"Славься": как царский гимн стал революционным. Подробности студенческого бунта 1861 года - Родина

В 1860-1870-е гг. в нескольких эмигрантских сборниках "свободных русских песен"1 было опубликовано следующее восьмистишие:

Славься, свобода и честный наш труд!
Пусть нас за правду в темницу запрут,
Пусть нас пытают и жгут нас огнем -
Песню свободе и в пытке споем.
Славься же, славься, родимая Русь,
И пред царем и кнутами не трусь;
Встань, ополчися за правду на брань,
Встань же скорее, родимая, встань!

Эта песня на мотив хора "Славься" из оперы М.И. Глинки "Жизнь за царя" стала довольно популярной в русском революционном сообществе. Народник Н.А. Морозов вспоминал, как после первого ареста в 1875 г. мысленно повторял про себя первый куплет2. Спустя десятилетие, в 1886 г., согласно мемуарам революционера Ф.Я. Кона, "Славься" легко - "из всех грудей, как по команде" - вспомнилась группой политических каторжан3.

В 1917 г. издатель и мемуарист Л.Ф. Пантелеев на волне общественного интереса к революционному движению рассказал публике о происхождении оппозиционной переделки "Славься". В газете "Речь" в заметке "Первый русский революционный гимн" он вспоминал, как в 1861 г. участники петербургских студенческих волнений сочинили оперу "Из жизни студентов". Либретто оперы завершалось гимном "Славься"4.

В личном фонде Пантелеева в Пушкинском доме сохранилась более подробная заметка об истории оперы, опубликованная в примечаниях к его воспоминаниям5. Мемуарист перечислил авторов либретто, среди которых были будущий известный революционер-эмигрант Н.И. Утин и будущий профессор и ректор Новороссийского университета Ф.И. Шведов. Осенью 1861 г. они, студенты Петербургского университета, оказались заключенными Петропавловской крепости среди нескольких десятков других молодых бунтарей. После того, как условия содержания были несколько ослаблены, арестованные подготовили самодеятельное представление по мотивам популярных итальянских опер, выступив авторами либретто и исполнителями ролей. В крепости оперу ждал "необыкновенный успех", ее ставили несколько раз.

Текст оперы долгое время был неизвестен исследователям. Между тем либретто хранится в фондах Государственного музея политической истории России6. Небольшая тетрадка ошибочно озаглавлена как "Эпизод из жизни студентов в конце 60-х годов", однако знакомство с текстом не оставляет сомнений, что речь идет о той самой опере начала 1860-х гг.

Судя по всему, это не оригинальная редакция текста: действующие лица со стороны власти прямо названы своими именами, а не скрыты под псевдонимами, как об этом пишет Пантелеев, в тексте отсутствует любовная линия, о которой он также упоминал, и т. д. Незначительные изменения лишь подтверждают популярность оперы в молодежной среде - очевидно, либретто переписывали для повторных постановок или для распространения. Полный текст "Эпизода из жизни студентов" позволяет посмотреть на эволюцию студенческого протеста 1861 г. глазами молодежи. Эту эволюцию, как и сюжет оперы, можно условно разделить на три "действия".

Действие первое. Давление власти

В атмосфере эпохи Великих реформ студенческая среда сильно изменилась. "Вместо прежнего мертвого безмолвия пустых коридоров, в которых лишь в перемены между лекциями робко двигались кучки запуганных и подтянутых студентиков, теперь с утра и до сумерек университет шумел, как пчелиный улей...", - так характеризовал ситуацию в столичном университете А.М. Скабичевский7. В начале 1861 г. неподконтрольность студенческой массы проявилась в беспорядках из-за отмены речи популярного профессора Н.И. Костомарова о К.С. Аксакове и в участии нескольких сотен студентов в панихиде по жертвам расстрела варшавской демонстрации8.

