Инна Баженова: «Первый год был гонкой и эйфорией, а теперь приходят ломка и стабилизация»

Перед нами новый номер газеты The Art Newspaper Russia. Пять лет назад этот бренд в России почти не знали, а теперь газета поставляет нашим соотечественникам новости искусства и даже раздает награды. Вы довольны? Стоило все это затевать?

Лучше не спрашивать, иначе я об этом и вправду задумаюсь. Первый год был гонкой и эйфорией, а теперь приходят ломка и стабилизация. Пять лет в России — серьезный срок, и только теперь мы начинаем понимать, в какой логике мы живем. Я имею в виду не только содержание, но и наши финансовые показатели: что мы можем себе позволить, а что нет, если мы хотим продолжать.

А мы хотим продолжать? То есть вы хотите?

Мы хотим! Но нам еще многому предстоит научиться. Мы ко всему приходили опытным путем, ведь в России не было газет по искусству. Были художественные журналы — сначала государственные, потом и частные. Но когда мы стали задумываться о собственном издании, то решили, что лучшая модель — та, которую мы выберем сами. А подобного издания у нас в России просто не существовало.

Чтобы читать газету, вы купили целое издательство?

О покупке сначала речь не шла. Я как начинающий коллекционер пыталась найти какую-нибудь универсальную информацию об искусстве. Не только о современном, не только о классическом, но обо всем вместе. Это и было первым импульсом. Все остальное — его последствия.

Вы могли сделать собственную газету с типично русским словом «арт» на логотипе. Но в итоге решили привести в Россию международное издание.

Мы решили не изобретать велосипед и запустить лицензионное издание. Оставалось выбрать такое, которое бы нам самим больше всего нравилось. Сначала хотели поработать с французским Beaux Arts. Почему? Просто потому, что французская живопись всегда была мне близка. Но вскоре поняли, что в Париже все будет слишком долго и сложно, и отправились в Лондон. Там нас привлекла газета The Art Newspaper — наиболее мобильная, наиболее авторитетная. Как раз то, что мы хотели. И мы поехали к издателям договариваться о лицензии.

Вам быстро удалось договориться? Они ведь вас не ждали с распростертыми объятиями?

Конечно, нет. Сначала мы знакомились. В первую очередь с владельцем, Умберто Аллеманди, и его женой, главным редактором Анной Сомерс Кокс, которые и создали эту газету в 1990 году. Издательство Умберто я знала и раньше — книги по искусству Umberto Allemandi стояли у меня на полках, и ему было приятно увидеть у меня дома свой том «Караваджизм в Европе» и узнать, что там опубликованы некоторые вещи из моей коллекции. Ну а потом понадобилось время на составление соглашения. По европейским меркам все было сделано просто молниеносно: мы запустились примерно через год после нашей первой встречи.

Каковы были идеологические условия? Вы обязывались быть англичанами в Москве и делать все, как у них? Комиссаров к вам присылали?

Нет, мы были достаточно свободны. Умберто и Анна понимали, что искусство в России живет немного по другим законам. Комиссаров к нам не присылали, хотя мы не раз встречались в Москве и в Лондоне. В соглашении было прописано только то, что мы созданы «по образу и подобию» и должны «соответствовать духу и уровню» издания. Это было начальное условие. Так мы работали два года, дружили, сотрудничали. А потом заговорили о покупке.

Я помню в Giornale dell’Arte заметку про «большие перемены в доме Аллеманди». Умберто говорил, что ему жаль терять дело, которому было отдано 30 лет, но он рад передать его в ваши руки. Он назвал тогда вас и вашего мужа Дмитрия Саморукова «своими друзьями». А как эту новость восприняли вы?

Я согласилась на покупку не сразу. Вначале у меня не было такой цели: хватало дел и забот с российской версией. Пределом моих мечтаний было выпускать качественную газету на русском, а не становиться международным издателем. Раньше я никогда этим не занималась и согласилась только потому, что уже глубоко погрузилась в эту историю и мне не хотелось видеть кого-то другого в качестве владельца сети. Я увлеклась, мне показалось, что иного решения быть не может.

Как будто вы освоились на съемной квартире и полюбили ее, а потом вам приходится ее покупать? Только обжились, сделали ремонт, и вдруг меняется хозяин...

Ну да, сделали ремонт, потратили все деньги — а тут «большие перемены». Моя ситуация была еще сложнее, чем в вашем примере: я же не могла просто собрать вещи и переехать на другую квартиру! С The Art Newspaper мы уже сжились и сроднились. В результате нам досталось британское издание, оно же американское, потому что в Нью-Йорке у него существует отдельный офис. Затем, конечно же, наша русская версия, которую мы создали с нуля, и еще лицензии — итальянская, китайская и французская, над продлением которой мы сейчас работаем. У итальянской лицензии особый статус, Умберто хотел сохранить ее за собой. Тем лучше: основатель остается в деле.