«Форум действий» Общероссийского народного фронта

Обсуждались итоги работы ОНФ за 2016 год и деятельности движения за последние три года. На мероприятии присутствовали федеральные и региональные эксперты ОНФ, активисты и народные контролёры из всех регионов страны.

Работа форума проходила по семи тематическим направлениям: «Честная и эффективная экономика», «Социальная справедливость», «Общество и власть», «Образование и культура», «Качество повседневной жизни», «Экология и защита леса», «За честные закупки».

* * *

В.Путин: Добрый день, дорогие друзья!

Я всех вас приветствую на завершающем ежегодном форуме Общероссийского народного фронта. Знаю, что за это время вами проделана очень большая работа. Действительно, это общественное движение – это не организация никакая, а именно общественное движение – приобрело массовый характер. Десятки тысяч людей во всех уголках страны активно включились в работу, в работу первоначально – и сейчас мы об этом, наверное, скажем – по контролю за исполнением майских указов Президента 2012 года.

Но ваша работа становится всё шире, шире, активнее, и это очень правильно, очень верно. Опросы ВЦИОМа показывают, что как раз люди настроены именно на такую вашу деятельность, на такую работу. И это говорит о доверии, которое у людей к вам возникает. Скажем, по различным проверкам в результате вашей работы скорректированы были различные программы и финансовые расходы государства разных уровней на 227 миллиардов рублей. Это очень серьёзная цифра даже для бюджета всей страны. Поэтому ваша работа отражается даже уже в таких конкретных, крупных, серьёзных суммах.

ОНФ проводит работу, связанную с качеством дорог, что чрезвычайно важно. Но важно не только содержание этой самой работы, что само по себе, естественно, людей беспокоит всегда, – это и строительство, и ремонт, – но и стоимость проводимых мероприятий очень важна. И здесь тоже проделана с вашей стороны серьёзная работа по этому направлению.

Немаловажное место всегда занимала такая тема, как экология, а следующий год у нас – Год экологии. И я очень рассчитываю на то, что мы с вами вместе поработаем по этому направлению. Очень, очень важная тема, потому что ничего не стоит, казалось бы, так дёшево для людей или некомпетентных, или недобросовестных и не приносит такую огромную отдачу для тех же людей, если эксплуатировать экологию, как правило, во вред гражданам, которые проживают на тех или других территориях. Это проще всего: взять за бесценок нечто такое, что представляет интерес для многих людей, проживающих в определённом микрорайоне, районе или в городе, в посёлке, и эксплуатировать эту территорию, получая сверхприбыль, имея в виду уже развитую инфраструктуру рядом.

Есть и другие направления, которые, безусловно, являются очень важными, и на что бы хотел обратить внимание: прежде всего это, конечно, касается вопросов социальной политики, причём политики на уровне муниципалитетов, регионов, да и всей страны.

Я бы на этом свой монолог завершил. Давайте перейдём к обычной уже, по сути, нашей с вами работе в таком формате. Я очень рассчитываю на то, что вы мне расскажете, что сделано и что вы предлагаете сделать, по каким направлениям предлагаете двигаться дальше.

Спасибо большое.

С.Говорухин: Собственно, я говорить ничего не должен. Вы уже, как я понял, всё знаете.

Вести [заседание] мне будут помогать сопредседатель центрального штаба Бречалов Александр Владимирович и Ольга Тимофеева.

Здесь тысяча человек только участников из всех регионов, от Камчатки до Калининграда: эксперты, представители ведомств, министры, журналисты.

Саша, начинай вести. Для экономии времени всё остальное опустим.

А.Бречалов: Спасибо, Станислав Сергеевич.

Уважаемый Владимир Владимирович, добрый день!

Позвольте начать, наверное, с наиболее острой темы для общества – коррупции. Борьба с коррупцией – одно из основных направлений деятельности Общероссийского народного фронта. Как Вы уже отметили, действительно, сотни закупок на сотни миллиардов рублей – это тот результат за три года, которого достигли наши активисты. Благодаря общественному контролю со стороны наших активистов практически исчезли из госзакупок роскошные автомобили, чартерные перелёты и другие предметы роскоши. А если мы вспомним, три года назад, на первом «Форуме действий», как раз мы тогда докладывали о новогодних корпоративах, когда нас встречали, похлопывали по плечу, по‑отечески говорили: «Что вы ерундой занимаетесь? Мы как встречали Новый год, так и будем встречать». Сейчас эти затраты, эти закупки исчезли.

В конце прошлого года, Владимир Владимирович, Вы встречались с активистами проекта «За честные закупки». Одним из результатов той встречи стал Ваш указ, в соответствии с которым восемь неэффективных особых экономических зон были закрыты. Тем самым мы с Вами сэкономили для бюджета миллиарды рублей.

Мы все считаем, что один из ключевых факторов, способствующих развитию нашей страны, – это эффективность, эффективность управленческих решений и, безусловно, эффективность расходования бюджетных средств.

Позвольте о новых расследованиях попрошу рассказать руководителя проекта «За честные закупки» Анастасию Муталенко.

А.Муталенко: Владимир Владимирович, здравствуйте.

Сегодня большое внимание уделяется развитию внутреннего и въездного туризма. Мы знаем, что в этом направлении делается много. У нас сегодня действует федеральная целевая программа, она работает с 2011 года. И уже сегодня должно функционировать 15 туристических кластеров.

В общем программа предусматривает финансирование в размере 140 миллиардов рублей, из которых 40 – это бюджетные деньги и 100 миллиардов рублей – привлечённые в туристический бизнес инвестиционные средства.

По состоянию на 2016 год у нас должно работать 15 туристических кластеров. Сегодня наши активисты проехали территории и посмотрели, как это работает на местах. К сожалению, только семь кластеров на сегодня готовы принимать туристов. Более того, две территории работали ещё до того, как были включены в федеральную целевую программу.

Фактически на сегодня освоено 11,5 миллиарда рублей. Ну, как освоено? У нас есть положительный опыт – это Алтайский край, курорт Белокуриха, но есть и регионы с отрицательной динамикой, с отрицательными показателями. Этот опыт необходимо исправить и обязательно учесть.

Основная проблема, с которой столкнулись эксперты, анализируя проблемы в этой отрасли, – это то, что бюджетные деньги регион получает, инфраструктуру строит, а инвестор на объект не приходит. Дело в том, что когда регион подаёт заявку на участие, предоставляет соглашение с инвестором о намерении поучаствовать в федеральной программе. Но это намерение, как мы знаем, никакой финансовой ответственности в дальнейшем для инвестора не несёт. Поэтому бюджетные деньги из казны берутся, строится инфраструктура, на её обслуживание и содержание в дальнейшем тратятся деньги, а объектов инфраструктуры не прибавляется.

Например, туристический кластер «Амур» в Амурской области. Освоили 1,2 миллиарда бюджетных средств, отсыпали огромную искусственную набережную, сделали тротуар, но на сегодня эта площадка заросла травой, и, кроме старых ржавых бытовок, там больше ничего нет, инвестор там не присутствует.

Республика Бурятия. Здесь должен быть туристический кластер. Обещали бальнеологические лечебницы, новые гостиницы, рестораны, торгово-развлекательные центры. Для этого освоили 230 миллионов рублей, сделали дорогу, очистные сооружения, но никаких обещанных бизнес-планов объектов инфраструктуры там нет. При этом говорят, что туристический кластер создан, создано новых 500 рабочих мест и увеличился туристический поток в Бурятию аж на 180 тысяч туристов в год.

Якутия. Здесь инфраструктура проложена вообще в чистом поле. За 150 миллионов проложили газопровод, электроснабжение, дорогу, тротуары вымостили плиткой, но никакого царства якутской зимы, этнических и реабилитационных центров там тоже нет.

Ещё одна проблема состоит в том, что регионы в развитие и для участия в федеральной целевой программе закладывают объекты инфраструктуры, которые до этого уже работали. Например, как в Ельце: освоили миллиард бюджетных средств, но что они на эти деньги сделали? Проложили шесть километров водопровода на 14 улицах, проложили в городе 2,5 километра канализации на других семи улицах, поменяли насосы на насосных станциях. Всё здорово! А инвестор согласно их липецкой программе открыл спортбар, построил торговые центры, детские центры. Но дело всё в том, что это всё объекты, находящиеся в разных частях города, и как такового туристического кластера в Ельце нет. Более того, учитывая, что все инвестиционные адреса, которые должен построить инвестор, прописаны в программе с учётом детализации, до дома, наши активисты посмотрели, что сделал инвестор, и там, где должен быть культурно-оздоровительный центр, сегодня только этот двухэтажный торговый дом.

А вот это уже Хабаровский край. Здесь в программу развития туризма вставили инвестиционные затраты по загородному комплексу «Заимка». Дело в том, что этот комплекс уже 30 лет принимает туристов, и свою четырёхзвёздную классную гостиницу на 600 мест бизнес построил до включения в федеральную целевую программу. Однако сегодня регион отчитывается, что это помогло создать тысячу рабочих мест и привлекло 3,5 миллиарда дополнительных инвестиций.

Включение в программу именно таких показателей позволяет потом докладывать о том, что у нас три привлечённых инвестиционных рубля на один бюджетный рубль. Но это всё называется «подмена понятий», потому что сегодня у нас получается, что бюджетные деньги выделяются для того, чтобы регион их осваивал, а не для того, чтобы помогать тому бизнесу, который реально привлекает туристов.

У нас есть обратный пример. Фонд «Большая земля» за свои деньги организовал в Териберке (это на берегу Баренцева моря, в глухом посёлке в Мурманской области) Арктический фестиваль, который в прошлом году посетило 600 человек, в этом году приехало туда в два раза больше людей. И после всей этой деятельности, которую предприниматели делали за свой счёт, Териберку, в общей сложности, посетило 5 тысяч туристов. После фестиваля там открылось два новых производства, две новые гостиницы и первое для Териберки кафе.

Сегодня, спасибо Вам, этот фонд получил премию в размере 3 миллионов рублей. Но что здесь? Здесь сначала бизнес показал свою эффективность, а уже потом получил господдержку. И именно в этом русле нужно менять концепцию федеральной целевой программы по развитию туризма, именно в этом направлении, чтобы сначала бизнес показывал свою эффективность, а уже потом ему была государственная поддержка.

Дополнительно обязательно нужно предусмотреть возврат федеральных средств, если регион не выполняет своих обязанностей по привлечению туристов. Нужно конкретно прописать ответственность конкретных лиц за конкретные показатели.

Ну и, конечно, оптимизировать количество кластеров. Сегодня у нас 56 туристических кластеров, которые заявляют о своей работе более чем в 40 регионах. При этом каждый год количество туристических кластеров растёт, а эффективность от этого не увеличивается.

Ещё один вопрос, который анализировали активисты в 2016 году, – это программа приватизации имущества. Впервые мы Вам об этом докладывали на форуме в Йошкар-Оле, и тогда Вы сказали, что приватизация должна быть вовремя и по разумным ценам. И вот по каким ценам она проходит, мы проанализировали и увидели огромные потери для бюджета.

Оказывается, у нас сегодня есть единоличный агент – Российский аукционный дом, который на основании постановления Правительства Российской Федерации без конкурсной основы является агентом по продаже госимущества. Более того, он наделён правами самостоятельно оценивать продаваемое имущество и проводить экспертизу этой оценки. У нас в этом плане как минимум вопросы. В частности, после продажи первой образцовой типографии, которая находится в Москве, её оценили в 2 миллиарда, и она была продана с минимальным повышением, со скандалом, практически без конкурса.

По оценке аналогичных экспертов, её рыночная стоимость начинается от 3 миллиардов. Вообще 2 миллиарда для такого объекта как минимум странно, потому что только кадастровая стоимость земли под двумя объектами, принадлежащими типографии, 1,5 миллиарда. Это стоимость двух участков в Москве. А вообще типографии принадлежит более 200 объектов в шести регионах нашей страны.

