Выступления и стенограммы /

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Министром иностранных дел Сергеем Лавровым.

В.Путин: Сергей Викторович, мы договаривались с Вами сегодня о том, что Министерство иностранных дел России представит свои соображения по поводу ответов, которые мы получили на наши предложения, направленные американским коллегам в Вашингтон и коллегам из Североатлантического альянса в Брюссель, по поводу организации вопросов, связанных с безопасностью в Европе, и ответа на наши озабоченности, связанные с бесконечным, на наш взгляд, и очень опасным расширением НАТО на восток – теперь уже и за счёт бывших республик Советского Союза, включая и Украину.

Я знаю, что такой анализ проведён, Вы провели работу и с коллегами из других ведомств и министерств. И конечно, мне бы хотелось послушать и Ваш анализ, и Ваши предложения по поводу реакции на полученные ответы из Вашингтона и Брюсселя.

С.Лавров: Уважаемый Владимир Владимирович!

Мы работаем по Вашему поручению с середины декабря, когда наши инициативы были представлены американцам и членам Североатлантического альянса. Состоялись встречи с американской делегацией и затем в рамках Совета Россия – НАТО, – это было в середине января, – в ходе которых мы предметно разъяснили значение наших инициатив для решения ключевых проблем безопасности в Евроатлантике.

Затем Блинкен, госсекретарь США, попросил меня об отдельной встрече, чтобы дополнительно уточнить некоторые вопросы, что мы с ним и сделали, встретившись в Женеве. После чего через несколько дней, по-моему, 25 января нам прислали ответы – ответ Соединённых Штатов и ответ Североатлантического альянса. Мы их внимательно изучили вместе с нашими коллегами в межведомственном формате.

Ответ США прежде всего нас интересует, потому что всем понятно, кто играет главную роль в решении этих вопросов в западном лагере. Ответ США состоит из двух частей.

Первая часть реагирует на три наших ключевых проблемы, которые мы обозначили: нерасширение НАТО, неразмещение ударных вооружений, угрожающих нам, и в целом возвращение военной и военно-технической конфигурации в Европе на позиции 1997 года, когда был подписан Основополагающий акт Россия – НАТО, в котором впервые в этом формате прозвучала задача обеспечить неделимость безопасности.

По этим вопросам ответ отрицательный. Он нас, конечно, удовлетворить не может. Сказано, что превыше всего – это право другого государства выбирать союзы, присоединяться к союзам, менять свои союзы, и это как бы не обсуждается.

Мы напоминаем американцам и другим нашим западным коллегам, что это право, закреплённое в решениях на высшем уровне ОБСЕ на саммитах 1999 года и 2010 года, закреплённое в Римской декларации Россия – НАТО 2002 года, в Лиссабонской декларации саммита Россия – НАТО 2010 года, оно не безусловное. Оно прямо обусловлено другими вещами, которые были поддержаны – повторю ещё раз – консенсусом в качестве пакета.

Вторая часть этого пакета заключается в том, что право каждого государства выбирать союзы ограничено его же обязательством не укреплять свою безопасность за счёт безопасности любого другого государства. И второй там момент, ещё очень важный, заключается в том, что ни одна страна, ни одна группа стран, ни одна организация не может доминировать на пространстве ОБСЕ.

Мы же наблюдаем, к сожалению, попытки наших натовских коллег и ищущего своё место Евросоюза каким-то образом сделать так, что именно они должны определять дальнейшее развитие нашего континента.

Поэтому в промежутках между контактами, которые были у Вас, которые были у нас по линии министров иностранных дел, я направил специальное послание всем нашим западным коллегам, привлекая их внимание к тому, что обязательства по неделимости безопасности гораздо сложнее и комплекснее, нежели они пытаются это представить, оправдывая вступление Украины в НАТО, правда заверяя в скобках, что пока до этого дело не дошло, это ещё не скоро состоится. Мы все знаем, как такие заверения работают.

Я получил ответы неудовлетворительные, никто из моих коллег министров не ответил на моё прямое послание. Получили мы две маленьких бумажки, одну – от чиновника Столтенберга, Генсека НАТО, вторую – от чиновника Борреля, главы дипломатии европейской внешнеполитической службы, в которых сказано: вы не волнуйтесь, надо продолжать диалог, главное – обеспечьте деэскалацию вокруг Украины.

Я считаю, что это как раз пренебрежение той нормой, которая была закреплена на высшем уровне и согласно которой ни одна организация не может считать себя главной и доминирующей в Евроатлантике.

Поэтому будем продолжать добиваться конкретной реакции от каждой страны, поскольку все документы, о которых я вот сейчас Вам докладываю, были подписаны в национальном качестве, и в этом же национальном качестве за их содержание, за обязательства по этим документам нужно отвечать.

