AGRIS - S

2017

Gromtsev, A.N. | Karpin, V.A.

Fire vulnerability characteristics of forests in the region depending on the type of geographical landscape (average size ca. 100,000 ha) and locality (ca. 10,000 ha) are considered. This parameter varies in different types of landscapes. We found that the main factor for fire vulnerability is the typological structure of forest areas. The spatial arrangement of forest sites with different frequency and scope of fires also matters a lot. It is demonstrated that one forest type is in contact with various other types along its periphery (a chart for a mid-taiga bilberry pine forest is provided as an example). Hence the different risk of fire reaching into the forest and, accordingly, the different frequency of fires. Landscape-based zoning of forests by fire vulnerability was carried out with Karelia as the example. A more detailed spatial differentiation (at the locality level) was made for a sample polygon. An obvious factor to be taken into account is the highly variable annual combination of weather conditions in the high-fire-risk period, e.g. from very wet to very dry. Depending on these conditions, the area affected by wildfire in Karelia alone may vary from several hundreds of hectares to several tens of thousands. Having a zonation of the region at the landscape and sublandscape levels by forest fire hazard one can expediently allocate and distribute the facilities for fire prevention, detection and fighting. It is wiser to concentrate them in those landscapes where the risk of fire ignition and dispersal is the highest, rather than to spread them “evenly” across the entire region. The latter consideration is especially important from the economic point of view (costs), since there will be little demand for such facilities in low fire risk areas.

Afficher plus [+]

Moins [-]

Saint Petersburg Forestry Research Institute - Russian Federation

2016

Nemova V.I.

All-known principle of “pollutant paying” is replaced in some of foreign countries with prevailing private property of forests, by another principle “user paying”. Payments of forest ecosystem services (PES) are based on this “user paying” principle, when the user of service is ready to provide the payment for certain forest ecosystem service like biodiversity protection or watershed protection. It is important to analyze underlying reasons of more active application of payments of forest ecosystem services (PES) in foreign countries. It is critical to understand the role of PES in sustainable management of forests and to assess their role as a source of additional income for local population. In the main part of the article, the review of main PES characteristics is provided, distinguishing it from other types of payments. It is also attempted to describe the variety of forest ecosystem services, which are more of public good nature, thus for the long term providing of such services investments and financial resources are required. Another triggered issue is the role of PES to stimulate the economic value and assessment of ecosystem services as this will help to account all positive benefits from ecosystem services in national policies and measures. The article touches upon the role of the beneficiary and provider of PES, since there exist such situation as diffusion of services. Finally in the article, a summary of existing mechanisms of PES based on country experiences will be provided: state, private and public-private schemes. The article reveals in conclusion the main pros and cons of payments for ecosystem services if decided to apply by policy makers. Although not clear, but this economic mechanism could be applied in Russia one day, as our country plays an important role of ecological donor for the whole planet. | Показано, что вместо известного принципа «загрязнитель платит» - когда те, кто нанес ущерб окружающей среде, рассчитываются за это налогом или штрафом, в последнее время в зарубежных странах с преобладанием частной формы собственности на леса, получает распространение другой принцип - «пользователь платит» - когда получатель блага или услуги оплачивает получаемую экологическую услугу лесов, например, за сохранение биоразнообразия или очищение воды. На практике это реализуется в таком экономическом механизме, как плата за экосистемные услуги лесов (ПЭУ). Подчеркивается важность и необходимость анализа роли ПЭУ в сохранении лесов и устойчивом управлении ими, а также в создании дополнительных доходов для местного населения. Приводятся основные характеристики и особенности ПЭУ, отличающие их от других видов платежей. Леса выполняют регулирующие, ресурсосберегающие, культурные и поддерживающие услуги, имеющие в большинстве своем свойство общественных благ, но для предоставления данных услуг на долгосрочной основе необходимы инвестиции и финансирование. На основе анализа опыта некоторых стран, приводится аргументация в пользу того, что ПЭУ могут дать импульс количественной оценке экономической ценности экологических услуг лесов, благодаря чему будут учтены все положительные эффекты и выгоды от лесных экосистем в национальной политике и мерах. Затронуты вопросы определения получателя выгод от лесных экосистем, так как существует «диффузия экосистемных выгод», а также дано обобщение сложившихся на сегодня в странах схем платежей: государственные, частные, государственно-частные и на основе коммерческого обмена. В заключении сформулированы как положительные, так и отрицательные моменты применения ПЭУ за рубежом. Предполагается, что в будущем этот экономический механизм найдет применение и станет выгодными для России, которая является экологическим донором планеты.

