Женские доли Синди Шерман: творчество художницы рассматривают под лупой, пытаясь понять, насколько она феминистка

Синди Шерман занимается творчеством уже около 40 лет — если считать произведения, которые она создала, будучи студенткой факультета искусств Университета штата Нью-Йорк в Буффало в 1975 году. А если принять во внимание Альбом Синди, который она начала в 1964 году в 10-летнем возрасте, получится и вовсе полвека.

Это я, это я, это я!

Тот детский альбом состоял из темно-желтых папочек, в которые она вкладывала линованные листки из школьных тетрадей с наклеенными на них семейными снимками. На кадрах Синди обводила свое изображение зеленым карандашом, а под каждой фотографией самовлюбленно подписывала: «Thats me», «Thats me», «Thats me» («Это я», «Это я», «Это я»). Видимо, ее еще не научили ставить апостроф перед s — впрочем, когда Синди поступила в колледж, она стала добавлять в альбом свои подростковые фотографии, опять-таки обводя себя зеленым карандашом и воспроизводя детским почерком ту же подпись все с той же ошибкой. При этом она истрепывала края папок, чтобы они не отличались от краев старых папок, которые не пощадило время.

Одно из замечаний критиков по поводу ретроспективы творений Шерман, состоявшейся в нынешнем году в Музее современного искусства в Нью-Йорке, касалось того, что на выставке было мало ее ранних работ. Поэтому нельзя не порадоваться тому, что первый том полного каталога произведений художницы был выпущен одновременно с показом ее фотографий в Музее современного искусства. Этот том посвящен двум первым годам творчества Шерман, начиная с 1975-го, когда она поступила на факультет искусств Университета штата Нью-Йорк в Буффало, и заканчивая 1977-м, когда она переехала в Нью-Йорк и придумала свою самую знаменитую серию Безымянные кадры из фильмов (Untitled Film Stills).

Годы становления

Габриэла Шор, директор компании Sammlung Verbund, во владении которой находятся многие из ранних работ художницы, написала для ее полного каталога статью Синди Шерман: это я — это не я. Ранние работы 1975–1977 гг., где подчеркивает, насколько важным для формирования художницы было то, что она пришла в искусство именно в середине 1970-х. Шерман училась в университете, когда для студентов были актуальны разные направления искусства и науки: концептуализм, перформансы, инсталляции, фотоискусство, боди-арт, киноведение, критическая теория и феминизм. На протяжении двух лет Шерман экспериментировала в области живописи (которую затем отвергла), фотографии, кино и перформанса, всегда используя в качестве модели саму себя. Сначала она сконцентрировалась на преображении лица с помощью грима (от студентки до вампира за 23 шага), а позднее стала использовать и свое тело. Она создавала персонажей, фотографировала их, вырезала и располагала в определенной последовательности, все более совершенствуя драматургию. Ее самая впечатляющая серияпод названием Игра с самой собой была создана в 1976 году. Туда вошли 244 вырезанные фигуры, которые были задействованы в 72 сценах (Шерман приложила к ней список исполнителей, заметки сценариста и указания к трактовке мотивов и действия). В этой серии рассказывается история Сломленной Женщины, «печальной и поставленной в тупик (так она себя видит)», и ее борьбы с Агонией и Страстью, Безумием и Тщеславием (все это составляющие ее личности), а также с Мужчиной-соблазнителем и Рассказчиком. Когда в 2007 году история Сломленной Женщины была издана небольшой книжкой, Шерман начала предисловие так: «Это единственная работа в моей жизни, которая сознательно автобиографична». Больше всего ей нравилось работать в одиночестве перед зеркалом, подбирая персонажей, в которых она могла бы перевоплотиться. В этом художница призналась в небольшой рукописной заметке: «Я начала заниматься фотографией около двух лет назад и решила использовать фотоаппарат для того, чтобы исследовать свой женский опыт… Мое главное занятие состоит в подборе костюмов, грима и париков для того, чтобы сыграть роли, которые меня развлекали и очаровывали на протяжении длительного времени».

Позже Шерман объяснила, что ее «отталкивало религиозно-почтительное отношение к искусству». Поэтому она хотела создать нечто такое, к чему люди смогут прикоснуться спонтанно, без подготовки, нечто, что сможет оценить человек с улицы, даже если полностью этого не поймет… Насколько просто это звучит и насколько отличается от мнения критиков, которые высказывались о творчестве Шерман в последующие десятилетия!

Феминистический взгляд

Первая из основных фотографических серий Шерман Безымянные кадры из фильмов имитировала сценарии второсортных фильмов. В ней Шерман воплотила целый спектр основных женских ролей: ребенка в городе, девушки из офиса, девушки, путешествующей автостопом, одинокой девушки, живущей в бедной квартирке, брошенной любовницы, рыдающей пьянчужки (образы, навеянные Хичкоком и Антониони). Конечно же, эта серия сначала была истолкована как феминистский манифест. Шерман играла женщину, разыгрывающую из себя женщину, подделку, разыгрывающую из себя подделку. Таким образом она ставила под вопрос и неестественность женских ролей, и их стереотипную роль в повседневной жизни. Одновременно с этим она показывала, как при помощи фотографии создается образ.

