Куратор Daemons in the Machine: «Science art конструирует человека будущего»

Внутри этой выставки сложилась своя, более конкретная типология. Первая группа художников — мифотворцы: Лена Никоноле, Эрик Матрай, группа «Куда бегут собаки» и уже упомянутый Томас Фойерштайн. Эти художники реактуализируют литературные произведения, мифы, нарративы. «Куда бегут собаки» работают с «Божественной комедией» Данте. А Лена Никоноле, например, загрузила в нейросеть базовые священные тексты всех религий, и сеть на их основе создала свой новый священный текст. Потом сеть проникала в незапароленные камеры безопасности во всем мире — в кафе, на стоянках — и читала фрагменты этого текста, причем на языке той страны, где находится устройство. На выставке мы видим реакцию разных людей на этот текст, снятую этими же камерами безопасности.

Вторая группа исследует техноценоз — технологические системы, которые могут существовать и развиваться вне человека. Это Джон Маккормак, ::vtol:: и Дмитрий Каварга. ::vtol::, например, сделал скульптуру из тамагочи. Если помните, была такая электронная игрушка, которую надо кормить, поить, укладывать спать. Здесь система, «кибермама», сама растит их и кормит.

Третья группа художников исследует принципы автоэволюции технологических систем. Это Егор Крафт, Жюстин Эмар, Мемо Актен. Например, Мемо показывает инсталляцию Learning to See. В одной из ее частей камера снимает происходящее в зале, и на экран транслируется то, как нейросеть распознает эти образы. Учитывая, что сеть обучена на пейзажах полей, лесов и снимках телескопа «Хаббл» и никогда не видела людей, она во всем пытается распознать то, что уже знает.

Как в России вообще может существовать science art — с такими затратами на производство, как могут появляться новые художники?

Пока это все исключительные примеры: у нас нет ни системы поддержки, ни государственных грантов, ни рынка. Невозможно объяснить, как группа «Куда бегут собаки» может делать в Екатеринбурге работы мирового уровня — не только по концепции, но и по продакшену. Ответ, наверное, очень стар: если веришь, то все можно делать.