В борьбу за метры в престижном общежитии был вовлечен даже Сталин - Родина

От Страстного монастыря до Катковского лицея

Институт красной профессуры (ИКП) был создан в 1921 году как учебное заведение новой, коммунистической формации. Но его слушатели сразу столкнулись со сложнейшей проблемой для Москвы 1920-30-х - жилищным вопросом, ведь многие из них были семейными и иногородними.

Первым пристанищем слушателей ИКП стало здание бывшего Страстного монастыря - они сами сделали в нем ремонт и устроили общежитие. Их было на тот момент всего 80 человек1. Однако на 1923 г. за ИКП уже числились дома N 42 и 53 по Остоженке (одно из них - бывший Катковский лицей) и квартиры 13 и 16 по Староконюшенному пер., 37 (бывшее помещение Высшей медицинской школы), общей площадью в 325 комнат2. На тот момент в общежитии проживало уже 500 человек3: в силу возраста (многим было более 25 лет) одиноких слушателей было мало, большинство жили с семьями, что, конечно, обременяло образовательное учреждение4.

На 1927/28 учебный год в ИКП состояло 387 слушателей, из которых 70 с семьями были размещены в общежитиях5; 67 жили в здании института на Остоженке, 53 - в его флигеле, остальные 150 решали проблемы с жилплощадью самостоятельно6. Общежития располагались в старых домах, не приспособленных к массовому проживанию и вследствие ветхости опасных в пожарном отношении7. Проживание в главном учебном корпусе также было неудобно: преподаватели жаловались на детский плач во время лекций, а слушатели - на хождение разных лиц по делам службы8. Часть "икапистов" и их родни не горела желанием выселяться из общежитий и после окончания института9. Отсутствие жилья, однозначно, препятствовало расширению набора, а задача эта была поставлена директивами ЦК ВКП(б)10.

Дом-коммуна на Пироговке

К концу 1928 г. жилищный вопрос стоял уже очень остро. В апреле 1929 г. ИКП было возбуждено ходатайство перед СНК о постройке на территории главного здания нового общежития.

1 декабря 1929 г. дирекцией ИКП был заключен договор подряда на строительство общежития с Русско-германским строительным акционерным обществом "Русгерстрой". Ввиду того, что место постройки было признано "одним из лучших и видных в Москве", было принято решение "отнестись особенно внимательно и продуманно не только к планировке, но и к внешнему архитектурному оформлению здания"11. И оно было построено в стиле конструктивизма по проекту архитекторов Дмитрия Осипова и Алексея Рухлядева. Новые жилые здания ИКП состояли из восьми шестиэтажных корпусов, из которых шесть предназначались для семейных, один - для одиноких с жильем коммунального типа и одно, отдельно стоящее здание, состояло из обычного типа трехкомнатных индивидуальных квартир12. Жилое пространство делилось на секции, состоящие из прихожей и двух комнат (12 и 15 квадратных метров). На коридор приходилось до 19 таких секций, а кухня с четырьмя газовыми плитами, умывальник и туалет были общими13. Преимущества были у мужчин, их ванные и туалетные комнаты оборудовали большим количеством раковин, - это объяснялось тем, что все мужчины вставали в одно и то же время и так же одновременно должны были ехать на занятия.

"Цыганское посольство"

Идея, положенная в основу архитектурного проекта, настаивала на счастье, равенстве, утилитаризме и небрежении бытовыми удобствами, - комплекс общежитий ИКП стал типичным "домом-коммуной" конца 1920-х. Здание сохранилось в народной памяти под прозвищами "дом-пила" (по внешнему виду здания), "цыганское посольство" (из-за частой сезонной смены жильцов-слушателей, оканчивающих и начинающих обучение), "Пироговка" (по месторасположению) и даже - более поздним - "конюшня для комиссаров".

Введение в жилой оборот новых зданий позволило осуществить широкий прием слушателей и одновременно совпало со временем разделения ИКП на несколько самостоятельных учебных заведений. Поступившая в распоряжение свободная жилплощадь была распределена более или менее пропорционально между отдельными ИКП и заселялась по постановлению их директоров.

Несмотря на увеличение введенной в оборот жилплощади, столь же пропорционально увеличилось и число жильцов, как слушателей, так и иждивенцев - членов их семей. Однако при этом в новое здание общежития на Пироговской не торопились вселять икапистов. Об этом свидетельствует документ 1935 года - в нем отмечалось, что, несмотря на то, что вновь построенные здания были предназначены исключительно для общежития ИКП, в них проживало около 60% лиц, потерявших связь с учебным заведением или вообще никогда не имевших с ним связи14.

