Рождение музея одежды из пены быстротекущих дней

Помимо введения, рассказывающего, когда и каким образом одежда становилась музейным объектом (а этот процесс начался примерно в середине XIX века), в книге восемь глав. Первая посвящена ранним музейным коллекциям одежды (еще не моды!) и вариантам выставочных экспозиций, по большей части этнографическим. Вторая повествует, как на музейные практики повлияло создание первых универмагов с их огромными витринами (выставки одежды в музеях стали более зрелищными). В третьей речь идет о социологических методах в презентации одежды: начиная с XIX века люди верили в прогресс, и выставки костюма структурировались по принципу «от простого к сложному».

Четвертая глава называется «Интервизуальность: экспонирование моды» и рассказывает, соответственно, об интервизуальности, что примерно то же самое, что и интерконтекстуальность, или, грубо говоря, зависимость от контекста: в каком антураже — в пустом ли зале, или рядом со скульптурой и живописью, или в исторических интерьерах — костюмы демонстрируются. Пятая глава говорит о влиянии на музейные экспозиции театра. Шестая — «Тело в зале: попытки оживить историческую моду» — не о телах, как могло бы показаться, но о манекенах: какими они бывают в музеях — жизнеподобными, как в Музее мадам Тюссо, или весьма условными, без лиц, что характерно для выставок моды последних десятилетий. Седьмая глава — «Путь всякой плоти: показать историчность исторической моды» — о «плоти» одежды, о том, что она неизбежно ветшает, и о том, как к этому относиться: реставрировать или, может, сделать выставку «Лохмотья», как поступили в 2012 году в Empire Historic Arts Fond на Губернаторском острове в Нью-Йорке.