«Граненого стакана на выставке не будет, так как это миф»

Сегодня в Музейно-выставочном объединении «Манеж» открывается выставка «Рабочий и колхозница. Личное дело». Что на ней можно увидеть, будет ли она понятна простому зрителю, можно ли влезть внутрь самого памятника и какие сюрпризы ожидали кураторов Андрея Паршикова и Веру Трахтенберг в ходе ее подготовки, выясняла наш корреспондент Алёна Лапина.

Идея выставки давно носилась в воздухе. Почему вы делаете ее именно сейчас?

Вера Трахтенберг: Для объединения «Манеж» вопрос музеефикации советского монументального наследия важен в первую очередь потому, что в его состав входит такая площадка, как «Рабочий и колхозница», и команда «Манежа» старается ее актуализировать, вывести на новый уровень. В то же время мы хотим рассказать историю существования памятника c момента его создания и до наших дней в контексте взаимодействия с культурными кодами советского искусства. Плюс, что немаловажно, эта выставка станет своеобразным эскизом новой постоянной экспозиции.

Андрей Паршиков: А мне, с точки зрения современного искусства, кажется, что сейчас, в постцифровую эпоху, рассмотреть советское прошлое в современных контекстах — самое время. Общество находится на пороге новых, постдигитальных технологий, и важно понять, какую роль в этом новом мире играет наследие высокого сталинского стиля.

В. Т.: Важно учитывать, что интерес зрителей и художников фокусируется на материальной культуре, с которой, в общем-то, мы сталкиваемся каждый день в городе: в метро, в архитектуре…

Выставка называется «Рабочий и колхозница. Личное дело». Почему?

А. П.: «Рабочий и колхозница» — это памятник. И речь будет в первую очередь идти о нем. Мы рассмотрим его «личное дело»: обстоятельства, в которых он существовал в 1930-х годах, в 1940-х, в 1950-х, что с ним сейчас, как на него все это время влияли контексты эпохи. Также «личное дело» — это исследование биографий и творчества его создателей — Мухиной и Иофана. И это «дело» того самого сталинского большого стиля и того советского канона, который наиболее масштабно выражен в скульптуре Веры Мухиной.

Что мы увидим в залах?

В. Т.: На выставке будут показаны архивные материалы — документы, фотографии, которые имеют отношение к созданию памятника, его экспонированию на Всемирной выставке в Париже в 1937 году и, собственно, всей его последующей истории. Также будут оригинальные предметы из коллекции МВО «Манеж», имеющие отношение к творчеству авторов памятника и павильона-постамента — Веры Мухиной и Бориса Иофана. Это мебель, предметы быта, различные документы, письма, марки, фотографии — большой контекст, позволяющий воссоздать ощущение эпохи. Также будет много работ современных художников.

Художники делали их специально для выставки?

А. П.: Три сделаны специально. Одна из них — работа российской художницы Натальи Вициной. Она продолжает серию «Песня о Родине», которую начинала для выставки в «Круговой кинопанораме» на ВДНХ. Для нас она делает четыре живописных произведения. Также новую работу представит Аня Шестакова. Она сделала аудиоинсталляцию — выпустила виниловые пластинки, на которых записала «звучание» технологии создания памятника — односторонней точечной сварки тонких листов облицовки из аустенитной стали с внутренним каркасом. Затем звукорежиссер из группы Buttechno свел ее в некий танцевальный ремикс, который мы будем крутить прямо в фойе Музейно-выставочного центра «Рабочий и колхозница». А художник Александр Образумов сделал новую работу, посвященную памятнику, которая называется «Крест-накрест, рукоятками книзу». Она о том, что в монументе Веры Мухиной использовалась символика серпа и молота, которая затем, после 1937 года была возведена в ранг государственного символа.

В. Т.: Как и в религиозном искусстве, в тоталитарном, в том числе советском, существовал строгий канон изображения символики, и здесь мы впервые видим изображение серпа и молота: действительно крест-накрест, рукоятками книзу — как, собственно, они и изображались на протяжении всей последующей истории Советского Союза.

А. П.: В этой работе художник анализирует опыт 12 стран, где после десоветизации или других исторических процессов была официально запрещена советская символика, и на языках этих стран выцветшими знаками Александр написал основную догму этого стиля — «крест-накрест, рукоятками книзу».