Привязанный к солнцу

Существует два главных препятствия, мешающих адекватной оценке работ Жирардона. Первое — факт, что многие его скульптуры оказались уничтожены или изуродованы в период революции. Например, от огромной конной статуи Людовика XIV, стоявшей на Вандомской площади (Мараль описывает этот монумент как самую выдающуюся конную статую, когда-либо задуманную и созданную), осталось только два пальца и левая нога.

Вторая проблема, касающаяся, впрочем, практически всех французских скульпторов той эпохи, заключается в том, что от Жирардона требовалось усвоить отшлифованный годами единообразный стиль сдержанного классицизма, избегавший примет индивидуальной манеры. Среди сохранившихся работ Жирардона лишь пара бронзовых ваз из Коллекции Уоллеса с рельефами, вылепленными с поразительной живостью, дает возможность почувствовать подлинную руку автора.

В отличие от многих, Мараль, куратор скульптурной коллекции Версальского дворца, получил возможность максимально приблизиться к Жирардону и его творчеству. И ему удается убедительно показать, что художественные достижения этого влиятельного во Франции конца XVII — начала XVIII века автора были более разнообразными и значительными, чем считается ныне.

Сын литейщика родом из Труа, Жирардон начал карьеру с изготовления гипсовых украшений для дворцов. Даже в эти ранние годы его работам (потолок галереи Аполлона в Лувре) присуща смелость и новизна, выделявшие их среди неуклюжих потуг других мастеров — трудившихся бок о бок с ним братьев Марси или Тома Реньодена. В скором времени Жирардон перебрался в Версаль, где провел более четверти века и создал несколько величайших своих шедевров: многофигурную группу «Аполлон и нимфы», угрюмую скульптуру «Зима» и великолепное «Похищение Прозерпины».

В отличие от Лебрена, который был «первым живописцем короля», Жирардон никогда не удостаивался титула «первого скульптора», пусть и исполнял именно эту роль — руководил скульптурным украшением Версаля, готовя эскизы и надзирая за процессом. Он прекрасно ладил с Лебреном, которого Мараль описывает отнюдь не всемогущим диктатором. В 1700 году стараниями архитектора Жюля Ардуена-Мансара, продвигавшего скульптора Антуана Куазво, Жирардон был почти отстранен от дел.

У Мараля получилось подробнейшее исследование, где каждый факт жизни скульптора и истории его работ переходит в анализ достоинств его искусства. В центре внимания, разумеется, деятельность Жирардона в Версале, а также иных местах, включая его весомый вклад в создание фигур для купола собора Дома инвалидов. Также есть главы, рассматривающие особенности отдельных скульптур: портретов Людовика XIV и других персон, скульптур на религиозную тематику и надгробных памятников. В портретных бюстах Жирардон чувствовал себя свободнее, то же можно сказать и о его религиозных композициях (кое-что из их числа сей набожный муж даже передал своему родному городу Труа). Также к наиболее удачным произведениям можно отнести отдельные фрагменты надгробий его работы: к примеру, две фигуры скорбящих женщин на гробнице кардинала Ришелье в церкви Сорбонны.

Хотя сам Жирардон и не отливал скульптуры в бронзе, он, сын литейщика, был знаком с технологией, интересовался процессом отливки и последующей отделки своих бронзовых фигур. Мараль почти не уделяет внимания бронзовой скульптуре Жирардона — именно этим работам посвящена серьезная часть приложения, очерка Франсуазы де ла Мурейр.