Youkai - vol. 10 - ch 1

В общежитии «Котобуки» подошел к концу еще один год.
Как и в прошлом, 31 декабря к нам явились самые настоящие намахагэ, обхлопали нас с Хасэ с ног до головы, после чего присоединились к тесному кружку за горячим угощением.
Все плохое, подхваченное исходящим от набэ паром и нашим смехом, устремилось в новогоднее небо…
В этом суть Оохараэ – Великого изгнания скверны. Да, в прошедшем году было всякое, но сейчас я счастлив, и этого достаточно.
Примерно в то же время, когда к нам пришли намахагэ, в Особняк нежити вернулись двое его обитателей – Антиквар и Букинист. Блуждающие по всему миру (включая параллельные Вселенные) в поисках диковин на продажу, они редко бывают дома. Антиквар привез целую гору шанхайских мохнатых крабов (как представлю его на улицах Шанхая, так смех душить начинает. Подробности мне неизвестны, но этот загадочный европеец с глазной повязкой тесно связан с Востоком, и сам этот факт всегда вызывает у меня улыбку).
- Ого!
Гостинцу особенно обрадовались взрослые – Поэт Рэммэй Иссики, Художник Акира Фукасэ, нежить Сато-сан и воспитательница яслей для нежити - Марико-сан.
- Требую кани-мисо! Будем пить из панцирей!
- Нет, лучше сварить и с имбирным уксусом по особому рецепту Рури-Рури!
- А я хочу зажарку с крабовым мясом в мисо и тофу!
- А я за тяхан с крабовым мясом! – решил я не отставать от сыплющих заказами взрослых.
Буся, подражая мне, молча поднял ручку .
- Я бы от кани-мисо и саке из панциря не отказался, - пробормотал сидящий рядом Хасэ.
И ведь бессмысленно делать замечание, что он еще несовершеннолетний . Его отец – член совета директоров крупной компании – растит из него достойного себе преемника, учит всему, что должен знать бизнесмен, так что в выпивке Хасэ разбирается.
Взрослые, держа в одной руке по вычищенному панцирю, полному саке, уписывали за обе щеки заказанную зажарку и вареное крабовое мясо.
- М-м-м, супер! – не сдержался Художник.
С невзрачного, с точно ребенком нарисованными мелкими чертами, лица Поэта тоже не сходила улыбка.
- Какой аромат… С ума сойти!
- Зажарка просто объедение!
Прелесть саке из панциря я пока понимал смутно, но зато угощение мог оценить по достоинству. Нежный тофу подчеркивал пряный вкус обжаренного в мисо крабового мяса. Гений кулинарии Рурико-сан тщательно его очистила, так что нам оставалось лишь наслаждаться. Руки так и тянулись к вареным кусочкам, аккуратно разложенным на листьях салата и сбрызнутым имбирным уксусом. Чувствуешь себя, как в дорогущем ресторане! А этот крабовый тяхан! Просто нет слов!
- Ох, как же все вкусно!
Я с трудом сдержался, чтобы не отбросить ложку и не вылизать тарелку начисто.
- Хорошо, что не приходится выковыривать мясо из лапок, - повела плечами Марико-сан .
Мы с Хасэ кивнули.
- Вот у камчатского краба мясо буквально само из лапок лезет. Хотя он и не краб вовсе.
- У шанхайского мяса не так много. Поэтому и придумали кани-мисо, - заметил Антиквар. Стоило признать, панцирь с саке ему очень шел.
Рурико-сан приготовила и других вкусностей: обжаренные до хрустящей корочки пельмени-гёдза; исходящие ароматным соком баоцзы; салат из китайской капусты с устричным соусом и многое другое. Китайская кухня для Особняка нежити – явление редкое, но гений Рурико-сан охватывает далеко не только японские блюда. Слушая, как мы без устали нахваливаем ее стряпню, она довольно потирала тонкие белые пальцы .
Итак, близилась полночь. Намахагэ ушли, и проводы Старого года готовились неторопливо перетечь во встречу Нового, когда в особняк вернулся Букинист в обнимку с гигантским групером, чем вызвал новый приступ восторга у моих пьющих соседей.
