Оливетт Отеле: «История чернокожих европейцев подвергается частичной амнезии»

Идеи

Оливетт Отеле: «История чернокожих европейцев подвергается частичной амнезии»

28 июня 2021

Last update:29 июня 2021

Присутствие в Европе лиц африканского происхождения, как правило, связывают с рабовладельческим и колониальным прошлым, забывая о том, что их общая с европейцами история начинается многим раньше. В своей книге «Африканские европейцы: нерассказанная история» (African Europeans, An Untold History) уроженка Камеруна и преподаватель истории колониального периода Бристольского университета (Соединенное Королевство) Оливетт Отеле изучает вопрос о присутствии чернокожих в Европе начиная с древних времен и о том, как предрассудки по отношению к ним изменялись на протяжении истории.

Беседу провела Аньес Бардон

ЮНЕСКО

Ваша книга озаглавлена «Африканские европейцы: нерассказанная история». Выражение «африканские европейцы» для описания живущих в Европе лиц африканского происхождения услышишь нечасто. Почему вы решили использовать этот термин?

Вы правы, термин «африканский европеец» или «афроевропеец» в Европе употребляется редко, в то время как такой его аналог, как «африканский американец» или «афроамериканец», получил широкое распространение по ту сторону Атлантики. Я использовала его в заглавии книги отчасти для провокации, но прежде всего — чтобы подчеркнуть тот факт, что лица с африканскими корнями обладают множественной идентичностью. Если у афроамериканцев это выражение прижилось, то чернокожие европейцы к термину «афроевропейцы» относятся с настороженностью, в частности ввиду исторических причин, поскольку в Европе в них зачастую видят африканцев даже тогда, когда они родились на европейской земле и являются гражданами страны, в которой выросли. Однако я считаю, что у этого термина есть преимущества, так как он отражает многообразие происхождения, опыта и сред лиц африканского происхождения.

Принято считать, что чернокожие появились в Европе в XVII–XVIII веках. Вы же доказываете, что это произошло гораздо раньше.

Действительно, широко распространено убеждение в том, что переселение африканцев в Европу началось в период работорговли. На самом же деле первые выходцы с африканского континента появились здесь гораздо раньше. Их присутствие отмечается уже в Римской империи, то есть начиная с античных времен. Поскольку переписи населения тогда не проводилось, их число сегодня оценить сложно. Однако нам достоверно известно, что некоторые из них оставили в истории яркий след, например, римский император Септимий Север, родившийся на территории современной Ливии, или такие выдающиеся мыслители, как Аврелий Августин и Апулей, оба также родом из Северной Африки.

Чернокожие присутствовали в Европе и в последующие века. Так, среди придворных короля Сицилии Федериго I (начиная с 1220 года, также императора Священной Римской империи Фридриха II) были африканцы, а одного из них он даже назначил своим камергером. До конца XV века на большей части Иберийского полуострова правили мусульмане — арабы и выходцы из Северной Африки. А начиная с середины XV века зажиточные семьи из центральной и северной Италии стали использовать выходцев из Африки в качестве прислуги. Об этом свидетельствуют многочисленные полотна эпохи Возрождения.

Таким образом, Европа и Африка имеют гораздо более долгую и богатую общую историю, чем принято думать. Но часть этой истории считается недостаточно важной для того, чтобы изучаться в школах. Мы привыкли смотреть на эту общую историю через призму работорговли. Это историческое явление в некоторой степени затмило собой все, что ему предшествовало. В результате эта история подвергается частичной амнезии.

Как отношение к выходцам из Африки в Европе менялось на протяжении веков?

До XVII века предубеждения по отношению к африканцам, связанные с цветом кожи, безусловно, существовали, но в Средние века и в эпоху Возрождения, которые характеризуются конфликтом между христианами и мусульманами, определяющим фактором выступала религиозная принадлежность человека. Кроме того, сильнейшие предрассудки были и в отношении ряда этнических групп с белой кожей, например, ирландцев, которых англичане считали дикарями.

