аци

НИР Права человека в России: традиции, современное состояние, перспективы

РАЗДЕЛ 6. Разработка предложений и рекомендаций по совершенствованию российского законодательства в сфере защиты прав человека

Вопросы совершенствованию российского законодательства следует рассматривать в тесной связке правовой системы России. Как известно, Конституция Российской Федерации 1993 года на нормативном правовом уровне ввела понятие правовой системы России (часть 4 статьи 15 Конституции). Но наряду с эти понятием существует и понятие системы законодательства, которая входит в правовую систему страны. «Наверху» нормативного сегмента правовой системы России располагается акт высшей юридической силы России – Конституция Российской Федерации (часть 1 статьи 15 Конституции). Следующий «пласт» – это общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации (часть 4 статьи 15 Конституции). Этот пласт включает основополагающие акты в области прав человека. Центральное место здесь занимают Пакты о правах человека 1966 года, многочисленные международные договоры, так или иначе устанавливающие, закрепляющие и гарантирующие права человека. Важное значение имеет также Декларация о правах человека 1948 года, которая формально не является международным договором, но перечисляет принципы и нормы, ставшие общепризнанными. Необходимо также отметить особую роль Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 года, закрепившего нововведения (применительно к этому периоду времени) в так называемой «третьей корзине» общеевропейского сотрудничества.

Лишь после Конституции, общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации, свое место в нормативной части правовой системы занимают федеральное законодательство и другие нормативные правовые акты.

Следует особо отметить, что нормы, имеющие «правочеловеческое» содержание, присутствуют в очень многих нормативных правовых актах. Подчас об этом забывают. Убедительные, яркие примеры: Гражданский процессуальный кодекс, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях. Таким образом, выстаивается огромный сегмент нормативной части правовой системы, к которому добавляется еще одна составляющая – доктрина права, претендующая на нормативность в силу подпункта «d» пункта 1 статьи 38 Статута Международного Суда, учрежденного Уставом ООН.

Этот сегмент во многом противоречив и зачастую неуправляем, поскольку состоит из разрозненных частей, часто не совпадающих, противоречащих и даже отвергающих друг друга. Например, на рубеже ХХ -ХХI веков возник, во многом искусственно – применительно к событиям в бывшей Югославии – вопрос об определении понятия «гуманитарная катастрофа». Были различные попытки определить это понятие, причем с полным расхождением по существу, не говоря уже об оценках. Особенно актуальным этот вопрос стал для населения юго-востока Украины в 2014 году. «Западная» позиция в отношении понятия «гуманитарная катастрофа» применительно к бывшей Югославии диаметрально отличается от той, которой Запад руководствуется в отношении к современной Украине. В результате международное право в области прав человека Западом либо вообще игнорируется, либо искажается до неузнаваемости. События в Ираке, Ливии, Сирии, а затем и на Украине показали, что понятие «гуманитарная катастрофа» должно не только присутствовать в лексике политического истеблишмента, но и определяться однозначно, чтобы, с одной стороны, не давать поводов для проведения агрессивной политики, а с другой стороны, обеспечить защиту прав каждого человека - вне зависимости от конъюнктурно-политических предубеждений и оценок.

Россия должна стать инициатором формулирования понятия «гуманитарная катастрофа» как на национальном, так и на международно-правовом уровнях в целях его однозначного толкования и применения всеми участниками международных и внутригосударственных отношений. Государства, в том числе и Россия, должны руководствоваться этим понятием при решении вопроса о необходимости оказания гуманитарной помощи населению любой страны вне зависимости от согласия или несогласия властей государства, допустившего гуманитарную катастрофу. Международные организации Красного креста и Красного полумесяца также должны исходить из этого понятия, а не уходить от своей обязанности и ответственности под надуманными предлогами, как это было на Украине.