- Рыбное набэ!!!
А ведь они совсем недавно уже опустошили огромную кастрюлю.
- Лучше сашими!
- А я говорю – суп из головы !
Груперы – рыбы крупные и непривлекательные на вид, но мясо у них очень нежное и высоко ценится гурманами .
- Вот, был в Западной Японии, очень кстати подвернулся.
- Что, на этот раз даже не в Индии и не в Андах?
Букинист со слегка смущенной улыбкой почесал затылок.
- Виделся с Акинэ-тян на Сикоку.
- Как у нее дела? Хотя чего я спрашиваю? Наверняка же все отлично.
Все засмеялись.
- Тоскует по стряпне Рурико-сан. Еще волнуется за Бусю и Юси. А остальное ей, похоже, до лампочки, - сказал Букинист, вызвав новый приступ смеха.
Было решено, что на первый ужин Нового года будет рыбное набэ. Уже слюнки текут.
Предвестник ненастья
- С Новым годом!
- С Новым годом!
Мы чокнулись рюмками с о-тосо и приступили к приготовленным Рурико-сан коробам о-сэти. Чувствуется, что Новый год. Новый старт.
По припорошенному снежком саду особняка скользят в неизвестном направлении маленькие снеговики. Буся и Сиро наблюдали за ними из-за зимних сёдзи .
В гостиной царила оживленная, уютная атмосфера. Столько всего хочется обсудить: и все случившееся за прошедший год, и планы на этот. За разговорами, глотками о-тосо и дзони я чувствовал, как меня переполняет тепло, и не только физическое.
- Особенно хочется пожелать удачи в этом году Юси-куну и Хасэ-куну, - многозначительно произнес Поэт.
- Как же летит время. Чужие дети так быстро взрослеют! – растроганно сощурил свои и без того узкие глаза Сато-сан.
- Ну, школу-то я закончу, но уезжать отсюда не собираюсь, - почесал я голову.
- Я тоже не перестану приезжать в гости, - подхватил Хасэ.
Взрослые рассмеялись.
- Вам больше на уроки ходить не надо? – спросила Марико-сан.
- Все тесты закончились вместе со вторым триместром, так что поступающие в вузы придут разве что на выпускной, - пояснил Хасэ. – Да и единый экзамен уже совсем скоро .
- Кстати говоря, слышал, Юси-кун тоже решил продолжить обучение. Собрался поступать на фольклористику? С чего вдруг такие перемены? – округлил свой единственный серый глаз Антиквар.
Я слегка покраснел.
- Ну… Живя здесь… невольно подобным заинтересуешься.
- А-ха-ха-ха-ха!
- Это точно!
Взрослые опять покатились со смеху.
Жизнь под одной крышей с ними сильно меня изменила. Один из итогов этих изменений проявит себя в полной мере уже этой весной.
Я пойду не работать, а учиться. Еще недавно я и не предполагал для себя ничего подобного.
«Главное теперь не провалить экзамены… Ничего, все будет хорошо, я справлюсь», - точно заклинание, повторял я про себя. Снова и снова. Пока сидящий рядом Хасэ беззаботно улыбался.
Теперь насчет того случая после Рождества, когда Хасэ, отменивший все предновогодние планы и приехавший в Особняк нежити, ответил на звонок мобильного и сразу же нахмурился. Звонок был от его отца – Кэйдзи Хасэ.
Захлопнув «раскладушку», Хасэ тяжело вздохнул.
- Что-то случилось?
- Деду плохо.
- А, я так и подумал.
Глядя на невозмутимое выражение лица друга, я невольно усмехнулся. Почти ровно год назад, сразу после Нового года, Хасэ тоже сообщили, что его деда положили в больницу, и ему пришлось срочно уехать в Сэндай его проведать. Он обещал изумленному его неожиданными сборами Бусе , что быстро вернется, а тот к удивлению всех всерьез рассердился и обиделся. Глядя на убитого горем Хасэ, я едва сдерживал смех… Я хотел сказать, слезы сочувствия (и так вышло, что на каникулах он так и не вернулся в особняк) .
- Опять в Сэндай едешь? – спросил я.
