Уэс Андерсон показал мумию землеройки

Судя по всему, воображение автора «Поезда на Дарджилинг» и «Отеля „Гранд Будапешт“» больше всего поразили именно этнографическая часть собрания и всевозможные курьезы, накопленные поколениями Габсбургов. Под выставку освободили один из залов кунсткамеры — раздела, с которого, собственно, и началась коллекция музея. В собрании императорской династии хитроумные музыкальные автоматы соседствуют с акульими зубами, которые в Средневековье принимали за окаменевшие языки драконов. Примерно такой же причудливый хаос царит и в экспозиции Андерсона и Малуф. Выделенный им зал они разбили на восемь небольших боксов с нишами-витринами. Объекты всех времен и народов выставлены бок о бок, без этикеток, совсем как в старинных кунсткамерах, — словно в пику академичной и насыщенной подробнейшими пояснениями выставке Питера Брейгеля, проходящей этажом выше. Резные деревянные статуи средневековых святых соседствуют с резными же африканскими скульптурами — как говорится, найдите десять отличий. При этом никакой логики в выборе тем для разных частей экспозиции не прослеживается. В одной все предметы — исключительно зеленого цвета: малахитовые шкатулки, платья оттенка изумруда и т. д. Другая от пола до потолка увешана детскими портретами. Третья посвящена животным: именно там нашлось место для египетской мумии землеройки (IV век до нашей эры), давшей название проекту. Иногда создается впечатление, что кураторы собирали не столько выставку, сколько реквизит для будущего фильма: портреты «волосатого человека» и его детей кисти неизвестного мастера, современника Веласкеса, легко себе представить в интерьерах, к примеру, жилища семейки Тененбаум.