Неизвестный эпизод финансовых реформ первых лет НЭПа в Вятской губернии - Родина

Среди множества финансово-экономических трудностей, с которыми столкнулось губернское руководство в начале 1920-х гг., особо выделяется проблема нехватки денежных знаков нового образца. К концу 1920 г. в стране в свободном обороте находилось несколько различных денежных единиц. В их числе слабо обеспеченные советские знаки 1919 и 1920 г., обязательства Госбанка, по сути являвшиеся ценными бумагами, но обращавшиеся наравне с совзнаками, в отдельных местностях сохранялись давно обесценившиеся деньги Временного правительства - знаменитые "керенки", а на рынке самой твердой валютой оставалась золотая десятирублевка имперского производства. В этих монетах велись расчеты и государственной товарной биржи. Существовали также различные государственные суррогаты, вроде талонов наркомата путей сообщения и даже облигаций "займа свободы", выпущенных еще весной 1917 г. и применявшихся в качестве денежного суррогата в виду нехватки иных денег.

Осенью 1922 г. на пост наркома финансов РСФСР был назначен видный партийный и государственный деятель Г.Я. Сокольников, с именем которого связывают появление первой за период советской власти твердой валюты. По сути Сокольников решился на проведение в жизнь плана реформ, предложенного еще в 1920 г. экономистом З.С. Каценеленбаумом. План заключался в постепенном переходе к принципиально иной денежной системе, а не исправлении старой, уже недействующей. Появление новой валюты должно было неразрывно связываться с возвращением в экономическую жизнь страны финансовых отношений, отмененных "военным коммунизмом": "Должны быть введены денежные налоги, сбор которых обязателен в новых деньгах"1. Однако в условиях полного расстройства финансового хозяйства (отделения Госбанка работали не везде) правительство вынуждено было еще некоторое время сохранять и модернизировать отжившую свое денежную систему, завязанную на совзнаке. В 1922 и 1923 г. были проведены две деноминации, предварявшие выпуск обеспеченной золотом и серебром валюты. Однако тут же дала о себе знать серьезная и непредвиденная трудность - слабая связь центра и регионов.

Состояние путей сообщения и транспортного парка, отсутствие финансовых учреждений на местах не давали возможности доставить новые дензнаки до провинциальных жителей. И если вопрос возобновления работы учреждений удалось решить относительно быстро (отделение Госбанка заработало в Вятке уже 17 февраля 1922 г.), то вопрос доставки до регионов новых дензнаков долгое время оставался нерешенным. Порой связи между населенными пунктами, даже внутри региона, были осложнены до крайности. Так, в 1921-22 гг. из Вятки в уездный центр Малмыж приходилось ездить через Москву2. Ситуация на местах в этой связи приобретала драматический характер, поскольку с 1922 г. на предприятиях уже был запущен механизм сокращения продовольственных пайков и снятия ряда категорий населения с пайкового довольствия. Люди оказывались на грани выживания, что было характерно для Вятской губернии.

Так, например, в декабре 1921 г. в Вятские губернское экономическое совещание (ЭКОСО) и губернский финотдел неоднократно поступали жалобы от губернского лесного комитета. В письме от 31 декабря правление лескома указывало: "Доводим до вашего сведения, что работники Гублескома получают недостаточно пайков. Контора и правление в продолжении ноября - декабря сего года получили 80 пайков, при потребности в 104... Сплавные и валочные бригады в течение того же срока вовсе ничего не получили... Срочно требуем поставить работников на довольствие или обеспечить отсутствующее денежное снабжение"3. Несколькими днями позже в ЭКОСО поступило следующее письмо: "Из 10 лесопильных заводов, находящихся в подчинении Гублескома, на государственном довольствии оставлен только один, прочие же не получают ни пайков, ни денежных выплат. Срочно просим предоставить сумму не менее 1 миллиарда рублей для выплаты заработной платы и закупки продовольствия"4.

С приходом весны ситуация с нехваткой дензнаков и, как следствие, невыплатой заработной платы обострилась. Работники областной типографии, снятые с пайкового довольствия в апреле 1922 г., получили первую зарплату только к июню5. Вахрушевская обувная фабрика, снятая с довольствия 1 марта, получила первые зарплаты только в середине апреля6. Корень проблемы находился в непоступлении средств из центра в связи с отсутствием постоянного сообщения, а также в игнорировании местных потребностей при распределении денег из центра в регионы.

Лишние проблемы создавало проведение деноминации, начавшееся до массового поступления в Вятскую губернию совзнаков нового образца. С января 1922 г. "Вятская правда" начала печатать сводки цен в старом и новом счислении (1 рубль нового образца приравнивался к 100 рублям любых прежних выпусков). 23 февраля циркуляр о проведении деноминации был утвержден СНК. 24 февраля он был получен в Вятке, а с 1 марта надлежало перейти на новую систему счисления цен и платежей7. Однако новое счисление приходилось производить в уме, поскольку деноминированных денег в губернии было мало. 29 марта губернский финансовый отдел направил в наркомфин прошение "О бронировании денежных знаков нового образца на выдачу заработной платы, и их доставке", выполнение которого, однако, затянулось на несколько месяцев8.