Мы проанализировали, как Российский аукционный дом продаёт имущество, и выявили картину, когда за три года они продали 89 объектов. Изначально сами оценили их в 15 миллиардов, а продали за 13. При этом параллельно Росимущество продавало самостоятельно примерно такое же количество объектов и продало их с дополнительной прибылью 500 миллионов рублей.

Возникают вопросы и к оценке, и к процедуре продажи госимущества. Например, в Санкт-Петербурге НИИ градостроительства было продано с дисконтом 50 процентов. В результате бюджет недополучил около 150 миллионов рублей. Сегодня, когда конкуренция стимулирует экономику во всех отраслях, мы считаем, что просто необходимо исключительно на конкурсной основе отбирать агента по продаже госимущества, но минимальную стоимость и начальную стоимость продажи, оценку, оставлять за Росимуществом как государственным органом.

И конечно, необходимо ускорить переход на электронный вид аукциона. Спасибо.

В.Путин: Анастасия, Вы меня всё время расстраиваете. Как Вы поднимаетесь, я чувствую, что что‑то Вы сейчас скажете такое, что требует нашего повышенного внимания. Это правда.

Начнём с туризма. Безусловно, внутренний туризм у нас существенным образом увеличился, возрос. Но это отчасти только заслуга тех, кто занимается туризмом. В большей степени связано это – и надо говорить об этом всегда честно, прямо – с курсовой разницей, связано с тем, что ездить за границу сейчас стало дороже. Но, правда, у нас появился такой мирового уровня туристический кластер, причём круглогодичный, как Сочи. Правда, появились возможности отдыхать в Крыму, хотя там ещё очень многое нужно сделать для развития этого туристического кластера и для того, чтобы хотя бы подняться до уровня Советского Союза. Сейчас это гораздо ниже, чем было в Советском Союзе даже.

Появляются и другие точки на карте страны, где можно сегодня достойно и с удовольствием отдыхать, хотя потенциал, внутренний потенциал, очень высокий для внутреннего туризма. Международные эксперты отмечают и проблемы, а они и нам с вами хорошо всем известны, – это отсутствие должной инфраструктуры прежде всего. И я уж сейчас точно не помню, соответствующие те самые международные структуры, о которых я говорил, они ставят наши туристические возможности сегодня где‑то на 49-е место в мире. Чуть-чуть мы за последние годы поднялись.

Вклад туристической отрасли в ВВП страны крайне мал: 1,6 процента. В странах, где этой отрасли экономики уделяется больше внимания, это примерно 10 и больше процентов. То есть потенциал у нас колоссальный. Именно поэтому несколько лет назад, ещё до всех экономических сложностей, мы приняли решение о развитии внутреннего туризма и программу создали. Вы сказали, там 150 миллиардов, там 141 миллиард, в этой программе, изначально, по‑моему, на три года предусматривалось. Из них львиную долю должны были внести вот эти самые инвесторы, о которых Вы сказали, – свыше 100 миллиардов, 101 миллиард. Я могу чуть-чуть ошибиться, но, по‑моему, 31 миллиард – это федеральные деньги и где‑то 19 или 13–19 – это региональные.

Что там происходит? Конечно, коллеги частенько ссылаются на те известные экономические трудности, которые возникли в последние пару-тройку лет, связанные с этой курсовой разницей, с высокими ставками и так далее и тому подобное, и указывают на то, что им трудно привлечь в этой связи и в этой обстановке инвесторов, частных инвесторов. Но я не могу с вами не согласиться в том, что, во всяком случае, нужно лучше считать, где и что возможно сделать, – первое.

Второе. Всегда возникают сомнения в том, действительно ли хотели создать какой‑то новый туристический кластер или просто хотели дать каким‑то близким своему сердцу подрядчикам определённую работу. Подрядчики отработали, всё вроде сделали, водопровод построили или дорогу даже подвели, но она оказалась никому не нужна. Подрядчики заработали, результат не достигнут. И вроде все счастливы, никто ничего при этом даже не украл, но результата нет. И это требует самого, конечно, пристального внимания.

Я с Вами, безусловно, здесь согласен. Нужно самым тщательным образом анализировать все предложения регионов. Ведь что сейчас происходит? Федерация деньги направляет, но фактически никак не контролирует, что там происходит. Это просто отдаётся на откуп региональным властям. Где‑то получается (Вы привели хорошие примеры): в Республике Алтай кое‑что построено, в Алтайском крае, – хотя и там есть проблемы, по‑моему, Вы же на них в своё время и указывали, где там озеро искусственное создали, но на самом деле кластера вокруг этого искусственного озера так и не получилось. При этом начали Вы своё выступление с того, что в этом направлении многое делается, а потом сами сказали: «Всего семь кластеров создано». Даже не семь, семь работают, а два из них было до начала программы. Так что, наверное, будет более точным сказать, что кое‑что делается, но совершенно не то, что нам нужно, и не в том объёме.

Нужно ещё раз пересмотреть то, как выстроена эта работа. Федеральные деньги идут именно на инфраструктуру. И в общем и целом, как мы видим, как вы сами видите, федеральные деньги выделяются, инфраструктура строится, подрядчика и частного инвестора не приводят местные власти, хотя должны были бы это и сделать. Часто даже свои собственные деньги не очень‑то вкладывают, осваивают только федеральную часть, а она, как я уже сказал, не самая большая доля в этой общей программе. Надо к этому вернуться ещё раз, может быть, и денег даже добавить, но только при увеличении качества и нацеленности на конечный результат. Давайте ещё раз к этому вернёмся, это я вам обещаю сделать. Очень рассчитываю на то, что и вы не ослабите внимание к этому вопросу.

Внутренний туризм, конечно, мы будем развивать, потому что мы хоть и стоим на каком‑то 40-м месте по привлекательности потенциала, но мы сами знаем, что он колоссальный, просто такого в мире нет. Вот этого 141 миллиарда, при этом всего 31 миллиард из федерального бюджета, конечно, совершенно недостаточно для того, чтобы инфраструктуру развивать. Самая дорогая вещь – дороги, электроснабжение, водоснабжение, водоотведение, газоснабжение. Давайте договоримся вместе с вами о том, что мы эту программу продолжим, но с большим контролем и при понимании того, что нам нужно добиваться отдачи, с одной стороны, а с другой стороны, надо спрашивать более строго с тех, кто не добивается конечного результата, вкладывая государственные деньги. Мне и добавить здесь, пожалуй, больше нечего.

Теперь по поводу программы приватизации. Здесь примерно всё то же самое, когда мы говорим, что государственное имущество продаётся ниже первоначально заявленной рыночной стоимости. Рыночная стоимость определяется, скажем, полгода назад определилась рыночная стоимость, потом, когда все эти процедуры прошли, она уже может упасть.

Ведь раньше у нас так и было, как вы сейчас сказали по поводу того, чтобы демонополизировать эту сферу. У нас на каждую приватизационную сделку Росимущество привлекало по конкурсу какую‑то компанию. В конечном итоге это привело к тому, что увеличилось количество банкротств и необоснованно долго затягивались сами процедуры подготовки к аукционам и к продажам. Именно поэтому Правительство приняло решение о том, чтобы назначить одного, но на самом деле это не один монополист, там ещё одна есть банковская структура, это, по‑моему, Внешэкономбанк, у них есть одна структура, которая номинирована Правительством для проведения этих работ.

Те примеры, о которых Вы сказали, да, они, наверно, не самые лучшие. Это выбор всегда: вообще что‑либо продавать в условиях падения рынка или оставить на будущее. Это такой, знаете, экономико-философский подход.

Есть специалисты, которые считают, что цель приватизации заключается не только в том, чтобы получить фискальный результат, но как можно больше собрать денег в бюджет, а цель заключается в том, чтобы изменить структуру самой экономики в надежде на то, что, попав в частные руки, та или иная собственность начнёт лучше функционировать и в конечном итоге даст лучший, больший эффект от использования и государство получит большие деньги в виде налоговых отчислений во все уровни налоговой системы. Но те примеры, которые Вы привели, там не выявлено никаких нарушений с точки зрения Уголовного законодательства, с точки зрения экономической целесообразности надо, конечно, посмотреть.

Насколько мне известно (я смотрю, что в Питере происходит),тот объект, о котором Вы сказали, – там на конкурс вообще никто не пришёл изначально, просто никто не заявился. И такие вещи надо учитывать, хотя нужно, безусловно, продолжить контроль и самое пристальное внимание к мероприятиям подобного рода. Это, безусловно, и то, что Вы вот это делаете, это чрезвычайно важно. Здесь очень много в прежние времена, если сейчас покопаться, наверно, тоже найдём, есть и злоупотребления. Нужно возвращаться к прежней системе. Давайте мы всё‑таки посмотрим, как отработают вот эти два избранных Правительством агента, для того чтобы эти задачи решать.

А.Бречалов: Владимир Владимирович, мониторинг исполнения майских указов, безусловно, главное направление нашей работы. Я напомню коллегам, что три года назад, на первом «Форуме действий», Владимир Владимирович, Вы поручили разработать механизм учёта мнения Общероссийского народного фронта при осуществлении контроля за исполнением поручений.

Что мы имеем сейчас в цифрах из 171 поручения, по которым мы дали свою экспертизу? К сожалению, мы констатируем, что только 16 процентов мы рекомендовали снять с контроля. Соответственно, 84 процента, мы считаем, что с контроля снимать нельзя. Внутри этих 84 процентов есть, конечно, те поручения, которые серьёзно не исполняются, и есть поручения, которые в высокой степени исполнения. Здесь у нас всегда дискуссия и с министрами, и даже с Контрольным управлением. Но я Вам скажу, что здесь нет никаких противоречий вот почему. Возьмём, мы считаем, вполне успешную программу по переселению из ветхого и аварийного жилья. Программа, действительно, высокой степени выполнения.

У нас есть такой реестр – реестр нового аварийного жилья, когда построили дом по программе, но в нём жить нельзя. У нас несколько десятков объектов в этом реестре есть. И мы считаем, что пока мы каждый последний объект не вычеркнем, то есть там не будут устранены замечания, мы это поручение не можем снять с контроля. Даже за всего лишь процентом неисполнения стоят жизни и судьбы людей, и для нас это ключевой показатель. В соответствии с одним из пунктов 597-го указа о мероприятиях по реализации государственной социальной политики Вы поручили сформировать независимую оценку качества.

И в этом году, в мае этого года, Вы также поручили Народному фронту взять на контроль внедрение механизма данной оценки. Вот о том, как Общероссийский народный фронт оценивает работу данного механизма и каковы возможности граждан высказывать своё мнение о работе поликлиник, больниц, школ, детских садов, я попросил бы рассказать Юлию Игоревну Камал – президента благотворительного фонда «Равные среди равных».

Ю.Камал: Добрый день!

Владимир Владимирович, я выступаю перед Вами первый раз, но боюсь, что тоже придётся Вас немного расстроить, потому что и в этой области тоже не всё очень гладко.

Сегодня с утра прошли площадки дискуссионные, и на одной из них – «Социальная справедливость» – мы обсуждали как раз вопрос независимой оценки качества оказания услуг. Да, действительно, эта система начала развиваться, но, к сожалению, на местах к её реализации подходят иногда формально и забывают про главную цель создания этой системы – это всё‑таки повышение качества оказания услуг и информированности граждан.

Кроме этого независимая оценка, как мы сегодня услышали на площадке от экспертов, не всегда бывает реально независимой. К сожалению, подчас операторами привлекаются именно государственные бюджетные учреждения. Работники этих учреждений занимаются сбором анкет, анализ происходит на основании небольшого количества анкет, и выводы делаются из небольшой, практически нерепрезентативной выборки.

