Занозистый художник

Куратор ретроспективы Ирина Аликина говорит о «раскрытии состояния пространства», композитор Владимир Мартынов — о «палеолитических макаронах» и «периферическом взгляде шамана» («Минимализм, „бедное искусство“, периферическое, или „боковое“, зрение. Это нечто большее, чем искусство. Это метод жизни. Это сама жизнь»).

Описывая «Бронзу о Мандельштаме», выставленную в кривом бараке с узким проходом на манер археологических объектов — под стеклом в подсвеченной изнутри подземной витрине, по которой посетители ходят как ни в чем не бывало, Виталий Пацюков объясняет: «В этот момент я действительно ощутил… как возникает ткань, как она рождается, как мы сами погружаемся в новую вещественность…»

Все эти определения кажутся странными и затемненными только вне произведений Красулина, достигшего ныне возраста и состояния патриарха. Неслучайно лучше всего его картины, рисунки, скульптуры, ассамбляжи и инсталляции иллюстрируются стихами, которые художник начитывал для выставочного видео. Трехмерные строки Мандельштама сопровождали посетителей коломенского музея. В эффектном, любовно изданном репортажном томе, помимо них, помещена еще и «Элегия» Александра Введенского, описывающая победный ход смерти. Именно под нее, как вспоминают в книге, Красулин, «певец и всадник бедный», держащий равнение на смерть, выстраивал в залах Музея органической культуры свою главную выставку.