Как закончилось «навсегда»

Феномену советской дружбы как стихийной самоорганизации людей посвящена статья Виктора Мизиано. «Общение стало чуть ли не основным занятием советских людей», — пишет он и ссылается на социологическое исследование, показавшее, что в позднем СССР более 15,8% опрошенных встречались с друзьями каждый день, треть — один или несколько раз в неделю. Дружеские сообщества могли образовываться на основе самых разных интересов — от любви к поэзии Серебряного века до привязанности к западному ширпотребу, но они создавали прочные горизонтальные связи и параллельную реальность. «На территории современного искусства эту работу по обустройству другого ментального мира с определенностью, программностью и методичностью проделали „Коллективные действия“».

Естественно искать в каталоге не только культурологические и философские обзоры, но и анализ самого позднесоветского искусства. Тенденции в графике описала Наталия Адаскина, не делающая различий между авторами, входившими в Союз художников и в нем не состоявшими. Все шли от предметности к абстракции, обращались к прошлому, к приватной жизни и вырабатывали индивидуальный стиль. В каталоге нет отдельного очерка, посвященного деревенской теме, но Адаскина приводит цитату из работы Глеба Поспелова, заметившего в ту эпоху, как в графике вместо линий электропередач появляются колокольни.

Статья «Семидесятые» Александра Боровского посвящена живописи 1970-х и художникам-семидесятникам. Он Юрчака не поминает, но описывает ситуацию так же, только собственными словами. Отмечает, что «внутрикартинное время коррелировалось не с текущим моментом, но с каким-то иным», пишет о «принципиальной внесистемности» художников и поиске «сообщества своих». Останавливается на идеализации образа художника и его мастерской. Но на вопрос, удалось ли отстоять семидесятникам «право на живописную репрезентацию», сохранить ценность картины, отвечает хотя в целом положительно, но без энтузиазма. «Да, семидесятые уязвимы… С другой стороны, десять, даже пусть пять, первоклассных вещей, концентрированных по направленности, — это совсем не мало», — заключает Боровский свою статью в каталоге выставки, где вообще-то было гораздо больше пяти или десяти первоклассных вещей.