«Хармс сказал, что мои стихи сильнее Заболоцкого»

Именно последняя, опасная и запоздалая, любовь спасла опального обэриута, раздавленного Карлагом. Но именно она стала для Стерлигова испытанием, которое он перенес хуже заключения и войны. Завершение переписки, насыщенной литературными играми и поэтическими экспромтами («Хо! Хо! Хо! А Хармс сражен. Веселился от души. Он сказал, что мои стихи сильнее Заболоцкого», — пишет он Ирине в июньском письме 1941 года), оборвало и творчество поэта, по словам Шишкина, «имя которого еще при его жизни могло бы стоять рядом с именами Хлебникова, Заболоцкого, Хармса, Введенского». «Расставшись с той, кто была его музой, Стерлигов навсегда отказался от сочинения стихов».
Удивительные стихи, до слез трогающие письма — выдающийся эпистолярный памятник людей, зажатых между чумой и холерой. Читать страшно, но оторваться невозможно.