Youkai - vol. 11 - ch 7

Наоми Тиаки
Авария Тиаки тоже произошла примерно в то же время.
После нашего выпуска он еще три года проработал в Дзёто, а затем перевелся в другую школу. Но Тасиро умудрилась и там обзавестись источниками, которые докладывали ей о нем. Хотя к тому моменту он и сам стал периодически писать о своей жизни на официальной страничке «Эвертона», общаясь там с членами клуба.
Камия-сан вошла в «костяк» (в качестве одного из администраторов) сразу же после окончания университета, но не бросила и семейный бизнес – магазин одежды. Уж кто-кто, а Камия-сан смогла бы успевать и там и там — так решил не кто иной, как сам Масамунэ-сан. И принялся растить из нее будущего управляющего. А неофициальными помощниками Камии-сан выступали еще два члена клуба – Тасиро и Хасэ. Куда уж круче.
Камия-сан запустила для членов клуба сайт «Эвертона», где можно было прочесть о клубе, узнать новости и зайти на форум, основной целью которого был обмен информацией о Тиаки. Конечно, наибольшим счастьем стала возможность пообщаться там с ним самим, но помимо этого форумчане активно обсуждали его жизнь между собой. Темы «В школе Тиаки скоро Спортивный фестиваль!», или «Как думаете, Тиаки примет участие в каком-нибудь соревновании?», или «Есть фотки!» (снятые Тасиро, тайком проникшей в школу на фестиваль) всегда пользовались огромной популярностью. Кое-кто (и таких было немало), даже перестав быть ученицами и учениками Тиаки, просто не могли оставить его в покое. У него и до этого хватало поклонников, и благодаря форуму эти «старые» и «новые» фанаты перезнакомились. Стоило только просочиться слуху, что Тиаки собирается в «Эвертон», и в клубе обязательно набивалось народу раза в два больше, чем обычно.
Там я с ним и встречался, примерно раз в полгода, и всякий раз неизменно поражался, как молодо и стильно он выглядит. Больше всего Тиаки любил слушать рассказы своих бывших учеников о том, как сложились их жизни после окончания школы.
О случившемся мне сообщила Камия-сан.
Она знала, что еще в колледже у нас возникли дружеские отношения и что как писатель я мог тут же приехать в больницу.
- Поезжай на всякий случай, - попросила она.
Но ее донельзя спокойный тон окончательно вывел меня из равновесия.
«Авария?.. Тиаки… попал в аварию?!»
У меня возникло странное ощущение, будто я со стороны наблюдаю за собой, в панике мечущимся по комнате в поисках кошелька и мобильника (хотя они лежали на столе прямо у меня перед глазами).
Сам не знаю, как добрался до больницы.
Первым, кого зафиксировал мой перепуганный мозг, был сидящий на стуле в коридоре Масамунэ-сан (мы с варей думаем. "зафиксировал" не то, и "перепуганный мозг" не то).
Сердце будто стиснули тиски, и стало трудно дышать.
Масамунэ-сан всегда был для меня олицетворением благородства и спокойствия. Он тщательно за собой следит, не только за внешностью, но и за каждым своим движением, и поэтому рядом с ним будто всегда веет прохладный ветерок.
А тогда…
Бледный как смерть, он сидел, опустив плечи, как если бы кто-то взвалил на них непомерную тяжесть.
Масамунэ-сан сохранял неподвижность, но в ней не было и намека на его привычное хладнокровие. За застывшим в непроницаемой маске лицом бушевала черная буря из печали, боли и отчаяния. Я никогда не видел его таким. Даже представить его таким не мог.
«С Тиаки… все плохо?..»
Чувствуя, как внутри что-то обрывается, я замер посреди коридора, не в силах подойти к Масамунэ-сану.
И вдруг кто-то хлопнул меня по спине.
- Уо!..
От неожиданности я подпрыгнул.
Каору-сан.
- Чего застыл столбом, Юси? Возьми себя в руки.
