Youkai - vol. 1 - ch 1

Дома, увидев мое разбитое лицо, тетя Кэйко в ужасе распахнула глаза.
— Юси-кун! Что у тебя с лицом?!
— Да так, пристали на улице. Все нормально, получилось сбежать.
Привычно растянув губы в улыбке, я уже собрался скрыться в своей комнате в четыре с половиной татами, но тетя меня остановила.
— Постой! Юси-кун, кое-что случилось!
— Хм?
В гостиной из уст дяди Хироси я услышал страшную правду.
— Что… В общежитии… был п-п-пожар?!
— Сгорело дотла, - подтвердил дядя Хироси.
«Дотла… Дотла… Дотла…» — эхом отдавалось у меня в голове.
Ничего. Мысли все куда-то делись. Слова дяди были знакомы, но сознание отказывалось воспринимать их смысл. В груди точно возник непробиваемый щит, оберегающий сердце от травмы, а цепи нейронов в мозгу будто разъединились, отрезав пути передачи информации.
— На восстановление, сказали, уйдет с полгода. Ну а до этого… что поделать, поездишь в колледж отсюда, — усмехнулся дядя.
Это сразу привело меня в чувство.
«Еще не хватало!» — мысленно взвыл я.
— Нет!.. Я что-нибудь придумаю!
Но что? Что я могу? Обуреваемый этими мыслями, я вышел из комнаты. Но на кухне меня встретил откровенно враждебный взгляд Эрико, ставший последней каплей.
Так и не зайдя к себе, я выскочил в прихожую.
«Не могу больше тут оставаться. Не хочу!» — хотелось мне закричать.
— Черт! Ну почему… Почему все так получилось?! Ненавижу!
Ведь еще совсем недавно, буквально считанные часы назад, я обещал лучшему другу, что со мной все будет в порядке! Верил, что вот-вот начну новую жизнь!
— Ненавижу!
В груди липким комком ворочалась злость. Руки так и чесались что-нибудь разбить или разломать. И я побежал. Неважно куда. Мне просто хотелось убежать хоть куда-нибудь, лишь бы не оставаться здесь.
Я, Юси Инаба, в этом году поступил в бизнес-колледж Дзёто.
Увидев свое имя в списке зачисленных, я испытал такое счастье, что, забыв про толпу вокруг, прокричал троекратное «Банзай!». В Дзёто готовят к трудоустройству сразу после школы. И у них есть общежитие. Я просто грезил поступлением сюда.
Родители погибли весной моего первого года в средней школе. Возвращаясь на машине с похорон знакомого, они попали в аварию.
Во время шестого урока в класс неожиданно вбежала бледная до синевы секретарь. И даже сейчас я до странного четко помню три ровные складки между ее бровей.
Я не понимал, что случилось. «Со мной такого просто не могло произойти. Мне все это снится», — одни и те же мысли прокручивались в голове снова и снова.
Но тогда на первом месте оказалась даже не скорбь, а вопрос, что теперь со мной будет.
Хотя, возможно, я просто запретил себе грустить. Впустить в сердце тоску означало бы признать смерть родителей…
С того дня я живу у родственников.
Дядя Хироси и тетя Кэйко — неплохие люди, но мне было ясно, что забота обо мне стала для них тяжкой ношей. А что вы хотели? Кто обрадуется неожиданному появлению в доме еще одного ребенка. Ладно, если бы в комплекте с ним шло богатое наследство, но что особенного могли оставить после себя обычные служащие, каковыми были мои родители? Неудивительно, что для дяди и тети я стал серьезной прорехой в семейном бюджете. Я все это прекрасно понимал. Еще в средней школе.
Ситуацию усугубляла их единственная дочь Эрико, с и так взрывным характером, которую в то время подогревали надвигающиеся экзамены в старшую школу.
Девушку-подростка, только что завалившую вступительные, перспектива отныне жить под одной крышей с пришлым мальчишкой, мягко говоря, взбесила. Чему я совершенно не удивился — девушки в семье вообще требуют особого отношения.
