Интервью Болгарскому национальному телевидению и газете «Труд»

Вопрос: Господин Президент!

Позвольте поблагодарить Вас за это интервью, которое будут смотреть с огромным интересом в Болгарии. В нем будут вопросы о двусторонних отношениях и о ситуации в мире.

Владимир Владимирович, российский президент больше десяти лет не посещал Болгарию. За это время в наших странах выросло поколение, которое мало знает о нашей общей истории.

Что можно ожидать от новой динамики политического диалога между Болгарией и Россией?

В.Путин: Мы этот вопрос обсуждали много раз с руководством Болгарии: и с Президентом, и с Премьер-министром. Нас очень многое связывает в прошлом. И уверен, у нас есть будущее, будущее хорошее. Россия и Болгария – европейские государства, близкие соседи, и хорошо взаимодополняют друг друга в экономической сфере. Вы знаете, наверное, что 90 процентов нашего экспорта в Болгарию – это энергоносители. Мы сейчас думаем, как развивать в Европе, в том числе в Южной Европе, инфраструктуру российского бизнеса. Российские компании постепенно начинают вкладывать свои капиталы в болгарскую экономику. Только одна из наших компаний вложила около 400 миллионов за последнее время. Уверен, что если будут хорошие условия для взаимодействия, то взаимопроникновение будет заметным и эффективным.

Что касается политического взаимодействия, то здесь сам Бог велел – у нас много совпадающих геополитических интересов. Даже тот факт, что мой визит совпадает со 125-летием освобождения Болгарии от османского ига, уже говорит, наверное, о многом.

А о таких вещах, как сотрудничество в гуманитарной сфере, в сфере культуры, искусства, я даже и говорить не буду – мы близкие народы по культурной составляющей, поэтому взаимное влияние очень важно.

Вопрос: Владимир Владимирович, для Вас все еще не стало традицией посещать часто страны Восточной Европы. Сейчас менее чем в течение одного года Вы встретитесь, я думаю, уже в четвертый раз с нашим Президентом Георгием Пырвановым, как и с Вашим другом Джорджем Бушем.

Скажите, почему в такой напряженный момент Вы делаете остановку на вокзале «Болгария» по маршруту «Москва – НАТО – Вашингтон»?

В.Путин: Не согласен с таким определением Болгарии как вокзала, промежуточной станции. Мы развиваем отношения со всеми странами мира, по всем векторам нашего взаимодействия.

За последние годы действительно контактов на высоком уровне было не так много, как должно было бы быть. Это зависит и зависело не только от России. Прямо нужно сказать, у нас произошли существенные изменения. Многие еще тем не менее продолжали рассматривать Россию как центр какого‑то восточного блока, который, как мы знаем, давно перестал существовать. Тем не менее инерция мышления давала о себе знать. Нужно было, чтобы и у наших партнеров произошло некоторое переосмысление того, что происходит и в России, и в мире в целом. Нужно было, чтобы и наши партнеры поняли, что Россия – это новая страна, новое государство, большое государство, дружественное государство, которое хочет налаживать отношения на основе добрососедства, взаимного уважения. И, учитывая интересы друг друга, будет выстраивать эти отношения со всеми странами мира, но, конечно, в первую очередь с нашими традиционными партнерами, к которым всегда относилась и, надеюсь, будет относиться Болгария.

Вопрос: Как прагматик, где Вы ставите ударение Вашего визита: на экономике, на политике, на исторических связях? Знаете, кстати, я думаю, что со времен Леонида Брежнева не было русского руководителя Вашего ранга, который посещал бы Шипку.

В.Путин: Я лично уже на Шипке был однажды, с удовольствием съезжу туда еще раз.

Что касается приоритетов, то в отношениях с Болгарией, с такой близкой для нас страной, мне кажется, что все это должно находиться во взаимодействии и помогать одно другому. Без экономики не может быть полноценных межгосударственных отношений, особенно в современных условиях. Но экономика не может развиваться эффективно, если не создана хорошая гуманитарная база, база культурного взаимодействия, и если нет понимания в области политического взаимодействия между странами на международной арене. Я рассчитываю на то, что именно по всем этим векторам нам и удастся поработать.

