Александр Шишкин-Хокусай: «Всегда делаю только то, что считаю нужным»

Приглашение в Венецию стало для вас неожиданностью?

Осенью прошлого года я спокойно работал в Корее, но вдруг Семен Михайловский, комиссар павильона, позвонил мне в Сеул и сделал предложение принять участие в венецианском проекте. Предложение стало для меня буквально шокирующим и совершенно неожиданным. За очень короткое время мне пришлось изменить ритм жизни, все планы, ведь я в то время готовил персональную выставку в петербургской галерее Марины Гисич.

Чья была идея построить выставку в павильоне вокруг Эрмитажа и его коллекции? 

Точно мне не известно, но она логичная: Эрмитаж, Петербург — мощное западноевропейское звучание в России. Эрмитаж — это, по-моему, Ватикан в Петербурге. И для меня он очень важная часть жизни. Так что все совпало.

Как появилось название вашего проекта, «Фламандская школа»? Понятно, Петербург почти родной брат Амстердама, эта связь существует исторически, но Эрмитаж — это не только фламандцы…

Название родилось не сразу. Я задумал сделать фанерный Эрмитаж и в одном из залов планировал развесить картины-объекты на тему работ Рембрандта и Рубенса, правда не только из Эрмитажа. Потом остался только Рембрандт. И Семен Михайловский предложил название «Зал Рембрандта». Мы показали этот проект Михаилу Пиотровскому. Но как-то так совпало, что несколько позже режиссер Александр Сокуров, еще один участник проекта в павильоне России, заявил, что тоже хотел бы работать с Рембрандтом, с «Блудным сыном». Я решил, что делать два проекта, связанных с Рембрандтом, было бы странно, и отказался от этой идеи, перешел в другой зал. Очень важно, что для меня это блиц, я не вынашивал этот проект целый год и до сих пор нахожусь в панической ситуации из-за сроков. Хотя то, что я готовлю для Венеции, базируется на моей работе последних лет.