Впервые сразу четыре российских музея вошли в топ-10 самых посещаемых в мире

Мы среди российских музеев занимаем обычно достаточно высокое место. Если анализировать невероятный рост посещаемости нашего музея (она скакнула первый раз после локдауна), то, я думаю, это связано с тем, что мы поставили много выставок, которые резонировали с теми переживаниями и размышлениями, которые были у людей в то время, когда все переживали локдаун очень тяжело. Это то, что называется «попали в резонанс». Одна выставка, на которой было резкое возрастание посещаемости, называлась «Тень души, но заостренней чуть», и она была посвящена локдауну. Я даже не ожидала, что она «зайдет», она соединяла классиков современного искусства и совсем молодых художников, там были дневники художников, которые они вели во время локдауна. Потом мы показали Сэнди Скогланд, это про саспенс. И другие выставки оказались созвучны времени. Когда ввели ковидные ограничения, у нас сначала недели две было снижение посещаемости, потом посетители научились покупать электронные билеты и предъявлять QR-коды.

Мы обычно одновременно делаем несколько выставок (редко одну — как сейчас биеннале «Искусство будущего» на весь музей). На все мы продаем комплексный билет, который стоит 500 рублей, и у нас есть огромное количество скидок — и для детей, и для пенсионеров и инвалидов. Все студенты творческих вузов ходят к нам бесплатно. Наша аудитория после локдауна помолодела. У нас и так уникальная публика — и если к началу локдауна к нам ходило 92% людей в возрасте от 18 до 35 лет, то сейчас более 95% — это 16–35 лет. И это при том, что наш музей не водит школьные экскурсии. И нельзя сказать, что у нас есть какой-то особый туристический поток. Это естественная посещаемость.

И второй раз сейчас у нас невероятный скачок посещаемости. Во вторник на прошлой неделе у нас было 5699 человек! У нас 2150 кв. м выставочной площади, это почти три человека на 1 кв. м, мы больше принять не можем. У нас стоят очереди начиная с декабря, когда мы открыли новую биеннале, которая невероятно «зашла» людям и в душу, и в голову. Мы практически не делаем никакого пиара, это все сарафанное радио.

Успех во многом зависит от того, может ли музей перестроить программу. А мы все работаем по программам, которые стараемся делать за два-три года, но иногда надо успевать перестраиваться. А так как мы музей более мобильный, мы можем позволить себе то, что не могут позволить себе коллеги. В какой-то момент ты должен делать гламур, в другой — людей интересует глубокая история, а в какой-то — всех интересует будущее.