Я и сам был далеко не в восторге. Каково мне, по-вашему, было общаться с девушкой, которая откровенно меня не переносит? Поэтому я делал все, чтобы как можно реже попадаться Эрико на глаза. За три года мы так ни разу толком и не поговорили.
«Вот поступлю в школу с общежитием и свалю из этого дома!» — на том и держался.
При бизнес-колледже Дзёто есть общежитие. Получив профильное образование, я пойду работать и стану независимым. Узнав о поступлении, я почти физически почувствовал, как сразу на несколько шагов приблизился к заветной мечте.
— А теперь… Теперь!.. Черт! За что мне все это?!
Я бесцельно бродил по вечерним улицам.
То бегом, то переходя на шаг, то опять бросаясь со всех ног куда глаза глядят… Казалось, раз остановившись, я уже не смогу вновь сдвинуться с места.
«Ты точно будешь в порядке?..» — донеслись откуда-то прощальные слова Хасэ.
Как же мне хотелось сейчас честно, без утайки рассказать другу обо всех своих переживаниях. Но нельзя.
Он единственный, кто поддерживал меня все то время, когда меня разрывало между стремлением вести себя как следует и желанием послать всех и вся к чертовой матери. Все три года средней школы.
Я не мог пожаловаться никому, кроме Хасэ. Он один всегда был готов меня выслушать. Молча. И лишь передо мной Хасэ никогда не притворялся. Только друг с другом мы могли быть самими собой.
Хасэ слушал мое нытье, одалживал книги и регулярно угощал чем-нибудь вкусным. Не передать словами, какой отдушиной были для меня те часы, что мы провели за пустым трепом ни о чем.
Но его больше нет рядом. Начнется новый учебный год, но уже без него. Отныне я должен со всем справляться в одиночку.
— Кто же знал, что все так обернется… И именно сейчас!..
Наше с Хасэ рукопожатие вспоминалось как эпизод из далекого-далекого прошлого.
— Что же делать…
В какой-то момент я обнаружил, что еду в электричке, следующей до станции «Таканодай Хигаси» — ближайшей к бизнес-колледжу Дзёто.
Под ритмичный перестук колес мимо проносились прикрытые вечерними сумерками улицы.
При виде огней в окнах домов у меня сжалось сердце. Сейчас где-то там, внизу, семьи собираются за столами на ужин. Дети ждут возвращения с работы отцов с подарками. Такие обыденные вещи, но недоступные мне.
— Папа… мама…
Жутко захотелось плакать. А ведь я не позволял себе ничего подобного с того самого дня, как узнал о смерти родителей. Эта новость настолько меня ошарашила, что, похоже, я до сих пор не могу отойти.
— Хотя… сейчас-то какой смысл распускать нюни…
За горькой усмешкой последовал тяжелый вздох.
Вместе со спешащими домой пассажирами я сошел на станции «Таканодай Хигаси».
Получается, теперь мне каждый день придется вот так ездить на электричке. А живущим в общежитии этого бы не потребовалось. Я еще раз вздохнул.
Тут в поле зрения попала вереница трепещущих на ветру желтых флажков. На каждом из них красными буквами было написано: «Дом за минуту».
— Дом за минуту…
В голове заиграла веселенькая песенка из телевизионной рекламы: «♪Комнаты! Квартиры! Студии! Особняки! За минуту мы отыщем дом вашей мечты!»
— Точно! Найду себе квартиру! — посетила меня в тот миг совершенно абсурдная идея.
Я бросился в офис «Дома за минуту». Но отношение менеджера быстро вернуло меня с небес на землю.
— Жилье в районе этой станции… Чем дешевле, тем лучше? Нельзя ли поконкретнее?
