Жан-Поль Клавери: «Мы надеемся, что русские приедут в Париж посмотреть на свои сокровища!»

Кому принадлежит идея выставки?

Это была мечта многих, так как коллекция Сергея Щукина на десятилетия была разделена между двумя музеями — Пушкинским и Эрмитажем. Андре Делок-Фурко, внук Щукина, положил жизнь на то, чтобы восстановить память своего деда.

Я с ним знаком давно. Однажды он пришел и сказал: «У меня есть мечта — организовать выставку коллекции Щукина». Анна Бальдассари, бывший президент Национального музея Пикассо, поддержала идею. Делок-Фурко встретился с Михаилом Пиотровским, и тот согласился: «Почему нет? Хотя это будет и нелегко».

Я тут же сказал: «Это фантастическая идея!» Через час я уже поговорил с Бернаром Арно, и тут же было решено, что мы должны делать этот проект. Мы начали работу. Я ездил в Петербург, русские коллеги — во Францию. И вот наконец мы подписали соглашение.

Российские музеи сейчас требуют дополнительных гарантий сохранности и возвращения работ, так как произведения часто становятся заложниками судебных споров. 
Когда в 2008 году Норман Розенталь собирался показывать в Королевской академии в Лондоне выставку из собраний Щукина и Морозова, английский парламент принял специальный закон, гарантирующий их сохранность.
Что в вашем случае предпринято?

Конечно, мы сделали все, чтобы обезопасить работы! Во Франции есть закон, принятый в 1992 году, по которому музеи и частные художественные фонды защищены от притязаний — произведения не могут быть взяты в залог в случае судебных разбирательств. Французское правительство гарантирует их возврат. Естественно, это было первое, о чем мы подумали и на что получили гарантию.

Это одна из причин, почему проект реализуется на столь высоком уровне. Во Франции его одобрили — и не только одобрили, но и поддержали — и на уровне министерств, и выше — на уровне президентской администрации. Это межгосударственный проект, главное событие Года туризма России — Франции, и мы очень надеемся, что и президент России Владимир Путин сможет посетить выставку и станет нашим первым гостем!

На каких условиях российские музеи предоставляют вам вещи? Не секрет, что часто такие хитовые работы вывозят на заграничные выставки за денежные компенсации.

Если это обмен, то какие выставки из коллекции фонда нам стоит ожидать?

Это не коммерческая история, это художественный обмен. У нас давние отношения с российскими музеями. Например, мы поддерживали выставку Dior в Пушкинском музее — о взаимовлиянии моды и искусства, и это был невероятный успех — 500 тыс. посетителей! В прошлом году мы открыли в фонде выставку «Ключи страсти», и Михаил Пиотровский дал на нее «Танец» Анри Матисса. Вы понимаете, мы доверяем друг другу! И господин Пиотровский, и госпожа Лошак, и госпожа Антонова — это люди, невероятно открытые новому.

Мы собираемся показать в России большой проект, посвященный современному искусству, из коллекции Фонда Louis Vuitton. Вы наверняка знаете об идее Михаила Пиотровского открыть Эрмитаж современному искусству, и мы обсуждали возможность показать там художников из коллекции фонда. И в Пушкинском музее тоже. Но это случится не завтра утром. Это требует времени.

В любом проекте очень важны личные контакты и разговоры лицом к лицу. Так было, например, когда мы встретились с архитектором Фрэнком Гери. Нас восхищали его музейные здания в Бильбао и в других городах, и мы стали делиться  с ним своими мечтами — и вот мы имеем великолепное здание Фонда Louis Vuitton в Париже.

В России имя Сергея Щукина всегда произносят вместе с именем Ивана Морозова. Вы не думали о выставке коллекции Морозова?

Было бы здорово, но нет. Сейчас нет. Сейчас это проект, инициированный Андре Делок-Фурко, и то, что мы довели выставку Щукина до ума, уже большое дело.

Коллекция Щукина — это французское искусство. Немного странно, что вы решили показать в Париже французских же художников.

Что делать, таков был вкус Щукина!

