Игорь Грабарь, историк искусства и его подвижник

Юбилейная выставка в Русском музее посвящена выдающемуся человеку, который оставил память о себе не только как один из главных российских историков искусства, но и как блестящий художник и организатор нескольких важнейших для российской культуры ХХ века институций.

Современному зрителю Игорь Грабарь известен главным образом как искусствовед. Со второй половины 1900-х он увлекается историей искусства: реставрацией и музееведением. Грабарь приступает к созданию масштабной «Истории русского искусства» и в это же время становится попечителем Третьяковской галереи. Его революционные предложения по перевеске экспонатов вызвали бурные споры, дошедшие до Московской думы, и были поначалу встречены общественностью в штыки. Но после признания правильности историко-художественного принципа развески несколькими авторитетными художниками споры утихли, а принцип представления работ в художественных музеях остался и был признан единственно верным.

Признание получили и другие результаты его искусствоведческой и организационной деятельности — «История русского искусства» стала надолго единственным учебным пособием для будущих искусствоведов. Созданные Грабарем реставрационные мастерские со временем переросли в реставрационный центр, носящий его имя.

«По своей одаренности он был, на мой взгляд, равен титанам Возрождения, — считает Владимир Круглов, ведущий научный сотрудник отдела живописи второй половины XIX — начала XXI веков ГРМ, куратор выставки. — Его все интересовало, и он углублялся в новый предмет настолько, что становился настоящим специалистом. До начала работы над „Историей русского искусства“ он очень мало знал о нем, а в результате создал школу реставрации икон. Он первым заинтересовался творчеством Андрея Рублева, Феофана Грека, исследовал росписи Владимирского собора. Он был и талантливым администратором, руководил многочисленными комиссиями по сохранению культурного наследия. К сожалению, эта его бурная деятельность происходила в ущерб живописи. Хотя влияние на современников своими импрессионистическими работами он реально оказал. Надо отдать ему должное и в другом вопросе — в советское время он не выступал с высоких трибун, не шельмовал „формалистов“, не был замешан в грязной идеологической травле коллег».