О суровой повседневности газетчиков пореформенной России - Родина

В борьбе за актуальность

Газетный бум 1860-х гг. стал явлением, выявившим множество новых черт в развитии русской журналистики. Рост доходности изданий и связанные с этим процессы принято было называть "капитализацией прессы". Но до сих пор история газетного дела, в том числе финансовое положение газет и их правовой статус, исследованы недостаточно1.

Организаторы ежедневных изданий одними из первых попали в поток информации, привычный для современного человека, но немыслимый для XIX века. Цикл редакторской, корректорской и типографской работы над каждым номером ежедневной газеты должен был быть отработан с точностью до минуты. Это было связано и с уровнем развития коммуникаций: телеграммы из-за границы приходили поздно вечером, почта - утром, сама газета должна была быть непременно напечатана к определенному часу для доставления на почтамт и рассылки подписчикам, а печать тиража вместе с версткой и корректурой занимала в то время несколько часов.

Еще в 1860-е гг. большая часть газет лишь именовалась ежедневными: номера не выходили в понедельник (в воскресенье в редакции и типографии был выходной) и после праздничных дней. Первой по-настоящему ежедневной газетой в Петербурге стал "Голос" в 1863 г., а в Москве - "Современные известия" в 1867 г.

В апреле 1870 г. редактор "Современных известий" Н.П. Гиляров-Платонов обратился в Главное управление по делам печати с ходатайством о разрешении выпускать газету "от времени до времени в двух выпусках, утром и вечером"2, на что получил разрешение от министра внутренних дел А.Е. Тимашева.

В борьбе за актуальность информации интересный выход нашел М.Н. Катков: при нем "Московские ведомости" стали, по сути, вечерней газетой - они выходили в 17 часов. В объявлении о подписке редакция писала: "Эта перемена в выпуске газеты даст ей возможность представлять своим читателям самые свежие новости каждого дня и не отставать в этом отношении от петербургских газет. Все, что принесет в Москву утренняя почта, и все, что по телеграфу будет сообщено в Петербург из-за границы до двух часов пополудни, появится в "Московских ведомостях" тем же днем, через несколько часов, так что московская публика узнает накануне многое из того, что будет напечатано лишь утром следующего дня в большей части петербургских газет"3.

С января 1881 г. газета "Новое время" стала выходить двумя выпусками: первый - основной - отправлялся на почту в 8 утра и рассылался подписчикам. Второй же составлялся в течение трех часов на основе полученных утром телеграмм, корреспонденций, новостей и выдержек из полученных в 8 утра на почте свежих газет. К 11 часам тираж уже доставлялся на почтамт. Таким образом, за 2,5 часа необходимо было выполнить снова весь цикл редакционных и типографских работ: "пробежать газеты, сделать из них необходимые выборки, набрать иногда несколько сот строк, прокорректировать и исправить ошибки, сверстать столбцы и самую полосу, заключить и сдать в стереотипную, выбить матрицу, высушить ее, отлить стереотип, очистить его, укрепить формы на цилиндрах машины, отпечатать, сфальцевать номера, наклеить адреса, перевязать отдельные места и тракты веревками и, наконец, отвезти готовые номера на почту"4.

Даже минутное опоздание означало, что газета не будет оправлена в текущий день, и все труды пойдут прахом - ведь на следующий день вся эта актуальнейшая на утро информация будет содержаться уже во всех газетах. Несмотря на то что ежедневные газеты возглавлялись очень разными людьми, их объединяло одно: работа в редакциях кипела практически круглосуточно. В архиве сотрудника "Голоса" писателя Д.Л. Мордовцева сохранились яркие следы работы редактора газеты А.А. Краевского 1860-х гг.: "Большею частью коротенькие и резкие, как выстрелы, записочки, точно депеши на самом поле сражения, развозимые быстроногими адъютантами от одной части к другой, от колонны к колонне, от действующего отряда к резерву. Да это и была война - война преимущественно с Катковым, с "Московскими ведомостями""5.

