Париж с Алексеем Тархановым: сундук с игрушками

«Игрушки художников и дизайнеров», где рядом с электронным сетевым зайцем-армянином Nabaztag (авторы Рафи Аладжян и Оливье Мевель) есть и собачка на колесах Кита Харинга, и плюшевые человечки Такаси Мураками, и йо-йо Сони Делоне. Дизайнерские игрушки уникальны, персональны и потому противостоят одной из самых неприятных сторон нынешнего детства. Дети хотят иметь не особенную вещь, а точно такую же, как у других. Это унифицированная жизнь среди одинаковых игрушек, которые хотят, чтобы и мы выросли одинаковыми. Их производители соревнуются в изобретении чего-нибудь такого, что, как ветрянка, разом заразило бы всех. Дизайнерские игрушки — против, они учат детей отличаться, гордиться своей особенностью, и, сразу скажем, в мире компьютерных игр плохо это у них получается.

Единственное утешение — в том, что так было всегда. В разделе «Исторические игрушки» мы узнаем, в частности, о том, что в 1762 году в «Эмиль, или О воспитании» Жан-Жак Руссо возмущался тем, что дети носят в школу последние модели iPhone и тем самым с младых ногтей приучаются к неравенству и излишеству. То есть он-то писал о бессмысленности золотых и серебряных погремушек, но мы же умеем вычитывать всюду то, что нас волнует.

Игрушки прекрасны, как сами дети, и таят в себе такую же печаль взросления. Иные просто-таки трагичны, достаточно задуматься о том, что нет в живых ни одного мальчика или девочки, которые с ними дружили. На то есть в витринах зеркала, где зрители видят себя и убеждаются: мы изменились, а наши игрушки — нет. Я бы все-таки утешался словами Ларошфуко: «Мы не прекращаем играть, когда стареем, мы стареем, когда прекращаем играть». Такой вот лозунг я бы повесил на ученой кафедре игрушек.