Стоило мне посмотреть на него, и самообладание окончательно меня оставило. Я резко вспотел, сердце заколотилось, как бешеное, колени задрожали.
- К-Каору-сан… Тиаки?..
Его широкая ладонь сильно, аж до боли, сжала мое плечо.
- Его спасли. Все хорошо.
Голос мне отказал. Сердце забилось набатом в груди, и я почти испугался, что оно выпрыгнет из горла. Теплая кровь разбежалась по скованному ледяным ужасом телу, согревая его. Колени подкосились, и я с трудом доплелся до ближайшего стула.
Каору-сан подошел к Масамунэ-сану, сел рядом и повторил то, что сказал мне. Тот закрыл лицо ладонями. Каору-сан обнял его, и они долго еще просидели так, неподвижно.
Тиаки выжил после аварии, но потерял правую руку.
После чего решил оставить профессию учителя.
- Теперь я уже не смогу защитить учеников, если понадобится, - с грустной улыбкой сказал он.
Большинству его учеников хватило бы уже одного его присутствия рядом, но Тиаки этого было мало. Оберегать других, забывая о себе, - это у него чуть ли не инстинкт.
Как его бывшему ученику мне было жаль, что он перестал быть учителем, но Масамунэ-сан, Каору-сан и другие его друзья вздохнули с облегчением. Ведь теперь Chiaki вернется в «Эвертон».
Больше ему не нужно надрываться ради учеников (сколько раз он лежал под капельницей – не счесть) и вставать рано утром (с его-то хронически низким давлением).
Он вернулся в «костяк», и его друзья не могли этому нарадоваться. Особенно Бьянки – ее всегда жутко злило, что Тиаки ради учительства оставил клуб.
- Наконец-то одним поводом для раздражения меньше, - заявила она, сверкнув прозрачными, будто кристаллы, голубыми глазами. Вот уж не думал, что увижу на ее лице такую искреннюю улыбку, не зря же ее за суровый нрав и немного грубоватые (для женщины) черты лица прозвали «немецкой рыжей волчицей». Она и правда выглядит, а чаще и ведет себя, как мужчина, поэтому подавляющее большинство ее поклонников – девушки.
У Тиаки ушло около года на реабилитацию, после чего по случаю его возвращения в клубе закатили пышную вечеринку. Приехали даже Стрингей, вернувшийся по семейным обстоятельствам в Штаты, и Минако Винус.
Счастью их поклонников, увидевших «костяк» в полном изначальном составе – Масамунэ, Бьянки, Стингрей, Син, Минако Винус и Тиаки – не было предела. В клубе творилось нечто невообразимое, будто на концерте рок-звезд. А ведь многим их «старым» фанатам уже перевалило за сорок. Мы, «новые», терялись на их фоне. Что лишний раз доказывало, какую бурную деятельность вел «костяк», когда им самим было немногим за двадцать. Я с открытым ртом слушал рассказы Каору-сана об их невероятных приключениях.
Тиаки все-таки решился пойти по стопам Кристофера Эвертона, прозванного «Золотым перезвоном», и стал три раза в неделю петь со сцены клуба.
- Вот Крис на Небесах сейчас фыркает, - улыбнулся Син. – Он когда впервые услышал, как поет Тиаки, аж в лице переменился. Хотя сам всегда был само спокойствие. Но он понял. Понял, что Тиаки сможет прийти ему на смену. Крис ведь, скорее всего, до того момента был уверен, что это невозможно. Не потому что был самовлюблен, нет, а потому что адекватно оценивал свой талант.
Но судьба свела его с Тиаки.
А у того даже в мыслях не было становиться певцом.
Поэтому Крис не стал его учить.
- Обидно, конечно. Даже на наш, непрофессиональный взгляд очевидно, что, если бы Крис серьезно им занялся, Тиаки стал бы по-настоящему уникальным исполнителем.
Почему же Кристофер не предложил Тиаки стать своим учеником?
«Кровь и техника в музыке вторичны. Она перенимается душой», - сказал он однажды .
