Теоретик без теории

В первой части книги сквозной темой становится реди-мейд, а во второй его место занимает время. По Гройсу, швейцарский арт-дуэт Петера Фишли и Давида Вайса в своих видео время замедляет, внося в них элементы ручного труда, ведь художник несется к новому быстрее, чем зритель может его понять. Франсис Алюс «документирует повторяемость, неисторичность настоящего, которое утратило свои прошлое и будущее». Ольгу Чернышёву интересует человек в состоянии непрагматичного действия — воскресного творчества; она останавливает время, зафиксировав героев в момент ожидания.

Все частные случаи описаны в достаточно широком контексте, особенно главы о словенской группе «Ирвин» (рассматривается ситуация в восточноевропейских странах после падения просоветских режимов) и израильтянке Яэль Бартане (судьба евреев в ХХ веке). У каждой главы есть библиография, но цитирует Гройс не искусствоведов, а десятки философов: Сократа и Ницше, Жоржа Батая, Жиля Делёза, Мартина Хайдеггера, но чаще всего Вальтера Беньямина и Клемента Гринберга.

Книга вышла пока в электронном виде, но вскоре обещают ее напечатать. Она написана на немецком языке, большую часть перевела Анна Матвеева, которая стиль и интонацию Гройса воспроизвела очень верно. Впрочем, сам автор русский текст читал и редактировал. «Единственное истинное право человека и единственное истинное право вещи — это право стать экстраординарными», — таким предложением заканчиваются неординарные «Частные случаи» экстраординарно мыслящего автора.