Стелла Кесаева: «Моя миссия — показывать наших за границей»

Подробности проекта в национальном павильоне обычно держат в тайне до последнего. Что уже можно рассказать о том, что мы увидим в мае в садах Джардини?

Это будет Зеленый павильон. Такой, как был построен у Щусева в 1914 году, с балюстрадами, с яркой, на фоне зеленых стен, лепниной и вензелями, как будто шкатулка малахитовая. (Его потом перекрасили, в желтенький.) Это была идея Ирины Наховой. Но оказалось, что бюрократические препоны с итальянской стороны почти непреодолимы: уже с 1930-х годов в Венеции запрещено что-либо перекрашивать. Хотя президент биеннале Паоло Баратта не возражал: «Если бы вы могли уговорить ваше министерство или кого-то, чтобы они перекрасили павильон и отремонтировали, привели в первозданное состояние, было бы замечательно». Но в этом случае зеленый надо возвращать навсегда, а для этого необходимо пройти в России множество согласований. В общем, мы решили поставить снаружи павильона фальшстены, покрасить зеленым; а потом мы их разберем. Хотя, мне кажется, когда все увидят, как это красиво, возможно, и вернут зеленый цвет.

А внутри что будет?

Это совсем другая история, хотя во многом и связанная с цветом. Могу только сказать, что это будет тотальная инсталляция, каждая ее часть будет отсылать к какому-то периоду в жизни художницы.

Ну, раз нельзя рассказать, что будет в Венеции, скажите, что будет в Москве. В последнее время деятельность вашего фонда, Stella Art Fondation, несколько замедлилась.

Огромное количество времени, денег, вообще сил и средств мы тратим на павильон России. Хотя я бы не сказала, что мы как-то сдали позиции. У нас вот-вот будут выставки Юрия Альберта и группы «Купидон». Потом в 2016–2017 годах вместе с ГМИИ им. А. С. Пушкина мы планируем открыть выставку Янниса Кунеллиса.

Еще на новый склад переезжаем сейчас, проводим инвентаризацию коллекции. Коллекция у нас большая, нужно точно знать, где какие работы и как упакованы, чтобы легче было с ними работать и выдавать на выставки.

Коллекция большая?

Больше 1 тыс. работ уже. Мы скоро будем выпускать вторую часть нашего каталога. Я покупаю то, что люблю. Но, конечно, сама я не могу все обойти и все узнать, и иногда я прибегаю к советам специалистов, экспертов. Последний раз мы чьи работы купили? Олега Кулика, потом Ричарда Принса, еще небольшую работу Дженни Хольцер. Потом еще скульптуру Эрвина Вурма. Бориса Орлова у меня достаточно много работ, несколько лет назад мы организовали его выставку в венском KHM. Я стараюсь свою коллекцию, конечно, не запереть в подвале, а показывать. И для художников это очень важно.

Довольно неожиданной была поддержка фондом Stella Art Foundation оперы Дмитрия Курляндского «Носферату» в Пермском театре оперы и балета.

Вовсе не неожиданной. Мы уже помогали, например, Мариинскому театру привезти инсталляцию Билла Виолы к опере Тристан и Изольда. Так что, когда ко мне пришел Теодор Курентзис, дирижер и худрук пермского театра, и сказал, что они собираются ставить Носферату и приглашают Янниса Кунеллиса, я сразу согласилась, потому что Кунеллис — мой любимый художник. И я сказала: «Да, замечательно». Потом присоединился греческий режиссер Теодор Терзопулос, и получилась просто уникальная вещь.

Вы не собираетесь переименовать ваш фонд в музей? И есть ли разница между «музеем» и «фондом»?

Нет, хотим оставить наш фонд фондом. Сейчас уже так много музеев открывают… Может быть, и к лучшему, что мы свой музей и не открыли, что у нас не сложилось. У нас ведь были планы с гаражом Константина Мельникова на Новорязанской улице. Я считаю, что лучше быть фондом — активным, мобильным; мы можем поддерживать, что захотим: выставку, оперу, поэтический клуб — все, что мы считаем современным искусством. Музей — это нечто более стабильное, тяжелое, я бы даже сказала, отягощающее. И потом, сейчас так много музеев: у Ольги Свибловой и Василия Церетели, строится у Даши Жуковой, планируется у Шалвы Бреуса, расширяется ГМИИ, строится новое здание Третьяковки…

Планы наших государственных музеев в этом году бедны, у них явные проблемы в сфере обмена вещами с западными коллегами. А вы, ваш фонд, работаете с Западом?

Мы даем свои вещи туда — представляем наше искусство за границей. Я вижу свою миссию в том, чтобы показывать наших художников за границей, чтобы они были узнаваемы там. У нас много планов — вполне реалистичных, просто они не окончательно подтверждены сейчас.

Stella Art Foundation функционирует больше десяти лет, и уже почти шесть лет вы комиссар Венецианской биеннале. Что-нибудь поменялось за эти годы в вашем отношении к искусству? Разочаровались в чем-то?

Да ничего не поменялось. Я так же отношусь к искусству, с тем же восторгом смотрю на картины, с удовольствием езжу в Венецию. Не на открытие биеннале, а потом, чтобы спокойно походить и посмотреть. Все мои разочарования — только по поводу людей. По отношению к искусству я не испытываю никаких разочарований.