Denpa-teki - vol. 1 - ch 2 (7-12)

Достав ключ из портфеля, девушка открыла дверь и тяжело вздохнула: у порога стояли туфли. Похоже, сегодня он дома, а раз так, придётся зайти. Как и ожидалось, она застала его на кухне - что-то резал ножом. Было нетрудно догадаться, что именно: рядом на столешнице стояла огромная салатница.
— О, здравствуй.
— Ты готовишь?
— Ага. С работы пораньше отпустили. Вот, решил повозиться для разнообразия, раз время есть, — парень предложил ей отдохнуть, а сам продолжил трудиться. На плите кипела кастрюля, а значит, он ещё что-то варил. Заметив её взгляд, он сказал:
— Тушу капусту.
— Понятно, — без особого интереса ответила она и решила прибраться, пока всё готовилось. Правда, работы для неё почти не нашлось: в комнате не было ни грязи, ни беспорядка. Юноша не жалел на уборку времени и в целом отличался аккуратностью. Но чтобы обстановка давила на неё хоть немного поменьше, девушка сложила открытую газету и положила журналы на полку. Покончив с уборкой, она подошла к шкафчику и, достав оттуда пару тарелок, расставила их на столе. Ужин к этому времени уже поспел, и они расселись друг напротив друга.
— Скажи, ты в школе такая же?
— Какая?
— С такой же кислой миной.
— Не знаю.
— Раньше ты больше улыбалась, — рассмеялся юноша, будто сказал что-то смешное. Девушка безучастно смотрела на него, машинально отправляя в рот очередной кусок. 
После трапезы он сам вымыл посуду, что с его аккуратностью уже давно взял в привычку. Пара расселась на диване перед телевизором, который всё это время был включен. Юноша в принципе его не выключал, пока был дома. Как-то раз девушка попыталась его выключить, на что он разразился диким криком, резким ударом сшиб её с ног и продолжил бить до тех пор, пока она не попросила прощения. Впечатлений хватило настолько, что она перестала замечать само существование этого ящика. Да оно и к лучшему: так его голос терялся в потоке других звуков. 
Рассказывая, что приключилось на работе, он между делом приобнял её сзади.
— Мне скоро надо домой, а то тётя будет волноваться.
Он понял намёк и стянул с неё одежду, продолжая поглядывать на экран. Наверное, юноша и сам не понимал, почему это делает, он мало что помнил из своих поступков. Но девушка знала — он ждёт приказа. Парень навалился на неё, прижимая к дивану, но девушка всё так же молчала, неподвижно смотря в потолок и стараясь забыться. Её лицо обдавало его резкое дыхание, на щеки и плечи капала слюна. С каждым движением её сердце будто холодело, а душа рвалась из тела, желая оставить позади лишь пустую оболочку. Она уже привыкла к его домогательствам и не заметила, как быстро всё закончилось.
«Пожалеет ли меня хоть кто-нибудь?» — проскользнула мысль в её опустошённом сознании.
Раньше у Дзюдзавы толком не было друзей, и с появлением в его жизни Амэ отношение к ней понемногу менялось. Он полагал, что её компания будет его выматывать и со временем он начнёт винить Очибану в своём дурном настроении, а потом и вовсе решит её игнорировать. Однако страхи Дзю не оправдались. Безусловно, его спутница была не вполне в своём уме, и парню следовало бы держаться от неё подальше, но пока их общение складывалось на удивление хорошо.
На каждую, даже самую занудную реплику она всегда находила, что ответить, любую поднятую проблему всегда встречала решением. Амэ говорила подчас витиевато, но весьма убедительно. Она не претендовала на абсолютную истину, о чём сама спокойно заявляла. Очибана внимательно выслушивала его точку зрения, кивала и предлагала встречный аргумент, так потихоньку и шел их разговор. Раньше она совсем не понимала слов, но вот они уже нормально общаются. А её назойливость, казалось бы, сошла на нет. Правда, она всё так же упоминала прошлую жизнь и явно не собиралась выкидывать её из головы. Но если Дзюдзава не хотел ни о чём говорить, то она просто молча шла рядом. Верная своему слову, она вела себя как идеальная подчинённая. Несмотря на свои фантазии и заморочки, она не казалась глупой, напротив, Дзюдзава считал, что она в разы умнее его.