Эти события переполнили чашу терпения властей. В разговоре с министром народного просвещения Е.П. Ковалевским Александр II грозился закрыть университеты9. Компромисс был найден в "майских правилах", запрещавших студенческие сходки, лишавших студентов контроля за кассой взаимопомощи и т. д.10 Новые правила вступили в силу после окончания занятий, и потому реакция на них последовала в самом начале следующего учебного года. 17 сентября, в день открытия Петербургского университета, стихийно собралась первая сходка11. Уже 24 сентября из-за непрекращающихся сходок университет был закрыт12.

Символом давления власти стали матрикулы - личные книжки студентов, в которых были прописаны "майские правила" и куда вписывались их нарушения13. Студентов обязывали носить их с собой.

Граф Петр Шувалов, шеф жандармов и управляющий III Отделением. Фото: ГМПИР

Образному представлению позиции властей посвящено первое действие оперы "Из жизни студентов". Действующие лица - новый министр народного просвещения Е.В. Путятин, попечитель Санкт-Петербургского учебного округа Г.И. Филипсон, временно исполняющий должность ректора университета И.И. Срезневский, управляющий III Отделением П.А. Шувалов и петербургский генерал-губернатор П.Н. Игнатьев - обсуждают, "как гасить нам просвещение, убивать науку". Филипсон высказывает следующие предложения:

Мы дадим им матрикулы,
Мы дадим билеты,
Уничтожим сходки
И отнимем кассу14.

Высказываются и более радикальные идеи. Шувалов в споре с Путятиным заявляет:

Ах поздно, поздно, милый граф,
Надзор за ними очень слаб.
Вы знаете их нрав,
Давно в солдаты их пора15.

Петербургский генерал-губернатор, в 1872-1879 гг. - председатель Комитета министров Павел Игнатьев. С картины Е.И. Ботмана.

Чтобы убедить Путятина в необходимости жестких мер, Шувалов знакомит его со "студентом-шпионом из евреев" - именно так назван этот герой в либретто оперы. Студент уверяет, что участники волнений "не возьмут матрикул", передает властям их имена и квартиры, а про себя добавляет: "Хоть наврал, но зато получу я деньги"16.

Вряд ли авторы хотели намекнуть на наличие доносчиков в студенческой среде - подобные слухи в 1861 г. распространения не получили. Скорее всего, хитрый студент, в чем-то "навравший" властям, нужен был, чтобы подчеркнуть их недалекость. Но даже эта пародия на высших чиновников показывала, что значительную роль в решении университетского вопроса играло III Отделение - в конце действия, не без влияния Шувалова, персонажи приходят к решению:

Мы штыками
Их разгоним
И принудим
Разойтись17.

Матрикул Императорского юридического университета. 1897 г.

Действие второе. Сопротивление студентов

Несмотря на закрытие университета, уже утром 25 сентября в его стенах, по данным исследователей, скопилось до тысячи человек18. Об этом - первая картина второго действия оперы, происходящая во дворе университета. В отличие от персонифицированных представителей власти, герои-студенты не имеют имен, хотя некоторые, как "студент-шпион", наделены индивидуальными чертами. Именно в начале картины звучит один куплет "Славься":

Пусть нас терзают и мучат огнем,
Песню свободы мы в пытке споем,
Пусть нас за правду в темницу ведут,
Славься, свобода, и честный наш труд19.

На робкие возражения немногих студентов, что матрикулы стоит принять, а сопротивление заведет слишком далеко, хор отвечает: матрикулы - сжечь. В итоге толпа принимает решение пойти "вдоль по Невскому, к попечителю, да в Колокольную"20.

Это довольно точное изложение событий 25 сентября 1861 г. На сходке во дворе университета звучала речь, в которой прямо призывали жечь матрикулы21. После сходки студенты пошли к квартире попечителя учебного округа Филипсона, на Колокольную улицу, т. е. через центр города. По свидетельству А.В. Никитенко, "...толпа сильно волновалась и неистово кричала посреди улицы. Жандармы ее оцепили. В хаосе криков нельзя было разобрать отдельных слов, но жесты, маханье платками, палками, шляпами свидетельствовали об исступлении, в каком находились молодые люди"22. Последующие переговоры между начальством и делегатами от студентов зашли в тупик.