Хасэ едва заметно скривился.
- Нет… Ничего серьезного, похоже. Проведывать не надо.
- Ясно. Повезло.
- Угу.
Но Хасэ, помня предыдущий раз, все равно был не то чтобы обеспокоен, но держался напряженно.
Но в итоге его к деду так и не отправили. Может, Кэйдзи-сан пожалел сына?
Какое-то время Хасэ еще не выпускал из вида мобильный, но к тому моменту, как в особняк вернулся Антиквар с горой шанхайских крабов, он уже совершенно расслабился и смог от души насладиться угощением.
1 января. Пять часов утра.
- С Новым годом! – пожелал я своему духовному тренеру, кошкобабушке Кикё-сан.
Та слегка надула подушечки у рта :
- Успешных практик в Новом году.
- Спасибо!
Из проема в подвале с термальными источниками тянуло холодным воздухом от пруда с водопадом. Встав под его ледяные струи, я начал первую в этом году водную практику.
Я был уверен, что и этот год я каждое утро буду проводить таким образом. Что, даже став студентом, моя жизнь в «Котобуки» не изменится.
Когда я закончил практику, темно-синее небо над прудом успело окраситься в золотые тона.
Как и в прошлом году, обитатели особняка собрались в горячем бассейне, чтобы встретить первый рассвет. Как и в прошлом году, рядом со мной был Хасэ. Мы смеялись. Как и в прошлом году .
Во второй раз мы проснулись ближе к полудню.
- Жарко что-то, - пожаловался Хасэ.
У меня тоже футболка липла к телу.
Открыв окно, мы увидели тяжелые тучи, закрывавшие все небо. Дул теплый влажный ветер. Будто и не первое января, а разгар сезона дождей.
- Странная погода…
Вчера шел снег, но за ночь он весь успел растаять, а воздух – адски прогреться . Настроения это не прибавляло.
- Какое-то дурацкое окончание года получается.
- И не говори. Хотелось чистое небо, холодный свежий воздух, прямо как там, у водопада. Все-таки первое января…
Но сашими из желтохвоста и дзони с белым мисо моментально прогнали из наших с Хасэ голов мрачные мысли.
- Здесь все так вкусно, что и растолстеть недолго, - нахмурился он, при этом не прекращая работать палочками.
- А вечером будет рыбный набэ!
- Тот групер выглядел аппетитно.
Несносные взрослые дрыхли без задних ног – еще бы, после двенадцати-то часов непрерывных возлияний. В гостиной, украшенной составленным Рурико-сан букетом с ярко-красными гроздьями нандины, было тихо.
На решетке маленького ситирина поджаривались моти, пузырясь и распространяя умопомрачительный аромат. Буся неотрывно за ними следил. Бела сладко растянулась на ковре.
Мы с Хасэ смотрели по телевизору с приглушенным звуком новогодние программы.
Вдруг в дверном проеме появился чей-то силуэт.
- Рю-сан?!
Еще один мой сосед, (скорее всего) человек. Могущественный экстрасенс Рю-сан из-за своей работы редко бывает в особняке. Причем я понятия не имею, чем он занимается.
- Привет, с Новым годом. Хасэ-кун, тебе того же.
- Что с вами?.. – я бросился к нему.
Всегда в черном удлиненном пиджаке, Рю-сан может сойти за модель – высокий, стройный, красивый, но при этом он невероятно умен и мудр. От него так и исходит ощущение внутренней мощи. Именно ему я обязан словам, которые стали для меня путеводными: «У тебя впереди долгая жизнь в бесконечно огромном мире. Позволь себе расслабиться».
Но сегодня Рю-сан был болезненно бледен и выглядел уставшим и сильно похудевшим. Обычно при одном лишь его приближении все потусторонние создания бросаются врассыпную, но сейчас он казался страшно изнуренным .
Он за раз осушил принесенную Рурико-сан чашку с горячим чаем с кусочками слив и устало вздохнул:
- Эх, вкуснота…
Буся протянул ему моти.
- Это мне? Спасибо.
- Что с вами случилось? Вы похудели? – обеспокоенно спросил Хасэ.
