Что стало с главным мемориалом Первой мировой в России - Родина

Что известно о Первой мировой войне спустя 100 лет после ее окончания? Чем она закончилась для России? Наверное, сейчас многие затруднятся вспомнить что-то об этом. А, между тем, память у нас буквально под ногами…

Вы не можете себе представить с каким нетерпением мы, здесь, рвемся туда. Здесь, с Москвой, с университетом, со всем тем, что называется "идейными" интересами, порвано. А пока решил напоследок воспользоваться Москвой и сходить в "Художественный"...
Сергей ШЛИХТЕР, вольноопределяющийся 266-го Пореченского пехотного полка. Из письма родителям от 13 ноября 1914-го, Москва

Рядом с московской станцией метро "Сокол" есть парк. Еще сто лет назад это было Братское кладбище, которое в 1915 году решено было организовать рядом с подмосковным селом Всехсвятским. Здесь хоронили воинов, которые скончались в госпиталях (Москва приняла больше всего раненых). Тут были могилы сестер милосердия, которые погибли на передовой, помогая раненым.

Через несколько лет после революции почти двадцать тысяч могил солдат, офицеров и сестер милосердия решено было уничтожить.

"Ту" войну старательно стирали из памяти. Войну, которую на открытках начала ХХ века называли Второй Отечественной.

Бывшее кладбище маскировали, как могли. Тут разбили не только парк. Например, на городской карте 1936 года в северной его части значились... парники.

В дверях вокзала сталкиваюсь с офицером, козыряем, вглядываюсь в лицо и узнаю московского студента, юношу 20 лет, веселого, жизнерадостного музыканта, с которым встречался в частном доме в прошлом году. Теперь это уставший и хмурый армейский офицер с пухнущей головой, которая контужена у него осколком тяжелого снаряда...
Сергей ШЛИХТЕР, запись из дневника от 25 ноября 1914-го, Ивангород

Из тысяч захоронений Братского кладбища до сегодняшнего дня сохранилось одно. Это могила студента, вольноопределяющегося 266-го Пореченского пехотного полка Сергея Шлихтера.

Возможно, захоронение не тронули, потому что отец Сергея - Александр Шлихтер - после революции занимал важные посты в советском правительстве, был знаком с Лениным, оставил воспоминания о нем.

А Сергей Шлихтер оставил воспоминания о "той" войне. В 1917-м в Красноярске издали книгу. "На пороге жизни. Из писем и дневника студента-санитара" - так она называется.

Вот уже около недели как мы на месте. На расстоянии 4-5 верст все время грохочут пушки, трещат пулеметы и ружейные выстрелы. Вначале все это вызывало напряженность. Теперь все примелькалось, приняло характер повседневный, будничный.
Сергей ШЛИХТЕР, запись из дневника от 6 декабря 1914-го, деревня Псары

Долгое время в нашей стране чуть ли не единственным памятником Первой мировой оставалась могила генерала Алексея Брусилова в Новодевичьем монастыре. После революции генерал остался в России, перешел на службу в Красную армию...

О "Брусиловском прорыве" знают все. О Ратной палате - немногие.

Открытая в 1917-м как музей мировой войны, она просуществовала недолго и вновь открылась только четыре года назад - к 100-летию начала Первой мировой.

Там, в Ратной палате, не только награды, обмундирование и оружие, но и живая память о людях. Она - в письмах.

Вот, например, отрывок из письма безвестного офицера "дорогой нашей супруге Наталье Максимовне" - так он к ней обращается:

- Я теперь по милости Батюшки Царя пожалован офицерским чином и поефтому у нас теперича течет дворянская кровь, а потому тебя прошу знакомство с нашими заречными бабами не води, а ходи у собрание охвицеров...

Доброволец из Сальянского полка, некий Симонов, перевязку переносил с героическим спокойствием. У него озлобленно и с возмущением вырывалось: "Сволочи, немцы, подстрелили! А мы ведь в них не стреляли… Вот и четвертый крест заслужил - деревянный!..
Теперь, когда пишу эти строки, его уже нет в живых. Или выражаясь здешней военной терминологией, "он счастлив". Быть может, это странно звучит там, в России, но здесь все произносят эти два слова с искренним убеждением.
Сергей ШЛИХТЕР, запись из дневника от 5 января 1915 года, деревня Псары

Возможно, и у вас хранится память о "той" войне. В письмах, в старинных семейных альбомах. Как вихрь врываются обрывки семейных историй о дедах и прадедах. И черно-белые фотографии наполняются цветами, голосами, запахами.

Все примерно, как на кадрах кинохроники в фильме о войне английского режиссера сэра Питера Джексона, автора "Властелина колец" и "Кинг-Конга". И это больше, чем просто документальное кино.

Над окопом летит снаряд, солдат упал на землю, забился в самый дальний уголок земляники или окопа, крестится истово и шепчет: "Господи, Иисусе Христе, Царица Небесная, Святители-Угодники, спасите и помилуйте… Снаряд пролетел и не причинил никому вреда. Тот же солдат вскакивает и машет кулаком по направлению взрыва: "У, сволочь, пролетела!"
Сергей ШЛИХТЕР, из записной книжки

Джексон отсмотрел десятки часов кинохроники 1914-1918-х, интервью с ветеранами Первой мировой, которые записывали в 1960-х. Ничего подобного у нас не сохранилось, ведь "та" война была под запретом.

Режиссер рассказал в интервью ВВС, что сделал свой фильм на собственные средства, потому что ему всегда была интересна тема Первой мировой, в которой участвовал его дед.

Дорогие мои... Командир Пореченского полка очень удивился, узнав, что перехожу с гражданской службы. Пришлось ответить: "Желаю послужить в войсках, ваше высокоблагородие". Он поколебался, но все же принял, обращаясь к начальнику нашей команды, что, авось, мы окажемся "блестящими разведчиками".
Я даже зачислен на денежное довольствие. В месяц 75 копеек как рядовой, 3 рубля за крест и 1 рубль за медаль. Мои награды оказали весьма большое впечатление.
Сергей ШЛИХТЕР, из письма родителям от 25 мая 1915 года, район М в лесу, 6 часов вечера

В книге Сергея напечатали не только его письма, но и записи из записной книжки. В июне он был ранен в горло и не мог больше говорить.

- Я был ранен уже после атаки, когда собирались напасть на батарею и ждали подкрепления, - писал Шлихтер 22-го числа. - Думал, крышка. Едва не покончил с собой.

Вскоре Сергея отправляют в Москву на санитарном поезде. 25 июня он пишет у себя в книжке: "Меня посадить к дверям". Показывает эту запись сопровождающим - ему тяжело дышать, у дверей должно быть хоть немного легче. Но нет. Во время стоянки в Минске Сергей Шлихтер погибает от удушья...

Сэр Джексон назвал свою картину "Они не состарятся". Это ведь и про 23-летнего вольноопределяющегося Пореченского полка.

Для фильма отобраны лучшие кадры. Их замедлили. Раскрасили. Озвучили. И вот уже огромный танк, усыпанный солдатами, под их гиканье, штурмует ров. Вот кто-то из солдат играет на губной гармошке. Вот кто-то, взяв на руки, качает ребенка на привале.

Во всем этом круговороте чудится и русская речь. И голос Сергея Шлихтера, несмотря ни на что, слышен отчетливо.

Папе.
Что написать тебе - не знаю.
Приветов массу посылаю.
Свободный выберу денек
И напишу тебе, дружок.
Пока прощай. Взасос целую
Твою головку удалую.
По гроб твой верный сын Сергей.
P.S. Я напишу, как Бог... ей-ей...