Вспомнить незабытое. Двухтомная «Реконструкция. 1990—2000» тянет на летопись московского современного искусства

Реконструкция. 1990–2000 / Под ред. С. Обуховой. Концепция Е. Селиной. В 2-х тт. Т. 1. М., 2013.

В предисловии к двухтомнику автор идеи проекта, куратор выставки и галерист (галерея XL) Елена Селина строго предупредила, что выставка и издание не ностальгические — они являются «началом общего разговора об искусстве важнейшего десятилетия». Два тома каталога к выставкам, прошедшим в фонде «Екатерина», фрагментарно воссоздают московскую художественную жизнь последнего десятилетия ХХ века, то есть времени, когда современное искусство вышло из подполья. Фрагментарность этой «реконструкции» связана еще и с тем, что художественный процесс восстановлен буквально по частям — по деятельности частных галерей того десятилетия: «Айдан», «Риджины », «Галереи Гельмана», «Школы», самой XL и многих других. Этот выставочный проект был сделан не для публики, которой довольно трудно разобраться в незнакомом, а для правды.

Каталог Реконструкции, как предупреждала его редактор Саша Обухова, надо считать изданием самостоятельным, потому что в него вошло больше материала, чем попало на выставки. Но и не только из-за полноты — в каталоге художественные события даны в контексте, пусть и узком, но упомянутом. А на выставках его не было. Андрей Ковалев в заглавной статье Инсталлирование 90-х напоминает о политической и экономической ситуации в совсем тогда новой России: «Эфемерной была не художественная экономика, а экономика страны в целом». «Эпоха порождала парадоксальные по своей сути институции», — напоминает он важное. Именно эпоха, а не только люди. Если бы все зависело от ума и воли людей, то наверняка легче было бы ответить на вопрос, почему все получилось не так, как планировали — по западной модели.

Другой автор, отвечающий в книге за понимание, Валентин Дьяконов, ответ на этот вопрос знает: «Лично окрашенные стратегии демонстрации нового искусства вступили в противоречие с экономикой эпохи накопления первоначального капитала, хотя именно эта эпоха обусловила появление этих институций ». То есть «широко понятая общественная роль галерей» помешала зарабатывать, а потом всех подкосил экономический кризис.

Анализ, представленный в двух статьях, ценен, потому что основная идея проекта заявлена в его названии, и реконструкция произведена настолько подробно, что в частностях растворилось осмысленное содержание, основной сюжет.

Как архив двухтомник бесценен: здесь и хроника художественной жизни Москвы за десятилетие, и хроника галерейных выставок, и сведения о самих галереях, и длиннющая библиография, и обширный именной указатель, и невероятное количество давно написанных текстов, казалось бы навсегда погребенных в газетных и журнальных хранилищах, пыльных даже в электронном виде. В первом томе, кроме упомянутых статей и разговоров-воспоминаний активных участников событий, воспроизведена книжечка 1993 года Кто есть кто в современном искусстве Москвы. Предисловие к ней написано Борисом Гройсом, который и тогда выступил как всегда. То есть высказался эксцентрично, но со временем оказалось, что верно. Хотя бы потому, что высказанное им подхватывалось и повторялось другими (пусть некоторыми) до тех пор, пока не становилось само собой разумеющимся.

Ситуацию с художниками Гройс посчитал хотя и проблемной, но удовлетворительной, а с критикой — «просто хочется плакать». Сравнивая российскую художественную жизнь с западной, очень удивлялся, почему критика ставит вопросы, полвека как неуместные: «искусство ли это?» и «нужно ли нам такое искусство?», а не желает понять имманентные процессы в этом искусстве. И даже цитировал высказывание Сталина (что тогда было совершенно неприлично) об отставании сознания от бытия. Сегодня совсем не смешно, что не сознание догнало бытие, а наоборот, и эти вопросы до сих пор приходится обсуждать именно потому, что не на Западе живем.

Первый, текстовой и мыслительный, том Реконструкции проигрывает второму по очевидной причине: в нем очень мало картинок. Репродукции в деле Реконструкции — сущее спасение. Воспроизведение мнений и размышлений не создало образа времени, слишком обстоятельные комментарии, претендующие на объективность, повторюсь, не вычленили главного — ради чего вспоминаем.

Работы художников, напротив, даже в репродукциях и фрагментах точнее и красноречивее. И вместе с оперативными текстами рецензий образуют понятное и живое свидетельство о незабытом прошлом. Вот в рецензии на групповой портрет «персонажей московского арт- мира» Владимира Фридкеса (так популярного на вернисажев «Екатерине») Екатерина Деготь назидательно желает современному искусству «безучастности, аскетического равнодушия и скуки». Вот Константин Агунович считает Вдохновение Дубосарского и Виноградова «откликом на милитаристский дух общества после чеченской кампании ». Вот немыслимый сегодня проект Елены Китаевой и Леонида Парфенова Новые деньги: три рубля с Малевичем и сто с Пушкиным. Еще более немыслимые фотографии Сергея Браткова, где детки увидены глазами педофила. Памятный самолет из валенок памяти Йозефа Бойса еще веселого Алексея Беляева-Гинтовта и Кирилла Преображенского. Гениальная мозаика Константина Звездочетова Артисты — метростроевцам с замечанием Алексея Тарханова, что «самыми что ни на есть народными святыми оказываются клоуны».

Кажется, для настоящей реконструкции атмосферы 1990-х достаточно десятка, ну двух, работ того времени. Пока же, несмотря на все усилия авторов проекта, заинтересованных в нем художников, «Гаража» и «Екатерины », в массовым сознании искусство 1990-х все равно будет ассоциироваться с голым Куликом-собакой. Другие, близкие по выразительности произведения, могли бы показать, что вопиющее отчаяние не единственное чувство, царившее в те годы. Была еще невиданная энергия, почти неограниченная свобода, масса надежд и неуемное фантазирование. Возможно, в будущее и вправду не обязательно брать всех. Но авторы Реконструкции с этим не согласны.