Изучив заполненный мной бланк с пожеланиями, менеджер риэлтерского агентства криво улыбнулся. На профессионально приветливом лице так и читалось: «Где я тебе сейчас свободное жилье найду, тупица». Видя перед собой ребенка, он не воспринимал меня всерьез и даже не пытался это скрыть — так и продолжал, не снимая фальшивой улыбочки:
— Все комнаты еще с января расхватали. Новый учебный год, переезды по службе — самое горячее время. Сейчас сезон как раз подходит к концу, так что свободного жилья практически нет… Так, посмотрим, предпочтительная сумма аренды двадцать-тридцать тысяч… Двадцать-тридцать тысяч?! Да вы смеетесь, ха-ха-ха!
Менеджер пролистал передо мной файлы с информацией о сдаче жилья, всякий раз демонстративно тыкая пальцем в цену.
— Видите, и здесь, и здесь! Стандартная цена за комнату — не меньше пятидесяти! Вы бы не принимались с бухты-барахты искать себе что подешевле да покруче, а для начала бы как следует все обдумали…
Чем дольше он говорил, тем сильнее я падал духом и тем острее становилось желание оттуда сбежать. За подчеркнуто подробными объяснениями менеджера скрывалась совершенно ясная мысль: «Куда тебе, пацану без денег, свое жилье?». Обидно, но… То была чистая правда. Одновременно пришло понимание, что еще немного — и я взорвусь.
Вскочив, я схватил менеджера за грудки.
Вместе с испуганным вскриком по офису разнесся грохот от упавшего стула.
Остальные работники и посетители замерли. «Успокойся! Успокойся!» — закричал я про себя. Самовнушение подействовало, моя правая рука выпустила рубашку менеджера.
— Извините. До свидания!
Из агентства я просто выбежал.
Обида, досада на самого себя, уныние — все смешалось. Я опять шел неизвестно куда.
«Не останавливайся. Не останавливайся. Если остановишься…»
Перед глазами точно все заволокло черной пеленой.
Если раньше мне было просто плохо, то сейчас настроение упало на самое дно. Я был всего лишь беспомощным ребенком, и ждать помощи не от кого. Слезы так и наворачивались на глаза.
Если подумать, переезд в общежитие откладывался всего на какие-то полгода. Но все мое существо противилось этому неожиданно свалившемуся на голову несчастью. Прямо как после смерти родителей.
И теперь меня опять обуревали те же чувства, то же ощущение собственного бессилия перед происходящим, когда ты просто замираешь на месте, не в силах что-либо изменить.
Вот и сейчас я сел на скамейку в углу темного сквера и, обхватив руками голову, замер.
Мыслей не было, только звук моего сбитого дыхания. В голову не шло ничего хорошего . От тоски и обиды я едва сдерживал слезы. Сколько уже было таких ночей? Когда я сжался в комок, никому не рассказывая, что творится внутри. Не в состоянии даже заплакать.
А как иначе? Что и кому я мог рассказать? Кто и что мог бы для меня сделать? Что бы изменилось, начни я плакать, ныть или требовать к себе особого отношения? Родители бы ожили?
— Проклятье…
Я крепко зажмурился и стиснул зубы. Внутри царила непроглядная тьма, все силы уходили на то, чтобы ни о чем не думать.
Не знаю, сколько прошло времени. Но вдруг совсем рядом послышалось:
— Братик, ты комнату ищешь?
Детский голос. Не в силах поднять тяжелую, будто свинцом набитую голову, я лишь открыл глаза и увидел маленькие, должно быть, принадлежащие младшекласснику, ступни, обутые в кроссовки на босу ногу.
— В «Дом за минуту» не иди. Там посетителей по одежке встречают. Ты иди туда. Там тебе наверняка найдут хорошее место.
«Туда»? Я невольно выпрямился и тут же увидел вывеску: «Общежития, квартиры, дома. Подселение». И сам не заметил, как оказался на ногах. Оглянулся, но вокруг никого не было. Да и потом, какие могут быть дети в темном сквере?
— Странно, куда делся ребенок?..
Несмотря на растерянность, я все же вышел из сквера и остановился перед маленьким агентством, притулившимся рядом с магазином видеокассет.
За стеклянной дверью с надписью «Агентство недвижимости Маэда» сидел пожилой мужчина и в одиночестве читал газету. Я было засомневался, но в ушах все еще стоял тот детский голос: «Там тебе наверняка найдут хорошее место».
