«Родченко выстраивал собственную историю»

В отделе личных коллекций ГМИИ им. А.С.Пушкина хранится наследие Родченко и Степановой, переданное их дочерью и вашей матерью Варварой Александровной Родченко и вами в дар в 1992 году. Почему вы выбрали этот новый отдел, а не Третьяковскую галерею, например?

В 1991 году, к 100-летию со дня рождения Родченко, друг за другом состоялись две выставки: в MAK, Венском музее прикладного искусства, и в ГМИИ. Поскольку Ирина Антонова тогда начала собирать Музей личных коллекций, мы решили, что самое время присмотреть там для себя место. А через год, когда открылось новое здание, там уже была постоянная экспозиция Александра Родченко и Варвары Степановой.

Из чего состоит ваш дар Пушкинскому музею? Что тогда было передано?

Коллекция насчитывает около 570 единиц хранения, охватывает весь период их творчества — а это 50 лет, — и представляет весь спектр деятельности: живопись, оригинальную и печатную графику, работы для театра, рекламные плакаты, производственный дизайн, коллажи, фотографии, пространственные конструкции. Перед выставкой, практически до последнего дня, ежедневно шла сверка списков для нее и списков коллекции, тогда переданной в музей. За прошедшие с момента передачи наследия 20 с лишним лет какие-то даты уточнились, особенно это к фотографии относится, ведь у Родченко часто отсутствуют авторские датировки.

Хитрость в том, что Александр Родченко выстраивал собственную хронологию фотографий, скульптуры, пространственных работ и живописи, как своей, так и Варвары Степановой. Он все пронумеровывал, и эти номера раньше, когда устраивались прижизненные выставки, обязательно фигурировали, они где-то в скобках ставились. Это авторские порядковые номера работ, соответствующие времени создания. И во всех каталогах зарубежных выставок того, что из Русского музея, например, выставляют, эти номера тоже присутствуют, но никто на них внимания не обращает. А сейчас в каталоге выставки в ГМИИ мы именно по ним и выстроили весь порядок иллюстраций. Действительно интересно, как художник аккуратно относился к своим вещам. Родченко был очень организованный в этом смысле художник. Он считал, что нужно показывать не только удачное, но и неудачное. Очень важно сохранить его систему регистрации произведений, потому что для художника это была форма патентования открытий. Принципиально, что под определенным номером та или иная работа в 1920-е годы была показана на выставке, и в каталоге она под этим же номером значится.

Правильно ли я понимаю, что каталога-резоне Александра Родченко, одного из главных героев русского авангарда, нет, не существует в природе?

Каталога-резоне нет как такового, но есть книжки, достаточно информативные. Новаторским в 1980-е годы было представление Родченко в качестве дизайнера в монографии крупнейшего историка русского авангарда Селима Омаровича Хан-Магомедова. А начиналось все с самой первой, вышедшей в Венгрии в 1976 году книги Германа Каргинова. Он когда-то работал в типографии, полиграфист, выпускник петербургского Государственного академического института живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е.Репина, написал очень хороший текст, где впервые попробовал объяснить все перипетии творчества Родченко: и живопись, и абстрактные конструкции, и оформление книг, рекламные плакаты, фотоискусство. Это издание тогда произвело некоторый переворот в восприятии Родченко, потому что его традиционно считали фотографом. Ну и так, немножко еще…

Живописцем?

Нет, в живопись его особенно никто не вдавался даже. Его знали как фотографа и плакатиста: был такой Родченко, книжки Маяковского оформлял, «Нигде кроме как в Моссельпроме» — и все. Но для западных историков искусства, например для создателя и директора нью-йоркского МоМА Альфреда Барра, он был одной из ключевых фигур русского авангарда. Когда Барр приезжал в Москву в 1928 году, он обходил всех московских художников, которых смог найти, в том числе кинорежиссеров, потому что в его концепции современное искусство — это конгломерат разных медиа. Поэтому ему было важно встретиться и с Эйзенштейном, и с Мейерхольдом, и с Весниными, и с Родченко. Еще одной задачей американского искусствоведа было уточнить некоторые датировки работ, потому что на обложке своей книжки Кубизм и современное искусство он построил схему ветвления всех тенденций, всех «измов» начала ХХ века. Ему было важно точно отметить год, когда родился конструктивизм, когда какая выставка была. Вот для него Александр Родченко был, скорее, героем из беспредметного прошлого; в книжке опубликована пара его абстрактных пространственных конструкций, пара живописных работ. Тогда же Родченко подарил МоМА несколько своих графических работ, посчитав, что раз человек интересуется, это хорошо. А в дневнике у Варвары Степановой 10 января 1928 года по поводу визита американца шла забавная запись: «Были у нас эти американцы — один скучный в очках, сухой — профессор Альфред Барр, другой веселый, молодой — Джерри Аботт. Родченко решил, что этот Барр ездит за счет Аботта, который, наверно, просто сын богатых родителей. Совершает свое путешествие по Европе.