Студенческая сходка в Политехническом институте Петербурга в 1906 г. Фото: ГМПИР

Вторая картина второго действия оперы происходит на студенческой квартире. Вероятно, студенты после демонстрации чувствовали победу и воодушевление. Герои поют: "Да здравствуют студенты!", "Vivant studiosi" и жгут матрикулы23. Есть и те, кто не готов продолжать сопротивление:

Беда скучающим!
Всегда страдающим,
Вина, любви незнающим!24
Но они подвергаются порицанию:
Неужель прилично нам
Воспевать вино, любовь
Между тем, как здесь и там
Наших братий льется кровь!25

Таким образом, авторы подчеркивали общность своей корпорации, готовой идти на дальнейшую конфронтацию с властью.

Действие третье. Переход к политической борьбе

В ночь на 26 сентября начались аресты наиболее активных студентов, среди которых был Утин, один из авторов либретто26. В опере арест показан в первой картине третьего действия, после чего место действия переносится в Петропавловскую крепость. Один из арестованных студентов упрекает другого в соглашательской позиции:

Зачем, скажи, ты хлопал лицемерию,

Когда их (матрикулы. - Авт.) сжечь хотели все толпой,

Зачем теперь ты принял их усердно,

Что сделалось с тех пор, скажи, с тобой,

Матрикулист?27

Возможно, эта сцена происходит несколько позже конца сентября 1861 г. Первая волна арестов вряд ли могла затронуть "матрикулистов" (студентов, принявших матрикулы). В Петропавловскую крепость их отправили уже в октябре. 11 октября, когда университет открылся, выяснилось, что принудительной выдачи матрикул недостаточно для подавления студенческого сопротивления. Многие "матрикулисты", по наблюдениям профессора В.Д. Спасовича, ходили по коридорам и "совсем не заглядывали в аудитории", а на следующий день и вовсе примкнули к "нематрикулистам" в сквере у университета, рвали свои матрикулы. Единая толпа вскоре была арестована28.

В опере отражено появление новых арестованных в каземате - их встречают старые товарищи, они обмениваются репликами и в конце действия на мотив польского гимна поют:

Честь и слава тем студентам,
Кто не брал матрикул,
Не боялся каземата
И не падал духом!..29

После этого звучит финальный аккорд оперы - второй куплет гимна "Славься":

Славься же славься, Родимая Русь,
И пред кнутом и штыками не трусь.
Встань, ополчися, родная, на брань,
Встань же сперва, свободною встань.30

Участник студенческих волнений 1861 г. Лонгин Пантелеев. Фотография конца 1860-х - начала 1870-х гг. Фото: ГМПИР

Стоит отметить, что опера ставилась по горячим следам. В исследовательской литературе ее сочинение датируется сентябрем 1861 г.31, Пантелеев писал о сочинении и постановке в ноябре32. В расширенной заметке он уточнил, что оперу ставили для большой массы зрителей, "около 90 человек"33 - значит, это могло быть только после 12 октября, когда масса арестованных в крепости появилась, и до 17 октября, когда студентов перевели в Кронштадт34. Тот факт, что постановки были еще в Петропавловской крепости, а не в Кронштадте, подтверждается упоминанием у Пантелеева плац-майора крепости С.К. Новоселова, который хотел прийти на оперу, но "почему-то не пришел"35.

В декабре 1861 г. студенты были освобождены, но не без последствий: некоторых исключили и выслали из столицы, некоторые остались под условием поруки, другим же пришлось принять ненавистные матрикулы36. Однако более серьезным итогом истории стало вовлечение некоторых студентов в революционное движение. Не зря единственным фрагментом оперы, пережившим вдохновившие ее события, стал революционный гимн "Славься".

