Во Владивостоке открылась философская выставка с географическим уклоном

Термин «Метагеография» придумал географ Юлиан Саушкин в 1960-е годы, в период увлечения всевозможными «метанауками». С точки зрения кураторов, метагеография не наука, а «способ воображения пространства», равно доступный и ученому, и художнику. Разъясняя собравшимся новое слово, Дмитрий Замятин сообщил, что разница между метагеографией и географией примерно как между физикой и метафизикой. Ядро экспозиции, точнее, всех четырех экспозиций — рисунки-схемы ученика Саушкина географа Бориса Родомана, с почти пугающей скрупулезностью картографировавшего собственную жизнь — от интересов и увлечений до лыжных маршрутов. Характерно, что Третьяковская галерея, по признанию Светлякова, принять их от автора в дар отказалась, не сочтя аккуратно расчерченные листы искусством.

Соединение в экспозиции искусства с нехудожественными объектами, а работ профессиональных художников — с творчеством маргиналов и аутсайдеров — ход не то чтобы новый. Построив по этому принципу основной проект Венецианской биеннале «Энциклопедический дворец», куратор Массимилиано Джони еще в 2013 году эффектно объявил миру о праве куратора-демиурга конструировать вселенную своего проекта из всего, что под руку подвернется. Кураторы «Метагеографии» идут по его стопам, комбинируя старинные карты Российской империи с «Глобусом СССР» Валерия Герловина, документацией акции «Коллективных действий», унылыми пейзажами обобщенной постсоветской городской окраины из серии «ТЦ» Павла Отдельнова и почему-то поздними космическими пейзажами Наталии Гончаровой из собрания Третьяковской галереи (впрочем, по-своему логично: если уж осмыслять собственное место в мире, то не только на Земле, но и во Вселенной).