— Здравствуйте…
— Добро пожаловать.
Я с опаской переступил порог. Файлы или распечатки с информацией о жилье под съем тут отсутствовали полностью, да и вообще было подозрительно пусто.
— Извините…
Заметив мое замешательство, мужчина пришел на помощь.
— Школьник? Случайно не в Дзёто поступил?
— Да!
— Слышал, у них общежитие сгорело. Ко мне сегодня уже несколько ребят приходили, — сочувственно усмехнулся мужчина.
От его искренней доброжелательности тревогу как рукой сняло. Этот человек понимает, в какой я ситуации. Впервые за этот вечер я почувствовал, как губы вытягиваются в улыбку.
Пожилой риэлтор в круглых очках и с седой щетиной на подбородке внимательно меня выслушал. О том, что я не могу позволить себе бездарно тратить оставшиеся от родителей деньги, но все равно хочу переехать из дома дяди, раз уж так решил. О том, что намереваюсь готовить для себя сам, поэтому ищу комнату с кухней, и о многом другом.
— Нелегко, смотрю, тебе приходится, — просто заметил мужчина.
От этих слов в груди как-то особенно сильно сдавило. Жалости я никогда и ни у кого не искал, но в этот момент мне была приятна его доброта. Настолько приятна, что я едва не расплакался. Желая отвлечься, я залпом выпил предложенный чай.
После недолгой паузы Маэда поправил на носу очки, сверкнув круглыми линзами.
— Есть один вариант.
— Правда?! — я всем телом подался вперед.
Риэлтор, разворачивая передо мной карту, продолжил:
— От станции «Таканодай Хигаси» десять минут пешком на запад. Часть комнаты у входа — деревянный пол в два татами, остальная часть — традиционная в шесть . Окно смотрит на юг. Туалет и ванная, правда, общие, но зато есть свой повар.
— Повар… В смысле, питание предоставляется?
— Именно. Раньше в дешевых общежитиях коменданты присматривали за школьниками-студентами, готовили им, стирали. А нынешняя молодежь с чужими людьми общаться не любит. Сейчас уже стали забывать, что это такое - свой повар при общежитии.
Маэда почесал заросший жесткой щетиной подбородок и, кашлянув, добавил:
— Аренда — всего-то! — двадцать пять тысяч иен!
— Двадцать пять тысяч иен?!
— И это со светом, водой и питанием!
— Как, за все про все двадцать пять тысяч иен?!
Место в школьном общежитии стоит тридцать тысяч, но из-за моих семейных обстоятельств мне полагается социальная помощь, поэтому платить придется только двадцать. То есть этот вариант обойдется всего на пять тысяч дороже. А что, очень даже неплохо… подумал было я, но вовремя себя одернул. С закаленным за три года приспособленческой жизни характером не так-то просто поддаться эмоциям. Не говоря уже обо всем известной поговорке о бесплатном сыре. Поэтому я наклонился к самым круглым очкам Маэды и с подозрением спросил:
— Наверняка же есть подвох?
После недолгой игры в гляделки пожилой риэлтор хитро улыбнулся.
— По правде говоря, есть.♪
— Я так и знал!..
В этом мире бесплатный сыр бывает только в мышеловке . И вся моя дальнейшая жизнь наверняка будет проходить под этим лозунгом. Тяжело вздохнув, я вновь плюхнулся на стул.
Маэда, подняв к груди руки и поболтав в воздухе кистями, со значением произнес:
— Там водятся эти.
— Что?.. Привидения?!
Чего-чего, а такого я совсем не ожидал услышать и, не зная, как реагировать, застыл с открытым ртом. Та еще, должно быть, глупая рожа получилась.
До этого дня я никак не пересекался даже с самим понятием «привидения». Мне не было никакого дела, существуют они на самом деле или нет, да и разговора о них со мной никто не заводил. Сверхъестественное меня не привлекало ни в каком виде, поэтому по телевизору я ничего подобного не смотрел и книг не читал. Так что знания на эту тему у меня были нулевые, и если и возникали какие-то ассоциации, то разве что с «Гэгэгэ но Китаро» и Оивой из «Ёцуя кайдан».
