«Симметрия по отношению к обращению времени» (2018), «Первый раз, когда я оказалась на Хорнби, я оказалась там с Хелен Гудвин» (2018), «Оранжевые сороки» (2017), «Индексальный танцевальный марафон» (2016), «Жест» (2015), «Хроматический кутеж» (2012), «изображение/Слово.не_трубка=(Магритт)» (2002–2005), «Голова-кастрюля» (1998–1999)

Иван Сибенс

«Симметрия по отношению к обращению времени»

Страница 1 / 1

Видеопрограмма канадской художницы Иван Сибенс включает восемь работ, созданных с 1998 по 2018 год. Эти работы обнаруживают неподдельный интерес художницы к пластическому языку танца и движения, с помощью которого она ставит вопросы о политике женского взгляда и транслирует идею о том, что тело – главный архив деятельности человека.

Первая работа программы – «Симметрия по отношению к обращению времени» (2018) – была создана в рамках проекта LOoW – коллаборации ученых и художников на базе Национального канадского центра ускорения частиц TRIUMF. Здесь Иван Сибенс использует свое тело и движения для иллюстрации физических явлений мира атомных частиц, но главным для нее становится взаимодействие материи и антиматерии. Ее движения, задвоенные в цветной и черно-белой части кадра, становятся иллюстрацией этого «танца». Другой пласт значения скрывается в названии работы: обращение времени вспять, предотвращение старения – одни из главных проблем, которые заботят человека. Как и во многих работах Иван Сибенс, в этом видео угадываются отсылки к работам других художников и хореографов, которые работают с телом, в частности к произведениям Ивонны Райнер, Триши Браун и Брюса Наумана (особенно к его перформансу 1966 года «Манипуляции с Т-образной перекладиной»).

Следующая работа – «Первый раз, когда я оказалась на Хорнби, я оказалась там с Хелен Гудвин» (2018) – это оммаж хореографу и танцовщице Хелен Гудвин (1927–1985), которая оказала большое влияния на развитие импровизационного танца, но ее наследие мало сохранилось и не известно широкому зрителю. Иван Сибенс задается вопросом: почему наследие Хелен Гудвин было во многом забыто? Из-за того, что она была женщиной-художницей? Из-за того, что ее художественной сферой был перформанс, который сложно фиксировать и хранить? Из-за того, что она покончила с собой или потому не оставила архива своих работ? Сибенс считает, что наше тело само становится архивом, и в этой работе Анна Нган, танцовщица, выступавшая в труппе Гудвин, становится не только свидетелем истории, но и источником знаний о ней.

Видео «Оранжевые сороки» (2017) является для художницы политическим высказыванием об институционализации неравенства и колониализме. Работа была создана в формате мэппинга на здание Художественной галереи Ванкувера. Одетые в оранжевые робы танцоры выделяются ярким пятном на фоне обыденного пригорода, становясь аутсайдерами; в то же время их одежда вызывает ассоциации с тюремными робами, что становится отсылкой к названию работы, ведь во многих культурах сороки ассоциируются в том числе с воровством (кроме того, раньше в здании Художественной галереи Ванкувера располагался суд). Видео было снято на территориях, которые до сих пор юридически принадлежат местным племенам и никогда не были переданы колонистам. Несмотря на то, что работа изъята из своего изначального архитектурного контекста, противопоставление, созданное художницей, не теряется, а наоборот, усиливается: в силуэте постройки угадывается типичное здание классической архитектуры, которое подсознательно вызывает ощущение институционального превосходства; тем самым работа приобретает более универсальный характер.

Следующее видео «Индексальный танцевальный марафон» (2016) предлагает своеобразный танцевальный алфавит, который Иван Сибенс составляет из фрагментов записей профессиональных танцоров и любителей. Простые импровизационные движения становятся элементами достижения возвышенного через движения, а эмоциональный рваный монтаж добавляет ему искренности и непосредственности.

Работа «Жест» (2015) – еще один пример интереса художницы к выстраиванию жестовых семиоитических систем. В этот раз в основе нового алфавита оказываются жесты, которые современный человек использует для общения с цифровым миром – мы узнаем свайпы и двойные тэпы, которые понимают наши телефоны и планшеты. Но достаточно ли этих жестов для общения друг с другом? Герои, чьи руки мы видим в кадре, представляют несколько поколений людей и демонстрируют конфликт поколений, который возникает в новой парадигме общения.

Одна из самых длинных работ этого показа – «Хроматический кутеж» (2012) – является серией из десяти коротких зарисовок, которые строятся на контрасте гармоничной барочной музыки Иоганна Себастьяна Баха и хаотичных движений танцоров на видео, снятых в 1990-х годах, во время расцвета рейв-культуры. Такое противопоставление заявляет о трансисторическом характере самой работы, а также о вневременном свойстве самой культуры праздника и торжества.

В главном герое трехчастной работы «изображение/Слово.не_трубка=(Магритт)» (2002–2005) легко узнается герой картин Рене Магритта: он словно сошел с полотна «Сын человеческий» (1964). Художница не только обращается к одному из главных героев сюрреализма, но использует сюрреалистические методы: кадр внутри кадра, образные и словесные ребусы, символы – яблоко, трубка, зонт. Рамкой для этого становятся цитаты из работы Мишеля Фуко «Это не трубка» (1968), оформленные в виде программного кода, которые превращают произведение Иван Сибенс в исследование природы реальности.

Работа «Голова-кастрюля» (1998–1999), хронологически самое раннее произведение видеопрограммы, закрывает показ и вновь манифестирует примат танца и движения над словом в творческом методе Иван Сибенс. Художница определяет своего героя как искателя правды, но в своем поиске он вырывает страницы из книги – классического символа знаний, демонстрируя свое презрение к слову; для него правда о мире и о себе раскрывается в танце.