Ввезти нельзя вывезти

Надежда Степанова
Арт-директор Института русского реалистического искусства

Закон о перемещении культурных ценностей, в том виде, в котором его рассматривают сейчас, стал учитывать существование частных музеев. Это чрезвычайно важно.

Таможенные пошлины при временном ввозе-вывозе съедали довольно большой процент от бюджета передвижных выставок, на которых, как все понимают, никто не зарабатывает. Беспошлинно осуществлять временный ввоз-вывоз должны и коллекционеры, и частные галереи. Если произведения искусства вывозят с целью продажи и эта продажа состоялась, конечно, должны быть заплачены все необходимые налоги, но если коллекционеры и галереи везут работу на выставку, а затем возвращают, то таможенный сбор является, на наш взгляд, несправедливой мерой, ограничивающей культурный обмен между странами.

Арт-рынок, коллекционирование, меценатство не могут полноценно существовать в отрыве друг от друга. Частное коллекционирование во все времена являлось мощнейшим стимулом для развития культуры. Кроме того, если речь идет о русском и советском искусстве, этот рынок направлен, скорее, на внутреннее потребление. Русское искусство покупают русские. И не только покупают, но и возвращают на родину и публично выставляют.

Для разрешений на ввоз-вывоз в новой редакции закона предусмотрено две структуры. Одна будет заниматься произведениями искусства старше 100 лет, другая — моложе 100 лет. Во-первых, что делать, если произведение нельзя датировать с точностью до года? Во-вторых, что делать, если мы увезли «новую» картину, она гастролировала год-два и вернулась, уже отметив свое 100-летие? В-третьих, делая сборную выставку, нам нужно будет обращаться уже в две инстанции? Целесообразно ли это?

Гипотетически перемещать произведения моложе 100 лет станет проще. И это как бы подразумевает, что вещи эти менее значимы. А также то, что произведения, созданные раньше, — шедевры. Но это вовсе не так. Нам кажется, что система определения ценности должна основываться на гораздо более сложной классификации, нежели та, что заложена сейчас.

Временная выдача изначально ограничена одним годом. Это не очень большой срок на самом деле. Мы, например, запрашиваем произведения у музеев-партнеров заранее, чтобы успеть их отснять для каталогов, переоформить, если это требуется. И мы сотрудничаем с довольно отдаленными регионами России и государствами-соседями. Быстро все свезти и развезти не всегда удается. Видится разумным, когда сроки временного ввоза-вывоза регламентируются договорами между музеями и контрактом с принимающей стороной, который и так предусматривает страховку и гарантию возврата в оговоренные сроки.

Кроме того, очень важно понимать, что невозможно выполнить требования гарантий возврата от другого государства, если речь идет о частных организациях и лицах. Мы уже с этим сталкивались. Государство дает иммунитет государственным организациям. Более того, не все частные музеи, принимающие выставки, обладают правом выдачи госгарантии для вещей из другого государства. Одновременно с этим широк круг стран, в законодательстве которых предусмотрен иммунитет для всех предметов искусства, временно ввезенных на выставки. Требование предоставить госгарантии для негосударственных структур делает невозможным осуществление международного выставочного и культурного обмена.

Следующий вопрос: кто и по каким критериям будет определять ценность и стоимость работы? Эта процедура должна быть максимально прозрачной и учитывать оценку и собственника тоже. Есть вещи, которые нельзя измерить музейным интересом или аукционной ценой, — персонально бесценные вещи.

Жесткие требования предъявляются к доказательству прав собственности и извещению авторов и их родственников о перемещении произведений. Было бы неплохо вспомнить о презумпции невиновности. Произведение добросовестно внесено в реестр, собственник предоставил документы о том, что он несет всю ответственность в случае претензий третьих лиц. Видится целесообразным предоставлять по запросу авторам и наследникам информацию о перемещении — но не более того. При этом в действующем законе, кажется, остается пункт о праве добросовестного приобретения: «Физическое или юридическое лицо, не являющееся собственником культурной ценности, но добросовестно и открыто владеющее ею как собственной не менее 20 лет, приобретает право собственности на эту культурную ценность». Сложно представить, как это возможно на практике.

И конечно, самое необходимое, что нужно делать при создании законов и подзаконных актов, — это учитывать опыт участников арт-процесса, мнение музейной отрасли.