Youkai - vol. 5 - ch 6

Тайна образа
После занятия в клубе ко мне обратилась Тасиро:
– Я разузнала о Конацу-тян.
– Уже?!
Нет, серьезно, откуда она берет всю эту информацию?
– Раньше, в смысле, до конца первого триместра она училась в Дзиммэе .
– Известная школа.
– Угу. Согласно моему информатору, Конацу-тян уже с самого поступления странно себя вела.
– То есть?
– Ни с кем не сходилась, зато активно себя рекламировала. Ну, сам знаешь: «я, да я, и опять я», – рассказывала Тасиро, сверяясь с телефоном, видимо, просматривала собранные сведения. – Из кожи вон лезла, чтобы все делать лучше других, даже во время групповых заданий… В общем, всеми правдами и неправдами привлекала к себе внимание.
– Смотрю, ничего не изменилось.
Ямамото делала все, чтобы всегда оставаться в центре внимания учителей и одноклассников: навязчиво демонстрировала свои знания, повышала голос, во время уроков сидела вполоборота и так далее. Естественно, подобное ее поведение не находило отклика, но если учителя молчали, то одноклассники не скрывали неприязни. Да и учителя в конце концов не выдержали, ведь Ямамото постоянно без разрешения отвечала за других учеников, и ее родителей вызвали в школу.
К тому моменту терпение одноклассников тоже достигло предела, и начался тотальный игнор. Затем на каком-то уроке все категорически отказались работать с Ямамото в одной группе, и после этого она перестала ходить в школу. Дело было как раз накануне итоговых тестов за первый триместр.
– Получается, за лето семья решила, что будет лучше перевести ее в другую школу?
– Ну да, уровнем пониже, – Тасиро пожала плечами.
– Общеобразовательное отделение Дзёто уступает по сложности Дзиммэю, – кивнул я.
– Родители явно хотели как лучше.
– А ты уверена, что проблема как раз не в них?
– Едва ли. У Ямамото самая обычная семья. Соседи ничего плохого не замечали, родители у нее тоже обыкновенные. Нормальная семья и отношения нормальные.
Откуда у тебя сведения о мнениях соседей, Тасиро? Ты шпион? У нас тут завелся настоящий шпион?!
– Но вот что интересно, Инаба. У Конацу-тян есть сестра, на пять лет ее старше. Так вот она – прямо звезда среди местных мамочек.
– Даже так?
– Умница, каких поискать. С первого класса всегда первая по успеваемости: отличницей поступила в Дзиммэй, отличницей закончила. Сейчас учится в университете Кэйо. Вдобавок, говорят, красавица с чудесным характером. Не супермодель, а обычная симпатичная девушка, веселая, не зануда-зубрила.
– Ага…
Кажется, я понял, отчего для Ямамото (вспоминая слова Поэта) так важно произвести на окружающих впечатление.
– Она явно комплексует из-за идеальной сестры.
Тасиро кивнула.
– Причем по-страшному. Я так поняла, это у нее началось чуть ли не с младенчества. Конацу-тян в детстве много болела, родители сильно за нее переживали.
Благодаря пугающе подробным сведениям Тасиро загадка странного поведения Ямамото наконец прояснилась.
Ямамото всегда находилась в тени своей умницы и красавицы сестры. А тут еще слабое здоровье и чувство вины из-за того, сколько хлопотали и переживали по этому поводу родители. И пусть это совершенно нормально, когда мамы и папы беспокоятся за детей, но при наличии старшей сестры, с которой вообще никаких проблем не было, это привело к тому, что Ямамото стала еще более закомплексованной .
Когда я переехал в дом дяди Хироси, то оказался под одной крышей с его дочерью Эрико, которая на два года меня старше.
Ни дядя, ни тетя Кэйко никогда и ни в чем не показывали, будто относятся ко мне хуже, чем к родной дочери. Хотя я для них стал серьезным бременем. Но все равно, в их словах, поступках нет-нет, но проскальзывали смутные намеки на неравное отношение .
Точнее, мне только так казалось. Я сам внушил себе, что «они обязаны относиться ко мне хуже». Поэтому обижался и оскорблялся абсолютно без повода. Из-за количества гарнира, к примеру, или содержимого бэнто (и мне даже в голову не приходило, что наши с Эрико бэнто различались, потому что она страшная привереда в еде).
Проблема была во мне. Понятно, что и дядя с тетей не были в перманентном восторге от моего пребывания в их доме, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как я сам себя накручивал.
Так и Ямамото смотрела на свою такую идеальную сестру и все сильнее ощущала себя по сравнению с ней неполноценной. Отсюда ее желание во что бы то ни стало доказать всем, что она тоже умная и многое может.
«Какие серьезные причины заставили ее вжиться в образ?»
