего, чем у нас. Где-то условия, может быть, лучше, чем у нас, а где-то они даже и хуже. Но за всеми этими процессами государство обязано следить. И конечно, мы должны сделать всё, чтобы выпускники устраивались. Насколько я знаю, приблизительно три четверти выпускников творческих специальностей всё-таки устраиваются по специальности. Но это очень тонкая история. Мы же с Вами прекрасно понимаем, творческие профессии – это такие профессии, где могут быть и неудачи. Человек хочет, но не получается у него. Вот мы вспоминали Советский Союз. Его система образования была очень неплохой. Давайте по-честному скажем, количество выпускников творческих факультетов было на порядок меньше, чем сейчас, и, наверное, не только потому, что Советский Союз был жёстким идеологизированным государством. Всё-таки это позволяло по-настоящему учить всем этим профессиям: профессии артиста, художника, танцора. Только потому такая система и была. Сейчас – мне просто это было удивительно, мне рассказали коллеги – у нас по творческим специальностям, в тех же самых артистических направлениях готовят классические вузы. Я с трудом представляю, как мой родной Санкт-Петербургский государственный университет готовит артистов. Там просто нет преподавателей для этого. Но по-хорошему нужно, конечно, всё это поддерживать, давать гранты и следить за выпускниками, чтобы они всё-таки трудоустраивались. С этим я спорить не могу.

Н.Матвеев (телеканал «Звезда»): Дмитрий Анатольевич, вопрос, который интересует и меня лично, и наших телезрителей. В продолжение темы заграницы. Согласно исследованиям, каждый пятый молодой россиянин хочет уехать из России. Это данные Gallup. Если даже предположить, что они намеренно завысили цифру, всё равно проблема существует. Мы учим лучших специалистов для западных корпораций. Сергей Брин, уехавший рано с родителями-учёными, основал Google, живёт в США. Константин Новосёлов, нобелевский лауреат, физик, живёт в Англии. Примеров много, тысячи учёных и IT-специалистов по всему миру. В США даже есть такая поговорка: американский университет – это место, где русский учёный учит китайских студентов.

Что с этим делать? Предложения звучат разные. Одни считают, что нужно привязывать к конкретному месту работы на пять-шесть лет. Другие, оппонируя им, вспоминают слова Александра III – когда ему предлагали лебедям обрезать крылья, он говорил: «Кормить надо лучше, они не будут улетать». Предлагали обрезать именно в момент, когда они зимой улетали.

В связи с этим вопрос: какие меры прорабатывает Правительство, чтобы лучше было оставаться дома? Система льготного студенческого кредитования, система грантов, научных кластеров?

Д.Медведев: Обрезать нужно аккуратно. Кстати, насколько я понимаю, цитата, которую Вы воспроизвели… Обычно говорят, что это сказал даже не Александр III, а Александр II, и вроде как он и не говорил этого, а об этом сказали в рекламе на одном из каналов, приписав это Александру II. Но такова традиция появления разных баек.

Вы правы, конечно, нужно следить за этими процессами. Но само по себе намерение уехать не является предосудительным. Вопрос в том, зачем и на сколько. Если человек просто хочет посмотреть мир и заработать какие-то дополнительные деньги, мы не можем держать. С другой стороны, очевидно, что нужно делать всё, чтобы учёные, специалисты оставались у нас. У нас, по статистике, в прошлом году уехало 58 тысяч человек. 95% уехало на срок не более полугода. Может быть, кто-то останется на более длительный срок, тем не менее это всё-таки временный отъезд. Только очень небольшая часть планировала переехать навсегда, и то не факт, что они там останутся. Но нужно делать всё, чтобы люди оставались в нашей стране, здесь Вы правы. Особенно специалисты, которых мы учим. Для этого есть гранты, мы их количество расширяем, их объём увеличиваем, премии даём.

И надо обычные задачи решать. Мне часто молодые учёные говорят: в последнее время и зарплату подняли вроде бы, и квартиры дают. Я, кстати, лично занимался тем, чтобы в Академии наук продвинулась программа по жилью для молодых учёных, и сейчас она там неплохо реализуется. Но вопрос не только в жилье и в зарплате. Дайте пробирки – условно, потому что у нас к этому доступ гораздо хуже, чем там. Он заказал себе что-то, и через три дня ему привезли из лаборатории, а у нас на это уходят месяцы. Вот здесь очень важная также составляющая. У нас теперь есть отдельный национальный проект «Наука», в нём тоже довольно значительные деньги заложены – в районе 300 млрд рублей. Нужно обязательно улучшать материально-техническую сторону обеспечения российской науки, тогда люди будут оставаться для работы.

