Что нам Уорхол?

На первый взгляд, яркие и наглые образы Уорхола не имеют ничего общего с сумеречно-депрессивным миром Рогинского. И тем не менее в 1960-е у них были похожие стратегии: они стремились вернуть искусству связь с реальностью. Для одного такой новой реальностью были товары на полках американских супермаркетов, для другого — мир советской квартиры: чайники и примусы, обшарпанные двери и поношенные пальто.

Они оба были в оппозиции разного рода метафизике («духовке»), будь то абстрактный экспрессионизм Джексона Поллока в США или богоискательские практики Михаила Шварцмана в СССР. Искусство Уорхола и Рогинского было демонстративно приземленным, некрасивым. «Мы все — продукты своего времени (а как может быть иначе?) И моя работа — это всего лишь отклик на то, что я вижу и знаю, что происходит здесь, на Западе, и особенно там, в России. Искусство с большой буквы, т. е. искусство само по себе, меня не интересует, или, вернее, я его не понимаю. Да я просто не знаю, что это такое в живописи — искусство. Это, наверное, только пока учишься. Если, скажем, большое искусство — это Рафаэль, то тем хуже для искусства», - говорил Михаил Рогинский.

Энди Уорхол vs Олег Семеновых