Я не хочу быть хуже сестры. Хочу быть как она, нет, лучше нее, чтобы и родители, и все вокруг это поняли…
Вот почему Ямамото стала так усердно работать над своим образом.
– Что вы намерены делать, господин? – высунулся из нагрудного кармана Фул.
– Что?..
А что я мог поделать? Ямамото, скорее всего, покинет клуб, а в этом случае нас уже ничего не будет связывать. Не могу же я рассказать ее одноклассникам о ее психологических проблемах и приказать: «Все ясно? Бегом с ней дружить!». В конце концов, не факт, что всё действительно так, как я думаю.
Из внутреннего двора видно крыло первых классов. Уроки давно закончились, и в школе уже почти никого не осталось.
Тасиро сказала, что Ямамото приходила в кабинет клуба раньше всех потому, что у нее нет друзей в классе. Точнее, как нет – Ямамото не предприняла ни одной попытки ими обзавестись и на всех одноклассников смотрит откровенно свысока. Хотя в клуб при этом записалась, получается, она, сама того не понимая, подсознательно все-таки, наверное, хотела общения, пусть по ее поведению это и было незаметно .
В средней школе, по словам Хасэ, у меня с лица не сходило выражение: «Не подходи – убью». Я правда ни с кем не хотел сближаться, мне хватало одного Хасэ.
Сейчас я понимаю, что такое отношение – неправильное, но Ямамото мои советы едва ли воспримет. Прежде всего, сомневаюсь, что мне удастся вообще что-нибудь толком до нее донести.
Кто я такой, чтобы лезть в чужую душу? Эта не та ситуация, в которой пролистнешь «Пти», и проблема решена…
– И вообще, меня куда сильнее волнует Аоки! Как подумаю, что она продолжит в том же духе, голова начинает раскалываться! – взвыл я.
– И часто ты сам с собой беседуешь? – раздалось вдруг в ответ.
На лужайке передо мной лежал Тиаки.
– А-а-а! – я даже подскочил от неожиданности, будучи полностью уверен, что рядом никого. – Т-Тиаки! Вы что там делаете?!
Тиаки лениво махнул рукой, подзывая меня, а когда я подошел, стукнул мне кулаком по макушке.
– Ай!
– Тиаки-сэнсэй отдыхает.
Отдыхает? На лужайке в темном школьном дворе?
– Вы похожи на дежурных, отлынивающих от уборки, сэнсэй.
– Тебя что-то беспокоит, Инаба? Разговор с самим собой – часто признак одиночества или невроза.
– Ни того, ни другого у меня нет! Так… привычка. Когда злюсь, начинаю говорить вслух, спускаю так пар.
– Понятно, – Тиаки глубокомысленно хмыкнул. – Так что ты не поделил с Аоки-сэнсэй?
– Э-эм…
Я сел рядом с ним и рассказал о случившемся в клубе. Под конец Тиаки издал такой звук, будто с трудом проглотил рвущийся из горла хохот.
– Крутая барышня, эта ваша глава.
– Она босс, наша глава. На самом деле она очень добрая, даже с Ямамото поначалу всеми силами старалась наладить отношения. Аоки, понятно, об этом знать не может, но именно поэтому она и бесит: сама ничего не знает, а вердикты выносит!
Бац! – на мою макушку опять опустился кулак.
– Ай!
– Аоки-сэнсэй.
Тиаки выдохнул сигаретный дым.
– С такими, как она, приходится самим маневрировать. Как ваша глава.
– Звучит не очень вдохновляюще. А договориться никак?
– Почему же, можно.
– Можно?
– Но времени много уйдет. До абсурдного много. Потому, что вы будете говорить на разных языках.
На разных языках… И правда, складывается такое ощущение.
– Тиаки-сэнсэй!
В окне рядом с нами появилось лицо Аоки-сэнсэй.
– Вот вы где, я вас искала.
– А-а, благодарю, – поднял руку Тиаки.
– Ушли на середине педсовета и так и не вернулись, я волновалась.
Аоки не поленилась пройти по коридору до выхода во двор.
– Кто вас звал, – едва слышно буркнул себе под нос Тиаки.
– Решили прогулять педсовет и отдохнуть на травке, сэнсэй?
– У вас что-то случилось? Ой, Инаба-кун, – с запозданием заметила меня Аоки.
Тиаки натянул на лицо улыбку:
– Нет-нет, ничего не случилось. Столкнулись вот с Инабой и отвлеклись на разговор. Ха-ха.
Эй! Меня в это не впутывайте, учитель-хулиган!
– Инаба-кун, ты хотел о чем-то посоветоваться? Я к твоим услугам! – Аоки даже в лице изменилась.
Ну все, началось!
– Нет, ни о чем не хотел! Все хорошо!
– Аоки-сэнсэй, да не переживайте вы так за него, у него все нормально.
Но Аоки лишь сильнее нахмурилась.
