Как каменная чаша связала министра Витте и немецкого банкира Фишеля - Родина

Эрмитаж и журнал "Родина" продолжают совместный проект, в рамках которого мы знакомим читателей с малоизвестными раритетами из запасников главного российского музея.

КЛЮЧИК В ПРОШЛОЕ

В 2008 году богатейшее эрмитажное собрание изделий из цветного камня пополнилось превосходным произведением уральских камнерезов, приобретенным за рубежом, - овальной чашей из калканской яшмы в виде ковша, в золотой оправе с бриллиантами и рубинами. Подобных вещей в Эрмитаже до этого не было.

Императорская Екатеринбургская гранильная фабрика на Урале принадлежала к числу трех прославленных отечественных центров по обработке камня - наряду с Колыванской (на Алтае) и Петергофской фабриками. Уральские мастера предпочитали твердый цветной камень: калканская яшма, получившая название по озеру Калкан, где она добывалась, была излюбленным материалом екатеринбургских камнерезов - именно она позволяет добиться превосходного эффекта в полировке.

Наталья Михайловна Мавродина, хранитель эрмитажной коллекции произведений из цветного камня, обнаружила в Музее истории камнерезного и ювелирного искусства (Екатеринбург) документ, проливающий свет на создание нашего памятника. В альбоме с рисунками изделий уральской фабрики она нашла проект чаши с ценным свидетельством: "По предписанию Кабинета Его Императорскаго Величества отъ 11-го Октября 1888 года за N 303мъ. Чаша (ковшъ) изъ колганской яшмы. Начать 1891 года. Оконченъ 1894 года. N 43. В 1/2 натуральной величины. Цена 1247 руб."

Так появился ключик в прошлое уральского шедевра.

Чаша. Россия, Екатеринбург, 1891-1894 гг. Яшма калканская, золото, серебро, бриллианты, рубины; резьба, шлифовка, полировка. На основании - гравированная надпись, частично прикрытая оправой: "Императорская Екатеринбургская гранильная фабрика [Управляющий В. Мостовенко]". 35,6 х 35,4 х 17,9. Инв. N Э 18150. Государственный Эрмитаж

ДАР ИМПЕРАТОРА, ПИСЬМО МИНИСТРА

Кабинет Его Императорского Величества представлял собою ведомство, ответственное за личное имущество государя; важной прерогативой Кабинета служило обеспечение известного запаса предметов, предназначенных для дипломатических даров и для пожалований частным лицам. Кабинетские сокровища постоянно пополнялись лучшими изделиями камнерезов Петергофской, Колыванской и Екатеринбургской фабрик. Столь же регулярно эти изделия приносились в дар и, как правило, покидали пределы России.

Наш ковш был отправлен в Германию.

К нему прилагалось сохранившееся до наших дней письмо за подписью выдающегося государственного деятеля, Сергея Юльевича Витте (1849-1915). Оно вышло из недр Министерства финансов, во главе которого Витте стоял в 1892-1903 годах; письмо зарегистрировано в канцелярии за номером 16944 и датировано 13 ноября 1897 года. Адресат в Берлине- немецкий банкир Артур Фишель.

"Милостивый государь, - писал Фишелю министр по-французски, - Желая явить свидетельство Своего к Вам благоволения и признания особых услуг, которые Вы в продолжении девяти лет неизменно оказывали России обеспечением кредитов, Его Величество Император, мой августейший Повелитель, соизволил пожаловать Вам, по моему предложению, произведение искусства, исполненное на Его уральском заводе.

Имея возможность в разнообразных ситуациях оценить Ваш опыт в делах, Вашу энергичную деятельность и Ваше искреннее стремление содействовать видам моего ведомства, я сердечно поздравляю Вас, милостивый государь, с той высокой честью, которая Вам оказана.

Чаша, Вам предназначенная волею Его Императорского Величества, будет доставлена Вам при посредстве российского посольства в Берлине.

Примите, милостивый государь, уверения в моем глубочайшем почтении.

С. Витте"

Письмо С.Ю. Витте немецкому банкиру Артуру Фишелю.

"САМЫЙ УМНЫЙ ИЗ ВСЕХ ФИНАНСИСТОВ"

Получив заслуженную награду, Артур Фишель (1857-1913) еще полтора десятилетия тесно сотрудничал с Министерством финансов России. Он служил в банкирском доме "Мендельсон-Бартольди". Министр финансов В.Н.Коковцов, преемник С.Ю.Витте на этом посту, вспоминая период войны с Японией, отмечал: "Со стороны этого дома я встретил такую предупредительность и готовность помочь мне, какой не встречал ни разу впоследствии <...>. Сначала глава дома, - Эрнст фон Мендельсон-Бартольди, затем его правая рука и самый умный из всех финансистов, которых я когда-либо встречал, - Фишель, старались всеми средствами облегчить мое положение, не только тогда, когда они верили еще в нашу победу, но и потом, когда для всех было ясно, что нам не кончить войны победою".

Для характеристики Артура Фишеля не лишним будет привести рассказ В.Н.Коковцова о драматических обстоятельствах, сопутствовавших заключению договора о займе в 1906 году: "Мы спорили долго и упорно. Фишель делал все возможное, чтобы удовлетворить моим желаниям, но были частности, в которых он затруднялся уступить мне <...>. Наш спор сводился к размеру банкирской комиссии порядочно поднятой Мендельсонами против прежних займов, и разница в наших взглядах выражалась в сумме не менее 500 000 рублей. <...> Страдая пороком сердца, он не раз за весь вечер уходил в мой соседний кабинет и принимал различные медикаменты. В одну из его отлучек, продолжавшуюся, как мне показалось, слишком долго, я застал его на диване в полуобморочном состоянии...".

Тем не менее Фишель взял всю ответственность на себя: он подписал договор, а по возвращении в Германию убедил членов берлинского синдиката в обоснованности требований русской стороны...

СЛУЖИЛИ ДВА ТОВАРИЩА...

Трудолюбие Фишеля было фанатическим; работа на износ рано свела его в могилу: он умер в возрасте пятидесяти шести лет. Газета "Нью-Йорк таймс" отозвалась на его смерть некрологом, опубликованным 24 марта 1913 года. "Артур Фишель, - говорилось в нем, - был хорошо известен в Европе и Америке в качестве главного партнера России на зарубежных финансовых рынках. Он был близким другом графа Витте и размещал займы России во время войны с Японией".

Граф Сергей Витте пережил Артура Фишеля без малого на два года: столетие со дня его смерти отмечалось 13 марта. Чаша, посланная русским министром германскому банкиру, вернулась на родину спустя сто одиннадцать лет...