Фонд Пьеро Мандзони уничтожил почти 40 сомнительных работ художника

Фонд Пьеро Мандзони объявил, что еще в декабре 2017 года уничтожил 39 произведений, в основном картин, приписывавшихся этому художнику. Акту разрушения предшествовали долгие тяжбы: признать работу подделкой и дать разрешение на ее уничтожение в Италии может только суд.

Пьеро Мандзони, умерший в 1963 году в возрасте 29 лет, входит в число самых востребованных на рынке итальянских художников послевоенного времени. В числе его работ — серия монохромных картин-«ахромов», созданных путем погружения холста в жидкий каолин. Цены на них доходили на аукционах до $15 млн. Кроме того, художник известен тем, что поместил в консервные банки собственные экскременты и продавал их по цене золота.

В период с 2000 по 2002 год оперный певец Джузеппе Дзеккилло, знавший художника лично, передал ряд произведений из своей коллекции, в том числе ахромов, на экспертизу в Архив Пьеро Мандзони (ныне — Фонд Пьеро Мандзони). Дзеккилло попросил институцию подтвердить подлинность принадлежавших ему работ и включить их в каталог-резоне, подготовкой которого занимался итальянский куратор Джермано Челант. Однако архив объявил подделками 39 произведений из собрания и подал на коллекционера в суд, чтобы получить официальное разрешение на их уничтожение.

Сначала дело слушалось в гражданском суде. В 2006 году судья, опираясь на результаты графологического анализа подписи художника, объявил, что картины фальшивые, и предписал уничтожить их. Против Дзеккилло сразу же возбудили уголовное дело, его обвинили в том, что он заказал изготовление подделок для продажи. Однако уголовному суду доводы графолога и результаты стилистической экспертизы показались неубедительными. В 2009 году судья сняла с коллекционера все обвинения и постановила, что картины следует вернуть владельцу. Возникла чисто итальянская правовая коллизия: решения двух судов противоречили друг другу. Но в Италии системы гражданского и уголовного судопроизводства работают параллельно, и одно постановление не отменяет другое.

В 2011 году Джузеппе Дзеккилло умер, и спорные произведения перешли к его сыну Грациано. По-видимому, фонду удалось с ним договориться. (Сам фонд отказался от комментариев на данную тему, а Грациано Дзеккилло написал в электронном письме, что не может обсуждать этот вопрос.) Дзеккилло-младший и Фонд Пьеро Мандзони подали в гражданский суд совместное ходатайство о приведении в исполнение решения 2006 года. Просьба была удовлетворена, и фонд смог уничтожить спорные работы.

Однако с владельцами предполагаемых подделок эта организация судится нередко — на ее счету уже 17 выигранных процессов. Во время слушаний очередного уголовного дела адвокат обвиняемого Лионел Черези заявил, что сотрудники фонда могут быть лично заинтересованы в уничтожении работ художника — поддельных или нет, — чтобы вздуть цены на его произведения из собственных коллекций. С целью подтвердить свои предположения адвокат спросил директора фонда Розалию Паскуалино ди Маринео, кто теперь отвечает за экспертизу, ведь Джермано Челант уже не сотрудничает с институцией. Ди Маринео ответила, что с 2004 года атрибуцию производит она сама вместе с братом и сестрой покойного художника — Эленой и Джузеппе Мандзони ди Кьоска, президента и вице-президента фонда соответственно. По мнению Черези, теперь атрибуцией занимаются люди, «непосредственно заинтересованные» в ее результатах, поскольку они сами являются владельцами произведений Пьеро Мандзони. Он уверен, что фонд «объявляет подделкой любые работы по своему усмотрению, ради собственных целей переписывая целые эпизоды из жизни художника».

На вопрос о том, сколько произведений Пьеро Мандзони находится в собственности фонда, ди Маринео ответила: «Семье принадлежит не очень много работ, и она намерена продавать их как можно меньше». При этом в 2017 году организация начала сотрудничество с одним из крупнейших в мире арт-дилеров — международной галереей Hauser & Wirth. Однако, по словам ди Маринео, цель альянса — не продажа работ, а «распространение информации о художнике». Намерения, безусловно, благие. Остается вопрос: приемлемо ли, когда суды приговаривают произведения искусства к смертной казни?