Раскрытые тайны «метафизических» картин Де Кирико

Однако Мерджиян не ограничивается философской интерпретацией. Он утверждает, что творчество Де Кирико — своего рода ответ на состояние «модерности»: идеи Ницше, настроения пригорода Парижа, формирование специфически итальянской национальной идентичности в ходе Рисорджименто. Сильной стороной работы Мерджияна является то, что он не навязывает готовых интерпретаций образов Де Кирико. Он признает, что символизм объектов и смыслы, лежащие за архитектурными композициями, многослойны. Поэтому кажется вполне справедливым вывод о том, что у Де Кирико не было конкретных интерпретаций отдельных образов, он насыщал свои произведения плотностью и неоднозначностью, которых требовал материал. В этом отношении его творчество было предельно фашистским.

Особую ценность представляет собой анализ тесного сотрудничества Джорджо Де Кирико с его братом Андреа Де Кирико (1891–1952), известным как Альберто Савинио, который, возможно, породил некоторые из образов художника. Они работали вместе над театральными и музыкальными проектами и имели много общих вкусов и увлечений. Из многочисленных работ Савинио в области музыки, литературы и изобразительного искусства сегодня создается образ расплывчатый и неопределенный.

Мерджиян пишет увлеченно и с теплотой. На 60 страницах тщательно составленных сносок приводится много отсылок к французским и итальянским первоисточникам. Это издание дает нам более глубокое понимание художника редкой сложности. Кроме того, выход книги оказался своевременным (быть может, ненамеренно) еще в одном отношении. В нее включены отрывки из записных книжек Де Кирико, где он размышляет о возможности экзистенциального искусства, которое вышло бы за рамки человечности, что до некоторой степени созвучно с современными идеями о постчеловеческом (или, точнее, «постантропическом», постантропогенном) искусстве, о котором пишут такие философы, как Грэм Харман.