— Они правда там водятся?
— Понятия не имею, — ответил Маэда слишком быстро, чем лишь усилил мои подозрения. Что-то здесь определенно не так. Весь этот разговор о привидениях дурно пахнет. «Вдруг это ловушка? Что если меня пытаются провести?» — настаивал голос разума.
Не подозревающий о моих мыслях пожилой риэлтор тем временем продолжал:
— Давай вот как поступим. Есть там привидения или нет — разговор отдельный, для тебя же сейчас важно найти временное жилье на полгода, так? Ты ведь собираешься переехать, как только построят школьное общежитие?
— Да, все так.
— Дело в том, что я снимаю в этом особняке комнату. В качестве чулана, правда. Могу на эти полгода одолжить ее тебе. Поэтому задаток не нужен, платить будешь одну аренду.
— Вы серьезно?!
— Мы с домовладельцем давно друг друга знаем, договоримся. Считай, я вошел в твое положение, потому и предлагаю. Ну, что скажешь?
— С… Спасибо огромное!
Все мои сомнения о привидениях и прочем бесследно испарились в тот же миг, когда я увидел, с каким неподдельным выражением участия на лице Маэда говорит, что вошел в мое положение. Я был искренне тронут.
Вернувшись домой, я рассказал обо всем дяде Хироси. Тот, слегка нахмурившись, погрузился в изучение принесенного мной объявления от «Агентства недвижимости Маэда».
— Почему бы и нет? Раз уж такой отзывчивый риэлтор попался, зачем отказываться? — вмешалась Эрико, и дядя наконец улыбнулся.
Эрико и тетя Кэйко довольно загалдели. Все только обрадовались возможности поскорее спихнуть с плеч обузу. Меня же обуревали смешанные чувства. С одной стороны, я был благодарен семье дяди, с другой — искренне надеялся, что мне больше никогда не придется сюда возвращаться.
Узнав, что в мое отсутствие звонил Хасэ, до которого дошел слух о пожаре в школьном общежитии, я перезвонил ему по городскому телефону . Убедить его, что я отлично проживу один в съемной комнате, оказалось задачкой не из легких.
— Я буду писать, Инаба. Не забывай отвечать.
— Договорились.
— С ума сойти, чтобы старшеклассники в наше время обменивались письмами по почте!
Мы расхохотались. От самого факта, что я вновь мог смеяться, уже становилось легче на душе.
Заверенный в благополучии моего ближайшего будущего Хасэ отправился в Токио.
На следующий день мы с риэлтором из «Агентства недвижимости Маэда» отправились в тот самый особняк.
До района, где он находится, от станции «Таканодай Хигаси» минут десять пешком. Вслед за Маэдой я свернул с плавно уходящей вверх по склону дороги в узкий проулок между домами.
В следующий миг пространство впереди точно раздалось в стороны, и перед моими глазами предстало полускрытое деревьями здание из белого кирпича, к тому же густо заросшее плющом.
Посреди самого обычного японского жилого района оно казалось чем-то инородным. Маэда широко мне улыбнулся.
— Ничего так себе особнячок в стиле модерн, а?
— Да уж…
Посеревшие от времени стены, увитые плющом. Насыщенного красно-коричневого цвета крыша. Окна с витражами. Деревянные двойные двери на входе, тоже с витражными стеклами. Весь экстерьер так и просится фоном для экранизации какого-нибудь романа про период Тайсё. Но сразу видно, что здание по-настоящему старое, то есть действительно построенное в эпоху модерна.
Сколько же ему лет?.. Спросить я побоялся. Чем привидений, может, мне стоило опасаться ветхости будущего жилья?
«Так, стоп! Ничего, переживешь! Всего-то полгода потерпеть, и переедешь в новенькое общежитие!»