Поворотным моментом стало развитие работорговли, которой в погоне за прибылью занялись португальцы, французы, англичане, голландцы, испанцы, шведы и венецианцы. В ее оправдание европейцы придумали теории о расовой неполноценности африканцев.

В оправдание работорговли европейцы придумали теории о расовой неполноценности

Эти теории во многом повлияли на отношение к выходцам из Африки после 1700 года. Именно в этот период чернокожие перестали восприниматься как живые люди и были превращены в товар. О таких изменениях взглядов свидетельствуют многочисленные исторические документы — судовые журналы, ведомости, расчетные книги тех времен. Начиная с этого момента выходцев из Европы, которая обладала экономической мощью, стали наделять превосходством. Таким образом, работорговля не только изменила отношение к африканцам, но и наложила глубокий отпечаток на формирование идентичности народов, расширив пропасть между белыми и чернокожими.

Работают ли историки над тем, чтобы дополнить или раскрыть новые, ранее неизвестные страницы истории о выходцах из Африки в Европе?

Да, и это внушает мне оптимизм. Даже тот простой факт, что в свет смогла выйти книга, подобная моей, и что она получила такой широкий отклик, уже очень показателен. Для историков сейчас очень захватывающий и интересный период, потому что мы чувствуем, что в обществе происходят сдвиги, приходит новое осознание, подталкивающее нас по-новому взглянуть на этот аспект истории. Более того, под влиянием этого процесса сдвиги начинают происходить и в преподавании.

В настоящее время мы предпринимаем попытки по включению в учебные планы Соединенного Королевства предмета — на данный момент факультативного — который мы называем «историей чернокожих». В Уэльсе, где я живу, Правительство Ассамблеи Уэльса уже приняло решение включить этот раздел истории в школьную программу, и это очень важный шаг. Во Франции эта история уже частично преподается в школах благодаря так называемому «закону Тобира». В соответствии с ним в программу начальной школы в 2002 году вошли темы, связанные с работорговлей. Многое зависит от конкретной страны, и еще многое предстоит сделать, однако ситуация меняется к лучшему. Я считаю, что на данном этапе следует предоставить педагогам необходимые материалы, чтобы они свободно чувствовали себя в этой теме и могли с уверенностью знакомить подрастающие поколения с этими страницами нашей истории, которая не ограничивается только лишь историей рабства, его отмены и переселения чернокожих, но представляет собой более масштабную область изучения.

Как в последние годы менялись подходы к мемориальным мероприятиям в память о работорговле в Европе?

Память о рабстве все еще сталкивается с сильным сопротивлением. Мы можем наблюдать, как государства колеблются между двумя крайностями: виктимизацией, с одной стороны, и полной амнезией, с другой. Государства сопротивляются, потому что память о рабстве ставит под сомнение весь их национальный нарратив. И даже в тех случаях, когда они чествуют память выдающихся выходцев с африканского континента, им не всегда удается признать ту роль, которую афроевропейцы играют сегодня. Поэтому я и не являюсь сторонницей подхода, состоящего в возведении на пьедестал одних при игнорировании других, хотя я и признаю, что этот подход предпочтительнее полной амнезии. Кроме того, когда празднуют годовщину отмены рабства, как правило, опускают моменты, связанные с сопротивлением чернокожих. Однако сопротивление это имело место, в частности на юге Европы, где братские общины рабов, изначально основанные с целью религиозного просвещения, с XV века стали местом собраний и ядром борьбы с порабощением чернокожих белыми господами. Пример такой общины — братство Богоматери розария чернокожих (Nossa Senhora do Rosário dos Homens Pretos), основанное в Лиссабоне в 1470 году.

Часто забывают и о вкладе тех, кто бился бок о бок с аболиционистами. Как видно, историческая реальность гораздо сложнее, чем то, какой ее представляют.

Есть ли связь между рабовладельческим прошлым и насилием по отношению к чернокожим, в особенности со стороны полиции?

Дискриминация и полицейское насилие уходят корнями в колониальную историю. Именно в ней кроется причина нынешнего обращения с чернокожими. Толчком к созданию движения в защиту чернокожих Black Lives Matter стал гнев, но не только он, а также боль и ощущение бессилия перед лицом дискриминации. И если это движение, зародившееся в США, нашло отклик в Европе, так это потому, что акты насилия со стороны полиции перекликаются с дискриминацией, которой подвергается чернокожее население.