Как на поле боя

Сравнивал газетные редакции с полем боя и М.К. Лемке. Вот как он описал редакцию "Московских ведомостей" с началом польского восстания 1863 г.: "С этого дня Страстной бульвар вооружается крепостными орудиями, расставляется стража добровольцев, всякий проходящий спрашивается, упорных препровождают к коменданту..."6

В воспоминаниях переводчицы М.С. Сковронской описана редакция "Современных известий": "С семи часов вечера на конце стола садился редактор; по левую руку от него - доставлявший московские вести Н.П. Бочаров; возле него - заведовавший внутренним отделом П.А. Гиляров, а против них - корректор и я. Это был весь личный состав редакции. Иностранные известия присылались в типографию часов в 10 или 11 вечера, набросанные карандашом на клочках бумаги кончившим курс студентом Серебренниковым, который писал их в кондитерской Трамблю, где получались французские газеты. Наша же редакция иностранных газет не выписывала... Только что редакция отвлечется... как в дверях показывается метранпаж и заявляет, что наборщики стоят без дела и ждут оригиналов. В этой-то маленькой редакции придумано было слово "загон", теперь употребляемое во многих типографиях для обозначения материала, запасенного на следующие нумера газеты"7.

При таком режиме редакционная деятельность зачастую продолжалась и после захода солнца. Известно, что Катков часто работал по ночам: просматривая набранные статьи сотрудников, которые не успел прочитать днем, он мог, неудовлетворенный их качеством, вызвать секретаря и срочно надиктовать передовую статью по какому-то из текущих вопросов - "не может же номер выйти без передовой статьи"! Около четырех утра статья сдавалась в набор, затем начиналось чтение корректуры, исправление, и статья едва поспевала к началу печати номера, иногда даже задерживая его. Н.А. Любимов вспоминал забавный случай с ночной диктовкой: "Утомленный секретарь ставил диктуемые слова без особого отчета в их смысле. Когда потом принесли набранную корректуру, смысл во многих местах оказался утраченным. Одно место представляло даже совершенную загадку. Сам Михаил Никифорович не мог догадаться, что было им продиктовано. В корректуре стояли слова: "древняя чашуща". По связи удалось припомнить, что было продиктовано: "Дремлющие чувства"... Его (секретаря. - А.Г.) так и прозвали, и прозвище это осталось за ним на долгое время"8. Работа по ночам была вызвана и условиями получения телеграмм от телеграфных агентств.

Без сна, без отдыха

Как пишет А.С. Посников, сотрудники "Русских ведомостей" - корректор, фактор (распорядитель) типографии А.В. Кононов и заведовавший рассылкой А.Е. Крепов, занимавшийся отчасти переводами для газеты, проводили в редакции практически целый день и значительную часть ночи9.

Сотрудники привыкали, что составление ежедневных газет - работа круглосуточная. Сковронская вспоминала, что с ней и другими женщинами - сотрудницами "Современных известий" - случались крайне неприятные ситуации: когда они возвращались с работы домой в предрассветное время, прохожие принимали их за непорядочных женщин, оскорбляли и даже применяли силу. В частности, и по этой причине во многих редакциях были квартиры для сотрудников, позволявшие буквально жить на работе.

Газетчики подрывали свое здоровье постоянными переутомлениями: сотруднику внутреннего отдела "Современных известий" из-за них пришлось оставить свои занятия, хотя он не имел других средств к существованию; старательному конторщику во время усиленной подписки перед новым годом мерещилось, будто "подписчики рядами маршируют перед ним", а через год он лишился рассудка; корректорша, бессменно изо дня в день читая корректуры, к концу года дошла до галлюцинаций; сама рассказчица не раз доходила до того, что с ненавистью начинала смотреть на перья и газеты, и доктора всерьез опасались за ее умственные способности10.

Столь динамичная работа не всегда проходила без ошибок. Так, современники отмечали, что московские "Русские ведомости" велись довольно небрежно: в одном и том же номере иностранные новости могли дублировать друг друга (вероятно, один переводчик брал известие из французской газеты, другой брал аналогичное из немецкой, и оба из-за спешки сдавали переводы сразу в набор).

Вслед за работой редакции следовали верстка и печать тиража. Вот как описывало этот процесс "Новое время": "Оригинал для газеты сдается в типографию в течение дня, причем ежедневное обозрение, которое составляется по получении первых вечерних телеграмм, поступает в набор после 12 часов ночи, а последние телеграммы до 3-х часов пополуночи. Набранные полосы, по исправлении корректуры, передаются в стереотипную, где употребляется около 40 минут на выбивание матрицы, просушку ее, отливку стереотипа, очистку его и сдачу на отливку"11.

