«Цикорий» врос в пейзаж

Сам Железногорск возник в 1957 году на волне послевоенного индустриального возрождения. Здесь точно знают, в каком году и месте была вбита свая под первый дом. Статус города поселок получил в 1962-м — следующий год для него юбилейный. Именно в силу недлинной истории город воспринимается чистым, беспримесным памятником позднему социализму с его убийственной архитектурной унификацией, с одной стороны, а с другой — с заостренным чувством социального равенства. В Железногорске хорошие дороги, на улицах нет мусора, зримые приметы социального благополучия налицо. Здесь не вырубаются  деревья, и они уже поднялись выше хрущевских пятиэтажек, превратив город в парк. Но, учитывая стратегическую важность этого населенного пункта, хочется большего. Как минимум отдельного здания краеведческого музея, уже имеющего превосходную экспозицию, хоть и ютится он в пристройке к жилому дому. Здесь нет вопиющей разницы между богатством и бедностью, между элитным и бюджетным жильем, например. По крайней мере «элитка» не лезет в глаза, а хрущевки аккуратно покрашены разноцветным колером. Нет «человейников», город соразмерен человеческому масштабу. Но нет и исторического центра. Точнее, центр выглядит как стандартный советский спальный район. А это ужасно грустно — проводить все время в спальном районе.

К счастью, молодые художники правильно понимают ситуацию, в том смысле, что contemporary art для них — не самоцель, а, словами Александры Дорофеевой (она же урбанист!), «инструмент преобразований». Они, например, организовали школу кураторов и для финальных проектов через Avito арендовали городские павильоны-будки, в каких обычно чинят обувь и точат ножи. Вот так идешь вдоль жилого квартала — и вдруг там, где меньше всего ожидаешь, в обшарпанной лавочке «Овощи, фрукты», находишь искусство.