Совершенствование правовой системы России, включая законодательную составляющую, должно осуществляться комплексно, избегая каких-либо расхождений в нормативных правовых актах, даже подчас, незначительных. Например, в этом плане может идти речь об уточнении понятия «семья». Странно, что до сих пор отсутствует это понятие даже в Семейном кодексе Российской Федерации. И наша страна далеко не одинока в этом. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод тоже не знает этого понятия, а Европейский Суд по правам человека считает, что дедушка или бабушка вместе с внуками не составляют семью («дело Сливенко и другие против Латвии»). Между тем из понятия «семьи» вытекает множество последствий, которые могут потенциально нарушить права многих людей, объединенных одной семьей. Кровнородственные отношения подчас жестоко страдают из-за пробела - как в законодательстве, так и в правовой системе России. Эта проблема получает гипертрофированное выражение на современном Западе, где признаются однополые браки. Как охарактеризовать понятие семьи в тех случаях, когда после длительного совместного проживания в браке мужчины и женщины один из них меняет пол? Должен ли признаваться брак в этом случае расторгнутым или продолженным? Очень хорошо, что эта проблема еще не коснулась нашей страны из-за высоконравственной позиции наших властей, в том числе законодателя. Такая позиция поддерживается в нашей стране и традиционными конфессиями. Этим обеспечивается устойчивое развитие защиты прав человека пусть даже в отдельно взятой стране - России.

Как можно добиться совершенствования российского законодательства в сфере защиты прав человека? На помощь приходит давно проверенный инструмент, который опробован как на международно-правовом уровне, так и на внутригосударственном. Это – кодификация. При этом должны быть отброшены навязанные извне, недопустимые с точки зрения исторической морали, «черные дыры» (свобода безнравственности в семье, обществе и государстве в целом, права на гей-парады и факельные шествия националистов – последователей Гитлера и его приспешников и т.д.).

Важную роль в совершенствовании защиты прав человека и основных свобод в Российской Федерации, безусловно, может сыграть разработка Кодекса Российской Федерации о правах человека. В этом отношении интересным представляется британский опыт, связанный с разработкой и принятием Британского акта о правах человека 1998 года (The Human Rights Act 1998).

Полагаем, что базирующийся на конституционных и международно-правовых принципах Кодекс Российской Федерации, нивелирует возможные расхождения между разрозненными нормативными правовыми актами в области прав человека, выступит инструментом защиты прав гражданина Российской Федерации, лица без гражданства или иностранца во всех их отношениях - как с властями, так и с организациями и друг с другом. Кодекс должен быть не только о свободах, но и правах и обязанностях - как человека, так и государства и общества. Особо следует отметить, что ценность Кодекса – его обязательное применение судами и правоохранительными органами, что станет надежной гарантией защиты прав и свобод наших сограждан. Кодекс конкретизирует права и свободы человека, закрепленные в главе 2 Конституции Российской Федерации (статьи 17-64). Разработка Кодекса будет реализацией статьи 64 Конституции Российской Федерации, которая указывает, что положения главы 2 составляют основы правового статуса личности в Российской Федерации, которые не могут быть изменены иначе как в порядке, установленном Конституцией.

Предлагается включить в Кодекс Российской Федерации о правах человека следующие главы:

Глава I. Общие положения

В этой главе предлагается особо зафиксировать принципиальные правовые позиции о суверенитете Российской Федерации в сфере защиты прав человека, приоритете Конституции Российской Федерации в сфере прав человека и ответственности за нарушение прав человека в Российской Федерации.

Глава II. Права человека в человека в Российской Федерации

Здесь предполагается раскрыть все закрепленные за индивидами права и свободы, закрепленные в Конституции Российской Федерации и международно-правовых актах, по которым Российская Федерация взяла на себя обязательства.

Глава III. Государственная защита прав и свобод человека в Российской Федерации. Запрет дискриминации

Предполагается осветить систему государственной защиты прав человека в Российской Федерации, а также зафиксировать правовую установку на недопустимость какой-либо дискриминации.

