Андрей Ерофеев: «Уход в лес — это бегство от несвободы, от принуждения»

Но поставить объекты в диком лесу у вас не получилось.

Зато момент парка больше проявился по сравнению с первоначальным замыслом, и появились, в отличие от плана (это произошло само собой), павильоны. «Лабиринт», например, — это типичный парковый павильон, который Юля Несис сделала на основе какого-то древнего плана. Такую же роль играют здесь «Летний душ Александра» Владимира Архипова, «Бельевая» группы «ХУ» («Художественное уединение»). То есть это классические парковые беседки, где можно присесть и подумать о жизни. Или спрятаться от дождя.

Вы упоминаете в статье современного французского ландшафтного дизайнера Жиля Клемана, преподавателя версальской школы пейзажистов, который пропагандирует, если можно так сказать, дикие парки. В Москве эта мода тоже появилась: кажется, что клумбы заросли сорняками, а это замысел дизайнера.

Да, в Версале есть ландшафтная школа, которая развивается и уже не учит по Ленотру, а учит наоборот. Остались, конечно, люди, которые изучают историческое наследие, но мы сейчас не об этом. Там есть такая теория, которая называется «тьер-пейзаж», то есть пейзаж третьего сословия. Не крестьянский огород и не аристократический парк, а некая природа, которая обслуживает всех и каждого, и при этом она не обработана дизайнером, а оставлена в своем настоящем виде, в том биоразнообразии, которое, собственно, утеряно. Жиль Клеман считает, что это все надо восстанавливать и есть такие участки, где тьер-пейзаж восстанавливается сам собой (например, мертвые зоны вокруг автострад или железных дорог). И в таком духе он стал делать парки в Париже. Сделал парк около Дефанса. Это потрясающе! Причем сделан он городом, и сами городские чиновники были в шоке, потому что Клеман проложил ржавые рельсы, как будто там трамвай ходил, и высадил всякие сухие кусты, травы — борщевики и всю эту дрянь, крапиву какую-то…