Magica - vol. 1 - ch. 5 (part 2)

Воздух внутри фабрики будто заполнился испарениями концентрированной серной кислоты.
Горло саднило, сильно кружилась голова. Грязь, пришедшая из самых глубин чужого мира демонов, принесла с собой разложение.
Это был настоящий ад.
Маг нарушил табу и стал источником магического загрязнения.
Ицуки впервые видел всё это собственными глазами.
Это точно должно быть под запретом.
Немыслимое преступление.
Но вместе с тем...
— Отец?..
Ицуки оторопел, услышав такое.
Но Адилисия говорила серьёзно.
Не отрывая взгляд от горы копошащейся грязи в виде человеческой фигуры, она чётко и ясно произнесла:
— Отец, это не пустые слова и я повторяю: ты покрыл нас несмываемым позором, поэтому я тебя уничтожу.
— Не...благо...дарная, — пошевелила губами грязь.
Маг тут же затрясся всем телом.
И вдруг.
От грязи оторвался кусок.
Воздух мгновенно наполнился птичьим криком, и перед глазами Ицуки предстала уже знакомая стая чёрных голубей.
— Шах?!
Голуби вмиг накрыли собой место, где стояла Адилисия, долбя клювами бетон.
Не в силах сопротивляться, девушка в отчаянии повалилась на пол, отбиваясь от птиц.
Быстро поднявшись и обратясь снова в грязь, голуби отстали от Адилисии. Пол, на котором она стояла, превратился в воронку, похожую на кратер.
Но это было ещё не всё.
От грязи оторвался ещё один кусок и, превратившись в нового демона, набросился на Ицуки.
— Марбас?!
Заляпанный грязью золотой лев.
Звериная сила у этого демона.
Одним прыжком он преодолел расстояние до Ицуки и открыл пасть, чтобы поглотить его.
«Смерть!»
Времени хватило только на одну эту мысль. Кровавое дыхание коснулось лица парализованного Ицуки. Белый клык уже коснулся его головы.
Вдруг демон пронзительно взвыл и отступил.
Чёрная кровь эфирного тела брызнула во все стороны.
— Ицуки, держись!
Марбас снова стал грязью. Крошечный Элигос пронзил его копьём, тут же вернулся к Адилисии и запрыгнул ей на плечо.
Ицуки едва не задохнулся. Хватая воздух ртом, он силился восполнить невесть куда девшийся кислород.
— Адилисия... — проговорил он с большим трудом, — демон... в каждой кучке этой грязи?
— Это тень того, кто когда-то был магом, — ответила Адилисия безучастным голосом. — Отец Освальд... не закончил превращение в магию. Тайно собрал учеников, попытался слиться с семьюдесятью двумя демонами, но не сумел довести слияние до конца, а только породил грязь, которая вобрала в себя его страстные желания и инстинкты. С шестьюдесятью пятью демонами из семидесяти двух слился уже кусок мёртвой эфирный плоти.
Правый глаз Ицуки видел ту сцену в мастерской мага.
Пол, заваленный кровавым месивом разорванной плоти, и отрубленная голова старика в центре магического круга.
Значит, отец Адилисии умер?
Умер, а преступление обрело плоть?
Как же это должно быть тяжело... 
Ицуки впервые ощутил, в каком нелепом положении он оказался.
— Адилисия, что же нам теперь делать?
Количество и качество демонов обеспечивают исход сражения. Но вышло так, что все высшие демоны оказались поглощены, как только Адилисия добралась сюда. У них остался один только крошечный Элигос, с которым они...
— А вот что. — Адилисия едва заметно улыбнулась. — Ведь я сюда пришла, чтобы уничтожить отца.
— А...ди... — всё ещё колыхалась куча грязи.
Каким будет следующий демон из семидесяти двух? Гласеа-лаболас? Ботис? Может тот, которого Ицуки ещё не видел?
Со скоростью пули мимо пробежали три тени.
Даже быстрее.
Адилисия высоко подняла пентаграмму Соломона:
— Прочь!
— Пришли! — закричал человек в чёрном, стоявший на склоне горы. — Церемонию начали!
Одновременно все магические круги, окружавшие замёрзшее море, наполнились силой заклятия.
