Новости /

Обсуждались основные итоги деятельности корпорации за полтора года с момента создания.

Дмитрий Медведев заявил, что государство, несмотря на экономические сложности, не откажется от развития нанотехнологий и будет способствовать поддержке малого и среднего бизнеса, занятого в этой сфере.

***

Д.Медведев: Анатолий Борисович, я хотел бы такой вопрос задать Вам. У нас уже практически полтора года работает государственная корпорация «Роснанотех». Хотел бы, чтобы Вы рассказали о тех крупных проектах, которые есть в портфеле корпорации, о том, что происходит сейчас, особенно в условиях понятных экономических проблем. Но это, естественно, не означает, что мы поменяли флаги – наоборот, курс на инновационное развитие страны сохраняется. Поэтому то, чем Вы занимаетесь, от этого не становится менее актуальным, а наоборот, приобретает, может быть, особую актуальность.

Пожалуйста, расскажите, потом обменяемся впечатлениями.

А.Чубайс: Если говорить о каких‑то крупных итогах, что сделано за полтора года работы в корпорации, мне кажется, может быть, самое важное – это то, что создан механизм, порядок процедуры формирования инновационных проектов: понимаем, как это делать, есть результат. Правда, должен сказать, что его пока не так много, как хотелось бы. У нас утверждённых 12 проектов. Сегодня как раз наблюдательный совет, ещё два проекта выносится на него.

Но среди того, что утверждено, на мой взгляд, есть очень интересные и крайне перспективные вещи. Я бы, может быть, привёл один-два примера из значимых вещей. Скажем, сегодня будет выноситься на наблюдательный совет проект, связанный с очень перспективной отраслью солнечной энергетики. Причём речь идёт о том, что внутри солнечной энергетики одна из наиболее перспективных технологий в этом кластере – это технология производства тонких плёнок. Предлагается в Чувашии, в городе Новочебоксарске на «Оргсинтезе» строительство, по сути дела, небольшого завода, который технологически – начиная от моносилана и поликремния, сырья, и заканчивая собственно сборкой готовых солнечных батарей – должен весь технологический цикл реализовать. По тому заделу, который есть, мы считаем, что проект очень серьёзный, перспективный, причём не только для собственно российского рынка, но и для экспорта по его уровню он должен годиться.

Д.Медведев: Расскажите на примере этого проекта, как он у нас будет финансироваться? Как вы организовали этот процесс?

Мы даже в условиях кризиса должны заниматься развитием нанотехнологий, а не снижать инвестиции в эту сферу, тем более что как раз, может быть, кризис даже производит некоторые дополнительные возможности, вполне очевидные.

А.Чубайс: Схема финансирования такая. Мы, «Роснано», берём на себя значительную часть финансирования, превышающую 50 процентов. Это входит в наш мандат. Тем не менее мы как «Роснано» – опять же в соответствии с нашими принципами (они были изначально установлены, на мой взгляд, очень правильно) – не претендуем на контрольный пакет. В проекте должен быть стратегический инвестор, который берёт ответственность за развитие вида бизнеса, что, собственно, в данном случае и произошло. Инвестор в этом проекте – это компания «Ренова», которая намерена его развивать всерьёз и вкладывать свои деньги в этот проект.

Кстати говоря, в этой компании и следующий технологический передел. У неё в собственности другая компания, которая профессионально занимается монтажом, наладкой и установкой солнечных батарей в Европе. И в этом смысле мы хотим прорваться на европейский рынок с этой продукцией.

Д.Медведев: Нам бы ещё этот вид энергетики в России начать развивать, у нас, конечно, разные источники энергии существуют, но пока в плане [солнечной энергетики] у нас как‑то не очень, по‑моему.

А.Чубайс: Есть Ваше распоряжение, в котором конкретные цифры по возобновляемой энергетике. Мне кажется, что к нему очень правильно бы прибавить собственно то, что сделано во всём мире, – это стимулирование возобновляемой энергетики. И для этого задел в законе об электроэнергетике есть. Нужен следующий шаг. Как мне представляется, это уже, скорее, задача Правительства, для того чтобы появилось стимулирование. Но это со стороны спроса. А со стороны предложения, то есть со стороны создания этого вида, этой отрасли, по сути дела подотрасли, фотовольтаики, – это сейчас одно из очень бурно растущих в мире [направлений]: 40 процентов в год темпы роста этого вида бизнеса в мире, несмотря на кризис. В моём понимании то, что Вы сказали, для России, по крайней мере для южных регионов России, может оказаться вполне перспективным.

