Magica - vol. 1 - ch. 3 (part 2)

пИ вот увидели они в небе ужас, и нечисть стала приближаться к ним.
На глади морской, насколько хватало глаз, вертелись вихри и яростными гейзерами били фонтаны воды. Хотя небо отражалось в абсолютно чёрной поверхности, в глубине вод невероятными цветами от красного до синего переливалась какая-то скрытая масса.
Эта масса одним махом всплыла вплотную к поверхности.
— Ч-что… это? — застонал Ицуки, едва удержавшись от нахлынувшего головокружения.
— Однако же первобытное море, порядочно загрязнённое силой заклятия, приобрело уникальный вид.
Поглаживая ладонью белую шею, Хонами всматривалась в магическое море, не обращая внимание на беспечный голос Нэкоясики.
— Ядро, то самое, оно где-то тут? — спросил Ицуки.
— Без понятия. И всё же в глубине моря что-то меняется… может быть, камни, может, какое-то животное… Этого ещё не хватало...
— Чего?
Девушка повернула голову в сторону горной вершины:
— Вон там. Похоже, нас атакуют.
С той стороны доносилось хлопание десятков… нет, сотен крыльев. Это были дикие чёрные голуби. В сбившейся в плотную массу стае чувствовалась невероятная мощь. Но если внимательно присмотреться, на обычных голубей они были мало похожи.
Ицуки переменился в лице.
— Это что, это… Адилисия?
— Да, это Шах, один из семидесяти двух демонов Соломона. Мне кажется, что с такими силами мы станем помехой во время поиска ядра.
— Вот ещё Ади здесь не хватало. Шеф, держись сам и держи кота.
— Ч-чего делать?
— Язык прикуси!
Стая голубей стремительно приближалась.
Бесчисленные, мутные, полные злобы глаза выбрали себе цель — слабого и беззащитного Ицуки.
— !!!
И в тот миг, когда острые клювы с воплем готовы были наброситься, чтобы выклевать ему глаза…
Ж-жих! — метла мгновенно отскочила.
— Ва-а-а!!!
Метла взлетела как вытолкнутая воздухом из помпового ружья.
Затем стрелой пронзила насквозь чёрную тучу. Это было похоже на то, как хвостатая звезда — комета — ярким сиянием вспарывает черноту космоса…
Разрезая ночное небо, они взвились вверх к самой Луне. Вскинув руку, девушка прокричала:
— Богиня Луны, что надо мной! Наполни омелу лунным светом Небесной защиты и зло, идущее с севера, останови!
Как только заклинание было произнесено, с неба посыпались стрелы!
ДЗЯ-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Стая завопила так, что описать это человеческим языком было невозможно.
Пламя, зажжённое стрелами, уничтожило часть стаи.
Почувствовав потерю, стая разделилась на три части. Одна часть нырнула в море, другая стала кружиться у самой поверхности воды, а третья вернулась, чтобы расправиться с теми двумя, которые встали у них на пути.
Расправив крылья, роясь вокруг метлы, они вновь подняли ужасный вопль.
— Шеф! Уши заткни!
ВЖИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!!
Как рассказывают, в глубокой древности лай собак предупреждал об опасности древних людей, поэтому сейчас, когда лают собаки, это значит, что тут есть жизнь, и жизнь эта под надёжной охраной.
Но крик этой чёрной стаи — крик смерти, бедствия и разрушения.
— !!!
Метла опрокинулась и, вертясь и кувыркаясь, штопором понеслась вниз, преследуемая чёрной массой, крики которой больше напоминали улюлюканье.
Собравшись вместе, стая приняла форму гигантского монстра, открывшего пасть, чтобы пожрать метлу вместе с седоками.
Однако, выправив полёт, метла кинулась в раскрытую пасть этого коллективного монстра, прошила её насквозь, поднялась вверх и, описав дугу, остановилась в верхней точке и перевернулась, оказавшись позади всей стаи.
— Вау… переворот Иммельмана! — сверкнул глазами кот на груди у Ицуки.
Переворот Иммельмана.
Это приём воздушного боя немецкого лётчика-истребителя времён Первой мировой войны. И откуда у летающей по небу ведьмы такое мастерство!
— Я повторяю! Лунным светом Небесной защиты омелу наполни и зло на северо-востоке уничтожь!
Падающие с неба стрелы, перед тем как пронзить стаю, ожили.
Извиваясь, они белыми молниями пронзали птицу за птицей до тех пор, пока чёрная масса, объятая пламенем, не опустилась на чёрную поверхность моря.
Дождавшись полного уничтожения стаи, Хонами перевела дыхание.
— Ф-фух! Это действительно было ужасно. Шеф, ты в порядке?
— Н-немного… меня… укачало…
Зажав рукой рот, Ицуки кивнул посиневшим лицом. От всего произошедшего он не в состоянии был двигаться.
— Слава богу. Если бы на секунду опоздал заткнуть уши, возможно, был бы сейчас мёртв.
