Из беседы с российскими журналистами после встречи с Председателем Совета министров Италии Сильвио Берлускони

Вопрос: Вы уже загорали?

В.Путин: Не успел еще. Кони загорает.

Вопрос: Господин Берлускони не обиделся, что премьер-министру Германии Вы оказали большую поддержку, чем Италии по ООН?

В.Путин: Мы же не девушки. У нас отношения откровенные, понятные. Самое главное в таких вопросах – никогда не кривить душой, быть последовательными и честными, и тогда никаких обид ни у кого не возникает. А потом – Сильвио Берлускони правильно сказал – наша позиция заключается в том, что мы точно проголосуем за Германию, если увидим, что есть широкое согласие по самому способу реформирования, понимаете? Там структура принятия этого решения следующая: сначала голосование по способу реформирования, а уже потом по отдельным кандидатам.

Значит, первый этап. Мы понимаем позицию Италии. Но для нас (я думаю, что в России со мной многие согласятся) Германия – первый торгово-экономический партнер. По объему сотрудничества это важно, важно как элемент такой морально-политического характера. Это означало бы уже окончательное переворачивание страницы, связанной со Второй мировой войной – нет, не в памяти наших будущих поколений, а с точки зрения того самого примирения, о котором мы говорили. Ну и, кроме всего прочего, конечно, Германия вносит огромный вклад в деятельность ООН: и финансовое участие, и много других факторов. Так что здесь нет ничего необычного. Наша позиция ясная, понятная, она уже давно сформулирована.

Вопрос: Возможно расширение «Голубого потока»?

В.Путин: Да, возможно. Но нам сначала надо действующие мощности заполнить. Сейчас заполняется только на четыре-пять миллиардов, а рассчитано на 16. И мы будем наращивать заполняемость трубы. Ну а в целом, мы и с Азербайджаном обсуждали возможность строительства второй очереди – по‑моему, я говорил об этом на «восьмерке» в Глениглсе.

Мы планируем существенное расширение транспортных возможностей России: и на Юге, и на украинском направлении – там возможна реконструкция, и в Центральной Европе, в Белоруссии, Польше. Там тоже, к сожалению, было много проблем с газоперекачивающими станциями. В конечном итоге, к сожалению, нам пришлось просто финансово обеспечивать обязательства наших партнеров, помогать им вложить 300 миллионов долларов, которые они должны были вложить по соглашению в строительство газораспределительных станций. Будем делать и североевропейский вариант. То есть у нас сразу по многим направлениям идет работа и достаточно интенсивная – во‑первых, с целью обеспечить независимость России от посредников и, во‑вторых, с целью создать благоприятные и стабильные условия для поставок энергоресурсов на рынки третьих стран. Конечно, в данном случае речь прежде всего идет о европейском рынке. Вы знаете, что цены на нефть бьют все рекорды, зашкаливают за 70 долларов. Соответственно, будут расти и цены на газ. В этом смысле наши партнеры, конечно, заинтересованы в стабильности, в долгосрочных контрактах.

Вопрос: Проект замыкается только на Турции?

В.Путин: Замыкается на что? Нет, мы как раз обсуждали возможности выхода через Турцию на рынки третьих стран. Если говорить о расширении, то речь, конечно же, идет о возможности выхода на рынки третьих стран, так же как и в работе с итальянскими партнерами. А мы сейчас к этому уже подошли.

Вопрос: Владимир Владимирович, а рост товарооборота? И как со структурой?

В.Путин: Увеличивается. Структура немножко облагораживается. В значительной степени, конечно, увеличивается за счет энергоносителей, но тем не менее она облагораживается: у нас количество машин, машинной продукции, обработки растет.

Вот сейчас господин Берлускони упоминал «Северсталь», они инвестируют в одну из крупных итальянских компаний 500 миллионов евро. Это уже серьезное движение к реальной интеграции экономик.

И в сфере высоких технологий: все‑таки у нас в аэрокосмической сфере хорошие проекты, в сфере телекоммуникаций, действительно хорошие, интересные…

Вопрос: А что по новым региональным самолетам?

В.Путин: Скоро должен подъехать президент группы, мы будем говорить по всем направлениям.

Вопрос: А в процентах там что получается?

В.Путин: Сейчас затрудняюсь сказать, пока это находится в процессе обсуждения. У нас есть соответствующие проекты и по авиационной, и по космической технике. Например, мы рассчитываем на участие в программе, которая есть у итальянцев, по запуску четырех спутников по зондированию Земли, рассчитываем, что отношение к нашим компаниям, которые предоставили заявку на участие в тендере, будет благожелательным и объективным. Это большой контракт.

Вопрос: Новая система выборов региональной власти оправдывает себя?

В.Путин: Оправдывает полностью. Что касается страхов, что Президент будет всех назначать, то я с самого начала говорил, что это не так. И это действительно не так, вы знаете.

Возьмем пример Нижнего Новгорода. У нас были очень сложные, долгие и весьма непростые консультации с местным законодательным собранием, пока мы не нашли компромиссную фигуру. Так что можно, конечно, по политическим соображениям говорить, что это такое как бы решение, идущее вразрез с демократией. Считаю, что это абсолютно не соответствует действительности. Это решение, которое никак не наносит ущерба демократии, – просто лучше соответствует современным российским реалиям и позволяет, как я уже многократно говорил, и учесть интересы регионов, и привести к власти в регионах таких людей, которые были бы кровно связаны с общенациональными интересами.

Вопрос: Будете ли Вы встречаться с пострадавшими из Беслана?

В.Путин: Знаю, что обращение с таким предложением поступило. Я дал поручение Дмитрию Козаку проработать этот вопрос. Я готов это сделать.

Вопрос: Вы понимаете, что поездка в Берлин будет расцениваться как попытка поддержать господина Шрёдера на выборах?

В.Путин: Мы все прекрасно понимаем реалии внутриполитической жизни. И думаю, что действительно не нужно никому ничего объяснять. Так же, как мы не собираемся вмешиваться во внутриполитический процесс, так же мы считаем неправильным, чтобы внутриполитические процессы в той или другой стране мешали развитию двусторонних отношений в практических сферах, таких как энергетика, гуманитарные связи, медицина либо какие‑то другие. Внутренняя политика – это внутренняя политика. Мы туда не лезем и, естественно, не можем и не собираемся этого делать. Но останавливать наши контакты, потому что у них там выборы скоро, тоже бессмысленно, тоже глупо. И если партнеры с немецкой и с российской стороны обратились к нам с таким предложением, я не считаю, что мы должны пугаться внутриполитических процессов, в данном случае в ФРГ, и приостанавливать наши контакты. Тоже ведь ерунда, правда. Ну а если все время оглядываться на то, что кто‑то что‑то говорит, башка отвалится.