Два вопроса финалистам Премии Кандинского

1. Непросто отвечать на вопрос, кому бы я вручил премию в своей номинации, ведь фигура художника-участника — это, по сути, заинтересованное лицо. Тут нужно сильно отстраниться и представить себя экспертом, критиком; сложно посмотреть на себя со стороны. В последнее время сфера моих интересов — это видео, кино и смежные медиа и жанры, я слежу за тем, что происходит вокруг, за тенденциями в этом поле, за тем, что делают коллеги. Мне нравится видео Лены Артеменко «Событие», потому что оно аллегорически говорит о том стандартном жизненном сценарии, который мы можем наблюдать у многих людей. Мы видим жуткий мир среднестатистического человека, когда попадаем в некое клаустрофобическое пространство, которое циклически повторяется, в последовательность удручающих жизненных сценариев, не позволяющих герою вырваться вовне.

2. Если попытаться быть объективным, то, наверное, самое ценное — это произведение нового смысла вообще, постановка некоего, казалось бы безусловного, предмета или темы под вопрос (здесь можно вспомнить работу художника Юлиуса фон Бисмарка «Происшествие в центре Германии», 2013), вскрытие привычной реальности, без этого получаются декорации, дизайн. Самое новое, интересное, странное, пока непонятное, сомнительное, двусмысленное появляется в современном искусстве или даже на грани искусства и чего-то еще, например активизма. То есть художник — такой новатор, тот, кто находится у края, экспериментирует, а потом другие сферы жизни, прикладные — реклама, массовая культура и политика — апроприируют его идеи и используют в дальнейшем.

Номинация «Научная работа. История и теория современного искусства»