Пока я, точно мантру, бубнил это про себя, на порог дома с метлой в руках вышел мужчина в дзимбэе .
— О, Маэда-сан!
— Привет, Иссики-сан, давно не виделись!
Вглядевшись в, судя по всему, одного из местных обитателей, я ахнул. Я знаю это непримечательное лицо с мелкими, будто ребенок рисовал, чертами!
— Иссики… Рэймэй Иссики! — не подумав, воскликнул я.
— Ого, Инаба-кун, неужели ты в столь юном возрасте читаешь такие сложные книги? — удивился риэлтор Маэда.
Но я его не слышал. Все мое внимание было сосредоточенно на стоящем передо мной мужчине в дзимбэе.
Рэймэй Иссики, поэт и сказочник. Вне всяких сомнений, уникальный автор, пишет сложные для понимания возвышенные стихи и гротескно эротические сказки для взрослых и знаменит горячо преданными, если не сказать прямо — откровенно сумасшедшими фанатами.
Сам я, хоть и далеко не откровенно сумасшедший, но все же фанат, и прямо сейчас в моем рюкзаке лежит сборник сказок Рэймэя Иссики.
Не хотелось бы хвастаться, но я большой книголюб. В средней школе состоял в литературном клубе — потому что тратиться не надо было. Спорт я тоже люблю, но спортивные секции требуют постоянных расходов на соревнования, тренировочные сборы и так далее. Для поддержания себя в форме мне вполне хватало утренних и вечерних пробежек и периодических драк с чрезмерно обнаглевшим хулиганьем.
Букинистические книги и те, что одалживал мне Хасэ, были моей отдушиной. Рэймэя Иссики я открыл для себя как раз в одном букинистическом магазине и в последнее время зачитывался его произведениями. Кто бы мог представить, что я встречу его самого в таком месте!
— Вы… Вы настоящий? Тот самый?!
— Да, тот самый.
Тонкие губы растянулись в улыбке. Ошибки быть не может — это то самое лицо с фотографии на обложке!
— М… М-м-м… Можно ваш автограф?!
Я судорожно выхватил из рюкзака томик и сунул его прямо под нос Поэта. Риэлтор Маэда улыбнулся.
— Иссики-сан никуда не убежит, Юси-кун.
— В-в-вы здесь живете, Иссики-сан?
— Да. Уже больше десяти лет.
— Ничего себе!
Я едва не взлетел от радости. Жить под одной крышей с любимым автором — это же такая удача! Я просто обязан здесь остаться! Черт с ним, что там недоговаривал риэлтор Маэда! Мир перед глазами засиял всеми цветами радуги. Давненько я не испытывал ничего подобного.
— Ну что, пойдем посмотрим комнату?
— Да!
Интерьер особняка периода Тайсё соответствовал его возрасту. То там, то здесь по стенам разбегались трещины, деревянный пол выцвел. Коридор, лестница и дальние углы комнат скрывались в обычном для старых зданий полумраке. Но в целом строение казалось надежным.
Мы поднялись на второй этаж. Снаружи доносились птичий щебет и шелест листвы окружающих особняк деревьев.
— Как тихо.
— Если не ошибаюсь, здесь сейчас с десяток жильцов. Наверное, все ушли по делам. Ага, вот мы и на месте. Комната двести два.
За крепкой дверью открылась светлая, по сравнению с коридором, комната. Смотрящее на юг большое окно с витражными вставками поверху. Падающие сквозь них лучи солнца зелеными пятнами ложились на татами. Из окна был виден палисадник и разгребающий метлой опавшие листья Поэт.
Хоть риэлтор Маэда называл эту комнату чуланом, здесь стоял низкий столик с чайным сервизом, лежала подушка для сидения, а одну стену снизу доверху закрывали полки с плотными рядами книг: как романами, так и работами по философии и религии, сборниками эссе. Интересное сочетание.
— Здесь мое тайное убежище, — сказал риэлтор Маэда, почесывая седую щетину. — Не против, если книги так и останутся?
— Нет, конечно! А мне можно их читать?
