Ретроспектива супрематиста и космиста Ивана Кудряшова проходит в Третьяковке

Довольно давно уже в отношении художников «первого авангарда», дореволюционного и советского, выстроена четкая иерархия. Мы без запинки скажем, какие фигуры там были главными, а какие второстепенными. Эта иерархия отнюдь не безосновательна, но восходит она к периоду «бури и натиска», когда все только зарождалось, формулировалось и требовало практической реализации. Ключевые герои успели сделать многое, но их последователи очень быстро оказались на обочине, по сути, вне закона. Так что принятая иерархия и объективна, и несправедлива одновременно.

Иван Кудряшов (1896–1972), персональная выставка которого сейчас проходит в Государственной Третьяковской галерее, был среди тех, чей потенциал накануне директивного сворачивания авангарда лишь начинал раскрываться по-настоящему. Он с юности был захвачен идеями «левого искусства», учился в Москве во Вторых государственных свободных художественных мастерских (ГСХМ), откуда в 1920 году был командирован в Оренбург с просветительской миссией. При его активнейшем участии здесь создавался филиал ГСХМ, а также еще один авангардный форпост — филиал витебского Уновиса (объединение «Утвердители нового искусства»), возглавляемого Казимиром Малевичем.

Это сотрудничество обещало грандиозные перспективы, но уже в 1922-м Кудряшов был вынужден вернуться в столицу, столкнувшись с неприятием своих новаторских замыслов. Впрочем, энтузиазма он не утратил и в Москве продолжил авангардные эксперименты, двигаясь в сторону космизма. За это он подвергался постоянной критике, а в 1938 году был исключен из Московского союза художников. Только с наступлением оттепели художник вновь стал привлекать к себе внимание — хотя и в очень узких кругах. Он оказался в числе тех немногих, кто смог напрямую донести прежние авангардные установки до сознания следующих поколений.