А.Суворова: Перехожу к ТНТ – развлекательный телеканал, Comedy Club 16 лет выходит на нём. И вопрос от Тимура Батрутдинова.

Т.Батрутдинов (телеканал ТНТ): Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич. От телеканала ТНТ делегирован именно я. Скорее всего, потому что я так же, как и Вы, являюсь частью известного в нашей стране тандема. И в нашем тандеме Вас обычно играю я, чтобы Вы понимали, почему вопрос задаю я, а не Харламов.

В последнее время всё жёстче происходит конкурентная борьба между интернетом и телевидением, борьба за зрителя. Как Вы думаете, кто выигрывает в этой борьбе?

Д.Медведев: Правильно я Вас понимаю, Тимур, что на другую пресс-конференцию, которая тоже скоро будет, поедет Харламов?

Т.Батрутдинов: Абсолютно правильно.

Д.Медведев: Теперь по поводу этой дилеммы, о которой Вы сказали. Она на самом деле серьёзная абсолютно для телевидения. Я, кстати, об этом начал говорить, ещё работая в Администрации Президента лет 15–17 назад, – о том, что мы с этой дилеммой столкнёмся. Я имею в виду все: и, естественно, телевизионные круги, и государство, и обычные люди.

Что важнее – это вопрос из области философских. Смотрите, телевидение, безусловно, очень важно. По глубине проникновения… Сколько бы ни критиковали телевидение, и наше телевидение, иногда абсолютно необоснованно, иногда, может, заслуженно, глубина проникновения у телевидения пока выше.

Если говорить о мобильности источников информации, если говорить о целевой аудитории, интернету нет конкуренции, потому что каждый найдёт что-то для себя, специализированный ресурс.

Есть другая проблема: всё-таки ответственность полноценного средства массовой информации особенная, поэтому значительная часть новостей или практически все новости, которые генерируют сидящие за этим круглым столом, – это верифицированные новости. Редко что-то такое происходит, когда вашему каналу вчиняют иск и говорят: «Так, смотрите, что вы сделали?». Это бывает, конечно, но редко. Применительно к интернету ситуация принципиально другая. Степень верификации в ряде случаев стремится к нулю, но можно смоделировать, сконструировать событие и запустить его в обиход. То, что наш коллега за океаном всё время называет «фейк ньюз». Но это же реально существующая история. Поэтому важна и та и другая среда. Теперь возвращаюсь к себе. Я в большей степени использую интернет. Но не потому, что я не смотрю телевидение. Просто в силу понятных причин мне проще залезть в гаджет или посмотреть в компьютере те же самые новости. Но это специфика моей работы. Уверен, что эти пропорции плюс-минус будут соблюдаться и дальше. И последнее, что хочу сказать на эту тему. Очень многие интернет-технологии, находки, творческие решения, вы сами отлично знаете, проникают в телевизор. Очевидно, что и интернет качественным контентом, как принято говорить среди телевизионщиков, в значительной степени обязан телевизионщикам. Потому что именно здесь вот такой качественный контент, в том числе и у вас тоже, появляется. А потом это уже появляется в интернет-среде. Так что победила дружба.

А Суворова: Ну что же, есть ещё один телеканал, который не успел задать свой вопрос. Он также был основан в Санкт-Петербурге. Это не Пятый канал, потому что основан чуть позже, в 1994 году. «ТВ-3» и его представитель Валерий Федорович.

В.Федорович (телеканал «ТВ-3»): Добрый день, и вопрос не очень простой, продолжаем говорить про контент, а именно про то, что последние несколько лет правообладатели активно пытаются защищать свой контент от пиратства в Сети. И притом, что есть законодательная база, которая развивается, притом, что есть Роскомнадзор, который активно блокирует. Всё равно пираты успешно ретранслируют тот самый качественный контент, который мы должны были показывать в рамках телевизионного эфира, – всё это можно увидеть в интернете. Это касается и кино тоже в том числе. На ваш взгляд, эффективна ли нынешняя система и что можно сделать, чтобы в будущем всё-таки пиратство максимально искоренить в Сети?

