Bbb

Мадара буравил взглядом (взгляд свирепый/враждебный/пристальный) смуглокожего мужчину, стоявшего напротив (перед ним). Ничего странного в этом не было (это было обычным явлением/это случалось часто), поэтому Сенджу не особо удивился. Он задался вопросом, что сделал не так (неправильно) на этот раз (где оплошал на этот раз). Возможно, Учиха злился из-за того, что Сенджу забыл купить помидоры на рынке. Или, быть может, причиной стала не выполненная Хаширамой утром просьба навести порядок в их комнате. Но Хашимара был занятым человеком, в конце концов, он занимал пост Хокаге. У него не было желания убираться. Но Мадаре он так сказать не мог (Но он воздержался бы от высказывания подобного Мадаре). Это вызвало бы у брюнета только раздражение. Можно было бы обвинить Мадару, сказав, что именно он должен наводить в доме порядок, так как Хаширама работал не покладая рук. Но если бы Учиха взялся за уборку в комнате, это опустило бы его до уровня домохозяйки, но Мадара рабом Сенджу и, тем более, женщиной не был.
Хаширама, конечно, мог бы полюбопытствовать, почему роль домохозяйки ассоциировалась с рабством, но он перестал пытаться понять логику Мадары давным-давно. Хаширама привык, что гордость Мадары была частью его индивидуальности. Сенджу тоже был гордым шиноби, но, в отличие от Учих, он мог отступить и согласиться на компромисс. Вот почему большинство их споров заканчивались очень быстро. Мадара, как правило, буравил взглядом Хашираму, когда что-то выводило его из себя (пояснение: когда Мадару что-то раздражало, взгляд у него становился весьма красноречивым. Что-то в духе «подойди – убью»). Конечно, он не мог просто сказать, что не так (из-за чего злится). Иногда Хаширама задавался вопросом, было ли это в крови всех Учиха: способность отвечать на каждый вопрос чем-то вроде «хм» и «пф», которые не то, что за ответ не примешь, а даже за слова!
Хаширама должен был самостоятельно понять, в чем заключалась проблема. Говоря о чисто женских закидонах Мадары… (дословно: Говоря о женственных чертах Мадары…)
Если Хаширама слишком долго искал причину, Мадара раздражался еще сильнее, но снисходил до объяснений. В большинстве случав, с точки зрения Хаширамы, причины для злости были нелепы. Взять хотя бы тот раз, когда Мадара рассердился на Сенджу за то, что тот забыл выбросить прокисшее молоко, а Учиха его случайно выпил. Да, конечно, у Мадары потом болел живот, но с кем не бывает! Сенджу возглавлял целую деревню; он не мог помнить каждую мелочь. Поэтому Мадаре следовало перестать быть таким колким, если он что-нибудь забывал (дословно: Поэтому он иногда забывал о них, Мадара должен перестать быть таким мудаком в этом вопросе)!
Конечно, когда он приведет этот аргумент, Мадара ответит фактом, что жить вместе – идея Хаширамы, и он может уехать обратно к брату (уточнение: Мадара к брату). А если Хаширама осмеливался приводить свою должность хокаге как аргумент, все демоны ада вырывались на свободу (английское устойчивое выражение, судя по всему, попробую поискать русские аналоги, чтобы звучно было) (может: высвобождалась вся адская мощь), а разговор часто заканчивался для Хаширамы неделей сна на диване, и это в лучшем случае.
Иногда Сенджу спрашивал себя, как ему удалось прожить с Мадарой так долго. Они были полными противоположностями. Хаширама – веселый, громкий и разговорчивый, когда как Мадара – тихий и серьезный. Но, тем не менее, они искренне заботились друг о друге, и Хаширама не мог представить жизнь без него (представить жизнь иначе). Вот почему он уступал в спорах. Он давал Мадаре ощутить себя победителем, но знал, что, на самом деле, победил сам, ибо каждая ссора сводилась к примирительному сексу. И это было куда лучше, чем победа в споре.
Поэтому ныне Хаширама усердно размышлял на тем, где успел проколоться, и он был уверен, что недовольство Мадары вызвала не прибранная спальня. Он хотел закончить перепалку до её начала. Он устал от работы, вопреки словам Мадары о том, что Сенджу весь день страдает ерундой.
