Ян Гинзбург: «Мои проекты не являются концептуалистской игрой в поддельного героя»

Ты относишь инсталляцию к устаревшему жанру, но сам остаешься ей верен. Почему?

Искусство кардинально поменялось за последнее время, но мы, как современники прошлых «сезонов» этого «сериала», держим в памяти узловые «сцены». Как выражается Анатолий Осмоловский, это осень искусства. А я такой вот «осенний» художник, художник завершающего периода, который суммирует эффект от этого искусства.

На твоей новой выставке в Петербурге, помимо скульптур и воссозданных по эскизам Лимонова брюк, можно увидеть написанные на шифере картины, хотя, насколько мне известно, ты не любишь заниматься живописью. Как так получилось?

Здесь я нарушил свои правила. Но это не просто живопись — это увеличенные и переведенные в картины рисунки Эдуарда Лимонова. Изначально я планировал делегировать эту работу своему ассистенту с академическим образованием, но по какой-то причине она у него не пошла, и в итоге я сам взялся за кисть, причем писал я эмалью. Конечно, это bad painting (дословно «плохая живопись»; художественный прием, который заключается в создании нарочито несовершенной в эстетическом и техническом плане живописи. — TANR), но вообще опыт рисования у меня есть, я этому учился в музее «Царскосельская коллекция» в Петербурге.