Российской Федерации

Выступление Д.Медведева:

Уважаемые коллеги, здравствуйте! Конечно, хотел бы начать своё выступление со слов поздравления всем присутствующим, всем, кто работал в отрасли и кто сегодня также отмечает одну из годовщин – 60-летие с момента образования Военно-промышленной комиссии. Военно-промышленная комиссия, конечно, всегда играла особую роль в развитии оборонно-промышленного комплекса. Я напомню, что она была создана в 1953 году в качестве Специального комитета, а потом преобразована в Комиссию Президиума Совмина по военно-промышленным вопросам и возрождена уже в 2006 году в нынешнем качестве.

Сегодня в состав оборонно-промышленного комплекса входят 1,3 тыс. организаций, в которых работает около 2 млн человек. Это не просто цифра: за этой цифрой вне всякого сомнения сильные традиции, уникальный опыт и огромный потенциал нашей отрасли, перед которой сегодня стоят весьма масштабные задачи – задачи, которые связаны с переоснащением армии и флота. Напомню, что доля новой техники и вооружений к 2020 году должна составить 70%, причём эти 70% в абсолютном большинстве, в подавляющем большинстве должны производиться на наших оборонных предприятиях.

Одновременно с новой государственной программой вооружения запущена и программа модернизации российского оборонно-промышленного комплекса. На две эти программы выделены абсолютно беспрецедентные средства, которые запланированы в бюджете, огромные деньги тоже. Эти средства, конечно, идут в том числе и с учётом компенсации многолетнего недофинансирования ОПК, которое у нас было, да и вообще промышленности в целом, и расходовать эти деньги нужно максимально грамотно и эффективно. Основная задача – в самые короткие сроки провести реструктуризацию оборонно-промышленного комплекса.

Вкладывая такие деньги в наш оборонно-промышленный комплекс, мы, конечно, ожидаем очень серьёзной отдачи. В 2013–2015 годах темп развития отрасли прогнозируется на уровне 10%, что существенно выше роста в целом ряде других отраслей нашей экономики. Рост производительности труда уже в этом году должен составить порядка 20%, что вообще очень важно для нашей экономики и крайне важно для промышленности и ОПК. Однако само по себе это, конечно, не случится, нужно как следует потрудиться. Важно сформировать те механизмы, которые обеспечат достижение этих целей, я коротко назову их.

Первое. Считаю одной из приоритетных задач создание крупных интегрированных структур. Этот подход в целом выдержал проверку временем. Консолидация сил по самым разным направлениям в ОПК необходима, современные армию и флот просто на коленке в кооперативах не создашь. Это, я думаю, сегодня всем понятно.

Второе. Нужно продолжить работу по совершенствованию нормативно-правовой базы. С 1 января вступил в силу закон «О государственном оборонном заказе». В Государственной Думе завершается рассмотрение проекта закона «О федеральной контрактной системе в сфере закупок товаров, работ и услуг», который придёт на смену легендарному или, если хотите, пресловутому 94-му закону. Должна заработать система долгосрочных контрактов, и только тогда оборонные предприятия смогут перейти на экономически обоснованный уровень рентабельности, чего, конечно, не скрою, все мы очень ждём. Формируется и методологическая база по вопросам ценообразования, эта тема сложная, иногда конфликтная, но завершать эти процессы необходимо. И вообще невозможно в течение года торговаться о ценах, игнорируя необходимость исполнения оборонзаказа по срокам. Это связанные вещи, и ответственность руководителей за выполнение заказа, конечно, должна быть персональной.

Третье. Мы занимаем серьёзные позиции на мировом рынке вооружений – второе место в мире по объёму продаж, – но удержаться нам с каждым годом всё более непросто, поэтому вывод один: необходимо постоянное движение вперёд. Речь идёт об освоении новых наукоёмких базовых и критических технологий для выпуска современной конкурентоспособной продукции. Нас жалеть никто не будет. Если сами расслабимся, нас обязательно сдвинут и впереди будут другие страны. Сами знаете, кто дышит нам в спину. Поэтому нужно обеспечить опережающий научно-технический задел для серийного производства перспективных систем вооружения, военной техники. Здесь необходима развёрнутая система поддержки и сопровождения инновационных проектов на всех стадиях, начиная от идеи и до получения коммерческого результата. Целью является появление или сохранение, если хотите, в оборонке конкурентоспособного сектора научных исследований и разработок, – того сектора, который всегда был очень силён в нашем оборонно-промышленном комплексе. Но этот научный сектор должен генерировать новые технологии. Для их, кстати, поиска и поддержки недавно был создан Фонд перспективных исследований.

Четвёртое, что необходимо делать. С учётом того, что мы живём в условиях глобального рынка, нам нужно использовать механизм частно-государственного партнёрства, который должен привлечь дополнительные средства в высокотехнологичные оборонные проекты. Этот опыт, кстати, вовсю применяется в мировой практике, здесь ничего нового мы не откроем, но, разумеется, нужно делать это более активно, в то же время с соблюдением соответствующих требований, включая требования по защите информации. Недавно при Военно-промышленной комиссии был создан Совет по государственно-частному партнёрству, который должен помочь в решении этих задач.

Пятое, что необходимо делать, – совершенствовать и стимулировать трансферт технологий. Именно передовые технологии, которые были созданы в ОПК, способны создавать в гражданской промышленности не только прорывные технологии, что само собой разумеется, но и экономический эффект, в том числе весьма значительный. Вы отлично знаете примеры такого двойного использования и появления соответствующих продуктов, которые изменили мир, – это и реактивные самолёты, и космические технологии, и связь, да и интернет тот же самый.

Важно, чтобы заказчики, наши силовые структуры, правоохранительные органы, начали совместную работу. Такая работа уже организована, в частности, между Минобороны и МЧС по робототехнике. В любом случае унификация позволяет снизить затраты и упростить последующее обслуживание оборудования. А некоторые продукты, совершенно очевидно, нужно создавать на основе общего заказа со стороны различных министерств, а не палить деньги, когда одной и той же темой занимаются все.

Кадры – шестая позиция. Утечка кадров из отрасли, можно считать, практически прекратилась. Это результат, которого мы достигли в том числе потому, что в отрасль пришли деньги. Но при этом мы должны понимать, как будет организована в ближайшие годы эстафета поколений, которой, кстати, гордилась оборонка советского периода, и гордилась по праву. Многие выдающиеся учёные, инженеры, конструкторы, по сути, вышли из оборонного комплекса, мы это знаем и помним. И Курчатов, и Туполев, и Ильюшин, и Калашников – эти люди составляли и составляют славу нашей страны, а их ученики и ученики их учеников до сих пор поддерживают на плаву лучшие конструкторские бюро и исследовательские центры.

Треть работников сейчас приблизительно – это люди не старше 35 лет, критически важно их удержать в отрасли. Это и зарплаты, и решение социальных вопросов, включая, конечно, жильё. Без этого молодых специалистов не сохранить. Особое внимание нужно уделять постоянному повышению квалификации. В ФЦП «Развитие оборонно-промышленного комплекса на период до 2020 года» запланирована подготовка около 200 тыс. инженерно-технических работников. Это крайне важно.

Уважаемые коллеги, работа Военно-промышленной комиссии и оборонно-промышленного комплекса в целом абсолютно, критически важна для развития нашей страны – для того, чтобы она была современной, сильной, эффективной. От вас во многом зависят и наш оборонный потенциал, и в неменьшей степени темпы развития нашей экономики в целом. Российский оборонно-промышленный комплекс эту задачу последовательно решает. Но мы с вами понимаем, что потенциал комплекса раскрыт не до конца. Да, были сложные годы, все мы помним это. Эти годы позади, и я уверен, что впереди много интересной работы и много достижений.

Вот что мне хотелось бы сказать в начале нашего пленарного заседания.

А сейчас я с большим удовольствием вручу работникам оборонно-промышленного комплекса часть государственных наград. Ещё раз сердечно всех поздравляю с 60-летием работы комиссии. Давайте перейдём к церемонии награждения.

* * *

Заключительное слово Д.Медведева:

Уважаемые коллеги! Во-первых, ещё раз хочу поздравить награждённых, пожелать им успехов в их работе. Надеюсь, что она будет столь же продуктивной, как до сих пор.

Сейчас вы будете обсуждать текущее состояние дел. Несмотря на то что я сказал, проблем ещё много, это мы с вами знаем. Но ситуация на самом деле самым существенным образом стала меняться, это мы тоже с вами знаем. Поэтому давайте сделаем всё, чтобы наш оборонно-промышленный комплекс и в будущем составлял гордость нашей страны!

Всего доброго! До свидания!

* * *

Д.Рогозин: Уважаемый Сергей Борисович (обращаясь к С.Иванову – Руководителю Администрации Президента), большое спасибо за ваше участие в работе нашей военно-промышленной конференции. Рад также сообщить уважаемым участникам конференции, что в её адрес поступили приветственные послания от руководителей палат Федерального Собрания – Валентины Ивановны Матвиенко и Сергея Евгеньевича Нарышкина.

Разрешите мне перейти уже к основной части своего выступления. Хочу напомнить, что с момента образования Военно-промышленной комиссии уже с этим названием, в этом статусе и в этом виде, её последовательно возглавляли такие выдающиеся деятели, выдающиеся организаторы нашей оборонной промышленности, как Дмитрий Фёдорович Устинов, Леонид Васильевич Смирнов, Юрий Дмитриевич Маслюков, Игорь Сергеевич Белоусов. Мы всегда будем помнить их имена – имена всех наших великих отцов и дедов, которые умножали мощь и славу нашего Отечества.

