Бернар Блистен: «Каждый год я должен искать €15 млн»

Центр Помпиду — мультидисциплинарная институция, выставок в нем открывается, как правило, по несколько одновременно — одна большая и две-три камерные. Каков здесь принцип, как возникают идеи, темы?

У нас большая команда хранителей и кураторов — 35 человек. И в прямом смысле интернациональная: поляки, немцы, американцы, китайцы, русские, итальянцы. Ведь сегодня очень важно иметь широкий взгляд на внешний мир, чтобы попытаться его понять. Все начинается с просмотра и поиска архивов, разных материалов, самих произведений. Если материалов недостаточно для выставки, оставляем тему, если они есть — продолжаем работу. Например, мы сделали потрясающую выставку об истории дизайна во Франции. Четыре года ушло на то, чтобы найти предметы, найти наследников, у которых хранятся вещи. Сейчас, в середине октября, у нас открывается очень важная выставка о кубизме. Казалось бы, что нового о нем можно рассказать? Но наша работа заключается и в том, чтобы пересматривать большие направления искусства, задаваться вопросом, появились ли новые материалы, скажем, за те 35 лет, что прошли с тех пор, как мы делали последнюю крупную выставку о кубизме. То же самое можно сказать о ретроспективе Сая Твомбли, проходившей два года назад. Для нас было очень важно показать не просто большого американского художника, но и то, как формировался абстрактный экспрессионизм и за пределами Америки, в случае с Твомбли — в Риме, в Италии, в другой атмосфере, нежели на его родине. Я уже делал ретроспективу Твомбли 30 лет назад, и было интересно вернуться к нему вновь, убедиться в том, что он не аутсайдер в американском искусстве, как казалось тогда, что все намного сложнее. Для этого и делаются монографические выставки больших художников. Кроме того, мы показываем публике мало знакомое ей искусство стран за пределами Западной Европы. Так, после недавней выставки «Русский авангард в Витебске» мы в конце октября открываем экспозицию «Польский авангард. Катаржина Кобро и Владислав Стржеминский». Здесь проведена большая работа в партнерстве с Художественным музеем в Лодзи и Институтом Адама Мицкевича. Подытожив все сказанное, могу смело заявить, что наш музей — это прежде всего пространство исследований и поисков.

Помимо действующих в Меце и Малаге филиалов Центра Помпиду, в прошлом году вы открыли еще один в Брюсселе, и было объявлено, что на очереди Барселона и Шанхай. Какова их концепция, функции?

Это не филиалы, это самодостаточные институции, позволяющие говорить о Центре Помпиду без границ. Это, если хотите, Центр Помпиду в эпоху глобализации. Сорок лет назад, когда появился наш центр, никто ведь не думал о глобализации. Именно сегодня, когда мир становится транспарентным, открытым, возникла потребность в создании новых платформ.

Почему Брюссель, я думаю, понятно. Брюссель — это административная столица Европы. В какой-то момент я задался вопросом: а что Евросоюз делает для культуры? Его чиновники ответили мне, что ничего, потому что это сложно, что надо выделить процент участников от каждой страны и так далее. Я же был уверен, что в нашем сегодняшнем непростом геополитическом контексте мы должны что-то сделать в Брюсселе, который к тому же близко от Парижа. Пространство Kanal Centre Pompidou в самом центре города почти в два с половиной раза больше, чем Помпиду в Париже. И мы показываем там очень много всего из наших запасников, оно же не должно таиться, как сокровища в пещере Али-Бабы.

С Китаем — другая история. Мы давно и не раз делали попытки работать там, и делаем это снова уже в новом контексте. Мне всегда была интересна история французско-китайских связей, и я даже не знал, что в 1920–1930-е годы к нам приезжали китайские художники и работали в Париже в тесном контакте с французскими. Потом была вторая волна, при коммунистическом режиме Мао. И затем было третье поколение, после трагических событий 1989 года на площади Тяньаньмэнь в Пекине. И я вновь подумал о диалоге, но на площадке именно в Шанхае, а не в Пекине, где сильно присутствие власти, а я сторонюсь политики. Скоро мы заканчиваем там строительство, и, надеюсь, это станет началом культурного диалога Китая и Запада. Как и в Брюсселе, мы задействуем нашу коллекцию и кураторов. Посмотрим, что получится лет через десять.