Кроме этого нас всех потряс сегодня факт, который привёл эксперт на площадке, о том, что оценка не меняется достаточно длительное время на сайтах. И как пример она привела Новохопёрский психоневрологический интернат в Воронежской области, который в 2015 году сгорел, в нём погибли 23 человека. Интернат сейчас находится на реконструкции, а в рейтинге он по‑прежнему занимает 11-ю позицию из 44 учреждений этого профиля в Воронежской области.

Ещё один вопрос, который мы обсуждали, – это вопрос того, что федеральные ведомства разработали порядки доступности объектов и услуг и «дорожные карты» к ним, а в методиках независимой оценки качества те же ведомства не всегда сумели отразить доступность этих услуг для инвалидов. Очень важно обратить внимание на этот вопрос.

У нас как пример прозвучало Министерство культуры. Оно совсем не внесло показателей по доступности для инвалидов своих учреждений. Министерство здравоохранения внесло лишь критерии по доступности зданий и прилегающих территорий. А ведь доступность для инвалидов – это не только пандусы. У нас, к сожалению, по‑прежнему бытует мнение, что пандус сделан, поручень есть – и доступная среда уже сформирована. Это не так.

Я бы очень просила привлекать к этой работе, действительно, экспертов от общественных организаций инвалидов, всероссийских общественных организаций. А там, где таких организаций нет, а это поле, где находятся дети-инвалиды, – экспертов от родительских организаций. Такие организации есть, и это движение крепнет.

У нас есть серия предложений, которые выработала наша секция, – во все методики независимой оценки качества включить отдельную группу показателей доступности услуг для всех категорий инвалидов, в том числе для детей-инвалидов.

Ввести ответственность за недостоверную или неполную информацию, которая размещена на сайте, внести изменения в нормативную базу, которая обеспечит возможность оперативно пересматривать оценки и рейтинги. Это как раз на примере того, как долго висят результаты.

И самое важное, пожалуй, – обязать органы власти разрабатывать и публиковать меры по повышению качества оказания услуг. Ведь главное, чтобы люди были довольны – довольны тем качеством услуг, а для этого мало голых цифр, важны именно те меры, которые помогут повысить это качество. Спасибо.

В.Путин: Можно вернуться к первой части? Вот первое. Вы там что‑то предлагаете, когда Вы начали говорить. Что Вы хотите предложить?

Ю.Камал: Самое первое предложение – внести показатели доступности в те методики, которые разработаны федеральными ведомствами, именно доступности для инвалидов и для детей-инвалидов.

В.Путин: Понял. В этой части полностью с Вами согласен. В эти методики такие показатели должны быть внесены. Если их там нет, как очень часто бывает, в основном так и бывает, после наших с вами встреч следует определённая реакция в виде моих поручений Правительству, отдельно министерствам, ведомствам, и здесь это тоже будет сделано.

Полностью с Вами согласен. Доступность услуг для инвалидов – это вообще один из показателей здоровья самого общества, поэтому я полностью, ещё раз повторяю, с Вами согласен по поводу того, что не только пандусы, не только поручни нужно сделать. Там гораздо больше составляющих, и это действительно не такие уж и большие деньги, это только нужно внимание со стороны определённых чиновников разного уровня: и муниципальных, региональных, даже и федеральных, потому что много и федеральных объектов, которые нуждаются в улучшениях в этом направлении. Это первое.

Теперь второе, по поводу общественной экспертизы. Общественная экспертиза при оценке качества действующим законом не предусмотрена, но это не значит совсем, что общественные организации, в том числе и прежде всего Общероссийский народный фронт, не должны принимать участие в этой работе. Во‑первых, Общероссийский народный фронт может, и я бы просил согласиться с такой формулировкой, если уж мы занимаемся этим, то и должен уделять этому необходимое внимание, должен следить за тем, что там происходит, в этой сфере. Давайте мы практически просто позанимаемся более плотно этой работой, а в зависимости от того, как она будет идти, посмотрим: если недостаточно того, что есть в нормативной базе, можно внести соответствующие изменения в закон и предусмотреть эту общественную экспертизу. Повторяю, но это сегодня даже при отсутствии в законе предварительной общественной экспертизымероприятий, которые проводят те или иные органы власти, не мешает общественным организациям и Общероссийскому народному фронту этим заниматься и давать свою оценку. Конечно, нужно своевременно вносить изменения в информационную базу, и уж точно совершенно все действия по этому направлению любых органов власти должны быть прозрачными и понятными. Информационная база должна обновляться своевременно. Вот эти вещи, примеры, которые Вы привели, просто чушь какая‑то. Правда? Учреждения уже не существует, а оно в рейтинге стоит.

Уж точно совершенно нужно своевременно и в полном объёме информировать граждан, общественность о том, что органами власти делается по этому направлению. Это всё должно быть в интернете, в средствах массовой информации, всё должно быть доступно и проверяемо. Будем добиваться этого.

Полностью Вас поддерживаю.

О.Тимофеева: Что ж, идём дальше. На очереди тема экологии. Напомню коллегам, что на одном из форумов Общероссийского народного фронта мы обращались к Вам, Владимир Владимирович, с просьбой объявить в стране Год экологии. Мы сегодня, действительно, ждём 2017 год, чтобы сконцентрировать все усилия власти, общества, общественников, бизнеса. Но мы не просто ждём. После многочисленных обращений к нам активистов, которые рассказывали о незаконных вырубках, незаконных свалках, чадящих трубах, мы создали центр общественного мониторинга по экологии и защите леса.

Хочу сказать, что сегодня это действительно очень действующая, эффективная площадка. Что такое центр? 1,5 тысячи активистов, экологов-профессионалов, учёных со всей страны. Что такое центр? Это восемь сотен обращений, из которых две трети сегодня получили положительное решение. Что такое центр? Это сегодня практически 100 уголовных и административных дел по нарушению законодательства в сфере природоохраны. То есть это реальная работа, и центр – это на самом деле реальные дела. Мы останавливаем вырубки, мы запрещаем стройки там, где нельзя строить, мы заставляем власть убирать свалки там, где они не санкционированы. Не всё просто, но тем очень много, и мы действительно движемся в этом направлении.

Но самое главное сегодня – мы начинали несколько лет назад с мониторинга в области лесного хозяйства. Хочу сказать, что это оказалось по факту достаточно опасной темой, потому что нам приходилось защищать своих активистов, в прямом смысле слова, от физического давления.

Сегодня мы провели экологические форумы в Иркутске и в Улан-Удэ, подготовили свои общественные предложения, в том числе и на законодательном уровне. И хотели бы послушать на самом деле Ваше мнение, возможно, Ваши советы.

Слово Сергею Апановичу, Иркутская область.

С.Апанович: Здравствуйте, уважаемый Владимир Владимирович!

Во‑первых, я хочу выполнить поручение группы офицеров правоохранительных органов и ФСБ, находящихся в отставке, но занимающихся данной проблемой – проблемой защиты лесов от преступных посягательств.

Владимир Владимирович, я хочу выразить огромную благодарность именно в Ваш адрес за поддержку нас, активистов Общероссийского народного фронта, а также выразить благодарность за Вашу инициативу – проведение в 2017 году Года экологии. Мы выражаем благодарность Вам как Президенту, как человеку, неравнодушному к нарушениям в сфере экологии и в сфере окружающей среды. Надейтесь на нас. Мы не подведём. Вместе мы победим!

А сейчас, Владимир Владимирович, я хочу рассказать о некоторых темах, которые волнуют чуть ли не всё население нашей страны.

Занимаясь лесами, я имею в виду спасение от пожаров, от преступных посягательств, занимаясь проблемой лесовосстановления, мы, между прочим, несмотря на все другие острые проблемы, отодвинули одну из острейших проблем на второй план. А эта проблема заключается в массовом сокращении городских лесов, и она касается практически любого жителя нашей страны.

Почему? Дело в том, что три четверти населения проживает в городах, а за последние 15–20 лет площадь зелёных насаждений в российских городах сократилась, заметьте, на 20 процентов. В Москве площадь зелёных насаждений сократилась на 678 гектаров, в Иваново – на 20 процентов, в Красноярске – вдвое. И это касается практически всех городов Российской Федерации.

Для того чтобы защитить леса, мы, во‑первых, предлагаем принять на законодательном уровне норму, которая позволит все площади городских лесов включить в состав формируемого «зелёного щита». Особая благодарность Вам за поддержку в принятии данного федерального закона – о «зелёном щите».

Второе. В связи с тем, что с 90-х годов в правовой практике практически потерялось такое понятие, как «городские леса», мы предлагаем дополнить Лесной кодекс Российской Федерации расширенным комплексным понятием «городские леса».

И третье. Мы хотим даже попросить у Вас поддержки, чтобы прокуратура провела свою проверку в отношении городских лесов, которые используются недобросовестными муниципальными властями в других целях – нецелевое использование.

Ещё одна важная проблема, на которой я хотел бы заострить внимание, – эта проблема касается недостаточного количества инспекторов в природоохранной сфере. В российских лесничествах сегодня работает более 40 тысяч человек, и на одного инспектора лесного надзора приходится – я просто хочу акцентировать внимание на этой цифре – более 40 тысяч гектаров лесов. Похожая ситуация сложилась и с рыболовными, и с охотничьими инспекторами. И мало того, что в отдельных случаях те участки, на которых осуществляется надзорная деятельность тех или иных служб, просто-напросто накладываются друг на друга. К примеру, охотинспектор не имеет права составить протокол об административном правонарушении в отношении лесов и наоборот.

Мы предлагаем, вместе с экспертами проработав эту ситуацию, наделить инспекторов лесного надзора, охотнадзора, рыбнадзора общими полномочиями по защите природы, что позволит безболезненно для бюджета увеличить штат природоохранных инспекторов и повысить эффективность по защите окружающей среды.

Третья проблема, на которой я хотел бы остановиться, связана с проведением необоснованных санитарных рубок, когда здоровые деревья вырубаются по ложному заключению экспертов-лесопатологов либо при организации фиктивных пожаров.

Я хочу привести один пример работы нашего движения по защите леса. По инициативе иркутского отделения Общероссийского народного фронта региональные власти ввели мораторий на все лесохозяйственные работы на территории иркутского лесничества. После введения моратория площадь лесных пожаров на территории Иркутского района (просто я хочу также акцентировать внимание на тех цифрах, которые я приведу) сократилась, в сравнении с аналогичным периодом 2015 года, в 70 раз. Ущерб от лесных пожаров сократился в 30 раз. Поэтому то, о чём я сказал, – фиктивные лесные пожары, на основании которых проводятся необоснованные санитарные рубки, иногда бывают на руку и тем, кто отвечает за их сохранность и за тушение лесных пожаров.

Не удивительно, что эти эффективные лесопатологические заключения являются, действительно, системной проблемой. Поэтому наше предложение заключается в следующем. Первое. Предусмотреть ответственность для тех лесопатологов, которые делают ложные заключения относительно заболеваний деревьев, а также закрепить в нашем законодательстве такую норму, согласно которой санитарно-оздоровительные мероприятия будут проводиться только при согласовании с федеральными органами власти (я имею в виду Рослесхоз), которые должны нести консолидированную ответственность за проведение этих мероприятий. Спасибо за внимание.

В.Путин: Прежде всего хотел бы сказать вот что. Вы от имени бывших офицеров передали мне добрые слова благодарности. Я хочу вернуть Вам ответную шайбу и сказать вот что.

Вы знаете, у нас есть такая расхожая фраза: «бывших не бывает». Это в значительной степени так и есть. И не потому, что бывшие офицеры, где бы они раньше ни служили, как‑то связаны со своим бывшим, прошлым местом работы, а часто так и бывает, – дело совершенно не в этом. Дело в том, что человек, который всю жизнь служит стране, народу, Родине, он по‑другому себя ощущать не может. Это чувство служения стране, Родине, народу остаётся с нами навсегда, на всю жизнь. И вот в этом смысле прежде всего бывших офицеров не бывает.

