Исторический музей открыл выставку о путешествиях Петра Великого - Родина

То академик, то герой, то мореплаватель, то плотник... В пушкинский перечень государственных добродетелей Петра I "охота к перемене мест" не входит. А вот напрасно. Выставка в Историческом музее к 350-летию первого императора всероссийского открывает нам Петра I - путешественника, отправляющегося в царский гранд-тур с Великим посольством инкогнито, под именем урядника Петра Михайлова.

Окно в Европу Петр I первый раз открывал как любознательный студент, жадный до науки, искусства кораблестроения и мореплавания и новых впечатлений.Но кроме Великого посольства 1697-1698, о котором все наслышаны, выставка говорит о Втором путешествии Петра в 1716-1717, где император выступает недюжинным дипломатом. О выставке "Петр Великий: путешествия в Европу" в Историческом музее рассказывает один из кураторов проекта Александр Чернов.

Сюжет о царе-путешественнике выглядит неожиданно. Чем обусловлен выбор темы?

Александр Чернов: Не так часто, когда речь идет о Петре, вспоминают о том, что он проехал огромное количество километров и в России, и за ее пределами. Более того, он был первым царем, который отправился с посольством за пределы государства. До этого ни один царь-государь территорию своего царства не покидал. Это делали его слуги, дипломаты. Петр рвет с этой традицией.Незадолго до отправки Великого посольства, в конце 1696 - начале 1697 года, выяснилось, что против Петра зреет заговор во главе с Иваном Циклером. Заговор был раскрыт. Но даже угроза его власти не останавливает Петра от поездки.

Почему инкогнито? Это как-то связано с целью посольства?

Александр Чернов: Петр ехал в Европу как победитель турок, взявший Азов в 1696 году. И в немецких газетах того времени можно найти панегирики Петру, в нем видели союзника против турок. Но главная официальная цель Великого посольства - спаять европейские государства в единый союз против турок - не была достигнута. Антитурецкий союз, ради подкрепления и развития которого Петр и его послы отправились в Европу, наоборот, распался. Интересы оказались разными, коалиция развалилась. Европа была на пороге войны за испанское наследство, где Австрия собиралась воевать с Францией. Поэтому Священная Римская империя пошла на заключение мира с турками. России пришлось временно оставить южное направление, которое так успешно начал развивать Петр со взятия Азова в 1696 году.

Зато царь получил огромные знания, опыт. Бытовая сторона жизни европейцев его не так интересовала, как инженерная, прикладная сторона наук. Он больше обращал внимание на механизмы. В Англии изучал математику и механику. В Голландии - работал на верфи Ост-Индийской компании. Инкогнито давало ему возможность заниматься тем, что его интересовало, избегать положенного церемониала.

В Голландию он вообще приехал раньше своих послов. Он все время обгонял послов. Они долго шевелились. У них было много обозов. Нужно было объявить, что посольство едет. Предъявить проезжую грамоту. Дальше начинались церемонии, торжества долгие, Петру, возможно, неприятные. Поскольку он прибыл в качестве урядника Петра Михайлова, он мог смотреть со стороны на эти торжества. И часто пользовался такой возможностью.

Но его инкогнито было секретом Полишинеля?

Александр Чернов: Догадывались. Где-то Петр открывался сам. Где-то его узнавали по повадкам. В Голландии его узнавали торговцы, которые видели его в Москве в Немецкой слободе. Когда он приехал в Саардам, то устроился работать на верфь плотником, как и хотел. И вот зашел несчастный рабочий человек, русский царь, после работы отдохнуть в голландскую таверну, взял себе пива. А тут один из купцов, бывавший в Москве, приводит представителей голландской элиты. Он узнал царя. Все зеваки сбежались. В Саардам приезжали люди из других городов, чтобы посмотреть на русского царя. Петр был настолько расстроен, раздражен, что тут же вскочил на яхту и уплыл в Амстердам.

По-разному было. В других случаях, наоборот, обижался, что приняли не так, как ему хотелось. Например, в Риге в самом начале поездки с Великим посольством.

