Галина Маневич: «Мне хотелось распределить наследие Штейнберга по многим музеям»

Почему вы решили преподнести такой дар именно Пушкинскому музею, а не, например, Третьяковской галерее? Как происходила передача?

Когда Эдик Штейнберг умер, у меня осталось довольно много его работ. Продавать в частные руки не хотелось, да и не было особой нужды — материально я все-таки более или менее обеспечена благодаря популярности Штейнберга в последние годы. И я поняла, что моя задача — устроить эти произведения в музейные коллекции. Мне хотелось его наследие по многим разным музеям распределить. В Третьяковке была давно сформирована коллекция работ Штейнберга, более того, сотрудники галереи буквально месяца за три до его смерти были у нас и отобрали работы для закупки. А в ГМИИ Штейнберга не было — поэтому я к ним и обратилась. Несколько картин я подарила в Эрмитаж — некоторое время в Главном штабе был зал Эдика (11 вещей), но сейчас, говорят, его что-то не видно, возможно, из-за изменения экспозиции. Я также подарила работы Штейнберга в музей Калуги, в Тарусскую картинную галерею. Также картины и гуаши Штейнберга были мной подарены в Центр Жоржа Помпиду в Париже и в Музей Пикассо в Антибе.

Надо сказать, когда с этим предложением я обратилась в Пушкинский в 2014 году, то буквально через несколько дней в Тарусу приехала Марина Девовна с двумя коллегами, они были в восторге от дома. И стали уже сами хлопотать в Минкульте, чтобы получить разрешение принять дар. Эта история длилась довольно долго — около двух лет шло оформление документов.