Устами конструктивизма глаголет эпоха — уже больше столетия

Постепенно разговор переходит к вопросу визуализации текста. В работе Екатерины Бобринской раскрывается культурфилософский уровень кубофутуристической книги — результата взаимодействия художников и поэтов в первой половине 1910-х годов. А в фокусе у Екатерины Лаврентьевой оказывается цветописная графика ее прабабушки Варвары Степановой — как частный, более поздний пример синтеза поэзии и живописи, звука и цвета. Ирина Пономаренко пишет о новом, броском и лозунговом, облике книги, над которым трудились конструктивисты. Благодаря их экспериментам с интертитрами «заговорило» даже немое кино, как показывает в своем материале Кирилл Горячок.

Со страниц книг и с киноэкранов слово вышло в пространство жизни. Разрисованные «бока, лбы и груди городов», то есть оформленные конструктивистами витрины, киоски, площади, агитпоезда и рекламные плакаты, стали предметом изучения для Ольги Муромцевой и Алексея Сазикова. Наконец, Анна Замрий говорит о трансформации пространств показа в пространства рассказа на примере, в частности, такого явления, как «музей-газета».

Содержит каталог и целую антологию исторических текстов, в том числе редких. Это и поэтические манифесты, и теоретические очерки, и программные эссе 1920-х годов, посвященные фотомонтажу, типографскому производству, тому же «музею-газете». Сергей Третьяков — поэт, деятель ЛЕФа и первый советский радиообозреватель — рассказывает в ярком, стилизованном под репортаж тексте «Радиомай» о том, как такой репортаж создается. А Осип Брик рассуждает о «рекламе стихом», отмечая, что «ничуть не почетней писать стихи по заданиям эстетствующих девиц, чем по заданиям госорганов».