Шалва Бреус рассказал о своей картине и встрече Белля и Солженицына

Сам я увидел картину «Встреча Солженицына и Белля на даче у Ростроповича» совершенно случайно, буквально наткнувшись на нее на предаукционной выставке в Лондоне. Когда первая радость от неожиданной встречи с неизвестным мне шедевром прошла и ко мне вернулась способность рационально мыслить, возник неизбежный вопрос: действительно ли Солженицын встречался с Беллем у Ростроповича?

Я позвонил своему доброму приятелю Ермолаю Солженицыну, сыну Александра Исаевича. Ответ Ермолая был четким и исчерпывающим: «В доме Ростроповича они никогда не встречались».

Таким образом, стало ясно, что сюжет картины — плод фантазии авторов. Однако не совсем. Герои картины все-таки виделись, и не один раз. Последняя их встреча в Советском Союзе состоялась в квартире Солженицыных в Козицком переулке, за Музыкальным театром имени Станиславского и Немировича-Данченко. К этому времени давление на Солженицына и его ближайшее окружение достигло апогея. Развернулась охота за его архивом и рукописями романа «Архипелаг ГУЛАГ». В Козицком Генриху Беллю передали копии рукописи из архива, и он сумел вывезти их за границу. С учетом эпохи и обстоятельств значение этого поступка сложно переоценить.

Двенадцатого февраля 1974 года Солженицына арестовали и лишили советского гражданства, а на следующий день выслали из СССР. Тогда это был билет в один конец.

В аэропорту Франкфурта новоиспеченного изгнанника — именно изгнанника, а не эмигранта, — встречали толпа журналистов и старый московский знакомый Генрих Белль. Именно в его загородном доме Солженицыны провели первые, наверное самые сложные и нервные, дни после высылки. Так что крепкое рукопожатие двух писателей имеет под собой серьезные основания. Художники подчеркивают это, поместив их крепко сжатые руки в композиционный центр картины.

«Замысел „Встречи“, — вспоминает Виталий Комар, — возник под влиянием того, что в 1972 году вся Москва говорила о Солженицыне, о приезде Белля и об их встрече».

Но дружеские отношения с Солженицыным и популярность Белля среди советской интеллигенции отнюдь не единственная причина, почему художники сделали иностранца героем своего произведения. Есть основания считать, что именно фигура Генриха Белля сыграла главную роль в возникновении замысла картины «Встреча Солженицына и Белля на даче у Ростроповича».

Общение Белля с «неблагонадежными» представителями творческой интеллигенции во время его поездок в СССР давно вызывало раздражение советских властей. В какой-то момент терпение государственных мужей лопнуло, и железный занавес, приоткрытый для критикующего пороки капитализма, «прогрессивного» немецкого писателя, опустился. Как неизбежное следствие Белля перестали переводить и печатать, а литературная критика, много писавшая о его творчестве, мгновенно забыла о существовании писателя. Запрет на издание книг Белля был снят только в середине 1980-х годов, с началом перестройки.

Последней публикацией немецкого автора перед литературным блэкаутом стал роман «Групповой портрет с дамой», опубликованный в 1973 году в «Новом мире» (№ 2, 6). Роман подвергся сокращениям, из него были изъяты крамольные куски, касающиеся советских военнопленных, действий Красной армии в Восточной Пруссии. После выхода романа разразился скандал. Литературные круги, германисты и общественность решительно осудили цензуру, сделав при этом козлом отпущения скромную фигуру переводчика, хотя очевидно, что за цензуру в СССР, тем более в отношении иностранцев, отвечали совсем другие, более близкие к Большому Брату инстанции.

К моему удивлению, переводчиком, попавшим в центр международного скандала и ставшим жертвой обвинений, оказалась известный специалист по немецкому языку Людмила Борисовна Черная, мать Александра Меламида. Она была основным переводчиком Белля и перевела такие известные его романы, как «Глазами клоуна», «Бильярд в половине десятого», «Хлеб ранних лет», «Поезд прибывает по расписанию». Людмила Борисовна живет в Москве, ей 101 год и недавно она опубликовала вторую книгу своих воспоминаний. Мне посчастливилось познакомиться с этой удивительной женщиной. Выяснилось, что немецкий писатель и советский переводчик были хорошо знакомы и много общались. Во время визитов в СССР Белль был частым гостем в их квартире на улице Дмитрия Ульянова, и именно там семнадцатилетний Алик Меламид с ним познакомился и имел возможность общаться. Отношения были доверительными. Людмила Борисовна вспоминает, как Белль, опасаясь, что ему закроют въезд в СССР, спрашивал совета, стоит ли ему встречаться с Солженицыным. Ответом было решительное: «Да. Обязательно!». Чтобы не впадать в излишнюю серьезность, ведь в творчестве Комара и Меламида много юмора и самоиронии, вспомним, что и в фольклоре того времени Солженицын и Белль выступают в паре: «Самолет летит на Запад/ Солженицын в нем сидит./ "Вот-те, нате, / Хрен в томате!" / Белль, встречая, говорит».

Судьбы этой картины, ее авторов и изображенных на ней героев мистическим образом — как в «Портрете Дориана Грея» — переплелись друг с другом. После создания шедевра все они либо эмигрировали, либо были изгнаны из СССР, а их искусство оказалось под запретом. Все без исключения с триумфом вернулись в современную Россию. Солженицын и Ростропович остались в Москве, а Комар с Меламидом предпочли жить в Нью-Йорке.

Последней, по кольцевому маршруту Москва — Нью-Йорк — Венеция — Лондон — Москва, вернулась картина «Встреча Александра Солженицына с Генрихом Беллем на даче у Ростроповича», но, в отличие от своих создателей, осталась в России. Этот кусок грубого холста с нанесенной на него масляной краской волшебным образом  доказывает, что человек способен действовать вопреки рациональной логике и узким личным интересам, и что в противостоянии с Левиафаном всегда есть надежда.

Московский музей современного искусства (ММОМА)
Комар и Меламид
До 9 июня