Лувр нашего времени

Нувель проектировал не только само здание, но и интерьеры. Архитектура — искусство пространственных переживаний. Пропорции залов музея идеальны для восприятия: здесь светло, но не ослепительно, просторно, но не помпезно и не холодно. В прозрачных стеклянных витринах, которым позавидует любой современный музей, экспонаты парят, словно в невесомости. Картины достойно смотрятся на выгородках. Большая скульптура, прежде всего прекрасная луврская мраморная Афина, римский слепок с греческого оригинала, стоит на пьедестале по-королевски. Великолепный бюст Александра Македонского, величественный, несмотря на утраты, в парижском музее оставался в тени прославленных изображений царя-полководца, так что может стать потрясающим открытием для зрителя.

Нельзя сказать, что Лувр, Орсе, Помпиду и еще десяток музеев Франции передали в Абу-Даби экспонаты второго ряда. Чем хуже «Джоконды» «Прекрасная Ферроньера», кроме популярности и предположения, что ее дописывал не сам Леонардо, а кто-то из его учеников? Что шедевральнее «Флейтиста» Эдуарда Мане или портрета матери Джеймса Уистлера? Что же касается раздела модернизма и современного искусства, то они, конечно, похожи на дайджест — по одной работе от всех знаменитостей, но дайджест превосходный. Очень хорош отдел древностей во главе со ставшей символом нового музея женской фигурой божества из Бактрии в толстом платье, датированной 2300–1700 годами до н.э. Понятно, что «бактрийская принцесса» — из собственного собрания Лувра — Абу-Даби. Не может же временный экспонат олицетворять его! И надо отметить, что коллекция эта очень хорошая, особенно в древней и современной частях. Собрать живопись старых мастеров, безусловно, сложнее.