Выступление Генерального директора ВОЗ на Глобальном форуме по опыту борьбы с Эболой

Достопочтенные г-н Президент, преподаватели и выпускники Принстонского университета, уважаемые докладчики и члены дискуссий, представители ООН и гуманитарных учреждений, известные журналисты, дамы и господа,

Я имею честь выступить перед этой аудиторией и благодарна Принстонскому университету, а также щедрости Уильяма Фанга, который здесь с нами сегодня, за то, что это стало возможным.

Вы решили рассмотреть опыт по борьбе со вспышкой Эболы в Западной Африке, чтобы изучить общие характеристики с прошлыми страшными эпидемиями, но также для того, чтобы продемонстрировать некоторые уникальные характеристики современных эпидемий.

Эбола не является новой болезнью. Первая вспышка, такая же как в Южном Судане и Демократической Республике Конго, произошла еще в 1976 году. До нынешней вспышки Эбола была редкой болезнью, в значительной степени ограниченной сельскими районами, изолированными в результате отсутствия дорожного, воздушного или водного сообщения.

Многое об этой болезни было плохо понято. Предыдущие 22 вспышки, которые происходили в традиционных для Эболы географических районах в Западной Африке, контролировались с помощью таких мер, как изоляция и карантин, которые применялись еще в средние века.

Сейчас мы находимся на втором году вспышки в Западной Африке, которая является намного более крупной и продолжительной, самой смертельной и самой сложной вспышкой Эболы в истории. Было проведено много исследований, и знания об этой болезни, характеристиках ее передачи и ее клинических проявлениях значительно улучшились.

То, чего ВОЗ и другие участники ответных мер не смогли понять достаточно быстро, это потенциал Эболы развиваться в Западной Африке иным образом, чем в экваториальной Африке.

С точки зрения уроков для борьбы с будущими вспышками одним из самых главных выводов является следующий. Вспышки новых и возникающих болезней невозможно достоверно предсказать, но крупные, тяжелые и устойчивые вспышки можно предотвратить с помощью адекватной бдительности, готовности, быстрого выявления и реагирования.

Девиз должен быть таким: быть готовыми к неожиданному. Постоянные мутация и адаптация являются механизмами выживания мира микробов. Неожиданности будут всегда.

Таким было первое появление Эболы в Западной Африке. Эта болезнь ни ожидалась, ни предполагалась. В Гвинее, где в декабре 2013 года произошел первый случай заболевания, вирус циркулировал невыявленным и незамеченным скринингом в течение трех месяцев. Самые ранние случаи в Либерии и Сьерра-Леоне также были упущены.

Такое позднее обнаружение дало возможность вирусу сделать значительный рывок на старте, который получил дальнейшее ускорение, когда болезнь достигла столиц. Национальные и международные участники ответных мер начали наверстывать упущенное только в октябре прошлого года. Как сейчас показывают исследования, позднее обнаружение и задержка по принятию мер способствовали масштабам вспышки.

Дамы и господа,

Для обеспечения бдительности, готовности и раннего реагирования очень важным является контекст современных эпидемий, особенно в столетие, характеризующееся огромными неравенствами в богатстве и основных возможностях государств.

Сейчас мы рассмотрим вклад достижений информационной и коммуникационной технологии. Эта технология играла решающую роль в прекращении вспышки ТОРС в 2003 году — первой тяжелой новой болезни в XXI веке.

ТОРС в значительной мере был современной эпидемией. Он революционизировал наше понимание силы коммуникаций во время вспышки в режиме реального времени.

Одна группа статистических данных хорошо иллюстрирует эту силу. В середине марта 2003 года ВОЗ использовала Интернет для предупреждения мира о появлении новой смертельной болезни с неизвестной причиной, которая быстро распространялась в хорошо оборудованных городских больницах. Информация была широко распространена всемирными средствами массовой информации, усилив сферу охвата.

Мартовское предупреждение провело четкую разделительную линию между самыми ранними вспышками в Китае, Гонконге, Ханое, Сингапуре и Торонто, все из которых были тяжелыми, и 26 дополнительными странами и территориями, в которые случаи заболевания были завезены лицами, совершавшими поездки воздушным транспортом.

На районы со вспышками до мартовского предупреждения приходилось 98% общего числа случаев заболевания в мире и 79% общих случаев смерти. Дополнительные места, характеризующиеся высокими уровнями бдительности и готовности, были способны предотвратить дальнейшую передачу или ограничить ее лишь небольшим числом случаев. ВОЗ объявила о вспышке через менее чем четыре месяца после объявления предупреждения.