Крис верил, что Тиаки должен сам, по своей воле – и, возможно, по воле обстоятельств - принять свой дар.
Именно Крис поддержал решение Тиаки стать учителем. Потому что посчитал, что это поможет сложиться тем самым судьбоносным обстоятельствам.
С того дня минули годы, и Тиаки вернулся в «Эвертон». Да еще и в качестве певца, о чем когда-то и помыслить не мог.
Но он стал им не из-под палки. И не потому, что больше ни на что не был способен.
- Разве нормально… что я вернусь в «Эвертон» после всего этого?.. – лежа на больничной койке, неуверенно спросил Тиаки.
Его уговорил Масамунэ-сан.
- Ты ведь можешь петь, Тиаки. Знаешь, сколько людей ждут твоих песен? Толпа! Раз уж все так сложилось, теперь ты просто обязан петь ради них.
Не «петь, потому что альтернативы нет», а «петь, потому что настал тот самый час».
- Это твоя судьба. Как и решение стать учителем. Не удивлюсь, если это Крис тебя к этому подвел, - сжимая единственную руку друга, продолжил Масамунэ-сан.
Тиаки кивнул.
- Крис, наверное, сейчас локти кусает: знал бы, что все так сложится, преподал бы ему пару-другую уроков пения, - слушая балладу стоящего на сцене друга, вздохнул Син.
Но, как утверждают «старые» фанаты, и без наставлений Кристофера их манеры исполнения были практически идентичными. Тиаки все-таки унаследовал «душу» Золотого перезвона.
Слухи о преемнике легендарного певца постепенно разнеслись по свету и в конце концов достигли ушей Андреа Браваццуо.
Его проект «Four Color Concert» имел огромный успех у любителей классической музыки по всему миру.
Тиаки поднялся на большую сцену, и это стало часом безоговорочного триумфа его уникального таланта. До сих пор, вспоминая тот концерт, я покрываюсь мурашками.
Однажды он сказал мне, что никто не знает, какие зигзаги выпишет наша дорога жизни и что нас будет на ней подстерегать. Но мы должны следовать ей, во что бы то ни стало. Устремившись к своему предназначению.
Его дорога жизни (как и моя) оказалась совсем не такой, какой он ее себе представлял. Но Тиаки всегда шагал по ней с высоко поднятой головой, смотря только вперед,. Послужив мне примером для подражания.
Хотя сейчас он дрыхнет по десять часов в сутки и избалован донельзя – члены «костяка» (преимущественно Масамунэ-сан и Каору-сан) с готовностью исполняют все его капризы. Одна лишь Бьянки не дает ему спуска и часто от души отвешивает оплеухи, но это тоже от большой любви. Тасиро чуть ли не каждый день готова посещать клуб, чтобы иметь возможность наблюдать за всем этим.
Кстати. Вскоре после финального концерта Тиаки в Японии в рамках тура «Four Color Concert» у нас состоялась встреча выпускников бизнес-колледжа Дзёто.
Пришли где-то процентов семьдесят от всех десяти классов. Эта была первая большая встреча за десять лет, и недостатка в темах для разговора не было: хотелось и узнать, как у кого сложилась жизнь, и вспомнить старших товарищей по колледжу, и, конечно же, обсудить Тиаки.
Сам Тиаки не явился (понимал, что это вызовет переполох), только прислал сообщение. Зато пришли Асо-сэнсэй и Накагава-сэнсэй. А Аоки, вопреки моим ожиданиям, так и не показалась.
Тасиро после университета устроилась в консалтинговую фирму, набралась там опыта и ушла в «свободное плавание». Сейчас ее услугами пользуются сразу несколько компаний, в том числе Хасэ и клуб «Эвертон» .
Сакураба работает менеджером среднего звена в отделе разработки новых товаров одного модельного дома.
Какиути пять лет проработала в туристической фирме и уволилась в связи с замужеством . Сейчас она ждет ребенка. Ее муж – президент одного предприятия – был клиентом ее фирмы, так они и познакомились. Удачный брак во всех смыслах.
