Русское деревянное — и не обязательно бедное

Иначе говоря, «новейшая деревянная» у нас начинается на территории искусства — и начинается с иронии по отношению к той архитектуре, для которой, скорее, подходит слово «недвижимость». Эта территория имеет точное название — «Арт-Клязьма». Фестиваль начала 2000-х превратил старое советское место в модный новорусский курорт. Потом появился Никола-Ленивец с невиданным «Маяком» из вяза и прочими чудесами. В 2003-м большой поклонник деревянной архитектуры Николай Белоусов устраивает «Древолюцию» в Галиче, привезя туда своих студентов. В 2005-м Иван Овчинников и Андрей Асадов придумывают фестиваль «Города», который кочует не хуже Manifesta по городам и весям.

Второй раздел книги, названный «100 домов», ровно об этом: как возникает новая архитектура «под знаком искусства». Именно потому автор обращает внимание и на «временную архитектуру», благо «ограниченность временного существования объекта дает архитектору ту свободу, которая делает архитектуру искусством. Освобождает его от диктата заказчика, от жадности чиновников, от косности покупателя».

Фантастическим (и вполне реальным) примером такого освобождения может служить «Архприют», придуманный Иваном Овчинниковым и построенный на горнолыжном курорте 12 февраля 2011 года за сутки. На 30-градусном морозе. В кубе (каждая сторона — 6 м) уместилось 4 этажа, 18 жилых ячеек, а также душ, туалет, кухня. Всего 100 кв. м. Идею «Архприюта» Овчинников объяснил просто: «Если собраться и построить дом на 20 человек за 200 тыс. руб., а потом жить в нем две недели, то получится дешевле, чем снимать номер в гостинице». Идея Ле Корбюзье насчет того, что дом — это машина для жилья, тут, кажется, воплощена с предельной эффективностью и экономией.

И «Архприют», и «микродома», будь то популярный «Дубль-дом» Овчинникова, или «Ковчег» Владимира Юзбашева, или еще FirstHouse Егора Егорычева, апеллируют к ценностями новой эпохи. Дом будущего — прежде всего экологичный, открытый, недорогой, элегантный. Другой полюс — русская изба, на которую ориентируются основательный дом-мастерская Александра Ермолаева в Архангельской области, бревенчатый одноэтажный дом Николая Белоусова и Леонида Медянова или, например, дом Анны Щетининой в том же Никола-Ленивце. Интересно, что и эти проекты «заточены» под встречу с природой, под то, чтобы одноэтажный дом «стелился по ландшафту», не угнетал своей тяжестью, был «закрыт с улицы, открыт в природу».

Не все дома из представленной сотни аскетичны, но роскошь тут не в вещах, а в идеях. Они и отслежены в книге — за 20 лет нового века. Это путь от фантазийного дерзкого самостроя до «тихой архитектуры», ценящей радости слегка интровертного, не кричащего искусства.