Глава IV. Порядок обжалования предполагаемого нарушения прав человека

В главе устанавливается единообразный, четко регламентированный для всех субъектов Российской Федерации, министерств и ведомств, других государственных органов, а также общественных объединений порядок рассмотрения жалоб и заявления, обратив особое внимание на то, что все окончательные решения в случае отказа по жалобе (заявлению) принимаются только коллегиально.

Глава V. Судебная защита прав человека

В главе устанавливается принцип принятия окончательных решений по судебным спорам о правах человека только коллегиально.

Глава VI. Международно-правовая защита прав человека. Международное сотрудничество в сфере защиты прав человека

В главе закрепляются положения о гармоническом сочетании суверенитета Российской Федерации и неуклонного исполнения соответствующих международно-правовых обязательств России.

Глава VII. Исполнение решений по восстановлению прав человека

Закрепляется система прав и обязанностей государственных и общественных институтов, муниципальных образований и юридических лиц по восстановлению нарушенных прав индивидов.

Глава VIII. Обязательные государственные стандарты обучения основам защиты прав человека

Устанавливаются обязательные государственные стандарты обучения основам защиты прав человека в системах высшего и среднего образования, вводится обязательное тестирование на знание законодательства о правах человека для лиц, претендующих на занятие должностей государственной и муниципальной службы, также должностей в правоохранительных органах.

Глава IX . Ответственность за нарушения прав человека

Устанавливаются виды гражданско-правовой, дисциплинарной, административной и уголовно-правовой ответственности за нарушения прав человека.

Глава X. Заключительные положения

Устанавливаются порядок и сроки введения в действие Кодекса и порядок применения его положений.

* * *

Наряду с кодификацией, для повышения эффективности правотворческого процесса, необходимо завершить разработку и принять Федеральный закон «О нормативных правовых актах в Российской Федерации», в котором следует уделить особое внимание закреплению процедуры экспертизы принимаемых нормативных правовых актов на предмет их соответствия требованиям главы 2 Конституции Российской Федерации, общепризнанным принципам и нормам международного права в области прав человека, включая Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод, а также учитывая прецедентную практику Европейского Суда по правам человека по делам, ответчиком по которым выступает Российская Федерация (более 1200 дел).

В целях укрепления гарантий защиты прав граждан на муниципальном уровне предлагается разработать проект и принять Федеральный закон "О муниципальной милиции в Российской Федерации", в котором закрепить правовой статус нового органа муниципальной власти - муниципальной милиции, ее компетенцию, структуру, порядок функционирования.

Необходимо доработать и подготовить к окончательному принятию Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации, и принятый Государственной Думой в первом чтении 21 мая 2013 года. Данный законодательный акт урегулирует порядок и сроки административного судопроизводства в Российской Федерации.

Следует продолжить совершенствование уголовного, уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного законодательства Российской Федерации по следующим направлениям:

- отменить санкцию в виде лишения свободы за преступления небольшой и средней степени тяжести (заменить ограничением свободы, обязательными или исправительными работами, штрафами и т.д.);

- исключить из перечня наказаний арест в виду отсутствия условий для его исполнения («мертвая норма» - нет арестных домов);

- восстановить значение прокуратуры Российской Федерации на стадии возбуждения уголовного дела и предварительного расследования;

- прекратить ликвидацию колоний в уголовно-исполнительной системе до момента создания достаточного количества тюрем;

- для лиц, совершивших преступления террористической и экстремистской направленности, установить обязательное отбывание всего срока наказания в виде лишения свободы в тюрьме.

Другие предложения. Необходимо внести в Федеральный закон Российской Федерации «О международных договорах Российской Федерации положения о процедуре имплементации норм международного права в российское законодательство.

