Канадский режиссер Манон Барбо: мечта о кинематографе коренных народов

Статья

Канадский режиссер Манон Барбо: мечта о кинематографе коренных народов

О Манон Барбо говорят, что в отличие от других режиссеров она держит камеру не в руке, а в сердце. Вот уже около пятнадцати лет она отдает все свои силы и умения проекту Wapikoni, благодаря которому молодежь из коренных общин может работать в передвижных студиях видео- и звукозаписи и создавать собственные аудиовизуальные произведения. В рамках проекта на свет уже появилось более тысячи документальных фильмов, позволяющих социально изолированным общинам выбраться из тени. Однако достижения Wapikoni выходят далеко за рамки кинематографии... и за пределы Канады.

Беседу провел Сатюрнен Гомес

Вы очень много работаете с коренными народами Канады. Расскажите, как вы к этому пришли?

Это желание родилось у меня еще в молодости. Пожалуй, что увлечение изобразительным искусством я унаследовала от своего отца, а активную гражданскую позицию – от матери. Отец был художником и вошел в число 16 человек, подписавших манифест «Отвержение всего» (фр. Refus global, дословно «Полный отказ») 1948 года, в котором отвергалась власть духовенства Квебека и провозглашался принцип свободы в общественной жизни. Когда мои родители разошлись, мама уехала в Соединенные Штаты и занялась правозащитной деятельностью в поддержку чернокожих.

Уже во взрослом возрасте мне захотелось узнать, как сложилась жизнь представителей того поколения, и я сняла документальный фильм Les enfants de Refus global («Дети Полного отказа»). Этот опыт позволил мне в полной мере осознать преобразующую силу искусства и, в частности, кинематографии: когда вы вкладываете в создание фильма всего себя, как это делала я, то в конце съемок вы понимаете, что стали другим человеком.

Тогда мне захотелось сделать что-то, чтобы эту необыкновенную метаморфозу ощутили и те, кто нуждается в ней больше всего, – люди, оказавшиеся на обочине общества. Я дала слово молодым людям на улицах – заложникам своей жизни, я протянула им зеркало, в котором они могли увидеть не страхи и предрассудки, а скрытый в них потенциал.

Затем, в начале 2000-х годов, я обратилась к самым маргинальным группам, которые только можно вообразить, – к коренным общинам Канады.

Расскажите подробнее о вашем первом знакомстве с ними.

Я решила написать сценарий к фильму La fin du mépris («Конец безразличия») совместно с представителями индейского племени атикамек из резервации Вемотачи, расположенной в Мориси, одном из регионов Квебека, между Манаваном и Обедживаном. В команду вошло полтора десятка молодых людей из общины атикамек. В ходе работы с ними меня особенно поразили две вещи. Во-первых, их безграничный талант. Во-вторых, незаживающие душевные раны, переходящие от старших к младшим, из поколения в поколение.

В команде начинающих сценаристов более всего выделялась одна девушка по имени Вапикони Авашиш, отличающаяся особой смекалкой, энергичностью и великодушием. В своей общине она была признанным лидером. Ей было всего 20 лет, когда она попала в аварию: ее машина столкнулась с грузовиком лесорубов. Вапикони лишилась жизни из-за тех, кто уже лишал деревьев ее родную землю. Ее гибель стала для всех настоящим шоком. В память об этой удивительной девушке мы решили создать нечто, что стало бы местом объединения и творчества для молодежи. Так родилась идея проекта Wapikoni, который был воплощен в жизнь в 2004 году силами самой общины при поддержке Национального совета по кинематографии Канады и целого ряда партнеров из государственного и частного секторов.

С этого года по Канаде колесят фургоны, преобразованные в киностудии. Как проходит работа на местах?

Да, нашу первую киностудию на колесах в рамках проекта Wapikoni mobile мы создали, оборудовав всем необходимым фургон с 10-метровым трейлером. Спальню мы переделали в монтажную мастерскую, а душевую – в студию звукозаписи. Сегодня у нас пять таких передвижных киностудий, готовых приехать туда, куда нас пригласят. Работа проходит под руководством режиссеров-инструкторов, педагогов, умеющих работать с молодежью из неблагополучных районов, и местных координаторов, организовавших наш приезд.