Рю-сан криво усмехнулся.
- Свалился после одного серьезного изгнания . За десять дней без еды и воды невольно похудеешь .
Мы с Хасэ недоуменно переглянулись. Изгнание? Десять дней без еды и воды?
Рю-сан с аппетитом накинулся на оставшиеся сашими, дзори и рис .
- Наконец-то нормальная еда. Будто заново родился. Маринованная редиска! Вкуснота!
- Букинист принес групера, сегодня на ужин рыбный набэ.
- О-о, замечательно. Как бы плохо ни было, достаточно здесь поесть и поспать – и все как рукой снимает.
- Это верно.
- И не говорите.
Мы с Хасэ кивнули.
Рю-сан съел все без остатка, включая дзори и принесенные Бусей жареные моти.
- А теперь спать, - под конец сказал он и ушел к себе в комнату.
- Впервые вижу его таким, - заметил я.
- Не могу представить, что должно было произойти, чтобы он так вымотался.
- Может, какая-нибудь грандиозная битва, как в аниме?!
- Как вариант.
Я был бы не прочь это увидеть.
- Хэппи Нью Еар, господин, Хасэ-сама, - появился на «Пти Иерозоиконе» дух карты «Нуль».
- Фул.
- Черный чародей, на мой скромный взгляд, страшно усталый. Будто исчерпал все свои фантастические запасы духовной энергии.
- Значит, дело не только в физическом истощении .
- Инаба, может, подлатаешь его, как ты умеешь? – предложил Хасэ.
- Я? Рю-сана? – изумился я. – В принципе, можно попробовать, но…
- Но?
- Как-то… даже предлагать неудобно.
- Наверное, ты прав…
Фул укоризненно покачал поднятым указательным пальцем.
- Проводить сеанс исцеления со столь могущественным чародеем – очень опасно. Он запросто может втянуть в себя все ваши силы без остатка.
Мы с Хасэ переглянулись.
- Угу…
- Я бы не удивился.
- Исцелить его способен лишь настоящий специалист своего дела.
- Как Фудзиюки-сэнсэй?
Фудзиюки-сэнсэй – главврач отделения для нежити в больнице Цукиноки и наставник Акинэ-тян.
- Буся, ты куда с моти собрался? Нельзя мешать Рю-сану, - остановил малыша Хасэ.
Тот насупился («Я что, зря их жарил?»), и нам пришлось самим умять лакомство .
С набитыми животами мы, не в силах пошевелиться, бездарно валялись на ковре с подогревом и смотрели телевизор, время от времени ненадолго задремывая. Ах, что за чудесное первое января. Кстати! Не забыть бы про хацумодэ ! Но так лень…
Не знаю, сколько времени так прошло, и вдруг…
- Землетрясение? – сказал вдруг Хасэ.
- Тряхануло?
Я ничего не почувствовал. Пробежался по каналам, но нигде сообщений о землетрясении не было.
- Показалось? – почесал голову Хасэ.
Наступил вечер, и восстановившие силы для новых возлияний несносные взрослые набросились на рыбный набэ .
- Новый год хорош тем, что за праздничным столом собираются те, кого обычно редко видишь. Кампай! – объявил Поэт.
На столе стояло саке, пиво и сётю – кому что больше нравится. Рю-сан с заметно посвежевшим лицом не выпускал из пальцев рюмку с саке.
Первым блюдом из двадцатикилограммового групера стало сашими. Тоненькие, полупрозрачные светлые полоски филе были разложены в форме пышной хризантемы на светло-голубом блюде. Подобное можно увидеть разве что в высококлассных традиционных ресторанах.
- Какое жирное мясо!
- Напоминает морского окуня, только еще жирнее.
- А еще в мясе групера много коллагена, - добавил Сато-сан на радость Марико-сан (хотя она и привидение).
Следом были вареные кусочки с рисом. В отличие от сашими, вареное филе было немного жестче, но тоже ужасно вкусным. Я не удержался от добавки, и лишь умяв ее, спохватился. Это ведь только начало!
Закуской для предпочитающих традиционные напитки были вареные внутренности, приправленные тертым дайконом и пондзу. Они забавно хрустели на зубах и слегка горчили.
