Возмутительные рамы Верещагина

В статье Соловьевой разобраны более серьезные примеры важности для Верещагина массивных рам, декор которых был тщательно продуман и торжественен, как подобает обрамлению героических полотен. Автор рассказывает в основном о текстах на рамах, являющихся не аналогами современных подписей под репортажными фотографиями (такое мнение встречается, когда Верещагина объявляют военкором), а назидательными надписями на памятниках и эпитафиями. «Ляжем костьми, не посрамим земли русской, мертвые сраму не имут» — на картине «Нападают врасплох» воспроизведены слова князя Святослава из летописи Нестора. В иллюстрациях к статье рамы подписаны как картины: «Дерево, лепнина, крупнозернистая присыпка, резьба, блестящая и матовая позолота. 174х244. Размер по внутреннему краю 124х193».

Признаться, никогда в жизни я не рассматривала раму «Апофеоза войны», а ее благородная величественность того стоит — отвлекали страшные черепа, зловещие вороны и мысли, что Сальвадору Дали такого не снилось. А вот глядя на заурядного, тактично говоря, «Отставного дворецкого», только о раме и думала.

Верещагин, рассказывает Соловьева, предполагал на всех картинах раннего цикла «Варвары» вырезать цитаты из Корана. «Очевидно, эта идея была навеяна ему многочисленными арабскими надписями на стенах древних сооружений Самарканда». Арабского Верещагин не знал, но был, как видно, зачарован красотой восточного шрифта, как и резьбой двери Тамерлана или колонн самаркандского дворца, которые в картине «Представляют трофеи» занимают центральное место. Вообще, предметный мир и всякая прекрасная «прикладнина» возбуждали его талант. Но, что делать, чужую красоту он понимал лучше родной.