Magica - vol. 1 - ch. 7 (part 1)

Для парка развлечений, расположившегося к юго-западу от Нюямы, северо-восток станет роковым в эту ночь.
Муниципалитет Фурубэ тщательно следит за парком. Несмотря на отток населения в последнее время, местная пресса уверяет, что каждый сезон парк целиком заполнен отдыхающими с детьми и целыми семьями.
Сегодня.
В два часа ночи.
С заднего входа — в парк пришла команда во главе с Ицуки.
В небе светила яркая луна. Это была четырнадцатая ночь новой луны, почти за мгновение до полнолуния.
На площадке возле старого колеса обозрения, в лунном свете был виден большой магический круг.
— Что касается мага, нарушившего табу, надо понимать как минимум две вещи, — послышался сзади голос Адилисии. — Прежде всего это то, что маршрут движения ограничивается лей-линиями. В конце концов, именно лей-линии привели сюда эту «ночь»...
Лей-линии от фабрики монстров на склоне Нюямы ведут прямо в сердце этого парка.
— ...И ещё. Отец не закончил превращение себя в магию. Для завершения ему потребуется слиться со всеми семьюдесятью двумя демонами, нескольких демонов ему недостаёт. Он придёт сюда за ними несмотря ни на что...
Адилисия взяла в руки медную чашу.
— ...Ведь я унаследовала демонов.
Операция казалась простой.
Адилисия вызывает оставшихся демонов.
Демоны, которые станут наживкой для ядра «ночи», выманят Освальда. Это приведёт к рождению «ночи», подобной прошлой, но на этот раз она будет окружена барьером Микан, после чего Хонами и Нэкоясики расправятся с Освальдом.
Чтобы ослабить бдительность Освальда, все, кроме Адилисии, спрячутся за карусель.
— Скажу только, что не хотелось бы встретиться лицом к лицу с магом, едва не превратившим себя в магию. Потому что способ использования силы заклятия принципиально другой, — вставил слово Нэкоясики. — Если нацелимся, сможем неожиданно нанести осознанный удар по демонам. Но если он начнёт вызывать демонов, лучше уйти, подумайте над этим. Поскольку нам сложно будет принять решение, пусть время и обстоятельства определяет шеф.
Так досталась ему роль разведчика боевой обстановки в арьергарде.
И вот Ицуки на новом месте — на двадцатипятиметровом удалении, на платформе рядом с «чёртовым колесом».
Гарнитура сотового телефона для связи. Магия не воздействует на радиоволны, поэтому с такой связью было надёжнее.
— Фух, — вздохнул он, взобравшись на платформу.
Сердце колотилось так, словно оно было по всему телу.
Воздуха не хватало, всё тело готово было сорваться с места и убежать. Зуб на зуб не попадал, даже непонятно от страха или от чего-то ещё.
— Успокойся, успокойся, тебе говорю, — твердил он самому себе.
Почему Освальда до сих пор не видно?
«Всё как в первый раз», — подумал он.
До сих пор его просто брали с собой, безо всяких объяснений. Теперь же он сам вывел на «работу» своих людей.
Поэтому это и был его первый опыт.
Первая работа в качестве шефа «Астрала».
Давай, давай, Ицуки Иба, соберись! — Он колотил себя кулаками по щекам, сжав вспотевшие ладони и кусая губы.
— Ну!
Наконец решился.
Взял себя в руки.
Поднял бинокль ночного видения, лежавший у ног (личный инструмент Нэкоясики), неуверенно набрал номер стоявшей на площадке внизу Адилисии.
— Это... слышно меня?
— Прекрасно, — отозвалась Адилисия, заканчивая чертить магический круг. От телефона к ней тоже тянулся провод гарнитуры, чтобы руки оставались свободными.
В центр круга она поставила медный сосуд.
Баел.
Асмодей.
Астарот.
Пеймон.
Четыре высших демона из семидесяти двух. В этот раз с ней были все оставшиеся демоны — те, чьим вызовом она ещё не овладела.
Поэтому защищали её два прежде вызванных демона: плавающая в воздухе эфирная химера Форнеус и крошечный Элигос.
— Это... я спрошу, можно? Если не хочешь, не отвечай.
— Пожалуйста.
Ицуки выдавил из себя:
— Почему твой отец нарушил запрет?
— Я не знаю причин. Маги — они ведь такие...
— Какие?
Адилисия слегка улыбнулась такому любопытству.
— Ну, некоторые люди мечтают стать королями.
Вдалеке что-то промелькнуло.
— Что... это?
— Отец, Освальд Ленн Мейзерс, согласно пророчеству, второе пришествие Царя Соломона.
— Соломона?
— Легендарный Царь, правивший Израилем три тысячи лет назад. Он подчинил семьдесят два демона и основал «Гоетию», став во главе её.
— Подчинил демонов?