- Высший класс! – восхищались любители саке.
Для пьющих пиво Рурико-сан приготовила слегка подсоленную поджарку в масле .
- Объедение!
Стоило раскусить хрустящую корочку, и рот наполнялся пряным соком от рыбного филе. Нос щекотал восхитительный аромат.
- Потрясающе… - выдохнул с блаженной улыбкой Хасэ.
- А теперь главное блюдо! Рыбное набэ!
Букинист и Сато-сан поставили на середину стола железную кастрюлю.
- Да-а-а! Наконец-то! – встретили мы их аплодисментами.
Жар от кастрюли быстро распространился по гостиной.
Казалось бы, нам в жизни было не съесть такую гору овощей и рыбы, но она буквально таяла на глазах. Обитатели Особняка нежити не только выпить, но и покушать горазды.
- Какие кусища!
- Смотри, это коллагеновые нити.
Мы с Хасэ потянулись палочками к филе, но Букинист сбоку ловко нас опередил.
- Вы еще молоды, куда вам кожу разглаживать! Пропустите вперед старших!
- Ага, признаёте, значит, что сами уже в возрасте!
- Признаю!
- Так нечестно!
- Позор!
Остальные покатывались со смеху, слушая нашу перепалку из-за рыбных кусочков.
И будто сегодня не первое января – обычный вечер в Особняке нежити.
Нехарактерно теплый день сменился морозной ночью. В темноте сада неторопливо кружило нечто, напоминающее обычные снежинки.
За роскошным столом не стихали разговоры о работе, о случаях из жизни, о каких-то совершенно непонятных для нас с Хасэ вещах. Слушать Антиквара и Букиниста было невероятно интересно, хотя с ними никогда не знаешь наверняка, говорят они правду или байки травят.
- Кстати говоря, Антиквар, - с улыбкой обратился к соседу Букинист, - как закончилась история с охотниками за чудесами? Удалось скрыться?
Точно, было такое!
Оказывается, в Ватикане работает целая организация, специализирующаяся на нахождении и изъятии вещей, не принадлежащих этому миру, которые в силу своих волшебных свойств могут навредить людям. Хотя я лично до сих пор до конца в это не верю.
- Я успел встретиться с заказчиком, так что, когда они меня нагнали, сделал вид, что понятия не имею, о чем речь, и они ушли ни с чем, - улыбнулся в ответ Антиквар.
- А «Пти» Инабы этих охотников за чудесами не заинтересует? – спросил Хасэ. – Мне вдруг в голову пришло.
Антиквар приподнял бровь.
- Конгрессо Виетато охотятся лишь за бесхозными артефактами. И в первую очередь за теми, что могут проявить себя даже в руках простых, не разбирающихся в таких вещах людей. Так-то у большинства артефактов есть хозяева, поэтому и охотиться за ними нет нужды. Без воли своего владельца они все равно не сработают.
С «Пти» было именно так: он долгое время гулял по всей Европе, и никто не знал, что это настоящий гримуар.
- У Ватикана нечестный подход: чудеса христианства они признают, а все остальные – нет, - заметил Букинист.
Взрослые согласно покивали.
- Тебе ведь тоже приходилось бывать в их подземельях?
- Это нечто фантастическое! Прямо как музей артефактов со всех концов мира!
- А там правда хранится оригинальный «Иерозоикон»?
- Нет-нет, всего лишь копия.
- Слышал, в «Иерозоиконе» запечатаны семьдесят восемь могущественных волшебных созданий. Это правда? – спросил Антиквар Рю-сана.
Тот пожал плечами.
- По одной из версий. По другой – их семьдесят шесть.
Мои соседи-маги говорили обо всем этом так, будто обсуждали погоду. Этот мир полон таинственного, о существовании чего мы с Хасэ (и неважно, что я сам совсем слабенький, но все-таки чародей) и не подозреваем. В одной Японии полно мест, подобных общежитию «Котобуки» или больнице Цукиноки. А уж сколько их на планете…
Вряд ли мне или Хасэ, или Поэту с Художником придется когда-нибудь иметь дело с подобными сверхъестественными явлениями или местами – мы ведем и собираемся в будущем вести жизнь самых обычных людей.
