Павел Пепперштейн: «Комикс, несомненно, близок русской душе»

А почему важно войти в школьную программу?

Как правильно писал Зигмунд Фрейд в работе «Неудобства культуры», культура не может существовать без насилия. Важно выйти за пределы добровольного выбора: хочет человек — читает, не хочет — не читает. Это совершенно не то, что нужно писателю. Писателю нужно, чтобы его читали прежде всего те, кто не хочет этого делать.

Пока мы не располагаем боудлеризованной версией МЛК, идея с комиксами кажется отличным способом познакомить с романом подростков. Подобно тому, как ваш отец Виктор Пивоваров, а также Илья Кабаков, Эрик Булатов и другие обращались к детям через книжную иллюстрацию.

Я не знаю, насколько получится к ним обратиться. Вообще, в культуре многое меняется, и сам комикс уже на наших глазах поменялся несколько раз. В моем детстве он был чем-то вожделенным и труднодоступным, потом стал элементом массовой культуры. Сегодня комиксы продаются уже не массовыми тиражами, а в твердых обложках и стоят дорого, то есть они предназначены для коллекционеров.

А почему именно комикс? Конечно, прообраз комикса можно увидеть и в древнерусском лубке, и в изображениях внутри церквей, но для среднестатистического русского человека это абсолютно западный продукт. И есть что-то парадоксальное в том, что история, в которой замиксовались сказочные образы из русского фольклора и весь визуальный арсенал советской мифологии, оказалась выражена в таком формате.

Есть исключения из этого правила. Одними из пионеров русского комикса были белогвардейцы. Это случилось в Королевстве Югославия, где было довольно много русских, пришедших туда в рядах Белой армии. Там группа художников из бывших белогвардейских офицеров стала делать комиксы, в которых отразился большой пласт русской литературы: что-то из «Хаджи-Мурата» и так далее. Так что на самом деле, несмотря на сложившийся стереотип, комикс, несомненно, близок русской душе.