Полицейское насилие уходит корнями в колониальную историю

Здесь мне хочется отметить, что отношение к этому вопросу у поколения моих детей существенно отличается от старших поколений. У нынешней молодежи хватает мужества бросать вызов системе и ломать устоявшийся порядок. В мою бытность студенткой в моем окружении считалось, что для того, чтобы заставить расистов замолчать, достаточно усердно работать. Однако, как оказалось, этого недостаточно. Молодые афроевропейцы сегодня не боятся во всеуслышание заявлять о расизме и дискриминации, жертвой которых они становятся. Они более свободны и легче совмещают в себе различные идентичности: идентичность, наследуемую ими от родителей, идентичность, приобретаемую под влиянием среды, выходцами из которой они являются, а также идентичность, связанную с обществом, в котором они растут.

Оливетт Отеле

Автор книги «Африканские европейцы: нерассказанная история» (англ. African Europeans, An Untold History) Оливетт Отеле преподает историю колониального периода в Бристольском университете. Будучи уроженкой Камеруна, она стала первой чернокожей женщиной, получившей звание профессора истории в Соединенном Королевстве.

Читайте также:

Расизм: время открыть глаза, «Курьер ЮНЕСКО», октябрь-декабрь 2020 г.

Работорговля: необычная культурная одиссея. «Курьер ЮНЕСКО», декабрь 2004 г. (русскоязычная версия отсутствует)

«Курьер ЮНЕСКО» против расизма. Подборка номеров и статей по этой теме

***

Подпишитесь на «Курьер ЮНЕСКО» и узнавайте о новых выпусках первыми. Подписка на электронную версию 100% бесплатна.

«Курьер ЮНЕСКО» в социальных сетях: Twitter, Facebook, Instagram

Interview by Agnès Bardon

UNESCO

The title of your book is African Europeans: An Untold History. It is unusual to refer to people of African descent living in Europe as African Europeans. Why did you choose to use this term?

The term ‘African European’ or ‘Afro-European’ is not widely used in Europe, whereas its equivalent – African American or Afro-American – is common across the Atlantic. I used it somewhat provocatively but also, and more importantly, to highlight the fact that people of African descent have a plural identity.

African Americans have appropriated the term, but African Europeans are more reluctant to use it because of the historical context; as in Europe they are often referred back to their African origin – even if they were born on European soil, and hold the nationality of the country in which they grew up. However, I think this designation has the merit of reflecting the diversity of origins, experiences and backgrounds of people of African origin.

The history of black people in Europe is generally considered to begin in the seventeenth and eighteenth centuries. You show that they have been there for much longer.

When we talk about the migration of people from Africa to Europe, we tend to trace it back to the slave trade. But it is much older. People from the African continent have been present in the Roman Empire since antiquity. In the absence of a census, it is difficult to assess their numbers today. But what we do know is that some of them became illustrious figures – such as the emperor Septimius Severus [145-211], who was born in what is now Libya, or some thinkers, such as Saint Augustine [354-430], or Apuleius [124-170], who came from North Africa.

This presence continued over the centuries. Frederick II, king of Sicily and Holy Roman emperor from 1220 to 1250, welcomed Africans into his court and employed them in his service. He even made one of them, John “the Moor”, his chamberlain. Until the end of the fifteenth century, Arab and North African Muslims ruled over most of the Iberian Peninsula. And from the mid-fifteenth century onwards, wealthy families in central and northern Italy began to employ servants from Africa. Many Renaissance paintings bear witness to this.

So there is a shared history between Africa and Europe, much older and richer than one might imagine. But part of this history has not been considered relevant enough to be taught in schools. We have become accustomed to viewing history through the prism of the slave trade. This historical moment has somehow eclipsed, or masked, what came before. As a result, this history has been struck by a partial amnesia.

How has the perception of people from Africa changed over the centuries in Europe?