Но нам известно, что мир – безгранично огромен и что мы являемся его частью.
Наконец подошел черед рыбного супа из групера !
- Ох… это просто… нет слов!
Уже от первого глотка густого наваристого бульона я едва не застонал от наслаждения. Кусочки филе и овощей, окутанные яичными нитями, так и таяли на языке.
«И ведь уже некуда впихивать, но я точно попрошу добавки!»
А эта маринованная капустка по особому рецепту Рурико-сан! Просто идеально подходит к рису ! Антиквар и Рю-сан, проводящие много времени за границей, даже застыли от удовольствия. Как говорит в таких случаях Поэт, у всех лица стали будто недоваренные моти: расплылись в блаженных улыбках.
Вечер продолжился за выпивкой для взрослых и за кофе для нас с Хасэ. На десерт Рурико-сан приготовила для меня, Хасэ и Буси обмакнутый в растопленном шоколаде «хворост» из моти. И его мы тоже смели без остатка. Ужас, разве можно столько есть? Надо будет не забыть выпить таблетку для улучшения пищеварения.
Рю-сан поведал причину своего изнуренного состояния.
- Одна певица отправилась в Мексику на съемки телевизионной программы про местные памятники древности. Ну и, судя по всему, там к ней прицепилось нечто нехорошее .
Даже мне было знакомо имя этой певицы, настолько она знаменита. Кстати говоря, в последнее время о ней ничего не было слышно.
- Я так понял, во время съемок они зашли туда, куда заходить не следовало…
- Ох уж эти любители, - тяжело вздохнул Букинист.
Антиквар тоже сокрушенно покачал головой.
- В том районе опасно. Духовная энергия хлещет неконтролируемым потоком.
- Угу. Страшные это места, древние руины…
Все глубокомысленно закивали.
- После возвращения с девушкой начали происходить необъяснимые вещи. Когда связались со мной, прошло уже полгода. Я видел ее снимки, но, признаться, не узнал, когда встретился с ней воочию. Она уже и на человека перестала быть похожа.
- Как Риган-тян в «Изгоняющем дьявола»? – распахнув свои огромные глаза, спросила Марико-сан .
Рю-сан слегка улыбнулся.
- Нет, скорее… Как тот фильм назывался, Сато-сан? Сэма… Сэма Рэйми?
- Ты, случайно, не про «Зловещих мертвецов»? – глаза большого киномана Сато-сана так и засверкали .
- Точно, «Зловещие мертвецы»! У нее было лицо, как у девушки из того фильма, в которую вселился демон.
- Фу! Жуть!
- Волосы спутаны и всколочены, лицо опухшее до синевы, глаза закатились так, что видны одни белки, а с черных губ без остановки капает какая-то зеленая жижа.
Мы все дружно передернулись.
Я как-то смотрел «Зловещих мертвецов» у Хасэ дома. Фильм уже старый, но, несмотря на жуткие сцены, довольно интересный. Сюжетом чем-то напомнил многие аниме: как люди случайно выпускают на волю демонов, а те в них вселяются.
«Но ладно фильм, а когда нечто подобное происходит на самом деле…»
Тут уже не до зрительской оценки: интересно или нет. Чистый триллер!
Несмотря на жуткий вид, певица не вела себя дико, как герои фильма. Она лишь что-то неразборчиво бормотала и бесцельно кружила по комнате. Ела через раз.
- Но когда у нее был аппетит, набрасывалась на еду, точно оголодавшая гиена. Ей приходилось надевать памперсы, потому что она будто забыла о существовании туалета, но это было слабое утешение для молоденькой девушки, сколько ей, лет двадцать? Вдобавок, от нее несло какой-то звериной вонью.
И врачи ничем не могли ей помочь… Боюсь представить, как страдали ее близкие.
- Сильный, должно быть, дух в нее вселился, раз у тебя столько сил ушло, чтобы его изгнать, - предположил Художник.
Но Рю-сан помотал головой.
- Нет, изгнал я его с первой попытки. Но вот тут-то и начались проблемы.
