Розовые  мечты

«Взгляд Диора на моду — это взгляд объединителя, — считает Флоранс Мюллер. — Он оказался близок и понятен женщинам всего мира. Женственность Диор возвел в культ и попал в самое сердце, угадал наши желания. Отправной точкой он сделал фигуру и уже от нее создавал конструкцию, архитектуру (это слово мы часто употребляем на выставке), а конструкцию превратил в платье. В своих мемуарах он нередко пишет: я хочу заново изобрести „народное искусство“, art populaire, хочу помочь женщинам всего мира стать красивыми, почувствовать себя женственными. Это очень простая и универсальная идея».

Воплощением ее стал жакет Bar — икона новой женственности, силуэт, с которого начался new look, красивая легенда, доступная избранным. И это было возмутительно. Подумать только: послевоенные голодные времена, повсюду нищета и голод, во Франции еще покупали ткань по талонам, а Диор шьет роскошные платья, на которые требуются сотни метров ткани!

Впрочем, кутюрье, несмотря на свой скромный нрав, скандалов не боялся и платья свои в обиду никогда не давал. В 1954 году американская пресса набросилась на его платье Mazette. Из черной шерсти, отделанное норкой, оно было роскошным образцом диоровского H-силуэта. Журналисты же окрестили его «зеленой фасолью» (по-французски «фасоль» — haricot, по начальной H), которая не оставляет от женской груди и следа. Тогда Диор организовал пресс-конференцию, на которую пригласил пышногрудую актрису Джейн Рассел, и та на камеры продемонстрировала все прелести — и свои, и Mazette.
Вторая часть выставки посвящена последователям мастера. Впервые на ретроспективе Dior отдельного рассказа удостоились все шесть арт-директоров дома: Ив Сен-Лоран, Марк Боан, Джанфранко Ферре, Джон Гальяно, Раф Симонс, Мария Грация Кьюри, — у каждого своя галерея и культовые модели. Идея кураторов — показать, как дизайнеры, сохраняя идею Диора о французской элегантности, одновременно роскошной и сдержанной, находили для нее новые формы, созвучные времени.