В один миг все они слились в огромный магический круг.
— Ого, «Гоетия» создала магический круг.
Кагэзаки наблюдал за происходящим. Бесстрастный голос, лишённый интонации, не выражал никаких эмоций. Восхищение читалось только по словам.
— Вот он, тайный ритуал «Гоетии»?
К Адилисии приближались три демона.
Огнедышащий волк.
Гигантская пантера.
Крылатый бык.
Все трое набросились на беспомощную девушку, чтобы разорвать её.
Но всё кончилось, не начавшись.
— Прочь!
Как по команде, три демона исчезли, не оставив следа. Просто исчезли, не обратившись даже в грязь.
Адилисия привычным движением обхватила пентаграмму Соломона.
— Адилисия...
— Умеющий призывать умеет и изгонять. Не надо много ума, чтобы это понять. — Она снова улыбнулась изумлённому Ицуки. — Конечно, нужно быть сильнее противника. Если ко мне добавить ещё двадцать магов «Гоетии», мы не уступим отцу по силе заклятия.
Вот истинное назначение магических кругов вокруг моря.
Круги изгнания, слившиеся в один гигантский круг, ради этого момента и были построены.
— А...ди...
Освальд бесновался.
— Честно говоря, мы предполагали это сделать после устранения «Астрала». Ведь это тайный ритуал «Гоетии». Но теперь ничего не поделаешь.
Выражение триумфа на лице Адилисии сменилось сосредоточенностью.
— Прочь! — прокричала она, сжав в руке пентаграмму Соломона.
Сила заклятия ударила в кучу грязи.
— Прочь! Прочь! Прочь!
Ритуал, противоположный призыву.
Изгнание.
Демоны, поддерживавшие тело из грязи, один за одним отправлялись обратно в свой мир. Грязь, мечась, уменьшалась в размерах.
Сжималась прямо на глазах.
Словно сжигаемая внутренним огнём.
Сначала она была выше Ицуки, потом ростом с ребёнка, потом размером с собаку, потом — с кошку. И, наконец, исчезла совсем.
Вот всё и закончилось.
Ицуки усмехнулся. О чем он так тревожился? Глупость какая-то.
Адилисия с самого начала держала в руке козырь. Припасённый трюк, как это всегда делала «Гоетия»... 
— Ну что такое, Ицуки?
— А, Адилисия...
— Просила же, откажись от конкурса. Видишь, мы сами за десять минут управились. Не помешай нам «Астрал», сделали бы всё гораздо быстрее.
Девушка с золотыми волосами взяла пальцами подол платья и поклонилась.
— Только поблагодарю тебя немножко. Даже о таком отце грустить будешь только ты.
Не зная, что сказать, Ицуки только почесал подбородок.
В это время...
С неба послышался голос:
— …I do invocate and conjure thee.
— Что? — Он поднял голову.
Голос продолжал:
— …I do strongly command thee, by Beralanensis, Baldachiensis, Paumachia, and Apologle Sedes; by the most Powerful Princes, Genii, Lichide, and Ministers of the Tartarean Abode; and by the Chief Prince of the Seat of Apologia in the Ninth Legion…
Вдруг маленький кусочек грязи, застрявший в бетоне, поднялся и быстро вырос снова в фигуру человека… 
— Адилисия, сзади!
— Что?..
Развернуться она не успела.
Не успела и произнести изгоняющее слово. Гласеа-лаболас, волк с крыльями грифона, покрытый грязью, уложил её со спины на пол.
— Мила...я... Ади... ты была... дорога мне...
Грязь, уже исчезнувшая, но восставшая, скрипела противным голосом.
Старик снова вернул себе человеческую форму — правда, только наполовину.
— У...меющий... вызывать... у...меет и изгонять... Две... сто...роны... медали... Остался... кусочек... значит... можно... вернуться...
Мука и удивление было на лице Адилисии.
— Здесь что-то не так...
Ни она, ни Ицуки даже не предполагали, что эта грязь может быть разумна. Они были уверены, что в ее облике, скорее зверином, чем человеческом, нет места для разума.
Но они ошибались.
Маг помнил и знал всё.
Только ждал нужного момента, чтобы напасть.
Какое лукавство.
— Отец...
— Отдай... демонов!..