Первое путешествие обернулось образовательным гранд-туром. Но зачем Петру I, уже победителю шведов под Полтавой, понадобилось в 1716 году ехать в Данию, во Францию, Нидерланды?

Александр Чернов: Об этой поездке в учебниках обычно не пишут. Собственно, она только относительно недавно исследована подробно. Но она чрезвычайно важна для понимания того, как Петр укреплял влияние России в Европе. Мы традиционно говорим о Петре I как полководце, реформаторе, но он еще славен как дипломат, который понимал важность международных переговоров, наличия союзников, точного знания политической конъюнктуры на международной арене. Его как правителя интересовало, кто с кем борется, кто с кем мирится. И он виртуозно играл на противоречиях между монархами Европы в интересах России.

Сражения сражениями, но нужно понимать, что именно успешная дипломатия, связи, союзы, поездки по Европе Петра в 1716-1717 годах помогли России выиграть Северную войну. И закрепиться на Балтике. Исключительно силой оружия это было бы невозможно.

Отдельный раздел выставки посвящен Петру как триумфатору. Мы показываем его шведские трофеи. Представляем галерею его сподвижников, которые активно способствовали подписанию союзных договоров с разными государствами, чтобы сковать Швецию на дипломатическом фронте.

Разве не битва под Полтавой решила исход войны?

Александр Чернов: Да, Россия одержала большие победы. В 1710 году смогла взять большую территорию Лифляндии, с портами, дающими возможность торговать в Балтийском море. Но признавать это завоевание никто не собирался. Шведы заключать мир не собирались. Они уже не могли активно воевать, но и мириться с Россией не спешили. А Петру необходим был мир для того, чтобы было международное признание этих земель как территории России.

И он нашел союзника в лице Франции?

Александр Чернов: Да, неожиданно. Но вначале Петр прибыл в Копенгаген с намерением снова привлечь Данию в союзники, создать такой союзный датско-голландско-английско-русский флот, который бы заставил бы Швецию подписать мир. Но процесс стал затягиваться. Петр прожил несколько месяцев в Копенгагене и, не добившись успеха, покинул Данию весной 1717 года.

А вот во Франции в тот момент на троне оказался совсем юный Людовик XV, внук короля-солнца. Регентом при нем был назначен Филипп II Орлеанский. У них были иные подходы, нежели у Людовика XIV, который не хотел с Россией сотрудничать. Они пригласили Петра, и итогом этой поездки в Париж стал Амстердамский трактат, подписанный Россией с Пруссией и Францией. Пруссия уже вступила в войну против Швеции в тот момент. Франция же официально обязалась не продлевать своего союзного договора со Швецией, действие которого заканчивалось в 1718 году. И Франция действительно его не продлила. В итоге после Амстердамского трактата и даже накануне его подписания Карл XII начал вести переговоры о мире с Россией.

Нам не повезло, что шведский король был убит в 1718 году при осаде крепости в Норвегии. К власти в Швеции пришла партия войны. Был казнен тот шведский посол, который занимался договором с Россией. Война продлилась еще три года. Но основы мира были заложены благодаря вояжу Петра и его послов. Мы показываем уникальные документы эпохи - оригинал Ништадского мирного договора 1721 года и Шведскую ратификационную грамоту.

С тех пор у России стали складываться особые отношения с Францией?

Александр Чернов: Фактически да. Петр, конечно, верен себе, продолжает интересоваться мануфактурами, и монетными дворами. Но еще и увлекается искусством. Он приглашает французских живописцев писать себя, свою супругу Екатерину Алексеевну, портреты своих придворных. Он заказывает у французского художника М. Натье две батальные сцены с изображением битвы при Лесной и Полтавского сражения. «Битва при Лесной» сейчас в коллекции Пушкинского музея, это полотно мы показываем на выставке. «Полтавское сражение» - в коллекции Эрмитажа. Более того, он приглашает в Россию десятки иностранных живописцев, которые заложили европейскую художественную традицию в России.

