Мысли о вещах и сами вещи

Однако в основном книга рассказывает не о событиях, а о публикациях в старых журналах, преимущественно в «Декоративном искусстве СССР». Автор имеет особую склонность к критике источников и рассуждает о них увлеченно, вдумчиво, тонко, как мало кто умеет. Из-за этого Comradely Objects, претендуя быть книгой о вещах, в большей степени текст о текстах. Порой кажется, что «дружественные объекты», которым она посвящена, заслоняет от нас пелена из слов, и сквозь нее к ним не прорваться. Это не столько история советского дизайна, сколько история советской художественной критики применительно к дизайну.

Разумеется, нельзя понять историческое явление, не изучив, что о нем писали современники. Но это лишь начало работы. Чтобы продолжить ее, нужно взглянуть и на объект, и, возможно, на источники с удаленной критической позиции. Мне кажется, что историческая антропология и социальная история искусства дают на выбор сразу несколько таких позиций. Их можно найти, например, в размышлениях Сьюзен Рид об «агентностях» в хрущевскую эпоху или Алексея Юрчака об «авторитетном дискурсе».