Медленно, всё чётче проявляя черты старика, грязь приближалась к Адилисии.
На Ицуки он не обращал внимания.
Конечно. Что он мог предпринять здесь, в таком месте, тем более не маг.
Это верно.
Магия — это вам не бестолковое пение молитв. Это система, основанная на иерархии и пожирании слабого сильным — так принято в мире духов.
Старик протянул палец, с которого капала слизь, и почти коснулся им лица Адилисии...
Но был схвачен за руку.
— Ты-ы?
Впервые в скрипучем голос Освальда послышался вопрос.
Ицуки держал старика за запястье.
— По-по-по...стой...те! — еле выговорил он.
Мерзкое до тошноты ощущение от руки передалось всему телу. Ицуки заколотило как в лихорадке.
Но руку он не отпустил.
— Ты... кто... такой...
Голова плавно повернулась на невозможный угол. Выступы, напоминающие глаза на выкате, уставились на Ицуки.
Мышцы свело судорогой от этого взгляда.
Старик высвободил руку из затвердевшей ладони и протянул палец к самой повязке.
— Этот... глаз... — проклокотало в горле, — мне... нравится...
Слизь капнула с пальца на повязку, и от неё с шипением поднялся белый дым.
— И-и-и...
Пошевелиться невозможно.
Было ощущение, мерзкое ощущение, что сквозь повязку он достал до глазного яблока и ковырял там.
Как вдруг.
Палец коснулся значка на воротнике, и его со свистом разорвало. Значок как будто раскалился.
— Что?
Старик, качаясь, отскочил.
В изогнутую спину одна за другой воткнулись маленькие стрелы.
Стрелы из омелы.
В тот же миг в нацарапанном Адилисией магическом круге появилась чья-то тень.
— Хо... Хонами!
— Прости шеф, задержалась, — улыбнулась девушка с каштановыми волосами.
Эта улыбка должна компенсировать подгоревшие края плаща и остроконечной шляпы, которые опалило пламя, связавшее пространство с магическим кругом?
Тем временем лев Гласеа-лаболас, прижимавший Адилисию к полу, постепенно превращался в грязь и соединялся с фигурой старика.
— Лучше бы ты этого не видела, — проворчала Адилисия. Сама она не пострадала, но, падая на бетонный пол, разорвала платье.
— Самое главное я уловила. Тот магический круг, составленный вокруг моря, должен был закончить уничтожение. Всё верно?
— Ну ладно, ладно!
Адилисия стиснула зубы.
Грязь приняла форму старика и сердито смотрела на них.
— Сле...дующей... «ночью»... встре...тимся...
Старик расплавился.
Медленно грязь превращалась в слизь и, чавкая, стекала на пол, просачиваясь в бетонную трещину.
Очень скоро всё исчезло.
— Ис...чез? — Ицуки протирал глаз от изумления.
Он уже понял, что ещё одна битва неизбежна.
— Шеф, ты как? — Хонами подбежала к нему.
— Н-ничего, — ответил он и застыл как каменный.
— Шеф?!!
— Ничего-ничего, это... пройдёт.
Он устало усмехнулся. Напряжение всего вечера стоило, наверное, нескольких месяцев, а в особенности последние минуты, за которые прошли, казалось, года .
— Всё будет хорошо, — пробормотала Хонами.
Это с непривычки губы не слушаются, не надо говорить быстро.
Хотя ладно.
— Хонами... пока я держусь, попрошу тебя...
— Что? О чём? — спросила та беспокойно.
— Да. То, что ты видела, — старик и грязь — это секрет.
— Секрет?
— Да. Я обещал Адилисии. Нэкоясики и Микан... не рассказывай.
— Ицуки... — Адилисия прижала руки к груди.
— Я доверяю тебе... Я устал...
— По-постой, шеф!
Он упал на руки Хонами, ощутил её тепло, и ему стало легче.
Краем глаза он успел заметить пейзаж в разломанном окне и понял, что «ночь» закончилась, когда ушёл старик. В окно пробивался слабый луч восходящего солнца. Море пропало и фабрика монстров опять стояла на своём месте в прежнем виде.
— Братик-шеф! — почудился ему откуда-то сверху далёкий голос Микан.