Как вспоминал Э. Розенталь о своем отце М. Розентале и о первых годах жизни в Москве, "поселились [мы] все в доме на Большой Пироговской улице в общежитии института. Сначала нас было трое, но вскоре с Украины, где разразился голод, приехала няня Маруся, которая была, по существу, членом семьи. Ютились в восьмиметровой комнатушке на последнем, шестом этаже. Но с изумительным видом на Новодевичий монастырь. <...> Отец успешно окончил институт и был приглашен на работу в журнал "Литературный критик". Журнал возглавлял Павел Федорович Юдин, в будущем академик, который знал отца еще по Институту Красной Профессуры, он там преподавал, а затем был и директором этого института... Известность отца росла, но жилплощадь наша оставалась все в тех же миниатюрных размерах. И даже уменьшалась по причине быстро растущей отцовской библиотеки. Мама неоднократно пыталась заставить отца пойти по поводу нашего жизненного пространства к высокому начальству, но природная скромность всякий раз останавливала его"15. Таких "растущих" в карьерном отношении "красных профессоров" на Пироговке было много. Они занимали явно недостаточную жилплощадь и жили в переуплотненных и плохо оборудованных помещениях16.

Как выселить партийцев?

Перенаселенность общежития вела администрацию к поискам способов борьбы с незаконными поселенцами. В 1934 г. была даже организована специальная комиссия, которая, проработав несколько месяцев, произвела ряд выселений, а об остальных же предоставленных ею к выселению передала дело в милицию, которая мало чем смогла помочь в этой ситуации17.

При наличии, казалось бы, недавно построенного общежития, острота ситуации оказалась накалена до крайности. В 1935 г. заведующий Научно-учебным сектором Ученого комитета ЦИК В.Т. Тер-Оганезов выступил с заявлением, что в новый набор 1936 г. жилплощадь не будет предоставляться семьям слушателей. Это заявление стало прямой угрозой проведению приема - едва ли кто-либо из поступающих согласился бы жить три года раздельно с семьей18. Для обеспечения слушателей нового набора жилплощадью руководство ИКП предприняло новую активную попытку выселить в административном порядке к 1 августа 1936 г. независимо от занимаемой должности и места службы лиц, не состоящих слушателями ИКП19. К делу подключили Мосгорсуд.

Административное усилие освободить общежитие от незаконно проживающих вызвало большой резонанс. В газете "Правда" было опубликовано письмо выселяемых из общежития партработников под названием "Незаконное решение суда"20. Выселяемые отмечали, что занимаемая ими площадь не может быть отнята без предоставления равноценной - решение же Московского городского суда свидетельствовало об обратном.

Затем последовали письма И.В. Сталину. Авторы одного письма отмечали, что в разные годы все они являлись слушателями ИКП и были оставлены ЦК ВКП(б) для работы в Москве. Но так как партийные комитеты, редакции газет, журналов и издательств, ВУЗы и другие непромышленные организации, где они работали, не имели фондов жилплощади, то бывшие "икаписты" продолжали жить в общежитии на Пироговской.

Однако летом в преддверии нового набора 1935 года началась "чистка" дома от посторонних21. Составители письма описывали, как "судебный исполнитель с милицией и комендантами вскрывают квартиры и выкидывают вещи. Вызванные с работы жены безрезультатно бегают по инстанциям, а ребятишки ревут, сидя на узлах"22. Со множеством восклицательных знаков, текстовыми выделениями, возможно, с излишней горячностью, но вполне справедливо авторы письма задавали вопрос: "Но куда же все-таки деться людям, которые никогда не имели постоянного жилья, потому что за время пребывания в партии десятки раз перебрасывались по указаниям партии с места на место"23. В другом, более деликатном и сдержанном по тону, письме Сталину научных работников Комакадемии В. Пауковой и М. Григорьян отмечалось: "Мы живем под страхом быть выброшенными с семьями в коридор и на улицу... как работники, правда еще молодые, только начинающие работать на научном фронте, мы как будто бы нужны, но кому какое дело до того, где и как мы живем - в комнатах ли, на улице ли"24.

