Праздник, который не всегда с тобой. Работы Парижской школы постепенно растут в цене

Путь к признанию был нелегким для всех русских художников первой Парижской школы. Тем не менее к некоторым, например к Марку Шагалу и Хаиму Сутину, признание пришло довольно быстро, и они оказались включены в процессы крупного мирового арт-рынка. Нынешний рекорд Шагала — $14,85 млн за полотно Юбилей 1923 года — был поставлен в то время, когда не было не только русского бума, но и рынка русского искусства как такового.

Успеху двух классиков способствовали знаменитые маршаны: прямо (как Абруаз Воллар — Шагалу) или косвенно (без Леопольда Зборовского Сутин, возможно, не познакомился бы с коллекционером Альбертом Барнсом). Когда в оккупированном гитлеровскими войсками Париже жгли «дегенеративное искусство», в Galerie de Louis Carre, несмотря на запреты, из-под полы торговали работами Сутина.

Сутина и Шагала покупали богатейшие американские коллекционеры, их работы высоко котировались в галереях и аукционных залах. Шагал уверенно рос в цене и в 1980-е, и в 1990-е, но особенно сильно он прибавил в 2004 году. Правда, это произошло благодаря полотнам, написанным после Второй мировой войны. Довоенных вещей Шагала меньше на рынке, и ценятся они часто гораздо выше поздних произведений художника. Во время кризиса живописные работы Шагала упали в цене приблизительно до уровня 2005 года, но уже в 2010-м преодолели даже докризисные показатели.

Хаим Сутин прожил более короткую жизнь, чем Марк Шагал, — он умер в 1943 году. При этом за последние 12 лет аукционисты при продаже его работ около 40 раз объявляли 7-значные (в долларах) суммы. Купив хорошего Сутина в середине 1990-х, не составляло труда перепродать его вдвое дороже через пять или семь лет. Расставаясь с ним в 2007-м, можно было получить почти в шесть раз больше, как это произошло с картиной Мужчина с красным шарфом — знаменитой работой высочайшего уровня. Она была продана за £1541,5 тыс. в Лондоне на торгах аукционного дома Christie’s в 1997 году, а десять лет спустя на торгах Sotheby’s ушла уже за £8756 тыс. Впрочем, такой разрыв велик даже для Сутина. Он растет в цене быстро, но не так стремительно, как ожидают некоторые участники рынка.

С Андре Ланским, Иваном Пуни, Пинхусом Кремнем и Сержем Шаршуном пробовали работать такие знаковые галеристы своего времени, как Поль Гийом и Даниель-Анри Канвейлер, которые дружили с самыми знаменитыми мастерами искусства и литературы. Однако эти художники часто довольствовались случайными продажами и при жизни не стали по-настоящему коммерчески успешными авторами. После их смерти наследники становились обладателями значительных коллекций, которые затем приобретали галеристы. Так, парижский маршан Антуан Сапиро выкупил у художницы Ксении Богуславской архив ее мужа Ивана Пуни.

Разумеется, многое оставалось в руках случайных покупателей и друзей. Швейцарец Херман Бернингер был другом того же Пуни, и ему удалось стать обладателем более 200 произведений мастера. Художественный критик Андре Варно приятельствовал со многими представителями Парижской школы. Благодаря своей профессии Варно собрал большую коллекцию работ круга художников родом из России, в которой хорошо представлен, например, Осип Цадкин. Произведения менее известных художников Парижской школы стали привлекательными для многих российских коллекционеров после прошедших в крупнейших музеях нашей страны выставок. Они немедленно оказали влияние на котировки художников, как это было, например, с Маревной. Для Владимира Баранова-Россине такое значение имела ретроспектива в Русском музее в 2002 году. Его работ очень мало на рынке. В этом году его произведения выставлялись на международных аукционах всего пять раз, из них не продана лишь одна работа. Новых рекордов поставлено не было. Все продажи этого года не превысили £100 тыс. Однако и вещей такого размера и качества, как Ритм (Адам и Ева) (продана в 2008-м на Christie’s за £2729,25 тыс.) на рынке сейчас нет.

Ретроспектива Андре Ланского в Русском музее в 2006 году закрепила его успех на рынке произведений искусства и привлекла к творчеству мастерам дополнительное внимание. Высокие продажи работ Ланского наблюдались и в 1990-е годы. Так, полотно Обворованный антиквар было продано на лондонских торгах Christie’s в ноябре 1989 года за £100 тыс. Цены на Ланского по-настоящему выросли после торгов парижского аукционного дома Artcurial в 2005 году, когда его живописная композиция ушла за рекордные для художника €160 тыс.

В прошлом году на торгах Artcurial была представлена Орнаментальная кубистическая композиция № 26B Сержа Шаршуна 1922 года из личной коллекции галериста Жана Поллака. Покупатель поднял ее цену более чем в восемь раз. Цена выросла со стартовых €12 тыс. до €99,674 тыс.

Попытки вернуть деньги за произведения, купленные на пике цен, далеко не всегда увенчиваются успехом. Однако вещи, появляющиеся на аукционах впервые (или выставлявшиеся на торги очень давно), уходят за суммы, в несколько раз превышающие те, что устанавливались на аналогичные (или те же самые) произведения до русского бума. Это дает основания рассчитывать в будущем на серьезный рост цен на работы русских мастеров Парижской школы. Однако вряд ли стоит надеяться разбогатеть на покупке одного-единственного плохонького позднего Пуни за $3 тыс.: его на рынке очень и очень много. ?