А то, чем Вы занимаетесь и занимаются Ваши коллеги, – требует действительно характера и определённой закалки. Здесь уже было сказано, что такая работа по охране природы, как это ни покажется странным, работа по охране лесов, в частности, сопряжена с определёнными рисками. Эта работа связана прежде всего с этим риском потому, что при незаконной организации этого рода деятельности прибыль очень высокая. И очень много заинтересантов в том, чтобы всё продолжалось так, как есть. В этом заинтересованы некоторые группы. Но в этом не заинтересован российский народ, особенно те люди, которые проживают вблизи лесов, в крупных агломерациях, даже и в маленьких посёлках, в небольших населённых пунктах и небольших городах.

В этой связи что хотел бы отметить. Первое – дело в том, что эти городские леса или поселковые леса до сих пор не входят в государственный кадастр. И именно это даёт возможность распоряжаться ими как угодно и кому угодно. Как правило, эти леса, они очень близки к объектам инфраструктуры, и там легче всего и дешевле всего осуществлять коттеджное строительство, да и просто многоэтажное строительство, не надо вкладывать деньги в инфраструктуру более отдалённых районов. Первое, что нужно сделать, – нужно обязательно добиться внесения этих лесов в государственный кадастр. И хорошо, что Вы обратили на это внимание, мы это обязательно сейчас зафиксируем, это будет оформлено в соответствующих документах и моих поручениях Правительству. Первое.

Второе. Я с Вами согласен и Ваше предложение тоже поддержу, нужно эти городские леса внести в категорию городских парков, и тогда это позволит их более эффективно и прямо, что называется, немедленно защитить.

И наконец, по поводу так называемых недобросовестных лесопатологов. Да, действительно, это всегда выпадало из поля нашего зрения. Самое простое – получить разрешение на вырубку, если за этим стоят какие‑то научные, а в данном случае квазинаучные изыскания. И тоже согласен с Вами в том, что нужно предусмотреть ответственность за недобросовестное исполнение своих обязанностей так называемыми лесопатологами или целенаправленное искажение реальных данных. Вот это совершенно точно нужно продумать и такую ответственность ввести. Согласен. Спасибо Вам большое за эту работу. Надеюсь, что Вы её продолжите.

Извините, пожалуйста. Здесь ещё было одно предложение, я пометил, забыл сказать. По поводу перекрёстных полномочий для тех, кто занимается охраной леса, охотой или рыболовством. Полностью согласен, нужно это сделать. Готов это поддержать.

О.Тимофеева: Я продолжу экологическую тему. На самом деле у нас на особом контроле очень много направлений ООПТ – особо охраняемые природные территории, заказники, заповедники. Всплыло огромное количество несанкционированных свалок, всплыли десятки незаконных карьеров, то есть тем огромное количество, питьевые источники, в каком санитарном состоянии они находятся.

Конечно же, особая тема, которая сегодня есть, – это мусор. Мы пытаемся сравнить, что сегодня нам говорят власти, где у нас есть свалки, и пытаемся сказать, насколько это всё соответствует действительности. Не всегда соответствует. Мы пытаемся заставить местные власти убирать, но это нереально, потому что мусор захватил такие просторы и гектары, такое количество, что тоже невозможно убрать.

Именно для этого была несколько лет назад задумана «мусорная реформа», если говорить человеческим языком, чтобы у каждого мусора был хозяин, чтобы мы знали, сколько это стоит и как это правильно утилизируется, потому что в стране с этим действительно нужно что‑то делать.

Сегодня мы промониторили ситуацию. Мы, действительно, видим, что и здесь реформа немного пробуксовывает и очень высоки риски роста тарифа. Если можно, слово координатору работы Центра общественного мониторинга Владимиру Гутенёву.

В.Гутенёв: Уважаемый Владимир Владимирович!

Большая просьба, перед тем как мы проинформируем Вас о результатах работы по Вашему поручению об обороте отходов и размещению отходов, всё‑таки коснуться нескольких аспектов лесной тематики, поскольку наш центр стартовал именно по лесной тематике: борьба с чёрными лесорубами, с нарушением природоохранного законодательства.

Это был старт нашей работы. Нам очень сильно помогло тесное взаимодействие с «Роскосмосом». Мы заключили соглашение по использованию спутниковой группировки ДЗЗ (дистанционного зондирования Земли). Нам ребята помогали с дешифрацией снимков. Если на начальном этапе мы прежде всего хотели защитить наших активистов от возможного воздействия, а были не только, к сожалению, угрозы. Дистанционный способ позволяет не рисковать их жизнями, судьбами, имуществом. Впоследствии эти схемы мы распространили и на твёрдые бытовые отходы.

Помимо задач, реакций на локальные проблемы для нас чрезвычайно важно системное решение вопросов, и мы выходили с целым рядом законодательных инициатив. Было принято даже несколько законов, один из которых – это закон по лесовосстановлению, чрезвычайно важный.

Второй же закон, который обрёл своё имя ещё до внесения в Государственную Думу, его назвали закон «зелёный щит», закон, который регламентирует создание лесопарковых защитных зелёных поясов. Этот закон благополучно после внесения «отлёживался на полке» в Государственной Думе, до тех пор пока по нашей просьбе, по нашему обращению Вы не дали соответствующих указаний, и закон получил нужную динамику, был принят. Он затрагивает порядка 50 миллионов жителей нашей страны. Только за первый месяц 100 тысяч наших граждан подписались на сайте госуслуг за его внесение. Поэтому, уважаемый Владимир Владимирович, искренне благодарим Вас за ту помощь, которую Вы оказали в принятии данного закона.

Теперь что касается твёрдых бытовых отходов, ТКО (твёрдых коммунальных отходов). Ситуация формировалась на протяжении последних 40–50 лет. В год образуется порядка 60 миллионов тонн отходов – огромная цифра. К огромному сожалению, они размещаются на 1,5 тысячи полигонов и 7 тысячах свалок, где фактически не перерабатываются. Только лишь 4 процента подвергается действительно существенной переработке.

Эти свалки и полигоны условно законны. Почему условно? Мы сталкиваемся с тем, что тот периметр, который регламентирован в выданных лицензиях, уже давно перешагнули.

Много примеров, в том числе и по Московской области. В Чеховском районе Кулаковский полигон – к 7 гектарам захвачено ещё порядка 10 гектаров леса. Наши обращения в правоохранительные органы, в Природнадзор не всегда, к сожалению, позволяют эту проблему купировать.

Но наряду с этими 1,5 тысячи полигонов и 7 тысячами свалок выявлено ещё 20 тысяч незаконных свалок. На этих незаконных свалках формируется более половины всех отходов, что создаёт очень серьёзную угрозу не только экологии, но и качеству жизни наших граждан.

Все эти проблемы призван решить 458-й федеральный закон об обращении с отходами, который должен решить несколько задач. Прежде всего это утверждение региональными властями территориальных схем обращения с отходами. Выбор региональных операторов и определение новых тарифов. Тот мониторинг, который мы проводим, уже чётко показывает, что велика вероятность столкнуться с новыми, в разы, а порой кратно выросшими, тарифами. В частности, на сегодняшнем нашем заседании приводились конкретные факты. Факты, когда стоимость утилизации увеличивается не в разы, а на порядок. Эти факты нам приводили по Нижегородской области. В Чувашии стоимость тарифа с 45 рублей за кубический метр выросла до 425, фактически в десять раз. Но самое грустное, что это не приводит к изменению работы с этими отходами.

Помимо всего прочего, к сожалению, население, активные граждане отсечены от принятия решений. И поэтому у нас есть две просьбы, два предложения, одно из которых – сделать обязательным общественное обсуждение в рамках выработки территориальных схем. Мы считаем, что нужно внести изменения в законодательство в части экологической экспертизы, и очень просили бы в этом поддержать.

Второй аспект – это то, что закон имеет очень чёткие временные рамки, и до конца сентября территории должны были согласовать и утвердить территориальные схемы размещения отходов. На октябрь, по данным Росприроднадзора, только в 64 субъектах, можно так сказать, условно согласованы схемы. Ещё в шести есть существенные недостатки, в пяти субъектах они отданы на доработку. И поэтому, конечно, существует большая опасность, что наше население столкнётся с ростом тарифов без изменения реальной ситуации в работе с обращением отходов.

Поэтому, Владимир Владимирович, если по каким‑то причинам, как говорят, семь раз отмерь, один раз отрежь, и в силу неготовности достаточной или по данной проблематике будут приниматься какие‑то иные решения, просьба сформировать несколько модельных регионов, где в качестве пилотных проектов можно было бы всё‑таки тщательно отработать весь механизм, чтобы если уж и увеличатся тарифы, но желательно, чтобы это было не на порядки, кардинально менялась ситуация с обращением отходов.

Спасибо большое.

В.Путин: Вы знаете, Вы очень важную тему затронули, очень. Она беспокоит огромное количество граждан страны. Это не менее важно, чем борьба за леса, за сохранение лесов, за городские парки и так далее. Вот совсем недавно, до недавнего времени, действительно всё, что связано с мусором, с твёрдыми бытовыми отходами, включалось в общий тариф коммунальных услуг. Потом было принято решение о том, что это должно быть выделено в отдельную строчку. И это вызвано необходимостью, имея в виду ту огромную неурегулированность и нарастающий ком проблем, о котором Вы сейчас говорили. Действительно, 7 тысяч свалок, 1,5 тысячи полигонов, лицензии просрочены по многим объектам (это я Ваши данные привожу), 20 тысяч незаконных свалок. Это просто создаёт невозможные условия для жизни многих наших граждан вблизи этих объектов.

Я должен вам сказать, признаться, мне приходилось, что касается Московской области, лично некоторыми вопросами заниматься, просто лично. Никак не сдвинуть с мёртвой точки. Там и криминал вокруг этого крутится, и бизнес процветает какой‑то. Гражданам просто невозможно решить эти вопросы. Пока по моей личной команде там не вставали сотрудники внутренних войск или Нацгвардии, по сегодняшним названиям, ничего не могли прекратить, даже местные власти ничего не могли сделать.

Чрезвычайно важная вещь и очень сложная для регулирования. В чём эта сложность заключается? Да, действительно, 458-ФЗ принят. Он должен был привести к тому, что до сентября текущего года, Вы правы, все регионы Российской Федерации должны были принять соответствующие решения. Какие это должны были быть решения?

Первое. Нужно было определиться с местами, где можно создавать новые так называемые полигоны. Нужно было выбрать организации, которые будут этим заниматься, и нужно было добиться того, чтобы эти организации заключили соответствующие контракты, договоры с муниципальными и региональными властями на проведение этих работ. И действительно, во многих субъектах, чтобы не ошибиться, как минимум в 33 такая работа не завершена.

Вот вы сказали: «Если будут приняты иные решения…» К сожалению или к счастью, не знаю, наверное, к сожалению, но иное решение уже принято Правительством Российской Федерации. Правительство своим постановлением согласилось с тем, что эта работа должна быть закончена не в сентябре 2016 года, а к 1 января 2019 года. Связано это, повторяю, прежде всего с тем, что многие регионы и муниципалитеты никак не могут определиться, а куда же перемещать эти полигоны.

Ваше предложение по поводу обязательного общественного обсуждения при экологической экспертизе. Вы знаете, я – «за», только это должно быть организовано таким образом, чтобы эта дискуссия не шла вечно. Потому что этой дискуссией и этим общественным обсуждением могут воспользоваться и те, там очень много людей уже богатых, работающих в этом бизнесе и поднаторевших, они вам так организуют общественное мнение, что решение не будет принято никогда. Нужно подходить к этому очень-очень аккуратно. То есть, без всякого сомнения, граждане, которые проживают на той или другой территории, должны понимать, что происходит, знать и влиять на эти решения. Но эти решения должны быть абсолютно открытыми.