Сергей Борисович Иванов не случайно столь подробно остановился на истории создания Военно-промышленной комиссии. И дело здесь, конечно, не в том, что надо отдать дань статусу нашего юбилейного мероприятия, нет, дело в другом. Мы не можем не видеть того, что происходит в мире. Военная сила по-прежнему востребована, а угроза её применения является одним из наиболее важных факторов решения политических и экономических глобальных вопросов. Никуда не исчезли и рудименты холодной войны - как организационные рудименты в виде НАТО, так и пропагандистские, типа русофобии. Западная цивилизация в условиях обмеления ресурсов не собирается отказываться от того высокого уровня потребления, к которому она так давно уже привыкла, а это будет означать новое ужесточение мировой борьбы за доступ к этим ресурсам. Тем временем на арену глобальной борьбы выходят новые гиганты, а у них такие же гигантские, соответствующие их размерам амбиции, а потому XXI век не покажется нам лёгкой прогулкой по проспекту. Пожимая руку своим партнёрам стальным кулаком в лайковой перчатке, Россия должна демонстрировать миру твёрдую решимость отстаивать мир и своё в нём достойное место. За нас никто нашу работу не сделает.

Родина выделила огромные средства на развитие российского оборонно-промышленного комплекса и перевооружение российских Вооружённых сил, но надо помнить, что это народные деньги и народ вправе знать, что потратим мы их эффективно. Результатом нашей работы будет не только стабильная и своевременная поставка в войска всего необходимого для их перевооружения, но в целом результатом должна стать новая индустриализация России. И сделать это без учёта опыта работы советского ВПК, оборонных отраслей советской промышленности, без извлечения и усвоения уроков прошлого периода невозможно. И здесь бы я остановился на пяти извлечённых уроках – ведь только прилежные ученики могут стать хорошими преподавателями.

Итак, урок первый – это успешный опыт применения принципа программно-целевого планирования. В период с 1963 по 1990 год в Советском Союзе была отстроена чёткая система организации взаимодействия между Министерством обороны и промышленностью по концептуальным вопросам создания вооружения, военной и специальной техники на основе программно-целевого планирования. Она предусматривала прогноз развития ВВСТ (вооружение, военная и специальная техника) вероятного противника, оценку научно-технических и производственных возможностей отечественной промышленности, формирование долгосрочной программы создания вооружения, военной и специальной техники и составление перечня необходимых НИР (научно-исследовательские работы) и ОКР (опытно-констукторские работы). Эта работа выполнялась совместными усилиями – предприятиями промышленности под руководством головных НИИ и институтов Министерства обороны. При этом промышленность в большей мере акцентировала внимание на научно-техническом и промышленном потенциале, тогда как институты Минобороны развивали стратегию и тактику предотвращения угроз со стороны вероятного противника. Информация обеих сторон процесса интегрировалась на верхних этажах государства, где и принималось окончательное решение.

Тактико-технические задания на образцы вооружения и военной техники, все этапы проектов образцов проходили обязательную экспертизу в головных институтах оборонных отраслей, что позволяло находить разумный компромисс между возможным и желаемым. После 1991 года решение концептуальных вопросов прогнозирования, создания вооружения и военной техники было полностью передано военному ведомству. Руководители видов вооружённых сил стали принимать решения о создании новых образцов в лучшем случае на основе обсуждения этих вопросов с генеральными конструкторами. Естественно, они продвигали профиль своих собственных конструкторских бюро. Результат – многотипие, дублирование, распыление средств, и как итог – отсутствие серийного производства.

К сожалению, и поныне система бюджетирования во многом предусматривает разделение установленного военного бюджета между видами вооружённых сил с предоставлением командованию видами права распределения средств в интересах своего вида. Такой способ подготовки оборонного бюджета неэффективен.

Правильные решения в выборе основных систем оружия могут быть приняты только исходя из стратегических целей в области национальной безопасности, но никак не задач развития отдельного вида Вооружённых сил. Кстати, именно такой подход к организации дела позволит нам создать новые системы оружия, способные к универсальной работе в самых разных средах – на воде, под водой, в воздухе, в космосе, на суше.

Второй извлечённый урок – нам надо действительно разобраться с угрозами на стратегических направлениях, чётко определить, кто и какой у нас вероятный противник, и оформить такие сочетания Вооружённых сил и военно-технических средств, которые смогут воспрепятствовать этим угрозам как симметрично, так и асимметрично. Только после этого можно понять, какие Вооружённые силы нам предстоит построить, какова при этом миссия конкретного вида Вооружённых сил, какие военно-технические решения искать и какие исследования заказывать.

На базе общего видения будущих военных конфликтов должны формироваться типовые ситуации применения Вооружённых сил для каждого из этих конфликтов на различных его стадиях и этапах, а обоснование потенциального гипотетического облика нового средства вооружённой борьбы должно проводиться на основе глубокого всестороннего анализа этих типовых ситуаций. При этом после завершения формирования облика этого гипотетического средства вооружённой борьбы, гипотетического изделия необходимо оценить его техническую реализуемость.

Рассмотрим этот вопрос парирования угроз с точки зрения организации на них военно-технического и оборонно-промышленного ответа. Условно угрозы нашей безопасности можно разделить на три типа. Первое – исходящие от более сильного противника или, что ещё хуже, от коалиции агрессивно настроенных государств. Второе – угрозы, исходящие от равного нам по силе противника. И третье – угрозы со стороны более слабого противника, коим может оказаться как государство с безответственным и агрессивным политическим режимом, так и вовсе не государство, а бандформирования, или, как их величают на Западе, повстанцы. Понятно, что в каждом конкретном случае речь пойдёт о совершенно разных масштабах и способах ведения вооружённой борьбы, а значит – о выборе различных инструментов отражения агрессии. Но есть один универсальный инструмент, который нам понадобится при всех возможных сценариях развития ситуации. У нас огромная страна с протяжёнными границами и одновременно очень сложная демографическая ситуация. По самым оптимистическим оценкам, для того чтобы быть готовыми отразить все возможные угрозы, нам нужна армия в 5 раз больше, чем есть сейчас. Но это невозможно! Следовательно, нужно в первоочередном порядке создавать вооружение, позволяющее нашему солдату воевать за пятерых, видеть врага раньше, чем он увидит нас, поразить его надёжнее и на большем расстоянии, чтобы он не имел возможности поразить нас. Именно на создании техники подобного рода, универсально применимой при всех возможных сценариях, мы предлагаем в первоочередном порядке сосредоточить наши материальные и людские ресурсы. Эти средства вооружённой борьбы должны создаваться на принципах роботизации и автоматизации. Как вы понимаете, речь идёт о беспилотных воздушных, наземных, надводных и подводных комплексах вооружения. Они должны создаваться с опорой на автоматизированные средства разведки и целеуказания – радиолокационные, радиотехнические, оптически активные и пассивные всех диапазонов – и быть увязанными в единые комплексы.

Что касается группы предприятий, которые специализируются на создании средств стратегического сдерживания, то им предстоит сосредоточиться на отработке принципиально новых, оригинальных идей, которые в корне изменят наше представление о боевых действиях в глобальной войне. Эти идеи ещё нужно сформулировать и воплотить в металл в виде демонстрационных образцов. Это позволит сформировать научно обоснованный взгляд на формы и методы вооружённой борьбы с более сильным противником.

Третий урок состоит в том, что наши отцы оставили нам фундаментальную науку и 30-летний научно-технический задел, который позволяет до сих пор черпать в нём знания и технологии для создания современных вооружений, но его запасы стремительно тают. Теперь уже нам надлежит заложить в закрома родины интеллектуальное богатство нашей науки и конструкторской мысли. Надо немедленно восстановить методологию создания образцов вооружения и военной техники, при которой ход разработки конкретного образца можно проследить от проведения фундаментальных исследований через прикладные и опытно-конструкторские работы до серийного производства.

Первым этапом на пути решения этой проблемы могла бы стать реализация подготовленной Российской академией наук и научно-техническим советом Военно-промышленной комиссии программы фундаментальных и поисковых работ в интересах обороны и безопасности. Организационно данную программу мы планируем реализовать в рамках ФЦП ОПК, с тем чтобы её заказчиками от промышленности были генеральные конструкторы, а научные институты обеспечивали бы её реализацию, создавая задел на будущее.

К решению этой задачи считаю целесообразным привлечь Фонд перспективных исследований, попечительский совет которого сейчас заканчивает работу по организационному оформлению и началу работы этого фонда, с которым наша промышленность связывает большие надежды. В этой связи хотел бы высказать недоумение по поводу появления информации о подготовке поправок к положению о премиях Правительства Российской Федерации в области науки и техники, которыми предполагается уполовинить эти премии, вручаемые за выдающиеся научные достижения в интересах обороны и безопасности. Мы в Военно-промышленной комиссии при Правительстве Российской Федерации таким новациям рады не будем и их не ждём.

Четвёртый урок – кадры решают всё. Кадровая проблема в ОПК сейчас является главной. От того, как и когда она будет решена, зависит реализация всей нашей политики по развитию ОПК. В последнее время у нас появились первые поводы для осторожного оптимизма. На финишной прямой находится работа над проектом программы подготовки и переподготовки квалифицированных кадров на период 2013–2020 годы. Её реализация предусматривает софинансирование при подготовке кадров со стороны ведущих организаций оборонно-промышленного комплекса. Более подробно на этом остановится, я надеюсь, представитель Минобрнауки.