Решению вопроса невыплаты денег работникам всех отраслей промышленности было посвящено заседание вятского губернского ЭКОСО 5 апреля 1922 г. На этом заседании председатель губернского финансового отдела И.И. Бабинцев констатировал повсеместную невыплату заработной платы в связи с непоступлением из центра денежных знаков. По данным губернского ЭКОСО, задолженность государства перед рабочими и служащими составила 8 850 000 руб. золотом9. Заседание постановило, что в случае дальнейшего неполучения средств, в мае представители ЭКОСО будут доставлять их из Москвы своими силами.

Еще в феврале ввиду нараставшего кризиса денежного снабжения была предпринята попытка получения дензнаков, так сказать, "из первых рук". 1 февраля 1922 г. председатель губфинотдела Бабинцев, отчаявшись ждать от наркомата финансов денежного транша, откомандировал в Пермь на фабрику Гознака некоего управляющего Е.С. Леонтьева. Предполагалось, что на фабрике ему будут выданы средства, не полученные из Москвы. Личность командированного утверждалась на внеплановом совещании. Леонтьева рекомендовали как опытного и исполнительного сотрудника, имевшего за плечами многолетний партийный стаж (в партии с 1917 г.)10. Ему были вручены копии запросов в наркомат, заявление о выдаче дензнаков в счет неполученных из центра, а также пистолет системы "Смит и Вессон"11. Отдельным распоряжением Бабинцева все детали командировки держались в тайне. С Леонтьева и с членов правления, утверждавших его кандидатуру, была взята подписка о неразглашении12. В обязанность командируемому вменялось добиться перевода в Вятку из резервов фабрики Гознака суммы в 9,5 млн рублей, а при невозможности перевести эту сумму в скором времени доставить часть ее самостоятельно13.

Секретность мероприятия существенно осложняет изучение его деталей, переписка командированного с руководством губфинотдела, вероятно, уничтожалась. По приходно-расходной книге трудно судить, какая из сумм, значившихся там, была доставлена из Перми, поскольку тип поступивших банкнот в книге не указывался. Однако, судя по квитанции на провоз багажа весом в 1 пуд 1,2 фунта, полученной Леонтьевым 9 февраля в Перми, большая часть суммы доставлялась в Вятку силами командированного14. Подобные командировки вскоре стали систематическими и даже были санкционированы Москвой15. 28 февраля того же года с разрешения наркомата Леонтьев повторно был секретно отправлен в Пермь, на сей раз в компании двух сотрудников ВОХРа16. Наличие охраны позволяет предположить, что в ходе командировки была получена и доставлена в Вятку значительная сумма денег.

К лету 1922 г. ситуация со снабжением губернии дензнаками нормализовалась. Во всяком случае в архивных фондах губфинотдела и ЭКОСО не выявлено свидетельств о нерегулярной выдаче заработной платы или кризисе снабжения. Вопрос о доставке денег в Вятскую губернию более не выносился на обсуждение. Вплоть до осени 1922 г. вятских экономистов занимали вопросы перехода на новую тарифную сетку заработной платы, организации страхования и кредитования населения, а также роста цен (последний был неизбежен, ведь за весь 1922 г. курс рубля был стабилен лишь пять месяцев).

18 октября в ЭКОСО было вновь проведено внеочередное заседание в связи с непоступлением дензнаков и возникшим кризисом невыдачи заработной платы17. На заседании был констатирован факт задолженности персоналу губернского правления в размере 7 460 192 руб. и признавалась реальная возможность погашения таковой на сумму не более чем полтора миллиона рублей18. Однако вынужденные секретные командировки на фабрику Гознака в этот период уже не предпринимались.

С 1923 г. в СССР была проведена еще одна волна деноминации, приравнявшая 1 рубль образца 1923 г. к 10 000 рублей всех старых выпусков, подлежавших изъятию из оборота. Чуть позже на внутреннем рынке утвердился червонец - новая валюта страны Советов. С его введением были связаны новые трудности, однако поездки в секретные командировки с пистолетом за поясом и пудом денег за плечами уже не повторялись, оставшись приметой лихого времени первых лет НЭПа.

1. Каценеленбаум, З.С. Задачи РСФСР в области денежного обращения // Денежное обращение и кредит Т. 1. Денежное обращение в России и за рубежом в годы войны и революции. Пг., 1922. С. 441.
2. Загвоздкин Г.Г. Под знаком серпа и молота // Энциклопедия земли вятской. Киров, 1995. Т. 4. С. 360.
3. Государственный архив Кировской области (ГАКО). Ф. Р-890. Оп. 1 Д. 13. Л. 7.
4. Там же. Л. 9.
5. Там же. Л. 1.
6. Там же. Л. 56.
7. Вятская правда. 1923. N 46. 26 февраля. С. 3.
8. ГАКО. Ф. Р-890. Оп. 1. Д. 5. Л. 33.
9. ГАКО. Ф. Р-890. Оп. 1. Д. 13. Л. 54.
10. ГАКО. Ф. Р-340. Оп. 1. Д. 256. Л. 3.
11. Там же. Л. 5.
12. Там же. Л. 14.
13. Там же. Л. 22.
14. Там же. Л. 32.
15. Там же. Л. 80.
16. Там же. Л. 95.
17. ГАКО. Ф. Р-890. Оп. 1 Д. 13. Л. 99.
18. Там же. Л. 105.