— А ты умеешь готовить?
— Нет.
— Недолго ты думала. У меня на этот счёт нет предрассудков, но всё-таки когда девушка умеет готовить — это плюс.
— Однажды мне явился бог и велел никогда не притрагиваться к кухонной утвари, так что я даже и не училась готовить.
— Ну и оправдание... А я, между прочим, немного умею.
— Вам всё по плечу, господин, — Дзюдзава ответил на её добрые слова скромной улыбкой и тут же почувствовал, как на него упала капля дождя. Амэ мигом извлекла из портфеля зонтик и раскрыла его над Дзю.
— Прошу.
— Не надо, у меня свой, — идти под одним зонтом ему совсем не хотелось, и он полез в портфель. Вот только зонта там не оказалось — похоже, забыл дома. Сообразив, что произошло, Амэ снова протянула зонт и вновь получила отказ:
— Говорю же, не надо. Тут недалеко, я добегу.
— Я с вами.
— Не стоит, — Дзюдзаве не хотелось отказывать Амэ, но гулять под одним зонтом, как влюблённая парочка, он точно не собирался. Да и вдруг их увидят? Впрочем, кому они нужны? Разве кому-то интересно, встречаются они или нет? Отложив эти мысли в сторону, Дзю прикрылся от дождя портфелем.
— Пока!
— Буду ждать нашей встречи, — сказала Амэ и поклонилась.
Дзю оглянулся на неё и побежал. Он так привык к её компании, что уже не знал, как к ней относится. Раньше ему нравилось быть одному, но и сейчас он недурно проводит время. Дзюдзава растерялся. «Может, всё так и оставить? Сколько будет продолжаться наша игра? Скоро ли ей надоест? Когда она уже протрёт глаза и оставит его в покое?» — размышлял Дзю, пока нёсся под моросящим дождём.
Дзюдзава любил поспать, хоть и боялся темноты. Ведь во сне ничего не нужно делать: видеть, слышать, ощущать, говорить и даже думать. Впрочем, иногда приходится отвлекаться на сны, но это лишь небольшое неудобство, ведь они мигом забываются, стоит только открыть глаза. Не забываться они не могут, иначе люди бы совсем не знали отдыха и думали бы круглые сутки напролёт. Дзю много о чём мечтал забыть и никак не препятствовал тому, что воспоминания его со временем размывались, да и не особо пытался их восстановить. Если только речь идет не об учёбе. Впрочем, если вы забыли о некой вещи, значит, помнить о ней и не стоило.
Так же впадают в детство старики, расставаясь с их огромным багажом воспоминаний, в которых они больше не нуждаются. Им многое пришлось пережить, и теперь они заслуженно могут выкинуть эти моменты из памяти. Что это, как не подарок небес? Жизнь наконец-то становится проще. Лёжа в своей едва освещённой комнате, Дзю задумался над тем, насколько далеко ему до старости. В темноте только и оставалось, что думать, за это он её и не любил.
Сколько уже мать не появлялась дома? Он не помнил. Как-то раз Дзюдзава отметил срок в календаре в надежде её позлить, но мать никак на это не отреагировала, и больше он так не делал. Впрочем, оно и к лучшему. Домой родители не приезжали, Дзюдзава с ними не встречался, да и вовсе не замечал их существования. Можно даже пофантазировать, что он появился на свет сам собой.
Фантазии — это здорово. Чистый хаос, в котором можно мысленно раствориться и не следовать никакому заранее известному сюжету.
