Youkai - vol. 9 - ch 8

Под конец года
Наступил декабрь.
Закончились итоговые тесты, прошла торжественная линейка по случаю окончания триместра, и по сути наша школьная жизнь подошла к завершению, сменившись усиленной подготовкой к вступительным.
25 декабря в Особняке нежити устроили Рождественскую вечеринку. Хасэ тоже приехал. Обычно он в этот период страшно занят – уже числа с десятого посещает многочисленные званые ужины, устраиваемые деловыми партнерами, отцами и друзьями семьи (всего около двадцати), но в этом году он, под предлогом поступления в университет, отверг все приглашения. Еще и отец скупо, но все же похвалил его анализ бизнес-проекта, так что настроение у Хасэ было превосходным.
- Решено! До самого Нового года больше никаких дел! Будем есть, спать и купаться в горячих источниках! – вскинул он руки к потолку в позе «банзай».
Буся немедленно его скопировал.
Приготовленный Рурико-сан рождественский ужин поражал воображение.
Фаршированная сухофруктами и рисом индейка! Ее бронзовая поджаристая кожица так и сверкала на свету! Она горделиво лежала в центре огромного блюда, окруженная ягодами вишни и «цветами» из картофельного пюре. Но и другие вкусности притягивали голодный взгляд : приготовленный по классическому английскому рецепту пирог с говяжьей вырезкой и почками , пестрый террин с лососем и бобами, салат с морковными «звездочками» и торт «Захер» на десерт… Не стол, а презентация шедевров иностранной кухни. Для Рождества, конечно, самое то, хотя такая роскошь немного вводила в ступор. Но родное простое отядзукэ сглаживало это ощущение . Все-таки Рурико-сан – настоящий гений!
Взрослые открыли вино и шампанское. Нам с Хасэ тоже налили по глотку. Пить шампанское и есть индейку – вот это я понимаю, Рождество! А какое у нее нежное мясо!
- Будто в первоклассном ресторане ужинаем, - оценил Хасэ, и польщенная Рурико-сан принялась разминать бледные пальцы.
Буся сидел перед маленькой наряженной елкой и неотрывно следил за мигающими лампочками гирлянды, не выпуская из пальцев подарок Хасэ – леденцы в форме животных.
После ужина я принес фотографии с Культурного фестиваля. Мои старшие соседи по достоинству оценили Тиаки в белом гакуране.
- Вот же красавчик, а, и всё-то ему к лицу, - криво усмехнулся Букинист.
- Прямо как ты, Хасэ-кун, - сказал Поэт.
- А-ха-ха, - смущенно почесал голову Хасэ. И ведь не отрицает!
- Кстати, а о чем вы с ним говорили тогда, Хасэ? – вспомнил я.
- А-а, об айкидо. Мы одним стилем занимаемся.
- Я так и думал.
- Хотя и в разных додзё . И о Масамунэ Камисиро мне уже приходилось слышать.
- Даже так?
- В мире айкидо он знаменитость. С его внешностью это понятно. Девушки в додзё его обожают .
- Да уж, наверное.
- Он ведь сам преподает, иногда выступает судьей на соревнованиях. Зрителей тогда приходит в разы больше обычного.
- Ха-ха-ха-ха!
- Но у него и без этого семья известная. Мы, правда, с ними непосредственно не контактируем, у них специфический род занятий.
- Угу, четырнадцать поколений куют мечи… С ума сойти!
- Японские мечи – это нечто особенное …
- Лучше них нет оружия во всем мире!
Поэт, Букинист и Художник глубокомысленно закивали.
- Но кто бы мог подумать, что этот Масамунэ Камисиро владеет клубом…
- Зато от Тиаки-сэнсэя я ожидал нечто подобное.
- Ну да, если за плечами есть университет, учителем стать – не самая большая проблема, надо только диплом дополнительного образования получить.
- По нему видно, что он представитель богемы.
- Иссики-сан, речь все-таки не о хост-клубе, - заметил я.
- Клуб «Эвертон»… Если честно, мне как-то предлагали стать его членом, - признался Хасэ .
- Врешь! Это же суперсекретный клуб!