– Что вы такое говорите, как можно не переживать? У Инаба-куна нет родителей, он живет в общежитии один-одинешенек!
Я не один-одинешенек! Вокруг меня постоянно куча народа, если что!
– Неужели вы не понимаете, как ему одиноко, как ему страшно справляться со всем одному, думать о будущем. Разве учителя не должны проявлять сочувствие?
А вас просили его проявлять? Не решайте за других!
– Мальчики его возраста полны тревог и недовольства, они могут свернуть не в том направлении, поддаться плохому влиянию…
– Аоки-сэнсэй, – слегка повысив голос, перебил ее Тиаки. – Если у человека есть проблемы, это прежде всего отражается во внешнем виде. А теперь посмотрите внимательно на Инабу. Воротник и рукава чистые – значит, рубашки он стирает, вовремя меняет. За личной гигиеной тоже следит. Пирсинга нет, волосы не крашены. Тело подтянутое, мускулистое, кожа здорового цвета – доказательства хорошего питания и достаточного сна. Такие, как он, умеют позаботиться о себе и без чужого вмешательства.
Я даже слегка удивился. Получается, Тиаки дергал меня за ухо и «лапал» все тело… потому что проверял.
– Осталось только узнать, нет ли на бедрах и заднице тату, но это я во время школьной поездки проверю.
– Эй!
– А как же чувство одиночества? Я ведь права, Инаба-кун? Когда ты болеешь и на каникулах ты же остаешься совсем один? Но это не причина, чтобы шататься по злачным кварталам, слышишь? Прежде чем идти туда, поговори со мной, хорошо?
Я почувствовал, как запульсировала вена на виске. И ощутил мысленный призыв Тиаки: «Терпи!». Крепко сжав кулаки, я проглотил рвущиеся на волю слова и вместо них выдавил совсем другие:
– Спасибо. Так и сделаю.
– Замечательно, Инаба-кун! Вот и договорились!
Судя по ее лицу, Аоки и правда обрадовалась.
– Ах да, Тиаки-сэнсэй, педсовет уже закончился. Я оставила вам на столе краткие тезисы той части обсуждения, на которой вы отсутствовали. Просмотрите, пожалуйста.
– Вы так любезны.
– И не забудьте навести порядок на рабочем месте, хорошо?
– Конечно-конечно.
– Все-таки лучше вам бросить курить.
– Вас не спросил.
Аоки с горькой усмешкой удалилась.
Лишь когда она скрылась в недрах школы, меня наконец отпустило напряжение.
– Тут не в разных языках проблема, она в принципе никого не слушает, идиотка! Да-да, простите, оговорился – сэнсэй! Я же сказал, что все хорошо! Или ей такой кайф доставляет видеть всех одинокими и несчастными?!
– Возражать тут бессмысленно, только подыграешь ей. «Ах, он так яро спорит, он точно одинок, просто не хочет это признавать!». Не бери в голову и все.
Сунув окурок в карманную пепельницу, Тиаки неторопливо поднялся и вдруг сильно покачнулся.
Я рефлекторно его подхватил.
– Эй!..
– Упс, прости. Равновесие потерял.
– Переутомились?
Мы пошли по двору. Солнце успело опуститься за школу, и здесь царили настоящие вечерние сумерки.
– Второй триместр богат на события, – почесав голову, усмехнулся Тиаки.
В темноте его профиль казался не просто бледным, а каким-то голубоватым.
– Повезло хоть, староста у вас ответственная, да и вообще никого проблемного в вашем классе нет. Можно со спокойной душой заниматься другими делами.
Тиаки взлохматил мне волосы.
– Перестаньте! – возмутился я. – И правда. Так ни разу и не пришли посмотреть, как идет подготовка к фестивалю.
– Но вы же справляетесь?
Я показал ему большой палец. Тиаки, направившись в сторону учительской, повторил мой жест .
Он оставил нас самих по себе, потому что верит в нас. Разве могут ученики не оправдать доверие такого учителя?
Вернувшийся из школьной поездки Хасэ приехал в особняк с очередной горой подарков.
Водопад вызвал у него практически щенячьи восторги: забыв, что он все еще в одежде, он несколько раз пробежал под ним, а затем долго и с наслаждением бултыхался и брызгался с Бусей в пруду.
Клены вокруг водопада и деревья в саду запестрели красными, оранжевыми и желтыми пятнами . Осень вступает в свои права.
Объевшись сукияки с щедрыми добавками говядины и мацутакэ, мы перебрались в гостиную, где светло-зеленые полосы на обоях и ковре сменились на светло-оранжевые, а веранду отгородили раздвижные двери-сёдзи. За их стеклянной нижней частью в сгустившейся осенней темноте неторопливо плавали огоньки, похожие на опадающие листья, но если летом они были бледных холодных оттенков, то сейчас пылали ярко-красным и желтым.
