Парадоксальная судьба миниатюрного промысла

Когда и как миниатюрный Палех стал монументальным? Сколько всего за четыре предвоенных года сделано росписей? В каких городах можно и сейчас увидеть монументальный Палех 1930-х годов? Какие истории и драмы разворачивались за фасадами советских дворцов? Наконец, почему «Пушкин — наш!»?

Нынешняя выставка в Государственном музее палехского искусства в поселке Палех Ивановской области открывает публике монументальные произведения, созданные в 1936–1941 годах в Москве, Ленинграде (Санкт-Петербург), Горьком (Нижний Новгород), Иванове, Кисловодске, Рыбинске, Свердловске (Екатеринбург), Саратове, Ярославле художниками — основателями палехского стиля.

Совместный проект фонда «Артель.Палех» и Государственного музея палехского искусства подводит итоги большой исследовательской работы. В экспозиции представлены эскизы росписей, архивные свидетельства и фотографии современного состояния старинной теперь уже живописи. Лишь в трех из девяти обследованных городов, хранивших на стенах своих общественных зданий монументальные палехские работы, росписи остались в первозданном состоянии: в Аничковом дворце (бывший Ленинградский дворец пионеров) в Петербурге, в бывшем Свердловском дворце пионеров в современном Екатеринбурге и в Ивановском дворце пионеров.

Судьба остальных произведений складывалась по-разному. Полностью утрачены росписи в кисловодском санатории «Кавказ», в гастрономе № 1 («Елисеевском») и во Дворце пионеров в городке Метростроя в Москве, во Дворце пионеров Нижнего Новгорода. Частично закрашена или зашита гипсокартоном живопись в Доме культуры «Авиатор» в Рыбинске, в Ярославском городском дворце пионеров.