Как уральские реставраторы восстанавливают уникальные музейные экспонаты - Родина

Реставрационно-хранительский корпус Екатеринбургского музея ИЗО похож и на режимный объект, и на мастерскую, и на элитную поликлинику без очередей. Доступ посторонним закрыт, для каждого музейного предмета созданы особые условия, смонтированы специальные системы вентиляции и пожаротушения, климатические установки и даже теплый дебаркадер для выгрузки экспонатов.

Преисполнившись должного почтения, мы проходим вслед за заведующим реставрационными мастерскими Андреем Брагиным в его рабочее пространство: вытяжной шкаф, промывочная ванна, парогенератор, бормашина с насадками, слесарный уголок и множество непонятных инструментов, а кроме того, чугунный рак с оторванной клешней, крестьянка на лошади, потерявшая грабли вместе с рукой…

Тут я допускаю ошибку - поглаживаю проржавевший металлический квадрат, за что получаю выговор от Брагина. Это только кажется, что на столе лежит чугунная пластинка, грубо отпиленная от печной дверцы. Говорят, мастера работают с живой плотью истории, поэтому руками ни к чему прикасаться нельзя. Брагин знает, насколько хрупок и капризен бывает чугун.

О тонкостях реставрации этого металла завмастерскими может прочитать целую лекцию, после которой слушатели другими глазами посмотрят и на знаменитый чугунный павильон, и на годами собирающую пыль на домашней полке фигурку Дон Кихота.

Но мы пришли в музей по другому поводу. Нынешней весной зрителям представили проект "В новом свете. Музейные произведения после реставрации". Серия моновыставок покажет произведения, прошедшие обновление разной степени сложности, и в деталях познакомит с работой специалистов, благодаря которым музей сохраняет жизнь своих экспонатов.

Первым из них стало полотно Самуила Адливанкина "На стройке Уралмаша", написанное в 1932 году. На фоне первых экскаваторов художник изобразил молодую женщину… с лопатой. Позитивный образ работницы в меру монументален и при этом не лишен очарования, говорят искусствоведы. Сопроводительные материалы расскажут обо всех этапах реставрации - от укрепления красочного слоя, устранения деформаций и удаления загрязнений до покрытия лаком и тонирования, и посетители смогут сравнить облик картин до и после.

Еще один экспонат сражает своей необычностью и титаническими размерами: глаз не оторвать от этого, по определению директора музея Никиты Корытина, "визуального пиршества и торжества пластики". Майоликовое панно "Праздник" скульптора Исидора Фрих-Хара размером 320 на 218 сантиметров состоит из 49 фрагментов: люди в национальной киргизской одежде, ряды конницы, пасущиеся на фоне гор стада и парящие орлы. И лик генералиссимуса сияет среди алых стягов.

Торжество, давшее название панно, - день выборов депутатов Верховного Совета СССР, первых в стране парламентских выборов, проведенных после принятия Конституции 1936 года. Да, та самая "живая плоть истории".

- С момента поступления в фонды музея в 1946 году панно ни разу не выставлялось, все фрагменты имели какие-то проблемы - от загрязнения до сколов и утрат глазури, - рассказывает Андрей Брагин. - Художник-реставратор Ольга Туберозова трудилась над восстановлением тридцать с лишним лет.

Такой объект требовал больших пространств, оборудования и достаточного количества компетентных рук, что стало возможным только после открытия Реставрационно-хранительского корпуса.

Минувшей осенью обновленное панно произвело фурор на выставке "Сопряжение форм. Русская скульптура. ХХ век" в петербургском Манеже, а также вошло в шорт-лист премии Art Newspaper Russia в номинации "Реставрация года". Но самое главное - великолепный экспонат наконец занял свое место в музейном зале в Екатеринбурге.

Андрей Брагин знает, насколько хрупок и капризен бывает чугун. Фото: Татьяна Андреева/РГ