Afficher plus [+]

Moins [-]

Saint Petersburg Forestry Research Institute - Russian Federation

2016

Petrov N.V.

4) specific features of post-logging natural reforestation | 5) возможные изменения состояния почвенного покрова при механизированных лесозаготовках | их комплексная характеристика, экологическая и хозяйственная оценка | 2) stocking density and productivity | 6) изменение темпа заболачивания территории при сведении древесной растительности или вероятность ускорения этого процесса и его необратимости. Учитывалась также возможность негативного влияния рубок на изменение микроклиматических условий (ветровой и температурный режим). Опыт выявления особо уязвимых лесов на ландшафтной основе в условиях северо-запада России, по мнению авторов, может быть использован и для любого другого региона таежной зоны. Эти леса следует повсеместно рекомендовать для исключения из планов рубок (действующей расчетной лесосеки) и придания им статуса «особо защитных» (по аналогии с притундровыми). | 4) особенности процесса естественного восстановления лесного покрова после рубок | 2) полнота и продуктивность лесов | The main tasks of the study were to: identify the categories of the most vulnerable forest communities | разработка рекомендаций по минимизации негативных последствий промышленного освоения этой категории лесов. Исследования проведены на территории западной части северои среднетаежной подзоны России. В их основу была положена оригинальная классификация и карта ландшафтов региона, разработанная по зонально-типологическому принципу. При анализе ландшафтов региона выделено пять из них, где леса наиболее уязвимы к антропогенным воздействиям. Все они находятся в пределах северотаежной подзоны. В качественном и количественном измерении для каждого из этих ландшафтов показаны: 1) спектр, количественное соотношение и территориальная компоновка типов леса с учетом площади и конфигурации открытых болот | Основными задачами исследований являлись: выделение различных категорий наиболее уязвимых лесных сообществ | make their comprehensive description, ecological and economic assessment | 5) potential modification of the soil cover condition by mechanized logging | 3) economic expediency of logging with regard to standing stock | work out recommendations on minimizing the negative effects of industrial-scope activities in these forests. Surveys were carried out on the western part of Russia’s northern and middle taiga subzones. The original classification and landscape map of the region based on the zonal- typological approach served as the baseline. All landscape types established for the region were analyzed, and five types where forests are the most vulnerable to human impact were identified. They are all situated within the northern taiga subzone. For each of these landscape types the qualitative and quantitative dimensions of the following parameters were shown: 1) the spectrum, quantitative ratio and spatial arrangement of forest types, taking into account the extent and configuration of open mires | 3) экономическая целесообразность рубок с учетом запасов древесины | 6) paludification rate change upon removal of woody vegetation, or the probability of acceleration of this natural process and making it irreversible. The probability of a detrimental effect of logging on microclimatic conditions (wind and temperature regime) was also taken into account. The authors believe the experience of identifying the most vulnerable forests in Northwest Russia using the landscape approach can be applied to any region in the boreal zone. These forests should be recommended for exclusion from logging plans (current allowable cut) throughout and should be given the ‘special protective’ forest status (like subtundra forests).

Afficher plus [+]

Moins [-]

Saint Petersburg Forestry Research Institute - Russian Federation

2016

Mochalov B.A. | Bobushkina S.V.