Знаете, я скажу очень простую вещь. Полигон можно организовать где‑то под боком, а можно подальше. Как правило, людям хочется, чтобы это было подальше. Но от этого зависит стоимость. Поэтому нам нужно смотреть, что там будет субсидироваться местными или региональными властями, в каком объёме они в состоянии это сделать, обоснованность тарифов нужно, конечно, проверять. В разы невозможно это сделать. То есть всё возможно нарисовать, но это может привести просто к ситуации, когда люди не в состоянии будут за это платить. И значит, тогда государство, регион, если нужно, наверное, и федерации в чём‑то и когда‑то должны включиться в эту работу.

Безусловно, без такого тщательного прямого общественного контроля здесь не обойтись, потому что здесь злоупотреблений может быть выше крыши. И я просто боюсь сейчас публично об этом сказать, в закон это надо внести, в какие‑то регламентирующие нормы подзаконных актов, решения Правительства, но общественность должна быть к этому подключена. В какой форме – повторяю, это нужно подумать.

Собственно говоря, вот и всё. Я очень рассчитываю на то, что мы вместе с Вами эту работу продолжим. Одна из самых ключевых проблем на сегодняшний день, как это ни странно. Но, собственно, странного ничего нет, потому что у нас никогда эти вопросы не решались с промышленной точки зрения, а просто имея в виду, что у нас огромная территория, сваливали где ни попадя и всё подряд. А нужно переводить в цивилизованное русло всю эту работу. Так что продолжим обязательно и Ваши предложения учтём.

Спасибо.

А.Бречалов: Владимир Владимирович, возвращаясь к майским указам, хотел бы обратить внимание на важнейшую тему для миллионов россиян, – это доступность дошкольного образования для детей до трёх лет. В соответствии с Указом «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки» к 2016 году необходимо было достичь ста процентов доступности дошкольного образования для детей в возрасте от трёх до семи лет.

«Народный фронт» неоднократно поднимал эту тему, и в том числе в этом году на региональном форуме в Ставрополе. На данный момент практически все регионы отчитались об исполнении поручения, однако сегодня остро стоит проблема доступности дошкольного образования для детей до трёх лет, это ясельные группы полного дня. И у нас здесь есть конкретные предложения. О них расскажет Наталья Борисовна Горбачёва, методист дошкольного отделения образовательного учреждения города Москвы.

Н.Горбачёва: Уважаемый Владимир Владимирович!

Вся моя профессиональная деятельность связана с дошкольным образованием, поэтому и вопросы, и проблемы я поднимаю по дошкольному образованию.

Около ста процентов детей в возрасте от трёх до семи лет в данный момент посещают дошкольные учреждения. Это очень хорошо, это замечательно.

В.Путин: Сколько Вы сказали?

Н.Горбачёва: Около ста процентов от трёх до семи лет посещают дошкольные образовательные учреждения.

В.Путин: 98 с чем‑то, почти 100 процентов.

Н.Горбачёва: Но, решая проблему стопроцентного посещения детей от трёх до семи лет, произошло разрушение групп ясельного возраста. Они были или ликвидированы, или закрыты. Даже тогда, когда возникла возможность их открытия, они не открывались. И сейчас остро стоит проблема доступности дошкольного образования для детей до трёх лет – это ясли полного дня.

Как можно решить эту проблему? Во‑первых, я думаю, что нужно провести мониторинг свободных помещений в дошкольных образовательных учреждениях и их использования в настоящий момент. А также я думаю, мы не справимся, если мы не будем привлекать негосударственные образовательные учреждения.

Вы знаете, я бы хотела узнать, всё‑таки какой процент, какую долю негосударственные образовательные учреждения занимают в дошкольном образовании?

Мониторинг, который проводил Роспотребнадзор, говорит о том, что то дополнительное финансирование, которое даёт государство негосударственному сектору, увеличило количество открытий частных дошкольных учреждений. Но всего 4 процента негосударственных дошкольных учреждений составляют от числа государственных образовательных учреждений. Вы сами понимаете, очень мало.

Я сегодня поднимаю проблему – хочу, чтобы она была решена, – именно доступности дошкольного образования для детей до трёх лет, открытия групп полного дня, ясельных групп, и чтобы эта проблема стала первоочередной задачей в сфере образования.

Я думаю, что надо как‑то решать проблему для негосударственного сектора, чтобы было более привлекательно открывать группы раннего возраста, до трёх лет, и негосударственным сектором. Может быть, ввести принцип «деньги идут за человеком», но ввести сертификаты, где государство будет прописывать, какая сумма денег выделяется на ребёнка до трёх лет. И родители будут определять, если они не устроили ребёнка в государственное учреждение, у них будет возможность устроить его в негосударственное учреждение, так как они будут иметь сертификат на руках.

Кроме того, может быть, дать возможность негосударственным учреждениям частично использовать инфраструктуру государственных учреждений, там, где есть свободные места, для открытия групп раннего возраста, групп до трёх лет. С одной стороны, это даст дополнительные рабочие места людям, доступность и, самое главное, экономию государственных денег. Владимир Владимирович, пожалуйста, народ ждёт, когда этот вопрос будет решён. Работая в этой структуре, каждый день встречаюсь с родителями, поверьте, мамы спрашивают: ну когда же откроются группы полного дня? Это молодые мамы, которые хотят учиться, работать, мамы и папы. А бабушки тоже молоды, они тоже ещё работают, и они ещё не пенсионеры. Поэтому давайте все вместе как‑то этот вопрос решим.

Спасибо.

В.Путин: Наталья Борисовна, у нас с 2007 года нам всем на радость растёт рождаемость в стране. И в последние три года, слава богу, у нас естественный прирост населения начался. Это большое наше с вами достижение. Главное здесь – чтобы вот этот тренд, эта тенденция сохранялась и как можно дольше, потому что мы все хорошо знаем и помним: в 90‑е годы у нас был большой провал в демографии. В этой связи у нас даже с набором в армию будут проблемы в ближайшие время, потому что этот провал даст о себе знать уже сейчас, в ближайшее время.

Напомню, в эти годы наше население сокращалось примерно на миллион человек, на 900 с лишним тысяч в год население России становилось меньше и меньше. Меньше и меньше. На миллион! Представляете? Кошмар. Эксперты ООН говорили, что к 2020 году нас будет где‑то 140 миллионов человек. Постоянное уменьшение на 1 миллион. Мы эту тенденцию с вами переломили. Вы знаете, это зависит не от мужского или женского здоровья, это зависело и зависит прежде всего от социально-экономической ситуации в стране. Она и сейчас с большими проблемами, у нас много проблем. Мы сейчас это всё обсуждаем и с вашей помощью решаем эти проблемы, но их ещё очень много, и тем не менее такой тренд есть.

К чему это привело? К тому, что у нас перестало хватать мест в детских садах и в ясельных группах. Кстати говоря, дефицит в ясельных группах где‑то 340 тысяч примерно сейчас.

Значит, потом мы поставили такую жёсткую задачу: во что бы то ни стало обеспечить страну, наших людей, граждан, молодые семьи возможностью определить ребёнка с трёх до семи лет в детский сад, имея в виду, что до трёх лет женщины имеют право на отпуск по беременности и родам и получают за это деньги.

Я согласен с Вами в том, что, безусловно, желательно как можно быстрее решить вопрос с ясельными группами, хотя следующая тема, которая вышла на федеральный уровень после решения вопроса о детских садах, а это одна из основных социальных тем, которая была затронута как раз в моих майских указах 2012 года, и, слава богу, Правительство её фактически решило, за меленькими-меленькими исключениями, небольшими. Мы сейчас это доработаем в некоторых регионах.

Но другая тема, которая всплыла и стоит перед нами в полный рост, – это школы. У нас почти четверть школ, 24 с лишним процента, работают во вторую, а некоторые и в третью смену. Это касается более миллиона детей, почти двух миллионов, которые занимаются в школах во вторую и в третью смены.

Мы с вами должны понимать наши финансовые возможности. Надо понимать, что является первоочередным, куда мы должны вложить деньги, что является самым острым. Мы сейчас, знаете, выделяем из федерального бюджета, хотя это, строго говоря, не относится к федеральным полномочиям, но тем не менее мы выделяем федеральные деньги на то, чтобы решать проблему по школам.

Но и проблема ясельных групп не менее важна для нас, я с Вами согласен. Здесь нужно подумать и об отдельных программах регионального характера, может быть, в будущем и федерального. Но один из способов решения вопроса, и здесь я с Вами не могу не согласиться, – это привлечение некоммерческого сектора.

В этой связи хотел бы Вам сказать, проинформировать Вас о том, что принято решение о поддержке деятельности некоммерческих организаций. И более того, не просто о моральной поддержке, что очень важно для людей, которые искренне и от души занимаются делом помощи людям, которые нуждаются в этой помощи, но речь идёт и о материальной поддержке, в том числе о привлечении тех некоммерческих организаций, работающих в социальной сфере, которые доказали свою дееспособность.

Принято решение о выделении соответствующих средств, финансовых ресурсов, которые раньше предусматривались исключительно только для работы муниципальных и региональных организаций. И теперь некоммерческие социально ориентированные организации должны быть подключены к этому источнику финансирования. И дальше нужно развивать этот сектор самым широким образом.

До чего, честно говоря, я сам не додумался, это до того, чтобы дать возможность использовать государственную или муниципальную инфраструктуру для частных организаций, которые хотят заниматься этим видом деятельности. Уверен, что и это можно и нужно сделать. Это очень хорошая идея.

А что касается того, чтобы разрешить частным организациям финансироваться из муниципальных и государственных источников, эти решения уже приняты, нужно только добиться того, чтобы они исполнялись. Полностью с Вами согласен. Так что, будем работать.

О.Тимофеева: Знаете, у нас ещё одна тема как раз в продолжение разговора. Вот только что говорили о строительстве школ.

Мы за эти годы фиксировали в Общероссийском народном фронте разные тенденции. Вначале находили приватизированные в маленьких сёлах и городах муниципальные объекты, бывшие школы, садики, а потом эти же территории выходили к федеральному центру, к областным, краевым руководителям: стройте нам детские сады, потому что негде детей размещать.

Потом была новая тенденция – находили долгострои, стоящие здания, которые строили под социальные объекты, к сожалению, недостраивали.

Потом была тенденция, как уже здесь отмечали, «нового аварийного жилья», когда мы осваивали деньги, закрывали программы, строили, переселяли людей, а люди говорили: вы знаете, мы жили в «более лучших» домах. И появился термин «новое аварийное жильё».

Сегодня, когда, конечно же, сложный бюджет, мы считаем каждую копейку, мы понимаем, что нам нужны и школы, и садики, и поликлиники, мы находим в ряде территорий страны объекты, которые были построены, на них выделены деньги, они были даже открыты, но они стоят.

Слово о так называемых «строительных полуфабрикатах» Жанне Рябцевой.

Ж.Рябцева: Здравствуйте, Владимир Владимирович, уважаемые коллеги!

Вы так чётко сейчас подметили: да, мы рожаем, и не собираемся на этом останавливаться! И Вы знаете, мы все ждём эти объекты, которые вводятся: школы, больницы, самое главное, роддом – с чего начинается всё, роддом Вы забыли, – садики. И мы ждём, когда откроются торжественно, мы придём. А правильно сегодня сказали: их открывают, приходят губернаторы, приходят уважаемые журналисты, приходят все чиновники, приходят эти волшебные дети с шариками, становятся на эту парадную лестницу – завтра же они в садик пойдут, все с пафосом открывают, перерезают красные ленточки – классно, весёлые картинки! На следующий день садик закрыт. Дети‑то приходят, родителям говорят: «Подождите!» – «Мы же вчера только отметили всё, сегодня мы с путёвкой заходим». Им говорят: «Нет, вы знаете, мы ещё оборудование не закупили, а ещё мы, наверное, электричество поменяем, а у нас ещё крыша протекает. Давайте чуть попозже».