- Мадара, я знаю, что обещал прибраться в комнате. Поверь мне, я наведу порядок сразу, как приму душ.
Но к его удивлению, во взгляде Мадары проскользнуло замешательство.
- Погоди, ты до сих пор не убрал комнату, хоть я и сказал тебе это сделать раз пять?
Выражение лица Хаширамы ничего не отражало. (Хаширама не показал/выдал эмоций.)
- Нет. Нет, я прибрался там. Я просто пошутил, – он засмеялся своим печально известным смехом. Он знал, что Мадара не поверил ему, но Сенджу всё же попытался слукавить.
- Черт возьми. Так трудно быть серьезным с самого начала? Кого волнует эта треклятая спальня?! 
Хаширама испугался на мгновение. Мадара одарил его одним из тех взглядов. Это значило, что ситуация была более серьезной, чем забытая просьба. Сенджу вздохнул. Он знал, что предстоящий разговор сулит ему головную боль. Такой взгляд обычно подразумевал, что случившееся имело какое-то отношение к его брату.
Все в деревне знали, что Тобирама Сенджу и Мадара Учиха недолюбливают друг друга. Нет, «недолюбливают» - это чертовски сильное преуменьшение. Они ненавидят друг друга. И Шодайме всегда был в эпицентре их ссор. Ну, «ссора» - не то слово. Они испытывали настолько обоюдное неуважение, что даже не заморачивались со словами (не думают, что говорят). Их поединок заключался в пристальном разглядывании (опять же значение сердитый/ненавистный/тяжелый взгляд) друг друга, а победитель этого молчаливого противостояния выдавал едкую ухмылку. Другой, как правило, злился и начинал короткий диалог, после которого обе стороны были вне себя от ярости и стояли на тонкой грани, готовые в любой момент перейти к физической борьбе (к драке/ сражению).
Конечно, Хаширама всегда был человеком, играющим роль миротворца. На руку играло то, что спорщики (враждующие) являлись шиноби, знающими, что сотрудничать ради деревни необходимо. В их случае под «сотрудничеством» подразумевалось игнорирование друг друга и исключение всех видов взаимодействия. Хотя, Хаширама никогда не упоминал об этом вслух возле любовника, Тобирама, в отличие от Мадары, хотя бы пытался быть вежливым. Младший Сенджу хотел, чтобы в деревне царил мир. Открытая вражда между Учиха и Сенджу не поспособствуют улучшению взаимоотношений.
Но Мадаре всегда удавалось вывести альбиноса из себя. Ему нравилось провоцировать его. Но если спросить об этом у Мадары, он обвинит в начале спора Тобираму. Несколько раз Тобирама едва не срывался, после чего Мадара приходил к Хашираме и смотрел на него, как сейчас. У Хаширамы не было никакого желания разгребать возникший конфликт, но знал, что должен выслушать жалобы Мадары, иначе придется попрощаться с кроватью. А свою кровать он любил.
- Что он сделал на этот раз? – спросил он без особого энтузиазма и тут же пожалел о подобранных словах, ибо Мадара только сильнее разозлился (тут же разозлился).
- Ты не относишься к этому серьезно, – голос Мадары был спокоен. Хаширама сглотнул и в мыслях проклял Тобираму за то, что он умудрился взбесить Мадару. С капризным Мадарой можно было иметь дело, но с взбешенным выходила другая история. Он редко видел его таким, даже Тобирама, как правило, не выводил его из себя настолько, чтобы Мадара использовал такой холодный тон и настолько испепеляющий взгляд.
- Конечно, я отношусь к этому серьезно, Дара, – он надеялся, что ласковое обращение успокоит Мадару хоть немного. Но, к сожалению, нет. Учиха по-прежнему сверлил взглядом своего смуглокожего любовника. Хаширама решил, что, если не переживет этот разговор, то устроит Тобираме выволочку. Не то, чтобы слова были способны оказать на младшего брата какой-то эффект, он, вероятно, даже внимания на них не обратит. Будучи более авторитетным по своей природе, он легко сводил все нравоучения брата на «нет».
- Закончив миссию, я навестил брата, чтобы позаботиться о нем.
