Домашний архив Родины: 75 лет сын продолжает искать могилу отца - Родина

Два военных портрета моего отца Федора Филипповича Батракова хранятся в нашем семейном архиве. Абрис простым карандашом с датой 8 ноября 1943 года и подписью, видимо, художника В. Немитина. И портрет цветными карандашами с датой 9 марта 1944 года. На обороте послание отца:

"На долгую и добрую память жене и детям - Зине (это моя мама Зинаида Георгиевна Батракова), Соне, Толе (это я), Вале, Валерику и Гале. Вспоминайте о своем папе, который никогда не забывал и не забудет вас. Пусть этот портрет вам напоминает о том счастливом времени, когда ваш папа был с вами вместе и долгие зимние вечера слушали патефон и радиоприемник. На счастье всем вам посылаю этот портрет. Федор Филиппович Батраков. Лагерь Песочная. 10/III-44 г.".

Справа мелким почерком приписка художника: "Будем живы, то пиши гор. Киров до востребования Немитину Вячеславу Александровичу. Твой друг по роте, землянке и котелку. 10/III 1944 г.".

Портрет Федора Батракова 9 марта 1944 года сделал его фронтовой друг Вячеслав Немитин. из личного архива

6 января 1945 года отец скончался в госпитале города Кострома, не дожив четырех месяцев до Победы.

Помню тот осенний вечер 1941 года. Городок Собинка Владимирской области. Зашторенные окна нашей комнаты, синяя лампочка на столе (от немецких самолетов, летавших мимо нас бомбить Горький). Отец подозвал меня и сказал серьезным голосом: "Ты в доме остаешься старшим мужчиной. Слушайся мать и береги сестер и братика, я скоро вернусь!"

Как же мы ждали отца! (Толя Батраков - второй слева).

Через две недели в нашу квартиру вселили беженцев из Москвы. А перед домом, носившим название "Красная звезда" из-за пятиконечной формы, вырыли щели, куда мы прятались во время военной тревоги. На стене у нас висела карта СССР, и старшая сестра Соня отмечала цветным карандашом линию фронта. Она постепенно двигалась в сторону Европы, а весной 1943 года в городе появились пленные немцы из-под Сталинграда. Они ходили в красных телогрейках под конвоем молодых красноармейцев, и первые слова, которые выучили по-русски, были - хлеб и крапива. Russisches Kinders who крапива? - спрашивали она нас, пацанов, гурьбой бегавших за ними. И мы показывали им густые заросли за огородами...

Мы тоже жили впроголодь, мама выменивала вещи (особенно жалко было патефон) на картофель и муку. Сохранила только елочные игрушки - первые советские в виде золотых шаров, стеклянных самолетов и дирижаблей, картонных пограничников с собаками и ватного Деда Мороза. Праздничная елка была для нас самым радостным новогодним подарком. Зимой мы катались с ледяной горки на санках, сваренных отцом до войны. Летом катали своих младших на коляске, тоже им изготовленной...

Как же мы ждали его!

Отец служил в ансамбле песни и пляски НКВД, который ездил с концертами по фронтам. У отца был хороший баритон, в детстве даже пел в церковном хоре. Письма его мама читала нам вслух, помню, что в них было много черных полосок - проверено военной цензурой. Два его портрета мы повесили над своими кроватями. А икону Николая Чудотворца - в переднем углу комнаты, под ней горела лампадка. Но чуда не случилось: в январе 1945 года мама получила письмо из госпиталя Костромы, в котором медсестра сообщила о смерти отца.

Справка из военкомата о смерти сержанта Федора Батракова.

Помню, как мама позвала нас и горько заплакала. Второй раз она горько рыдала, обняв нас, 9 мая 1945 года. А через три месяца я пошел в первый класс...

К сожалению, кроме портретов, не сохранилось ничего. Военные письма отца мама сожгла в печке после разоблачения культа личности в 1956 году, опасалась за наши жизни: на конвертах была надпись " За Родину, за Сталина!". Та же участь постигла и мамину награду - медаль " За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг." с профилем Сталина. Медаль ей вручили в 1945 году за работу посудомойкой и коренщицей (приготовительницей овощей) в столовой при текстильной фабрике "Коммунистический авангард" в городе Собинка.

Много лет я ищу могилу отца. Воинское захоронение в Костроме ликвидировали под предлогом реконструкции в 1980 году. Архив госпиталя был утрачен через два года во время пожара. Единственная ниточка: справка Собинского военкомата, выданная моей младшей сестре Галине Федоровне; "сержант Батраков Федор Филиппович, находясь на фронтах Великой Отечественной войны, 6 января 1945 года заболел и умер". Но я продолжаю поиск документов. И надеюсь дожить до того дня, когда преклоню колени у могилы отца.

А пока мы приходим на День Победы в центр города Собинка, где в 1980 году поставлена мемориальная доска в память о погибших в Великой Отечественной войне. Последняя строчка на плите - БАТРАКОВ ФЕДОР ФИЛИППОВИЧ. Старшая сестра Соня добилась этого у горсовета...

Выступление военного ансамбля на фронте. 1943 год.