Петр I и Екатерина: свидание или военный совет? - Родина

В 2004 г. аукционный дом Сотбис (Великобритания) выставил на торги картину немецкого живописца-миниатюриста Питера Эдварда Строли (Стролинга) "Петр Великий встречается со своей возлюбленной"1.

Необычный лот

Русская тема в творчестве художника была не случайной: на рубеже XVIII - XIX вв. П.Э. Строли работал в России, куда он приехал, вероятно, по приглашению Павла I в 1797 г. (известно, что художник присутствовал в Москве на торжествах по случаю коронации императора). К этому времени Строли был уже художником с европейским именем, творившим для элитарного круга. По мнению искусствоведов, он принадлежал к типу "странствующих живописцев, которые подобно большинству мастеров конца XVIII - начала XIX столетий, не покидали двор коронованных особ, где работали, пока не получали иного, более выгодного приглашения"2.

В Санкт-Петербурге и Москве Строли провел пять плодотворных лет, став одним из ведущих мастеров павловского времени. В России немецкого художника оценили по достоинству: на живописца буквально посыпались заказы двора и представителей знати. Среди его заказчиков помимо императора мы видим князя П.А. Зубова, графа Н.П. Румянцева, княгинь А.П. Гагарину и Е.Б. Шаховскую, семьи Нарышкиных и Долгоруких.

Успех художника был значителен; кажется, при русском дворе не было ни одного аристократа или сановника, не запечатленного в его работах. Со смертью Павла I "русский период" Строли, который стал самым интересным в его творчестве, завершился. Художник навсегда покинул Петербург и уехал в Берлин, а затем в Лондон, где числился "Историческим живописцем" при дворе короля Георга IV. Скончался Строли не ранее 1827 г. По крайней мере, не известно ни одной его работы, созданной после этой даты. Еще 26 июня 1827 года Строли упоминался в "Лондонской газете" как банкрот3.

За прошедшие два века миниатюрные портреты и живописные полотна художника рассеялись по всему миру. Ныне они украшают известные музейные и частные собрания; их можно встретить в Метрополитен-музее, в Лувре, в лондонской Национальной портретной галерее, в музее королевы Виктории и Альберта, в Виндзорском замке - в собрании королевы Елизаветы. В России немецкий мастер представлен в Эрмитаже, Русском музее, Музее изобразительных искусств им. А.С. Пушкина, в Литературном музее в Москве. Время от времени работы кисти П.Э. Строли появляются на ведущих мировых аукционах...

Что хотел сказать художник?

Как уже упоминалось, картина Строли "Петр Великий встречается со своей возлюбленной" была представлена на аукционе Сотбис в Лондоне. Мы полагаем, что произведение относится к позднему русскому периоду Строли и датируется 1800-1802 гг. Не исключено, что художник начал работу над этим - как мы увидим ниже - историческим сюжетом по заказу самого Павла I; известно, что император трепетно относился к памяти своего великого прадеда.

По всей видимости, после внезапной смерти Павла картина оказалась невостребованной, и, покидая Петербург, Строли забрал ее в Лондон, где она и находилась вплоть до 2004 г.

Но обратимся к сюжету "Встречи...". Такое романтическое название картине дали эксперты Сотбис. На первый взгляд, художник как бы приглашает зрителя стать свидетелем любовной сцены, которая разворачивается в царском шатре, обитом красным бархатом. На незастеленной походной кровати сидит царь, одетый в золотистый кафтан, подпоясанный кушаком. Грудь монарха украшает голубая лента ордена св. Андрея Первозванного. Лицо царя обращено к женщине, стоящей перед ним на коленях и нежно обнимающей его за плечи.

Правая рука Петра застыла в энергичном жесте, левая сжата в кулак. На полу лежат документ и перо, оброненные царем. Между парой происходит напряженный диалог, в котором тон задает именно женщина, в чем-то горячо убеждающая своего собеседника...

Далее художник выводит зрителя за пределы шатра, где царит лунная ночь. Зловеще-яркий месяц застыл в беззвездном небе. Под ним - земля, одетая пепельным покровом. К царскому шатру теснятся множество палаток; это военный лагерь. На переднем плане - силуэты часовых, которые о чем-то с тревогой перешептываются. Сидящий рядом артиллерист внимательно прислушивается к их разговору.

Внимательное изучение этой картины заставило нас усомниться в трактовке сюжета. Несомненно, художник вложил в свою картину драматический смысл, не имеющий ничего общего с приватной вечеринкой. Но тогда что за сюжет перед нами?

На правах русской царицы

Петр Великий, походные палатки, готовая к бою пушка и этот месяц, нависший над русским лагерем... Не намек ли это на какой-нибудь из "восточных" походов Петра? Их было четыре: два Азовских 1695-1696 гг., Персидский 1722-1723 гг. и Прутский 1711 г. Первые два не подходят к сюжету картины, так как в период азовских кампаний Петр I был совсем молод; здесь же монарх представлен в зрелом возрасте. Тем более царь изображен с лентой ордена св. Андрея Первозванного, кавалером которого он стал в 1703 г.

