Арт-группа «МишМаш»: «Мы ищем порядок в хаосе и хаос — в порядке»

Теперь я знаю истоки вашего творчества. Ну а не хочется ли вам сделать что-то большое, светлое, с пафосом? Была же «Рожа ветров» с надувающимися огромными рожами. Вы делали «АрхитекТроны» — красные архитектоны, на которых можно было сидеть. Миша?

Все то, о чем вы сейчас говорите, есть в выставленном на Кандинском (проект «SuperJew. Слухи о хидеоизме» был выбран в лонг-лист номинантов на Премию Кандинского. — TANR) и объединено. Высокое, чистое, светлое — это голубой герой SuperJew, и он соединен с хидеоизмом в виде наклеенного скотча.

Маша, хотите дополнить?

Мне кажется, что мы всегда делаем светлое и хорошее. У нас всегда есть какая-то внутренняя линия, непрерывно проходящая через все, что мы делаем, — это тема наблюдений за изменениями. Есть повторяющиеся мотивы. Все увязано, и каждая следующая работа каким-то образом продолжает предыдущую. Вдруг обнаружилось, что у нас мотив башен все время возникает. Была хлебная, чайная, фаянсовые башни в Шаргороде вместе с Ольгой Петруненко, сейчас делаем фарфоровую.

Вас числят продолжателями московского концептуализма, а он романтический, в случае Кабакова и Пивоварова даже сентиментальный. У вас же концептуализм какой-то абсурдистский. Где же чувства, Маша?

Чувства тоже были. Выставка «Протезы и замещения» такая, а тексты к ней даже излишне сентиментальные. Она про разрыв между событием и его описанием. Текст — это как раз протез события, который никогда ему не равен. Но и событие без текста о нем исчезнет. Даже у Платона было, что текст — это протез и ему нельзя до конца верить. Но я не люблю, когда на меня вываливают кишечное нутро, и сама его не вываливаю. Я хочу, чтобы мы вместе со зрителем решили, как справиться, чтобы нас не разрывало на части, со страхом смерти, хаоса, болезни с помощью произведений, которые и личные, и отстраненные. А вот «ой, мое святое детство! я под этой елочкой мячик потерял» — я в это не верю.

И вы, Миша, не верите?

Я обычно даже рот не успеваю открыть, как Маша уже все сказала. Мы принадлежим к поколению, которое не относится к реальности всерьез. Поэтому и наше творчество не сентиментально и не романтично. Наверное, это постмодернизм, хотя и концептуалисты тоже постмодернисты, но они воспринимали реальность, скорее, серьезно.