Портрет как история, и искусство, и игра

Некоторые из работ, показанных в фонде, вполне могли бы претендовать на выставку одной картины. Например, «Портрет неизвестной в белом платье с фисташковыми лентами (Е.И.Козицкой?)» выглядит отдельной драгоценностью. Впрочем, как почти любая работа Федора Рокотова. Или вот еще один портрет — «Дочь художника Надя» Ильи Репина, сделанный в 1876 году под влиянием увиденных в Париже работ Эдуарда Мане. Трудно поверить: глядя на живопись, подобную этому портрету двухлетней Нади, современники опасались, что Репин свернет с пути реализма, — а он всего лишь пробовал писать быстро и эмоционально. Еще одна звезда, уже советского периода, — «Девушка с подсолнухами» (1930) Ильи Машкова, где на полотне соединены и разные жанры (портрет с приметами пейзажа и натюрморта), и ярчайшие цвета солнечных оттенков.

Все эти портреты, представленные в одном пространстве, предлагают некую интеллектуальную игру: почему куратор соединила их так и в таком порядке? Потому ли «Портрет молодой сидящей женщины» Алексея Венецианова представлен рядом с портретом Александра Попова кисти Зинаиды Серебряковой, что в них главенствует синий цвет? Или потому, что на лицах обеих моделей мягкая, умная усмешка? Синий потом перекидывается в портрет девушки не слишком известной художницы Ольги Яновской, а затем заливает прекрасный «Портрет девушки с кошкой» конца 1920-х годов Константина Истомина (кошка, кстати, есть еще одна). Прокладывая свой путь по выставке, можно использовать метод контрастов: например, гипертрофированный эстетизм Ростислава Барто против гипертрофированного артистизма Анатолия Зверева, и так далее.