Персидский поход тоже вряд ли можно рассматривать как ключ к сюжету этой наполненной драматизмом картины: прикаспийские города сдавались практически без боя. Остается Прутская кампания - одна из самых мрачных страниц петровского царствования; русская армия, зашедшая в молдавские степи и оставшаяся без воды и провианта, оказалась окруженной многократно превосходящими турецкими силами. Сам Петр, Екатерина и вся армия на грани пленения. Царь колеблется, но недолго. И неожиданно заключает невыгодный для России, но жизненно важный для нее Прутский мир.

Эксперты Сотбис, давая название картине, основательно ушли в сторону, тогда как Петр I изображался художником как государственный муж, решавший в этот момент судьбу России. Было ли тогда царю до любовных утех?

Строли изобразил кульминационную сцену из Прутского похода, которую можно назвать следующим образом: "Екатерина I уговаривает Петра Великого заключить с турецким визирем мирный договор". Этот исторический сюжет - Петр и Екатерина беседуют в походном шатре при Пруте - позднее часто привлекал западных книжных граверов XIX в. Но, кажется, именно Строли был первым живописцем, кто обратился к подобному сюжету.

Стоит отметить, что участие Екатерины в переговорном процессе с турками, точнее, ее важная роль при заключении мирного договора, обычно рассматривается исследователями не более чем красивая легенда, на которые Прутский поход оказался особенно богат. Но справедливо ли такое суждение?

Датский посол в России Юст Юль отмечал, что незадолго до отъезда на войну с турками монарх представил приближенным "свою любовницу Екатерину Алексеевну. На будущее время, сказал царь, они должны считать ее законною его женой и русской царицей. Так как сейчас, ввиду безотлагательной необходимости ехать в армию, он обвенчаться с нею не может, то увозит ее с собою, чтобы совершить это при случае, в более свободное время"4 (в это время Евдокия Лопухина - первая супруга Петра - жила в Суздале в Покровском монастыре, куда была сослана царем в 1698 г.- Авт.).

Таким образом, Екатерина отправилась в турецкую кампанию на правах русской царицы и стойко делила с венценосным супругом все тяготы тяжелейшей экспедиции.

Ошибки полководца Петра

Как свидетельствует молдавский гетман И. Некульче, одну из главных ошибок Петр совершил, положившись на обещания союзников - поляков, валахов, молдаван и сербов предоставить свои военные силы. "Вверившись, таким образом, этим союзникам, - пишет Некульче, - они (т.е. русские. - Авт.) оставили в России лучшие войска и повредили успеху своего оружия"5. Вступив же в малонаселенную Молдавию, незадолго до этого опустошенную саранчой, вой-ско царя продвигалось по бесплодной земле, где скоро ощутило недостаток продовольствия и воды. Также открылось, что карты, которыми союзники снабдили Петра, были неверны: вместо городов и деревень, обозначенных на плане по берегам Прута, солдатам встретилось лишь несколько "рассеянных лачужек".

В молдавских степях стояла такая жара, что русская армия, и без того утомленная длительным и быстрым переходом, не могла двигаться днем, а выходила на марш только ночью. Даже присутствие реки не принесло облегчение войску. Юст Юль, который встречался с Петром I через месяц после Прутского похода, писал: "Царь передавал мне, что сам видел, как у солдат от [действия] жажды из носу, из глаз и ушей шла кровь, как многие, добравшись до воды, опивались ею и умирали, как иные, томясь жаждою и голодом, лишали себя жизни и проч. Словом, бедствия [русской] армии не поддаются описанию. Если судить по слышанным мною подробностям, в положении более отчаянном никогда еще не находилась ни одна армия"6. "Тот, кто завел Его Царское Величество в это [бедственное] положение, должен был быть величайшим безумцем на свете"7, - рассуждал участник Прутского похода француз Ж.-Н. Моро де Бразе.

Дальнейшие события протекали по самому худшему сценарию: турецкая армия, численность которой, по некоторым данным, вчетверо превосходила российскую, блокировала лагерь Петра I. Положение стало настолько катастрофичным, что царь решился на странный и, вероятно, не совсем обдуманный шаг. Как вспоминает И. Некульче, Петр спросил, не может ли тот провести его и императрицу до границ Венгрии, но так, чтобы неприятель не заметил их ухода. Покидая войско, монарх планировал оставить командование генерал-фельдмаршалу Б.П. Шереметеву и своему союзнику господарю Молдавии Д. Кантемиру с приказанием держаться здесь до тех пор, пока он не вернется назад со свежими силами. Но Некульче отсоветовал Петру предпринимать такой рискованный шаг, заметив, что, скорее всего, вся верхняя Молдавия уже занята турками.