Так вот проблема в том, что у нас таких объектов много накопилось на сегодняшний день в реестре, а мы называем их в «Общероссийском народном фронте» «строительными полуфабрикатами». И к нам за два месяца пришло множество сигналов. А всего в реестре 40 объектов из 27 регионов. Я из Свердловской области.

В 2011 году с такими же красивыми картинками сдали роддом в Заречном, 300 миллионов потратили, и прошло пять лет – представляете, роддом стоит! В чём проблема? Перебили кабель, четыре года выясняли, кто виноват. А роженицы ходили-ходили, говорят: мы не можем ждать, не три же года ходить, можно мы куда‑то в другой город поедем?

И таких проблем накопилось очень много по этим объектам, и мы понимаем, что же там случилось. Я сказала, нарушение строительных норм, нарушение проектирования. Подрядчик, застройщик вечно решают свои вопросы. Люди волнуются, переживают, ждут. Но эти проблемы касаются не только тех объектов, которые уже достроены, и ленточки перерезаны, а ещё тех, где сдача объектов затягивается.

Опять же Свердловская область. В прошлом году мы строили детские сады в деревнях, сёлах – Шалинский район, Талицкий район, Каменск-Уральский район, но часть этих объектов, больше десятка, не сданы. Детям приходится ходить в аварийные бараки, реально в аварийные бараки, а напротив стоит построенный садик, но там опять же нет электричества, нет благоустройства территории. У нас уже минус 30 «давило» на прошлой неделе, а он не подключён к электричеству. Что будет весной? Ну значит, у нас опять будет реестр уже нового аварийного садика. Кстати, не хочу, но прогнозирую.

Владимир Владимирович, просим ужесточить ответственность чиновников за срыв сроков строительства таких объектов. Потому что предоставление недостоверной информации Вам, потому что на бумаге построили, а фактически не работает – это уже, я считаю, за гранью цинизма. Обязательно необходимо усиливать контроль надзорных органов.

И вот сегодня Вы говорили, Вас все расстраивают, я Вас взбодрю.

В.Путин: У Вас уже получилось.

Ж.Рябцева: Мы когда начали реестр формировать, все, услышав о том, что начинается мероприятие, в некоторых регионах открыли уже детские сады, даже драматический театр открыли, и в декабре – первая премьера. Пока роддома нет ещё.

Но самое главное – мы хотим эту тему продолжать. И если Вы поддержите, мы бы действительно сделали такой «фронтовой» проект «Строительные полуфабрикаты», чтобы мы действительно не просто бодрили, а придавали ускорение нашим чиновникам, чтобы вот этот реестр не пополнялся, а уменьшался.

Спасибо большое.

В.Путин: То, что вы собираетесь рожать, – это очень хорошо, и очень хорошо, что вы следите за тем, что происходит в реальной жизни.

Мне добавить к тому, что Вы сказали, нечего. Я с Вами не могу не согласиться, всё правильно. Нужно усилить этот контроль и усилить ответственность, тоже не могу не согласиться. Надо понять только, в каком виде, что это должна быть за дополнительная ответственность? Давайте обязательно подумаем. Кстати, предлагаю всем присутствующим на этот счёт подумать. Есть ведь вещи чисто объективно характера. Но когда мы сталкиваемся с массовым явлением подобного рода, подобного недостроя, то это уже по‑другому называется.

Вообще, знаете что хочу Вам сказать и всем остальным коллегам, которые здесь находятся, и через средства массовой информации ещё раз, чтобы граждане об этом знали: у нас общее правило принято несколько лет назад. В чём оно заключается? В том, что мы не должны выделять деньги на новые объекты, пока не завершили строящиеся. И если какие‑то объективные обстоятельства не дали возможности завершить ту или иную стройку в срок, то на новые объекты деньги выделять нельзя. Да, может быть, тогда показатели будут чуть-чуть пониже у различных наших коллег в регионах на региональном или муниципальном уровне. Наверное. Но зато это не даст возможность разбазаривать государственные деньги и даст возможность людям рассчитывать на реальные услуги, а не на прописанные на бумаге.

За этим тоже можно и нужно следить общественности, в том числе Общероссийскому народному фронту. Если не завершено одно, второе, третье, пятое и десятое, а начинают вкладывать деньги в новые объекты, отчитываясь по незавершенным, то это абсолютно недопустимая вещь. Здесь, безусловно, ещё раз обращу на это внимание Генеральной прокуратуры и всех органов прокуратуры на местах, но и общественные организации должны это держать на контроле. Будем вместе это делать. Я в этом заинтересован не меньше, чем те граждане, которые хотят детей в школу посылать, потому что это было моё поручение. Я считаю, что оно должно быть исполнено добросовестно.

А.Бречалов: Владимир Владимирович!

Капитальный ремонт. Мы не раз поднимали эту тему, у нас всегда проходят жаркие дискуссии, но нельзя не признать, что за последние два года система капитального ремонта сложилась. Тем не менее есть проблемы, и вот о проблемах расскажет Дмитрий Волобоев, инженер-строитель, эксперт регионального отделения ОНФ в Самарской области.

Д.Волобоев: Уважаемый Владимир Владимирович, коллеги!

О капремонте зданий – нашем больном вопросе. Отмечу, что всё‑таки это одна из тех важнейших программ нашей страны, которая обладает такой живой обратной связью, причём с таким социальным уклоном. Понятно, что программа помогает нам поддерживать дома в необходимом техническом состоянии, чтобы обеспечить безопасность и жизнеспособность наших зданий. Однако мы отмечаем достаточно много фактов дискредитации этой программы. К примеру один из них: дома в программах, которые практически не стоит смысла ремонтировать, включаются в программы. Приходят подрядчики, и люди нам говорят: «А зачем вы нам это делаете? У нас тут, того и гляди, перекрытия или лестница упадут на головы, а вы нам пытаетесь стены покрасить или крышу перекрыть». Так вот мы считаем, что это является следствием необъективности критериев, по которым здания заходят в эту программу.

Что получается? Регионы в основном используют только дату постройки дома. А ведь мы с вами сами видим, какое строительство велось там в 70‑х годах, в 2000‑х. Просто нужно оценивать сам физический износ, техническое состояние этого здания.

В общем, мы считаем, для того чтобы в правильное русло ввести эту программу, нам просто необходимо ввести критерии оценки зданий, для того чтобы регионы правильно могли формировать программу. Здесь учитывается физический износ, техническое состояние здания, то есть реально, чтобы увидеть, как это здание существует, как оно стоит, чем оно дышит. Это поможет нам поддержать программу капитального ремонта и всё‑таки предупредит попытки дальнейшей дискредитации программы вводить в заблуждение граждан России.

Спасибо.

В.Путин: Вы знаете, что касается программы расселения аварийного жилья. Речь идёт, хочу напомнить, о расселении именно аварийного жилья. Думаю, что те, кто выехал из аварийного жилья, никогда не скажут, что эта программа имеет какой‑то дискриминационный элемент.

Напомню, как она создавалась. Деньги в соответствующий фонд по расселению аварийного жилья были направлены изначально, по‑моему, в объёме 200 миллиардов, что‑то около этого, после реализации активов компании «ЮКОС». После того как компания «ЮКОС» была продана, реализована, возникло несколько проектов на основе этих денег, достройка мостов, которые строились ещё с советского времени, начиная с 80‑х годов, и не были достроены, были брошены, через крупнейшие наши реки, и расселение аварийного жилья. Вот туда были направлены деньги. И ещё частично на создание компании «Роснано», поскольку считалось, что это одно из ключевых направлений будущего нашей экономики. Собственно говоря, не считалось, я и до сих пор так считаю. Но не важно. Во всяком случае, значительные ресурсы были направлены на эту программу.

Хочу ещё раз повторить: эти деньги были направлены на расселение именно аварийного жилья. И здесь существует одна проблема, о которой я бы хотел сказать. Она заключается в том, что деньги мы в регионы из федерального бюджета направляем, а этот фонд был уже многократно докапитализирован чисто из федерального бюджета и не должен вести к снижению региональных затрат на текущий ремонт, потому что, если это будет происходить именно так, а иногда, к сожалению, так происходит, это ведёт к тому, что мы расселяем одно аварийное жильё, а появляется тут же многократно увеличивающееся новое аварийное жильё, поскольку вовремя не ремонтировали жилой фонд. Но это проблема, требующая особого внимания со стороны губернаторского корпуса прежде всего.

Ну а что касается критериев отнесения того или иного жилья к аварийному, то здесь я не могу не согласиться. Если вы увидели, что эти критерии являются необъективными, что они являются неточными и наносят ущерб в том смысле, что деньги тратятся не туда, куда нужно, то давайте мы эти критерии поправим. Обещаю Вам, что обязательно к этому вернёмся.

Спасибо Вам большое.

Мне постепенно нужно будет уже переходить к другой части сегодняшней моей работы, поэтому я предлагаю так: давайте мы от каждого сектора по одному вопросу, и будем завершать.

Е.Лазарева: Здравствуйте Владимир Владимирович!

Евгения Лазарева, проект «За права заёмщиков».

Большое спасибо, что поддерживаете это направление, потому что благодаря Вашему прошлому поручению у нас в России появился институт банкротства физических лиц, и он заработал.

Сейчас мой вопрос о досудебном урегулировании споров между гражданами – потребителями финансовых услуг и соответствующими организациями. Дело в том, что этот вопрос сейчас как никогда актуальный. В прошлом году в Роспотребнадзор поступило рекордное количество обращений граждан – более 30 тысяч, это рекорд за семь лет. В службу по защите права потребителей финансовых услуг – более 180 тысяч обращений граждан.

Дело в том, что отсутствие такого эффективного механизма ещё и порождает мошеннические действия.

В.Путин: Эффективного механизма чего?

Е.Лазарева: Досудебного урегулирования споров между потребителями финансовых услуг и кредиторами, и заёмщиками, грубо говоря.

У нас есть, конечно, финансовый уполномоченный, Павел Медведев. Но дело в том, что вопрос настолько актуальный, что защиты, которую сейчас обеспечивает Банк России и службы, и Роспотребнадзор, недостаточно.

В 2014 году в первом чтении был принят закон о финансовом уполномоченном, но дальше вся работа затормозилась, и ничего не происходит.

В период как раз экономического кризиса очень просим Вас, чтобы, может быть, Вы дали поручение активизировать эту работу и Правительству и, собственно говоря, совместно с Банком России предпринять действия в этом направлении. Ведь уполномоченный сейчас очень нужен, и вопрос актуален.

Второй есть вопрос ещё. Он касается ответственного кредитования, точнее «безответственного» кредитования со стороны кредиторов. Дело в том, что сейчас есть такая практика, когда гражданину выдают десятый, двадцатый кредит, и при заработке в 21 тысячу он получает кредит 27 тысяч рублей. Это тоже большая проблема. Считаете ли Вы целесообразным, если бы банк, который выдавал двадцатый кредит, тоже нёс ответственность за то, что он делает? А как это может быть? Например, в случае, если заёмщик не справляется с задолженностью, то кредитная организация, которая выдала последний кредит, собственно говоря, снижает свои аппетиты, даёт возможность ему реструктуризировать свою задолженность. Или же, например, возвращая долг, претендует не больше чем на основную часть долга и не больше чем на одну треть процентной ставки комиссии. Вот такой вопрос. В общем‑то, про ответственность.

Спасибо.

В.Путин: Что касается законопроекта о финансовом уполномоченном. Думаю, Вы правы, надо его продвинуть и поддержать. Я с удовольствием поддержу. Считаю, что это очень верно. Почему? Потому что в сегодняшних условиях взаимоотношения между кредитором и банком, финансовым учреждением, нужно, конечно, самым внимательным образом регулировать и отслеживать в деталях.

