Третьяковская галерея с ответным визитом в Ватикане

Живопись русская, считающаяся правдиво бытописательской и социально чуткой, в своей искренности и серьезности оказывается духовно и эмоционально ближе иконописи, чем модернистская, заимствовавшая у нее формальные приемы. Мальчик Кузьмы Петрова-Водкина, оседлавший красного коня, — не иконный Георгий, поражающий змия. А лубочная «Троица» Наталии Гончаровой не знает гармонии единства. Зато небеса из самого русского пейзажа — «Над вечным покоем» Исаака Левитана — не пусты, а сидящий в центре зала «Христос в темнице», до гениальности бесхитростная пермская деревянная скульптура, скорбит, кажется, вместе с измученным Достоевским с портрета Перова и словно спиной чувствует погруженного в раздумья врубелевского Демона.

Выставка начинается с нескольких прекрасных икон, с обещанного названием выставки «Распятия» Дионисия, после которых неожиданно появляются «Се человек» и «Голгофа» Николая Ге, когда-то считавшиеся чуть ли не богохульными. Но переход этот не ощущается неоправданным. Ведь главные русские картины — то же умозрение в красках, выражение в образах того, что наполняет душу, а сомнения — часть веры. Финал «Русского пути» обозначен большой и светлой иконой «О тебе радуется», написанной пять веков назад, а не «Черным квадратом» Малевича. Выставка в папском государстве им заканчиваться, очевидно, и не могла. Но она простоит в Ватикане три месяца, а потом главные картины вернутся на свое место, и нам с ними жить, о них размышлять. И опыт «Русского пути» может в этих размышлениях помочь.

Музеи Ватикана
Русский путь. От Дионисия до Малевича
До 16 февраля 2019