Исследователь Прутского похода Я.Е. Водарский выразил сомнение относительно этого известия, заметив, что "Записки" гетмана - "очень ненадежный источник"8. Однако сообщение Некульче находит подтверждение в депешах британского посланника в России Ч. Витворта. В октябре 1711 г. последний сообщал своему двору, что какие-то офицеры, вернувшиеся из-под Прута, рассказали его секретарю А. Вейсборду, "будто царь и царица решили в случае, если бы мир заключить не удалось, искать спасение в бегстве верхом, с немногими лицами, обладающими лучшими лошадьми"9.

Орден имени Екатерины

В ночь с 9 на 10 июля положение в лагере стало особенно критическим: турецкие всадники сбили почти все заостренные рогатки, которые защищали русский лагерь наподобие частокола. "Но пришло до того, - описывал эти события сам Петр I, - или выиграть, или умереть"10.

Любопытные подробности о роли Екатерины в заключении Прутского мира нам оставил француз Ла Мотрей, находившийся в турецком лагере. Он сообщает, что царь, узнав об окружении своей армии, произнес: "Я оказался в таком же тяжелом положении, как мой брат Карл под Полтавой"; [затем монарх] удалился в свою палатку..., запретив кому бы то ни было входить в нее"11. По словам Ла Мотрея, именно вице-канцлер П.П. Шафиров был главным инициатором мирных переговоров с турецким визирем. В отсутствие Петра, который все это время пребывал в палатке, П.П. Шафиров собрал совет из генералов и предложил вступить с визирем в переговоры о прекращении огня. Его предложение было одобрено; оставалось только передать решение совета Петру. Выбор пал на Екатерину, так как, по словам Ла Мотрея, царица была единственной, кого не касался запрет монарха входить к нему в палатку. "По-видимому, понадобилась большая настойчивость, чтобы добиться приказа от царя фельдмаршалу Шереметеву написать письмо визирю"12, - замечает француз.

Впоследствии Петр I высоко оценил поведение царицы при Пруте: в 1714 г. царь учредил орден Освобождения, или св. великомученицы Екатерины, который по уставу мог вручаться только женщинам13. При этом монарх заметил, что орден "учинен в память бытности ея величества [Екатерины Алексеевны] в баталии с турки у Прута, где в такое опасное время не яко жена, но яко мужская персона видима всем была"14.

Этот ключевой эпизод Прутского похода - Екатерина уговаривает Петра подписать мирный договор - и запечатлен на картине немецкого художника. Несомненно, П.Э. Строли, создававший свою работу по заказу какого-то высокопоставленного российского сановника или даже самого императора, должен был хорошо знать подробности этой полулегендарной истории, связанной с исключительной ролью Екатерины в заключении Прутского мира.

Автор благодарит специалистов аукционного дома Сотбис А. Афан де Риберу и Э. Бовен за возможность публикации фотографии картины П.Э. Строли.

1. The Russian sale. Sotheby s. London. 1 December. 2004. // Eduard (Peter Eduard) Stroli (Stroehling) (1766-1828?). Peter the Great meeting his lover.
2. Пуликова Л.В. Творчество живописца-миниатюриста Питера Эдварда Строли. Автореферат диссертации на соискание ученой степени. М., 2012. С. 9.
3. Благодарю сотрудника Российской национальной библиотеки И.Ю. Шундалова, обратившего мое внимание на эту публикацию.
4. Юль Юст. Записки Юста Юля, датского посланника при Петре Великом (1709-1711). М., 1899. С. 300, 301.
5. Некульче И. Петр Великий на берегах Прута // Журнал Министерства Народного Просвещения. Янв., СПб., 1847. С. 67.
6. Юль Юст. Записки датского посланника в России при Петре Великом. М., 2001. С. 315.
7. Моро де Бразе. Записки Моро де Бразе о походе 1711 г. // Современник. СПб., 1837. Ч. VI. С. 284.
8. Водарский Я.Е. Загадки Прутского похода. СПб., 2004. С. 103.
9. Виворт Ч. - Джону С. 16го октября 1711 г. Дрезден // Сб. Русского Исторического общества. СПБ., 1888. Т. 61. С. 51.
10. Петр I. Собственноручное описание событий 9-10 июля 1711 г. // Письма и Бумаги Петра Великого. М., 1962. Т. XI. С. 569. Прим. к письму N 4565. Июля 10 [1711 г.]. Решение военного совета.
11. Водарский Я.Е. Загадки Прутского похода. СПб., 2004. С. 106.
12. Там же. С. 106, 107.
13. Единственным мужчиной, награжденным этим "женским" орденом, был сын князя А.Д. Меншикова - А.А. Меншиков. Лишь после ареста последнего в 1727 г., по замечанию К.Р. Берка, "ордену [была] возвращена первозданная чистота" (Берк К.Р. Путевые заметки о России // Беспятых Ю.Н. Петербург Анны Иоанновны в иностранных описаниях. СПб., 1997. С. 149).
14. Гистория Свейской войны (Поденная записка Петра Великого). М., 2004. В. I. С. 427.