Камилла Нормент: «Музыка может путешествовать во времени»

Как по-вашему, есть ли граница между саунд-артом и музыкой и где она проходит?

Конечно же, границ нет, они стерты давно, и они не нужны. Это границы, созданные в эпоху Просвещения, в XVIII веке. До этого их не существовало — плотник мог быть музыкантом, а король мог быть художником. Категории возникли вместе с машинным производством, и мы до сих пор их придерживаемся. Я не люблю границы, потому что семантически, если я называю что-то искусством, это автоматически ставится в ряд с другими пунктами истории искусства и оценивается в этом контексте. С музыкой то же самое. Нельзя игнорировать историю, там много по-настоящему ценного. Но сегодня не обязательно принадлежать только к одному направлению, можно переключаться, и это прекрасно.

Часто звучит мнение, что мы вступаем в «новое Средневековье», что мы далеко ушли от эпохи Просвещения.

Я думаю, политическая иррациональность сегодня очевидна. И не знаю, можем ли мы это изменить — да и зачем? Мне нравится, как творчество сейчас обретает новые формы. Недавно я думала о Средневековье и решила, что есть одна вещь, которую я хочу переложить для нашего трио. Это Fratres Арво Пярта (современный эстонский композитор, р. 1935. — TANR). Мне надо обязательно получить у него разрешение, хотя это будет вовсе не «кавер» и вы вряд ли узнаете музыку, если не знаете досконально изначальное произведение. Но он должен нас благословить. Он очень любит средневековую музыку. Чего стоят только эти колокола! Через современный минимализм он дает нам услышать Средневековье.

Важно ли для вас отличие аналогового звука от цифрового? Есть некоторый пуризм в этой области, но насколько это релевантно для художника?

Когда только появились CD, было очень много разговоров о том, насколько чистый звук они производят. Сегодня всем плевать, люди могут целый день слушать жуткие по качеству mp3, для них это нормально. Это другой разговор, конечно, потому что мы не очень углубляемся в подобные дискуссии. Нас транслировали по BBC, и, в принципе, мы открыты к любым формам взаимодействия со звукозаписью. Просто есть некоторые произведения, которые не подходят для этого формата. Они должны занимать место в пространстве. Для нас это очень важно, когда мы выступаем. Мы каждый раз настраиваемся исходя из конкретного места, где будем играть. Наша музыка реагирует на пространство, на человеческие тела, которые его заполняют, звук резонирует иначе. Мы всегда должны активно слушать, мы не можем просто сыграть какие-то, знаете, «золотые хиты», нам всегда нужно быть здесь и сейчас.

Вы уже решили, какой проект покажете в Пушкинском музее в следующем году?

Я пока не могу сказать, и неизвестно точно, когда это будет. Может быть, и позже. Я только знаю, что это будет связано с реконструкцией здания.

Вы согласны с идеей, что музыка объединяет гораздо больше людей, чем изобразительное искусство? Ведь ее можно почувствовать, в отличие от визуального искусства.

Я думаю, все зависит от человека, есть разные способы восприятия. Я помню, как стояла перед одной из картин Марка Ротко и отчетливо слышала ее как музыку. Или бывает такая музыка, которая просто ужасна — как одна мелодия, которую мы вчера услышали в отеле. Визуальное искусство, музыка — может быть, это просто способы общественного взаимодействия? Эмоции в музыке тоже не всегда присутствуют. Например, в 1950-е и в 1960-е было движение в сторону полного отказа от эмоций, это был отказ от пропаганды в пользу концептуализма. И сегодня есть много исполнителей, которые специально воздерживаются от эмоций, чтобы показать чистый звук. В изобразительном искусстве тоже было движение за то, чтобы воспринимать лишь визуально чистую форму, чистую скульптурную форму, то есть объем. Контекст был исключен из восприятия. В музыке это движение возникло немного позднее, и саунд-арт только начинает отделять себя от контекста. Важно лишь то, что вы слышите, а не то, откуда эта мелодия, что за инструмент или объект и как он ее производит. Мы с этим тоже работаем, просто стараемся совмещать абстрактный звук с мелодией и ритмом. Это одинаково важно для нас.