Анатолий Осмоловский: «Каждые десять лет в России возникает новый контекст для искусства»

В конце 2000-х вы описывали современную на тот момент ситуацию в искусстве, обращаясь к понятию «рефлексивный модернизм». А что насчет сегодняшней ситуации?

Сейчас я как раз веду курс, в котором собраны тенденции, доминировавшие в последние 30 лет: в 1990-е, 2000-е и 2010-е. За это время были предприняты различные попытки преодоления постмодернизма, но в конечном счете этого преодоления не произошло.

Все направления и методы, которые были изобретены за это время (например, партиципаторное или нонспектакулярное искусство), находились, как мне представляется, под влиянием постмодернистской парадигмы и были построены на эклектических связях и взаимодействиях. Даже популярное сейчас понятие «метамодернизм» является компромиссным вариантом. Все это напоминает колебания осциллографа. Сейчас, возможно, наступит другая эпоха, ведь мир стоит на пороге радикального обновления.

Согласно Бадью, о котором вы уже говорили, импульс развитию искусства дают события, меняющие представление о форме. Можно ли предположить, что мы находимся на грани такого события?

По Бадью, есть два вида событий. Одно из них, условно говоря, позитивное. Для него это, например, Великая Октябрьская революция или майские события в Париже 1968 года, в которых он принимал непосредственное участие и которые радикальным образом перестроили всю гуманитарную сферу в Европе. Это события, которым он присягнул, которым он хранит верность — а это для него очень важные термины. Но есть и другого типа событие — событие ужасного, которому невозможно присягнуть. Например, холокост. Эти два типа важно разделять, и, какое событие нас ожидает впереди, предугадать невозможно.