На особом контроле Правительства и его ВПК находится вопрос создания системы дополнительного профессионального образования. Как уже сказал Дмитрий Анатольевич Медведев, она позволит нам в течение семи лет осуществить переподготовку и повысить квалификацию около 200 тыс. инженерно-технических работников оборонно-промышленного комплекса.

По итогам 2012 года в исследовательских и инжиниринговых центрах России уже прошли стажировку по специально отобранным программам 1255 участников, за рубежом – 472 человека. В 2013 году число стажёров планируется удвоить. По итогам реализации всей программы планируется обеспечить стажировку не менее 4,5 тыс. специалистов в России и не менее 2 тыс. – за рубежом. В этих целях активизируется взаимодействие организаций ОПК с техническими вузами в дни открытых дверей, круглых столов, включая подготовительную работу по отбору кандидатов на участие в стажировке. Перед вами, уважаемые руководители оборонно-промышленных предприятий и наши главные генеральные конструкторы, мы ставим задачу наладить теснейшие связи с вашими кадровыми донорами – техническими вузами, помогать им с учебно-производственной базой, возглавлять и организовывать работу профильных кафедр. Для вас это не факультатив, а основная часть вашей работы. Безусловно, помимо возможностей творческой самореализации важным в решении кадровой проблемы ОПК всегда было постоянное повышение уровня жизни работников в оборонном секторе, который определяется прежде всего уровнем заработной платы и размером соцпакета.

Здесь следует отметить тесную взаимосвязь между объёмами гособоронзаказа в организациях ОПК и ростом доходов их работников. В частности, благодаря осуществляемым мерам по росту государственного оборонного заказа и господдержке системообразующих, стратегических организаций ОПК заработная плата работников ОПК за последние три года возросла почти в 1,4 раза. При условии сохранения объёмов закупок вооружения и военной техники к 2015 году в военно-промышленном комплексе прогнозируется повышение заработной платы в 1,5 раза, а к 2018 году – в 2 раза по сравнению с 2011 годом.

В настоящее время организации оборонно-промышленного комплекса испытывают потребность в специалистах различного профиля. Большинству организаций требуются инженеры различных специальностей, преимущественно инженеры-конструкторы – недобор их 22%, и инженеры-технологи – дефицит их 17%. Также имеется потребность в работниках рабочих профессий, среди которых острая нехватка токарей, слесарей и наладчиков станков. Здесь потребность у нас 40%. Эти кадры нужно готовить в России, но также и искать за рубежом, прежде всего в странах ближнего зарубежья среди наших соотечественников. Ещё раз говорю: мы не будем покупать за рубежом готовую продукцию военного назначения – самую нужную, современную нам всё равно никто не продаст, – но мы готовы покупать технологии и их носителей, светлые головы и золотые руки, организуя их переезд в нашу страну. В решении вопроса импорта мозгов мы готовы предоставлять высококвалифицированным специалистам вид на жительство, право на работу. И думаю, что руководство страны нас поддержит в вопросе предоставления гражданства такого рода лучшим специалистам, в которых у нас есть большая потребность. В конце концов, нам нужна именно такая полезная трудовая миграция, а не полчища нелегалов.

Пятый выученный урок – это урок математики. Вы видите, как в целях эффективного выполнения ФЦП ОПК и снижения негативного влияния финансовых пиков Правительством оперативно реализуются меры государственной поддержки тех организаций оборонки, которые осуществляют инвестиционные проекты.

Федеральным бюджетом предусмотрены госгарантии в 2013 году на реализацию проекта ФЦП ОПК с использованием кредитов на сумму 31,5 млрд рублей и субсидий в размере 441,6 млн рублей. Дополнительно в соответствии с решением Правительства Российской Федерации организациям ОПК предоставляются субсидии из федерального бюджета на возмещение части затрат на уплату процентов по кредитам, полученным в российских кредитных организациях и Внешэкономбанке на осуществление инновационных и инвестиционных проектов по выпуску высокотехнологичной продукции. В федеральном бюджете на эти цели в 2013–2015 годах зафиксировано 3 млрд рублей.

В интересах создания производства нового поколения вооружения и военной техники мы будем разжигать конкуренцию в конструкторской мысли и технологическом исполнении заказа, активно завлекая в реализацию гособоронзаказа частный национальный капитал. В Военно-промышленной комиссии нами создан Совет по государственно-частному партнёрству, о его работе более подробно расскажет Министр Абызов Михаил Анатольевич.

Приток свежей крови тонизирует состав участников исполнения гособоронзаказа. Мы надеемся, что он убьёт как класс монополистов, шантажистов и спекулянтов, и это позволит разделить риски государства с бизнесом в вопросах внедрения новых конструкторских и инженерных решений. Замахнувшись на цель полномасштабного перевооружения не только армии и флота, но и всей оборонной промышленности, мы должны понять, что этого не сделать без пересмотра некоторых наших традиционных представлений о кредитно-финансовой политике. Меня всегда удивляло, почему самые бравые российские либералы, как только дело доходило до поддержки российской промышленности, становились самыми тугими консерваторами, а иногда даже и мракобесами. Да, Правительство действительно готово к оптимизации расходов организаций оборонно-промышленного комплекса по уплате процентов по кредитам, привлекаемым ими под госгарантии для целей реализации госпрограммы вооружения, – в частности, к ограничению процентной ставки, исходя из ставки рефинансирования Центробанка плюс 1,5%. Но не пришло ли время для начала серьёзной дискуссии о том, что длительные по исполнению оборонные заказы, гарантированные государством, должны обеспечиваться недорогими длинными кредитными деньгами? Разве можно поднять промышленность, ссуживая деньги под 10, 12, 13%? Не уверен. А вот под 4–5% – можно, точно можно. Стабильности финансово-экономической системы государства можно добиться не только сокращением неэффективных государственных расходов, что правильно, но и за счёт роста доходов, что правильно вдвойне, а такой рост доходов государству может дать только стабильно и азартно работающая национальная промышленность.

В заключение хочу отметить, какие основные задачи мы должны решить в ближайшей перспективе. Основные из них уже обрисовал Дмитрий Анатольевич Медведев. Назову следующие. Первое – в течение нынешнего, 2013 года подготовить и принять всю необходимую нормативно-правовую базу, для того чтобы в полную силу, в полный рост заработал принятый и подписанный Президентом закон «О государственном оборонном заказе». Я только что подписал план реализации этих мер, план подготовки и принятия постановлений Правительства по вводу в действие этого закона. Надеюсь, что мы от этого плана не отойдём ни на один день. Безусловно, это позволит нам уже с 2014 года дать Министерству обороны и нашей промышленности гибкую систему контрактации на производство сложной и высокотехнологичной техники.

Второе. Запустить работу Фонда перспективных исследований. Я ещё раз говорю: большие надежды мы связываем с работой этой новой структуры.

Третье. Приступить к реализации программы фундаментальных и поисковых исследований в интересах обороны и безопасности.

Четвёртое. Сформировать новые кредитно-финансовые механизмы стимулирования промышленности.

Пятое. Сформировать оптимальную структуру ракетно-космической промышленности и активно внедрять в оборонку идеологию создания центров компетенции, а также крупных эффективных интегрированных структур. Уверен, что переход к стабильной работе предприятий и внедрение единой технической политики позволит нам радикально поднять качество производимой нами продукции.

И самое главное. Президент России Владимир Владимирович Путин в своих предвыборных статьях и первых послеинаугурационных указах поставил перед Правительством и промышленностью задачу обеспечить Вооружённые силы страны современной и ультрасовременной техникой. Речь идёт не об оружии сегодняшнего дня, а о технике будущего, которая пока существует лишь на кончике конструкторского карандаша. Создавать такую технику невозможно без новых материалов, нового оборудования, технологий, основанных на принципиально новых подходах в организации нашего дела.

Реализацию поставленной Президентом задачи мы решили увязать с новой программой вооружений, ГПВ 2016–2025, в которой планирование перспективных образцов станет возможным лишь после проведения необходимых материаловедческих, технологических, производственных и других НИР. Они и определят полный спектр возможностей государства.

Фундаментальная наука должна стать повитухой, повивальной бабкой промышленности, готовой принять роды новой индустриальной России. Горизонт научного задела должен быть раздвинут с трёх-пяти лет, как сейчас, на 20–30 лет вперёд. Не стоит бежать за мощной спиной преуспевающего и самодовольного супостата, надо смело резать угол и кратчайшим путём выходить к цели. И помните – мы одной крови. Инженер, конструктор, рабочий – класс творцов, интеллигентов-тружеников. На вас вся надежда будущей великой страны. Слава России!

Сейчас я хотел бы предоставить слово Министру промышленности и торговли Мантурову Денису Валентиновичу.

Д.Мантуров: Уважаемые участники конференции, коллеги, друзья! Я рад всех приветствовать. Также хотел бы поздравить вас с открытием этой конференции, с сегодняшними награждёнными.

Оборонно-промышленный комплекс России является системным компонентом военной организации государства, играет ведущую роль в решении оборонных и социально-экономических задач страны. Для обеспечения безопасности страны на необходимом уровне Президентом России поставлена задача по коренной технологической модернизации оборонно-промышленного комплекса. Эта задача решается в рамках федеральных целевых программ, внепрограммных мероприятий и привлечения механизмов государственной поддержки.