— Пожалуйста-пожалуйста. Умывальник и туалет в коридоре. Вещи можешь сложить здесь и здесь…
— Хорошая комната.
Мне не терпелось как можно скорее сюда въехать.
Уйти из того дома и отныне в полной мере наслаждаться одиночеством без оглядки на кого бы то ни было. Звать к себе друзей и болтать, забыв о времени. Спать в выходные допоздна.
Как мало, если подумать, мне было надо. Хасэ однажды так и сказал: «Не пробовал хотя бы изредка делать то, что тебе хочется?». Не сказать, чтобы у меня не возникало такого желания, но позволить себе подобную роскошь я не мог. Еще не хватало доставлять дяде и тете дополнительные хлопоты. Не говоря уже об идее пуститься во все тяжкие и творить, что вздумается.
А причина проста: мои родители умерли. Ради них я просто обязан стать достойным человеком. Найти уважаемую работу, добиться счастья. Лучшего способа почтить их память нельзя и придумать — такой зарок я дал самому себе в первом классе средней школы. Глядя на поднимающийся к небу волнистый столбик дыма из трубы крематория. Сворачивать с этого пути нельзя.
Но сейчас впервые за долгое время я решил «сделать то, что мне хочется» и уйти из дома дяди, хотя новое школьное общежитие построят уже через полгода.
Три года полных одиночества дней и ночей. Конечно, я считаю дядю Хироси, тетю Кэйко и Эрико своей семьей, но в кругу этой семьи я был бесконечно одинок. Пусть всего полгода, но я хочу побыть один. Потому что «быть одному» и «быть одиноким» — это разные вещи. Мне хотелось ощутить себя независимым и вольным жить по своим правилам.
— Ну что, согласен? — настойчиво спросил риэлтор Маэда.
— Да! — улыбаясь, решительно ответил я. — Спасибо за предложение!
С договором на руках я помчался домой. К тому моменту, когда дядя Хироси вернулся с работы и подписал его, я уже собрал вещи и был готов отправляться, но тетя Кэйко меня остановила.
— Дождись воскресенья. Нужно же перевезти футон, стол и прочее.
В воскресенье дядя Хироси обещал взять напрокат легкий грузовик. Я же буквально на стенку лез: ничего с таким нетерпением не ждал с последней школьной поездки.
И вот наступило воскресенье. Все то немногое, что у меня было, легко уместилось на платформе грузовика, и мы отправились к особняку .
— О, добро пожаловать!
— Иссики-сан! Принимайте нового жильца!
Поэт встретил нас на входе, чтобы предложить помочь с переездом. От счастья я едва не запрыгал на месте. Риэлтор Маэда отдал мне ключ от комнаты в обмен на договор.
— Держи ключ.
— Спасибо большое! Обещаю вернуть все в целости и сохранности.
«Прямо золотой ключик», — подумал я и, поймав себя на этой чисто детской мысли, не сдержал смешка.
— Это Акинэ Куга-тян из двести четвертой комнаты, — представил Поэт девушку рядом с собой.
На вид - моя ровесница. Длинные волосы, стянутые в хвост на затылке, простые рубашка и джинсы без каких-либо украшений. Здоровый румянец на щеках и правильные черты лица. Наверняка она не обделена умом и легким характером.
— Добрый день. В комнате я уже прибралась. Будем знакомы! — звонким, как я и ожидал, голосом поздоровалась Акинэ-тян.
— А, да… Спасибо…
Я и представить не мог, чтобы совершенно незнакомая девушка исключительно по доброте душевной прибралась в моей комнате! От удивления даже забыл представиться.
Мы быстро управились, перенеся в комнату футон , стол и книги.
— Дальше я сам, — сказал я дяде Хироси, и он уехал, успокоенный тем, что здесь живут известный писатель и девушка.
Приятно, должно быть, избавиться от такой обузы. Теперь осталось дождаться моего совершеннолетия, но до него уже рукой подать. Глядя вслед удаляющемуся грузовику, я тихо произнес:
— До свидания. И спасибо…