Метод экзорцизма, который практикует Рю-сан, заключается в извлечении злого духа из подчиненного им человека: дух принимает физическую форму и покидает организм … Принципа я не понимаю, но как-то так.
И вот, захвативший тело певицы злой дух выплеснулся из нее фонтаном крови. А Рю-сан попал прямо под него.
- Можно сказать, меня окатило высококонцентрированными помоями с запредельными показателями миазма. Чтобы не дать им меня заразить, мне пришлось задействовать все свои духовные силы, а это как потеряться в лесу зимой – организм постепенно теряет тепло, и ты впадаешь в оцепенение и умираешь. Так и мои силы неуклонно истощались.
Разумеется, обычной водой смыть это было нельзя, Рю-сану пришлось обратиться к специалисту по очищению от скверны и целых шесть часов простоять под заснеженным водопадом. И это в декабре, посреди ночи, в один из самых холодных дней прошлого года!
Мы в ужасе ахнули.
- Шесть часов под водопадом ночью зимой?!
- В те дни даже здесь было всего где-то плюс пять.
- Да уж, неприятно было.
Еще бы!
- Давненько я не дрожал от холода! Лет десять, наверное.
Страшный он все-таки человек…
- Водопад избавил меня от скверны, но к тому моменту я уже почти исчерпал все свои духовные силы. И чтобы не расходовать остатки, впал в спячку на десять дней.
- В спячку?
- Отключил сознание. Чтобы ничего не чувствовать и ни о чем не думать.
Под присмотром мастера по очищению, Рю-сан провел в таком состоянии почти десять суток, пока запасы его духовной энергии не восстановились до приемлемого уровня. Это нельзя назвать просто «сном», скорее что-то вроде «гибернации» . Один из способов исцеления.
В тот же день, после изгнания злого духа, опухшее лицо певицы начало возвращаться в норму. Тридцать первого декабря Рю-сану сообщили по телефону, что она почти полностью пришла в норму, как физически, так и психологически. Но за те полгода, что ее организм был под властью злого духа, он сильно истощился, поэтому, чтобы вернуться к работе, потребуется еще немного времени.
- А что это был за злой дух? Вы сказали, от нее исходил звериный запах, может, какое-нибудь звериное божество? – предположил Хасэ.
- Скорее всего, дух зверя. Но очень сильный. Видимо, когда-то давно ему поклонялись, как божеству, а после он обратился во зло.
- Понятно. В той местности подобное неудивительно, - пыхнул самокруткой Антиквар.
- Не думаю, что тот дух желал зла людям. Он не обладал столь четко выраженной волей. Он просто был там, спал в месте сосредоточения силы, а той певице не повезло на него наткнуться. Хотя ей в принципе не следовало нарушать его покой, - усмехнулся Рю-сан и пожал плечами.
- Бесстрашие до добра не доводит, - вздохнул Поэт.
- И не говори.
Полно людей, которые лезут в «запретные места», ни на секунду не задумавшись, почему их называют «запретными». Конечно, я сам не верю всем слухам о «домах с привидениями», но искренне не понимаю тех, кто с готовностью и со спокойной душой идет туда, где «обитает бог» или, к примеру, было совершено убийство.
Букинист задумчиво затянулся почти догоревшей сигаретой.
- Для большинства людей подобные места опасности не представляют. Но обязательно найдется один несчастный, в которого-таки кто-нибудь вселится. Поэтому, чтобы этого не происходило, и предупреждают, куда ходить не следует.
- Хотя сейчас даже путеводители по «местам силы» выпускают.
- Идиоты. Это ж как играться с огнем.
- Потому что сейчас не принято говорить о смерти. Родители стараются во что бы то ни стало оградить от нее детей, не понимая, что тем самым ограждают их и от жизни тоже.
Изречения Поэта и в этом году отличались глубоким смыслом.
- Взрослые наоборот – должны рассказывать детям о смерти.
- Вы совершенно правы, Иссики-сан.
Три часа ночи.
Дождавшись, когда часть угощения в набитых до отвала животах переварится и к нам вернется способность двигаться, мы с Хасэ оставили праздничный стол и отправились в ванную.
