Сокровенные смыслы ультрамарина

 Разумеется, золотой фон тоже свидетельствовал о состоятельности заказчика, но тогда почему к концу столетия сияющий фон уступил место пейзажу? Этому также есть объяснение, по мнению Баксандалла. Во-первых, резко сократилась доступность золота из-за войн, затруднивших его вывоз из азиатских рудников. А еще менялись вкусы, да и просто мода, стала культивироваться скромность при показе могущества и богатства. Попутно глаз приучался ценить профессиональное мастерство художника.

Вторая глава, собственно «Взгляд эпохи», посвящена забытым сегодня, но важным в XV–XVI веках практикам вроде проповедничества в церквях Флоренции. Проповедники интерпретировали религиозный сюжет, например Благовещение, как череду событий и душевных состояний Девы Марии: испуг, размышление, смирение, принятие Божьей воли и, наконец, Чудо зачатия. Все это художники визуализировали в жестах и позах Богоматери, а люди того времени легко их считывали. Тема тут же иллюстрируется произведениями с сюжетом Благовещения у Филиппо Липпи, Симоне Мартини, Фра Анджелико, Лоренцо Лотто.

Есть у Баксандалла и другие примеры практик XV века, прямо или косвенно влиявших на живопись. Скажем, язык жестов, придворные танцы и даже навыки математического счета. Открытия, которые ждут здесь читателя, увлекательны и убедительны — не будем пересказывать, чтобы сохранить интригу. А в последнем разделе, «Изображение и категории», говорится о базовых инструментах, посредством которых когда-то можно было оценить уровень виртуозности того или иного мастера. Таких критериев упомянуто 16, и все они были сформулированы знатоком и критиком живописи той эпохи Кристофоро Ландино.

Баксандалл, считавший, что историй искусства должно быть много и разных, предвидел и вопрос, который может возникнуть: так ли уж важны все эти сопутствующие искусству обстоятельства? В предисловии к книге автор счел нужным написать, что «она скорее предназначена для тех, кому любопытна история Ренессанса вообще, нежели для тех, кто интересуется только живописью Ренессанса».

Однако оценку своего труда он все-таки оставляет за читателем, в помощь которому в русскоязычном издании помещено послесловие Наталии Мазур, профессора Европейского университета в Санкт-Петербурге, увлекательно и обстоятельно объяснившей, в чем заключалось новаторство Майкла Баксандалла — одного из самых оригинальных интерпретаторов истории искусства.