Дзю открыл глаза. Вернее, он их и не закрывал, просто только сейчас заметил, что они открыты. По окну барабанил дождь, похоже начавшийся ещё прошлым вечером. От страшного шума казалось, будто весь мир сейчас давит на Дзю и никто не придёт на помощь. Правда, она и не требовалась.
Надо же так вспотеть за ночь — даже в горле пересохло. Дзю поднял руку к потолку, но как ни тянулся, не достал до него даже кончиками пальцев. Отчего-то на душе стало грустно, и он опустил руку, свесив её с кровати. Вот за что он не любил темноту — невольно в голову лезет всякая ерунда, от которой становится мерзко. И оттого, что толком ничего не разглядишь, только хуже. Впрочем, распознай Дзюдзава причину своего беспокойства, легче бы ему точно не стало. В темноте дурные мысли тянутся одна за другой, и нет им ни конца, ни края. 
«Кто-нибудь, помогите...» — подумал Дзю и снова протянул руку в пустоту, только в этот раз её обхватило что-то нежное. Парень улыбнулся. Похоже, это сон. Конечно, полночь уже позади. Вот ему и кажется, что кто-то взял его за руку. Так в детстве делала мама, когда он не мог заснуть. Жалко, что они оба изменились. Дзю невольно посмотрел на свою руку.
— Добрый вечер, господин, — едва услышав знакомый голос, парень отскочил к стенке и встал в защитную стойку. В потусторонние силы он не верил, и точно знал: в такой час кроме привидений его мог потревожить только вор.
И сжатая рука, и голос — всё было наяву! Одним прыжком он подскочил к выключателю и врубил свет. Сейчас бы завязалась драка с грабителем, но до неё не дошло.
— Т-ты какого чёрта тут делаешь?!
— Простите, что потревожила вас в столь поздний час, — ответила Очибана и поклонилась.
Усевшись перед кроватью, она держала его за руку. По спине пробежали мурашки, и от тёплых воспоминаний не осталось и следа. Как она пробралась в квартиру? Что ей надо? О чём она думала? Совершенно растерянный, Дзюдзава выдавил из себя первый вопрос:
— Как ты сюда попала?
Он всё так же стоял в защитной стойке - на случай, если Амэ набросится на него. Дзю бы даже не удивился, окажись у неё в руке нож. Напротив, чего-то такого он и ждал. «Что она, стащила тайком мой ключ и сделала дубликат? Вот она какая на самом деле? Только начал ей доверять, и на тебе!» — Дзюдзава даже не злился, он был опустошён таким предательством.
— Просто вошла, у вас было не заперто.
— Врёшь! Я всегда запираюсь!
— Тем не менее, дверь была не заперта. Более того, было открыто и окно.
— Что? — Дзю задумался и тут же выпалил новый вопрос:
— Как именно ты вошла в комнату?
— Так вот же, — указала Амэ на окно. Конечно, пролезть в такую здоровую раму совсем не трудно, но тут же девятый этаж! Не по стене же она вскарабкалась, в самом деле? Последний вопрос Дзюдзава решил ей не задавать. «Погодите. Дом сейчас перекрашивают, и вдоль стен установили строительные леса. По ним, наверное, можно забраться, но какой псих на это пойдёт?»
— Ты что, серьёзно вошла через окно?
— Да.
— Забралась по строительным лесам?
— Да.
— Это же безумие...
— Ничего страшного.
В руках у насквозь промокшей девушки Дзю заметил водостойкую сумку. Наверное, там лежали зонт и обувь. Хотя он не удивился бы и тросу. Несмотря на хрупкую фигуру, Амэ обладала выдающейся ловкостью. Едва ли для неё есть что-то невозможное. Но действительно ли она забралась по лесам? Нормальный, трезвомыслящий человек точно бы на это не отважился. Тяжело вздохнув, Дзю отрезал:
— Больше никогда не залезай в окно.
