От оттепели к заморозкам: русская мода 1850-х — 1860-х

Но главным в пестрой моде 1860-х годов, примерно патриотичным и цензурой одобренным был русский стиль. После горького позора Восточной войны прошло уже достаточно времени. Россия копила силы и наращивала политический вес. Россия сосредотачивалась. Молодой царь Александр II искал поддержки, и нашел ее среди косматых славянофилов. Тогда все были чуть пьяны от любви к Отечеству – военные и чиновники, обласканные властью архитекторы, художники, музыканты. И даже ничего в политике не понимавший Петр Чайковский отрастил мужицкую бороду и сочинил несколько тяжко патриотичных опер. Любители старины и царьградских мифов основали Славянский комитет в Москве, а чуть позже − в Петербурге, провели Славянский конгресс и придумали термин панславизм для неуклюжего оправдания русского присутствия на Балканах.

Национальные стили оставались популярны все десятилетие. В начале были платья в народном вкусе и бурнусы, отделанные русским швом. В середине 1860-х – алые и белые блузы-гарибальдийки с русской и балканской вышивкой, домашние платья-сарафаны, салопы, шубки, сапожки. Придумали даже пальто Петр I, «с длинной талией, широкими обшлагами на довольно узких рукавах, напоминающее костюмы петровских времен»6. Были и детские русские костюмы – в стиле царя Алексея Михайловича. В конце 1860-х модные журналы советовали обзавестись шубками «Славянка» и «Маруся». Следовало непременно приобрести пальто «Мужик», о котором сообщалось: «Это пальто сделано из толстого коричневого, с красной искрой, драпа и отделано коричневым бархатом и аграмантом. Спереди оно скрещивается пола на полу, а сзади образует казак, обтянутый по талии»7.

“Культура и hi-tech 1860-х”

Модой правила не только война. Русские дамы, как их европейские современницы, увлекались миром прекрасного, интересовались новинками науки и техники, посещали международные экспозиции, в том числе и Всемирные выставки. Тогда много писали о красивых проектах строительства Панамского канала. И модницы примеряли черно-белые платья из одноименной ткани.

В 1863 году сумеречный гоголевский Петербург озарился шестью тысячами керосиновых фонарей. Нелюдимые литературные призраки на время покинули городские закоулки, преображенные нестройным газовым светом в променады a’la mode. Их тот час заполнили столичные «фешионабли» и пообтертые любители технических новинок. Дамам было предложено дефилировать в газовых диадемах: «Над затылком, смаскированный шиньоном или собственной косой, помещается небольшой газовый резервуар; от него с обеих сторон дугой, как венок, огибает голову газопроводная трубочка, на которой насажены очень маленькие горелки, покрытые стеклянными цветными шариками, которые устроены подобно ламповым цветным шарам. Сама проволока, конечно, смаскирована золотой каймой на подобие диадемы и, если угодно, может быть украшена драгоценными камнями. Отверстия горелок малы, почти микроскопичны, так что выпускаю газ очень дробными долями. Запас его, хранящийся в резервуаре, оказывается совершенно достаточным на все время бала»8.

В то время в светских салонах все чаще можно было услышать два затейливых словца, начинавшихся (что особенно нравилось франтам) с высокомерного фасонистого «э» − экономия и эмансипация. Первое было придумано старательными умницами-рантье, скупым пером выведшими это слово на гроссбухе городской бережливости. Они экономили ради выгоды, из расчета, по правилам мещанского благочестия. Светская публика экономила лишь потому, что так было модно. К примеру, считалось хорошим тоном шить прогулочные платья из нескольких старых, расширять и удлинять подолы  клиньями и воланами, срезанными с юбок. Были даже способы, как из двух платьев «свежих, но совершенно заношенных внизу» сделать новое бальное платье. На службу экономии был поставлен увесистый стальной зингеровский станок, ровные и уверенные стежки которого прострочили готовому платью дорогу в промышленное будущее. Рычащие швейные машинки позволяли беречь не только деньги, но и время. Самые модные столичные журналы не гнушались публиковать красноречивые таблицы, демонстрировавшие их преимущество перед ручным трудом.