Джуди Чикаго: «Мое творчество нельзя понять, опираясь на прежние каноны»

Когда вы создаете разрушительные произведения, что именно должно зрителя в них зацепить? Пытаетесь ли вы добиться перемен — или это сильное упрощение?

Отец учил меня, что цель жизни — внести свой вклад. Я усвоила урок. Это то, что я всегда пыталась сделать. Я стараюсь внести свой вклад, создавая искусство, которое может просвещать, вдохновлять и расширять возможности людей. Если посмотреть на мою карьеру, то можно сказать, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

Не кажется ли вам, что сегодня ваши работы мало представлены или вовсе отсутствуют в уважаемых музеях?

И да и нет. Есть много крупных институций, в которых мои работы не представлены. Например, Музей современного искусства в Нью-Йорке. До недавнего времени в этот список входил Музей американского искусства Уитни — теперь нет. Я могу перечислить десятки важных музеев, где нет моих произведений. На институциональном уровне ситуация не изменилась. Однако уже несколько поколений кураторов, как мужчин, так и женщин, имеют совершенно иную точку зрения и понимают мои работы. Мне кажется, мое творчество находится в процессе расшифровки.

Писательница и поэтесса Куинн Латимер написала эссе для каталога этой ретроспективы, где она рассказывает о том, как подростком с мамой пришла посмотреть «Званый ужин». Тогда она очень стыдилась своего тела и еще не понимала, с какими ограничениями ей придется столкнуться из-за того, что она родилась женщиной. И только сейчас, с высоты опыта и накопленных знаний, она смогла оглянуться назад и осознать этот стыд. Наверное, впервые я прочитала искреннее мнение писательницы, признавшей свои страхи и отвращение, вызванные «Званым ужином». Прошло 45 лет, прежде чем женщина-писатель смогла признать это. А тогда я столкнулась с язвительной критикой и злобой от самих же женщин — и в то время меня это глубоко ранило. Значит, произошел огромный поколенческий сдвиг.