Романтик, академист или реалист? Еще один повод поспорить об Энгре

Выставка 70 произведений Жана Огюста Доминика Энгра (1780–1867) в Национальном музее Прадо в Мадриде выстроена хронологически и охватывает все творчество французского классика, открываясь копией 1850-х годов раннего автопортрета (1804) и завершаясь последним автопортретом, написанным 79-летним художником (галерея Уффици, Флоренция). Работы предоставили ведущие французские (в первую очередь Лувр) и другие крупные мировые собрания. Среди хитов — Большая одалиска (1814) и Турецкая баня (1862) из Лувра, Портрет мадам Муатессье (1856) и Сон Оссиана (1813, Монтобан, Музей Энгра) (он выставлен вместе с подготовительной акварелью из частной парижской коллекции, редко показываемой публике).
Споры вокруг Энгра, который наряду с Делакруа считается самой крупной фигурой во французском искусстве первой половины XIX века, не утихают до сих пор. Какому направлению принадлежит его творчество: академизму, романтизму или реализму?

Ученик Давида, сам он считал себя охранителем классики. «Ничего существенного нельзя открыть в искусстве после Фидия и Рафаэля», — заявлял он не раз. Проведя немало  времени в Италии (первый раз как пенсионер Французской академии в Риме в 1806–1811 годах, затем как ее директор в 1835–1841 годах), он неустанно копировал своего кумира Рафаэля, греческую вазопись, но увлекся и средневековой миниатюрой. Возможно, что оттуда подчеркнуто линеарный энгровский рисунок и отсутствие большого интереса к колориту. «Рисунок содержит в себе более трех четвертей того, что представляет собой живопись», — повторял художник. Однако картины, которые он посылал на Салон, еще доримский Портрет мадемуазель Ривьер (1805) или итог своего пенсионерства — полотно Юпитер и Фетида (1811), были встречены ожесточенной критикой за «анатомические искажения» и экспрессию, выходящие за каноны академизма. В результате конфликта Энгр даже покинул академию, оставшись в Италии на вольных хлебах.

Слава и официальное признание пришли в 1824 году, когда Энгр выставил на Салоне Обет Людовика XIII (1820–1824) — холодное, выхолощенное полотно, выдержанное в лучших традициях академизма. Энгра наградили орденом Почетного легиона, а годом позже сделали академиком.

Кстати, на том же Салоне была выставлена и Резня на Хиосе Делакруа, главы романтической школы, к которой Энгр относился резко отрицательно. Тем не менее его причисляют и к романтизму. Те же Большая одалиска и Турецкая баня свидетельствуют об интересе к Востоку, столь любимому романтиками. А Сон Оссиана с его таинственным светом и призрачными фигурами и вовсе считается одним из знаковых произведений французского романтизма.

Но лучшее, пожалуй, что оставил Энгр, — это портреты,  которым на мадридской выставке отведено заметное место. Они психологически столь точны, что дают полное основание считать их создателя еще и отцом реализма.

Как повлияло на художников конца XIX — начала ХХ века наследие французского классика  — еще один важный посыл ретроспективы в Прадо. Энгром увлекались Огюст Ренуар и Анри Матисс, который называл его «первым из художников, использовавших чистые цвета», и даже Пабло Пикассо, выделявший в своем творчестве «энгровский период».