Глициния Глава 1

Красные глаза. Пылающие, мечущиеся, ненавидящие – наполненные гневом, наполненные злобой, пугающие, завораживающие, но, в первую очередь, опасные. Он никогда не забудет, как впервые увидел их. Глаза. Эти глаза. Такие выразительные, такие живые, но такие холодные.
Это был не первый раз, когда Хаширама видел шаринган, определенно нет. Будь это так, будь он настолько неопытным, то неизбежно бы умер; владелец этих глаз был демоном на поле боя. Он прорывался сквозь ряды опытных бойцов, словно они были жалкими пешками, окрашивая траву в красный их кровью, как художник, рисующий шедевр. Хаширама был им заворожен. Этот человек, этот враг, враг клана; он был силой, с которой нельзя не считаться. Сражение против него не в полную силу приведет к смерти.
Но Хаширама не мог позволить себе роскоши стоять на месте и наблюдать за врагом, который без жалости убивал людей, его соклановцев. В конце концов, он был на войне. На войне, которая велась на протяжении десятилетий, поколений, на войне, которая стала больше, чем войной. Он не понимал – к чему все эти сражения, к чему вся эта ненависть? Если бы они просто попытались поговорить с друг другом, понять друг друга, не закончилось бы всё это?
Еще молодой и, даже после всех минувших битв, всё такой же оптимистичный.
Или, возможно, наивный, если спросить мнение старейшин.
Небо было темным, затянутым дымом и облаками, скрывшими жаркое летнее солнце. Огонь и смерть окружали со всех сторон. Языки пламени сжигали всё, что могло гореть, а оружие, от простой катаны до копья, усеивало землю, брошенное владельцами, которые либо встретили смерть, либо нашли для боя что-нибудь сподручнее.
Ему это не нравилось. Все эти битвы, крики и убийства заставляли его волноваться о младшем брате. В этом хаосе Хаширама потерял Тобираму из виду. Еще больше его беспокоило, что Тобирама впервые участвовал в такой масштабной и беспощадной битве. Хаширама знал, что брат мог постоять за себя, но все же хотел иметь возможность присматривать за ним.
Путь ему, однако, преградили враги, поэтому Хаширама рассчитывал быстро разобраться с ними, а после найти брата, потерянного несколько минут назад в море воюющих бойцов. 
Враги.
Хаширама осознал, что он смотрел на этих людей - которые, несомненно, сражались за безопасность собственного клана и семьи – как на простые препятствия. Безликие, безымянные; просто враги, чей удел умереть. Так равнодушно. Это заставило его ощутить боль. Но он не мог сочувствовать сейчас: как они сражались за свой клан, так и он сражался за свой.
Огромный толстый корень взвился из-под земли и широким сильным ударом снес неизвестных врагов, подбросив их на несколько метров в воздух, прочь с пути Хаширамы. Его мокутон, как Хаширама заметил, был эффективен и полезен, но не настолько, насколько должен был быть. Еще слишком медленный, слишком неконтролируемый; Хаширама чуть не задел соклановца, благо, тот вовремя прыгнул. На мгновение Сенджу скользнул взглядом к месту, где заметил демона, но, судя по всему, тот уже исчез.
Хаширама только прибыл на поле боя, а перед ним уже царил полный хаос. Сенджу был еще молод, всего четырнадцать лет, и большинство скажет, даже слишком молод, чтобы принимать участие в такой крупной битве. Обычный мальчишка, но старейшины решили, что его уникальная способность должна быть использована на пределе возможностей ради клана. Хаширама был ребенком. Послушным ребенком, который не знал истинных ужасов войны.
Всего лишь второй раз он оказался в такой всеохватывающей битве, и это заставляло его нервничать, как в первый раз. Конечно, ему доводилось бывать в сражениях раньше, но ни одно из не было настолько масштабным, хаотичным и кровавым. Но во второй раз он был подготовлен лучше; в первый его накрыла паника, скрываемая всеми силами, а мокутон вышел из-под контроля. К счастью, его соклановцы были достаточно быстры, чтобы отпрыгнуть с пути, когда Хаширама предупреждал их о своей атаке. Он, по большей части, атаковал издалека, но и в ближнем бою демонстрировал пугающую силу.
Как оказалось, техника привлекла нежелательное внимание.
«Конечно привлекла, гигантские корни, вырывающиеся из земли, сложно не заметить», - раздраженно подумал Хаширама, когда его окружило еще больше врагов. Секунду, где это он? Беглый осмотр местности показал, что он каким-то образом отделился от остальных и приблизился к территории противника. – «Фантастика, я и моя удача».
Демон вернулся. Он исчез на мгновение, и Хаширама потерял его след, но показался вновь. У Сенджу была лишь секунда, дабы взглянуть на него и сосредоточиться на собственной битве, чтобы не погибнуть. Он приложил все силы и, как результат, выбрался из окружения, прорвавшись обратно к соклановцам. Приоритет: найти младшего брата. Он осмотрелся, выискивая пятнышко колючих белых волос. Но его внимание привлекло нечто совсем другое.
Тот самый демон, вырезающий людей без особых усилий, смотрел на него. Хаширама, опасаясь способностей клана Учиха, проверил свою чакру на любые отклонения.