— Как прикажете. Буду учиться вскрывать замки.
— Да как ты не поймёшь! — судя по выражению лица, Амэ действительно не понимала, к чему он клонит.
И всё-таки она сумасшедшая. Вроде бы всё понимает, но на самом деле — ни черта. Она не замечает, какую чушь несёт. Дзюдзава думал всерьёз её отчитать, но вовремя сообразил, насколько глупое это занятие.
— Ладно, и зачем ты сюда пришла? — он постарался задать вопрос подружелюбней, хотя и не сильно хотел услышать ответ. Он даже наконец опустил руки; правда, настороженного взгляда с собеседницы по-прежнему не сводил.
Не поднимаясь с колен, девушка повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я почувствовала, что вы меня зовёте.
— Нет, не звал!
— Телепатически.
— Это бред!
— Связь из прошлой жизни.
— Ты с ума сошла! — он полагал, Очибана будет спорить, но она ничего не ответила. Секунд десять они молча смотрели друг на друга. Из-за длиннющей промокшей чёлки не было даже видно, что у неё сейчас за выражение лица. Сколько ни смотрел на Амэ, Дзю не видел и тени слабости. Наверняка она даже не сомневалась в своей правоте. Её было явно не переубедить, и Дзюдзава решил, что пора расходиться. Чего распинаться о здравом смысле и морали, если ей всё в одно ухо влетит, в другое вылетит?
— Пошла вон.
— Как прикажете, — ответила Амэ и покорно кивнула. Она уже встала и протянула руку к окну, когда Дзюдзава опять тяжело вздохнул.
— Выйди через дверь.
— Как пожелаете.
Он проводил её в прихожую и включил свет. Амэ надела извлечённую из сумки обувь, после чего обернулась к Дзю.
— Чего ещё?
— Скажите, вы живёте один?
— И что с того?
— А где же ваши родители?
— Не твоё дело.
Дзю заметил, как холодно и тихо он это произнёс. И совсем не потому, что услышал в словах Амэ нотки жалости. Ему просто не хотелось трепаться о своих проблемах с посторонними. Дзюдзава взвился над Амэ, желая всё расставить по местам:
— Да, я один! И не надо меня жалеть! Я не слабак и не нуждаюсь в чужой жалости!
В ночной тиши его резкие слова прозвучали, как гром, и будто разнеслись по всему дому, но Амэ всё так же спокойно смотрела на него. Раздосадованный тем, что слова не произвели нужного эффекта, он уже собирался их повторить, но тут Амэ заговорила, будто желая его остановить:
— Я понимаю.
— Да что ты понимаешь?!
— Вы не слабак.
— Именно! Я сильный! Я...
— Вы сильный и поэтому не боитесь одиночества.
— Конечно!
— Однако сила не обязывает вас быть одиноким, — Дзюдзава остолбенел, не зная, что ответить, и она продолжила:
— Даже сильному человеку бывает одиноко.
— Да что ты хочешь сказать?
— Я живу только ради вас.
Занавес. Эту битву характеров Дзюдзава точно проиграл. Возможно, её исход вообще был ясен изначально. Амэ всегда говорила о нем решительно, будто видела парня насквозь. О самых странных вещах она рассуждала спокойно.
— Пока я рядом, вы никогда не будете одиноки.
— Да чего тебе надо? Я должен тебе довериться, это ты хочешь сказать?
— Я живу только ради вас.
«Что за чушь она вбила себе в голову? Вот ведь сумасшедшая. У самой не все дома, а ещё учит меня жить», — возразил про себя Дзюдзава, но озвучить свои мысли уже не осмелился. Он сам не знал почему. Может, потому, что напоминал себе упиравшегося ребёнка, не желающего признать свою неправоту. Дзю молча смотрел на невысокую девушку, стоявшую перед ним, и не мог выдавить из себя ни слова. Он отвёл глаза, и Амэ наконец-то опустила голову.