Борис Бернаскони: «Архитектура следует информации»

Василий Церетели (Исполнительный директор Московского музея современного искусства  — TANR) считает, что вы построили новый памятник и что строить знаковую архитектуру важно. Как бы вы сами объяснили, почему в кризис нужно строить дорогой и супертехнологичный конференц-зал?

Если рассуждать об архитектуре с точки зрения кризиса, то заниматься строительством вообще не стоит. Кризисы, по Марксу, происходят примерно каждые десять лет. Проектирование, строительство и ввод в эксплуатацию уникального здания в среднем занимает примерно восемь лет. Получается, что у уникального здания есть период всего лишь в два года в каждый кризис, чтобы войти в проект. Кроме того, строительство чаще всего происходит не на свои, а на кредитные деньги. В пик кризиса кредитная ставка превышает норму прибыли, так что девелоперы кредиты не берут, а банки кредиты не дают. Что же необходимо, чтобы делать архитектуру и при этом не тратить на это свои собственные ресурсы? Пока у меня нет рецепта.

Важная составляющая MATREX — музейная спираль. На вашем счету уже есть ряд музейных пространств и огромное количество выставок. Как вам кажется, в каком состоянии находится наше современное искусство? Каких музейных пространств нам не хватает?

Его так немного, что русское современное искусство новейшей истории пока не обрело мирового влияния. На мой взгляд, это связано с отсутствием постановки целей и слабым институциональным управлением. Необходимо объединять усилия. Здание MATREX — это попытка соединить вместе три вещи: бизнес, науку и искусство. Этот функциональный гибрид и стал таким пространством.

Редактор книги про «Гиперкуб» рассказывал, что с этим зданием связана интересная история: мало кто его видел и до конца уверен, что оно существует. Та же судьба, видимо, ждет и MATREX. Вы не чувствуете себя немного архитектором-мистификатором?

Современное 3D-моделирование и визуализации достигли такого уровня, что в принципе можно уже не строить. Все пространственные ощущения можно получить уже с помощью первой модели Oculus Rift (очки виртуальной реальности. — TANR). В последнее время меня немного пугают возможности программ компьютерного моделирования. Когда доходит до реализации, построенный объект выглядит в точности как в 3D. Но MATREX точно существует. Я его трогал.

Тема Аравены этого года — про то, как архитекторы по всему миру могут улучшить условия жизни людей, бороться с миграцией, катастрофами и так далее. Почему, по-вашему, Аравена выбрал MATREX, чтобы раскрыть эту тему?

Как сказал персонаж Мэтью Макконахи в первой серии Настоящего детектива, «вся земля — это большое гетто, огромная помойка в космосе. Человечество должно перестать размножаться и, дружно взявшись за руки, пойти навстречу вырождению». Сегодняшний мир не хочет ничего воспроизводить, кроме потомства и того, что можно продать за деньги. Современному миру необходима идея. Идея MATREX — это здание, построенное для производства идей. А где, как не в Сколково, строить такое производство? Мой первый архитектурный проект — Фабрика идей для рекламного агентства BBDO с Игорем Лутцем — был о том же самом. С тех пор ничего не изменилось. Я строю производства идей, это и есть моя идея. Я уверен, это то, чего не хватает человечеству. Мы должны производить хорошие идеи и обязательно реализовывать их, мы должны менять мир к лучшему. Только тогда наша жизнь имеет хоть какой-то смысл.