Хаширама поднял взгляд на Мадару. И, наконец, понял его. Мадара был очень чуток, когда дело касалось его слепого младшего брата Изуны. Это объясняло величину его злости. Он слишком опекал его. Но, секунду, какое отношение Тобирама имеет к Изуне?
- При чем тут Тобирама? – Хаширама всегда был человеком, прямо излагающим мысли. Но это был хороший вопрос. Изуна, в основном, держался в стороне от дел деревни, оставаясь верным самому себе (замкнувшись в себе). Хаширама иногда пересекался с ним, так как был любовником его брата. Но, так как Тобирама отказывался проводить время со страшим братом, когда где-то рядом крутился Мадара, Хаширама никогда не видел, чтобы Тобирама общался с Изуной.
Его вопрос заставил Учиха нахмуриться еще сильнее, хотя казалось, куда уж больше. Но вместо того, чтобы ответить на вопрос Хаширамы, он какое-то время молчал. Сенджу терпеливо ждал его ответа, решив, что глупо будет раздражать Мадару дальше.
- Когда я вошел, Изуна был на кухне, одетый в халат. Он был удивлен моему появлению, потому что моя миссия должна была занять больше времени, – Хаширама кивнул, еще не поняв, в чем заключалась проблема. – Когда я пригляделся к нему, то заметил засос на его шее. Возможно, будь Изуна зряч, попытался бы скрыть его… И когда я заглянул к нему в спальню… Я заметил, что там совсем недавно кто-то спал…
- Хорошо… Я понимаю, тебя это беспокоит, но ведь Изуна – взрослый человек. Я думаю… погоди. Как, черт возьми, с этим связан Тобирама? Я хочу сказать… эм, неужели ты намекаешь на… - это невозможно. Тобирама никогда бы… Черт, разве Изуна и Тобирама хоть раз общались?
- Из-за чего ты решил, что именно Тобирама спал с твоим братом?
Мадару передернуло от услышанного. Одна мысль о дорогом брате и о том человеке вместе заставила холодку пройтись по спине (глупо звучит, да, но что-то я не могу придумать альтернативы)(Мурашки пробежались по спине от одной мысли о дорогом брате и Тобираме). И это приводило его в ярость. Конечно, он знал, что Изуна был достаточно взрослым, чтобы принимать решения самостоятельно (делать все, что заблагорассудится), но из-за слепоты он был уязвим. Мадара не мог симпатизировать ни одному человеку, которого выбрал Изуна. Девушку он еще мог стерпеть, но мужчину… Предположим, он бы не убил его. Но Тобирама? Нет, просто нет. Он ненавидел беловолосого Сенжду с огромной страстью (тут бы не «страсть», а какое другое слово, но passion переводится как «страстное увлечение», «пыл», «энтузиазм», «взрыв чувств») (Он относился к Тобираме с пылкой ненавистью). Мадара был уверен, что если его подозрения верны, тогда Тобирама преследует только одну цель – причинить боль Мадаре. Другого объяснения его действиям быть не могло.
Мадара медленно достал что-то из-за спины, что была позади него (перевод дословный)(Может так: Мадара медленно вытащил/достал что-то, что держал за спиной). Хаширама посмотрел на вещь и сразу опознал её. Мадара бросил её на стол с отвращением. 
- Это, - он указал на головную повязку, напоминающую хаппури, - я нашел в спальне Изуны. Теперь, скажи мне, как она там оказалась.
Хаширама задумался на мгновение.
- Почему ты не спросил у Изуны? Ну, он ведь, должно быть, сказал что-то, когда её увидел.
Хаширама слишком поздно осознал, как ошибся в словах. Мадара недобро зыркнул на любовника.
- Он не видел, что я нашел её, – как Хаширама мог забыть? Никогда, ни в какой форме нельзя упоминать слепоту Изуны. Настроение Мадары моментально падало. Хаширама только надеялся, что его не сгонят с кровати на диван к концу разговора… 
- Так, он не знает, что ты её нашел, – Мадара кивнул. – И почему ты не сказал ему? Тогда, возможно, узнал бы наверняка.
- Нет, не узнал бы! Когда я попытался поговорить с ним о очевидном, он сменил тему. Я не стал давить на него.