Вопрос: Как Россия относится к тому, что большинство стран Восточной Европы уже членствуют или собираются стать членами НАТО, являются кандидатами на вступление в Евросоюз?

Какими мотивами руководствуется Россия, строя новые отношения со странами Восточной Европы?

В.Путин: Мотив простой: мы хотим создать благоприятные условия для российской экономики. Мы хотим, чтобы все жили богато и счастливо, а этих простых целей можно добиться, только если мы будем иметь хорошую международную обстановку, если мы будем выстраивать наши отношения таким образом, чтобы контакты в политической сфере помогали развиваться экономике. И в этом смысле мы поддерживали и будем поддерживать все, что отвечает интересам международной безопасности, международного и европейского мира, все, что способствует экономическому развитию.

Вы знаете, что Россия установила особые отношения с НАТО, создан Совет Россия–НАТО, в котором Россия присутствует практически в полномасштабном формате и имеет такое же право голоса, как и все другие члены НАТО, по ряду вопросов, которые представляют для нас интерес. По вопросам, которые для нас не представляют интерес, мы и не претендуем на влияние. Но зато мы чувствуем себя свободными при принятии решений, и такое состояние дел нас вполне устраивает. Это соответствует нашим национальным интересам.

Что касается Европы и расширения Евросоюза, мы приветствуем этот процесс. Есть некоторые вещи, которые нас, безусловно, беспокоят. Но я думаю, что это должно беспокоить и потенциальных членов Евросоюза, потому что с некоторыми из этих стран у нас, у России, сложились особые экономические отношения на протяжении длительного периода времени. И выгоду от этих особых экономических отношений имеет даже иногда не столько Россия, сколько наши партнеры. И думаю, что и для нас, и для этих партнеров важно не утратить этого особого статуса экономических связей, а такая угроза при вступлении в ЕС существует, потому что во внешней торговле действуют определенные правила и ограничения. Эти ограничения и правила автоматически могут распространиться и на новых членов ЕС. Это может нанести существенный ущерб нашим экономическим связям. Все это находится в сфере нашего внимания. Мы ведем постоянную дискуссию с Евросоюзом. Мы полагаем, что эти проблемы должны быть урегулированы до реального расширения ЕС.

Вопрос: Владимир Владимирович, со времен советских военных действий в Афганистане США являлись практически единственной страной, которая воевала и сейчас тоже готовится воевать вдали от родины. Не затрагивает ли это имидж России как великой силы?

В.Путин: Думаю, что, наоборот, это подчеркивает новое качество России как страны миролюбивой, настроенной на решение всех возникающих в мире споров исключительно мирными средствами и на основе международного права. Мы придерживаемся этого принципа последовательно и настойчиво.

То же самое касается и ситуации вокруг Ирака, которую вы, видимо, и имели в виду, когда говорили о возможных боевых действиях. Напротив, уверен, что это способствует укреплению имиджа Российской Федерации.

Вопрос: А как бы Вы сформулировали нынешние реальные интересы России на Балканах?

В.Путин: Они мало чем отличаются от общих наших установок на то, чтобы выстраивать отношения, которые отвечают национальным интересам как России, так и наших партнеров. Мы хотим, чтобы на Балканах в конечном итоге возобладали здравый смысл и законность. Мы за то, чтобы на основе договоренностей между государствами прекратились, и как можно быстрее, всевозможные распри. Мы за то, чтобы возобладало опять же международное право в этом регионе Европы, очень важном, взрывоопасном регионе. Чтобы все народы, которые населяют этот регион, чувствовали себя комфортно, не чувствовали себя ущемленными.

И Россия, как Вы знаете, вносила посильный вклад в этот процесс. Она намерена делать это и в будущем. Мы чувствуем заинтересованность всех участников этого процесса в активной роли России и постараемся никого не обмануть.

Вопрос: Откуда исходят основные угрозы безопасности современного мира? Какие риски появляются на фоне иракского кризиса? И как Вы видите роль лидеров государств? Может ли война в Персидском заливе спровоцировать раскол среди мирового сообщества? И возможен ли вариант, при котором Россия оказалась бы вне международной коалиции?