— Э…
Не обращая внимание на едва не потерявшего сознание Ицуки, Хонами снова повернула к морю.
Оставшиеся чёрные голуби, хлопая крыльями у самой поверхности воды, делали её ещё чернее, чем это, казалось, было возможно. То, что творилось внизу, больше напоминало копошащихся в чернозёме чёрных муравьёв.
— Опа, что случилось?
— Никуда не годится. Мы отдали ядро Ади, — проворчала Хонами, сердито хмурясь.
Из-за спины подал голос Ицуки:
— Неужели это настолько важно - разрушить ядро этой «ночи»?
— Да?
— А? — переспросила Хонами. И суровым голосом добавила: — Ты всё ещё не понял, шеф?
— Н-нет-нет, я не про то! Я знаю, что в случае провала нас удалят из реестра и всё такое… А какая проблема у Адилисии?
— Ади…
Хонами запнулась.
(Ну конечно, как же она до сих пор не поняла по-настоящему всю серьёзность происходящего…)
Она и раньше встречалась с этим демоном, но нынешняя сила заклятия отличалась от того, что она знала раньше, как небо и земля. Вызвать такую колонию — это же какие несоизмеримые затраты. Что-то должно быть соответствующее таким силам и такому оружию.
«Гоетия».
Возможно, самая старая магическая группа, образованная далёкими потомками легендарного царя Соломона.
Но какая причина заставила «Гоетию» с таким усердием взяться за эту работу?
Хонами не понимала.
Эта «ночь» по силе заклятия превращалась в стихийное бедствие.
Сила разрушения может оказаться такой, что рейтинг, начисляемый Ассоциацией, может стать мизерным. Но зачем тратить столько сил и энергии? Трудно представить, что «Гоетия», да и «Астрал», ради каких-то ничтожных баллов рейтинга будут производить такие разрушения?
(Или, может быть… есть что-то ещё?)
Хонами задумалась.
Что таит в себе эта «ночь»?
— Хонами?
— Не понимаю. Господин Нэкоясики, что вы по этому поводу думаете?
— Хм-м-м… Если сравнивать со стандартным течением ночи, где сила заклятия просчитывается и результаты прогнозируемы, я бы сказал, что здесь вмешивается чья-то воля. Госпожа Микан, что скажешь?
— Даже не знаю. Я не умею оценивать силу заклятия.
Из горла Бякко голос Микан звучал как-то обиженно.
— Хм. Ну что ж, оставим анализ на потом, а сейчас, что касается поиска ядра…
— Бесполезно! — холодно прозвучал в ночном воздухе чей-то голос.
Прямо под метлой, на поверхности меняющего цвет моря, порождённого «ночью», плавала гигантская химера. Жёсткая, как скала, морда, посреди которой торчал огромный клык. Не то что акулу, такой клык и кита в клочья порвёт.
И вот, на плоской спине этой химеры стояла девушка с золотыми волосами.
— Ади.
— Адилисия.
На возгласы Хонами и Ицуки она только скривила алые губы в злорадной усмешке.
— Мои помощники приглядывали за вами, так что особой помехой вы для меня не стали. Теперь пришло время немного позабавиться.
Едва уловимая улыбка.
Самая невинная улыбка, с которой обычно наливают яд в чашку. Ицуки передёрнуло.
— Ну, теперь что, лично этим займёшься? Вместе с Форнеусом? — холодно спросила Хонами.
Похоже, Форнеус — это имя той самой химеры, на спине которой стояла Адилисия. Ицуки видел сквозь повязку, что сила заклятия этого демона была несравнима со стаей голубей.
Близко не сравнима.
Если со стаей голубей можно было справиться с помощью ста стрел, то этого монстра иначе как пушкой не возьмёшь.
— Этот малыш? Брось. Я не собираюсь заниматься ерундой.
Ицуки было успокоился, но Адилисия высоко подняла медную чашу и прокричала:
— И я не собираюсь тебя недооценивать!
— Явись, Марбас! Тридцатью шестью легионами управляющий Великий Губернатор!
Из бурлящей воды вышел золотой лев.
— Явись, Гласеа-лаболас! Тридцатью шестью легионами управляющий Могущественный Граф!
В лунном свете возник волк с крыльями как у грифона.
— Явись, Элигос! Шестьюдесятью легионами управляющий Великий Герцог!
Наконец, рядом с девушкой появился серебряный рыцарь, держа копьё и змея.
— Т-трое… — Ицуки отшатнулся и схватился за повязку.
Считая Форнеуса, четверо. Глаз, видевший всех сразу, казалось, разрывался под повязкой.
Одного этого было достаточно, чтобы понять, какая здесь собралась сила.
…Но нет.
Даже Форнеус, не говоря уж о чёрных голубях, заметно проигрывал перед остальными тремя. От них исходило настолько зловещее дыхание, что можно было легко отдать рассудок в обмен на жизнь.
Лев, волк и рыцарь.
Но третий из них, рыцарь — более всех…
Адилисия торжествовала.
