Цвет к цвету

Как ювелиры переосмысляют живопись, так и художники нередко изображают драгоценные изделия на своих полотнах. Яркий пример — картина Виктора Васнецова «Сирин и алконост», на которой можно увидеть двух женщин в образах райских птиц, олицетворяющих радость и печаль. Фантастические крылатые красавицы носят диадемы, напоминающие украшения сарматов — древних кочевых ираноязычных племен. При этом сочетание в диадемах античных мотивов, «звериного стиля» и сюжетов из сарматского быта свидетельствует о соприкосновении иранского и эллинистического миров. «Сирин и алконост» не единственная работа Васнецова, где он с особым вниманием относится к украшениям. На другой его картине — «Три царевны подземного царства» — наряды и головные уборы девушек усыпаны драгоценностями. То же самое на полотне «Иван-царевич на Сером Волке». Даже на трагичном «После побоища Игоря Святославича с половцами» художник аккуратно выписал огромный крест на шее центрального персонажа и роскошную серьгу в его ухе. Один из главных сказочников в русской живописи не был одинок в своей любви к подобным драгоценным деталям: произведения ювелирного искусства вдохновляли многих художников.

Собрание же Пушкинского музея известно на весь мир прежде всего картинами импрессионистов, стремившихся передать на холсте эмоцию, впечатление от увиденного. Игра цвета и света в их творчестве занимала такое же важное место, как в дизайне ювелирных украшений, при работе с яркими драгоценными камнями. Переливы оттенков, подобные мерцанию ювелирных изделий, продемонстрированы на полотне Эдгара Дега «Голубые танцовщицы» — одной из жемчужин в коллекции ГМИИ. Благодаря ракурсу сверху танец девушек кажется динамичным и отдаленно напоминает движение преломленных лучей света.