Следует подчеркнуть, что модернизация направлена не только на обеспечение Вооружённых сил России новым поколением вооружений и военной техники, но и на использование потенциала оборонно-промышленного комплекса для развития обрабатывающей промышленности в целом.

Безусловно, ключевую роль в реализации этой задачи выполняют федеральные целевые программы развития оборонно-промышленного комплекса на период 2011–2020 годов и восстановления стратегических материалов на период 2009–2015 годов. До начала реализации этих программ в условиях отсутствия системного финансирования все усилия были направлены на оптимизацию и поддержание имеющегося производственного комплекса и точечное техперевооружение.

В реализации мероприятий первого этапа программы развития ОПК в период с 2007 по 2010 годы приняло участие около 500 организаций и было реализовано около 300 инвестиционных проектов. Плановые показатели этого этапа были выполнены полностью.

Благодаря реализации программы и ряду других мер государственной поддержки оборонки нам удалось обеспечить выполнение заданий гособоронзаказа и выполнить поставки в рамках военно-технического сотрудничества. Значительное обновление номенклатуры вооружения, военной техники, увеличение в разы поставок техники нового поколения, запланированное в ГПВ, требуют от всего оборонно-промышленного комплекса технологического рывка и значительного наращивания производственных мощностей. Это предопределяет необходимость системного комплексного подхода, не только значительных инвестиций, но и новых управленческих решений, которые направлены в том числе на рациональное сочетание используемых механизмов господдержки и повышение качества администрирования федеральных целевых программ.

Второй этап модернизации оборонно-промышленного комплекса в период с 2011 по 2020 годы реализуется в рамках новой федеральной целевой программы развития ОПК, которая сформирована в жёсткой увязке с государственной программой вооружения и направлена на обеспечение выпуска приоритетных образцов вооружения и военной техники, определяющих перспективный облик Вооружённых сил России. Реализация этой программы является главным условием выполнения утверждённой ГПВ, поэтому в ней, собственно, и предусмотрены значительные объёмы финансирования. Принципиальным для нас является обеспечение высоких темпов технологической модернизации оборонно-промышленного комплекса. В эту программу заложена такая динамика, которая позволит ОПК к концу программного периода функционировать как высокоэффективному и рентабельному бизнесу.

ФЦП развития ОПК содержит достаточно весомый инновационный компонент. Так, технологический блок этой программы включает мероприятия по формированию опережающего научно-технического задела и по разработке и внедрению в полном объёме свыше 1,4 тыс. промышленных, критических и базовых технологий.

По структуре затрат программа имеет ярко выраженный инвестиционный характер. Капитальные вложения составляют около 80% от общего объёма финансирования. Бюджетные средства направляются прежде всего на строительство и реконструкцию производственных мощностей, обеспечивающих приоритетное развитие сил ядерного сдерживания, средств военно-космической обороны, систем связи, современной транспортной авиации, высокоточного оружия, систем индивидуальной защиты военнослужащих, сил и средств Военно-морского флота.

Следует отметить, что только в прошлом году в рамках данной программы за счёт средств федерального бюджета реализовалось около 600 инвестпроектов, в программе участвует около 500 организаций. Было введено в эксплуатацию 43 объекта на 37 предприятиях, в том числе для обеспечения производства перспективного истребителя, ракетного комплекса «Искандер», зенитно-ракетного комплекса С-400 и ряда других вооружений.

С целью усиления роли интегрированных структур и ответственности при управлении затратами на модернизацию ОПК было принято решение о финансировании мероприятий через их головные организации. С 2013 года предусмотрен механизм опережающего финансирования отдельных мероприятий по модернизации и техническому перевооружению за счёт привлечения кредитных средств.

В качестве мер государственной поддержки предусмотрены, как сказал уже Дмитрий Олегович (Д.Рогозин), госгарантии, субсидии для компенсации части затрат на уплату процентов по коммерческим кредитам. Когда ставился вопрос об оптимизации в прошлом году средств на модернизацию оборонно-промышленного комплекса, мы с коллегами из Министерства финансов, Минэкономразвития нашли, я считаю, компромиссное решение и предусмотрели частичное замещение бюджетного финансирования на кредиты с последующим их возмещением начиная с 2016 года. В общей сложности по кредитной схеме будет выполнено почти 160 проектов.

Механизм привлечения кредитных средств апробирован нами начиная с 2009 года на инновационных инвестиционных проектах гражданского направления и показал свою эффективность. Считаем, что этот механизм необходимо использовать при реализации программ модернизации и на новый период. В соответствии с решением Военно-промышленной комиссии сейчас разрабатывается проект государственной программы вооружения на период 2016–2025 годов. В целях комплексной увязки, сбалансированности программных мероприятий ГПВ предусмотрена также разработка двух программ – это «Развитие оборонно-промышленного комплекса» на период 2016–2025 годы и также программа «Стратегические материалы» на такой же период. Поскольку к 2020 году вопрос готовности производственных мощностей для серийного производства техники должен быть принципиально решён, основной упор в новой программе развития необходимо сделать на дальнейшее создание и внедрение новых промышленных технологий в жёсткой увязке с образцами вооружения, планируемыми ГПВ. Основным инструментом для финансирования инвестпроектов в рамках программ должен стать банковский кредит с последующим включением инвестиционных расходов в цену выпускаемой продукции в основном в отношении предприятий, которые осуществляют выпуск крупносерийной продукции и поставки на экспорт. Естественно, сохранятся субсидии на компенсацию процентных ставок, а также государственные гарантии. Понятно, что финансирование капитальных вложений предприятий стратегической ядерной триады, глубоководной техники казённых предприятий должно сохраниться полностью бюджетным.

Развитие оборонно-промышленного комплекса является локомотивом и для смежных отраслей. Реализация программы придаст импульс машиностроению, химической промышленности, индустрии информационных технологий.

Отдельно хотел бы отметить важность развития станкостроения. Сегодня этому вопросу уделяется пристальное внимание. Эта отрасль должна обеспечить формирование производственной базы всего комплекса.

Реализуемая программа даст предприятиям этих отраслей и ресурсы для обновления основных фондов, а также новые технологические решения, обеспечит устойчивую работу научных и конструкторских коллективов, а значит, их присутствие на рынке разработок для гражданского сектора. В этом отношении важную роль играет программа «Стратегические материалы», которая связана с модернизацией материалогического сектора промышленности, поставщика материалов для оборонно-промышленного комплекса. Только за последние четыре года в рамках реализации этой программы разработано более 450 материалов и 500 технологий производства этих материалов в интересах более 100 образцов вооружения и военной техники. Без выполнения этой программы невозможен был бы выпуск большей части средств сил ядерного сдерживания.

Важно, что инструменты поддержки направлены не только на государственные мероприятия, но и на частные, участвующие в реализации гособоронзаказа и федеральных целевых программ. При этом государственно-частные партнёрства, их проекты имеют ключевое значение для развития кадрового потенциала ОПК.

В заключение следует отметить, что в результате консолидированных усилий по реализации программ модернизации оборонно-промышленный комплекс существенно изменится и улучшит свои показатели. Производительность труда вырастет к 2020 году по отношению к 2007-му в 5 раз. Уже к 2015 году 80% оборонно-промышленного комплекса, а к 2020 году – все 100% должны иметь сертификат системы менеджмента качества, признаваемый также на внешних рынках. К 2020 году должен быть сформирован новый конкурентоспособный оборонно-промышленный комплекс, состоящий из крупных научно-производственных компаний, способных к саморазвитию, профессиональному и эффективному управлению активами, обеспечивающих выполнение госпрограммы вооружения и планов военно-технического сотрудничества, а также осуществляющих активное позиционирование на рынках высокотехнологичной продукции и услуг военного и гражданского назначения. Благодарю за внимание.

* * *

М.Абызов: Уважаемые коллеги, разрешите мне присоединиться к тем поздравлениям, которые прозвучали в ваш адрес от имени Президента, от имени Председателя Правительства и моих коллег: с юбилеем Военно-промышленной комиссии! Это большое знаковое событие, и такая представительная конференция тому подтверждение. Я надеюсь, что она будет не только состоять из праздничных поздравлений и речей, но, безусловно, будет содержать практические результаты нашей работы. В частности, для Совета, который я возглавляю – Совет по частно-государственному партнёрству при Военно-промышленной комиссии, – важно мнение руководителей отрасли относительно тех проблем, вызовов и задач, которые стоят перед нами в ближайшее время.

Дмитрий Олегович, действительно в Послании Президента России, в выступлении сегодня ещё раз Председателя Правительства, в вашем выступлении, Юрий Иванович (Ю.Борисов) сейчас только что сказал о той роли, которую должно сыграть частно-государственное партнёрство при реализации государственной политики в военно-промышленном комплексе, в вопросах переоснащения оборонно-промышленного комплекса… Легко, наверное, произнести, а тяжело делать, и я скажу о тех проблемах, с которыми уже сегодня совет сталкивается. Они во многом базируются и на текущем состоянии предприятий ОПК, которые характеризуются определённой спецификой, обусловленной теми 20 годами стагнации. И в этой связи огромное беспрецедентное финансирование оборонно-промышленного комплекса (это и ГПВ, и инвестиции в переоснащение основных фондов) – это не какая-то блажь, это то, что вызвано ранее некачественными решениями и серьёзным недофинансированием оборонно-промышленного комплекса. Сейчас нам за это придётся расплачиваться, придётся инвестировать гораздо большее количество средств, но без этого не обойтись.