В практике искусственного лесовосстановления в таежных лесах Севера существует проблема агротехнических и лесоводственных уходов для формирования чистых хвойных или хвойно- лиственных молодняков из-за большой удаленности некоторых объектов от населенных пун- ктов. Кроме того важной задачей является определение возможности успешного восстанов- ления нарушенных лесов в притундровой зоне. Цель работы - изучение и сравнение сохранности и роста лесных культур, созданных из раз- личного вида посадочного материала в северо- и среднетаежном лесных районах Европейской части России. Посадки проведены на участках в Каргопольском и Архангельском лесничест- вах Архангельской области сеянцами и саженцами сосны и ели с открытыми корнями (ОК) и сеянцами сосны с закрытыми корнями (ЗК и ПМЗК). Установлено, что сохранность культур в первый год составляла 80-99,4%, в 12-13 лет 68-92,4% и определялась условиями среды и качеством подготовки почвы. В годы последнего опреде- ления у деревьев из одних видов посадочного материала в среднетаежном районе показатели диаметра и высоты на 25-60% выше, чем в северо-таежном, что объясняется более благопри- ятными климатическими и почвенными условиями. Ель в данном возрасте на юге и на севере области в 1,5-2 раза отстает в росте, из-за частого повреждения весенне-летними заморозками. В обоих районах сеянцы сосны с открытыми корнями до 10-летнего возраста имеют пример- но одинаковые показатели роста с ПМЗК, а в возрасте 12 и 13 лет размеры их были меньше по диаметру на 11-14%, по высоте на 2-3%, что обусловлено большей густотой посадки. Лидиру- ющее положение по всем параметрам роста, с достоверным различием, за все годы имеют культуры из саженцев. Эта закономерность сохраняется и в средней, и в северной подзонах тайги. | Problem of agrotechnical and silvicultural tending of forest cultures for coniferous and coniferous- deciduous young forest formation there is in reforestation practice of taiga boreal forests because of farness of reforestation subject from populated locality. For another thing, possibility of successful reforestation of disrupted forests in subtundra zone, are important aim. Goals of research are studying and comparison of conservation and growth of forest cultures, which create from diverse planting stocks in middle and northern taiga zone of the European part of Russia. The planting are performed by nursery transplant and seedlings of pine and spruce fir and pine ball- rooted planting stocks on sites in Kargopol and Arkhangelsk forest district. The forest cultures conservation reached 80-99,4% in first year and 68-92,4% in 12-13 years and was defined by conditions of the environment and quality of training of the soil. The trees which are grown up from identical types of planting stock have indicators of diameter and height 25-60% higher in the middle subband, than forest cultures in the northern subbands of a taiga. Climatic conditions, age and quality of preparation of the soil which have the best indicators in the middle subbands of a taiga are the reasons of it. Forest cultures of a spruce-fir by 1,5-2 times lag behind in growth cultures of a pine trees both in the South and in the north of area because of frequent damage by spring and summer frosts. In both sites of cultures of a pine from seedlings and ball-rooted planting stock have approximately identical indicators of growth till 10 years. Pine cultures created by seedlings have the bigger sizes on diameter (for 11-14%) and height (for 2-3%) at the age of 12 and 13 years. It is caused by bigger density of planting. The cultures from nursery transplant have a leading position in all respects of growth, with reliable distinction, for all years. This regularity remains in middle and in northern taiga subbands.

Afficher plus [+]

Moins [-]

Saint Petersburg Forestry Research Institute - Russian Federation

2016

Nemova V.I.