- Секретный клуб… Навевает нехорошие ассоциации, - захихикал Букинист.
- Он секретный, потому что без одобрения владельца в него не попадешь. Никакие деньги не помогут.
- Вот я и говорю, что подозрительно это все, - ехидно заулыбался Букинист.
Но какие бы «нехорошие ассоциации» в его голове не возникли, на самом деле все совсем не так. Чтобы «пройти проверку», претендент на членство должен быть хорошо образован, остроумен, обладать яркой индивидуальностью и чувством стиля… Судя по всему, так повелось еще со времен предыдущего владельца. Как сказал Каору-сан, в клубе «Эвертон» молодые люди учатся «вести себя в интеллигентном обществе».
- Что-то вроде места для взращивания талантливой молодежи, да? Замечательно, что и сегодня в Японии есть подобные заведения, - заметил Поэт, с удовольствием попивая саке.
- Но ты, по идее, вполне подходишь на роль достойного члена, разве нет, Хасэ?
- Спасибо, конечно, за комплимент, но, к сожалению, у меня банально не хватает на это времени, - пожал плечами он. После чего вернулся к основной теме: - Говорят, предыдущий владелец был гениальным исполнителем.
- Угу, я тоже слышал.
Кристофер Эвертон, англичанин, никогда не выступал на большой сцене, всю жизнь пел в небольших клубах, но успел приобрести легендарный статус. Его называли «золотым голосом», «золотым перезвоном».
Уж не знаю, как так получилось, но под конец жизни он переехал в Японию и открыл здесь джентельменский клуб в чисто английских традициях. Позже он приметил Тиаки с друзьями и пригласил их вступить в него.
«Прозванный «золотым голосом» легендарный исполнитель и Тиаки, обладатель уникального певческого дара… Вряд ли их знакомство можно назвать просто совпадением…»
- Думаю, Тиаки-сэнсэй один из владельцев клуба. Их ведь на самом деле шестеро, так называемый «костяк», которому предыдущий владелец передал управление.
- Так и есть.
- Тиаки-сэнсэй возглавлял «костяк», но передал свои права Камисиро-сану, а сам стал учителем, - задумчиво кивнул Хасэ.
- Из владельца клуба в учителя! – воскликнул Букинист.
- Подумаешь, якудза ведь тоже в учителя идут, - флегматично отозвался Художник. Но якудза я еще могу понять, а вот Тиаки…
Мне известно, что в его жизни произошло некое ужасное событие (кажется, смерть близкого), которое и побудило его сменить род занятий. Тиаки тоже пришлось пережить «тот самый момент», который кардинально изменил его судьбу.
- Нелегко справляться с болью и трудностями, - сказал Поэт. – Намного проще забить на все и погрузиться в меланхолию. Вот только такие люди все равно продолжают ныть про то, как им тяжело и сложно. Хотя сами же избрали пассивность. Они обвиняют других, что тем ни за что их не понять, но, спрашивается, а они сами хоть раз попытались встать на место тех, кто несмотря ни на что все-таки преодолевал возникавшие на своем пути преграды?
Я видел, как приятно Хасэ слышать эти слова. Особняк богат на понимающих собеседников.
Многим, наверное, сложно представить, что Тиаки, Хасэ или Камии-сан может быть по-настоящему тяжело. Но это не значит, что их совсем никто не понимает. Рядом с ними есть достойные люди, знающие, что такое искреннее сочувствие.
- Тот же Тиаки-сэнсэй, - продолжил Поэт, - секрет его популярности кроется в том числе и во всем пережитом им негативном опыте, из которого он смог извлечь ценные для себя уроки. У вас, Юси-кун, Хасэ-кун, все еще впереди. Узнавайте новое и не позволяйте никаким трудностям себя остановить.
Мы с Хасэ одновременно кивнули.
- Только сомневаюсь, что нам удастся сорвать джек-пот в Лас-Вегасе и отправиться в роскошное путешествие по Европе, - заметил я.
- А-ха-ха-ха-ха!
- Ну не скажи! Сначала отправьтесь в Лас-Вегас, а там, кто знает, и один четвертак может превратиться в огромный куш! – со знанием дела заявил опытный путешественник Букинист.
