Между разнообразием и повторением

После двух туров голосования экспертный совет остановился на 16 претендентах в номинации «Проект года», 10 — в номинации «Молодой художник. Проект года», а также отобрал 5 монографий, теперь соревнующихся в номинации «Научная работа. История и теория современного искусства».

Среди этих последних — такие очень разные произведения, как «статья, посвященная связям творчества Дмитрия Александровича Пригова с европейской живописью», нью-йоркского искусствоведа и арт-критика, приглашенного профессора Йеля и MIT Марека Бартелика (надо полагать, тезисы этой статьи как-то будут совпадать с докладом профессора Бартелика «Вклад Пригова в современное искусство с точки зрения западного критика» на V Международных Приговских чтениях в Центре эстетического воспитания «Мусейон» при ГМИИ им. Пушкина 5 ноября) и последняя книга скончавшейся год назад Веры Дмитриевны Дажиной «Великая война (1914–1918) и судьбы европейского искусства» издательства «БуксМАрт». Есть двухтомник Валерия Подороги «Второй экран. С.Эйзенштейн и кинематограф насилия», включающий тексты, уже публиковавшиеся в первой половине 1990-х, и изданная «Новым литературным обозрением» книга Лёли Кантор-Казовской «Гробман|Grobman» — собрание теоретических текстов и статей Михаила Гробмана плюс каталог произведений, включенных в проект «Гробман. 4 выставки» в ММОМА в декабре 2013 — январе 2014 года. Замыкает список номинации «Научная работа» сборник статей «Медиа между магией и технологией» (составители Нина Сосна и Ксения Федорова), вышедший в издательстве «Кабинетный ученый».

Список номинации «Молодой художник» разнообразен еще приятнее.

Приятно разнообразна география — от Парижа (где учились Екатерина Васильева и Ганна Зубкова, перформанс 11 августа 2014 года «Революционная ось») до Красноярска (где местных жителей развозили на такси, попутно просвещая лекцией, Алексей Мартинс и Игорь Лазарев — «Как рассказать об искусстве сибирскому городу», 18–19 октября 2014 года), хотя понятно, что подавляющее большинство представленных на соискание премии работ были сделаны все-таки в Москве.

Приятен диапазон жанров, пленивший экспертный совет, — от одиноко-стоического видео (Антонина Баевер, «Социализм во сне», премьера состоялась летом 2014 года на площадке парка «Музеон») и классической фотосерии («Мценск» Анастасии Цайдер), а также суперклассической, темпера по левкасу, живописи («Закрытая Россия» Таисии Коротковой в галерее «Триумф», апрель 2015 года) до крупномасштабного объекта («Пустой дом» Артема Филатова и Владимира Чернышева на выставке в Музее Москвы, главном проекте IV Московской международной биеннале молодого искусства 2014 года) и внушительной всеохватной инсталляции (Илья Долгов, «Модель природы, модель Гёте» в XL Projects на «Винзаводе», март 2015 года). Баевер, для которой это третий год среди номинантов на «Молодого художника», и Долгов, лауреат «Инновации» 2011 года, как кажется, фавориты. Касательно остальных следует отметить: Короткова уже получала Премию Кандинского в 2011 году — в этой же номинации, пополам с дуэтом Recycle Group; Анастасия Потемкина и ее страдательные «Несколько слов о вежливости» в петербургской «Тайге» в рамках Manifesta 10 будут рассматриваться в ракурсе одновременного участия художницы в главной номинации премии, в составе группы «Лаборатория городской фауны» (проект «Зелень внешняя» в павильоне «Зерно» на ВДНХ в октябре прошлого года, совместно с Алексом Булдаковым); что же касается обаятельных красноярцев, они могли бы прокатить у себя в такси, допустим, даже жюри премии, тем не менее почему-то кажется, что жюри их тоже прокатит, — а впрочем, как говорится, время покажет.

Теперь о главном.

В главной номинации конкурируют проекты, в большинстве своем осуществленные еще в прошлом году, в основном в октябре — ноябре. Плодотворной выдалась прошлая осень (согласно правилам в конкурсе могут участвовать работы, законченные не ранее чем за два года до даты окончания приема заявок на участие, так что среди конкурентов могли бы встретиться проекты и 2013 года), из-за чего лонг-лист Премии Кандинского вызывает ощущение вроде дежавю — не в первый раз, опять же, но теперь как-то особенно сильно. Взять, например, серию картин Дмитрия Гутова «Жизнь тяжела, но, к счастью, коротка» (март 2014 года, галерея «Триумф») или перформанс Лизы Морозовой «Родина-мать», представленный на вернисаже «do it Москва» в «Гараже» той же весной, — все это происходило как будто очень давно, в другой жизни (что отметила, кстати, Морозова, когда анализировала немного наивный пацифистский месседж своего выступления; позже, летом того же года, когда война в Донбассе развернулась вовсю, ее высказывание, по мнению художницы, было бы совершенно другим). Выставка «Макаревич — Елагина: анализ искусства» в залах Третьяковской галереи на Крымском Валу была показана весной — летом 2015 года, но представляла собой, рассуждая концептуально, ремейк выставки Игоря Макаревича и Елены Елагиной In Situ 2009 года в венском Музее истории искусств, правда на отечественном материале и для отечественного зрителя (а теперь и для отечественной премии).

Собственно, впечатление «где-то я это уже видел» вызывать может как список в целом («другых пысатэлэй у меня для вас нэт» — и на премию 2015 года претендуют Ирина Нахова, лауреат Премии Кандинского — 2013, и Александр Бродский, лауреат Премии Кандинского — 2010, и AES+F, лауреаты Премии Кандинского — 2012), так и отдельные произведения. Скажем, Семен Файбисович — его персональную выставку в Новом Манеже только что неожиданно отменили — выставку «Мой двор» в «Риджине» сделал с тем же объективистски честным подходом, в той же манере и примерно с тем же натурным материалом, что и серию, с которой претендовал на эту премию в 2009 году (вернувшийся несколько лет назад к живописи Файбисович, как известно, фотореалист, то есть рисует по фотографии; объективы у мобильников похуже, чем в настоящих камерах, живопись стала — соответственно). А такому зрителю, кто может с ходу отличить давний видеофриз Allegoria Sacra группы AES+F (за что группе давали премию три года назад) от нынешнего Inverso Mundus, оргкомитет мог бы и отдельный приз учредить — поощрительный приз, разумеется. Скажем, в виде билетов на показ следующей их работы, когда такая появится — а она ведь появится, иначе и быть не может.

Велика вероятность того, что в этом году главный приз впервые достанется кому-нибудь повторно — либо жюри придется специальным образом изворачиваться, избегая в списке, доставшемся ему от экспертного совета, прежних лауреатов и, соответственно, голосуя за новые имена (а значит, может быть, не столь респектабельные, не премиум-класса произведения). В таком случае шансы, скажем, Хаима Сокола и его пролетарской инсталляции «Спартак. Times New Roman» (ЦТИ «Фабрика», октябрь 2014 года) или трюкачески-иллюзионистического «Аквариума» Дмитрия Булныгина (Мультимедиа Арт Музей, февраль 2015 года) возрастают многократно.

Шорт-лист Премии Кандинского огласят в ноябре после третьего этапа голосования — с участием международного жюри, а торжественное вручение премии запланировано на 10 декабря 2015 года.