Конечно, нам важно отметить таким образом дружбу между Францией и Россией.

Эта выставка не для французов, не для европейцев — она для русских! Надо отправиться в Париж, чтобы открыть для себя такое сокровище. Мы надеемся, что русские люди захотят приехать на выставку. Ведь восприятие искусства меняется в зависимости от контекста, поэтому я уверен, что работы из коллекции Щукина — Анри Матисс, Поль Сезанн, Пабло Пикассо — будут абсолютно по-другому смотреться в такой архитектуре, как архитектура Фрэнка Гери. Приезжайте в Париж посмотреть!

Заинтересованы ли вы в показе русского искусства? Что именно могло бы вам быть интересным?

Несомненно. Фонд собирает современное искусство разных стран, часто молодых, начинающих художников, и в нашей коллекции есть русские (имена сейчас вам не назову, но они есть). И в музыке, и в визуальном искусстве, и в дизайне мы поддерживаем молодых. Вместе с Дельфиной Арно мы учередили специальный приз для молодых дизайнеров, работающих в области моды; каждый год заявки к участию в этом конкурсе подают очень интересные ребята из России, и один лауреат из России у нас был точно. У вас выросло новое, очень талантливое поколение в моде.

Вы сами коллекционер. Но не современного искусства, а, кажется, XVIII века?

Нет-нет-нет. Вы понимаете, искусство — это образование. Я из классической семьи и начал с классики, собирал ар-нуво. Но, когда ты коллекционируешь искусство, ты все время развиваешься, у тебя меняются взгляды, поэтому сейчас я стал коллекционировать и современное искусство.

Двадцать лет назад я предложил Бернару Арно, чтобы усилить компанию, начать поддерживать художественные проекты. И мы стали первой компанией со специальной программой поддержки искусства, образования в сфере искусства, культуры и других гуманитарных проектов. Например, мы поддерживаем музыкантов — учеников Мстислава Ростроповича и Елены Образцовой.

До какой степени личный вкус господина Арно отражается в коллекции Фонда Louis Vuitton? Когда смотришь экспозицию, как понять, что было выбрано самим Бернаром Арно, а что его советниками, консультантами, такими как вы?

Последнее слово всегда за господином Арно. Конечно, мы большая институция, у нас есть научная база и отдельные кураторы по разным направлениям. У нас потрясающий директор — Сюзанн Паже. Но окончательное решение, выбор всегда делает господин Арно.

Вот что интересно в частных коллекциях: в них всегда видна личность коллекционера. Глядя на то, что собирал Щукин, вы можете понять, что он был за человек. И вы также можете понять, кто такой господин Арно, посетив наш фонд.

Вы семь лет были советником знаменитого Жака Ланга, французского министра культуры. Можете дать какой-нибудь совет нашему министру культуры Владимиру Мединскому?

Трудно что-либо сказать: я познакомился с господином Мединским только сегодня утром. Но самое важное — это то, что министерство культуры вообще есть! Не всегда так бывает. Во Франции первым министром культуры был Андре Мальро. Ирина Антонова была с ним знакома и, кстати, в ноябре открывает выставку о нем в Пушкинском музее.

У вас сказочное наследие, потрясающая культура, великолепные художники — русское искусство обожают во Франции. Россия становится все более и более открытой миру, и ваша культура — это настоящее сокровище. Чтобы быть успешными в эпоху глобализации, вы должны промоутировать, рекламировать ваших собственных художников, собственную культуру. Образование в России прекрасное, одно из лучших в мире. У вас великолепные музыканты: Владимир Спиваков, Максим Венгеров, Борис Березовский, — в этом смысле Франция гораздо слабее. В области визуальных искусств у вас есть прекрасные кураторы, такие как господин Пиотровский и госпожа Лошак. У вас есть все, чтобы начать модернизацию.

И конечно, в такой стране, где государство играет решающую роль в общественной жизни, министерство культуры очень важно. О чем я могу сказать без сомнения: ваш министр подписал соглашение о выставке коллекции Щукина в Париже — это очень умное решение, открытое миру, позволяющее России блистать в Европе.