Д.Медведев: Абсолютно актуально и перспективно, тем более даже в рамках таких больших форматов, как «двадцатка», сейчас активно обсуждаются вопросы так называемой зелёной экономики и зелёной энергетики – возобновляемой энергетики, и мы, собственно говоря, тоже на себя такие обязательства принимаем и должны этим заниматься.

Кстати, я так понимаю, что вы и на стыке с другими иностранными участниками разрабатываете проекты, какие‑то задачи у вас существуют. Потому что в ходе ряда моих поездок, в том числе в Германию, мы обсуждали с Федеральным канцлером Германии этот вопрос. Есть такие проекты сейчас, Анатолий Борисович?

А.Чубайс: Да, такие проекты есть, и как раз Германия – это один из признанных в мире лидеров в нанотехнологиях, и у нас очень серьёзно развивается сотрудничество. Вы знаете, я был поражён, когда я узнал, что всего лишь в одной только земле Северный Рейн – Вестфалия количество малых и средних предприятий, занимающихся нанотехнологиями, около 500 – в одной земле. Это масштабы такие, которым просто завидуешь. Но, с другой стороны, видимо, нужно просто принимать это как задачу, и от ряда из них мы уже получили заявки. Одна из них, это заявка, правда, не из Северного Рейна – Вестфалии, из другой земли, но тем не менее из Германии, – заявка на строительство завода по производству светодиодов. Причём что интересно: заявка от бывших российских граждан – учеников Жореса Ивановича Алфёрова, которые там, в Физтехе, эту стартовую технологию создавали, потом они перешли уже на уровень прототипа, на уровень такой небольшой, но тем не менее промышленной серии. А теперь из этой небольшой серии мы хотим сделать уже масштабный крупный завод, в который мы вкладываем более 3 миллиардов рублей, который будет производить светодиоды с пониманием того, что у них энергосбережение в 5–7 раз выше (раз, а не процентов). Я глубоко убеждён в том, что практически вся светотехника, и не только в России, а в мире, в ближайшие 5 – 10 – максимум 15 лет точно будет переходить на этот вид светотехнических изделий. Перспективы очень серьёзные.

Д.Медведев: На самом деле Вы как раз сказали, на мой взгляд, очень важную вещь сейчас. Во‑первых, конечно, мы даже в условиях кризиса должны заниматься развитием нанотехнологий, а не снижать инвестиции в эту сферу, тем более что как раз, может быть, кризис даже производит некоторые дополнительные возможности, вполне очевидные. И, во‑вторых, очень важно вот то, что Вы сказали о Германии, о том, что там пять сотен малых и средних предприятий. Ведь наша‑то задача не должна ограничиваться созданием «Роснанотеха», которая действительно крупная государственная структура, размещающая крупные заказы. Самое главное, нам сейчас создать уже соответствующую «ткань» – малый и средний бизнес, который и будет создавать как раз вот эти первые проекты, которые в конечном счёте будут образовывать уже базу для более крупных проектов. И в этом смысле роль государственной корпорации существенна.

А.Чубайс: Вот мы как раз для того, чтобы такую «ткань», как Вы говорите, «экосистему», выращивать, со своей стороны, подготовили концепцию создания инвестиционных фондов, из которых два вида предназначены как раз для не сверхкрупных проектов, не многомиллиардных проектов. Один из них – это собственно венчурные фонды, которые мы вместе с РВК, с Российской венчурной корпорацией, хотели бы делать, подстраховываясь, дополняя друг друга. А другой – это посевные фонды. Это вообще небольшие объёмы. Это фонды, которые нужны не крупному и даже не среднему бизнесу.

Д.Медведев: Какой объём этого фонда?

А.Чубайс: В нашем понимании нормальный посевной фонд – это фонд примерно минимум от 20 миллионов долларов до 50–70. Больше точно не надо. При этом единичный…

Д.Медведев: Да-да, даже 20 – это уже, в общем‑то, деньги.

А.Чубайс: Абсолютно, да, для этих задач, да. Это учёные, находящиеся на завершающих стадиях своей работы, которые получают средства для того, чтобы довести свою разработку до законченного и юридически оформленного продукта интеллектуальной собственности, который дальше, на следующем этапе, уже переходит в следующие пределы экономические, если можно так сказать.

Но на старте мы точно видим в ряде регионов, я остро вижу, необходимость такого рода финансирования. Это ещё не завод, это гораздо более ранняя стадия, на которую спрос, на мой взгляд, есть, и мы надеемся, что нас поддержит наблюдательный совет, будем создавать и такие фонды тоже.

Д.Медведев: Хорошо.