Это что касается первой, не удовлетворяющей нас части американского прежде всего ответа.

Вторая часть в известной степени носит конструктивный характер. В ней предусмотрены достаточно конкретные меры и в отношении решения проблем ракет средней и меньшей дальности наземного базирования, после того как американцы разрушили соответствующий договор. Там же содержатся конкретные предложения по целому ряду мер снижения военных рисков, мер доверия и военной транспарентности.

Интересно, что практически все эти компоненты, которые американцы включили в свой ответ, отражают инициативы, продвигавшиеся Российской Федерацией за последние несколько лет.

По ракетам средней и меньшей дальности с сентября 2020 года мы ждём ответы на Ваше послание, которое предлагало договориться о взаимных и взаимно проверяемых мораториях на развёртывание этих видов вооружения в Европе. Никто на него так и не ответил.

И речь идёт о мерах по отводу учений по линии соприкосновения России и НАТО, о том, чтобы согласовать предельную дистанцию сближения боевых самолётов и боевых кораблей, и о целом ряде других, таких военно-технических мер в сфере укрепления доверия, которые содержались в предложениях нашего Генерального штаба, направленные в НАТО в 2020 году, тоже оставшиеся без внимания.

Сейчас на все эти наши инициативы следует уже достаточно конкретная реакция: готовность вступить в серьёзные переговоры. Понятно, что наша инициатива по евробезопасности, о гарантиях безопасности, которую мы выдвинули и очень чётко продвигаем и чётко обозначили в ней свои коренные интересы, она встряхнула наших западных коллег и послужила той самой причиной, по которой они оказались более не в состоянии игнорировать многие наши предыдущие обращения.

Поэтому мне кажется, здесь мы можем рассмотреть, как двигаться вперёд по этим направлениям, но исключительно в рамках сохранения целостности нашей инициативы от декабря прошлого года, в рамках обеспечения комплексного подхода, который заключается не только в каких-то конкретных договорённостях по пусть важным, но отраслевым, отдельным, второстепенным аспектам поддержания военной безопасности, но прежде всего в контексте правового урегулирования вопросов, которые сегодня, в общем-то, угрожают Евро-Атлантическому региону.

Имею в виду то, с чего мы начали в наших инициативах, когда Вы неоднократно подчёркивали, в том числе в ходе последних своих телефонных разговоров, на пресс-конференциях, – это обеспечение неделимости безопасности, в том числе в плане нерасширения НАТО, неразмещения ударных вооружений и возвращения конфигурации 1997 года.

Мы убеждены в Министерстве иностранных дел, что этот подход вполне должен оставаться у нас в приоритетной повестке дня. Мы, развивая диалог по некоторым аспектам, которые имеют прикладное значение уже сегодня, с нашими западными, прежде всего американскими коллегами будем параллельно добиваться от них ответов на законные вопросы, которые мы поставили и которые Вы неоднократно подтверждали, в том числе на пресс-конференции с Эммануэлем Макроном. Вы, по-моему, очень наглядно показали перспективы втягивания Украины в НАТО в современных условиях и учитывая те амбиции, которые питает киевское руководство.

В.Путин: Сергей Викторович, как, по-Вашему мнению, всё-таки есть шанс договориться с нашими партнёрами по ключевым вопросам, вызывающим нашу озабоченность, или это просто попытка втянуть нас в бесконечный переговорный процесс, не имеющий никакого логического завершения?

С.Лавров: Владимир Владимирович, Вы уже не раз сказали, – и Вы говорили, и другие представители Российской Федерации, – что мы предупреждаем о недопустимости бесконечного ведения разговоров на вопросы, которые требуют решения сегодня.

Но всё-таки, наверное, будучи главой МИД, я должен сказать, что шанс есть всегда, и Ваши последние контакты с руководителями Соединённых Штатов, Франции, завтра приезжает [Федеральный] канцлер Германии, ко мне обращаются наши коллеги, завтра будет глава МИД Польши, через два дня – глава МИД Италии, и другие контакты намечаются.

Всё-таки наша последовательная разъяснительная работа и приверженность разъяснению нашей правоты при готовности выслушать какие-то серьёзные встречные аргументы, мне кажется, наши возможности далеко не исчерпаны. Они, конечно, не должны продолжаться бесконечно, но на данном этапе я бы предложил их продолжать и наращивать.

В.Путин: Хорошо.

У Вас есть уже проект ответа на те документы, которые к нам поступили из Брюсселя и Вашингтона?

С.Лавров: Да, он исходит из той…

В.Путин: Я понимаю. Но он сформулирован, этот пакет?

С.Лавров: Он сформулирован на десяти страницах.

В.Путин: Спасибо.

<…>