В качестве одной из нелегализованных форм участия граждан в управлении делами государства является лоббизм. Несмотря на то, что исторически в России лоббирование фактически рассматривается как отрицательное явление, связанное с негативными процессами в сфере права и в других сферах общественной жизни, все же необходимо принятие федерального закона о лоббизме, который позволит регламентировать de jure отстаивание политическими партиями интересов представляемых ими социальных групп в законодательном процессе и в то же время будет способствовать легализации de facto применяемых процедур.

В настоящее время всенародное обсуждение законопроектов как самостоятельный, законодательно зафиксированный институт участия граждан в управлении делами государства отсутствует. Отметим, что принятый 9 февраля 2011 года Указ Президента Российской Федерации № 167 «Об общественном обсуждении проектов федеральных конституционных законов и федеральных законов» не свободен от недостатков. Поддерживая инициативу Президента Российской Федерации о необходимости нормативной институционализации общественного обсуждения проектов законов, следует обратить внимание на целесообразность принятия специального закона «Об общественном обсуждении проектов федеральных конституционных законов и федеральных законов». Было бы целесообразно использовать в нормотворчестве и такой инструмент, как проведение открытого конкурса проектов законодательных актов по наиболее важным вопросам развития гражданского общества, конституционных прав и свобод человека и гражданина.

Такой конкурс позволил бы не только привлекать высококвалифицированных специалистов к подготовке проектов законов, персонифицировать их авторов, но и способствовал бы созданию надлежащей конкурентной среды, например, между юридическими вузами. Сегодня роль Общественной палаты в публичном обсуждении проектов законов невысока, в связи с чем сформировалось мнение о возможности расширения ее функций, путем добавления в их число следующих:

- обеспечение аналитической обработки предложений и замечаний не только от экспертного сообщества, но и от граждан по различным информационным каналам;

- организация и осуществление информационного сопровождения процесса обсуждения проектов федеральных законов и его результатов;

- формирование единого информационного пространства и доступа общественности к обсуждаемым законопроектам, поступающим предложениям, замечаниям, комментариям.

Крайне важно совершенствовать институт правотворческой инициативы как форму участия российских граждан в управлении делами государства также важен. Несмотря на то, что на федеральном уровне такой институт не предусмотрен, на региональном он достаточно широко применяется. Однако отсутствие федерального регулирования открыло для субъектов Федерации свободу законодательного усмотрения, а это, в свою очередь, привело к вариативности понятий данной формы участия граждан в региональном нормотворчестве, а также к неоднозначности в процедуре ее реализации. В законодательстве субъектов используются, например, такие конструкции, как: «народная правотворческая инициатива»[1], «гражданская законодательная инициатива»[2], «народная инициатива»[3], «гражданская инициатива»[4], «законодательная инициатива (граждан)» [5]. Примечательно, что некоторые субъекты Федерации вначале приняли, а затем признали законы о народной правотворческой инициативе на региональном уровне, утратившими силу (Ярославская, Костромская области) [6].

Действенным механизмом в повышении эффективности деятельности законодательного процесса является институт экспертизы. Многое в нашей стране уже сделано для развития этого института (экспертиза всех законопроектов на коррупциогенность и т.д.), но этого явно недостаточно. Особое внимание следует уделить законодательному обеспечению общественной экспертизы: детально регламентировать процедуры учета общественного мнения, публичного обсуждения, правового статуса независимого эксперта, его правовой ответственности. В связи с этим считаем необходимым принятие Федерального закона «Об общественной экспертизе проектов законов и иных нормативных правовых актов» и аналогичных законов в субъектах Российской Федерации. Также необходимо развивать формы научного и экспертно-аналитического сопровождения законодательства, привлекать к законопроектной работе видных ученых-правоведов, специалистов-экспертов, научных деятелей, филологов и других специалистов, экспертиза которых позволила бы давать комплексную оценку любого законопроекта, это однозначно бы смогло повысить качество законотворчества. Также необходимо установить в качестве обязательного этапа подготовки закона проведение научно обоснованной правовой экспертизы и закрепить это нормативно в общей схеме законотворческой процедуры.