Вспышка Эболы в Западной Африке эволюционировала в совершенно ином контексте. Если ТОРС был болезнью оборудованных городских учреждений, наибольшее число человеческих жертв Эбола забрала в трех самых бедных и наименее подготовленных странах мира. Все три находились на стадии восстановления после многолетних гражданских войн и гражданских беспорядков, оставивших службы и инфраструктуры здравоохранения сильно разрушенными или уничтоженными.

Глубокая бедность, разрушительная политическая история и сложившиеся столетиями культурные убеждения и традиции создали огромные препятствия для быстрого сдерживания.

Бедность означала, что не хватало всего: врачей и медсестер, изоляционных отделений, больничных коек, лабораторий, медицинских поставок, машин скорой помощи, ежедневного снабжения продовольствием людей в карантине и даже защитных перчаток и мешков для трупов. Транспортные и коммуникационные системы были примитивными. В сельских районах, а также в некоторых городах и речи не могло идти о регистрации подозрительных случаев и сообщении лабораторных результатов в режиме реального времени.

Многие сельские районы невозможно было достичь никакими средствами коммуникаций, даже с помощью мобильных телефонов. Каждый день симптоматические пациенты оставались в своей общине, ожидая результаты тестирования или транспортировки в лечебный центр, что давало вирусу огромные возможности для распространения.

Политическая история конфликтов и гражданских беспорядков создавала у населения глубокое недоверие к правительственным органам, их политике и рекомендациям, к их военным и здравоохранительным системам. Люди предпочитали обращаться за помощью к народным целителям в условиях, практически гарантировавших взрывное распространение.

Иностранные медработники испытывали еще более глубокое недоверие, часто до насильственного сопротивления. В некоторых странах конкурирующие политические группировки использовали вспышку для пропаганды своих целей.

В действительности, одним из наиболее трудных для преодоления препятствий оказались культурные убеждения и практика. Участникам ответных мер потребовалось слишком много времени, чтобы научиться разрушать эти препятствия.

В начале многие общины отказывались верить, что Эбола является реальной. Распространялись слухи, что весь этот «бизнес на Эболе» был не более чем бизнесом правительственных должностных лиц для получения иностранных средств в целях личного обогащения.

Для противодействия этим и другим слухам официальные лица здравоохранения распространяли информацию, что Эбола была реальным заболеванием. В действительности она являлась исключительно смертельной болезнью, против которой не было вакцин, лекарств или лечения.

Эта информация не сработала. Поскольку больницы не давали надежд, население сочло логичным оказывать помощь инфицированным близким у себя дома, где они могли умирать в окружении знакомых лиц. Традиционные культурные убеждения также диктовали такую практику захоронения, которая включала обмывание, чистку и прощание с телами умерших, продолжавших оставаться исключительно инфекционными в течение нескольких дней после смерти.

Даже после организации и быстрого развертывания бригад по безопасному захоронению, тайные небезопасные погребения продолжились. ВОЗ считает, что до четверти всех инфекций в этих трех странах могли быть связаны с практикой похорон и погребения, связанной с высоким риском.

Как мы узнали, общинам необходимо помочь понять значение мер борьбы в их собственных терминах. Простое указание «делайте это» или «не делайте это» не работает. Один из самых важных извлеченных уроков — это «слушать людей».

Когда общины сами увидели, что скрывающиеся в своих домах больные могут вызвать смерть всей семьи, они стали находить свои способы разделения здоровых и инфицированных. Они нашли свои способы выявления и помещения в карантин близких контактов и удержания путешественников с симптомами от въезда в деревню. Эти изменения поведения в общинах помогли поставить под контроль некоторые самые ранние очаги.

Можно ли использовать цифровые коммуникационные системы и сети интернета для более раннего решения некоторых из этих проблем и внесения изменений? У меня есть некоторые сомнения на этот счет, учитывая реальные условия на местах во время этого кризиса.

Как могут помочь коммуникационные технологии, если нет доверия к сообщениям или если их содержание является неадекватным? Как нам стало известно, если технические меры идут против культуры, всегда побеждает культура.

В последние годы, также в сотрудничестве с ВОЗ, были разработаны несколько систем для цифрового обнаружения болезней. Эти системы используют специальные программные приложения, предназначенные для поиска на открытых веб-сайтах, в электронных новостях, дискуссионных группах и в блогах на девяти языках слов и фраз, которые сигнализируют о возможной вспышке или другой чрезвычайной ситуации в области здравоохранения.

