Валерий Сухинин: Первым делом спросил меня про березки - Родина

С Андреем (мы всегда были на "ты", поэтому позволю себе называть его без отчества) мы познакомились, когда в 1976 году, сразу после окончания МГИМО, он прибыл на работу в советское Посольство в Пхеньяне. После этого наши жизненные пути, как это часто бывает у корееведов-мидовцев, постоянно пересекались - в КНДР, Республике Корея, Москве. Вот в августе 1985 года в Пхеньяне мы готовимся к приезду Ким Ирсена* с супругой в резиденцию посла Н.М. Шубникова. Вот вместе занимаемся английским языком под руководством преподавателя - супруги сотрудника военного атташата в Пхеньяне. Вот идем по Токио во время одной из служебных поездок туда из Сеула. Вот участвуем в шестисторонних переговорах в Пекине по ядерной проблеме Корейского полуострова. Вот в транзитном зале аэропорта Инчхон говорим о моем возможном назначении на пост посла в КНДР на замену Андрею (он тогда возвращался из Владивостока через Сеул и Пекин в Пхеньян, а я работал советником-посланником Посольства в РК). Вот сидим за дружеским столом в посольском доме в Пхеньяне, где мы были соседями по этажу и тесно общались семьями. Вот у него дома в Москве рассматриваем коллекцию марок...

Поворот в отношениях России и КНДР в начале 2000-х годов потребовал от Андрея полной самоотдачи - для преодоления глубокого спада, для подъема отношений на новый уровень. Его контакты с Ким Чениром вышли далеко за официальные рамки, эти двое стали по-человечески близки друг другу. Почти полсотни встреч с лидером КНДР за пять лет - своего рода дипломатический рекорд. Недаром в рабочем кабинете Андрея в Консульском департаменте на видном месте неизменно стоял их фотоснимок с личной подписью Ким Ченира. Своеобразным памятником российскому дипломату на корейской земле стал Святотроицкий храм, сооруженный по инициативе Ким Чен Ира и при активном участии Андрея. После его освящения в августе 2006 года митрополит (ныне патриарх) Кирилл совершил там обряд венчания Андрея и его супруги Марины...

Уверен, корейский руководитель ценил не только высочайший профессионализм Андрея, но и его душевные качества. Он был заботливым сыном, братом, мужем и отцом, всегда с большой теплотой отзывался о своих учителях в МГИМО - В.Н. Дмитриевой и Н.П. Семеновой. Посадил вместе с сотрудниками Посольства около сотни березок на территории...

Когда уже директором Консульского департамента МИДа он по приглашению Ким Ченира приехал в Пхеньян на празднование 65-летия Трудовой партии Кореи, то первым делом спросил у меня:

- Как там мои березы?

*Ирсен, Ченир - именно к такому написанию корейских имен призывает известный российский кореевед.

Валерий Сухинин, доцент МГИМО

САМОЕ ГЛАВНОЕ

На шалости смотрел сквозь пальцы

Анастасия Мулко (Агафонова), выпускница Высшего колледжа корееведения ДВГУ (2008 г.)

Андрей Геннадьевич был очень предан семье. Утром и вечером они с Мариной Михайловной гуляли, такая традиция. Всегда были вместе на любых мероприятиях.

Серьезный, вдумчивый, выдержанный, Андрей Геннадьевич разговаривал тихо. Мой папа говорил: "Такая в Корее традиция: чем выше статус, тем тише голос". Он не повышал его, даже когда мы, подростки, собирались в его резиденции, шумно купались в бассейне. Конечно, с нами был его сын Гена, но и после того, как он уехал поступать в московский институт, посол сквозь пальцы смотрел на наши шалости и крики.

Я в детстве думала, что такие руководители везде. С годами поняла: Андрей Геннадьевич был единственным.