Мэт Коллишоу: «Современное искусство — аналог птичьего оперения»

В одной из ваших недавних живописных серий «Хвастуны» вы приковываете птиц на цепочки, прямо как Карел Фабрициус в картине «Щегол». Еще вы использовали птиц в инсталляции «Центробежная сила», где они выглядят довольно агрессивно. Чем вам так не угодили птицы?

Я люблю птиц, ведь они живая демонстрация феномена эволюции. Птичье оперение очень красиво, но оно не предназначено для того, чтобы быть таковым. Щегольское оперение всего лишь помощь в привлечении самки, стремление живого существа не умереть, продолжив род. Думаю, современное искусство — аналог этого феномена: художники стараются привлечь нас яркими цветами, запомниться. Поэтому когда я рисовал птиц для серии «Хвастуны», то добавил граффити в качестве фона. И фон, и передний план вышли об одном — о саморекламе.

Интерес к птицам не чужд и вашей жене, художнице Полли Морган?

Да. (Смеется.) Она таксидермист и экспериментирует с любыми животными. Делает скульптуры из змей, попугаев, страусов, даже жирафов. Иногда мы вместе участвуем в выставках. Например, пять лет назад у нас была выставка «Природа зверя» в New Art Gallery в Уолсолле, а недавно в лондонском Сомерсет-Хаусе прошла выставка «Фантазии по Стэнли Кубрику» с произведениями, вдохновленными фильмами Кубрика.

Кстати о ярких цветах. В юности вам не было страшно переходить от монохромной графики к яркой палитре, учитывая, что вы не распознаете цвета?

Да, для меня это был вызов! Но цвета предопределены природой, у каждого цвета есть свое значение, и я не хотел этим пренебрегать. Я начинал рисовать углем, делал графику, но в конце концов, меняя художественные школы, понял, что хочу работать в концептуальном искусстве. Страх — это хорошая вещь, и, если возникает какая-то область, которая меня пугает, я ее исследую. Например, я очень боюсь высоты, но для инсталляции «Магический фонарь» для купола Музея Виктории и Альберта я часами проводил время на крыше, продумывая траекторию своей проекции с мотыльками.