Шерман всегда знала, что «фотоаппарат лжет» (так она сказала в 1983 году интервьюеру из ArtNews). Это отличало ее от других фотографов того же поколения и их предшественников, полагавших, что фотография говорит правду. Шерман вошла в первое поколние художников, использующих фотографию, чтобы проповедовать свой творческий взгляд на мир, а не просто отображать этот мир.

Произведения, которые последовали за Безымянными кадрами из фильмов, еще сильнее продемонстрировали феминистские настроения Шерман и укрепили ее положение в художественном сообществе. Заказ на серию Журнальные развороты она получила в 1981 году от журнала Artforum — и создала 12 изображений молодых женщин, которые стали своеобразной пародийной отсылкой к фотографиям в порнографических журналах. Однако героини вовсе не вызывали сексуального возбуждения — напротив, они были несчастными и погруженными в себя. Это было больше, чем инсценировка или переодевание: Шерман передавала особое настроение и представление о том, как ужасно чувствует себя женщина под мужскими взглядами и как уязвима она в обществе, где представительницы слабого пола все еще находятся на вторых ролях.

Художественное развитие

Поскольку работы Шерман четко распределены по сериям, хронологическое рассмотрение ее творческой карьеры — самый продуктивный путь, чтобы проследить становление художника. Респини в своей статье для каталога придерживается именно хронологической последовательности. Становится ясно, что у Шерман нет явной политической программы: ее всякий раз вдохновляла реакция публики на предыдущую серию фотографий. Ей больше хотелось пойти наперекор ожиданиям своих поклонников, нежели угодить критикам.

В середине 1980-х годов художница на протяжении двух лет работала с домами мод и создала антимодные фотографии («Я хотела сделать понастоящему уродливые снимки», — говорила она). Жуткие, таинственные женские образы из альбома 1985 года Волшебные сказки были навеяны не только сказками братьев Гримм, но и криминальной хроникой и жестокими кадрами из кино.

После этого появилась серия Несчастья (1986–1989), в которой Шерман все же не стала реалистично изображать гниение, расчлененные тела и катастрофы. В начале 1990-х годов последовал альбом Сексуальные фотографии, где она использовала протезы, чтобы создать чудовищные, изуродованные фигуры, запечатленные в момент омерзительныполовых актов. Многие полагали, что она выражает протест против коммерциализации секса и женской погони за красотой. Другими словами, серия Сексуальные фотографии стала реакцией художницы на проблему успешности. «Мне отвратителен мир искусства в целом, — сказала она в 1987 году корреспонденту еженедельника Village Voice, — все эти коллекционеры и вечная атмосфера борьбы… Мне хотелось создать нечто такое, что никто не захотел бы покупать. Мои работы как бы говорят: «Спорим, вам это не понравится?»

Обращение к персонажам старых мастеров кажется самым простым упражнением за все время творчества художницы. Тем не менее каталог Музея современного искусства уделяет серии Исторические портреты полноценный раздел. В 2000 году Шерман вернулась к прежнему формату, создав серию, которая рисует женщин с Западного побережья, чьи лучшие годы уже позади. Эту серию обычно называют Голливуд. Несколько лет спустя она была дополнена персонажами с Восточного побережья, чьи портреты составили подборку Хэмптонс. Эти две серии, как правило, объединяют под названием Голливуд/Хэмптонс. В Хэмптонс вошли узнаваемые типы женщин, променявших молодость и красоту на благосостояние и безделье. Именно такие женщины торгуются на аукционах, где продают работы художницы.

В промежутке между Голливудом и Хэмптонсом появилась серия Клоуны (2003–2004). Она состоит из фотографий, на которых запечатлены зловещие фигуры, которые, как и снимки из Журнальных разворотов, демонстрируют глубину души, а не то, что лежит на поверхности. В этой серии искусство Шерман доводится до абсурда. Она показывает, как создается маска, которая скрывает внутреннюю сущность. Обычно художники играют на том, что клоуны печальны. У Шерман все сложнее. За одним из угрожающих образов может скрываться, как она предполагает, «алкоголик или даже растлитель малолетних».

Компьютерная обработка

На фотографиях 2010 года Шерман запечатлена в костюмах, сделанных нарочито грубо. Это и розовое облегающее одеяние с намеренно подчеркнутыми сосками и лобком, и хлопковое платье домохозяйки с цветными резиновыми перчатками и связкой зеленого лука. Каждый из портретов выполнен на черно-белом пасторальном фоне. Чтобы фон выглядел, как нарисованный, Шерман пришлось немало потрудиться в Photoshop.

Компьютерная обработка открывает перед художницей большие перспективы. Бросающаяся в глаза неопрятность и самодельный характер реквизита и костюмов всегда были частью произведения и служили для того, чтобы подчеркнуть фальшь персонажей и, если посмотреть шире, поддельность образов, которые люди для себя создают. Скоро мы увидим, изменят ли цифровые технологии творчество Шерман. Прелесть ее работ заключается в том, что художница одновременно насмехается над своими персонажами и сочувствует им.