В Самару за репинскими бурлаками, слонами модерна и русским авангардом

Примерно через год, а может быть, и раньше, в Самару поедут многие любители искусства, чтобы увидеть новый филиал Государственной Третьяковской галереи — гигантскую конструктивистскую фабрику-кухню в форме серпа и молота. За спасение этого шедевра архитектуры русского авангарда долго боролись, и теперь его судьба кажется благополучной.

В здании завершается реставрация, и на строительном занавесе уже нарисован манящий образ нового музея. Но Самара, в отличие, например, от Екатеринбурга или Новосибирска, вовсе не город конструктивизма. Ее исторический центр, довольно обширный и в целом как среда относительно неплохо сохранившийся, несмотря на плачевное состояние многих построек, особенно деревянных (кстати, именно в Самаре в 2015 году возникло волонтерское движение имени Тома Сойера, ныне охватившее уже десятки российских городов, участники которого помогают в ремонте и покраске старинных деревянных домов, обычно не являющихся памятниками под охраной), — так вот, лицо города представляет застройка XIX — начала XX века, где причудливые купеческие особняки соседствуют со скромными домишками обывателей и храмами разных конфессий — помимо православных соборов, тут есть и кирха, и костел, и синагога, и мечеть. Местные особенно гордятся своим модерном — всего в Самаре насчитывается около 90 памятников этого стиля. Тут работали такие выдающиеся мастера, как Александр Зеленко, вынесший идею модерна прямо из самой Вены, а впоследствии ставший соратником Федора Шехтеля и строивший в том числе в Москве.