«Чёрт, попался!» - Он быстро прервал и возобновил поток чакры, выбравшись из гендзюцу как раз вовремя, чтобы увернуться от огромного огненного шара, летевшего в его сторону. Он перекатился по земле и быстро встал.
«Мощная техника для его лет», - подумал он, смотря на, казалось, слегка удивленного и заинтересованного демона, стоявшего всего в нескольких шагах от него.
Они оба были, как заметил Хаширама, быстро изучив лицо Учиха, примерно одного возраста, теперь он обратил более пристальное внимание на это. По крайней мере, разница не могла быть большой. Этот мальчик был другим, не похожим на прочих детей, брошенных в бой, и которых Хаширама победил – и убил. Он не из тех безликих врагов, которым Хаширама мог только посочувствовать. Бойцы встретились взглядами, смотрели друг на друга, и Сенджу знал, был уверен, что мальчик демон тоже это осознавал: они похожи.
- Брат! – Хаширама посмотрел налево и вздохнул с облегчением, когда Тобирама снова присоединился к нему, сжимая в руке окровавленный меч. На первый взгляд, он не выглядел ошеломленным или напуганным, но Хаширама знал своего брата достаточно хорошо, чтобы сказать: он потрясен. Потрясен этой войной.
Тобирама всегда был себе на уме: он мог быть неописуемо серьезным, а в следующий момент шутить и улыбаться. Теперь он, казалось, был сильно подавлен и слегка дезориентирован шумом и насилием вокруг себя.
Они едва успели перекинуться парой слов, как пришлось уклоняться от еще одного катон дзюцу. Или, вернее, Хаширама решил увернуться и позволить брату разобраться с атакой, так как младший уже начал складывать ручные печати; его рефлексы впечатляющи как никогда. Тобирама использовал технику суйтона, разом погасив большую часть пламени. Едва Хаширама уклонился, демон воспользовался его секундной заминкой, и их мечи столкнулись.
Хаширама почти удивился неожиданной силе атаки. Почти. Он удостоверился, что мальчик Учиха занят отражением его быстрых атак катаной и ему некогда наложить другое раздражающее гендзюцу. Когда лицо демона приблизилось, Хаширама заметил в его глазах то, на что не обратил внимание, когда Учиха убивал его соклановцев.
Это была злость? Ненависть? Нет, не они. Взгляд красный глаз скользнул к Тобираме, который прикрывал спину Хаширамы, расправляясь с Учиха с помощью суйтона, и на мгновение, всего лишь на мгновение, в нем промелькнула печаль. Печаль, быстро переросшая в жгучую ненависть и ярость, была направлена на Хашираму, и вот атаки демона уже настолько усилились, что мальчику Сенджу пришлось перейти от блоков к уклонению, полагаясь на мокутон и надеясь сбить демону ритм. Но Учиха, естественно, не ослаблял напора.
Хаширама не знал, как долго они сражались, пока не был отдан сигнал к отступлению. Солнце уже скрылось, и на землю опускались сумерки, посему, вероятно, минуло несколько часов. Несколько часов боя с одним и тем же человеком. У него даже не было времени, чтобы взглянуть на Тобираму, который, вне сомнений, прикрывал брата, о чем свидетельствовали раздававшиеся за спиной на протяжении всего боя всплески воды и крики убитых.
Ничего больше не существовало. Всё внимание было сосредоточенно на требующем того демоне. Стоило отвлечься, и неминуемая смерть настигла бы в тот же миг. Казалось, их мечи разговаривали друг с другом, или, возможно, лучше будет сказать, кричали: гнев, печаль, страх, паника, отчаяние и снова гнев. Все эти эмоции сталкивались, когда сталь находила на сталь, двое мужчин – нет, двое детей, оказавшиеся в похожих ситуациях, видели одинаковый взгляд в глазах друг друга.
Взгляд ребенка, которому пришлось повзрослеть слишком рано.
Хаширама спрашивал себя, если бы их кланы не были заклятыми врагами, если бы они не участвовали в этой дурацкой войне и если бы они не сражались и не убивали в таком раннем возрасте… были бы они друзьями? Могли ли они смеяться вместе, делиться рассказами, устраивать проказы друг с другом и друг над другом, как делали любые друзья?
Эта мысль, так внезапно возникшая в глубине его разума, осядет там на долгое время. Она будет возвращаться при каждой последующей встрече двух мужчин, а Хаширама будет вновь и вновь спрашивать себя, возможен ли между ними мир.
Хотя никто из них еще этого не знал, но маленькое семя мысли, зародившееся в голове четырнадцатилетнего мальчика, который увидел кого-то похожего на себя, перерастет в дружбу, желание, идеал, в наследие, во что-то большее, чем они оба, но в то же время в нечто абсолютно неожидаемое. Нечто сложное, запутанное и обескураживающее, но одновременно красивое, чудесное и захватывающее дух.
Обе стороны закончили сражаться.
Хаширама бросил один последний взгляд на незнакомца, которому, как он вскоре узнает, было предначертано стать лидером клана Учиха также, как Хашираме было предначертано возглавить клан Сенджу. Они оба были одаренными, оба вели бессмысленную войну за свои семьи, за свои кланы, за мир, и Хаширама знал, что оглянувшийся мальчик Учиха тоже понимал, без слов, на чистом инстинкте:
«Мы так похожи».