В.Путин: Давайте начнем с того, чем Вы закончили. Применительно к иракскому кризису и вообще, в целом, может ли Россия оказаться в изоляции?

Насколько мы с Вами знаем, а если кто‑то не знает, я напомню, сегодня позиция России по Ираку поддерживается подавляющим большинством членов Организации Объединенных Наций, большинством членов Совета Безопасности ООН и большинством постоянных членов Совета Безопасности Организации Объединенных Наций. Так что, спасибо Вам за такую заботу о России, но, думаю, заботиться нужно сейчас о другом – о том, чтобы разрешить эту проблему приемлемыми средствами.

Война – это всегда крайнее средство. Во время войны гибнут люди, страдает мирное население. Конечно, это может привести и к негативным последствиям в регионе, к росту террористической угрозы, а ведь это огромное пространство от Пакистана до Северной Африки. И весь этот регион может оказаться дестабилизированным. Это, безусловно, может повлиять на достаточно стабильные правительства в исламском мире, и, конечно, это не укрепляет международную антитеррористическую коалицию.

Вместе с тем я хотел бы надеяться, что основополагающие принципы международного права будут соблюдаться всеми участниками международного сообщества. И на этой базе мы сможем найти решения, приемлемые для всех, не доводя дело до раскола не только всего международного сообщества, но и антитеррористической коалиции.

Вопрос: Судьба Милошевича является прецедентом в международном праве. Означает ли обострение кризиса вокруг Ирака, что Саддама Хусейна, может быть, ожидает такая же участь? Кто в конечном счете должен решать – судить или не судить государственных лидеров: собственный народ или мировое сообщество? И нет ли риска превратить Саддама Хусейна из изгоя в героя для отверженных режимов?

В.Путин: Что касается Милошевича и личности Саддама Хусейна, скажу следующее. Вы ведь знаете, цель всех мероприятий, которые международное сообщество проводило, скажем, в Югославии, и те цели, которые международное сообщество ставит перед собой сейчас в Ираке, они же не замыкаются и не должны замыкаться на конкретных людях, на конкретных лицах. Если говорить о том, каким образом должны быть наказаны люди, которые нарушили закон, то это, конечно же, прежде всего дело национальных судов. И только в самых исключительных случаях можно говорить о каком‑то международном судопроизводстве, если в регионе либо в стране нет необходимых условий для применения национальной судебной системы.

Между прочим, то же самое касается и Югославии. Не было в свое время там условий, и поэтому возник международный суд. А мы сейчас что, не доверяем современной демократической Югославии?

У меня по этому вопросу есть своя позиция. Сложилась ситуация с международным судом, он работает и пусть решает свои задачи. Но в целом, как правило, люди должны нести ответственность перед своим национальным правосудием, перед национальными судами.

Что касается вопроса, не превратится ли Хусейн в героя-мученика, ну, конечно, такая возможность, наверное, реально существует. Поэтому‑то мы и считаем, что вопросы и кризисы подобного рода должны решаться исключительно мирными средствами. Это во‑первых.

А во‑вторых, международное сообщество, ООН не могут ставить перед собой никакой другой цели, кроме разоружения Ирака. В Уставе ООН нет записи и указаний на то, что мы имеем право вмешиваться во внутренние дела других стран, тем более с целью смены режима, нравится он нам или нет.

Вопрос: Сегодня мир пытается объединиться под общим девизом: «Все – против терроризма». Практически оказывается, что это не вполне возможно, каждый спасается как может: США – от бен Ладена, Россия – от Масхадова, часть стран НАТО – от Хусейна. Как Вы думаете, сможет ли мир реально объединиться против терроризма, несмотря на экономические и политические интересы больших государств?

В.Путин: То, что Вы бен Ладена и Масхадова поставили на одну доску, это правильно. А то, что у вас есть сомнения по поводу того, может ли мир объединиться, мне кажется, что это ошибка. Мир уже объединился. Я считаю, что международная антитеррористическая коалиция – это реалии современного мира. Другое дело, конечно, что не все происходит так гладко, как хотелось бы. Наверное, трудно было рассчитывать на то, что любой вопрос в рамках этой антитеррористической коалиции будет согласовываться легко.