Советская историография видела в студенчестве "передовой отряд" революционеров. "Эпизод из жизни студентов" показывает, что такая оценка имела основания. Участники студенческого движения 1861 г., почувствовав притеснения со стороны властей в первом действии и возмутившись ими во втором, в ходе третьего действия не только отказываются от соглашательской позиции, но и под конец призывают к явно выраженному политическому протесту. В условиях России XIX века этот протест неизбежно становился революционным.

1. Свободные русские песни. [Берн], 1863. С. 79; Лютня. Собрание свободных русских песен и стихотворений. Лейпциг, 1869. С. 204; Сборник новых песен и стихов. [Женева], 1873. С. 32; и др. Редакция 1873 г. незначительно отличается от предыдущих. Текст приводится по сборнику: Вольная русская поэзия XVIII-XIX веков. В 2 т. Т. 2: Вторая половина XIX века. Л., 1988. С. 107.
2. Морозов Н. А. Повести моей жизни. Мемуары. Т. 2. М., 1965. С. 46.
3. Кон Ф. За пятьдесят лет. Собрание сочинений. Т. 1: В рядах "пролетариата". М., 1932. С. 225.
4. Пантелеев Л. Первый русский революционный гимн // Речь. 1917. 12 марта. С. 3.
5. Пантелеев Л. Ф. Воспоминания. М., 1958. С. 761-762.
6. Государственный музей политической истории России (далее - ГМПИР). Ф. II. N 46984.
7. Скабичевский А. М. Литературные воспоминания. М.; Л.,1928. С. 142.
8. Сладкевич Н. Г. Петербургский университет и общественное движение в России в начале 60-х годов XIX века // Ленинградский Государственный Ордена Ленина Университет. Труды юбилейной научной сессии. Секция исторических наук. Л., 1948. С. 112-113.
9. Никитенко А. В. Дневник. В 3 т. Т. 2: 1858-1865. М.; Л., 1955. С. 184.
10. Эймонтова Р. Г. Русские университеты на путях реформы: шестидесятые годы XIX века. М., 1993. С. 41-43.
11. Гессен С. Я. Студенческое движение в начале шестидесятых годов. М., 1932. С. 58.
12. Никитенко А. В. Указ. соч. С. 212.
13. Штакеншнейдер Е. А. Дневник и записки (1854-1886). М.; Л., 1934. С. 300.
14. ГМПИР. Ф. II. N 46984. Л. 1 об.
15. Там же. Л. 4.
16. Там же. Л. 5.
17. Там же. Л. 5 об.
18. Гессен С. Я. Указ. соч. С. 63.
19. ГМПИР. Ф. II. N 46984. Л. 6.
20. Там же. Л. 6 об. - 7 об.
21. Менделеев Д. И. Дневник 1861 г. // Научное наследство. Т. 2. М., 1951. С. 177.
22. Никитенко А. В. Указ. соч. С. 213.
23. ГМПИР. Ф. II. N 46984. Л. 8 об. - 9 об.
24. Там же. Л. 8 об.
25. Там же.
26. Штакеншнейдер Е. А. Указ. соч. С. 297.
27. ГМПИР. Ф. II. N 46984. Л. 10 - 10 об.
28. Спасович В. Д. Пятидесятилетие Петербургского университета. // Спасович В. Д. Сочинения. Т. IV. СПб., 1891. С. 55.
29. ГМПИР. Ф. II. N 46984. Л. 12.
30. Там же.
31. Вольная русская поэзия XVIII-XIX веков. В 2 т. Т. 2: Вторая половина XIX века. Л., 1988. С. 107, 568.
32. Пантелеев Л. Первый русский революционный гимн. С. 3.
33. Пантелеев Л. Ф. Воспоминания. С. 761.
34Гессен С. Я. Указ. соч. С. 84.
35. Пантелеев Л. Ф. Воспоминания. С. 762. О С. К. Новоселове см.: Военная энциклопедия. Т. 17. Пг., 1914. С. 30.
36. Эймонтова Р. Г. Указ. соч. С. 53.