Сначала мы с Хасэ понаслаждались ароматом кофе, плывущим по теплой комнате, затем полюбовались водопадом из термального источника, а под конец дня вытянулись на футоне. И все это время мы говорили, говорили, говорили.
– Сколько раз уже был в Европе, но впервые удалось съездить к замку Нойшванштайн. Представляешь, туда кроме как с групповой экскурсией не попадешь! – возмущался со своей колокольни богатенького отпрыска Хасэ.
Я, попивая кофе, флегматично заметил:
– А я вот вообще еще ни разу на самолете не летал.
– Надо нам с тобой съездить куда-нибудь за границу, Инаба, пока не погрязнем в работе.
– Легко тебе говорить.
– Спланирую что-нибудь тысяч на тридцать. Вполне хватит, чтобы слетать в Сингапур на три дня.
– На три дня в Сингапур за тридцать тысяч? А что, дешево.
Пусть Европа и США мне не по карману, но в Азию или на Гуам вполне можно скататься. А если еще Хасэ все спланирует (другими словами, воспользуется связями в турагентствах), то наверняка выйдет дешево и интересно. Попутешествовать с Хасэ по миру… было бы здорово.
– Что, за границу собрались? Хотите со мной по необычным местам? – предложил Букинист.
На что мы с Хасэ хором ответили:
– Нет, спасибо!
«Необычные» места в понимании Букиниста явно не сулят ничего хорошего. Он запросто может отправить нас куда-нибудь в дикое захолустье Африки или в джунгли Амазонки.
– Фильмы про Индиана Джонса я люблю, но самому впутываться в такие приключения не хочется.
Рассказ про амриту жрицы бога Сома-Луны вызвал у Хасэ приступ гомерического хохота.
Зато про Аоки он слушал со всей серьезностью.
– Помнишь нашу классную во втором классе начальной школы?
– А-а, ту, что ты до увольнения довел?
– Так вот она была того же типажа - просто не понимала, куда пришла. По ее тогдашнему мнению, все дети – сущие ангелы, вот для нее и стало шоком, что один такой ангелочек решил ей возразить, – хладнокровно рассуждал этот дьявол, скрывавшийся под личиной ангела.
Хасэ тогда насел на нашу классную с вопросами в духе «Почему я должен со всеми дружить?» и «Зачем мне дружить с тем, кто мне не нравится?» и добил заявлением «Не навязывайте нам, как вам, взрослым, удобнее» (и это второклашка, представляете?). В итоге молодая учительница, не найдя достойных аргументов, оставила школу.
– Эх, какой я тогда был еще наивный…
– Наивный? Во втором классе?..
– Сейчас я с этой твоей Аоки справился бы куда лучше.
Боюсь представить, что он подразумевает под «справиться лучше».
– А вот у меня такой уверенности нет. Боюсь сорваться.
Хасэ легонько ударил меня по лбу ребром ладони.
– Ты зачем под водопадом каждый день стоишь, а, Инаба? Не для того ли, чтобы как раз в такие моменты сохранять спокойствие?
– Ну, да, но…
– И с Черной Гермионой этой вашей будь поласковее. Прими ее такой, какая она сейчас. Скажи, что это круто, что она русских классиков читает и фильмы Трюффо любит. С тебя же не убудет.
– Думаешь, этого достаточно? Не получится, что я, прямо как Аоки, буду судить о ней лишь по поверхностному впечатлению?
Ну не хотелось мне смиряться с ее надуманным образом. Пусть ее обстоятельства и душевные метания вызывали у меня сочувствие и я видел, что Ямамото где-то глубоко внутри на самом деле хочет нормального общения, это не меняло того факта, что сейчас до нее было не достучаться.
– Не знаю… может, если бы с ней удалось поговорить подольше… Но не представляю, чтобы такой шанс представился, да и я не спец в разговорах…
Я осекся, заметив на лице Хасэ широкую и теплую, прямо как у Аоки, улыбку.
– Чего лыбишься?
– Да так, думаю, как хорошо быть молодым.
Ах ты… Еще один любитель смотреть на всех свысока, пусть и не так, как Аоки.
– Ты мне одного представителя нежити напоминаешь!
Я швырнул в его раздражающе снисходительную рожу подушку.
– Кстати, до меня только сейчас дошло, что мы за всю поездку так ни разу боя подушками не устроили: нас везде селили в двухместные номера, – Хасэ бросил в ответ свою.
– Это ты так хвастаешься как бы между делом?!
Фул, наблюдавший за нашей битвой в маленькой комнате, драматично развел руками.
Ямамото записалась в клуб разговорного английского.
Аоки пришла к нам в школу работать учителем английского.
Может, все это неспроста? Может, это тоже часть моего предназначения ?
Лишь бы, когда тот самый судьбоносный момент наступит, я смог правильно среагировать …