Исповедь гения в двух частях

«Да, я гений, и никаких сомнений в этом нет», — вспоминает слова Эрнста Неизвестного один из его близких друзей. Фраза эта, попавшая в рекламный ролик фильма «Я доверяю своему безумию», как нельзя лучше отражает юбилейное самоощущение одного из самых известных монументалистов второй половины ХХ века. В день рождения скульптора-нонконформиста покажут первую серию этой киноленты (9 апреля, 00:15), в которой Сергей Медведев, ведущий, сценарист и продюсер фильма, побывает в американском доме художника. На следующий день «Первый канал» покажет вторую часть жизнеописания Эрнста Неизвестного (10 апреля, 00:20), сопродюсером которого выступил Олег Вольнов, вторым сценаристом — Александр Колпаков, режиссером — Екатерина Кругликова, шеф-редактором — Александр Оносовский.

Помимо самого художника, его жены Анны Грем, падчерицы Оливии, а также личного врача Александра Шахновича, эпоху советских «бури и натиска» вспоминают коллеги Неизвестного по цеху: художники Илья Глазунов и Виталий Комар, Виталий Волович и Михаил Брусиловский, художник по литью Джефф Блюмис. В документальной ленте также принимают участие Олег Табаков, Андрей Кончаловский и, разумеется, Владимир Познер.

Предваряя премьеру, сайт «Первого канала» разместил анонсы двух серий «Я доверяю своему безумию» с кратким содержанием фильма.

Серия первая

Эрнст Неизвестный несколько раз находился на грани смерти. В Великую Отечественную попал в штрафбат, а домой вернулся вслед за собственной похоронкой. В 88 лет перенес сложнейшую операцию. Врачи считали его почти безнадежным, но он снова выжил. Судьба знаменитого скульптора поделена на две части. Первая складывается в СССР, вторая — в эмиграции.

За границей Неизвестному давно не напоминают о вынужденном бегстве из Москвы, знают и ценят как великого монументалиста. Но в России его имя до сих пор накрепко связано с невероятным скандалом на выставке в столичном Манеже. В начале 1960-х годов по всему миру разлетаются кадры его стычки с Никитой Хрущевым на экспозиции авангардистов. Всесильный руководитель СССР и малоизвестный тогда скульптор сходятся в яростном споре о границах свободы художника. Этот спор переворачивает судьбы обоих и даже отражается на истории страны. Однако и полвека спустя он кажется неоконченным. В декабре 1962 года Хрущев на прощание бросил многозначительную фразу: «В вас сидят ангел и дьявол. Если победит ангел, поможем, если дьявол — уничтожим».

Вот уже несколько десятилетий скульптор живет в Америке. Съемочная группа побывала в его нью-йоркской мастерской и в загородном особняке на острове Шелтор. Экскурсоводом по расположенному там парку скульптур стала Анна Грем, вторая жена Неизвестного. Первая семья — супруга и дочь — отказалась уезжать из СССР. Как пересеклись пути Эрнста и Анны, тоже советской эмигрантки? Почему одна так и не решилась изменить судьбу, а другая, несмотря на колоссальную разницу в возрасте, бросила все и ушла к художнику?

Серия вторая

В первые годы за границей Эрнсту Неизвестному активно помогает Мстислав Ростропович. Вводит новичка в высшие круги Западной Европы, знакомит с миллионерами, правителями и властителями дум. Но его протеже вскоре обрывает все знакомства и прячется у себя в мастерской. Как реагирует на это светская элита и гениальный музыкант, которого друг поставил в столь неловкое положение?

Из Европы Неизвестный тоже уезжает. От скуки. Как и в СССР, художник эстетически не вписывается в реалии окружающего мира. В эксклюзивном интервью Сергею Медведеву он объясняет свое, на первый взгляд, странное решение: «Скажем, в Швейцарии я видел мужчин, которые всегда как бы идут после обеда. Или на обед. Потому что все время какое-то плотоядное выражение губ. Не целовальное, а жрательное. Понимаете?»

В Нью-Йорке советский эмигрант выбирает студию в престижном районе Сохо. Но в ней нет окон, и сутки напролет хозяевам приходится мириться с электрическим освещением. Почему с этим смирилась жена Неизвестного Анна Грем? Что заставило ее навсегда отказаться от обычных житейских радостей и стать единственным менеджером скульптора-иностранца? Насколько востребованны сегодня его работы? Как устроен современный мир аукционов и галерей на Западе? И что происходит с творениями Неизвестного в России? За первые полвека жизни в СССР он получил всего пять заказов. После долгожданного признания на родине — немногим больше. «Древо жизни», которое сам скульптор считает главной своей мечтой, после 16 лет согласований установлено наконец в вестибюле столичного моста «Багратион». В книге отзывов в основном отрицательная реакция. Соотечественники не понимают замысла. Что думает по этому поводу сам автор? Так ли уж важны для него оценки современников?

Хрущев после скандальной схватки на выставке авангардистов пробудет в Кремле неполных два года. Соратники скинут его со всех постов и заточат на подмосковной даче. Заступиться за отца оттепели некому, интеллигенцию-союзницу тот оттолкнул выходкой в Манеже. Он это потом поймет, покается в мемуарах, а надгробный памятник родственники закажут именно Неизвестному. Сейчас скульптор вспоминает, что, согласившись на предложение, растерял многих друзей, которые посчитали это неуместным компромиссом. Но, говорит Неизвестный, художник должен быть милосерднее политика. А вознаграждение он выбросил тогда из окна машины по дороге с кладбища, на глазах у сына Хрущева Сергея: «Пусть Москва помянет Никиту!» «Я не спрашивал сколько, но это пачка была, — вспоминает тот эпизод Неизвестный. — И сейчас мне стыдно, потому что я оскорбил Сергея, в конце концов. Мне вообще свойственны хулиганские и якобы великодушные жесты. Ну, это показуха».

Какие еще прежние свои поступки переоценил Эрнст Неизвестный? Его начальные работы вполне в духе своего времени. Приносят первые успехи и обещания дальнейшего процветания. Что происходит потом? Почему художник так истово вырывается из плена социалистического реализма — единственно допустимого жанра? Как эта его борьба повлияла на судьбы коллег и изменила ход развития советского изобразительного искусства? Почему Илья Глазунов, давний приятель и почти ученик, так и не забыл обиду их последней встречи? «Я его увидел случайно на одном из приемов в Кремле. Обрадовался: „Эрик!“ Он на меня посмотрел сурово, говорит: „У меня к тебе сложное отношение, Илья“. И прошел мимо. Я только успел ему сказать: „А у меня к тебе очень простое. Как было, так и есть, я тебя люблю“. С тех пор я его не видел».