Во многих случаях такой электронный сбор информации о болезни действует как эффективная система раннего предупреждения в режиме реального времени.

В странах Западной Африки эффективность этих систем является низкой по двум причинам. Во-первых, эти страны просто не имеют современных телекоммуникационных систем. Связанные со здоровьем данные, которые могли бы быть выявлены цифровыми системами, являются редкими.

Такова реальность бедных стран во всем мире. Приблизительно 85 стран, представляющих 60% мирового населения, не имеют надежных систем для сбора, регистрации и анализа даже самых базисных данных о здоровье. Они не регистрируют случаи рождения и смерти и не расследуют или не регистрируют причины смерти.

Во-вторых, большинство бедных стран в тропических районах имеют значительное бремя других инфекционных болезней, таких как малярия, лихорадка Ласса, тифоидная лихорадка, желтая лихорадка, холера и денге, неспецифические ранние симптомы которых похожи на Эболу. В окружении стольких других болезней, каким образом система эпиднадзора, которая почти везде является слабой, может уловить необычное событие, связанное с болезнью?

Повсюду опыт стран с более прочными системами информационных технологий свидетельствует о некоторых положительных результатах, но и о некоторых отрицательных последствиях.

В июле 2014 году человек, прибывший на самолете из Либерии, привез Эболу в Лагос (Нигерия), один из наиболее плотно населенных городов в Африке к югу от Сахары. В Лагосе огромное число людей проживают скученно в трущобах со слабой санитарией и большими ежедневными перемещениями в город и из города. В этих условиях многие предрекали катастрофическую городскую вспышку.

Но она не произошла. Органы здравоохранения Нигерии быстро выявили первый случай и сильно отреагировали с помощью Центров США по борьбе и профилактике болезней, Организации «Врачи без границ» и ВОЗ, а также частного сектора. Современная технология, разработанная для программы ликвидации полиомиелита в стране, была переориентирована на поддержку поиска контактов первого больного Эболой, прослеживание цепочек передачи и регистрацию результатов в режиме реального времени.

Нигерия имела великолепную лабораторную поддержку и хорошие технические возможности для изоляции и карантина. Замечательным образом страна смогла удержать число случаев Эболы на уровне всего лишь 20. Также замечательным было то, что лица, проводившие расследование, смогли установить связи каждого из этих случаев с цепочкой передачи, которая началась с либерийского авиапутешественника.

Во всем мире в богатых странах информационная технология, включая социальные сети, способствовала распространению быстрее страхов, чем самого вируса. Эти страхи невозможно сдержать с помощью хорошо документированных фактов о том, что Эбола не передается воздушным путем и распространяется только в результате тесного контакта с инфицированными жидкостями организма. В реальности, риск дальнейшей передачи от завезенного случая в странах с высоким уровнем жизни и хорошо развитыми системами здравоохранения является очень низким.

Несмотря на эти факты, многочисленные авиакомпании отменили рейсы во все страны Западной Африки, а некоторые страны отказались выдавать визы для поездок лиц из пораженных стран. Отмена рейсов сделала очень трудной перевозку крайне необходимого персонала и предметов снабжения в эти три страны.

Помимо создания препятствий для быстрого международного реагирования, эти меры еще более изолировали и стигматизировали эти три страны.

Дамы и господа,

Я оставляю вас с этими размышлениями.

По моему мнению, первым приоритетом должно быть обеспечение хорошего функционирования существующих на местах систем здравоохранения, особенно в нестабильных и уязвимых странах. Хорошо функционирующая система здравоохранения включает службы эпиднадзора и лабораторные службы, но обеспечивает также всестороннюю помощь вблизи места проживания людей.

Эпиднадзор функционирует не только для раннего выявления вспышек, но и для обнаружения хронических неинфекционных заболеваний, таких как болезнь сердца, рак и диабет, достаточно рано, когда шансы для лечения являются наилучшими, а стоимость наименьшей. Хорошо функционирующая и инклюзивная система здравоохранения формирует доверие к правительству, но также способствует социальной сплоченности и стабильности.

Она обеспечивает определенную гибкость, необходимую для защиты населения от внезапных шоковых событий, независимо от того, происходят ли они в результате изменения климата, стихийных бедствий или вышедшего из под контроля вируса.

Благодарю вас.