All-known principle of “pollutant paying” is replaced in some of foreign countries with prevailing private property of forests, by another principle “user paying”. Payments of forest ecosystem services (PES) are based on this “user paying” principle, when the user of service is ready to provide the payment for certain forest ecosystem service like biodiversity protection or watershed protection. It is important to analyze underlying reasons of more active application of payments of forest ecosystem services (PES) in foreign countries. It is critical to understand the role of PES in sustainable management of forests and to assess their role as a source of additional income for local population. In the main part of the article, the review of main PES characteristics is provided, distinguishing it from other types of payments. It is also attempted to describe the variety of forest ecosystem services, which are more of public good nature, thus for the long term providing of such services investments and financial resources are required. Another triggered issue is the role of PES to stimulate the economic value and assessment of ecosystem services as this will help to account all positive benefits from ecosystem services in national policies and measures. The article touches upon the role of the beneficiary and provider of PES, since there exist such situation as diffusion of services. Finally in the article, a summary of existing mechanisms of PES based on country experiences will be provided: state, private and public-private schemes. The article reveals in conclusion the main pros and cons of payments for ecosystem services if decided to apply by policy makers. Although not clear, but this economic mechanism could be applied in Russia one day, as our country plays an important role of ecological donor for the whole planet. | Показано, что вместо известного принципа «загрязнитель платит» - когда те, кто нанес ущерб окружающей среде, рассчитываются за это налогом или штрафом, в последнее время в зарубежных странах с преобладанием частной формы собственности на леса, получает распространение другой принцип - «пользователь платит» - когда получатель блага или услуги оплачивает получаемую экологическую услугу лесов, например, за сохранение биоразнообразия или очищение воды. На практике это реализуется в таком экономическом механизме, как плата за экосистемные услуги лесов (ПЭУ). Подчеркивается важность и необходимость анализа роли ПЭУ в сохранении лесов и устойчивом управлении ими, а также в создании дополнительных доходов для местного населения. Приводятся основные характеристики и особенности ПЭУ, отличающие их от других видов платежей. Леса выполняют регулирующие, ресурсосберегающие, культурные и поддерживающие услуги, имеющие в большинстве своем свойство общественных благ, но для предоставления данных услуг на долгосрочной основе необходимы инвестиции и финансирование. На основе анализа опыта некоторых стран, приводится аргументация в пользу того, что ПЭУ могут дать импульс количественной оценке экономической ценности экологических услуг лесов, благодаря чему будут учтены все положительные эффекты и выгоды от лесных экосистем в национальной политике и мерах. Затронуты вопросы определения получателя выгод от лесных экосистем, так как существует «диффузия экосистемных выгод», а также дано обобщение сложившихся на сегодня в странах схем платежей: государственные, частные, государственно-частные и на основе коммерческого обмена. В заключении сформулированы как положительные, так и отрицательные моменты применения ПЭУ за рубежом. Предполагается, что в будущем этот экономический механизм найдет применение и станет выгодными для России, которая является экологическим донором планеты.

Afficher plus [+]

Moins [-]

Saint Petersburg Forestry Research Institute - Russian Federation

2014

Bondarenko A.S.

Some information about main research directions on the forest tree breeding in the St. Petersburg Forestry Research Institute from the establishment of the Institute (1929) to the present time is presented. Leading scientists of the Institute and their contribution to the development of national forest tree breeding are described.

Afficher plus [+]

Moins [-]

Saint Petersburg Forestry Research Institute - Russian Federation

2014

Shabunin D.A.

The paper presents some information about the research on micropropagation of forest species in the St. Petersburg Forestry Research Institute from 1980 to present.

Afficher plus [+]

Moins [-]

Saint Petersburg Forestry Research Institute - Russian Federation

2014

Egorov A.B.

The data on the history of the development of chemical methods of maintenance of forests in Russia and at St.-Petersburg Forestry Research Institute. The current status of objects and application of herbicides in forestry and non-agricultural land. An assortment of modern herbicides and main directions of further development of the method of chemical treatment.

Afficher plus [+]

Moins [-]

Saint Petersburg Forestry Research Institute - Russian Federation

2014

Gusev V.G. | Arzybashev E.S.

The results of years of research conducted by scientists of the FBI forestry research Institute in the field of forest fire protection in the following areas: assessment of fire danger, the emergence, spread and development of fires in forests and ways and means of prevention, detection and extinguishing of forest fires.

Afficher plus [+]

Moins [-]

Saint Petersburg Forestry Research Institute - Russian Federation

2014

Burtsev D.S.

Analysis of existing strategic guidelines for forestry development in the field of Russian forest reproduction was done. Possible options for innovative products, the development of which will contribute to achieving the goals and objectives set out in the policy documents were identified. Analysis of the specific structure of innovative products was made. Prospects for the creation of innovative products in the field of reforestation were evaluated.

Afficher plus [+]

Moins [-]

Saint Petersburg Forestry Research Institute - Russian Federation