Ивасаки служит в полиции, надеется когда-нибудь стать детективом . Уэно унаследовал семейную парикмахерскую, а Кацураги – ресторан.
Аска, Рё и Маки, даже став офисными служащими, продолжают вести немного легкомысленный образ жизни. Единственное, Рё в прошлом году женился на девушке, с которой они встречались еще с колледжа. Эта троица в университете организовала группу и какое-то время планировала покорить музыкальный олимп, но, как и у многих, мечта их юности так и осталась мечтой. Повзрослев, они решили заняться чем-нибудь пусть и обычным, но тем, что поможет им крепко встать на ноги.
- Зато есть что вспомнить!
- Мы и теперь, если что, можем в любой момент что-нибудь сыграть! В костюме и с гитарой! Круто же!
Аска с друзьями засмеялись. Этим троим не занимать хорошего настроения. Даже по прошествии десяти лет они остаются классными и приятными в общении парнями.
Моэги, она же Мими Мотоки, стала популярной мангакой. Ее брат-близнец Ёскэ теперь профессор робототехники в США и продолжает работать над осуществлением своей детской мечты – построить настоящий гандам .
Экс-глава клуба разговорного английского Эгами-сан работает консьержем в пятизвездочном отеле. Моя одноклассница Мацуока, бывший президент школьного совета, занимается операциями в сфере иностранного капитала.
А Курода, еще одна заложница в том знаменитом ограблении ювелирной выставки, рассказала, что стало с Кагавой: из-за пережитого стресса той пришлось бросить колледж, но через четыре года лечения она все-таки смогла оправиться. Услышав это, мы с Тасиро, Сакурабой и Какиути облегченно вздохнули.
- Кагава-сан получила аттестат и поступила в училище, - добавила Курода.
- Молодец!
- Сейчас она работает воспитательницей в детском саду.
- Здорово!
Курода успела выйти замуж и родить ребенка, и в ее взгляде, когда она смотрела на радующихся за Кагаву Тасиро с подругами, было очень много материнского.
- Она просила передать, что хочет лично поблагодарить Тиаки-сэнсэя и всех вас.
Что у нее должно было твориться в душе все эти годы, если в итоге она все-таки пришла к такой мысли?
- Я все организую, положись на меня! – стукнула себя по груди Тасиро.
Чья-то жизнь сложилась удачно, кто-то успел пережить жестокие разочарования. Всего за каких-то десять лет мы сильно изменились.
Разумеется, были и те, для кого эти годы стали последними. Как сообщил ответственный за встречу, десятерых с нашей параллели уже не было в живых. По сведениям Тасиро, основной причиной был суицид. Это было ожидаемо, но все равно очень грустно .
- А Конацу-тян, - добавила Тасиро, - пропала без вести.
- Кто?.. Конацу… это та Конацу Ямамото?
Она была младше нас на год, перевелась в Дзёто, когда мы учились во втором классе. Закомплексованная и повернутая на себе девица, успевшая доставить кучу проблем, причем не только своим одноклубникам . Но Аоки вроде взяла ее под опеку…
- Да только, похоже, бросила на середине, - уверенно сказала Тасиро, будто знала наверняка, как все было .
Жизнь не может быть безоблачной и перманентно счастливой. Все мы страдаем из-за чего-то, переживаем, грустим, а по мере взросления и с началом самостоятельной жизни поводов для этого только прибавляется. Но нужно уметь радоваться отдельным моментам и не упускать возможности получать удовольствие. И продолжать жить. Изо дня в день.
- Но кому-то это не удается… Такова реальность.
Это жестокая правда, но от нее нельзя отворачиваться.
Надо обязательно рассказать Тиаки о Кагаве. Когда она не вернулась в колледж, он говорил, что ей нужно время, чтобы прийти в себя. Так и вышло. Но Кагава все-таки смогла оправиться, и это большой повод для радости.