Василий Бычков: «Ярмарка – это проекция рынка в целом»

В истории «Арт Москвы» уже был один тайм-аут, в 1999 году, совпавший с переломным моментом на рынке вообще: эпоха одних иллюзий заканчивалась, начиналась эпоха новых иллюзий, — но потом стало очевидно, что тот момент был также связан с эдаким пересменком, сменой эпох в истории современного российского искусства. А нынешний тайм-аут что собой будет маркировать, переход от какой эпохи к какой?

Я совсем не хотел бы преувеличивать значение проекта под названием «Арт Москва», будто он что-то может маркировать.

Хорошо, пусть «Арт Москва» не может — зато ее отсутствие может.

Ну что ж, неблагополучно на рынке. Не буду произносить фразы типа «рынка нет»; не знаю, может быть, он где-то и есть. Но… Неблагополучно на рынке. Как-то сейчас не до современного искусства. Во всяком случае, не до современного искусства как сектора бизнеса; как бизнес это у нас, в общем, отсутствует. Продолжают работать другие функции: искусство как средство промоутирования чего-либо — территории, города, чьих-то амбиций; искусство как развлечение тоже продолжает работать вполне; образовательная функция искусства тоже работает. Но искусство как бизнес — не работает. Перестало работать, собственно говоря, когда деньги стали дефицитом, после 2008 года. До того был вполне благополучный временной отрезок — начиная года с 2002–2003-го. Но это были шальные деньги, совершенно шальные. У меня тут в кабинете сидела вся наша галерейная элита, и я говорил: «Завтра вы будете все миллионерами». Все было неплохо, но это была очевидно искусственная ситуация, для рынка она не стала нормой. А ярмарка в этих условиях не смогла стать катализатором, который бы этот рынок как-то оживил.

Вообще некоторые говорят: «Все потому, что нет у нас ярмарки правильного формата». Но эти люди не понимают, что на самом деле происходит. Ярмарка — тот же коммерческий проект, проекция рынка в целом. Конечно, какие-то проекты, и «Арт Москва» в частности, могли бы послужить мотором, чтобы ситуацию разогнать. Но это если заливать хороший бензин, помногу. И если дороги есть, где можно разогнаться, грубо говоря. Когда ситуация балансирует, как было, например, во времена Тэтчер, когда в Saatchi вложили деньги и сделали Young British Artists, но это была, извините, большая идеологическая стратегия новой, современной Англии. Я вспоминаю эти проекты, включая новый английский дизайн, которые даже до нас доходили, — это была большая и важная стратегия, в рамках которой, при вложении очень немаленьких средств, это сработало и на благополучном фоне пошло дальше. Это как пример.

Мы просчитывали, уже с началом рецессии, что да, такой проект — ярмарочный, коммерческий — может подлить масла в огонь, стимулировать затухающий рынок. Но для этого надо было, по нашим прикидкам, по €0,5 млн ежегодно вкладывать в проект в течение трех лет: возить топовые галереи чуть ли не бесплатно, сотню зарубежных коллекционеров каждый день поить вусмерть в роскошных московских ресторанах, вложиться в рекламную кампанию на «Первом канале» и так далее. Мы думали, что сейчас каким-нибудь парадоксальным образом откуда-то добудем эти деньги, потому что казалось, что раз рыночная ситуация балансирует на грани, то давайте сейчас мы ка-а-ак прозвучим — и все к нам сюда немедленно прибегут.
Однако это была лишь еще одна иллюзия: во-первых, этих денег не нашлось, и, во-вторых, вообще рассчитывать на долгосрочные спонсорские вливания можно только если ты FIAC, сидишь в Гран-пале в Париже, куда просто приятно приехать, походить по Елисейским Полям и заодно зайти на ярмарку современного искусства.

Даже московские власти рассматривают актуальную культуру, современное искусство в качестве ресурса в основном для развлечения столичного мидл-класса, а на более высоком уровне… Может, я чего-то не знаю, может, уже принято такое решение — но есть ли бюджет на следующую Московскую биеннале?