Before the seventeenth century, colour prejudice against Africans did exist, of course. But from the Middle Ages and into the Renaissance, the divide between Christians and Muslims outweighed most other considerations. Moreover, this prejudice was also directed virulently against other white-skinned groups, such as the Irish, who were perceived as savages by the English.

The real turning point was the development of the slave trade, when the Portuguese, French, English, Dutch, Spanish, Swedes, and Venetians became embroiled in this frenzied race for profit. Theories about the racial inferiority of Africans were then developed by Europeans to justify the slave trade.

Theories about racial inferiority were developed to justify the slave trade

This had a lasting effect on the perception of Africans after 1700. It was at this time that black people were dehumanized and regarded as commodities. This is well-documented from a historical point of view. We have numerous log-books, registers and account books that attest to this.

From that moment on, European identities were perceived as superior because of their economic power. Indeed, the slave trade changed people’s perceptions, but it also shaped and sedimented identities, by accentuating the separation between whites on one side and blacks on the other.

Is the work of historians bringing to light chapters in the history of people from Africa in Europe that have been little explored or overlooked until now?

Yes, I am very optimistic about this. Just the fact that I have been able to publish a book like mine, and that it has had such a response is significant. It is a very exciting time to be a historian, because you can sense that the lines are shifting – that a reflection is taking place that is leading to a different view of this aspect of history. And this reflection is also beginning to be translated into teaching.

In the UK, we are currently trying to integrate what we call ‘Black History’ into the school curriculum. At the moment, it is only an optional subject. But in Wales, where I live, the Welsh Assembly has already decided to incorporate it into the curriculum. This is an important step.

In France, since the Taubira law – which introduced the teaching of the slave trade into the primary school curriculum in 2002 – part of this history is already being taught. The situation varies a lot from country to country, and there is still a lot to be done, but it is moving in the right direction.

At this stage, I think it would be useful to provide teachers with tools so that they feel comfortable teaching these chapters of our history – which are not just about the history of slavery, abolition, or migration, but cover a much broader field of study.

How have approaches to the memory of the slave trade in Europe evolved in recent years?

The memory of slavery still meets with strong resistance. We see states oscillating between two extremes: victimization on the one hand, and amnesia on the other. States resist because this memory challenges their national narrative. And even when they celebrate personalities from the African continent who have left their mark on history, they fail to recognize the role that Afro-Europeans play today in everyday life.

As a result, I am uncomfortable with an approach that canonizes some at the expense of others, though I recognize that this is obviously preferable to complete amnesia. Also, when we celebrate abolition, the historical aspect of black resistance is usually obscured.

Yet this resistance took place, particularly in southern Europe, where slave brotherhoods, initially founded to discuss religion, were, from the fifteenth century onwards, places of exchange and struggle against enslavement by their white masters. For example, the brotherhood of Nossa Senhora do Rosário dos Homens Pretos (Our Lady of the Rosary of Black People), was set up in Lisbon in 1470.

The role of those who fought alongside the abolitionists is also often forgotten. The historical reality is therefore much more complex than what is usually presented.

What is the link between this history and the violence – particularly by the police – against black people?

Discrimination and police violence have their origins in colonial history. The way black bodies are treated has to do with this history. The Black Lives Matter movement was born out of anger but also out of pain, out of a feeling of powerlessness in the face of this discrimination. It has found an echo in Europe simply because this police violence echoes the discrimination suffered by black people.

Police violence has its origins in colonial history

In this respect, I notice that my children's generation has a very different approach to that of previous generations. It is also a generation that is not afraid to defy the system or challenge the established order.

When I was a student, people thought that working hard to succeed would be enough to silence the racists. But it turns out that this is not enough.

Young people today no longer hesitate to speak out loud against the racism and discrimination they are subjected to. They are also freer and more comfortable with the fact that they have several identities – that of their parents, their origins, and of the society in which they are growing up.

Olivette Otele

The author of African Europeans: An Untold History, Olivette Otele is a Professor of History of Slavery and memory of Enslavement at the University of Bristol in the United Kingdom. Born in Cameroon and raised in Paris, she is the first black woman to be a History professor in the UK.

Share