Михаил Пиотровский: «Щукин – законодатель будущего вкуса»

Мы знаем, что сам Сергей Иванович Щукин и члены его семьи были людьми крайне эмоциональными. Он не только страстно собирал, но и страстно воспринимал собираемое. Его творческие эмоции выразились и в подборе картин, и в их развеске, и в интерпретации во время показа. Мы знаем, что он не просто заказывал картины Матиссу, но и активно вмешивался в работу художника. И это вмешательство часто шло на пользу искусству. Танец тому хороший пример. Живя во Франции, Щукин уже не был бизнесменом, но продолжал коллекционировать, хотя и не на прежнем уровне. С Матиссом он почти не встречался. Неужели потому, что перестал ощущать себя всесильным покровителем?

У коллекции Щукина была сложная судьба. Но она не рассеялась по всему миру, как это случилось с огромным количеством знаменитых собраний. Память о собирателе то затухала, то громко возрождалась в России и в мире, чему сложные политические обстоятельства, как оказывается, немало способствовали. Сам Щукин понимал огромную просветительскую роль своей деятельности. На его коллекции вырос замечательный русский авангард. После национализации именно она стала одной из основ первого в мире Музея нового западного искусства, призванного закрепить культурную роль Советской России в мире «перманентной революции». Картины из коллекции Щукина еще в 1930-е годы вступили в залах Эрмитажа в столь популярный сегодня диалог между классическим и новым искусством.