Глициния

Красные глаза. Пылающие, мечущиеся, ненавидящие – наполненные злобой и чистейшим гневом, пугающие, завораживающие. Опасные. Он никогда не забудет, как впервые увидел их. Глаза. Эти глаза. Такие выразительные, такие живые, но такие холодные.
Хаширама не в первый раз видел шаринган, вовсе нет. В обратном случае он, не обладая каким-либо опытом борьбы с ним, уже неизбежно бы умер: владелец этих глаз казался демоном на поле боя. Он расправлялся с отличными войнами, словно с жалкими пешками, и окрашивал землю их кровью, будто художник краскою свой холст. Хаширама был заворожен этим человеком, хоть и не имел никакого права восторгаться противником, врагом клана. Но с ним невозможно было не считаться. Сражение против него не в полную силу точно привело бы к смерти.
К сожалению, Хаширама не мог позволить себе просто стоять на месте и наблюдать за демоном, который безжалостно лишал жизней его соклановцев. Он на войне, в конце концов. На войне, которая велась на протяжении десятилетий, поколений. На войне, ставшей чем-то большим, чем просто войной. Хаширама не понимал – к чему все эти сражения, к чему ненависть? Закончилось ли бы всё это, если они попытались бы понять друг друга, просто поговорить?
Ещё молодой и даже после всех минувших битв - оптимистичный.
Или, скорее, наивный, как говорили старшие товарищи.
Небо над головой потемнело от дыма и облаков, закрывших тёплое летнее солнце. Огонь и смерть окружали со всех сторон: языки пламени сжигали всё, до чего могли дотянуться, а разнообразное оружие (от катаны до простого копья), выпавшее из рук встретивших смерть или нашедших для сражения что-то более сподручное владельцев, усеивало землю.
Как же Хаширама ненавидел всё это: битвы, крики, смерти - они заставляли испытывать нешуточное беспокойство за младшего брата. В хаосе битвы Хаширама потерял Тобираму, который, что самое страшное, впервые участвовал в таком масштабном и беспощадном сражении. Хоть Хаширама и знал: брат мог постоять за себя - все равно предпочёл бы иметь возможность присматривать за ним. 
Вскоре путь Хаширамы преградили противники, и он решил сначала быстро разобраться с ними, чтобы после найти исчезнувшего в море воюющих солдат брата. 
Враги.
Он понимал, как именно сейчас смотрел на этих людей, которые, несомненно, сражались за безопасность собственного клана и семьи. Препятствия. Безликие, безымянные: просто враги, чей удел умереть. Так равнодушно. Глубоко в душе эти мысли отдавались болью, но Хаширама не смел сочувствовать им в данный момент: как они сражались за свой клан, так и он сражался за свой.
Огромный толстый корень взвился из-под земли и сильным ударом снес неизвестных врагов, подбросив их на несколько метров в воздух, прочь с пути Хаширамы. Его мокутон, как Хаширама заметил, был довольно полезен, но его эффективность и рядом не стояла с ожидаемым результатом. Ещё слишком медленный, неконтролируемый: он чуть не задел соклановца, благо, тот вовремя отпрыгнул. 
На мгновение Хаширама не сдержался и кинул взгляд к месту, где заметил демона, но, похоже, тот уже исчез.
Хаширама, наконец, прибыл на основное поле боя, где царил истинный хаос. Он был ещё молод - ему всего четырнадцать лет - большинство даже скажет: слишком молод, чтобы принимать участие в такой масштабной битве. Просто обычный мальчишка, который по решению старейшин должен был использовать свою уникальную способность на благо клана. Хаширама был ребёнком - послушным ребёнком, который не знал истинных ужасов войны.
Уже второй раз он участвовал в столь всеохватывающей битве, но его нервы, казалось, были натянуты ничуть не меньше, чем в первый. Конечно, ему доводилось бывать и в других сражениях раньше, но ни одно из них не было настолько жестоким, настолько хаотичным и кровавым. Однако, на этот раз он был подготовлен к этому куда лучше: тогда его полностью охватила внутренняя паника, из-за чего даже мокутон вышел из-под контроля; к счастью, его соклановцы были достаточно быстры, чтобы отпрыгнуть с пути, когда Хаширама предупреждал их о своей атаке. Он, по большей части, атаковал издалека, но и в ближнем бою демонстрировал пугающую силу.
Техника привлекла нежелательное внимание.
«Конечно привлекла - сложно не заметить вырывающиеся из-под земли гигантские корни, - раздраженно подумал Хаширама, оглядев вновь прибывших врагов. Подождите, где это он вообще? Беглый осмотр намекал, что каким-то неизвестным образом Хаширама умудрился отделиться от остальных и приблизился к территории противника. – Прекрасно: везёт, как утопленнику!» 
Демон вернулся в поле зрения. Вновь исчез на мгновение, но тут же снова показался на глаза: у Сенджу была лишь секунда, чтобы взглянуть на него и сосредоточиться на собственной битве. Он приложил все силы и, как результат, выбрался из окружения, прорвавшись обратно к соклановцам. Приоритет - найти младшего брата. Он огляделся, пытаясь заметить пятнышко колючих белых волос, но увидел нечто крайне противоположное.
Темноволосый демон, убивавший его соклановцев без особых усилий, смотрел прямо на него. Хаширама, наслышанный о способностях Учиха, тут же проверил свою чакру на любые отклонения.
«Чёрт, попался!» - Он быстро прервал и возобновил поток чакры, сбросив гендзюцу как раз вовремя, чтобы через секунду увернуться от огромного огненного шара, летевшего в его сторону. Перекатиться. Встать на ноги.
«Мощная техника для его возраста», - подумал он, окинув взглядом демона, удивлённого и заинтригованного, в нескольких шагах от него.
Учиха, как заметил Хаширама, быстро изучив его лицо, был с ним ровесником. По крайней мере, разница в возрасте не могла быть большой. Этот мальчик отличался от остальных, отличался от множества других брошенных кланами в бой детей, которых Хаширама успел победить – убить. Не был он и безликим врагом, которому Хаширама мог бы только посочувствовать. Их взгляды пересеклись. Они застыли на мгновение, и Сенджу был абсолютно уверен, что мальчик-демон тоже осознал: они похожи.
- Брат! – Хаширама вздохнул с облегчением, когда Тобирама снова присоединился к нему, сжимая в руке окровавленный меч. На первый взгляд он не выглядел ошеломленным или напуганным, но Хаширама знал своего брата достаточно хорошо, чтобы понять: он потрясен. Потрясен этой войной.
Тобирама всегда был себе на уме: он мог быть неописуемо серьезным, а в следующий момент шутить и улыбаться. Теперь же он, казалось, был сильно подавлен и слегка дезориентирован шумом и насилием вокруг.
Они едва успели перекинуться парой слов, как им пришлось уклоняться от ещё одного катондзюцу. Или, вернее, Хаширама решил увернуться, позволяя брату разобраться с атакой самому: младший брат уже рефлекторно начал складывать ручные печати Суитона и вскоре почти полностью свёл на нет большую часть пламени. Воспользовавшись паровой завесой, демон кинулся к отвлёкшемуся Хашираме. Мечи скрестились.
Демону почти удалось застать его врасплох. Почти. Удостоверившись, что мальчик Учиха занят отражением быстрых атак катаной и ему некогда наложить ещё одно раздражающее гендзюцу, Хаширама взглянул в его глаза и заметил в них то, на что не обратил внимания ранее, когда Учиха убивал его соклановцев.
Была ли в них злость? Ненависть? Нет, определённо нет. Взгляд алых глаз скользнул к Тобираме, который прикрывал спину брата, лишая суйтоном жизни воинов Учиха, и на мгновение - всего лишь на мгновение - в нём промелькнула печаль. Печаль, что быстро переросла в жгучий гнев и ярость, обращённые к Хашираме, усиливая атаки демона настолько, что мальчику Сенджу пришлось перейти от блоков к уклонению, полагаясь на мокутон и надеясь сбить демона с ног. Но, естественно, юный Учиха и не думал не ослаблять напора.
Хаширама потерял счёт времени к моменту, когда над полем раздался сигнал к отступлению. Солнце уже скрылось за горизонтом и на землю опускались сумерки - вероятно, уже прошло несколько часов. Несколько часов боя с одним и тем же человеком. У него даже не было времени, чтобы взглянуть на Тобираму - он мог только слышать за спиной раздававшиеся на протяжении всего сражения всплески воды и крики убитых.
Ничего больше не существовало. Всё его внимание принадлежало демону - стоило отвлечься, и неминуемая смерть настигла бы в тот же миг. Казалось, их мечи разговаривали друг с другом, или - лучше будет сказать – кричали. Гнев, печаль, страх, паника, отчаяние и снова гнев. Эмоции сталкивались, когда сталь встречала сталь, а двое мужчин – нет, два мальчика - видели одинаковый взгляд в глазах друг друга.
Взгляд ребенка, которому пришлось повзрослеть слишком рано.
Интересно, если бы их кланы не были заклятыми врагами, если бы они не участвовали в этой дурацкой войне и если бы они не сражались и не убивали в таком раннем возрасте… смогли бы они стать друзьями? Могли ли бы смеяться вместе, делиться рассказами, творить всякие глупости и подшучивать друг над другом, как и положено друзьям?
Эта мысль, так внезапно посетившая Хашираму, надолго засядет в уголках его разума, всплывая с каждой их последующей встречей и заставляя из раза в раз задаваться одним вопросом: возможен ли между ними мир?
Хотя никто из них еще этого не понимал, но маленькое семя мысли, зародившееся в голове четырнадцатилетнего мальчика, разглядевшего кого-то похожего на себя, перерастет в дружбу, желание, идеал, в наследие, даже во что-то большее, чем они оба, но в то же время в нечто абсолютно неожидаемое. Нечто сложное, запутанное и обескураживающее, но одновременно красивое, чудесное и захватывающее дух.
Обе стороны закончили сражаться.
Хаширама вновь бросил взгляд на незнакомца, которому, как он вскоре узнает, было предначертано стать лидером клана Учиха так же, как ему возглавить клан Сенджу. Они оба были одаренными, оба вели бессмысленную войну за свои семьи, за свои кланы, за мир, и Хаширама знал, что оглянувшийся мальчик Учиха тоже понимал, без слов - на одном инстинкте:
«Мы так похожи»