Ахмад Киаростами: «Мой отец умел превращать придуманное в подлинное»

Но там погибает взрослая чайка, и первыми к ней подлетают еще одна большая птица и птенец.

Это не так важно. Главное там, что сначала все исчезают, а потом появляются вновь, и жизнь продолжается.

Мой любимый кадр — 23-й. Особенно когда вдруг понимаешь, что, пока следил за птичкой и дровами, облако тоже исчезло. Это сделано с помощью компьютерной графики?

Там все так сделано. Деревья мы ведь тоже не рубили.

Но выглядит так, будто подсмотрено.

Вы же помните, я рассказывал, что в фильме «Где дом моего друга» в самом знаменитом кадре, с деревом на холме и дорожкой, которая зигзагом поднимается к вершине, все ненастоящее? Дерево нарастили дополнительными стволами, а дорожку специально попросили протоптать местных школьников. У отца была эта удивительная способность превращать рукотворное в естественное, а придуманное — в подлинное. Помню, он рассказывал историю из моего детства, а через несколько лет пересказывал ее уже по-другому. Я ему говорю: «Но ведь все было иначе!» А он отвечает: «Зато так история получается убедительнее!»

Очень символично, что фильм «24 кадра» был показан на 70-м Каннском кинофестивале. Это настоящий оммаж кино, а Аббас Киаростами был одним из любимцев фестиваля и первым иранским режиссером, получившим «Золотую пальмовую ветвь».

Да, но я был все же несколько удивлен, что в Каннах, при их бурной жизни, этот фильм, который требует внимания и терпения, заметили и так приняли: вышло сразу несколько очень хороших рецензий.

Он настолько резко отличался от всего остального, что, наверное, сработал эффект новизны, переключения внимания, который всегда действует на критика благотворно.

Может быть, и так. Но, если мы заговорили о Каннах, Киаростами ведь не сразу получил «Золотую пальмовую ветвь». Вы знаете, наверное, что в 1994 году в конкурсе был фильм «Под оливами» и все ожидали награды, отца даже посадили в первый ряд. И когда объявили, что «Золотая пальмовая ветвь» присуждается Тарантино, то кто-то из зрителей выбежал из зала с возмущенным криком. Но отец отнесся к этому вполне спокойно, ему, по-моему, не так важны были призы.

В тот год в конкурсе был и фильм Никиты Михалкова «Утомленные солнцем», он тоже получил не «Золотую пальмовую ветвь», а Гран-при.

Да, я помню. Интересно, что фильмы Тарантино и моего отца, казалось бы, на разных полюсах, но отец смотрел и ценил его фильмы. Однажды они были вместе на фестивале где-то в Италии, в жюри, и отцу очень понравился фильм, по-моему, как раз русский, и он уже был готов к тому, что придется уговаривать остальных членов жюри, как вдруг выяснилось, что Тарантино тоже за этот фильм, и вот тут они подружились. Когда ему задавали вопросы о творчестве Тарантино, отец говорил, что изображение насилия часто встречается в американском кино, но Тарантино добавил к этому юмор и уже за это его фильмы достойны любви.