Ивона Блазвик: «Большая честь быть куратором. Это лучшая работа!»

Вы одна из тех, кто создал Тейт Модерн. В частности, идея делать специальные инсталляции для Турбинного зала галереи принадлежит вам. Я знаю, что, например, в Москве многие юные художники презирают этот вид инсталляции, потому что он слишком зрелищный, слишком гигантский, на него надо потратить много денег. Это мнение радикалов. Как вы считаете, сумели ли вы создать новый жанр искусства благодаря этому гигантскому размеру пространства или это все-таки то же самое искусство?

Я считаю, что художники могут работать и в пространстве вроде гаража или подвала, но им действительно нужны ресурсы для работы. И мне кажется, одна из обязанностей куратора — найти партнера, найти способ сделать так, чтобы что-то случилось. В то же время я помню, как мексиканский художник Габриэль Ороско выставил просто пустую коробку из-под обуви. Мне кажется, настоящий художник всегда сможет найти подходящее решение проблемы, они способны сделать нечто из ничего. Одним из первых русских художников, с которым я познакомилась, был Илья Кабаков. Он делает свои работы почти из ничего. Его Коммунальная квартира, которую мы показывали в Институте современного искусства (ICA) 20 лет назад, была незабываема. Соединение философии, юмора, изобретательности, сделанное просто с помощью бумаги и мусора. Он создал целый мир. Я доверяю художникам, я не думаю, что искусство обязательно нуждается в деньгах, хотя отлично, если они есть. Мы должны помогать им раскрывать их видение мира, а они сами найдут подходящее решение в зависимости от того, в богатом или в бедном месте они живут. Это правда, что там, где нет мира и еды, невозможно создавать искусство, разве что в голове. И я думаю, что люди в таких местах так и делают. Людям нужна безопасность и стабильность, чтобы творить, мы должны предоставлять им условия.

Во всех статьях о вас упоминается грандиозная сумма, которую вы собрали, чтобы отреставрировать галерею Whitechapel, — £13 млн. Я думаю, многие директора крупных российских музеев вам бы позавидовали. Как вам удается убеждать людей давать деньги на искусство? Какие слова вы им говорите?

Все, что мы делаем, — это партнерство, мы слушаем людей. Мы не можем просто сказать: «Мы хотим сделать то-то, дайте нам денег!» Мы должны слышать, что хотят люди. У нас в галерее Whitechapel смешанная экономика. Так, 40% средств мы получаем от государства, и они очень важны для нас. Мне кажется, налоги населения должны идти и на культуру тоже, потому что она является частью нашей цивилизации. Еще 40% средств мы получаем от спонсоров и меценатов, и мы уделяем одинаковое внимание тем, кто дает £10, £100 или £100 тыс. Мы слушаем, в чем нуждаются люди и какие у них пожелания. Кроме того, мы еще и зарабатываем деньги. У нас есть свой издательский дом, который, что удивительно, приносит прибыль. И еще мы полагаемся на щедрость художников, потому что они создают для нас специальные тиражи, которые мы можем продать. В этом есть и политическая составляющая: эти серийные работы дешевы и производятся в больших количествах, что дает возможность любому человеку купить их. Примером стал Йозеф Бойс, который хотел дать возможность обычным людям иметь немного искусства в их домах. Смешанная экономика очень значима, потому что каждый из партнеров знает, что от него не зависят полностью. Еще это важно с точки зрения поддержки. Люди думают: «Если государство поддерживает их, значит я могу им доверять. Если художники им верят, то и я могу поддержать их». Кроме того, мы видим нашу миссию в том, чтобы сделать искусство доступным широкой публике. Мы не берем плату за вход. Мы очень много тратим на образование, огромная часть наших ресурсов уходит на это, мы отправляем художников учиться, знакомим детей с искусством. Это очень важная и невидимая работа, люди просто должны поверить, что мы ее делаем. И возможно, через 14–15 лет один из пришедших к нам подумает: «Может, я художник?» Одни люди дают деньги исключительно из соображений благотворительности и желания изменить мир, другие люди и организации хотят, чтобы их деятельность и их бренд ассоциировались с искусством. Например, Max Mara — это модный дом с очень необычной историей. Его основатель был портным и хотел привнести техники создания одежды на заказ в производство одежды для массового покупателя. И мне очень нравится такой подход. Мы подошли друг другу, потому что у нас схожие ценности.

Вы занимаетесь формированием культурной политики Лондона вместе с его мэром, входите в совет по культуре. Отстаиваете ли вы интересы галерей, например пониженную арендную плату?

Нет. Для меня важно то, что мы работаем с коллегами из разных сфер: театра, оперы, танца, музыки... Это большое удовольствие — обсуждать с коллегами проблемы, с которыми мы сталкиваемся, и иметь возможность сказать о своих проблемах мэру. Мы можем лишь советовать. Например, можем сказать о том, что учителя с трудом находят в учебном плане время для походов в музеи и галереи. Мы можем рассказать, исходя из своего опыта, что происходит на улицах, в школах. Сейчас мы занимаемся общегородской образовательной программой, которая дала бы возможность всем детям быть вовлеченными в искусство, программой, которая сделала бы Лондон столицей мирового уровня и наследием Олимпиады. Мы потратили очень много денег на олимпийский парк, теперь наша задача — сделать парк частью города. Это возможность для общения, это место, где директор театра может поговорить с кем-то из танцевальной компании, а тот, в свою очередь, может поговорить с музейным работником. Это очень важно. Только вместе мы можем быть сильнее.

У вас была знаменитая фраза о том, что вы начинали с мытья туалетов в галерее и что без этого нельзя понять, что такое галерея. У студентов-искусствоведов МГУ есть традиция: многие начинали с работы уборщиками музеев. Но обязательно ли начинать с мытья туалетов?

Ха-ха-ха! Это отличная возможность познакомиться с публикой, потому что, чем выше ты поднимаешься, тем меньше ты видишь публику. Кроме того, полезно знать, каково делать это: заклеивать конверты, писать пресс-релизы и так далее. Это невероятный опыт! Многие художники, которые стали кураторами, делали то, что делала я: они красили стены, вешали картины и так далее. В результате ты можешь делать все что угодно.