Евгений Гранильщиков: «Талантливые люди чувствуют себя за бортом истории»

Вы никогда не хотели стать политическим активистом?

Если политический активист — это политически активный человек с внятной позицией, то я им, несомненно, являюсь.

Скажите, можно ли видеоряд без хронологии и сюжета назвать фильмом? Как у вас идет производство?

На первую часть вопроса я сразу могу ответить, что да, несомненно, можно. Современное кино имеет настолько разнообразные формы, что этот вопрос кажется немного атавистическим. Кино сегодня определяется режимом просмотра, а не формой, длительностью и содержанием. Но это если очень кратко. И боюсь, не совсем точно.

Что касается «Последней песни вечера», то производство этого фильма было для меня необычным. Несмотря на то что изначально мы собирались снимать в тесной компании друзей и со скромным бюджетом, фильм оказался самой дорогой на данный момент из всех моих работ. Он обошелся мне в более чем €12 тыс. Половину этой суммы выделил музей «Гараж», за что я безмерно им благодарен.

Как вы работает с актерами в своих фильмах?

Чаще всего участники моих фильмов не актеры. По крайней мере в «Последней песне вечера». В нем есть три героя, один из которых — я сам, и уместнее было бы назвать нас перформерами. Мы документировали нашу повседневную жизнь, вплетая в нее игровое кино. Каждый день начинался с обсуждения новостей, это снималось на камеру. Позже структура мутировала, хотя бы потому, что все было построено на человеческих отношениях. Если мы, к примеру, ссорились или переставали друг друга понимать, то съемки отменялись, все затягивалось. Конечно, это было тяжело — полтора года работать в таком неясном, туманном, импровизированном режиме. Но, на удивление, в фильме отсутствует эта неясность. Наоборот, все предельно ясно. А методов работы много. Редко когда у меня есть что-то похожее на сценарий, чаще это импровизация. Бывает еще так: я записываю чей-то случайный монолог на телефон и позже перерабатываю его, превращаю в текст для фильма.