- Вся одежда пропахла рыбным супом! Даже нижнее белье!
- Еще бы, девять часов просидели рядом с кастрюлей.
Мы погрузились по шею в термальную воду бассейна и одновременно с блаженством выдохнули. После чего весело, со смехом почесали языками.
- Эх… Как же здесь хорошо, - с чувством протянул Хасэ.
Я понимающе хмыкнул.
Когда мы вернулись ко мне, то обнаружили на моем футоне Бусю и Белу, спящих в виде мандзю (Буся – анко, а Бела – тесто).
Заботливо укрыв малыша одеялом, Хасэ взял в руки забытый в комнате мобильный.
- А, - вырвалось у него.
- Что такое?
- Старик умер.
- Что?!
- Вчера в районе четырех дня. Отец написал после шести.
- После шести мы уже сидели за столом… И что теперь? Тебе надо домой?
- Нет, пишет, что сам поедет в Сэндай.
- Ну, это понятно.
- Я все-таки днем съезжу домой.
- Мне тоже надо к дяде. Ой, но перед этим давай сходим в храм на хацумодэ.
Мы приготовили одежду для выхода.
- Я вспомнил, Хасэ!
- Чего?
- Он скончался в четыре, и приблизительно в это же время тебе почудилось землетрясение.
- Кстати, да.
- Может, он тебе знак подавал?
Хасэ демонстративно пожал плечами.
- Старик? Мне? Знак? Боюсь представить, чт’’’о’’’ он сигнализировал. Наверное, требовал плату за переправу через Сандзу. Только не на того напал!
Сурово…
Дед Хасэ, то есть отец Кэйдзи-сана, Кёдзо Хасэ уже давно отошел от дел, но когда-то в деловых кругах его на полном серьезе звали Монстром. Он с нуля сколотил огромное состояние, построил целую бизнес-империю, объединяющую множество предприятий. Правда, до уровня ведущих корпораций не дотянул, но – уж не знаю, почему – Босс Кёдзо пользовался непререкаемым авторитетом у других предпринимателей, и никто не смел ему перечить. Кроме Кэйдзи-сана. Еще будучи совсем молодым, он ушел из дома без копейки в кармане и со временем, исключительно собственными силами, поднялся до ключевой должности одной из крупнейших компаний страны . Именно он, а не его старший брат Акихито, унаследовал деловую хватку отца. Спрашивается, почему же Кэйдзи-сан при всех его талантах не хочет возглавить собственное дело? А потому что (по словам Хасэ) ему куда больше нравится играть роль «серого кардинала» (по сути он – второй человек в компании и единственный, смеющий обращаться к ее президенту на «ты») и иметь дело с темной стороной бизнеса. Что тут скажешь, яблоко от яблони, как говорится, недалеко падает.
Но если бы Кэйдзи-сан не ушел из дома и стал бы «правой рукой» своего брата… Конгломерат Хасэ к этому времени наверняка бы стал намного могущественнее. Именно так думал Босс Кёдзо.
По этой причине или нет, но между членами семьи Кэйдзи-сана и остальными родственниками отношения практически разорваны. Ради традиционных приветствий на О-Бон и Новый год отец всегда отправлял младшего сына, и «молодому господину Мидзуки» приходилось кланяться главе рода с расстояния в несколько комнат.
- Наконец-то он отправился к праотцам, - бросил Хасэ.
- Опять переполох поднимется, - заметил я.
Но друг невозмутимо отрезал:
- Не наше дело.
Кэйдзи-сана борьба за огромное наследство не касается: он давно отказался от своей доли. Примет участие в похоронах, и на этом его сыновий долг будет исчерпан.
А для Хасэ это означает долгожданное освобождение от ненавистных обязанностей. Впору вздохнуть с облегчением.
Конечно, нехорошо так относиться к умершим, но, с другой стороны, если люди радуются чьей-то смерти, это многое говорит о том, как этот человек жил. Лично я хочу прожить такую жизнь, чтобы после ее окончания меня искренне оплакивали. В идеале. Ну уж точно чтобы не вздыхали с облегчением.