Мы знаем о политике Центрального банка, направленной на оздоровление финансового сектора. В этой связи возникают вопросы урегулирования отношений между вкладчиками даже финансового учреждения, теми, кто получил кредит. Там много возникает вопросов. И чем более отрегулированным будет механизм взаимодействия между финансовым учреждением и получателем кредита, тем будет лучше. И то, что Вы предлагаете, то, что мы обсуждаем сейчас уже давно, но до сих пор не реализовано, должно быть доведено до конца. Мы получим ещё один инструмент урегулирования этих отношений, этих споров, в том числе и досудебных. Суды и так завалены всякими бумагами. Поэтому здесь и очень большой объём работы сегодня у мировых судей, колоссальный просто. Объём дел, которые решают мировые судьи, уже в разы, по‑моему, превышает объём дел в народных судах, в районных и так далее. Поэтому расширение практики внесудебных разбирательств абсолютно правильно, в этом направлении нужно двигаться. Это первое.

Второе – по поводу ответственности финансовых учреждений, которые выдают необеспеченные кредиты. Мы с вами хорошо знаем, Вы наверняка знаете, поскольку занимаетесь этим вопросом, что, скажем, кризис ипотечного кредитования возник в Соединённых Штатах именно в силу того обстоятельства, что финансовые учреждения выдавали необеспеченные ипотечные кредиты. И на такой ком пирамида создалась огромная, которая чуть не обрушила всю финансовую систему в этом секторе экономики Соединённых Штатов и так негативно повлияла в 2008–2009 годах на всю мировую экономику, без всякого преувеличения. И конечно, наши финансовые учреждения должны за этим строго следить. У Центрального банка есть целый набор инструментов, которые должны предотвращать подобное негативное развитие событий. Если Вы считаете, что этого недостаточно, можно подумать.

Вместе с тем на что хотел бы обратить внимание? Мы серьёзным образом докапитализировали нашу финансовую систему по принципам Базеля III. Вы в курсе того, что там происходило? В курсе, наверное. Но не важно. Важно только то, что мы её докапитализировали примерно, дай бог памяти, по‑моему, где‑то на 600 с лишним миллиардов рублей. Могу ошибиться в деталях, но примерно. А банки выдали кредитов просто несопоставимо с тем объёмом ресурсов, которые были направлены государством в банковский сектор, за счёт легализации ОФЗ.

В принципе перед нами стоит задача – подтолкнуть финансовые учреждения к кредитованию реального сектора экономики и граждан. Подтолкнуть, потому что сегодня, по мнению многих экспертов, этот объём кредитования из финансовых учреждений является недостаточным. Вопрос только в том, как это сделать, административным способом либо какими‑то экономическими инструментами, создавая для банков более благоприятные условия для этого кредитования. Надо внимательно на это посмотреть.

Г.Сандырев: Город Пермь, Сандырев Геннадий, сопредседатель регионального штаба ОНФ и по совместительству руководитель консалтинговой компании.

Тема, которую я хотел бы сегодня с Вами обсудить, касается завышенной кадастровой оценки недвижимости и земли. Тема достаточно актуальна. Хочу обратить Ваше внимание, что за последние годы очень резко возросло количество обращений бизнеса по оспариванию данной оценки. Только за последний год наша компания оспорила порядка 200 таких обращений, помогла, всего по Пермскому краю порядка 5 тысяч. То есть можно себе представить, какой объём идёт.

Наше мнение, что это искусственно созданный административный барьер, причём административный барьер не только для бизнеса, но и для граждан, потому что кадастровая оценка выросла у всех. Мы знаем, что Вы огромное внимание уделяете этому вопросу, в курсе этого вопроса. Отдельно хотелось бы Вам сказать спасибо за то, что Вы в феврале этого года дали поручение Правительству навести порядок в этой сфере. Да, ряд предложений уже учтён, приняты изменения в Федеральный закон «О государственной кадастровой оценке». Тем не менее работа продолжается дальше.

В ходе нашей работы, в ходе мониторингов, проведённых здесь, в том числе и мониторингов, проведённых Общероссийским народным фронтом, мы выявили достаточно серьёзную ещё одну ключевую проблему. Проблема состоит в том, что на сегодняшний момент – Вы уже в своём сегодняшнем выступлении про это сказали – на кадастровом учёте, а соответственно, и на налоговом учёте стоит только 53 процента земельных участков. В некоторых категориях земель, конкретно сельхозземли, некоторые эксперты оценивают, что только 20 процентов стоит на кадастровом учёте.

Наша просьба, суть нашего предложения: мы Вас просим здесь поддержать, дать поручение Правительству усилить работу в этом направлении и до 2021 года увеличить количество участков, поставленных на кадастровый учёт, соответственно, и на налоговый учёт до 85 процентов.

На наш взгляд, данное мероприятие позволит увеличить поступление земельного налога, при этом никоим образом не увеличит нагрузку ни на бизнес, ни на население.

Спасибо.

В.Путин: Значит, что касается кадастровой оценки земли, вообще недвижимости, я хочу напомнить, что инициатива принятия решения в этой сфере принадлежит не федеральным властям, а прежде всего региональным. Это именно по настойчивой просьбе региональных властей, крупных городов прежде всего, Правительство Российской Федерации приступило к решению этой проблемы.

Значит, напомню и аргументы, которые приводили нам коллеги из регионов. Они вам тоже наверняка хорошо известны. Для тех, кто не занимался этим профессионально, могу напомнить. В чём они заключаются, эти аргументы? Они заключаются в том, что ранее по имевшимся оценкам БТИ, а это копеечные оценки, приводили к тому, что, скажем, в крупных городах крупные торговые центры, например, в городской бюджет в течение года платили тоже копейки. Странно, но это так: за год, допустим, крупный торговый центр мог уплатить налогов в московский бюджет, допустим, несколько тысяч рублей. Всё. Просто ничего, это ноль! При этом ещё и зарегистрированы в офшорных зонах. И именно это обстоятельство побудило наших коллег и позволило убедить Правительство Российской Федерации, что нужно переходить к другой системе.

Напомню, что то, что касается граждан изначально, и я на это сразу обратил внимание всех, кто работал над этой темой, чтобы физических лиц это касалось в наименьшей степени, а так называемым льготным категориям эта мера была рассчитана таким образом, что все льготы, которые раньше имели льготные категории граждан, для них сохранились. В федеральном законе так всё и отрегулировано. Другое дело, что практика далеко не всегда так радужна, как излагает законодатель либо инициаторы этих нововведений. И действительно, некоторые вещи выходили, по‑моему, в такое обсуждение, как сегодня, и мне приходилось давать прямые поручения некоторым нашим коллегам в крупных субъектах Российской Федерации. Реакция там была, но это совсем не значит, что всё там до конца отрегулировано. И действительно, в некоторых случаях это мешает и гражданам, создаёт для них проблемы, причём серьёзные, и бизнесу, особенно мелкому и среднему, кстати сказать. Людям приходится платить за объекты недвижимости, которые они использовали, по совершенно другим ставкам, увеличивающимся в разы, а мелкий и средний предприниматель никогда не закладывал такие расходы в свои планы. Больше того, для того чтобы просто сохранить свой бизнес, людям необходимо было бы в разы увеличить стоимость оплаты своих услуг. К такому результату мы, конечно, не должны прийти, и нужно всё сделать для того, чтобы этого не случилось.

Что касается постановки на кадастровый учёт. Конечно, это совершенно точно одна из главных тем и главных задач, которая должна быть решена в ходе этой совместной работы. Наверняка вам тоже известно, что те наши коллеги, которые не спешат это делать, всегда ссылаются на отсутствие необходимых финансовых ресурсов. Но их никогда и не будет, если этого не делать, потому что финансовые ресурсы будут появляться после того, как эти мероприятия будут проведены.

Поэтому полностью вас поддерживаю. Будем всячески подталкивать региональные власти и федеральное Правительство к тому, чтобы оно помогало региональным властям, чтобы эта работа была проведена и завершена как можно быстрее.

Реплика: Уважаемый Владимир Владимирович!

Сегодня на площадке мы обсуждали те успехи в агропромышленном комплексе, которых удалось достичь за последние годы, в том числе и в первую очередь благодаря Вашим решениям, за это Вам отдельное спасибо. Безусловно, агропромышленный комплекс в целом и сельское хозяйство в частности – это ведущие системообразующие отрасли экономики. Они не только обеспечивают сегодня продовольственную безопасность и экономическую безопасность, но и формируют кадровый и поселенческий потенциал нашей страны.

В то же время сегодня отрасль развивается фактически без единого фундамента, потому что документ стратегического планирования отрасли фактически отсутствует. По мнению как отраслевой науки, так и отраслевого сообщества, положения такого документа должны быть руководством для органов власти как региональных, так и федеральных, в разработке как государственных программ, так и мер поддержки.

Сегодня госпрограмма, которая действует, основа в первую очередь на доктрине продовольственной безопасности, концепции социально-экономического развития экономики и законе о развитии сельского хозяйства. В частности, Вы сделали уже первый шаг в этом направлении. В том году по Вашему поручению была принята Стратегия устойчивого развития сельских территорий. Мы очень просим Вас сделать второй шаг в направлении АПК и дать поручение в целях выработки единой государственной политики развития агропромышленного комплекса и регулирования рынков сельхозпродовольствия и сырья, дать такое поручение и разработать долгосрочную стратегию развития агропромышленного комплекса Российской Федерации.

Спасибо.

В.Путин: Как Вы думаете, зачем это нужно? Чего сегодня не хватает в той работе, масштабной работе, которая проводится в сфере развития сельского хозяйства?

Реплика: Как бизнесу, так и власти, на наш взгляд, нужны чёткие, ясные, долгосрочные условия развития. Власть, как нам кажется, должна нам поставить чёткие задачи в долгосрочной перспективе и взять на себя обязательства по поддержке по этим направлениям, а бизнес возьмёт соответствующие обязательства по их выполнению.

В.Путин: Ну хорошо. Действительно, Вы правы, это все уже знают, как у нас энергично и хорошо развивается сельское хозяйство, каковы результаты развития сельского хозяйства. Действительно, наши ответные меры на так называемые санкции, а мы это связали с развитием сельского хозяйства, мы, по сути, освободили свой внутренний рынок для сельхозпроизводителя. Они, к сожалению, но это было неизбежно, привели в краткосрочном варианте к некоторому росту цен на продовольственные товары, и в прошлом году у нас инфляция была свыше 12 процентов. Сегодня у нас инфляция на данный момент, если взять год к году, – 4,7 процента. Понимаете, это, честно говоря, редкое достижение. Было 12, стало 4,6. Но в целом по году инфляция будет больше, она будет где‑то в районе 5,7–5,8 процента.

Напомню, что за новейшую историю самый низкий показатель инфляции у нас был в 2011 году, он составил 6,1 процента, в этом году скорее всего будет меньше шести. Это хорошо. В том числе благодаря эффективной работе сельского хозяйства. Почему? Потому что индекс роста цен на продовольственную группу товаров резко снизился, сократился.

Хотя есть ещё и проблемы. Вы, поскольку этим занимаетесь, я так понимаю, профессионально, знаете: у нас проблемы ещё остаются по овощам, по фруктам, по некоторым другим видам товаров. У нас ещё недостаточно так называемого красного мяса собственного производства, говядины, например. По многим товарам мы просто сделали огромный шаг вперёд. Хочу ещё раз сказать, что в этом году у нас будет рекордный за всю историю новейшей России урожай зерновых – 117 миллионов тонн. Поздравляю от души всех, кто имеет к этому отношение.