Метранпажи, "кассы" и происки конкурентов

Сначала рукопись с пометками редактора поступала в наборную, в распоряжение метранпажа (человека, размещавшего набор в страницы и листы). Метранпаж распределял работу между наборщиками, работавшими как вручную, так и на наборных машинах - этот процесс напоминал работу на пишущей машинке.

Наборщики работали с "кассами" - специальными ящиками со множеством отделений, в каждом из которых лежали металлические буквы. Выставив слова и строчки, наборщики закрепляли их в виде длинных столбцов - так получался набор. Оттиски, сделанные с первого набора, отдавались корректору, автору и редактору. Каждый из них делал свои исправления и возвращал текст наборщикам для правки. Затем метранпаж принимал исправленный набор и приступал к верстке номера, составляя отдельные страницы (полосы). С готовых полос делали оттиски и отдавали редактору для вторичного просмотра и окончательного утверждения. Далее из оттисков изготовлялась матрица для отливки стереотипов - непосредственных печатных форм - плоских или полуцилиндрических (в зависимости от типа печатной машины).

Неизбежны были накладки. Например, набранный целиком номер, готовый к печати, мог рассыпаться при установке на печатную машину. Крайне утомленным суточной работой наборщикам нужно было заново за пару часов сделать то, что выполнялось целый день дневной сменой, которая была многочисленнее ночной. Такая катастрофа четырежды случалась в один месяц, например, в типографии "Современных известий". Даже пошли слухи о подкупе и вредительстве со стороны конкурентов - "Русских ведомостей"12.

Типография "Современных известий" обыкновенно приступала к окончательному печатанию в 4 часа утра, разноска начиналась в 7-9 утра. Типография "Московских ведомостей" приступала к печати тиража в 2-5 часов, к разноске - в 6-8 утра. В "Русских ведомостях" это время приблизительно определялось как 3-4 часа ночи и 6-7 утра соответственно13.

Только ценой ночных бдений русским газетам во второй половине XIX века удавалось удовлетворить все возраставшую потребность читателя в актуальных новостях из разных уголков огромной империи и из-за границы - потребность, актуальную и в наши дни.

Примечания
1. Есин Б.И. Материалы к истории газетного дела в России. // Вестник Московского университета. Сер. 11. Журналистика. 1967. N 4; Он же. Русская газета и газетное дело в России. М., 1981; Лаверычев В.Я. Русские капиталисты и периодическая печать второй половины XIX в. // История СССР. 1972. N 1; Летенков Э.В. Из истории политики русского царизма в области печати. Л., 1974; Боханов А.Н. Буржуазная пресса России и крупный капитал. Конец XIX в. - 1914 г. М., 1984.
2. Центральный государственный архив Москвы (ЦГА Москвы). Ф. 31. Оп. 3. Д. 32. Л. 26.
3. Московские ведомости. 1862. N 284.
4. 1876-1886. На память о десятилетии "Нового Времени". СПб., 1886. С. 9.
5. Мордовцев Д.Л. Из переписки с А.А. Краевским // Новое слово. 1894. N 3. С. 90-91.
6. Лемке М.К. Эпоха цензурных реформ 1859-1865 гг. СПб., 1904. С. 237.
7. Сковронская М.С. За четверть века. // Наблюдатель. 1897. N 1. С. 202-203.
8. Любимов Н.А. М.Н. Катков и его историческая заслуга. СПб., 1889. С. 242.
9. Посников А.С. Из моих воспоминаний (Редактор "Русских ведомостей" Н.С. Скворцов) // Русские ведомости. 1863-1913. СПб., 1913. С. 66.
10. Сковронская М.С. Указ. соч. // Наблюдатель. 1897. N 2. С. 225.
11. 1876-1886. На память о десятилетии "Нового Времени". С. 9.
12. Сковронская М.С. Указ. соч. // Наблюдатель. 1897. N 2. С. 205.
13. ЦГА Москвы. Ф. 212. Оп. 1. Д. 97. Л. 95 об.