На выставке есть европейские портреты Петра в рыцарском облачении. Но это не помешало «уряднику Петру Михайлову» сразу после возвращения в Москву самолично рубить головы стрельцам после бунта 1698 года.

Александр Чернов: Насчет самолично – это скорее легенда. Но кровожадная жестокость расправы над стрельцами в 1698 году, конечно, удивила тех, кто знал Петра плотником на голландской верфи. В одном из европейских гравированных календарей есть клеймо с изображением стрелецкой казни.

Возможно, эта жестокость – эхо пережитого ужаса стрелецкого бунта 1682 года, когда на глазах 10-летнего Петра был изрублен в куски боярин Артамон Матвеев, сторонник Нарышкиных. А мать Петра была из рода Нарышкиных.

С другой стороны, и во время его поездок в Европу были разные инциденты. Назовем их так. В Голландии двух провинившихся чем-то дворян Петр собрался казнить. Даже топор приволок. Но тут депутация от Генеральных Штатов Нидерландов появилась. Петру сказали, что смертной казни в стране нет, и никто не позволит ему убивать людей. Он поинтересовался, какое же у них самое страшное наказание. Ему ответили: «Ссылка в далекие провинции Нидерландов». В итоге Петр и сослал этих двух дворян: одного в Северную Америку, другого - в Юго-Восточную Азию. В начале XVIII века шансов у них вернуться оттуда было немного.

В нем все было. Он одновременно хотел быть просвещенным. Старался следовать обычаям тех стран, где он путешествовал. С другой стороны, в нем оставался деспотический дух всевластного русского царя.

А на каком языке Петр общался в Европе?

Александр Чернов: Известно, что в 1697 году, когда Великое посольство останавливалось в Риге на пути в Пруссию, Петр щеголял перед матросами своим нижнесаксонским наречием. Говорил, что он простой матрос с корабля Великого посольства русского. Ему некоторые не верили. Но тех, кто не верили, он выводил из строя – спаивал. За свой счет заказывал большое количество пива, и люди засыпали в изрядном подпитии.

С Францем Лефортом они разговаривали по-голландски и по-русски. Основные труды по кораблестроению тогда принадлежали голландцам. И вся морская терминология, которой мы и сейчас пользуемся, голландского происхождения. Французского Петр не знал. На приеме, устроенном в честь него юным Людовиком XV в 1717 году, он сказал, что забыл бы все языки, которые знает, чтобы по-французски поговорить с таким замечательным королем.

У нас принято считать, что Петр прорубил окно в Европу, модернизировал Россию. Не он, так жили бы в теремах да избах.

Александр Чернов: Конечно, это упрощенный взгляд.

Были ли предпосылки для изменений, которые совершил Петр?

Александр Чернов: Путь к развитию страны через адаптацию европейского опыта был заложен если не царем Алексеем Михайловичем, то по крайней мере его старшими детьми – Федором и Софьей. Федор Алексеевич – первый царь, который лично приехал в Немецкую слободу общаться с иностранцами. Сохранился набросок – портрет Федора Алексеевича, сделанный, как предполагается, голландским художником. При нем возникает идея ежегодного подсчета государственного бюджета. До этого страна существовала без подсчета бюджета. При Федоре Алексеевиче двору разрешается одеваться на польский манер. Его первая жена – Агафья Грушевская была из рода смоленских шляхтичей и одевалась на польский манер.

Потом Петр в своей резкой манере издаст указ одеться всем «в венгерское платье» по моде Западной Европе. Камзол, кафтан. Федор Алексеевич разрешил. А Петр Алексеевич приказал. Почувствуйте разницу.

Но, конечно, дело не в кафтанах и обрезанных бородах. Модернизацией страна обязана Петру I. Достаточно сказать, что только при Петре математические науки стали преподаваться систематично в Школе морских и навигацких наук.

Кстати, до Петра медалей в России не было. Награждали золотыми монетами. Петр заказывает за границей медали. Приглашает мастеров. В контракте с иностранным мастером прописывалось: обязан обучить русских учеников. Медальерное дело устраивается. И так во всем.