В общине мы проводим около месяца и за этот период снимаем в среднем пять короткометражных фильмов. Тему выбирают сами молодые люди. По окончании съемок их результат демонстрируется всем членам общины. Затем фильмы показывают на сотнях различных мероприятий и фестивалей по всему миру, что способствует знакомству людей из других стран с этой богатой, но зачастую неизвестной за пределами своего региона культурой.

О чем же рассказывает молодежь в своих фильмах?

Обо всем на свете! О любви, семье, природе, родной земле... Многие посвящают свои творения традициям, поиску себя, конфликту между традициями и современностью. При этом они создают не только фильмы в классическом понимании, но и материалы другого рода, например, видеоклипы местных певцов, нередко поющих на своем родном языке. Старшее поколение может использовать камеру для передачи традиционных умений. Зачастую их снимают их собственные внуки, и съемки проходят в доверительной семейной обстановке.

Как вы считаете, участие в этом творческом проекте меняет молодых людей?

Безусловно. Проект помогает им самоутвердиться, почувствовать гордость за принадлежность к этой общине, этой культуре. Он вселяет в них веру в то, что они смогут найти свое место в жизни и стать чем-то большим, чем просто потребителем. Кто-то находит в кино или музыке свое призвание и продолжает учиться в этом направлении.

Wapikoni – проект не только творческий, но и социально-педагогический. Работая в тесном сотрудничестве с местными специалистами, мы помогаем молодым людям обрести независимость и уверенность в себе и тем самым способствуем предотвращению таких проблем, как непосещение школы, наркомания и суицид.

Можно ли реализовывать подобные проекты в других странах?

Можно, и уже имеются примеры того, что наш педагогический метод – обучение через творчество – прекрасно работает и за пределами Канады, если использовать его с учетом местной специфики.

Так, у нас есть партнеры в Южной Америке: Боливии, Перу, Колумбии, Панаме и Чили. Мы уже сотрудничали с саамами в Норвегии, а недавно я ездила в Будапешт для работы над проектом по борьбе с гонениями в отношении молодых цыган.

К нашей программе присоединились и другие уязвимые группы, например, сирийские беженцы в Турции и общины бедуинов в Палестинских территориях и в Иордании. В 2014 году в рамках проекта Wapikoni была создана Международная сеть аудиовизуального творчества коренных народов (RICAA), призванная содействовать обмену опытом и сотрудничеству в этой области.

Вы вложили в этот проект столько сил и времени. Чего, по вашему мнению, удалось добиться благодаря Wapikoni?

Если говорить о конкретных людях, то проект спас чью-то жизнь, и это говорю не я, а те, кто считает себя спасенным. На уровне общин проект позволил вернуть коренным народам надежду и веру в себя, выдвинуть на первый план то хорошее, что в них есть, привлечь к ним внимание международного сообщества. Наконец, Wapikoni для меня подобен каравану, который медленно, но верно приближает нас к исполнению моей заветной мечты – рождению кинематографа коренных народов.

Манон Барбо – лауреат Премии ЮНЕСКО/Маданджита Сингха за пропаганду терпимости и ненасилия 2018 года.

Interview by Saturnin Gómez

How did you come up with the idea of meeting the indigenous peoples of Canada?

It goes back to my youth. I think I inherited my father's interest in images, and my mother's spirit of activism. My father was a painter and one of the sixteen signatories of the Refus Global (total refusal) Manifesto in 1948, that opposed the influence of the clergy in Quebec and advocated a free society. My parents have separated. My mother left for the United States, where she was involved in the civil rights movement for black Americans.

Years later, I became interested in what had become of the children of that generation, and directed the film Les enfants de Refus global (The children of total refusal). That experience made me realize how art, and especially cinema, has a transformative power. When you get involved in a film the way I did, you're not the same person at the beginning and at the end of the shoot.

