Яркий, экстравагантный, забытый: Николай Калмаков в России и в эмиграции

Биография Калмакова содержит немало темных мест. Как студент Императорского училища правоведения и сотрудник хозяйственного департамента Министерства внутренних дел обратился к живописи? Кто и где его учил? Каким образом он бежал из семьи и Советской России в 1921 году в Ревель? Собирал ли букеты «цветов зла» только на бумаге, холстах и ткани?..

Несомненно, Калмаков был своего рода губкой. Он впитал в себя все тенденции тогдашнего европейского искусства, особенно символистского толка. Джон Боулт методично перечисляет прерафаэлитов, группу «Наби», Арнольда Бёклина, Обри Бёрдслея, Гюстава Моро, Фелисьена Ропса, Франца фон Штука и многих других. В качестве скульптора и художника Калмаков впервые выступил в 1907–1908 годах, когда дыхание русского символизма начинало слабеть, он теперь не казался самым авангардным течением. Зато его более поверхностные черты уже стали восприниматься относительно образованной публикой, даже и «фармацевтами». Наряду с символистскими заимствованиями у Калмакова нельзя не заметить следование традиции и технике академистов (Генрих Семирадский). На первых порах такая эклектичность музы художника способствовала его признанию.

Звездными часами Николая Калмакова стали театральные проекты — столь же немногочисленные, сколь и знаменитые. В театр его привел сокурсник по училищу правоведения — реформатор сценического искусства Николай Евреинов. В театре Веры Комиссаржевской они поставили скандальную и роскошную «Царевну» («Саломею») по пьесе Оскара Уайльда, запрещенную немедленно после генеральной репетиции 27 октября 1908 года. Несколько позже Калмаков оформил «Юдифь» с Комиссаржевской в заглавной роли, а с Евреиновым создал в Старинном театре спектакль по драме Феликса Лопе де Вега «Великий князь Московский».