Мы, например, не считаем, что угроза Ирака – это большая угроза, чем та, которая исходит из некоторых других стран. И когда мы ведем с нашими коллегами официальные беседы или разговариваем в неофициальном порядке, многие ведь с нами соглашаются. Но это не значит, что не существует, скажем, той же самой проблемы Ирака. Мы согласны с тем, что есть вопрос, который заключается в необходимости разоружения Ирака. Мы должны убедиться в том, что в Ираке нет оружия массового уничтожения, а если оно есть, то оно должно быть ликвидировано – вот цель, которую ставит перед собой международное сообщество, об этом все говорят, с этим все согласны.

Так же по некоторым другим вопросам. Таким образом, есть все‑таки базовые вещи, с которыми согласны все, нужно договориться о том, какими средствами мы будем достигать общей цели. Но мое глубокое убеждение заключается в том, что, какими бы средствами мы ни пользовались, мы всегда должны оставаться в рамках действующего международного законодательства. Это необходимое базовое условие эффективной совместной работы.

Вопрос: В этом духе, если поискать аналогию, как можно разрешить проблему Северной Кореи, которая тоже возникает сейчас?

В.Путин: Также путем переговоров, последовательных и настойчивых действий всех участников этого процесса.

Я думаю, что здесь активную роль могли бы сыграть Соединенные Штаты, Российская Федерация, Китайская Народная Республика, конечно, Япония и Европейский союз. Надо понять, в каком положении и состоянии находится экономика Северной Кореи, почувствовать, чем живут люди. И исходя из этих соображений предлагать решения.

Насколько нам известно на данный момент, а мы в контакте с руководством Северной Кореи, Северная Корея готова к такому диалогу. Нужно выбрать приемлемую для всех участников этого процесса форму. Я думаю, что это возможно.

Вопрос: Россия будет искать для себя роль посредника в этом конфликте в более активной роли, чем сейчас? Было сказано, что Вы будете посредничать в диалоге между Северной Кореей и Соединенными Штатами.

В.Путин: Мы этим и занимаемся. Недавно Премьер-министр Японии был в Северной Корее. Как Вы помните, первым там оказался Ваш покорный слуга. Это вызвало тогда разную реакцию в различных средствах массовой информации. Практика показала, что это был правильный шаг. После этого не только лидер Японии приехал с визитом в Пхеньян, но целый ряд ведущих стран мира установили с Северной Кореей дипломатические отношения.

Я абсолютно убежден в том, что если мы будем вести диалог, будем искать решения, то мы их найдем. Тем более что Северная Корея, Корейская Народно-Демократическая Республика к этому готова. Вот такой подход разделяют, кстати говоря, и руководители Республики Корея, то есть Южной Кореи. Здесь у нас полное взаимопонимание и координация усилий.

Вопрос: Я хотела спросить по другой теме. Считается, что Ваша исключительная популярность обусловлена теми мерами, которые Вы принимаете в борьбе с коррупцией. Как Вы думаете, считаете ли, что в постсоциалистических государствах коррупция является неизбежным злом? И какой рецепт кажется Вам наиболее удачным в борьбе с ней?

В.Путин: Что касается популярности, то я думаю, что это все‑таки не главное. Главное – это реальные сдвиги. Ведь если Вы вспомните, когда я стал премьером, еще в 1999 году, у нас месяцами не выплачивалась заработная плата, месяцами, по полгода и больше не платили пенсии, достаточно низкие, и те не платили. Сейчас, за три года, ВВП страны, то есть экономика, вырос примерно на 20 процентов – 19,4 процента, больше 20 процентов – рост промышленного производства, реальные денежные доходы населения выросли на 32 процента, а реальные пенсии – на 73,5 процента в абсолютных цифрах. Тенденция положительная, она очевидна. На 2,5 процента сократилась безработица.

Поэтому все‑таки, я думаю, что если говорить о какой‑то поддержке со стороны населения, то прежде всего она объясняется вот этими конкретными делами. Хотя, должен Вам сказать, что я далеко не удовлетворен всем, что происходит. Есть и тревожные тенденции в экономике; очень много не решено проблем в социальной сфере. Можно было бы работать лучше.