Для повышения качества законодательной деятельности необходимо развивать различные виды экспертизы российского законодательства, а именно, лингвистическую экспертизу, герменевтическую экспертизу, гендерную экспертизу и другие. Прогноз эффективности действия проектируемых норм основывается не только на анализе их юридико-технических свойств, но и на глубоком исследовании условий, в которых они будут: уровня развития экономики, межнациональных отношений и культуры, исторических особенностей развития того или иного региона, состояния правосознания и правовой культуры граждан. Особое внимание следует уделить этнокультурной экспертизе законопроектов и сделать ее обязательной для всех проектов нормативных правовых актов. Это позволит учитывать этнокультурный контекст закона, снять рост конфликтогенной напряженности в обществе, снизить правовой нигилизм и повысить уровень правовой культуры граждан.

Для повышения эффективности законодательного процесса и качества принимаемых законодательных актов необходимо продолжать работу по совершенствованию механизмов взаимодействия законодательных органов государственной власти с органами судебной власти. В рамках проводимой сегодня в Российской Федерации реформы судебной системы, вопрос о содержательных характеристиках законодательной инициативы судебных органов требует пересмотра. Наличие пробельных ситуаций, с которыми суды сталкиваются в процессе применения действующего законодательства, требует от них выработки положений, направленных на преодоление обнаруженных пробелов, таким образом, суды становятся творцами права. Очевидно, что назрела необходимость признать официально источником права наряду с нормативным правовым актом, судебный прецедент в России (тем более что фактически использование судебной практики в России налицо) Это позволит существенно разгрузить объемы законодательной работы парламентариев и найти новую форму взаимодействия, которая поможет обеспечивать согласование интересов всех ветвей власти при принятии законодательных решений.

В плане защиты конституционных прав и свобод россиян, весьма актуальным, представляется повсеместное создание в субъектах Российской Федерации конституционных (уставных) судов, так как в пределах огромной территории России, при большой рассредоточенности ее многочисленного населения, контрольно-конституционная правозащитная функция не может быть эффективно осуществлена одним лишь Конституционным Судом Российской Федерации. Полагаем, что необходимость гарантировать равные права всех граждан и организаций независимо от региона их проживания, настоятельно требует, чтобы соответствующие нормы закрепляли не право, а непременную обязанность субъектов Российской Федерации создавать органы конституционного контроля, при условии наделения их функцией по рассмотрению конституционных (уставных) жалоб граждан, для чего в статью 27 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» должны быть внесены соответствующие поправки.

Требует дальнейшего совершенствования институт Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации. С этой целью следует внести в Регламент Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации положение о направлении законопроекта (в случае, если он касается прав и свобод человека и гражданина) Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, наряду с комитетами, комиссиями, фракциями, Президентом Российской Федерации, Советом Федерации, Правительством Российской Федерации, Счетной палатой Российской Федерации, Общественной палатой, а также в Конституционным Судом Российской Федерации и Верховным Судом Российской Федерации по вопросам их ведения для подготовки и представления отзывов, предложений и замечаний (статья 108 Регламента Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации). В этом случае по просьбе Уполномоченного его отзыв на законопроект должен быть размещен в системе АСОЗД, наряду с отзывами Правительства Российской Федерации или Верховного Суда Российской Федерации. Таким образом, у Уполномоченного будет реальный шанс показать гражданам свою непредвзятую позицию по проекту федерального закона.

Необходимо также проработать вопрос о возможности обращения Уполномоченного по правам человека в Конституционный Суд Российской Федерации в порядке абстрактного нормоконтроля. Таким правом на данный момент обладают Президента Российской Федерации, Совет Федерации, Государственная Дума, одна пятая членов Совета Федерации или депутатов Государственной Думы, Правительство Российской Федерации, Верховный Суд Российской Федерации, органы законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации. Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации, хотя и является независимым органом, но его назначает на должность Государственная Дума большинством голосов. Являясь парламентским органом контроля прав и свобод было бы логичным наделение его правом подавать запросы о проверке конституционности законодательства в орган, одной из целей которого является защита прав и свобод.

