Карт-бланш декоратору от монарха

Турин для историков мебели — почти то же, что Флоренция для искусствоведов. Таким положением столица Пьемонта отчасти обязана Паладжи и его краснодеревщику Габриелле Капелло, работавшим здесь с 1832 года. Король Карл-Альберт фактически дал им карт-бланш на оформление всего, что он желал, и эти желания исполнялись с помощью «множества мастеров»: Джузеппе Гаджини, братьев Манфредини, Жансельма из Парижа и Генри Питерса из Генуи (вообще-то, выходца из Виндзора).

Кому-то, возможно, итальянская неоклассическая живопись, в том числе кисти Паладжи, кажется чересчур холодной и лапидарной, но нельзя отрицать, что в декоре этот художник превосходил очень и очень многих. Мотивы своих работ он черпал из греческих, римских и этрусских источников — отчасти в личной коллекции античных древностей. Более того, открытие в Тарквинии в 1827 году бароном фон Штакельбергом склепа с хорошо сохранившимися фресками вдохновило художника на новые интерпретации этрусского искусства, что проявилось в оформлении Этрусского кабинета в Раккониджи. Отдавал он дань и неоготике, преобладающей в интерьерах замков Полленцо и Маргери. Этот стиль очень нравился королю, увлекавшемуся рыцарскими временами и интересовавшемуся происхождением своей династии, ведущей начало из раннего Средневековья.

К 1850-м годам к творчеству Паладжи стали относиться уже как к чему-то устаревшему. Преемник Карла-Альберта Виктор-Эммануил II отдавал предпочтение интерьерам Доменико Ферри — в стиле неорококо. Но в наше время, особенно в последние годы, Паладжи вновь приобрел заслуженную известность. И труд Бертрана де Руайера, несомненно, укрепляет эту репутацию.