Гуд лак

«Искусство лаковой миниатюры держится исключительно на тех, кто делает авторские, творческие работы, — считает известный мстерский художник, иконописец, реставратор и член Союза художников России Андрей Грачев. — В основном рынок переполнен подделками».

«Во всех четырех местах — Мстера, Палех, Холуй, Федоскино — работает множество частных мастеров, производящих нигде не зарегистрированную продукцию, которая подписана якобы художниками этих четырех школ, — объясняет Александр Зубков. — Реальное происхождение таких вещей неизвестно». По словам Виктора Парамонова, 90% шкатулок с надписью «Палех» сделано не в Палехе. Количество подделок под Мстеру, Федоскино и Холуй столь же огромно. В лавках и магазинах Старого Арбата, в сувенирных отделах новеньких петербургских торговых центров — практически нигде не найти изделия с клеймами фабрик или кооперативов. Отсутствие такого клейма — на дне изделия, под лаком — один из наиболее очевидных признаков фальшивки. В числе других признаков — сделанная один в один копия известной авторской работы, подписанная якобы лично автором, или искусственно состаренная работа, подписанная именем известного художника, и так далее (о других способах отличить «фальшак» от подлинника можно узнать, например, на сайте fedoskino.ru).

В чем причина столь массового потока фальсификатов? «Не работает закон об охране авторских прав, — выражает общую точку зрения федоскинская художница Алла Козлова. — В реальности авторские сюжеты правом не охраняются! Постоянно копируются не только сюжеты, но и фрагменты из работ, а некоторые образцы, копируемые один в один, и вовсе не уходят с рынка». «Проблема защиты авторских прав — основная для всего рынка лаковой миниатюры», — признает первый заместитель главы администрации поселка Палех Алексей Мочалов.

К примеру, власти Ивановской области рассматривают возможность нанесения чипов (наподобие QR-кода) на все изделия. «На-несение кода кустарным способом вряд ли возможно, — соглашается с пользой от такой инициативы Алексей Мочалов, — но есть проблема: как чипировать все работы, не знает никто».

«Мы знаем о том, что наши работы подделываются, — говорит Даниил Молодкин. — Хуже, когда эти подделки выставляются на продажу в онлайн-магазинах, и их там находят коллекционеры, владеющие нашими вещами… Убедить их в том, что следующая вещь, которую они хотели приобрести, не будет подделана, невозможно. Отношения с одним коллекционером оказались разрушенными именно по этой причине».

Впрочем, недорогая миниатюра, качественная копия не обязательно подделка. «В творческом смысле это могут быть слабые работы, но с точки зрения технического мастерства на рынке работают замечательные копиисты, — поясняет народный художник Олег Шапкин. — Работы, к примеру, Светланы Даньшиной, Сергея Голубенкова или еще почти 60 крепких ремесленников — это существенно значительнее, чем просто копии». Спрос на подобные работы главным образом формируют иностранные и российские туристы, которым на память о путешествии по российской глубинке нужно что-то приобрести не дороже $10. «Это естественный рыночный процесс. Плохо лишь одно — представление о современной лаковой миниатюре складывается именно по такой сувенирной продукции», — говорит Денис Молодкин.

Обратная перспектива

Искусство лаковой миниатюры находится сегодня в упадке, признают все участники процесса. Разобщенность фабрик, художников, коллекционеров и других фигурантов рынка приводит к размыванию отличительных особенностей всех четырех школ, а сам промысел ставит на грань выживания.

Крайне низкая оплата труда художника еще одна ключевая проблема рынка. «Заработать этим странным делом сложно», — грустно шутит Олег Шапкин. Ему вторит Виктор Парамонов: «За вещь среднего уровня художнику платят 2 тыс. руб., а в месяц он способен сделать максимум четыре изделия. Крайне низкие доходы — именно по этой причине художники уходят из промысла». Например,лаковой миниатюре сегодня тяжело конкурировать с существенно лучше оплачиваемой и технологически близкой иконописью, с этим согласны все участники рынка. По словам Дениса Молодкина, на рынке давно исчезла «середка» художников, занимающихся лаковой миниатюрой, — все полностью переключились на иконопись. Поставляющая дешевую сувенирную продукцию фабрика и не больше десяти свободных художников, пытающихся развивать промысел — вот и все, что осталось от былой Мстеры. «Мстеры как центра миниатюры сегодня нет», — разводит руками Андрей Грачев.Полноценному развитию промысла препятствует и проблема с обучением будущих мастеров. Во всех четырех лаковых центрах давно исчезли сложившиеся творческие коллективы. Занимающиеся копиями фабрики таковыми считать невозможно, а художники, даже объединенные в кооперативы, работают каждый у себя на дому, что отнюдь не способствует сохранению и распространению в следующих поколениях секретов школы и личного мастерства. «Молодому художнику сложно созреть самому, вне профессиональной среды легко уйти в самодеятельность, — считает Олег Шапкин. — Молодые должны видеть работу и изделия опытных мастеров, да и сам опыт должен как-то передаваться. А без этого — промыслу смерть».