На сегодняшний день Уполномоченный по правам человека обладает лишь правом подачи жалобы (в порядке конкретного нормоконтроля). Требования допустимости жалобы весьма жесткие. Так, жалоба допустима, если:

1) закон затрагивает конституционные права и свободы граждан;

2) закон применен в конкретном деле, рассмотрение которого завершено в суде.

При этом жалоба должна быть подана в срок не позднее одного года после рассмотрения дела в суде. Такие требования, на наш взгляд, обедняют потенциал жалобы Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, необоснованно сужают анализ правоприменительной практики, проводимой как самим Уполномоченным, так и Конституционным Судом Российской Федерации. Подача жалобы (в рамках абстрактного нормоконтроля) позволит более полно выявить конституционно значимый смысл норм, затрагивающих права и свободы граждан.

* * *

Считаем необходимым обрисовать некоторые проблемы.

Ждет своего исследователя крупная в теоретическом плане и значимая в практическом ракурсе проблема исчерпанности внутригосударственных средств правовой защиты применительно к делам, рассматриваемым в Конституционном Суде Российской Федерации и в Верховном Суде Российской Федерации. Возможно создание специальных коллегий в высших судах России для рассмотрения жалоб на нарушение Европейской конвенции. Подобная практика уже существует в Федеративной Республике Германия, пример которой может быть распространен и на Российскую Федерацию. Ждет своего разрешения проблема безусловного исполнении решений российских судов по гражданским и арбитражным делам, путем безакцептного списания соответствующих долгов органов государственной власти, органов власти субъекта Российской Федерации, муниципальных образований.

Деликатной и одновременно острой является проблема создания национального судебного «фильтра» для разрешения жалоб, направляемых в Европейский Суд по правам человека против Российской Федерации. Подобные предложения уже обсуждались в так называемой «Группе мудрецов», образованной Советом Европы в рамках назревшей реформы ЕСПЧ ввиду его перегруженности. Однако разрешения этот вопрос пока не получил.

Особо следует рассмотреть вопрос о защите прав граждан Российской Федерации в Европейском Суде по правам человека. Большинство дел было рассмотрено вполне объективно, ведь любое государство не гарантировано от нарушений прав человека в той или иной сфере. Вместе с тем наметилась тенденция политизации по ряду так называемых «громких» дел. Одним из первых такого рода дел было дело «Гусинский протии России». Вслед за этим было дело «Илашку протии Молдавии и России». Об этом деле вспомнил Президент Российской Федерации В.В.Путин на встрече с депутатами Государственной Думы в Крыму 14 августа 2014 года, заметив, что Россия никак не могла нести ответственность за действия властей Приднестровья по отношению к Илашку и его соучастникам. Любые объяснения и возражения властей Российской Федерации Европейский Суд просто не желал слушать.

Найти логику в выводах Европейского Суда подчас невозможно. Недавний новый пример – «дело ЮКОС против России», где Европейский Суд вознамерился взыскать с России в пользу ЮКОСа астрономическую сумму, не удосужившись привести сколь-нибудь убедительные доводы. Подобная политизация постановлений Европейского Суда характерна для периода обострений отношений Запада (США и Евросоюза) с Россией. Политизация объясняется также тем фактом, что недостаточное финансирование Европейского Суда со стороны Совета Европы восполняется Евросоюзом, который, по существу, производит политическую коммерциализацию Европейского Суда. В этой связи все чаще выдвигаются предложения о выходе России из-под юрисдикции Европейского Суда. Подобные заявления звучат даже со стороны правозащитников, которые уже говорят о «пропасти» между решениями Европейского Суда и практикой российского правосудия. В связи с изложенным, нельзя исключать возможность выхода нашей страны из Страсбургской судебной системы, тем более с учетом дискриминации наших депутатов в Парламентской Ассамблее Совета Европы, которая формирует состав Европейского Суда.

