Издательству «Слово» исполняется 30 лет

Н.А.: Надо было издать книжку, которая сразу была бы востребована. Агату Кристи любили все, но в Советском Союзе достать ее было почти невозможно. А параллельно готовилась большая программа по возвращению имен русского зарубежья. На это требовалось время. Первые книги такого рода пошли у нас, наверное, уже в 1991 году: Виктор Некрасов, Фридрих Горенштейн, Иосиф Бродский, Сергей Довлатов… Многое было сделано.

Г.Е.: Это была миссия, а не бизнес. Мы до сих пор чистым бизнесом не занимаемся. Книга должна, конечно, продаваться, но она должна быть еще и значимой для культуры, и для нас лично тоже.

А как возникла тема изданий, связанных с изобразительным искусством?

Н.А.: Первая серия книг по искусству называлась «Картинная галерея – 96», то есть появилась она в 1996 году. Мы действительно не сразу стали заниматься книгами по искусству. Наверное, начали понимать, что книга — это не только текст, но прежде всего объект, и делать этот объект нужно так, чтобы искусство было в самой книге. Мы стали больше работать с художниками, и тут оказалось, что на книжном рынке, который начал складываться, книг по искусству почти нет.
Сделать книгу по искусству на газетной бумаге и плохом картоне невозможно. Нужны хорошая бумага, хорошая печать, хорошие материалы — а это уже дорого. И после распада СССР альбомы с рынка исчезли напрочь. Да и в советское время было сложно найти хорошие альбомы.

Г.Е.: Мы начали издавать альбомы тех художников, которые были плохо известны у нас. Например, издали Мунка в 1996 году. Издавали Писсарро, Клее. Так мы решали проблему дефицита, но это была и коммерчески успешная линия. А вскоре наступила эпоха торжества визуальности, она заполнила собой все. Информационные потоки сильно визуализировались, и, конечно, это нашло отражение в книгах. Это как наркотик. Вам становится интересно, появляется азарт, и вы начинаете делать такие книги.