Но если говорить о коррупции, то, конечно, это одна из крупнейших проблем всех стран с переходной экономикой. Чем это объясняется: неурегулированностью в законодательстве, с одной стороны, введением рыночных механизмов – с другой, и остающимся необоснованным вмешательством государства, а если проще сказать, различных бюрократов и чиновников в рыночную экономику. В руках чиновников остается очень много рычагов, которые они, прикрываясь демагогическими рассуждениями о необходимости регулирования, по сути дела, используют как инструмент получения коррупционных доходов. И самый надежный путь положить конец коррупции – это изменение законодательства таким образом, чтобы государство уходило от необоснованного вмешательства в экономику. Необходимо, конечно, укрепление судебной и правоохранительной сферы.

Вопрос: А как Вы объясняете себе свой высокий рейтинг среди россиян: больше как признание или как ожидание? Как Вы думаете, что хочет народ: твердую руку или либеральные реформы?

В.Путин: Рядовому гражданину, конечно, небезразлично: живет он в демократическом обществе или нет. Но если оставаться в рамках демократических институтов и жить в нормальной стране, то в общем и целом какая там политика проводится Правительством – либеральная либо с каким‑то государственным регулированием, – рядовому человеку в общем‑то безразлично. Человек хочет просто достойной жизни. И вот к этому мы должны стремиться.

А что касается популярности, я уже об этом говорил. Я не склонен здесь ничего преувеличивать. Вы знаете, у нас в народе говорят: «От любви до ненависти один шаг». Здесь ни в коем случае нельзя нос задирать и нельзя думать, что у нас все очень хорошо. У нас проблем больше, чем позитивных решений. Но есть, конечно, некоторые вещи, к которым я, например, отношусь очень щепетильно. Ни в коем случае нельзя никого водить за нос, обманывать и надувать. Нельзя наобещать и не сделать. Лучше вообще не обещать, лучше промолчать. Или если есть проблемы или нерешенные вопросы, нужно честно об этом говорить. Вот в этом, мне кажется, заключается основа деятельности руководителя любого ранга, начиная от муниципалитета и заканчивая государством.

Вопрос: Интересный, я извиняюсь, личный вопрос. Человек был обыкновенным гражданином, вдруг входит в президентский кабинет. Какова была Ваша первая мысль о том, что надо сделать в первую очередь? Есть воспоминания об этой мысли?

В.Путин: Да, конечно. Что касается конкретно того времени, то для меня было ясно, что очень сильно разбалансирован государственный механизм, есть диспропорции между различными уровнями власти и управления. И было понятно, что в таких условиях проводить сколько‑либо внятные преобразования невозможно. Поэтому на тот период времени в качестве основной задачи было поставлено приведение законодательства субъектов Федерации в соответствие с Конституцией Российской Федерации. Нужно было элементарным образом просто собрать страну. Не думаю, что это удалось сделать пока в полном объеме, но основные вещи сделаны. И на этой базе нужно было проводить мероприятия по модернизации экономики, социальной сферы и политической сферы, я имею в виду создание реальной многопартийной системы в стране. Повторяю, мы по этому пути движемся и так же целенаправленно будем двигаться дальше.

Вопрос: Как Вы относитесь к анекдотам о себе? Есть у Вас любимый?

В.Путин: Я, знаете, стараюсь меньше уделять внимания своей персоне и не концентрировать на этом свое внимание. Я еще ни одной книжки не прочитал, которая написана обо мне, и пока не собираюсь этого делать. Пока на пенсию не пойду, делать этого не буду. Я вообще с удивлением смотрю на то, что появляется какая‑то литература по этому поводу. Я вообще не знаю, что там можно написать. Я бы лично про себя столько не смог написать.

Вопрос: Есть ли человек, чьим мнением Вы дорожите больше всего на свете, скажем, которого Вы больше всего уважаете?

В.Путин: Вы знаете, больше всего, чем человек должен руководствоваться… Если подумать о том, чем больше всего человек должен руководствоваться в своей деятельности, то, по‑моему, не мнением других людей, а своей собственной совестью.

Реплика: Спасибо, господин Президент.

В.Путин: Пожалуйста, до свидания.