Наша египтомания, тайная и явная, оставила зримый след в архитектуре

Если все-таки попробовать навести мысленный порядок, то можно отметить следующее. «Московский Египет» начался после Наполеоновских войн. Самые ранние из сохранившихся проектов — оранжерея и кухня («египетский павильон») в усадьбе Кузьминки (работа Жилярди — Воронихина), Египетская столовая в усадьбе Архангельское (оформление Джузеппе Артари), лестница со сфинксами и мумиями в доме Глебовой, где ныне располагается отдел графики ГМИИ им. А.С. Пушкина (архитектор Федор Шестаков). Алина Пушкарева склоняется к версии, что египетская мода была заимствована Москвой из работ Джованни Баттиста Пиранези, но, согласно другой версии, египетские мотивы принесены на французских штыках после экспедиции Наполеона 1798 года.

Расцвет «московского Египта» неразрывно связан с расцветом архитектурного модерна. В египетском стиле отделывали фасады доходных домов, вестибюли зданий, залы в общественных и частных домах. Элементы египетской культуры находили отражение в декоре колонн и пилястров, маскаронах, пекторалях с крылатыми символами, орнаментах (водяные лилии, лотосы, папирусы, саркофаги, псевдоиероглифы). Ключевые «агенты египетского влияния» в среде московских зодчих — Роман Клейн, Виктор Мазырин, Федор Шехтель.