Николай Евреинов: Все, что радовало в нашем театре, стало в СССР гонимым - Родина

Режиссер-реформатор, драматург, музыкант, художник

Ю. Анненков. Портрет режиссера Николая Евреинова. 1921 год.

Чем занимался до 1922 года

"Евреинов, можно сказать, родился с мечтой, перешедшей у него в магию, в идеологическую одержимость о театре, преобразующем жизнь в нечто гораздо более выпуклое и яркое, чем жизнь", - говорил о нем поэт Сергей Маковский.

К этой мечте шел он недолго. По окончании привилегированного Императорского училища правоведения в Санкт-Петербурге стал чиновником Канцелярии Министерства путей сообщения с блестящими карьерными перспективами. Но решил посвятить жизнь творчеству. В 1908 году выходит трехтомник его драматических сочинений. А годом раньше Евреинов создал и возглавил театр, какого в России еще не было, - Старинный театр.

Задача была поставлена необычайная: "Надо изучить все <...> театральные эпохи, когда театр был в расцвете, и практически их осуществить: тогда составится богатый набор сценических приемов, навыков, действенность которых будет проверена и которые лягут в основу нового искусства театра".

Участники первого сезона Старинного театра.

Творческие искания Евреинова были удивительно созвучны эпохе Серебряного века. Василий Каменский не посчитал преувеличением назвать его "пламенным философом-режиссером-музыкантом, избалованным толпой театральным Колумбом". А еще один яркий представитель своего времени, профессор-лингвист и знаток театра Б.В. Казанский считал, что именно к теоретическим исследованиям и творческим экспериментам Евреинова "восходит вся идеология нового театра".

Осенью 1920 года Евреинов поставил к третьей годовщине Октября массовое революционное действо "Взятие Зимнего дворца". Оно стало самым крупным "массовым зрелищем" века. В нем участвовали более восьми тысяч статистов, несколько сот солдат и матросов действующей армии, многие из которых принимали участие в революционных событиях.

Массовое революционное действо "Взятие Зимнего дворца". Постановщик Н. Евреинов. Осень 1920 года.

ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА

Когда я думаю о себе, о своей жизни, мне представляется оторванное облако и его одинокий путь. Оно далеко от земли, от людей, и вместе с этим так близко и земле, и людям, ведь они его создали! И правда, часто, когда оно оранжево-знойное, красное, кажется, что испарения крови людской, пота и слез людских образовали эту страшную массу! - что насыщенная раздражением, усталостью и горем, она должна сломить кого-то, уничтожить, сделать ужасное. В другое же время - напротив! - оно как будто из опалов, перламутра, из лунных камней, легкомысленное, красивое, немножко смешное...

Причины бегства

Евреинов не был интернирован. Он просто отказался поддерживать творческие отношения с идеологами советского искусства. И воспользовался тем, что власть разрешила - ненадолго - своим врагам уезжать из страны по собственной воле. В последней, написанной незадолго до смерти статье "Нас было четверо", Евреинов объяснил свой выбор:

"Потому что все, что радовало раньше в нашем новом театре и заражало своими замыслами передовые театры Европы и Америки, стало в СССР гонимым, как нечто чуждое - по мнению "начальства" - советской общественности и искажающее революционную действительность, а также непонятное своими "упадочными течениями" массовому зрителю".

Страница из письма В.И. Ленина И.В. Сталину 16.07.1922: "Всех их вон из России...".

Чем занимался за границей

В Париже ставил оперные спектакли в знаменитой Русской частной опере М.Н. Кузнецовой, создал Театр русской драмы, ставил спектакли в театре Ж. Копо "Вьё-Коломбье", организовал "Объединение русских артистов". Режиссировал оперные и драматические спектакли в Пражском национальном театре, участвовал в подготовке программ эмигрантских театров миниатюр - "Летучая мышь" и "Бродячие комедианты", учил студентов Сорбонны реконструированию спектаклей средневекового театра. Театральные идеи Евреинова предвосхитили теорию и практику европейского театра XX века, оказали большое воздействие на творчество нобелевского лауреата Луиджи Пиранделло и Бертольда Брехта.

Умер в Нью-Йорке. Похоронен под Парижем на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа.