Camerado - ch. 4

Гермиона быстро шла, почти бежала, по коридорам Хогвартса короткими, мелкими шажками, обходя учеников, возвращающихся в спальни — приближалось время отбоя. Те шли из библиотеки или же с квиддичного поля. Во рту у неё пересохло, ей хотелось плакать, но слёзы не жгли уголки глаз. Да и чем помогут слезы?
И вообще, из-за чего было плакать? Да, профессор Снейп наорал на неё, но в этом не было ничего нового. Их договоренность оставалась в силе - он был намерен продолжать обучать её окклюменции . И, думая о том, что произошло, она задним умом понимала, что было глупо требовать от него многого, особенно на первом занятии.
Дойдя до входа в замок, она остановилась . Погружённая в глубокую задумчивость, она машинально пришла к башне Гриффиндора. Мальчики поделились с ней планами прогуляться после ужина возле озера, пока есть время до отбоя. Прозанималась Гермиона со Снейпом всего около двадцати минут , прежде чем она всё испортила своими несуразными требованиями . Вне замка мало кто мог их подслушать . Она самонадеянно думала, что сможет отвлечь Гарри и Рона от их бесконечных разговоров о квиддиче, который занимал все их помыслы .
Гермиона решительно перекинула сумку через плечо и вышла из Главной парадной двери замка . Пройдя двор, она направилась к озеру.
Вскоре она нашла мальчиков: те сидели под деревом возле озера, склонившись над — хотя это было невероятно! — над чем-то, похожим на книгу . Она сощурилась (лучи вечернего солнца били прямо в глаза) и, увидев, что ребята читали Гаррин учебник по зельеварению, разозлилась . Невероятные успехи Гарри в зельеварении были чудом, если учитывать, что в предыдущие годы он с трудом успевал по этому предмету. Но когда Гермиона поняла, что всё это время он использовал заметки, которые оставил в учебнике его предыдущий владелец, она пришла в негодование. Особенно ее бесило, когда профессор Слагхорн хвалил Гарри . Она всегда зарабатывала оценки собственным трудом, а не как Гарри, который пошёл довольно простым путём и использовал чужие наработки, а не свои знания. 
Ни Рон, ни Гарри не услышали, как она подошла, поэтому Гермиона шумно плюхнулась на траву рядом с ними. А её школьная сумка - с несколькими тяжёлыми учебниками и пергаментами - буквально бухнулась о землю .
— Гермиона! — повернулся в её сторону Рон, удивлённый её внезапным появлением. Однако он не растерялся и одарил ее свойственной ему открытой улыбкой . Гермиона улыбнулась в ответ, стараясь не замечать его улыбку, которая уже осветила всё его лицо .
— Привет, — произнесла она.
— Привет, — ответил ей Гарри. Он произнёс это с обычной интонацией, но она заметила, что он быстро закрыл книгу и сунул её в свою сумку. Потом он нахмурился. — Ты что-то слишком рано, не находишь?
Гермиона села возле них, прижав к груди колени и уткнувшись в них подбородком. 
— Да, — вздохнула она.— Я поступила как идиотка и вывела его из себя .
— Ну вот! — воскликнул Гарри. — Я так и знал. Как в воду глядел, что он так и останется гадом и не научит тебя ничему, несмотря на то что это может помочь Ордену. Ты знаешь, — начал он взволнованно, — возможно, это поможет доказать, что он верен вовсе не Дамблдору. Не удивлюсь, если он помогает Малфою с его кознями !
Гермиона закатила глаза. Гарри начал постоянно говорить о Драко Малфое с тех пор, как увидел его в "Горбине и Бэркесе" . И Гермиона не могла отрицать, что посещение этой лавки было подозрительным, но она не стала бы утверждать, что Малфой злодей, каким рисовал его Гарри .
— К твоему сведению, — ответила она, — профессор Снейп будет меня учить. И наш следующий урок запланирован через пару дней.
Гарри удивлённо посмотрел на нее и закрыл рот - но тут же открыл снова : 
— Оу, чем ты его так разозлила ?
Она тяжело вздохнула.
— Я не хочу говорить об этом. Но вы были правы в одном: я уверена, что он действительно ненавидит меня.
Рон лёг на траву, подложив руки под голову вместо подушки, и посмотрел наверх, на ветви кроны раскинувшегося над ними дерева.
— Снейп всех ненавидит, — пренебрежительно заметил он. — И я думаю, что это взаимно, — он взглянул на Гарри. — Но, дружище, мне кажется, что если этот гад готов добровольно научить Гермиону окклюменции, то пусть учит. Что мы на нее насели?
Во взгляде Гарри читался протест, но он, как ни странно, промолчал . Гермиона, в благодарность, передумала дёргать его по поводу книги по зельям Принца Полукровки .
Вместо этого Гермиона задумчиво взглянула на Гарри.
— Что именно происходило на ваших с ним уроках окклюменции? — спросила она.
— Я же говорил тебе... - смущённо произнёс Гарри.
— Да, ты кое-что рассказывал нам, — перебила она его, — но я думаю, если я узнаю всё досконально, то может быть смогу понять, почему он так... так лютовал сегодня.
— Лютовал? — Рон приподнялся на локтях и взглянул на неё. — Гермиона, что он сделал ?
Она махнула рукой, показывая, что это не так важно, хотя втайне ей польстили проскользнувшие в его голосе нотки заботы и беспокойства о ней...
— Ну, он накричал на меня. Ничего необычного. Это было... Не знаю. Будто мои слова послужили переключателем, — неосознанно она часто использовала магловские метафоры , — и вот он только что был просто неприветлив, а через считанные секунды взбесился .
— И что ты тогда сказала? — спросил Рон.
Гермиона вздохнула.
— Я попросила научить меня помимо окклюменции ещё и легилименции.
Рон фыркнул.
— Только ты могла попросить два дополнительных занятия со Снейпом в первую неделю учёбы.
Она слегка толкнула его в плечо.
— Вы должны быть благодарны! Кто-то должен знать всё это, — она повернулась в сторону Гарри: — Ну так что ?
Он на мгновение возмущённо на неё взглянул, и Гермиона была внезапно поражена гневом, от которого исказилось его лицо. Это было лицо незнакомца. Гнев, так же внезапно, как и появился, исчез, и Гарри снова принял облик её давнего друга, который теперь смотрел на неё с опаской.
— Ладно, вы же знаете, как он подавлял меня и принуждал закрыть мой разум? — Гермиона и Рон кивнули . — От этого становилось всё только хуже. Я до сих пор не могу представить, как он мог ожидать от меня бесстрастия, учитывая то, что он унижал меня на каждом шагу .
Гермиона поджала губы, еле сдержавшись от повторения комментариев Снейпа о том, что, если Гарри не может закрыть разум даже от него, как же он ожидает удержать Волдеморта, когда придёт время? Было неожиданно, даже удивительно понять, что это и было целью Снейпа — не только на уроках Окклюменции с Гарри, но и в каждом уроке, который он преподал им в этих стенах, — подтолкнуть их к пределам терпения, лимитам возможностей, давая им опыт, достаточный для того, чтобы за дверями безопасных классов Хогвартса они не дали слабину под давлением обстоятельств . Она поняла, что, научившись успешно варить зелье, когда Снейп постоянно висел над душой в своей излюбленной манере, или колдовать прекрасное Щитовое Заклятье, когда он ехидно комментировал действия учащихся, стоя посреди кабинета Защиты, если они столкнутся с реальными Пожирателями Смерти вновь, то могли бы сражаться, не падая в обморок от страха .
Конечно, Гарри на занятиях Отряда Дамблдора смог заставить их действовать... Что ж, может, и не на ура, но, по крайней мере, они не упали в обморок и не погибли в Отделе Тайн несколько месяцев назад. Но Гарри был приятным, даже немного чересчур чувствительным мальчиком, а вот заподозрить Снейпа в излишней чувствительности было невозможно. Гарри учил их Защите, периодически хваля, когда они делали что-то правильно, - такой метод Снейп не одобрил бы никогда .
Вспоминая битву в Отделе Тайн, Гермиона бессознательно потирала ладонью шрам, прочерченный от правой ключицы через всю грудную клетку и оканчивавшийся у самого пупка. Она не показывала шрам никому, кроме Джинни, которая была полна сочувствия и, по крайней мере, не кривилась от отвращения. Мадам Помфри, конечно же, исцелила её и свела уродство шрама до минимума. Родители Гермионы ничего не знали, ведь всё лето она вместо топов надевала разнообразные футболки. Несколько лет она старательно избегала упоминать о некоторых своих приключениях как в письмах, так и на каникулах. Конфликта не миновать, узнай они о том, что она и её друзья не только вломились в Отдел Тайн, но и сражались там c приспешниками Волдеморта, а она к тому же была чуть ли не смертельно ранена во время боя. 
Всё ещё прижимая ладонь к шраму, который, к счастью, отлично скрывала мантия, Гермиона повернула голову к Гарри и с чувством вины поняла, что пропустила часть из того, что он говорил.
— Он, конечно, продолжил оскорблять моего отца, — тем временем продолжал Гарри. Он дергал какой-то пучок травы, пряди его волос спадали со лба, пряча глаза, словно под занавесом. — И он продолжал проникать в те мои воспоминания, которые я не хотел, чтобы он видел. Не знаю, понимаешь ли ты меня, — сказал он, вдруг глядя ей прямо в глаза. — Понимаешь? Снейп может увидеть всё, что захочет. Я знаю, что ты, конечно, учишься лучше, я бы никогда так не смог, но он узнает все твои секреты. Например, кто тебе... эм-м... нравится, — он старательно избегал смотреть на Рона, а Гермиона почувствовала, как вспыхнули её щеки. Неужели ее было так легко разгадать? — И о том, что ты стащила кое-что из его запасов на втором курсе.
— Я понимаю, — сказала она, радуясь, что её голос прозвучал спокойно, несмотря на по-прежнему горящие щёки. Со стороны озера раздался всплеск. Они с Гарри и Роном взглянули на гигантского кальмара, размахивавшего щупальцами в уходящих лучах солнца. — Но, — продолжила она, не отводя взгляда от мощных щупалец, показывавшихся над водой, — как я уже говорила, полагаю, мы с профессором Снейпом достигнем какого-то оптимального соглашения.
Краем глаза она заметила, что Гарри и Рон одновременно переглянулись с озадаченными выражениями на лицах, но отнеслась к этому равнодушно.
— Что-нибудь ещё? — спросила она. — Я имею в виду ваши уроки.
Гарри шумно выдохнул. Он снова взглянул на озеро, обхватив руками голени и положив подбородок на колени.
— Я и так был не в духе, — сказал он наконец. — У меня не получалось… А когда он увидел воспоминания, которые были слишком личными, я взбесился... Я остановил его, но не так, как он хотел, а с помощью Протего, и тогда мне открылись его собственные воспоминания. Он не остановил меня сразу же. Я видел, как ругались его родители, и... самые разные вещи. Странное ощущение. 
Он ненадолго замолчал и как бы замкнулся в себе. У Гермионы было дурное предчувствие насчет его последующих слов.
— Я видел, как над ним издевались. Ну, в школе. Он был... Это были Мародёры. Они вели себя ужасно по отношению к нему, — он посмотрел на Рона, но взгляд Гарри был расфокусированным, словно он видел перед собой не своих друзей, а воспоминания, которые описывал. — Это были мой отец и Сириус. Они поносили его перед толпой других учеников, а в один момент подняли его над землёй и спросили... Ну, спросили, хочет ли кто-нибудь увидеть его подштанники.
Глаза Гермионы округлились. Рон насмешливо фыркнул.
— Я бы многое отдал, чтоб увидеть Снейпа вверх тормашками для разнообразия, — сказал он со сверкающими глазами.
— Рон, прекрати! — повысила голос Гермиона. Она почти ощутила боль, мысленно представляя то, что описал ей Гарри. Ей даже не верилось, что их ныне взрослый профессор когда-то был подростком, болтавшимся на невидимой нити, подвергавшимся словесным издёвкам и заклятьям Сириуса, который вёл себя точно так же, как после побега из Азкабана, и его друга, выглядевшего точь-в-точь, как Гарри. Она тяжело сглотнула, понимая, почему Снейп так не хотел учить её Легилименции: она могла увидеть то, что должно было оставаться неприкосновенным, ударить по самым больным местам, нарушить его почти нечеловеческий образ.
Она бросила взгляд на учебник Принца-полукровки, уголок которого виднелся из сумки Гарри. Гарри получал хорошие оценки только по тем предметам, которые действительно хотел изучать, например, в Защите от Темных Искусств. Учить его Окклюменции, основываясь лишь на её собственных знаниях и теории, было бы неблагодарным делом, если только он не будет полностью отдаваться этим занятиям.
Гарри угрюмо уставился в сторону озера.
— Да, я тоже думал, что многое могу отдать за такое зрелище, — сказал он вдруг, не глядя на Рона. — Но это совсем не так весело, как кажется.
* * *
Альбус в тот вечер прибыл в гостиную Северуса через камин, не потрудившись предупредить о своём визите. Северус сидел за столом, листая старый журнал, который, как он отчётливо помнил, содержал в себе весьма занимательную статью о дегенеративных проклятьях. На столе горела толстая свеча — его зрение потеряло остроту за последние несколько лет, и света от настенного светильника было недостаточно для комфортного чтения. Его перо было занесено над пергаментом, готовое законспектировать нужную информацию сразу же, как только он её найдет.
Он определенно не думал о своём прерванном уроке с Грейнджер.
Лишь свист зеленых языков пламени предупредил его о скором прибытии директора. Он опустил перо, которым так и не воспользовался, снял очки и отложил их сторону. Дамблдор уже отряхивал пепел со своей одежды на видавший виды коврик перед камином. Устранив беспорядок, он повернулся и с улыбкой посмотрел на Северуса.
— Добрый вечер, мальчик мой, — сказал он добродушно, словно Северус пригласил его выпить или сыграть в шахматы.
— Директор, — Северус склонил голову, полный решимости не дать раздражению выплеснуться наружу. Он точно знал, зачем пожаловал Дамблдор.
Но как только он сел в одно из кресел лицом к камину, директор удивил его. Он поднял почерневшую руку и посмотрел на Северуса.
— Я чувствую, как проклятье берёт своё, — непринуждённо произнёс он.
Внезапная душевная боль охватила Северуса. Едва осознавая, что делает, он устремился к Дамблдору, опустился перед ним на колени и обхватил ладонями повреждённую конечность старика. Приподняв рукав мантии, он убедился, что проклятие и впрямь не было щадящим. Кисть руки полностью почернела, а по коже предплечья уже распространился сероватый оттенок. Это было поистине страшно, хоть Северус и свыкся с наличием проклятия за то время, что прошло с тех пор, как Дамблдор пытался уничтожить кольцо. Пальцы руки, тонкие и ломкие, были скрючены, словно от ужасного ожога, и почти что вплавились друг в друга.
— Альбус, — хрипло сказал Северус.
Дамблдор немного грустно улыбнулся.
— Я решил, что должен показать вам это прежде, чем вы сами заметите в неподходящий момент.
Северус поднялся, не чувствуя ног, и встал напротив него.
— Я найду лекарство, — сказал он, снова, по привычке завесившись волосами, чтобы закрыть лицо от понимающего взгляда Дамблдора. — Перед тем, как вы вошли, я как раз вспоминал о статье, которую прочитал несколько лет назад, это могло бы помочь...
— Нет.
Северус ненадолго прикрыл глаза, затем, вновь (широко) открыв их, встретил взгляд Дамблдора.
— Нет, — возразил Дамблдор. — Вы не сможете здесь ничего поделать, Северус. Мы оба знаем это — вы сами мне сказали, что я умру в течение года, — он откинулся назад и уставился на огонь, сцепив руки на животе. — И перестаньте тратить время на поиск другого решения. Мы оба знаем, каким оно должно быть, — он вздохнул. — Я уверяю, что не испытываю особого желания умереть, но в конце концов моя смерть будет полезной.
Полезной. Северус горько усмехнулся, борясь с побуждением заорать во всю мочь. Дамблдор верил в то, что ценность человека зависит исключительно от его пользы, и он не был настолько лицемерен, что считал себя исключением. Не удивительно, что старик секретничал; если никто больше не обладал тем же уровнем знаний, что и он, Дамблдор мог никогда не сходить с пьедестала самого великого и могущественного мага .
— Да.
Больше ничего не скажешь. Смерть Дамблдора будет и правда чрезвычайно полезна : Поттер исполнит свою миссию; Тёмный лорд уверится в преданности Северуса; душа Драко не расколется на две части в результате убийства.
— А моя душа, Дамблдор? Моя.
На его вопросы Альбус никогда не отвечал прямо, а правда состояла в том, что Северус сам не знал, насколько пагубно отразится на его душевном состоянии убийство своего.. наставника, покровителя, учителя, коллегу... хозяина, тюремщика, мучителя... иногда-врага, иногда-друга . Его мутило уже от одной мысли, и настолько злился, что в последнее время не мог смотреть на директора - из страха, что его ярость станет очевидной для остальных сотрудников .
Голос Дамблдора прервал его размышления.
— Том не вызывал вас с начала учебного года?
Северус отрицательно покачал головой.
— Нет, — произнес он слегка тревожно. Темный Лорд обычно призывал его в ночь первого учебного дня, после того, как он произносил приветственную речь декана, а его слизеринцы либо были отправлены по кроватям, либо сидели в гостиной. Но в этом году метка не загорелась . — Как вы знаете, он был весьма недоволен мной за заключение Непреложного Обета без его ведома. А также Беллатрикс и Нарциссой за то, что потребовали его с меня.
Дамблдор мягко улыбнулся.
— Конечно нет. Я бы на месте Волдеморта немного сомневался в выборе вас в качестве моего убийцы , предполагая, что Малфой-младший не пройдет проверку. И Том любит все полностью контролировать; самоволие трех его последователей в таком важном деле естественно не придется ему не по нраву. Но я уверен, что он, тем не менее, в конце концов одобрит ваши действия.
— М-м-м, — Северус угрюмо откинул волосы со лба.
— Пожалуй, можно поставить на этой теме точку , — Дамблдор поглядел на него с некоторым беспокойством. — Я высоко ценю все, что вы делаете для меня, для стороны Света, Северус, — он задумчиво посмотрел вниз на свою руку, игнорируя неотступный взгляд Снейпа. — По крайней мере, это не больно , — сказал он и неожиданно встал, одёргивая рукав так, чтобы его рука, запястье и кисть были менее заметны.
Северус тоже поднялся.
— Спокойной ночи, Альбус, — произнес он с явным облегчением .
Но Дамблдор остановился, прежде чем взяться за жестянку с Летучим Порохом, висящую у него на поясе .
— О, как мисс Грейнджер показала себя на первом занятии? — как бы мимоходом спросил он. 
Северус скрипнул зубами.
— Удовлетворительно.
Директор приблизился к нему.
— Можно? — любезно спросил он, снимая очки . Челюсти Северуса непроизвольно сжались в ответ, но он кивнул, встречая пронизывающий взгляд голубых глаз Дамблдора с чувством, подобным физической боли. Он ничего не прятал, стремясь вынести воспоминания о нескольких последних часах на первый план в своем сознании, чтобы сократить время проникновения. Перед ним возникали одна за другой картинки, быстро сменяя друг друга поверх статичного изображения самого Дамблдора: поднятая вверх рука мисс Грейнджер; он сам, нервно ходящий по классу во время объяснения сложных постулатов Окклюменции; ее сияющие карие глаза, когда она заявила о намерении изучать Легилимецию; и, наконец, ее изгнание из класса и сам Северус, без сил падающий в кресло .
Дамблдор мягко покинул его сознание.
— Интересно, — он провел здоровой рукой по своей бороде. — Должен признать, что больше не настаиваю на том, чтобы вы обучали Легилименции такую молодую особу... На самом деле я бы никогда и не порекомендовал бы это..."
— Я понимаю это, Альбус, — Северус не скрывал горечи в голосе. После его возвращения к Свету, как Дамблдор упорно называл сторону Ордена, директор обучил его Окклюменции, но отказывался учить его Легилименции, считая это излишним. Северус угадывал невысказанную истину за этими словами: Дамблдор доверял ему не до конца .
Темный Лорд, напротив, находил Легилименцию чрезвычайно нужным навыком для своего хогвартского шпиона и сам обучал этому Северуса за несколько недель до своего поражения, предоставляя необходимое количество маглов, на которых Северус мог совершенствоваться в своём мастерстве. Альбус, естественно, был недоволен, когда узнал .
Но теперь Дамблдор постукивал кончиком пальца по передним зубам — раздражающая привычка, действовавшая Северусу на нервы.
— У нас мало времени, — сказал он. — Вы понимаете. Гарри должен научиться закрывать сознание от Волдеморта. Я опасаюсь, что он... заупрямится.
— Он как баран, — пробормотал Северус, настороженно глядя на Дамблдора.
Дамблдор покачал головой.
— Сила — великий мотиватор, — снисходительно сказал он. — Особенно для подростка, который до сих пор не может контролировать события в своей жизни, — как вы знаете по опыту, — голубые глаза блеснули из-за очков-половинок. — У Гарри появляются некое понимание о том, что происходит, когда он контактирует с сознанием Волдеморта. И если он не попытается полностью выложиться во время занятий с мисс Грейнджер, я боюсь, что вся ваша напряженная работа пропадет зря.
Северус выпрямился во весь рост, сложив руки на груди и посмотрев на директора сверху вниз.
Дамблдор похлопал его по руке.
— Я уверен, что Гарри сможет учиться прилежнее, если его... учитель... имеет возможность самостоятельно испытывать его щиты, — он раскрыл жестянку с Летучим Порохом и взял пальцами щепотку. — Я боюсь, у меня нет времени потакать своей обычной предусмотрительности или же вашей обычной скрытности, Северус.
Он обернулся к камину, выкрикнул: "Кабинет директора!" - и исчез в свисте зеленого пламени .
* * *
Гермиона встретилась со Снейпом в его классе через два дня с некоторым трепетом.
Она вошла в темный, как обычно, кабинет, освещаемый только неверным светом факелов, висящих на стенах. Профессор Снейп стоял перед классом рядом с детальным изображением действия отвратительного проклятья. Факел позади него придавал его суровому облику резкую рельефность, и она замерла на пороге. Он выглядел... жутко, весь черный, за исключением воротника и манжет, кистей рук и лица. Он по-прежнему носил преподавательскую мантию поверх обычных сюртука и брюк, и, когда он так стоял, с руками на узких бедрах и локтями в стороны, раздувавшаяся вокруг него мантия придавала ему исключительно драматический вид. Его бледное, узкое лицо, обрамленное с обеих сторон свисавшими прядями черных волос, имело привычный хмурый вид .
— Доб… добрый вечер, профессор, — выговорила она, поморщившись от своего дрожащего голоса.
— Вы собираетесь всю ночь стоять на пороге, мисс Грейнджер? У меня есть множество дел, которыми я мог бы заняться прямо сейчас, если вы передумали... — низко пророкотал Снейп и вопросительно поднял бровь.
— Нет, сэр, — Гермиона сняла с себя сумку и осторожно положила ее на пол, потом сделала три больших шага, проходя на середину класса.
Снейп не шелохнулся, за исключением того, что достал палочку из рукава и наставил ее на тусклый факел будто для проверки . Исподтишка наблюдая за ним, Гермиона затруднялась сказать, кого она видела — сильного, хладнокровного, зачастую сурового мужчину или того подростка из воспоминания, ровесника Гарри . Сейчас, стоя перед его нынешним воплощением, как ни пыталась, она не могла вызвать картину, которая пришла к ней так просто на озере в другой день и которая не давала ей спать несколько ночей. Она не могла представить себе этого человека в роли жертвы издевательств .
Она снова взглянула на него, но именно в этот момент он смотрел прямо на нее - со странным торжествующим выражением на худом лице. Прежде чем она успела моргнуть, он направил палочку на нее.
— Легилименс! — вскричал он.
Голова Гермионы закружилась при проникновении в ее недавние воспоминания. Она видела стоящего в нескольких шагах перед ней Снейпа, не могла отвести взгляд даже - свет факелов создавал на его лице отпугивающую игру теней, углубляя впадины на его скулах, подчеркивая его тонкие губы и уподобляя его глаза провалам тьмы под тяжелым лбом и черными бровями . Она явственно чувствовала эмоции, и четко осознавала мысли, что проходили через ее сознание . Затем глаза Снейпа сузились, и он проник в более глубокий пласт памяти; она увидела разрозненные картинки последних дней — ее саму, смеющейся вместе с рыжеволосой Джинни над ее шуткой, вот она склонилась над домашним заданием в библиотеке, смотрит, как Рон выигрывает у Гарри в шахматы, а его веснушчатое лицо в глубокой задумчивости изучает расположение фигур на доске. Она пережила все заново, стук сердца при взгляде на него, влечение к нему, которое она заметила ещё на третьем курсе, более укорененные одинаково дружеские чувства к обоим мальчикам . Потом она снова оказалась на озере и вдруг ясно увидела картинку, которую узнала по описанным Гарри занятиям Окклюменцией. В ужасе, она попыталась отвести глаза, но это было невозможно, и она знала, что Снейп все это видел: самого себя, подростка, висящего вниз головой, в то время как Гарри и Сириус пускают в него заклятья и оскорбляют его .