Будни военкоров Великой Отечественной войны: о чем не принято было говорить - Родина

"На пикапе драном и с одним наганом первыми въезжали в города", - это Константин Симонов писал о своих коллегах, фронтовых корреспондентах. Многие детали Великой Отечественной войны мы и знаем только благодаря прессе тех лет, которая, как могла, документировала события.

Вот только так получилось, что о быте самих журналистов 40-х очень мало что известно. Они ж, как говорится, все время оставались "за кадром". Отчасти восполнить этот пробел призвана выставка "Сталинград на первой полосе", которая открылась в волгоградском музее "Память".

- У нас сохранилось много материалов журналистов, но, как жили они сами, было очень сложно понять, - рассказывает экскурсовод Михаил Гудков. - Когда я искал материал для этой выставки, понял, что практически никто об их быте не писал. Как они добирались, какая была подготовка, какая законодательная база? Использовал фонды нашего музея, зарубежные статьи, достаточно много мемуаров, хотя быт там описан очень слабо. По всей видимости, в то время не было принято об этом говорить.

Помните левитановский раскат "От Советского информбюро"? Так вот это бюро появилось через два дня после начала войны. Спустя неделю в редакциях "Правды" и "Известий" создали специальные отделы, наращивалась армейская печать, а уже существующую "Красную звезду" усилили новыми кадрами - Василием Гроссманом, Константином Симоновым, Ильей Эренбургом, Алексеем Толстым.

"В дни войны газета - воздух. Люди раскрывают газету, прежде чем раскрыть письмо от близкого друга. Газета теперь письмо, адресованное лично тебе. От того, что стоит в газете, зависит и твоя судьба", - так высказался Эренбург.

Качество печати, конечно, упало: бумага и краска стали хуже. Все силы были брошены на другое. Из соображений экономии вдвое сократили количество центральных газет: от 39 осталось 18. А выжившие издания стали тоньше. Но зато к услугам крупнейших СМИ были не только автомобили, но и самолеты. Иногда к железнодорожному составу цепляли целый редакционный вагон. А специальные пропуска позволяли попасть на передовую.

В экспозиции представлены номера центральных, фронтовых и армейских газет, документы, фотографии, личные вещи, награды. Например, полоса "Сталинского знамени" (издание Донского фронта). В октябре 1942 года корреспондент Юлий Чепурин опубликовал репортаж "Дом Павлова" о гарнизоне одной из сталинградских крепостей. И именно под этим названием удерживаемое бойцами здание вошло в мировую историю.

"Почти в самом центре города стоит этот полуразрушенный дом. Свыше тридцати дней в нем без сна, без отдыха защищают Сталинград русские люди Павлов, Александров, Афанасьев, украинцы Сабгайда, Глущенко, грузины Мосияшвили, Степанешвили, узбек Тургунов, казах Мурзаев, абхазец Сукба, таджик Турдыев, татарин Рамазанов и десяток их боевых друзей. Это - дом Павлова. Это - героический Сталинград", - написал Чепурин.

Некоторые фамилии переданы неправильно, журналист ведь на слух их фиксировал. А имя абхаза Алексея Цугбы сегодня не числится в официальном списке защитников волжской твердыни, так как впоследствии он попадет в ряды РОА. Тем ценнее этот материал осени 42-го.

Для военкоров организовали годичные курсы в Московской военно-политической академии имени Ленина. Безопасные маршруты для прессы составляли политруки. И по телеграфу информацию из Сталинграда оперативно передавали в столицу.

После разгрома под Сталинградом фашисты решили подменить правду мифом. Фото: Роман Мерзляков

В немецкой печати первое упоминание о Сталинграде относится к середине июля 42-го года, когда бои шли еще в донских степях. Пропагандисты объясняли экономическое значение города. 8 августа Геббельс опередил события, заявив, что германские войска уже вошли в Сталинград. После этого имя города несколько недель не сходило с газетных страниц.

А вот потом называть его стали все реже и реже, все неохотнее и неохотнее. 8 ноября Гитлер в выступлении заявил, что не очень-то и хотелось брать этот ваш Сталинград. И через несколько дней фашистская пресса вообще замолчала на эту тему.

Но скрыть гибель всей 6-й армии было невозможно. И тогда Сталинград вернулся на первые полосы. На траурные первые полосы. На следующий день после окончания битвы в министерстве пропаганды состоялось совещание. Вот цитата из протокола: "Вся немецкая пропаганда должна извлечь из героизма Сталинграда одно - создать миф, который станет самым ценным достоянием немецкой истории".