Нельзя не поддержать предложения о выходе из Европейского Суда, высказанные, например, депутатом Государственной Думы Е.Б. Мизулиной. Однако абсолютно очевидно, что механизм международных гарантий защиты прав человека должен быть сохранен. Поэтому вносим предложение о проработке вопроса о заключении в рамках Шанхайской организации сотрудничества или стран БРИКС международной конвенции, с несколько отличным от предыдущих названий, например, «О неотъемлемых правах человека». В этой Конвенции можно было бы сохранить все то важное и нужное, что содержится в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Помимо этого следует значительно расширить социальный блок гарантированных прав. Но самое главное - обеспечить объективную судебную защиту. Главный недостаток Европейского Суда в том, что он сам для себя «пишет» процессуальный кодекс, который является первой частью Регламента Европейского Суда. Трудно вообразить, например, чтобы, скажем, Орловский областной суд принял для себя процессуальный акт «Правила рассмотрения дел в судах Орловской области». В Новой конвенции (ШОС или БРИКС) должна быть и процессуальная часть, одобренная всеми государствами – участниками Конвенции. Под действие такой Конвенции попадет куда большее количество населения, чем под действие Европейской конвенции. И главное – суд, работающий по этой конвенции, не будет испытывать американского влияния и капризов стран-сателлитов США.

С созданием новой конвенционной защиты прав человека, включая международную судебную составляющую, а также при условии кодификации российского сегмента правовой системы по защите прав человека, Россия получит дополнительные возможности для освобождения от псевдозащиты прав человека (которая стала правилом для западной юстиции), укрепит свой суверенитет в сфере защиты прав человека и одновременно останется в сфере международного контроля этой важнейшей, основополагающей категории современного правопорядка.

[1] О народной правотворческой инициативе: Закон Иркутской области от 18 июня 2010 г. № 45-ОЗ // Ведомости ЗС Иркутской области. 2010. № 21, т. 1.

[2] О гражданской законодательной инициативе в Томской области (в ред. от 8 авг. 2011 г.): Закон Томской области от 12 февр. 2007 г. № 69-ОЗ // Томские новости. 2007. 15 февр., № 7. Собрание Законодательства Томской обл. 2011. № 8/1 (73). Ч. 1.

[3] О краевой народной инициативе: Уставный закон Красноярского края от 26 марта 2009 г. № 8-3074 // Ведомости высших органов государственной власти Красноярского края. 2009. 6 апр. № 18 (314).

[4] О порядке осуществления гражданской инициативы в Воронежской области: Закон Воронежской области от 27 июня 2007 г. № 85-ОЗ (в ред. от 28 апр. 2011 г.) // Собрание законодательства Воронежской области. 2007. № 6. Ст. 197; 2011. № 4. Ст. 86.

[5] О порядке осуществления законодательной инициативы гражданами Российской Федерации, проживающими на территории Смоленской области: Закон Смоленской области от 30 мая 2007 г. № 44-з // Вестник Смоленской областной Думы и Администрации Смоленской области. 2007. 2 июня. Ч. I. стр. 166.;

О законодательной инициативе граждан в Тамбовской областной Думе: Закон Тамбовской области от 4 июля 2007 г. № 224-З (в ред. от 19 июля 2010 г.) // Тамбовская жизнь. 2007. 13 июня; 2010. 20 июля.

[6] О порядке осуществления народной правотворческой инициативы: Закон Ярославской области от 7 февр. 2002 г. № 8-з // Губернские вести. 2002. 15 февр. № 11.; О порядке осуществления права законодательной инициативы в областной Думе, опубликования и вступления в действие законов Костромской области: Закон Костромской области от 1 апр. 1996 г. № 36 (в ред. от 3 февр.1997 г.) // Северная правда. 1996. 16 апр. 33