Какие основные проблемы предприятий ВПК с точки зрения совета? В первую очередь операционные модели, модели корпоративного управления и оснащённость, унаследованная с советских времён. Отсюда недостаточная экономическая эффективность, наличие дополнительных расходов, не связанных с производственной деятельностью, низкая эффективность инвестиций, невозможность контроля и управления инвестициями, также отсутствие эффективного управления жизненным циклом изделия, о чём говорил Юрий Иванович (Ю.Борисов) в своём выступлении, – от разработки до постгарантийного обслуживания, но в этом направлении взаимодействия государственного заказчика в лице Министерства обороны и Военно-промышленной комиссии сейчас работа ведётся. Как следствие, зачастую претензии заказчика, Министерства обороны, и других силовых министерств к высокой себестоимости продукции предприятия оборонно-промышленного комплекса. Дмитрий Олегович (Д.Рогозин), я вспоминаю наше с вами посещение одного из стрелковых заводов: это несколько тысяч сотрудников, 20-метровой высоты потолки, с полным отоплением, 30-тонными кранами на всякий случай, потому что является резервной площадкой для производства другого вида техники. Для производства на этом предприятии стрелкового вооружения, по моему опыту, необходимо всего лишь 300 человек, чистые полы, совсем другая себестоимость, и, собственно говоря, это вот та разница, которую нам необходимо сегодня преодолеть между прошлым и нашим замечательным будущим в виде переоснащения и создания новых производств.

Безусловно, контроль за себестоимостью на всех этапах производства – это критерий не командной экономики, а рыночной, поэтому при модернизации ОПК необходимо учесть и применить в том числе опыт современного российского бизнеса, который был накоплен за последние 20 лет.

Сегодня мы уже имеем пример успешных частных компаний, осуществляющих свою деятельность в разработке и производстве военной техники и техники двойного назначения. Группа «АФК “Система”» активно инвестирует в развитие оборонно-промышленного комплекса, и я уверен, что в выступлении её руководителя в том числе будет уделено внимание вопросам проблемного характера и задачам по развитию государственно-частного партнёрства.

Как уже было сказано, на реализацию государственной программы вооружения до 2020 года выделено не только 20 трлн рублей на госзаказ, но и более 3 трлн рублей на перевооружение предприятий ОПК. Председатель Правительства и вице-премьер поставили перед нами очень амбициозную задачу: к 3 трлн рублей на модернизацию ОПК, которые выделяет государство, привлечь ещё 3 трлн рублей негосударственных инвестиций, состоящих из прямых инвестиций частного сектора и из инвестиций за счёт заёмного капитала. Это крайне амбициозная задача с учётом того, что инвестиции необходимо реализовать до истечения самой программы ГПВ, которая предусмотрена до 2020 года. Таким образом, их освоение предполагается – и очевидно необходимо – в срок максимум в 2017 году. Тогда можно будет рассчитывать, что на этих лёгких, современно оснащённых производствах мы и произведём бо́льшую часть государственного оборонного заказа. То есть времени у нас осталось слишком мало, и в этом отношении я, Дмитрий Олегович, безусловно, скажу о доступности капитала, о которой вы сказали, а точнее о его сегодня если не полной, то масштабной недоступности для переоснащения предприятий ОПК. Связано это и с не короткими сроками предоставления средств банковского кредитования, и с высокой ставкой такового.

В августе 2012 года Президентом было определено одним из важнейших условий развития оборонно-промышленного комплекса совершенствование механизмов государственно-частного партнёрства. Как уже было сказано, для этого при ВПК был создан Совет. Что из себя сегодня представляет работа Совета? В него вошли более 100 представителей бизнеса, а также государственных структур. Работа построена и разделена на 10 групп, подгрупп по направлениям. Приняты на сегодняшний день детальные программы работы Совета на 2013 год по каждой из групп. На чём хотелось бы остановиться? Основными акцентами для нас будет подготовка новой современной нормативно-правовой базы, регламентирующей применение механизмов государственно-частного партнёрства в оборонно-промышленном комплексе, в частности, распространение сферы применения проекта федерального закона «О государственно-частном партнёрстве в Российской Федерации». Правительство две недели тому назад приняло проект этого закона, и мы надеемся (я обращаюсь к присутствующим здесь депутатам Государственной Думы) на его скорейшее принятие. Без этого нового закона о ГЧП невозможно эффективное привлечение инвестиций.

Второе направление – это анализ регулирующих и контрольно-надзорных функций органов государственной власти по отношению к разработчикам и производителям продукции ОПК.

Третье – вопрос доступности информации в её открытой части, в том числе в формате открытых данных, об имеющихся потребностях ОПК в новой продукции и государственном заказе на длительную перспективу. В этом отношении и с Министерством обороны наша работа строится, и с Военно-промышленной комиссией. Здесь, что называется, есть серьёзные подвижки.

Четвёртое направление – обеспечение контроля за эффективностью расходования средств на реализацию государственного оборонного заказа. Что уже сделано? И это немаловажно. Советом одобрена концепция применения механизмов ГЧП в ОПК, которая нами была разработана совместно с Министерством промышленности и торговли, одобрена членами совета, и она будет, что называется, донадстраиваться в течение 2013 года исходя из практики применения этой концепции. Мы приступили к обсуждению и в целом одобрили, и уверен, что до конца марта поставим точку в обсуждении проекта порядка создания вооружения и специальной техники за счёт средств организаций и частных инвесторов в инициативном порядке. На сегодняшний день соответствующего регламента не было, и инициативные разработки фактически оставались вне правового поля.

Что касается проблем по государственно-частному партнёрству, его развития в сфере оборонно-промышленного комплекса, я бы выделил из них ключевые шесть. Лицензирование по ряду направлений работы в оборонке занимает очень много времени и ресурсов. Мы совсем недавно на примере одного из федеральных ведомств, работающих в сфере обороны, рассматривали ситуацию, при которой обязательным вопросом и требованием при получении лицензии является предоставление контракта на продажу соответствующей техники и оборудования, а для его заключения необходима соответствующая лицензия. И ходим по кругу: невозможно получить лицензию без контракта и контракт невозможно заключить без соответствующей лицензии. Ответ: лицензию невозможно получить никогда. При такой системе новых игроков в сфере оборонно-промышленного комплекса не будет, поэтому это одна из основных задач, безусловно, с соблюдением требований, что касается характера доступа к информации и соответствующего контроля.

Доступ для использования НИР и ОКР компаниями с частным капиталом. На сегодняшний день очевидно, что у нас НИР и ОКР связаны в одну цепь. НИР специальным образом формируются под конкретного производителя, где в последующем делаются опытно-конструкторские разработки и зачастую производства. Развернуть эту цепь и сделать доступность НИР или ОКР для иного и нового производителя зачастую не представляется возможным.

Третье. Доступность полигонов для отработки испытаний новой техники. Это на сегодняшний день пускай и не совсем большая проблема, но на самом деле значимая. На сегодняшний день полигоны и система регламентации доступа туда частных компаний для апробирования своей техники требует совершенствования.

Четвёртое – доступность капитала для создания новых производств. Дмитрий Олегович, если говорить амбициозно и по-серьёзному: это не вопрос снизить только ставку с 10% до 4% или 5%, это пересмотреть всю систему финансового обеспечения модернизации оборонно-промышленного комплекса. Нужны кредиты на 15 лет, нужен госзаказ на 10 лет и соответствующее гарантированное бюджетное обеспечение и нужны процентные ставки 3,5–4%, потому что в противном случае создать действительно новое эффективное производство не представляется возможным, и привлечь сюда масштабного инвестора… А вы помните, у нас сколько было встреч с действительно масштабными, крупными инвесторами, которые готовы были бы вложить. Но разговор примерно строится в таком формате: «Государственных 10 млрд, вы готовы положить хотя бы своих три? Семь ещё вы возьмёте под обеспечение и банковские гарантии, которые сегодня Минфином предусмотрены». «Нет, – отвечает инвестор, – потому что при существующей сегодня модели и свои три потеряю». Ну как же, 17, что называется, почти халявно! Нет, не готовы. Правила игры надо радикально менять, применяя совсем другие механизмы привлечения частного капитала в этот сектор, а без него, к сожалению, невозможна эффективная в том числе, Дмитрий Олегович, реализация политики. Сделать для монополистов, как вы их назвали «зажравшихся»… Я не разделяю вашу точку зрения: монополисты естественно сложились у нас таким образом, структура экономики была… Здесь имеются свои проблемы исторического характера – это и моногорода, неэффективное производство, недофинансирование в течение 15–20 лет. Но вот этих монополистов сегодня нам надо сохранить, профинансировать, действительно создать им здоровую альтернативу, без этого не будет здорового ценообразования. Гарантированный госзаказ, как я сказал, должен быть сроком более 10 лет, и, безусловно, решение вопроса прав на интеллектуальную собственность и разработки. У нас в стрелковом вооружении это проявилось абсолютно явно. Невозможно взять на вооружение сегодня образцы, произведённые частными компаниями, без приватизации фактически их прав (я говорю про «Стриж»), без приватизации их прав на разработку. Соответственно, наверное, это не самый современный и эффективный механизм.

Задачи 2013 года, которые ставит перед собой совет, как я уже сказал, – совершенствование нормативно-правовой базы, развитие кооперации и привлечение частных компаний на втором уровне кооперации – на уровне субподрядов. Это серьёзный инструмент снижения себестоимости.