Д.Медведев: Система, сразу скажу, не эффективна. Но она стала лучше. Потому что она в определённый период вообще никак не могла противостоять пиратским выходам.

Я вчера встречался, кстати, с главой всемирной организации по интеллектуальной собственности. Это такая главная организация при ООН. И мы говорили о том, как вообще в цифровом мире защищать авторские права. Это очень сложная задача. Это не только для нас. Но у нас в особенности. Потому что у нас ещё нет традиций уважения к авторским правам. Это же бесплатно всё вроде как, это всё где-то там, в виртуальном пространстве находится, значит, можно скачать бесплатно. К этому надо относиться уважительно. Каждый из вас является автором и обладает авторскими правами на свои произведения, и вам, естественно, неприятно, когда их кто-то тиражирует, да ещё и на этом деньги зарабатывает. Кстати, почему у интернета большое будущее для молодёжи? Потому что интернет – это среда, где деньги можно зарабатывать. В телевидении всё сложнее.

Сейчас мы боремся с этими «зеркалами», их разбили уже три с лишним тысячи. Я недавно собирался с киношниками, проводил комиссию, они мне привели кучу примеров, когда можно скачать интернет-контент прямо через «Яндекс», о котором мы сегодня говорили. Я не поленился, посмотрел – действительно можно скачать, причём выдаёт в первой выдаче. Надо отдать должное «Яндексу», они это в значительной степени задушили и, по-моему, 1,5 млн ссылок уничтожили. Но они всё равно плодятся. Каждый раз умельцы, а у нас люди все остроумные очень в этом смысле, очень умелые, технологически подкованные, создают всё более и более новые формы обхода. Мне киношники сказали, что, казалось бы, эпоха, когда в кинотеатре снимали на камеру и потом кинокопию выставляли, канула в прошлое, ‒ но нет, всё реанимировалось. Камеры стали лучше. Теперь уже, прямо сидя в кинотеатре, во всяком случае так было полгода назад, снимают в 4К и потом размещают.

Надо с этим бороться, только совместная борьба. И последнее, что я хочу сказать. Невозможно побороть эту проблему, эту даже заразу, извините, находясь в одной стране. Это международные соглашения должны быть, потому что можно заходить через разные ресурсы в разных странах. Нужны конвенции и нужна нетерпимая позиция всех стран. Только тогда можно качественно охранять права. И самое последнее: в цифровой сфере охрана авторских прав очень затруднительна. Нужно придумывать всё новые и новые конструкции, направленные на фиксацию, защиту авторских прав и на то, чтобы авторы получали вознаграждение.

П.Кастрицкая (телеканал «ТВ Центр»): Наш вопрос тоже касается цифровой сферы. Нашим зрителям интересна тема внедрения искусственного интеллекта. На днях была новость о начале продаж разработанной на основе технологий искусственного интеллекта системы «Виртуальный юрист». Она, в частности, призвана сократить затраты на рутинные операции через автоматизацию работы с документами и управление жизненным циклом договоров. Как Вы считаете, искусственный интеллект может стать самообучаемым и субъектным, после чего ему человек будет не нужен. И касаясь темы рынка труда, когда и в каких областях роботы заменят людей в российской действительности и где это уже происходит?

Д.Медведев: Напоследок апокалиптический вопрос. Сейчас в мире 2,5 млн роботов. Но это не те роботы, которых в кино принято показывать. Это роботы, которые занимаются производственными операциями, причём очень качественно. Это создаёт проблемы на рынке труда, это действительно так. Тема искусственного интеллекта чрезвычайно интересная, я думаю, практически для всех, кто здесь сидит. Выскажу своё мнение. Во-первых, не следует забывать про три закона робототехники, которые придумал когда-то Айзек Азимов. Кто не помнит, потом освежите в памяти, но первый закон в том, что робот никогда не может причинять ущерб человеку. И эти законы необходимо свято соблюдать.

Второе. Я надеюсь во всяком случае, что мы не доживём до ситуации – в ближайшей, обозримой перспективе не увидим этого, – чтобы роботы стали не объектом регулирования, объектом права, как говорят юристы, а субъектом права. Тогда действительно человеческой цивилизации конец.

