Труд Владислава Дегтярева соединяет эпоху барокко и современность

Как замечает автор книги, «иногда очень хочется сказать что-нибудь в защиту антиисторического повествования о людях и событиях прошлого». Хотя бы потому, что антиисторизм подразумевает не холодную дистанцию наблюдателя, а эмпатию. Если «история, похоже, пишется не о нас, а о разнообразных других», то Дегтярев, напротив, пишет о культуре и людях барокко с теплотой и внутренним интересом, словно он их наследник по прямой.

Одним из таких его любимых героев становится «немецкий иезуит и универсальный гений» Атаназиус Кирхер (1602–1680). Математик, увлеченно расшифровывавший египетские иероглифы, естествоиспытатель, описавший путешествие к жерлу Везувия, «инженер», пытавшийся рассчитать количество кирпичей, необходимых для строительства Вавилонской башни, художник, оставивший рисунок полой Земли с пустотами, где бушует внутренний огонь, Кирхер не совершил научных открытий. Но в понимании Дегтярева фигура этого героя объединяет натурфилософа и художника. Он «создатель мощных и волнующих образов, выражающих самую суть трагического барочного мировоззрения».

Шесть глав книги, написанные вдохновенно и плотно, можно читать на самом деле в любом порядке. Каждая из них, посвященная ли барочному космосу, трансформациям античного сюжета о дереве Филиры или руинам, пленяет той декартовской страстью удивления, которая позволяет узнать больше не только об эпохе барокко, но и о нас самих.