Третье – поддержка пилотов по созданию и производству новых головных образцов, производимых с участием частного капитала. Примеры этому есть. Это опыт по созданию бронемашин группой «Базэл», и это новое стрелковое вооружение – и ОРСИС, и «Стриж». Нам нужны истории успеха. Нам нужны те, на кого надо будет равняться при развитии военно-промышленного комплекса и привлечении частного капитала.

Следующее – использование механизмов ГЧП при реализации госинвестиций в переоснащение основных фондов оборонного комплекса. 3 трлн рублей. Как сделать так, чтобы эти инвестиции были доступны и понятны для участия в их реализации частных компаний? Я имею в виду строительство, покупку новых технологий отечественного производства. Или мы будем покупать все станки за рубежом? Потому что ту задачу, которую вы ставили перед станкостроением, Дмитрий Олегович (Д.Рогозин), её, к сожалению, на сегодняшний день реализовать не удалось. Поэтому в основном переоснащение наших основных фондов будет происходить, если дальше дело пойдёт, за счёт импортного оборудования, а это 3 трлн рублей – существенные деньги российского бюджета.

Масштабирование лучших практик и позитивного опыта – это наш фокус, совета, на 2013 год. Нам есть что масштабировать. Сегодня частно-государственное партнёрство развивается в том числе и с участием государственных корпораций. В частности, государственная корпорация «Росатом» развивает несколько проектов с привлечением частников, «Ростехнологии» развивают несколько проектов. Нам надо, собственно говоря, этот опыт масштабировать, показывать и делать из него тоже своеобразную историю успеха, показательную для привлечения сюда частного отечественного капитала. Тогда, я уверен, задачи, которые стоят перед оборонно-промышленным комплексом, будут выполнены – уверен в этом и надеюсь на помощь Военно-промышленной комиссии. Спасибо.

<…>

* * *

Брифинг Дмитрия Рогозина по итогам военно-промышленной конференции

Д.Рогозин: Добрый день, уважаемые коллеги! Только что завершила свою работу военно-промышленная конференция, посвящённая 60-летию создания Военно-промышленной комиссии при Правительстве Российской Федерации. Прозвучали все выступления, которые в основном были связаны с тем, как нам лучше организовать работу по выполнению государственной программы вооружения.

Если вы обратили внимание, много было моментов связано с тем, как работать с людьми прежде всего. Потому что мы прекрасно понимаем, что за деревьями надо видеть лес, за разговорами о кадрах надо видеть прежде всего конкретных людей с их судьбами. Надо создать целую систему стимулов для привлечения лучших из лучших. Самые светлые головы должны сегодня работать на укрепление обороноспособности страны. Но страна об этом не пожалеет не только в плане того, что это действительно укрепит её возможности, но ещё и потому, что все оборонные предприятия у нас нацелены и на создание гражданского производства. Поэтому каждое оборонное предприятие в перспективе должно выйти на 40–60% объёма производства технологий и продукции, которая будет ориентирована на развитие всей экономики страны. Поэтому эти деньги не напрасны, они не только превратятся в танки, пушки, самолёты, они превратятся и в совершенно иное качество жизни наших граждан, по крайней мере, мы такие задачи перед собой ставим и на это надеемся.

Второй момент, который, как мне показалось, важен – это всё-таки такая ретроспектива, взгляд в прошлое, ретроспектива событий, потому что важно было вообще проследить, как формировалась единая система управления военной промышленностью, начиная ещё с тяжёлых лет Первой мировой войны, как строилась эта работа в первые годы Советской Республики, Советского Союза, в военное, послевоенное время. Действительно, сегодня Военно-промышленная комиссия, воссозданная несколько лет тому назад, по сути дела всё-таки кровь от крови того времени.

Я постарался построить своё выступление именно на оценке тех уроков, которые мы извлекаем из нашего недавнего прошлого, из работы тех людей, которые, кстати говоря, слава Богу, ещё живы и присутствовали на сегодняшней конференции. Прежде всего это вопросы, связанные с налаживанием глубокого взгляда в будущее – системная работа, программно-целевое планирование, научно и методически обоснованные подходы в самом структурировании промышленности, для того чтобы она могла, действительно, те средства, которые идут на её развитие, потратить с умом. Не для того чтобы эти деньги вкладывать в какие-то иные программы, а прежде всего в то, что даст ей дополнительные ресурсы для саморазвития, то есть прежде всего в современное производство и подготовку кадров.

Мне кажется, что такого рода инструмент, как военно-промышленная конференция, мы будем использовать и в дальнейшем для создания и духа корпоративизма среди работников российского ОПК и нашей оборонной науки, и в целом для серьёзного глубокого разговора по итогам года прошедшего, по старту нового года. Сейчас у нас режим работы таков, что мы еженедельно собираем оперативные совещания Военно-промышленной комиссии, на которых присутствуют представители руководства всех министерств и ведомств, входящих в ВПК. В ближайшие недели мы перейдём уже к проведению селекторных совещаний с участием российских регионов, потому что я хочу, чтобы то, что мы обсуждаем здесь, в Доме Правительства, услышали и руководители субъектов Федерации, представители региональных корпораций, региональных объединений промышленников и предпринимателей, чтобы они понимали, чувствовали дух времени, пульс времени, понимали, какие задачи ставятся Правительством сегодня перед исполнительной властью и субъектами Федерации по налаживанию системной, методичной работы нашей промышленности.

Ежемесячные, собственно, большие заседания Военно-промышленной комиссии также, нам кажется, должны завершаться таким важным крупным моментом – конференцией, военно-промышленной конференцией, ежегодной она теперь будет и всероссийской. Поэтому вовлечение в тяжёлую большую работу большой массы людей с возможностью выслушать их, понять их опыт, усвоить его, познакомить их с лучшим опытом других российских предприятий, которые уже налаживают работу не только по промышленному производству современной продукции, но и по решению тех вопросов, без которых невозможно привлечь в оборонку достойные кадры… Речь идёт и о нормальной заработной плате, растущей ежегодно, и о социальном пакете, который был бы привлекателен для повышения престижа таких профессий, как конструктор, инженер, рабочий высоких специальностей.

Ещё один момент, который я сегодня обозначил, хотел бы ещё раз на него обратить внимание: мы жаловались в конце 1980-х, особенно в начале 1990-х годов на утечку кадров, утечку мозгов из Российской Федерации. В какой-то определённый момент эта утечка приостановилась. Но сейчас мы ощущаем дефицит высококвалифицированных кадров. Мигрантов много, но не те, что нужно, совсем не те, что нужно. Надо создавать стимулы для того, чтобы из стран бывшего Советского Союза – но не только, может быть, и из других государств – привлекать инженеров, технологов, учёных, высококвалифицированную рабочую силу, создавая для них режим максимального благоприятствования, для того чтобы эти люди осели в России. Для нас это крайне важно, поэтому Правительство в этом вопросе будет последовательно, оно опирается здесь на поддержку Президента, и надеемся, что действительно такого рода приток кадров – светлых голов и золотых рук – станет реальностью, то есть от экспорта мозгов мы перейдём к их импорту. Это было бы неплохо, потому что нам одного Депардье мало, между нами говоря. Поэтому давайте ответим на ваши вопросы.

Вопрос: Сейчас Военно-промышленная комиссия работает тяжелее, чем в советское время, поскольку командовать нельзя. Тогда просто административно, директивно можно было какие-то вопросы решать. Как вы видите работу комиссии в условиях именно рыночных отношений, рыночного формата? Как можно влиять на процессы, которые протекают в оборонной промышленности достаточно эффективно? Как вы видите именно работу комиссии в новых условиях?

Д.Рогозин: Командовать, вы говорите, нельзя, но, может быть, и не стоит командовать. Важно просто создавать ложбинку, куда и пойдёт основное течение. Рыть русло, создавать его экономическими методами, создавать

какие-то очевидные материальные и иные, политические бонусы, для того чтобы именно в оборонку пошли и люди, и капиталы. Я больше года работаю в Правительстве на этой должности и могу сказать, что в течение этого года я сам отметил уже несколько крайне важных моментов для себя. Это наша ставка на привлечение частного капитала, крупного и не только крупного, потому что малый и средний капитал будет хорош для расшивки узлов по монополизму, то есть мы как бы параллелим монополиста, инициируем создание параллельного производства и тем самым убиваем монополиста.

А во-вторых, для крупного капитала мы дали возможность получить необходимую информацию о потребностях государственной программы вооружения в создании каких-то серьёзных производств и в крупных инвестициях. Смотрите, в итоге мы сейчас даже по таким чувствительным вещам, как, скажем, создание технологий воздушно-космической обороны, имеем уже концерн ВКО, который формируется на частные средства. Я уж не говорю про стрелковое дело, про создание, например, амуниции, экипировки для военнослужащего, боеприпасную отрасль... Причём самое интересное, что стонут государственные предприятия, скажем, по производству боеприпасов, патронные заводы наши, а частный бизнес тем не менее приходит, открывает ультрасовременные патронные предприятия, которые моментально входят в рынок и начинают свои продажи. Мы соединяем группы предприятий государственных в один концерн или корпорацию, но параллельно мы фактически помогаем формироваться корпорации частной, которая будет соревноваться с этим государственным концерном, то есть мы, как я уже сказал, разжигаем в каком-то смысле конкуренцию. Пример тому – активная сейчас работа, много времени уделяю созданию концерна «Калашников», считаю это крайне важным делом. Я и раньше, когда ещё в Брюсселе работал постпредом России при НАТО, много раз обращал внимание своих коллег, постпредов стран НАТО, на то, что они требуют от нас, чтобы мы бульдозерами давили эти DVD-диски, все эти фильмы, контрафактную продукцию, а сами сидят, как мышки, молчат и строгают наши калаши у себя на предприятиях, не платя ни нам, ни великому нашему изобретателю ни одной копейки, ни одного цента. Поэтому создание крупного концерна, брендирование нашей продукции, то есть работа на мировых брендах, работа на уровне крупных корпораций, каждая из которых может делиться и бороться своим потенциалом, своей компетенцией, не только танковыми пушками, а, собственно говоря, самим потенциалом самой организации, корпорации – это крайне важное дело.

