Сакральная красота

Приобретение реликвий стало его громким (и дорогостоящим) успехом, чего не смог достичь ни один другой европейский правитель; предназначенная для их хранения Сент-Шапель тоже должна была служить демонстрацией могущества французского монарха. Она несла в себе важное послание — но кому? Коэн указывает на широкую аудиторию, «от приезжей иноземной знати до беднейших обитателей города». Так, английский король Генрих III (1216–1272), посетивший Париж в 1254 году, пришел в такой восторг от часовни, что готов был взять и перенести ее с берегов Сены на Темзу. Собственно, перестройка Вестминстерского аббатства стала его ответом Людовику — как и приобретение Крови Христовой, впрочем, менее удачное предприятие, поскольку эта реликвия никогда не вызывала такого религиозного пыла, как парижские Терновый Венец и фрагменты Креста.

Людовик успешно использовал эту «мягкую силу» в своих целях, но это отнюдь не значит, что он сумел изменить характер средневековой монархической власти, как предполагает Коэн. Вернувшись из крестового похода, король стал перекраивать институт власти на свой лад, и великолепие Сент-Шапель, как и хранившиеся в ней реликвии, помогали ему в этом. Но утверждения, что именно «эта архитектура привела к изменениям в социальном укладе и мировоззрении», маловато — тут надо показать что-нибудь посущественнее.

Meredith Cohen. The Sainte-Chapelle and the Construction of Sacral Monarchy: Royal Architecture in 13th-Century Paris. Cambridge University Press. 400 с. $120. На английском языке