I wanted to share this feeling of transformation with those who undoubtedly need it most – the marginalized. I gave a voice to street youth and to prisoners, by holding up a mirror to them – that, instead of reflecting an image of prejudice and fear, allowed them to see beyond.

Then, in the early 2000s, I went to meet the most marginalized of the marginalized – Canada’s indigenous communities.

Could you tell us about your first experience with them?

I decided to write the screenplay for a film, La fin du mépris (The end of contempt), with fifteen young Atikamek people from Wemotaci, a reservation located between Manawan and Obedjiwan, in Haute-Mauricie, Quebec. I admired their talent and, at the same time, I discovered the wounds they bore within them as part of a painful legacy that is passed down from generation to generation.

Among the young screenwriters, one girl stood out for her intelligence, her dynamism and her generosity. She was a leading figure in her community. Her name was Wapikoni Awashish. One day, her car hit a logging truck on the road. Her life was felled by the very people who cut down the trees on her land. She was twenty years old. It was a terrible shock! In her memory, we conceived the idea of a place where young people could gather and create. That was how the Wapikoni project started. It was set up in 2004 by the indigenous community itself, with the support of the National Film Board and various public and private partners.

Since then, caravans converted into film studios have been traversing Canada. How is this working out in the field?

Indeed, we created our first mobile audiovisual production unit, Wapikoni Mobile, in a ten-metre-long trailer – the bedroom became an editing room and the shower a sound studio. We have five of these mobiles today. They visit communities at their invitation. The work is supervised by filmmakers who are trainers – teachers who specialize in working with young people with difficulties, and local coordinators who schedule our visits.

We stay in the community for a month. On average, five short films are produced during this time, on topics chosen by the young people themselves. At the end, the films are screened for members of the community. Later, these films are screened at hundreds of events and festivals around the world – helping to promote this rich and often unknown culture.

What do these young people talk about in their films?

Everything! Love, family, nature, territory... Many talk about traditions, of their identity, of the rupture between tradition and modernity. But they also produce contemporary creations, such as videos of community singers, often in indigenous languages. Elders also take this opportunity to transmit their knowledge in front of the camera, with complete confidence, because it is often their grandchildren who are interviewing and filming them.

Are these young people transformed by this experience?

Certainly. In general, this contributes to the affirmation of their pride in their identity and culture. It also revives the hope of finding a place in society, other than that of a consumer. There are also those who discover their vocation for cinema or music and who continue their training.

Wapikoni also serves as an educational intervention project. The team collaborates with local community resources to prevent dropping out of school, addiction and suicide – by helping youth to develop self-esteem and independence.

Can this approach be replicated in other communities around the world?

It can be, and we have more than one example as proof. Our pedagogical method of learning by creating has proven to be applicable elsewhere in the world, with adaptations to local conditions.

We have established partnerships in South America (Bolivia, Peru, Colombia, Panama and Chile). We’ve also worked with the Sámi in Norway, and more recently, I went to Budapest to develop a project to break the ostracism that affects Roma youth.

Other vulnerable populations have also been included in our programme, such as Syrian refugees in Turkey, or Bedouin communities in the Palestinian Territories and Jordan. In 2014, Wapikoni founded the International Network of Aboriginal Audiovisual Creation (INAAC), with the objective of exchanging experiences and developing co-productions.

You have been involved with Wapikoni for a long time. What has the project achieved in concrete terms?

On the individual level, it has helped save some lives. It’s not me who says this, it’s those who believe that they were saved who do. Collectively, it has helped to restore hope and self-confidence to indigenous communities, and to highlight them and give them international visibility. Finally, I also see Wapikoni as a caravan that is slowly but surely moving towards realizing a dream that I have cherished for a long time – the birth of indigenous cinema.

Manon Barbeau

Canadian screenwriter and documentary filmmaker Manon Barbeau co-founded Wapikoni in 2004 with the Atikamek Nation Council, the First Nations Youth Council and the support of the National Film Board of Canada.

She has received numerous awards for her film work and for her commitment to the indigenous peoples in particular. On 16 November 2018, she was awarded the UNESCO-Madanjeet Singh Prize for the Promotion of Tolerance and Non-Violence.

Share