Концерн «Калашников» имеет отношение не только к тому, чтобы… Вот из нескольких предприятий, которые одинаково плохо себя чувствовали (отсутствие заказов, жуткая технологическая отсталость и многое другое), мы выбираем одно, потом второе предприятие, их соединяем, очищаем от долгов, даём им государственные заказы. Они получают средства на технологическое обновление, набирают новых людей. Два предприятия сразу оптимизируют продуктовую линейку, чтобы не параллелить – на двух заводах похожих не делать одно и то же под разными названиями, как, скажем, «Вепрь» и «Сайга». Предприятия стрелковой отрасли знают, что это такое, – это одно и то же, вид сбоку только разный, поэтому мы сейчас оптимизировали продуктовую линейку, мы соединили конструкторский потенциал. Потом добавим туда другие предприятия, которые тоже пока депрессивные и сложные. Но должен быть лидер обязательно, должен быть кто-то, кто хочет выплыть на берег, у кого есть внутреннее желание, кто не будет кричать караул и идти ко дну, а кто будет барахтаться. Нам нужны такие барахтающиеся, способные проявить жизнелюбие, жизнеспособность предприятия, а вокруг них мы сформируем уже и остальные предприятия – они их вытянут. А параллельно концерну «Калашников» будет формироваться концерн «Дегтярёв» на базе ЗИДа – завода имени Дегтярёва в Коврове, который частный сегодня, кстати говоря. И хорошо, вот и будет конкуренция мозгов, потенциала, выхода на рынок и прочее. Так и будет везде и всюду, поэтому я считаю, что это два взаимосвязанных процесса – с одной стороны, создание центров компетенции и укрупнение в интегрированные структуры государственных предприятий. При этом мы должны отбросить всё ненужное, убрать ненужные мобилизационные задания, которые связаны ещё с подготовкой к войне Великой Отечественной, ориентироваться только на то мобзадание, которое связано с тем, что реально заложено в перспективных программах вооружения, поднять для них некую планку ответственности и качества, но параллельно поднимать и частный капитал, вводить его в оборонную промышленность. Я абсолютно убеждён, что в этом палочка-выручалочка для нашей оборонки. Это стимулирует и состязательность, а потом это просто государство снижает те риски, которые есть у него в вопросах исполнения оборонного заказа, делясь этими рисками с частным бизнесом. Но нужны правила игры, которые за Правительством Российской Федерации, оно эти правила игры должно установить.

Поэтому прошлый год, 2012 год, у нас был годом уже более или менее примерного исполнения оборонного заказа в финансовой части. Хотя много было уточнений, но самое главное, чем этот год был отличен от всех остальных: при нём были сформированы законы новые. Теперь, в этом году, в 2013, должны быть подготовлены всевозможные подзаконные акты, то есть нормативно-правовая база по ценообразованию, по работе по интегрированным структурам, потому что новый закон, который мы приняли в конце прошлого года, в реальность ещё не вошёл, в реальную жизнь, он начнёт работу только с 2014 года, но надо эту работу сделать до конца, провести её, ежемесячно принимая очень важные решения Правительства, которые этот закон «приземлят», посадят его на реальную почву в нашей практической жизни.

И второй момент – это вовлечение частного бизнеса в оборонную сферу через предоставление необходимой информации, через создание правил игры, которые могут устроить частника. Он готов рисковать своими деньгами на первом этапе – этапе изготовления демонстрационного образца, – но он должен понимать, что если он выполнил техническое задание Министерства обороны, что если его образец устраивает Министерство обороны, то он потом компенсирует свои издержки за счёт того, что получит деньги через серийное производство. Но надо, понимаете, изучить эту новую ситуацию, объехать все эти предприятия, переговорить с этими людьми, сформировать системный подход, поэтому вот эти три года – 2012, 2013, 2014 – идут на создание новой системы организации российской оборонной промышленности. А вот уже с 2015 года у нас пойдут новые образцы вооружения, военной техники, и мы начинаем серийное производство этих образцов. Заканчиваются научно-исследовательские работы, опытно-конструкторские работы, начинают работать стабильно, в больших объёмах, предприятия. И тут тоже вопрос большой, потому что раньше все были голодные и не было никаких государственных заказов, а теперь заказов очень много, а промышленность к ним в основном не готова ни по техническим своим возможностям, ни по человеческому потенциалу. Времени очень мало, и все эти процессы надо решать параллельно. Вы говорите: нельзя этим управлять. Управлять можно, администрировать, может быть, сложнее, но управлять с умом, вовлекая в общее дело, в общий замысел тех, на кого вы хотите воздействовать, можно и нужно, поэтому нужны такие конференции, когда люди понимают, чего хочет от них Правительство. Они должны быть полноценными участниками общей идеологии, разделять ответственность с нами вместе за те решения, которые принимаются. Мы без них эти решения не будем принимать.

Смотрите, как мы построили работу Военно-промышленной комиссии: мы создали советы ВПК. Сначала у нас был только один совет – научно-технический совет. Очень авторитетный орган, масса академиков, членов-корреспондентов, очень много умных людей, такой фильтр научно-технический. Но это был один такой совет, а сейчас у нас появился сначала совет по государственно-частному партнёрству, потом появился общественный совет, который важен, потому что никакое большое дело не может проворачиваться без общественной поддержки, без понимания обществом, на что идут эти народные деньги. А теперь мы пошли ещё по пути создания целой серии советов уже по направлению работы, то есть по оснащению родов и видов Вооружённых сил у нас есть советы: совет по кораблестроению, совет по авиастроению, совет по техническому обеспечению сухопутных войск, ВДВ, морской пехоты, спецназа и так далее, совет по автоматизированным системам управления, связи и разведке, по космосу. Что такое совет? Это не просто какие-то там люди сидят и советуют. Там у нас член ВПК, то есть штатный сотрудник Военно-промышленной комиссии, возглавляет этот совет, куда входит примерно 40–50 человек: это ведущие конструкторы, работающие в этой отрасли, это ведущие предприятия (через директоров они туда входят), это государственные заказчики, то есть от Министерства обороны, ФСБ, МВД и так далее, то есть те, которые будут покупать у них, и эксперты. Мы, наконец-то восстанавливаем профессиональный диалог по этим конкретным направлениям работы. Такого раньше не было, теперь это есть, поэтому мы стараемся найти способы работы в новых условиях не через администрирование, а через вовлечение в общий замысел и общую работу.

Вопрос: Хотел спросить ваше мнение по поводу выступления Сергея Кужугетовича (Шойгу). Он сказал по поводу «несвойственных функций», по поводу 300 заводов – он назвал такую цифру. Но вообще что можно сделать с этими предприятиями, которые в собственности Министерства обороны?

Д.Рогозин: Для того чтобы было понятно, в чём полемика между министром Абызовым и министром Шойгу. Она была, но мне кажется, что её на самом деле и не было, потому что Абызов говорил больше про то, как работать с кредитными средствами, которые мы привлекаем для работы по исполнению оборонного заказа, а Сергей Кужугетович Шойгу говорил о бюджетных средствах, о том, что неужели вам их недостаточно. Мы авансируем на 100% в долгую – неужели этого недостаточно для того, чтобы вовремя и качественно исполнить оборонный заказ. Это две группы средств. Часть средств – действительно на рынке занимаются предприятиями под кредиты, и мы саму процентную ставку субсидируем, чтобы эти кредиты могли быть возвращены. Но есть и бюджетные средства, то есть прямая нагрузка на бюджет.

Что касается второго тезиса, о котором говорил министр Шойгу. Он говорил о том, чтобы, скажем, делегировать некие полномочия, которыми Министерству обороны в новом виде не хотелось бы заниматься.

Это сложный вопрос, потому что дело не только в полномочиях, дело и в деньгах. Если Министерство обороны от себя как бы отталкивает тему ценообразования и не хочет ею заниматься, то тогда оно должно оттолкнуть и те средства, которые находятся на счетах Министерства обороны. Значит, кто-то другой должен принимать эти средства – так называемый ГРБС (распределитель государственных средств). Кто должен быть в такой ситуации?

Поэтому нам предстоит (я думаю, что эта работа завершится к июлю этого года, по крайней мере в плане у нас стоит) принятие постановления по новой системе ценообразования на продукцию военного назначения – постановления, которое вытекает из принятого закона о государственном оборонном заказе.

В рамках совета по ценообразованию в Военно-промышленной комиссии я уже дал поручение своему первому заместителю Ивану Харченко. Он должен будет привлечь руководство Министерства обороны, Минфин, Минэкономразвития, Федеральную тарифную службу, всех остальных активных участников этого процесса, конечно, Минпромторг, потому что его предприятия создают конечную продукцию, – привлечь их для диалога о том, как построить работу по ценообразованию.

Еще раз повторю: это не простой вопрос, будем его обсуждать. Главное, что если раньше, при прежнем министре обороны, наоборот, все полномочия замыкались лично на министре обороны, который чуть ли не сам устанавливал цены на продукцию, то новое руководство Министерства обороны действует иначе. Они говорят – нам нужны штуки и сроки.

