Морозовы ненадолго вернут Парижу постимпрессионистов

Если Щукина и его коллекцию Бальдассари представляла как явление исключительное, то с Морозовыми она немного меняет фокус, а также акцентирует русскую составляющую, которая была практически полностью опущена в Эрмитаже. «Еще одна особенность выставки — это дополнение коллекции Михаила и Ивана контекстом. Без него картина была бы неполной. Мне хотелось показать бэкстейдж московской жизни того времени. Идея — представить не только семью Морозовых, но и Савву Мамонтова, Павла Третьякова — больших, влиятельных меценатов. Ведь все они формировали экономический, социальный и культурный контекст, в котором складывались русские коллекции французского искусства. Для Эрмитажа, для русского зрителя это во многом второстепенный сюжет, потому что это часть вашей истории. Но нам, французам, важно видеть историческую перспективу, нам это интересно».

В московский контекст парижская выставка переносит сразу же. Она открывается реконструкцией горельефа «Пловец» Анны Голубкиной, который был выполнен по заказу Саввы Морозова, кузена Ивана и Михаила, для Московского художественного театра в Камергерском переулке. Под волной Голубкиной зритель вплывает в первый зал с портретами семьи Морозовых, московских меценатов и их круга кисти Врубеля, Головина, Коровина, Репина, Серова. «Эти портреты многое говорят и о времени, и о его героях, и о художественном разрыве. Иван Морозов заказывает портрет Серову — прекрасному художнику, который по-прежнему работает в традициях фигуративного искусства, — но в то же время покупает натюрморт „Фрукты и бронза“ Матисса и позирует на его фоне. То есть перед нами и богатый буржуа, и рисковый коллекционер с очень радикальным взглядом на искусство», — поясняет куратор. Те же персонажи — коллекционеры, их жены, писатели и артисты — показаны и на фотографиях в их привычной среде обитания: кто — на дачах, кто — в особняках и салонах.