Комиссары теснят слушателей

В бумаге 1935 года, присланной в Президиум ЦИК ССР от Комитета по заведыванию учеными и учебными учреждениями, отмечалось, что "в зданиях по Б[ольшой] Пироговской живут посторонние лица и в этом повинны главным образом директора самих ИКП... Многие из них вселили туда своих сотрудников и других лиц, не имеющих никакого права на занятие площадей в общежитии слушателей ИКП. Затем здание это было передано для чисто хозяйственного обслуживания, поддержания в нем чистоты, производства ремонта Хозяйственному управлению ЦИК СССР... Хозяйственное управление вселило туда лиц, не имеющих прямого отношения к ИКП. В-третьих, посторонние лица вселялись туда и другими учреждениями, которые добивались такого разрешения у поставленных над Ученым Комитетом органов, как например, ЦИК СССР. Так, по постановлению последнего туда были вселены слушатели Архитектурной академии, ряд сотрудников Комакадемии и т.д."25.

В заключении по годовому отчету за 1937 год приводились данные о проверке, по итогам которой было выявлено, что из 1116 комнат, имеющихся в доме, под общежитие для студентов ИКП было занято 583 комнаты, сдавались в аренду для аспирантуры Историко-архивного института и Академии архитектуры 75 комнат, 98 комнат были заняты рабочими и служащими общежития и 360 комнат - посторонними лицами. В целом результаты хозяйственной проверки выявили "использование не по назначению дома, построенного специально для общежития слушателей ИКП"26.

1 января 1938 года ИКП был закрыт, его имущество передано на баланс ЦК ВКП(б), общежитие же отошло к Военно-политической академии. Проживающим в общежитии было предложено получить месячную стипендию и "подъемные" для того, чтобы вернуться домой. В общежитие же заселились будущие комиссары: на освоение новых территорий им тоже был дан месяц.

В истории общежития ИКП преломляются перипетии "жилищного вопроса", остро стоявшего в Москве в 1920-30-е гг., "коммунального быта" 1920-1930-х гг. и даже истории архитектуры с ее удивительными и вдохновляющими проектами домов-коммун. В истории борьбы за общежитие столкнулись несколько правд - простых рабочих, выселенных из своих домов в деревянные бараки ради привилегированной научной элиты; отягощенных семьями слушателей, вырванных из разных городов на учебу; выпускников ИКП - молодых партработников, которых выселяли на улицу через милицию и суды; наконец - государства, вложившего немалые средства в инфраструктуру пестуемой образовательной институции.

1. Последнее выступлением М.Н. Покровского: речь на десятилетии Института Красной профессуры // Памяти М.Н. Покровского. М., 1932. С. 61.
2. ГА РФ. Ф. A-2307. Оп. 2. Д. 232. Л. 2-2об.
3. ГА РФ. Ф. A-2307. Оп. 2. Д. 233. Л. 13.
4. Там же. Л. 40.
5. Адреса общежитий с указанием их жилой площади см.: ГА РФ. Ф. Р-7668. Оп. 1. Д. 180. Л. 19.
6. Там же. Л. 3.
7. Там же.
8. Там же. Л. 20.
9. См., напр.: ГА РФ. Ф. Р-1235. Оп. 72. Д. 1165. Л. 5, 8.
10. Архив РАН. Ф. 1759. Оп. 2. Д. 20. Л. 180-187.
11. ГА РФ. Ф. P-7668. Оп. 1. Д. 180. Л. 21. См. чертежи: Там же. Д. 484-486.
12. ГА РФ. Ф. P-7668. Оп. 1. Д. Д. 220. Л. 21.
13. Там же. Л. 21об.
14. ГА РФ. Ф. Р-3316. Оп. 28. Д. 573. Л. 2.
15. http://www.vestnik.com/issues/2003/1015/win/rozental.htm Дата обращения 28.03.2017
16. ГА РФ. Ф. P-3316. Оп. 28. Д. 573. Л. 2.
17. Там же. Л. 20.
18. Там же. Л. 8.
19. Там же. Л. 2.
20. Правда. 1935. 4 сентября.
21. ГА РФ. Ф. P-3316. Оп. 64. Д. 1682. Л. 5.
22. Там же. Л. 5-6.
23. Там же. Л. 5-6.
24. Там же. Л. 10.
25. ГА РФ. Ф. P-3316. Оп. 28. Д. 573. Л. 20.
26. Там же. Л. 11.

* Исследование проведено при поддержке РФФИ. Проект N16-31-01079 а2.