Но надеюсь, что мы всё-таки сможем эту ситуацию контролировать. А это зависит от уровня развития того, что называется AI – искусственный интеллект.

Как известно, его делят на три разновидности. Первый – это простой искусственный интеллект. Он уже есть. Практически в любой машине – когда человек садится за руль, там включается компьютер, и это, собственно, есть уже элемент искусственного интеллекта: как парковаться, как смотреть и так далее.

Второй уровень – это искусственный интеллект, который уже абсолютно сопоставим с человеческим, то есть сопоставим с нашим с вами. Говорят, что он будет скоро. Не знаю. Аня точно его увидит. Лет через 20, может быть. Футурологи так говорят, те, кто занимается прогнозами.

А третий – это суперинтеллект. Это тот, о котором Вы сказали. Который и не хочется видеть, откровенно говоря. Хотя он сможет решить любую задачу.

Нам нужно обязательно в этой сфере заниматься, если говорить серьёзно, максимально серьёзными, тщательными разработками. Для этого созданы рабочие группы. Мы в Сбербанке недавно встречались, обсуждали эту тему. Потому что искусственный интеллект в том виде, в котором он сейчас развивается, нам в значительной степени может облегчить жизнь. И бояться его не надо, но контролировать нужно обязательно.

А.Яковлев: Вы сказали о решениях, принимаемых искусственным интеллектом. А какое самое сложное решение лично Вам приходилось принимать?

Д.Медведев: Это и сложный, и простой вопрос. Естественно, самые сложные решения – те, которые создают очень серьёзные проблемы для страны или могут создать проблемы для людей.

Когда-то мне пришлось принять решение об ответных действиях на агрессию со стороны Грузии. Я был ещё совсем молодым руководителем государства. Это было очень сложно, поскольку буквально через два месяца после вступления в должность мне пришлось принять такое решение. Но последующее развитие событий показало, что это решение было неизбежным и единственным. Это хорошо, когда такое развитие событий.

Что же касается последних событий, не буду скрывать, одно из самых сложных решений для меня и Правительства, для Президента страны – это решение по пенсионной реформе. Очень сложное, нервное, в чём-то с тяжёлыми ожиданиями. И откровенно сказать, никому такое решение и принимать не хотелось, это понятно абсолютно. Но его нужно было принять для того, чтобы наша экономика могла развиваться. А стало быть, люди наши жили в нормальных условиях. Чтобы финансовая система работала, чтобы она не задыхалась. Это было одним из самых сложных и тяжёлых решений.

А.Суворова: Мы работаем уже почти два часа. Спасибо Вам большое, Дмитрий Анатольевич, что Вы ответили на вопросы всех моих коллег с 20 телеканалов.

В завершение есть ещё один вопрос – от Ани Тадыщенко, телеканал «Карусель».

А.Тадыщенко: Вы загадываете желания на день рождения или на Новый год? Они когда-нибудь сбывались? Дмитрий Анатольевич, расскажите, как Вы будете встречать Новый год.

Д.Медведев: Новый год буду встречать – соберу свою семью, своих друзей, которые приедут ко мне в гости. Сяду за стол и буду слушать выступление Президента. Так же, как встречает 99% нашего населения. Ничего в этом удивительного нет. Мне кажется, это хорошая семейная домашняя традиция.

Что касается загадывания желаний. Насчёт дня рождения – я уже как-то давненько на день рождения желаний не загадывал. А на Новый год каждый человек в эти минуты подспудно об этом думает: что нам новый год готовит? Но ты же знаешь, рассказывать об этом нельзя. Поэтому и я рассказывать не буду, чтобы всё получилось.

Я хочу, пользуясь этим случаем и этой возможностью, сказать, что, хотя сегодня ещё только 5 декабря, у нас уже наступила настоящая зима. Мы начали готовиться к Новому году. С этим и интервью связано.

Поздравляю с наступающими новогодними праздниками всех жителей нашей страны. Желаю вам счастья, здоровья. Чтобы близкие вас радовали, не болели, чтобы всё было хорошо в новом году.

Спасибо вам за участие в нашем мероприятии. Это довольно интересный формат, мне кажется, для того, чтобы общаться, он в полной мере отражает перемены на нашем телевидении.