— Здесь самые лучшие, самые кровавые и самые воинственные из всех семидесяти двух. Очень интересно посмотреть, как они расправятся с вами.
— Рада буду оценить. Сколько же лет ушло у тебя на овладение ими?
— Если грубо, то полтора года. Рада буду, со своей стороны, предоставить такой шанс.
— Сочту за честь, — буркнула Хонами. И это была игра.
— Х-Хонами? Перевес явно не на твоей стороне, ты это понимаешь? — бился у Ицуки на груди белый кот.
— …Знаю. Но даром сдаваться не собираюсь.
Быстрым движением Адилисия приложила руку к груди.
— Ну что ж, мои демоны оголодали. Пора дать им волю.
Нить ярости крепко связала двух ведьм.
Как в парке неделю назад.
Но сила и атаки и нападения были несоизмеримо выше. «Не место и не время для выяснения отношений», — сказала тогда Адилисия, но смысл этих слов только теперь стал окончательно ясен. Она всегда ждала этого момента.
Горло пересохло.
Тело покрылось мурашками, словно в кровь впрыснули сухой лёд. Ицуки забил озноб.
И всё же…
— По-погоди… Адилисия.
Ицуки зажал рот.
Он вовсе не хотел вмешиваться, но это получилось само собой. Адилисия взглянула на вытаращившего глаза одноклассника, и взгляд её на какую-то секунду смягчился.
— Ого…
Но спустя мгновение ледяная холодность снова к ней вернулась.
— В чём дело? Я тебя честно предупредила. Я же просила отказаться от конкурса.
— Н-но… это же…
Он что, забыл?
— Ну, что ещё?
— А-а, нет я… я хотел спросить, почему такая острая нужда именно в этой работе? Может быть, мы бы могли вместе, если бы ты рассказала…
Адилисия тихо вздохнула.
— Ответа не будет. И больше того, маги оружие не делят.
Предельно ясно.
Исчерпывающий отказ.
— Спасибо, шеф. Всё нормально, — мягко прошептала Хонами тихим голосом.
И вот…
Противостояние двух ведьм.
Ицуки болезненно ощутил желание остановить время.
Хонами как-то раз сказала:
«Для настоящих магов битва заканчивается в тот момент, когда начинается».
«Да? Как это?»
«Для любой магии существует своя степень подготовки. Одними заклинаниями и пассами дело не решишь. Всё решают карты, которые есть у тебя на руках. Поэтому исход состязания решается тогда, когда ты собираешь свои карты».
Всё так, как и было сказано.
Оружие обнажается перед самым началом сражения. Расклад определён, способы атаки намечены, защита обдумана.
«Полтора года», — сказала Адилисия.
Она готовилась к этой битве полтора года. Значит, и битва должна соответствовать этой подготовке.
ЙИЖЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Режущий слух вопль неожиданно заставил оглянуться.
Сбившиеся в одну кучу чёрные голуби роились в одном месте.
— Ну вот и ядро «ночи» нашлось. — Гордо, не скрывая радости, на них снизу вверх смотрела Адилисия.
Но в этот момент что-то произошло.
Внизу, на земле, сухое пространство около восьми метров в поперечнике начало медленно сокращаться.
Это было то самое место, очищенное синтоистской церемонией.
Вообще-то, барьер — буддийский термин, но в этот раз он устанавливался церемонией синто. В таком вопросе нельзя допускать своевольной путаницы, нужно чётко отделять одно от другого.
Для создания барьера внутрь круга насыпается соль, и туда уже не может проникнуть ни «ночь», ни первобытное море. Но оно стало проникать внутрь восьмиметрового воздушного цилиндра в толще воды, и это выглядело как-то неестественно.
— Господин Нэкоясики? — кричала Микан внутри цилиндра, размазивая в руке тамагуси. — Братик-шеф? С ним что-то случилось?
— Ничего. Похоже, что это место становится опасным, как и следует из отчёта по силе заклятия Гэнбу.
Нэкоясики задумчиво почесал подбородок. Устроившись в позе медитации дзэн, он посадил на колени чёрного кота. Из четырёх котов, которые были у Нэкоясики, Бякко служил ретранслятором на большие расстояния, а толстый и всегда сонный Гэнбу — анализатором силы заклятия.
— Отчёт? Разве был отчёт? — удивлённо спросила Микан.
— Да, хотя и достаточно неточный.
Поглаживая голову Гэнбу, Нэкоясики хмурил брови. Правый глаз его был открыт, а левый плотно закрыт, это было нужно для связи с Бякко.
— Да, церемония очищения была нарушена. Мы с Нэкоясики пустимся по морю, — грустно заключила Микан.
Нэкоясики горько усмехнулся и сказал, обращаясь к коту:
— Благодарю… Если этот анализ достоверный, за ядром «ночи» прячется чья-то магия. И эта магия усиливает волну загрязнения.
Подумав пару секунд, девочка спросила:
— То есть… эта «ночь» подвергается действию чужой магии?