- В Европе хорошо, начиная от светских раутов в Париже и Монако и заканчивая дешевыми барами в окрестностях Рима – веселье на любой вкус, - подхватил Художник, часто бывающий во Франции и Италии. И еще на Аляске.
А интересно, Поэт куда-нибудь ездит?
- Масамунэ-сан и Минако Винус – представители высшего общества, у Тиаки и Бьянки богатые родители, Син – из самой обычной семьи, Стингрей в качестве бэк-вокалиста успел объездить весь мир. В то же время у семьи Стингрея свое шато в Калифорнии, отец Бьянки – аристократ и бывший военный, Син – мастер кунг-фу. Кстати, его бабушка – знаменитая гадалка в Китае.
- Вот это разнообразие в людских типажах!
Все расхохотались.
- А старший брат Тиаки – профессиональный картежник в Лас-Вегасе! Я и не знал, что есть такая работа!
- Ничего себе у него окружение!
- В такой компании и самые разные приключения не заставят себя ждать. Считай, сами на голову будут сваливаться, - понимающе хмыкнул Букинист.
В Особняке нежити тоже живут те еще уникумы, жизнь которых была богата на события (а некоторые из них настолько невероятны или страшны, что вряд ли мне доведется о них когда-нибудь узнать).
- Но как я смеялся, когда услышал, что к нему арабский принц приставал! – прыснул я.
Но меня поддержал только Поэт.
- А вот ты зря смеешься, - криво усмехнулся Букинист.
Художник с похожим выражением лица протяжно выдохнул сигаретный дым.
- Молодые японцы очень популярны за границей, - ехидно улыбнулся Поэт.
- Правда, что ли?
Я посмотрел на Хасэ. Тот хмыкнул и неопределенно повел плечами.
- Но то кольцо, уже когда Тиаки вернулся в Японию, оценили здесь в тридцать миллионов иен!
- Ого!!!
Даже несносные взрослые впечатлились.
- Хотя для принца это, наверное, мелочи.
- Этих нефтяных магнатов не понять!
Разговор переключился на обсуждение и критику обычаев разных стран. Мы с Хасэ только и успевали, что переводить дыхание между приступами хохота.
Вот бы и нам когда-нибудь дорасти до уровня Тиаки, чтобы о нас тоже рассказывали захватывающие истории. Я тоже хочу познакомиться с самыми разными людьми, попробовать себя в непривычных занятиях. И чтобы всё это стало для меня ценным опытом.
В темном небе неторопливо кружат, мешаясь с обычными хлопьями снега, тускло светящиеся «снежинки». Появляясь прямо из воздуха, они точно так же бесследно исчезают, не долетая до земли. Мы с Хасэ завороженно наблюдали за их танцем из окна.
- Поехали куда-нибудь после поступления, - предложил он вдруг.
- Давай, - немедленно ответил я.
- Можно обойтись и без роскошных отелей, просто попутешествуем по Европе.
- Да кому они сдались, эти роскошные отели.
Мы улыбнулись друг другу.
Сердце гулко стучало в груди от предвкушения всех тех чудесных событий, что меня ожидали. Я вновь поклялся себе, что во что бы то ни стало сдам вступительные.
Между нами втиснулся отсутствующий до этого момента Буся.
- О, Буся.
- Смотри, Бусь, снег идет!
Хасэ взял его на руки, поднося к окну. Малыш потянулся ручками к ночному небу.
Заканчивается еще один год.
Наступает новый.
Каким он будет? Поворотным – это без сомнений. Мы закончим школу. Поступим в университет. Студенческая жизнь будет уже совсем другой.
«Но, что бы ни случилось… все будет хорошо».
Вокруг меня полно людей, готовых меня поддержать. И не только людей.
Я буду жить полной жизнью и ради них тоже.
Под конец года меня переполняла уверенность.
На душе было спокойно. Рядом улыбался Хасэ.
И вдруг…
Зазвонил его мобильный.
Ответив, он почти сразу нахмурился.
Мы не знали.
Не могли знать.
Ведь судьба…
Всегда непредсказуема.