«То, что он делал,  часто не принимали  как скульптуру.  Но на самом деле  он придумывал ее новые правила»

Тем не менее ваш фонд каждые два года вручает премию молодому скульптору. По каким критериям вы выбираете призеров?

Очень непросто найти малоизвестного, но талантливого молодого художника, который к тому же работает исключительно с трехмерными формами. Мы ищем их на разных континентах, от Европы до Африки и Латинской Америки, в мастерских, если я приезжаю куда-то, и на международных ярмарках, таких как Art Basel, Freize, FIAC.

Как формировалась ваша коллекция? Откуда происходят работы?

У фонда — своя коллекция, у семьи — своя. То есть у нас две коллекции, и обе управляются фондом. Конечно, мы много и покупаем. Если где-то есть работа, может, не выдающаяся, но очень важная, поворотная для творчества Колдера, я покупаю ее не колеблясь. Я хочу, чтобы она была в нашей коллекции. На выставке в Москве есть работы, принадлежащие семье, и работы, принадлежащие фонду. Есть и принадлежащие мне лично.

Коллекция действительно впечатляет своей обширностью, в ней представлены практически все периоды…

Я очень горжусь тем, чего мы достигли. Ведь мы начинали буквально с нуля. Горжусь еще и тем, что наша семья сохранилась при этом как семья. Вы же знаете, наверное, какие баталии случаются между наследниками художников.

Как стала возможной эта выставка в Москве и насколько она важна для вас?

Мы говорили о ней с разными людьми, с моими друзьями в России, еще семь лет назад. Тогда предполагалось, что выставка должна пройти в Манеже. Но, когда поступило предложение от нового директора Музея изобразительных искусств имени Пушкина Марины Лошак, сделать выставку у них,  я сразу же согласился. Может, здесь и не так много пространства, как в Манеже, но это великолепный музей, рядом с Красной площадью. Кроме того, для меня просто фантастика — открыть выставку Александра Колдера в Москве, в этих стенах, в момент, когда отношения наших двух стран переживают не лучшие времена. Можно сказать, что это и есть культурная дипломатия в действии. Я очень счастлив, что это случилось, и уверен, что мой дед тоже был бы счастлив.