Больше того, как вы помните, в советские времена мы были абсолютным покупателем зерновых, прежде всего пшеницы. У нас даже портовые сооружения работали только на приём зерна. У нас не было сооружений, которые могли бы его отгружать. Хочу вас ещё раз – может быть, кто‑то слышал уже об этом, кто‑то впервые узнает – проинформировать: Россия за прошлый сельскохозяйственный сезон заняла первое место в мире по экспорту пшеницы.

В абсолютных величинах мы производим меньше, чем, скажем, Китай, Соединённые Штаты, но у них потребление намного выше, чем наше. Население почти полтора миллиарда человек в Китае. А по экспортному потенциалу и по экспорту мы заняли первое место. И также по очень многим другим направлениям и видам деятельности. Селяне провели колоссальную работу! Но там ещё очень много проблем. И те люди, которые живут на селе, знают об этом. Не случайно поэтому у нас принята программа социального развития села, и она осуществляется. Но, на мой взгляд, тоже недостаточно должными темпами. Но если мы сделаем главное, если мы добьёмся повышения уровня благосостояния и роста доходов тех, кто на селе живёт, то тогда и все другие вопросы, в том числе и социального порядка, будут решаться, в том числе и на корпоративном уровне, более эффективно, чем это до сих пор делало государство.

Нужна ли вот такая стратегия? Главное, чтобы она не была мертворождённой, чтобы это не было только на бумаге. Давайте посмотрим и вместе с вами, вместе с экспертным сообществом подумаем на эту тему. Я ничего против не имею. Повторяю, не хотелось бы просто плодить бумаг ради бумаг. Но если вы считаете, что там действительно нужны какие‑то долгосрочные ориентиры и это пошло бы на пользу развитию отрасли, давайте сделаем это, конечно.

Е.Малышева: Добрый день, Владимир Владимирович!

Меня зовут Малышева Елена. Я представляю Российский союз сельской молодёжи, также являюсь главой крестьянско-фермерского хозяйства Московской области.

В.Путин: А что Вы производите?

Е.Малышева: Это молочное животноводство, производим молоко.

В.Путин: С прибылью работаете? Молоко как продаётся?

Е.Малышева: Пока мы вышли только на самоокупаемость. Мы из числа начинающих, так скажем.

Первое, с чем мы столкнулись и в ходе своей общественной работы, общаясь с людьми, – существует такая проблема, связана она с земельным вопросом. На данный момент необходимо упрощение процедуры получения земель сельхозназначения для крестьянско-фермерских хозяйств, потому что сейчас получить землю можно только с аукциона или с торгов, где единственным критерием отбора является цена. И практика сложилась по России, в особенности это Московская область, Ленинградская область, что на аукционы, на торги выступают аффилированные лица, чтобы конкурс состоялся.

В.Путин: Да, а потом перепродают и требуют с фермеров сумму, чтобы уйти с аукциона и фермер выиграл. Можете дальше не продолжать. Я понимаю, о чём Вы говорите, и полностью с Вами согласен, и готов поддержать реализацию земель сельхозназначения не на аукционной, а на конкурсной основе, имея в виду все обстоятельства, связанные с теми, кто претендует на получение того и другого участка.

Надо только это продумать всё, чтобы тоже здесь не создать какой‑то схемы жульнического характера, но Вы правы абсолютно. Понимаю, о чём вы говорите. Это было одним из основных недостатков 44‑го Федерального закона когда‑то. Значит, но и в данной сфере это совершенно точно нужно поправить. Полностью с Вами согласен. Запомним это и попробуем реализовать.

Кстати говоря, у нас в прошлом году общее состояние ВВП было, как вы помните, не самое радужное, но в этом году тенденция изменилась серьёзно. У нас где‑то будет по этому году, может быть, минус 0,3. Но сельское хозяйство при этом – плюс 3 процента рост, причём уже несколько лет подряд. Так что все меры, которые мы принимали до сих пор, являются правильными, правда, там есть и рост в смежных областях. Я сейчас не помню, боюсь просто неправильную цифру назвать, но заметный рост в области сельхозмашиностроения. Это уже такая хорошая производная, связанная непосредственно с промышленностью. Кстати говоря, и в некоторых секторах промышленности тоже наблюдаем очень существенный, значительный рост, и в целом в реальном секторе экономики наблюдается хороший сдвиг.

Мы все люди свои, мы же с вами все из одного учреждения, из одного движения, так скажем. Дай бог, чтобы эта тенденция сохранилась, реальный сектор начинает оживать. Для примера, поскольку мы от сельского хозяйства отталкиваемся сейчас, так получилось, мы в прошлом году где‑то в районе 14 миллиардов долларов получили за счёт продажи оружия, а за счёт продажи сельхозтоваров – 16 миллиардов.

Кардинальным образом возрос экспортный потенциал высокотехнологичной сферы экономики. Скажем, продажа IT‑продуктов составила 7 миллиардов долларов. Знаете, уже всё сопоставимо становится. Это говорит о постепенно меняющейся структуре экономики. Очень медленно, к сожалению, но она всё‑таки двигается в нужном, правильном для нас направлении.

Реплика: Уважаемый Владимир Владимирович, я вернусь к детям.

В.Путин: Хорошо.

Реплика: Рождаемость растёт, младенческая смертность падает. Это очень хорошо. Но у нас есть цифры, на которые стоит обратить внимание. За 10 лет у нас выросла инвалидность детского населения, поэтому в связи с этим дети школьного возраста требуют особенного внимания. Потому что 80 процентов детей, которые заканчивают школу, уже имеют проблемы при выборе профессии.

В.Путин: Точно.

Реплика: Это на медицинском языке nota bene, то есть требует внимания. Я хотела бы сказать и предложить, что нам надо обратить внимание на школьную медицину, потому что, к сожалению, многие годы она оставалась где‑то далеко. И те медицинские кабинеты, которые находятся в школах, учитывая двухсменную, трёхсменную работу школ, остаются пустыми из‑за отсутствия кадров.

Я думаю, что необходимо разработать программу и внести изменения в программу государственного развития здравоохранения, для того чтобы это было отдельной подпрограммой. Потому что это очень важно и необходимо. Прежде всего кадры, обеспечить кадрами в школе. Но они должны быть особенными, они должны заниматься профилактической медициной, они должны обучать наше население, которое должно тоже отвечать за здоровье своих детей.

Спасибо.

В.Путин: Я с Вами согласен, и мы, по‑моему, где‑то обсуждали уже этот вопрос. Действительно, вопрос здоровья детей школьного возраста, он становится всё острее и острее. Связано это со многими причинами, кстати говоря, с той же экологией, на мой взгляд, связано это с нагрузкой в школах, связано с уменьшением количества часов занятий физической культурой и спортом, и так далее, и так далее. Здесь много-много вопросов. Вопрос в том числе и в организации, я с Вами здесь согласен, у нас одно ведомство занимается здоровьем, другое ведомство занимается образовательным процессом. А школа обязана только что сделать? Только предоставить помещение, и всё. И дальше это никак не регулируется в рамках Министерства образования. Нам нужно законодательно, я с Вами согласен, сейчас не будем забегать вперёд, но, точно совершенно, нужно законодательно здесь многое поменять и сосредоточить внимание на главном – на здоровье детей. А вот как это сделать, сейчас просто мне публично не хочется об этом говорить, потому что есть разные подходы к этому и разные экспертные мнения на этот счёт, но в конечном итоге нужно выбрать наиболее приемлемое и закрепить это тоже в законе, согласен. Так что nota bene, «заметь хорошо» – это не только медицинское, это вообще очень хорошее латинское выражение. Мы должны заметить это хорошо для себя и закрепить в законе, и добиться того, чтобы он исполнялся. На этот счёт есть другое латинское выражение: суров закон, но он закон. Нужно добиться его исполнения. Давайте поработаем над этим.

В.Гофман: Добрый день всем!

Виктор Гофман, город Калининград, самый западный город. И конечно, у нас есть вопрос, вся делегация здесь находится.

Я лично состою в совете директоров одного из крупнейших предприятий в сельском хозяйстве на территории Калининградской области, «Новое поле» называется, десять лет производит замечательную продукцию. Пока мы занимались в основном растениеводством: рапс, пшеница. У нас поголовье ангусов, красное мясо. У нас работает много совместных предприятий, в основе своей это российские предприятия. Есть замечательное колбасное предприятие, которое возглавляет господин Рихтер. Человек приехал из Германии, уже 20 лет живёт на нашей территории, производит замечательную продукцию. Мы ему – красное мясо, он производит. То есть всё очень неплохо работает. Есть намётки – выращиваем сады. Мы не зависим от Польши уже, не зависим от фруктов.

В.Путин: Яблок мы сколько производим и сколько потребляем, Вам известно?

В.Гофман: Мы на сегодняшний день себя уже обеспечили, честно говоря.

В.Путин: Вы только, да? Россию обеспечьте ещё яблоками.

В.Гофман: В следующем году уже в Россию пойдёт, в Ленинград, во всяком случае.

В.Путин: Хорошо.

В.Гофман: У меня один вопрос от всех предпринимателей. Мы хорошо там устроились, довольно мило и очень хорошо работаем. Но какова перспектива, Владимир Владимирович?

Мне господин Рихтер говорит: «Если у тебя получится, передай привет, пожалуйста. И ни в коем случае не отменять никаких санкций. Ни в коем случае. Особенно в Калининградском регионе». Мы от этого очень зависим, Владимир Владимирович. А хотелось бы как‑то… Потому что мы собираемся в этом году, может быть, тысячу голов ещё скота скупить. Риски большие, вклады серьёзные, вклады – миллиарды уже. Поэтому хотелось бы быть уверенными.

В.Путин: Господину Рихтеру привет передавайте.

Смотрите, какая любопытная ситуация. Господин Рихтер приехал из Германии и выступает за то, чтобы мы как можно дольше держали наши ответные меры, это не санкции, а ответные меры, направленные на защиту нашего внутреннего рынка. А почему так происходит? Понятно, потому что он вложил, видимо, свои деньги в это производство, вот и всё, и он заинтересован в том, чтобы мы сохранили господствующее положение на своём, внутреннем рынке.

В этой связи вот что хочу сказать. Мы действительно сделали это сознательно и, по сути дела, воспользовались теми, прямо скажем, недальновидными решениями, которые были приняты в отношении нашей страны со стороны так называемых наших партнёров, вводивших эти санкции, а мы воспользовались этим и в ответ ввели ограничения на поставку сельхозпродукции на наш рынок, создав тем самым условия для производства сельхозпродукции внутри страны. И конечно, все производители внутри страны заинтересованы в том, чтобы эта ситуация продолжалась как можно дольше.

И теперь я скажу совершенно неожиданную, может быть, криминальную, на ваш взгляд, вещь: но потребитель заинтересован в том, чтобы получать товары хорошего качества по наименьшей цене, и поэтому нам нужно создавать конкурентные условия. А потребителей гораздо больше, чем производителей.

Вот видите, вы согласны со мной, мне это очень приятно. Но тем не менее я вас понимаю и на ушко могу вам шепнуть: будем тянуть как можно дольше.

Всем вам большое спасибо.

Позвольте мне вас поблагодарить ещё раз за совместную работу и выразить надежду на то, что мы так и дальше с вами будем продолжать. Вы сами видите, насколько наша дискуссия сегодняшняя предметна, конкретна и касается жизни, условий жизни миллионов наших граждан. То есть я хочу что ещё раз сказать? То, чем вы занимаетесь, нужно людям, а вот для людей, как мы говорим, неравнодушных, которые с удовольствием посвящают часть, значительную часть своей жизни работе, которую вы проводите, на мой взгляд, это тоже очень важно. В этом человек самовыражается, самоутверждается, чувствует, что он занимается важным, нужным делом.

Ещё раз большое вам спасибо и до следующих встреч. Хочу вам пожелать в ближайшее время вот так же работать, как это было до сих пор.

Спасибо большое.

С.Говорухин: Спасибо, Владимир Владимирович, спасибо от всех нас.