Барр интересуется только искусством, живописью, рисунками. Перевернули они у нас всю квартиру. Пришлось им показывать всякое старье. Под конец этот Барр совсем умучился. Аботт — тот больше новыми работами интересовался. Барр показывал книжку Лозовича о русском искусстве на английском языке, так про всех точно написано, даже про конструктивистов, с перечислением всех фамилий. Про Родченко там целая глава. Барр заставил тут же проверить, все ли правильно. Осси была (это ирландка), она перевела. Оказалась только одна ошибка, что Родченко ученик Малевича. Ну, ему в книжке подчеркнули и рассказали. Этот Барр лекции читает об искусстве в Америке».

Самим Родченко этот визит через семь лет после его ухода от живописи и перехода к дизайну воспринимался как напоминание о далеком прошлом. В тот момент, в 1928 году, его душа кипела фотографией.

Именно тогда Родченко опубликовал свои первые ракурсные снимки, у него шла яростная полемика с фотографическими монстрами, которые считали, что это все вредные какие-то, не наши ракурсы, не наши взгляды, они калечат только, но ничего нового не добавляют. Он всем пытается объяснить, что нужно быть разнообразными и фиксировать мир во множестве возможностей и точек зрения. А живопись для него уже в тот момент была пройденным этапом. Но вот с Альфредом Барром они все это восстановили, проверили какие-то данные: например, что Родченко — ученик Малевича. Но никогда он у Малевича не учился, они все время конфликтовали! Это тоже специфика русского авангарда; зарубежные искусствоведы, когда приезжают сюда, всегда спрашивают, почему Лисицкий не ходил пить чай к Родченко. Им кажется, что все авангардисты так благостно друг к другу относились. Ответ прост: потому что у каждого была своя команда, и в отношениях между ними был настоящий накал страстей. Шкловский как-то хорошо на этот счет высказался: «Мы рожали ребенка, и надо было определить его пол и цвет глаз». Поэтому все детали были принципиальными.

Участвовали ли вы в подготовке каталога выставки, которая открылась в отделе личных коллекций ГМИИ?

Да, впервые, несмотря на предельно сжатые сроки, вместе с сотрудниками Пушкинского музея семья Родченко и Степановой готовила полный каталог собрания, начало которому было положено даром семьи еще в 1991 году после выставки Будущее — единственная наша цель. Хотелось бы выразить благодарность сотрудникам отдела личных коллекций: Наталье Автономовой, Алле Лукановой и Алексею Савинову. Вместе мы выверяли списки, готовили иллюстрации для каталога, планировали экспозицию.

К выставке студия АВСdesign разработала, помимо каталога, еще и целый комплект сувениров, дидактических материалов и даже Азбуку Родченко и Степановой. Идею Азбуки подкинул руководитель студии Дмитрий Мордвинцев, а вместе с Максимом Родиным и другими дизайнерами студии они искали графическое воплощение нашим предложениям по наиболее характерным словечкам, терминам, предметам, с которыми ассоциируется творчество художников. Впервые музей так разносторонне подошел к этому выставочному проекту: тут и работа архитектора Алексея Подкидышева, и организация экспозиции отделом выставок, и реклама.

Немалую помощь оказала и Строгановская академия (МГХПА им. С.Г.Строганова), где я работаю и где когда-то получил диплом. Музей Строгановки предоставил для выставки работы ученика Александра Родченко Захара Быкова, выпускники кафедры промышленного дизайна сделали видеореконструкции проектов студентов Вхутемаса, а наши преподаватели участвовали в издательской и образовательной программе выставки. Родченко здесь когда-то учился, потом десять лет преподавал, его ученик был ректором воссозданной в 1945 году Строгановки, так что оказалось, что эта выставка еще и своеобразное продолжение нашей школы.