Арт-рынок взяли в оборот

Законопроект «Об обороте культурных ценностей на территории Российской Федерации», разработанный Комитетом по вопросам собственности Государственной Думы РФ, вызвал резкое неприятие участников арт-рынка.

События последнего времени сплотили всех — или почти всех. Проект закона «Об обороте культурных ценностей на территории Российской Федерации», который предлагает владельцам культурных ценностей заводить на них паспорта с экспертизами и оценками и вносить все эти сведения в специальный «Реестр предметов культурных ценностей», вызвал резкое неприятие антикваров и арт-дилеров. Они считают, что эффект от закона будет прямо противоположен заявленному: вместо того, чтобы вывести оборот предметов искусства из тени, он прочно загонит его обратно на черный рынок. Эксперты тоже недоумевают: документ под названием «Национальный стандарт комплексной экспертизы культурных ценностей. Требования», на который будет опираться паспортизация предметов культуры и искусства, разработан без консультаций с профессионалами. Мнения коллекционеров, кажется, разделились. Например, Феликс Комаров (выставка работ Эрнста Неизвестного из его коллекции сейчас идет в Манеже) поддерживает проект, другие владельцы искусства относятся к нему крайне скептически.

«Как человек, который 46 лет занимается этим бизнесом, — сказал TANR коллекционер и галерист Валерий Дудаков, — могу сказать, что к этой инициативе отношусь не только скептически, но и с определенным юмором. Это не только глупо и несвоевременно, но и жуликовато. Могу рассказать небольшую историю. В 1983 году меня попросили быть посредником при продаже работ дочери Малевича Уны Казимировны Василию Ракитину, впоследствии автору каталога коллекции Костаки. За год до этого, в 1982 году, вышел подзаконный акт, по которому все сделки с искусством нужно было регистрировать в Министерстве культуры. Уна Казимировна как человек законопослушный попросила меня сходить с ней в министерство и зарегистрировать нашу сделку. Мы пришли, нашли соответствующий кабинет, и сидевший там чиновник сказал нам, что подзаконный акт уже приняли, а вот завести штат и амбарную книгу для записей сделок забыли. Так что и к нынешним законотворческим инициативам я иначе как с юмором относиться не могу».

Действующие антиквары реагируют более жестко. «Принятие этого документа приведет к разрушению сложившихся, понятных всем и основанных на уже существующих законах правил на рынке искусства, уничтожению легального оборота культурных ценностей, — говорит от лица всех членов Международной ассоциации антикваров и арт-дилеров (МКААД) Василий Бычков. — Авторы законопроекта пытаются придать ему ложную значимость для государства и общества, на самом деле прикрывая свои реальные намерения — контроль и регулирование с целью извлечения дохода. Для этого они создают непреодолимые сложности в обороте культурных ценностей за счет введения в правовую систему жестких ограничений».

Сложностей и ограничений в проекте закона действительно предостаточно. Главная — что культурная ценность без паспорта оказывается исключена из легального оборота, ее нельзя ни продавать-покупать, ни вывозить, даже временно, ни, например, разыскивать в случае кражи. А чтобы получить паспорт, владелец предмета должен оплатить экспертизу, сделанную по новому стандарту. Этот стандарт включает, кроме прочего, трасологическую экспертизу, то есть изучение следов повреждений и обстоятельств их нанесения, и генетическую, которая поможет, по мнению авторов документа, подтвердить, что художник прикасался к полотну, или найти следы ДНК прежних владельцев — ну, например, членов царской семьи. Кто это будет делать, с какой базой сравнивать и сколько это будет стоить владельцу — проект закона умалчивает.

«Пользы для экспертного сообщества в предложенном „нацстандарте“ особенно никакой, — считает Александр Попов, директор Научно-исследовательской независимой экспертизы (НИНЭ) им. П.М.Третьякова. — Если рассматривать проект с точки зрения защиты рынка от недобросовестных экспертов — он не будет работать, так как записанным в нем формальным требованиям к эксперту соответствует масса людей, не имеющих к этой деятельности никакого отношения. Вступай в СРО, плати взносы — и ты эксперт! Кроме того, там присутствуют совершенно нелепые требования к эксперту в виде десяти лет рабочего стажа. Такой порог не защитит рынок от дилетанта, формально числящегося в каком-нибудь музее и, как это часто водится, ничего не понимающего в экспертной работе, но на корню зарубит приток молодых специалистов в профильные экспертные организации и соответствующие отделы государственных структур.

В стандарте напрочь перепутаны и перемешаны понятия судебной и несудебной экспертизы. Эти понятия имеют совершенно различную правовую природу и совершенно разные механизмы правового регулирования. К тому же стандарт явно противоречит действующему законодательству о ввозе и вывозе культурных ценностей.

Рабочая группа, готовившая стандарт, не включала в себя профильных специалистов из госорганизаций: ни из ВХНРЦ им. Грабаря, ни из Эрмитажа, ни из Русского музея. Да и замечания присутствующих специалистов (из НИНЭ и других организаций) не особенно учитывались при составлении итогового текста. Мы так до сих пор и не добились внесения ряда правок.

Отдельно нужно отметить, конечно, некоторую аморфность нашего профессионального сообщества, так как выяснилось, что мы на сегодняшний день единственная организация, официально подавшая в Технический комитет по стандартизации «Судебная экспертиза» свой отзыв и замечания на проект стандарта. Хотелось бы, чтобы коллеги как-то активнее выражали позицию по этому вопросу и за пределами своих кабинетов и лабораторий».

Полученный паспорт на произведение искусства должен быть внесен, вместе с данными на владельца, в специальный реестр. Кто его будет вести и как гарантировать его приватность, тоже неясно. Георгий Сытенко, замдиректора департамента государственной охраны культурного наследия Министерства культуры России, на обсуждении законопроекта указал на многие проблемы, которые Минкульт, при одобрении идеи в целом, видит в ее воплощении. Это и многочисленные неувязки с другими, действующими законами, и непонятное разграничение зон ответственности, и неопределенный источник финансирования.

Больше же всего (если отрешиться от мелочей вроде нарушения конституционных прав граждан) законопроект «Об обороте» поражает грандиозностью. Музейный фонд РФ насчитывает свыше 80 млн единиц; если предположить, что во владении граждан находится примерно десятая часть от этого количества, — 8 млн культурных ценностей должны быть паспортизированы и внесены в реестр. И ведь тут речь об очевидном: живописи, рисунке, старой бронзе… А закон предложено распространить на гораздо более широкий спектр предметов.

«Культурные ценности как юридическая дефиниция — предмет темный и специфическому правовому регулированию поддается с трудом, — пояснила TANR Ольга Мазур, лондонский консультант по правовым вопросам оборота культурных ценностей. — В представленном законопроекте неискушенный законодатель относит к культурным ценностям „движимые предметы материального мира, находящиеся на территории Российской Федерации, и имеющие историческое, художественное, научное или иное культурное значение“. Согласно подобному определению практически все окружающие нас на территории РФ предметы материального мира могут выступить в качестве культурных ценностей. Например, семейные фотографии, тем более давние, безусловно, свидетели времени, имеют историческое значение. Предметы быта и интерьера в каждом российском доме в той или иной степени созданы творческим трудом и вполне обладают художественным и культурным значением. Первой целью федерального закона законодатель ставит „получение наиболее полного представления о культурных ценностях, находящихся в Российской Федерации“ — поистине непосильная задача».

Общественное обсуждение проекта закона разгорается и получит продолжение в четверг 4 февраля, когда критики закона проведут специальную пресс-конференцию.