Что такое ГПВ, госпрограмма вооружений? Это штуки, сроки и деньги. Сколько танков, к какому сроку, за какие деньги должно быть изготовлено и поставлено в войска. Вот Минобороны говорит: «Нас деньги не интересуют, вы там сами как бы решайте. Мы отвечаем за оборону страны, нам нужны эти штуки, чтобы они стреляли, ездили, летали, плавали, ныряли и так далее, и в конкретные сроки, чтобы мы точно планировали для них свои кадры, чтобы обучить их ездить, плавать и стрелять на этих штуках и выполнить те задачи, которые стоят перед Министерством обороны, – защита Отечества, вооружённая защита Отечества».

Поэтому ещё раз говорю: это серьёзная, не революционная, но такая очень глубокая реформа, которая должна быть осмыслена, и вот я надеюсь, что к июлю мы выработаем предложения совместно. Надо ещё иметь в виду, что по новому положению о Военно-промышленной комиссии ВПК тоже имеет отношение к вопросу ценообразования в качестве некого такого финального арбитра в случае возникновения каких-то спорных ситуаций. Но будем надеяться, что их не будет теперь, потому как начальник вооружения Минобороны – человек из Военно-промышленной комиссии, Юрий Иванович Борисов, и он просто знает с точки зрения промышленности какие проблемы мы испытывали и как с ними надо справляться. Мне кажется, что тот баланс, который теперь восстановлен между промышленностью и Министерством обороны Президентом России, его назначениями, имеет отношение не только к фамилиям – какая куда пошла, – а именно к появлению новой компетенции, пониманию того, что должен думать партнёр в этом диалоге, что он испытывает, какие у него проблемы и как можно протянуть друг другу руки, чтобы из этих проблем выпутаться. ВПК для этого самая оптимальная площадка, поскольку она объединяет всех – и тех, и тех.

Вопрос: Дмитрий Олегович, скажите, пожалуйста, буквально на днях появилась информация, что количество предприятий ОПК (сейчас их где-то 1200–1300) в ближайшем будущем, за несколько лет, сократится до примерно 1000. Вот вопрос: насколько быстро это будет происходить, насколько это сложно, насколько это затратно? И сохранятся ли все эти предприятия, которые…?

Д.Рогозин: Ну сами понимаете, как можно сохранить всё? Если мы действительно ставим средства автоматизации производственных процессов – роботы будут работать, современная техника, которая заменяет целый цех малоквалифицированных рабочих, – конечно, этих рабочих не будет или там их будет меньше, а вместо них появятся высококвалифицированные рабочие, интеллектуалы, умеющие управлять станками ЧПУ. Поэтому, конечно, я думаю, что на сегодняшний момент нам досталась советская оборонка не только со всеми её проблемами, но и с огромной численностью, которая была сформирована для того, чтобы произвести горы оружия для войны со всем миром. Сейчас нам столько этого не нужно. Мы, безусловно, должны исходить из демографического потенциала России, из грамотного анализа угроз. Я сегодня говорил об этом, у нас солдат должен воевать за пятерых, то есть он должен быть оснащён так, чтобы он мог это себе позволить, и то же самое оборонка должна сегодня производить за пятерых. Поэтому предприятия должны быть современными, автоматизированными, роботизированными, а это будет означать сокращение количества самих предприятий и высвобождение прежде всего неквалифицированной рабочей силы, которую, безусловно, мы исходя из потребностей социального развития государства, должны будем переучить, дать, грубо говоря, вторую профессию, чтобы не возникали какие-то проблемы. Особенно в моногородах это очень аккуратно надо делать. Поэтому в какие сроки? В те сроки, которые обусловлены тем, что мы имеем дело с живыми людьми. Когда мы сможем дать «удочку» этим людям, чтобы они ловили рыбу, только после этого мы можем говорить о сокращении каких-то предприятий. Ещё раз говорю: у нас нет потребности просто сокращать предприятия. Просто высокие технологии так или иначе приводят к тому, что происходит, как у нас любят говорить в Минфине, оптимизация. Оптимизация – хорошее слово такое. Придумали как синоним сокращения. Но здесь, в этом контексте, это слово больше подходит - именно оптимизация производства под те цели, которые прописаны в государственной программе вооружения, но с учётом развития научно-технического прогресса, дальнейшего его движения. Нам столько всего не нужно.

Высвобождение площадей будет связано с застройкой этих высвобождающихся площадей жильём для работников оборонно-промышленного комплекса. Это огромный резерв для нас, привлекательный для людей, которые хотят работать на оборонных предприятиях. Кроме того, мы надеемся, что часть ненужных, невостребованных производств будет просто перепрофилирована в различного рода гражданские производства. Опыт Росатома в Сарове характерен, где вместе с частными инвесторами для тех людей, которых сократили, которые вышли из производства атомной промышленности (они же всё равно в Сарове проживают, куда им выезжать-то), был создан технопарк, где высокие технологии не побочного производства, а прямого производства Росатома просто были перенесены в этот технопарк, и люди высвобождаемые стали заняты на производстве, которое их мотивирует и материально, и с точки зрения творческой самореализации. Вот такие решения должны быть. Но за всем надо следить, конечно, чтобы там дров не наломали. У нас таких желающих много: раз – и сократить, выгнать.

Вопрос: У меня к вам вопрос немножко не по теме конференции. Некоторое время назад вы говорили о необходимости создания в России так называемого «киберкомандования». Если я правильно помню, с вашего заявления прошло около года. Ведётся ли какая-то работа в данном направлении? Потому что в СМИ обсуждались, в частности, варианты создания, что Генштаб что-то подобное прорабатывает, что оно может быть создано на базе ФСТЭК (Федеральная служба по техническому и экспортному контролю). И если такая работа ведётся, то на какие деньги в итоге это «киберкомандование» будет создано и можно ли уже говорить о сроках?

Д.Рогозин: Как бы так сказать, чтобы ничего не сказать? Да, работа такая ведётся, она ведётся интенсивно. Но надо иметь в виду, что кибератаки, они не всегда воспринимаются именно так, что при этом используются открытые социальные или какие-то иные сети – киберсети. Основная угроза, которая проистекает от кибервойн, идёт от закладок, которые размещаются в программном обеспечении тех или иных станков или, скажем, систем вооружения и прочее. Знать, что там заложено, в этих платах, понимать, кем на самом деле это будет управляться в момент «Ч», как сделать так, чтобы этого не было в системах, которые у нас имеют стратегическое значение, – это сверхсложная и крайне важная задача. Поэтому вопрос, связанный с созданием киберкомандования, – это вопрос, собственно, Вооружённых сил именно в военном понимании этой ситуации. Но то, что касается промышленности, для нас тоже важный вопрос, потому что мы сейчас в больших объёмах покупаем технологии и станки. Нам важно знать, как эти станки будут работать в определённый момент, когда вдруг потребуется, скажем, реализовать мобилизационные задания. Они выключатся или будут производить матрёшек вместо чего-то важного для нас? Вот это серьёзный вопрос, поэтому мы, безусловно, этим занимаемся. А кто этим будет заниматься и как это будет устроено, видимо, решение появится, но не сейчас, чуть попозже. Но в целом, я ещё раз говорю, ВПК занимается этим очень плотно и у нас в рамках одного из советов Военно-промышленной комиссии этим занимается генерал Шеремет Игорь Анатольевич – бывший руководитель военно-научного комитета Генштаба.

Вопрос: Дмитрий Олегович, сейчас в России появился новый формат – инженерно-конструкторские центры начали появляться с хорошей обучающей базой и подготовкой молодых специалистов. Видите ли вы возможность привлечения в оборонную отрасль подобных инженерно-конструкторских центров и создание в оборонной отрасли индустриальных парков замкнутого цикла?

Д.Рогозин: Безусловно. Да, конечно, мы видим в этом большие перспективы создания таких инженерно-конструкторских компетенций, которые могли бы работать на российскую оборонку. Но я хочу сказать, что в основном все наши планы связаны с этой работой в рамках программ Фонда перспективных исследований. По нашим планам, где-то до июня мы ещё будем заниматься оргвопросами в этом фонде. Вы сами понимаете, там пока пустыня – средства надо найти из бюджета, офис, в конце концов, снять, людей набрать толковых, серьёзных, которых надо взять с рынка, а они дорого стоят, соответственно, с ними ведём переговоры, чтобы создать такую первую стартовую золотую команду Фонда перспективных исследований. Но позиция Григорьева Андрея Ивановича, руководителя ФПИ, гендиректора ФПИ, точнее, именно такая – создание подобного рода центров, которые будут размещаться в основном в потоковых таких аудиториях в виде крупных технических университетов. То есть нам крайне важно, чтобы гибкие лаборатории, работающие по каким-то уникальным высокорискованным исследованиям, были основаны на большом количестве людей, проходящих через эти аудитории, с живыми мозгами. Это прежде всего студенчество, молодые учёные, поэтому такие инженерно-конструкторские центры, в том числе временные центры, работающие в течение пяти лет, когда доказывается техническая реализуемость того или иного изделия, гипотетического изделия, с тем чтобы потом уже открыть НИР по нему, потом ОКР – вот это работа Фонда перспективных исследований. Я думаю, что они к этому приступят, по нашим планам, уже с июля этого года.

Спасибо, коллеги! Ещё раз вас всех поздравляю с нашим праздником.