— Да. Отец всю жизнь посвятил изучению дел Царя Соломона. Маг — это царь знаний. Изучая подвиги Царя Соломона, постоянно глядя ему в затылок, он не смог сквозь предания и легенды увидеть гения, равного себе.
Первый толчок.
Слабое дуновение ветра.
Адилисия, опустив глаза, продолжала:
— Отец всегда ворчал, что не станет оболочкой для Соломона. Семьдесят два демона, ну и что? Обноски Царя Соломона, не более.
Что отличает гения от способного?
Учиться так настойчиво, чтобы в итоге прийти к мысли о ничтожности существования в облике царя трёхтысячелетней давности.
Но пророчество требовало второго рождения Царя, хотя ничтожность его была уже понятна. Продолжать жить не для себя, а только как ярлык, носитель максимального ранга...
И так всю жизнь.
— Поэтому... табу?..
— Наверное... Да, несомненно, — поправилась Адилисия.
Четыре месяца назад. Тайный ритуал. Ученики в качестве жертвоприношения. Разорвав себя на части, сам себе открыл дорогу к превращению в магию.
Но.
— Но я не позволю никому обсуждать это. Что жизнь была прожита зря. Никогда не скажу, что всё было напрасно, независимо от того, стал бы он Царём или выбрал другой путь.
…
Ицуки стал понимать.
Это было не только желание похоронить отца.
Она приехала в Японию, чтобы защитить достоинство того, кто был ей прежде родителем.
— Вот что... — откликнулся Ицуки. — Но тогда... Что это?
— Что?
— Адилисия, сзади!
Обернулась.
Позади неё внезапно появилась человеческая тень. За мгновение до этого не было ощущения присутствия магии, а теперь она появилась, и волнообразные движения силы заклятия, искажая реальность, выявили что-то, похожее на призрака.
Ком грязи, принявший человеческую форму.
— При...шёл... съесть... — ком грязи заговорил. — Ми...лая... Ади...
Рот его треснул в улыбке.
— Адилисия, сзади! — крикнул Ицуки, увидев с платформы внезапно появившийся ком грязи.
Вместе с этим в парке стала расти сила заклятия.
Боль под повязкой достала до мозга.
— Господин Нэкоясики! — перезвонил Ицуки, превозмогая боль.
— Есть, шеф! Выбор времени вторжения за тобой.
— Х-хорошо! — простонал Ицуки, всматриваясь в бинокль.
— Отец...
— Милая... Ади... ты... принесла... мне...
Освальд увидел медную чашу позади Адилисии и говорил, словно пуская слюни.
Четыре оставшихся демона.
— Что?
Он выглядел заметно лучше по сравнению с прошлой ночью. И вёл себя гораздо увереннее. Если на него накинуть капюшон, его даже от человека не отличишь.
Только вонь никуда не спрячешь.
Словно кто-то копошится в гнилых кишках. Вселенская вонь, истекавшая от принявшей человеческий облик сущности.
Перегородив ему дорогу, Адилисия расставила руки в стороны.
— Это не для тебя, — сказала она твёрдо.
— Что...о?...Что... такое?
— Сила.
— Сила?
— Чтобы разрушить твой план.
Сила заклятия концентрировалась.
В центре магического круга стала закручиваться вихрем.
— …I do invocate and conjure thee.
Зазвучал тихий и решительный голос.
— …I do invocate and conjure thee.
Повторяя заклинание, она взяла в руку висевшую на груди пентаграмму Соломона.
— …I do strongly command thee, by Beralanensis, Baldachiensis, Paumachia, and Apologle Sedes; by the most Powerful Princes, Genii, Lichide, and Ministers of the Tartarean Abode; and by the Chief Prince of the Seat of Apologia in the Ninth Legion…
Кусты раскачивались. Ветер сорвал белые лепестки с цветов, растущих вдоль забора, и кружил их словно снег.
Магический круг всасывал в себя силу заклятия.
По замыслу Адилисии, мага надо было заманить в круг, прежде чем покончить с ним.
— Га-га-га-га-га!
Освальд хохотал.
Ицуки слышал его даже в наушниках.
Звук раздавленной жабы, слышавшийся в этом гоготе, был омерзителен.
Отец пристально всматривался в дочь.
— Га-га-га-га-га!
Но вот.
Всё внимание Освальда было направлено на Адилисию. Ицуки это заметил и не спеша достал второй телефон.
В этот момент...
— Вот... как, — обратился к ней Освальд, — вон... ты... на... что... рассчиты...ваешь!
— Ицуки! Беги! — закричала Адилисия, перекрывая звук в наушниках.
— А?
Ицуки не сразу понял.
В глазах вдруг потемнело. Он глянул вверх.
Силуэт огромной птицы загородил луну.
Лицо такое же, как у Освальда.
— А... — Ицуки, выронив мобильник, бросился бежать.
Острый клык пробил левую ногу.
Хрясь! Клац! Хрусть!
Ицуки с криком упал на колени. Страх полностью отключил чувство боли.
Кувыркаясь, Ицуки провалился в ночную тьму.