Презентація на тему «Йоганн Вольфганг фон Гете» (варіант 4)

Иоганн Вольфганг фон Гёте
Работа
Ученицы 10 – А класса
Харьковского лицея №89
Ксенофонтовой Юлии 
 28 августа 1749 года было счастливым днем для германской поэзии: в этот день, вместе с последним ударом часового колокола, возвещавшего полдень, явился на свет будущий великий поэт Гёте. Ребенок при рождении едва не задохнулся, и только усиленные старания окружающих привели его в чувство.
Иоганн Вольфганг Гёте
(таково полное имя великого поэта) был первенцем зажиточной и довольно знатной супружеской четы, занимавшей видное место в обществе вольного имперского города Франкфурта-на-Майне. Отец поэта, Иоганн Каспар Гёте, хотя не состоял ни в какой общественной должности, но имел звание имперского советника и был женат на Катарине Элизабет, урожденной Текстор, дочери Иоганна Вольфганга Текстора, который был городским судьей, то есть высшим сановником Франкфурта.
Был человек с сильным характером, весьма умный и начитанный, по профессии юрист (доктор прав), но с односторонним образованием и с несколько ограниченным кругозором. Путешествие в Италию, которое он совершил на тридцатом году своей жизни, сделало его глубоким почитателем классического мира и искусства; виды Рима постоянно украшали его комнаты и с детства глубоко врезались в память его гениального сына. Любовь к труду, твердость в убеждениях, постоянство симпатий и антипатий, неуклонное преследование раз поставленной цели - вот характерные свойства Иоганна Каспара Гёте, этого во всяком случае замечательного и достойного, хотя и несколько сухого человека.
Отец Гёте
Совершенно иным характером отличалась мать Гёте. Веселый, живой и открытый нрав, уменье отыскивать во всем хорошую сторону, неистощимая фантазия - таковы были ее природные свойства. Не получив систематического образования, которое в те времена редко было уделом женщин, она сама образовала и развила себя чтением и посещением театра. Выйдя замуж в семнадцать лет за почти сорокалетнего советника, она всей душой привязалась к своему гениальному первенцу и, так сказать, нравственно росла и развивалась вместе с ним. 
Мать Гёте
Катарина Элизабет Гёте
 Любимым ее развлечением было рассказывать маленькому Вольфгангу сказки, которые она сама сочиняла; при этом она нередко останавливала рассказ, обещая докончить его на следующий день, чем еще более разжигала интерес ребенка, который носился с предположениями относительно дальнейших событий в сказке. Таким путем, следуя своему материнскому инстинкту, она развивала фантазию и поэтические наклонности сына.
Вольфганг горячо любил свою мать и, без сомнения, от нее наследовал лучшие стороны своего душевного склада. Отца он любил менее, хотя и сознавал, что обязан ему многим. Свое отношение к родителям и предкам поэт как нельзя лучше выразил в следующем небольшом стихотворении, чрезвычайно милом и игривом:
 Отцу обязан ростом я,
 Серьезной в жизни целью,
 От матушки - любовь моя
 К рассказам и к веселью.
 Мой дед красавицам был рад,
 И я в том грешен, каюсь;
 Любила бабушка наряд,
 И я,- не отрекаюсь.
 И если в целом части все
 Срослись так радикально,-
 То вот оно во всей красе:
 Что в нем оригинально?
Корнелия Фридерика Кристиана Шлоссер 
Кроме Вольфганга, у супругов Гёте были и другие дети, которые, впрочем, все умерли весьма рано, за исключением дочери Корнелии. Корнелия, весьма умная, даровитая и живая девочка, на год моложе Вольфганга, развивалась вместе с братом и горячо любила его. К сожалению, она была некрасива, тогда как Вольфганг был в полном смысле слова красивым ребенком, с великолепными темно-каштановыми кудрями и большими черными глазами.
Дом, в котором протекло детство поэта, был старым и неуклюжим. При нем не было сада, взамен которого держали много растений на окнах одной из комнат второго этажа. Эта так называемая садовая комната была любимым местом уединенья маленького Вольфганга: из окон ее он смотрел на сады соседей и на равнину, расстилавшуюся за ними, следил за облаками, бегущими по небу, любовался на солнечный закат. 
В мрачном старом доме тихо протекли первые пять лет жизни поэта. Детские игры, сказки матери, первые уроки чтения и объяснения римских видов из уст отца - вот все, что наполняло этот ранний период жизни Вольфганга. Со смертью бабушки(мать отца) - тихая и добрая женщина)
наступили важные перемены. 
Дом поэта
Прежде всего, отец Гёте приступил к перестройке дома, причем дети получили целый ряд новых впечатлений; наконец пришлось отправить их на время к соседям, а начатое учение продолжать в школе. В этих условиях Вольфганг имел достаточно случаев познакомиться с жизнью вне дома. Франкфурт как старый исторический город со своеобразной физиономией открывал много интересного наблюдательному и любопытному мальчику, который или один, или с товарищами обегал все кварталы и ближайшие окрестности. Лавки, рынок, старинные здания, ратуша, собор, ярмарки, разные городские празднества, носившие средневековый характер,- все это было предметом ненасытного любопытства Вольфганга и производило на него романтическое впечатление.

Наконец дом был перестроен, и молодой Гёте возвратился опять в родное гнездо; возобновилось также и домашнее учение. Мальчик оказывал особенные способности к языкам, хотя грамматики не любил. Он стал много читать и излагал свои мысли письменно, к чему его усердно приучал отец; скоро начал он писать и стихи. Под влиянием чтения всевозможных книг, частью из отцовской библиотеки, частью купленных в лавочках букинистов, развитие мальчика, приближавшегося к десятилетнему возрасту, быстро шло вперед. Вместе с другими вопросами его волновали и религиозные. Еще в 1755 году, то есть на шестом году жизни, когда пришла страшная весть о Лиссабонском землетрясении, Вольфганг был потрясен мыслью, что при этом Бог наказал одинаково и добрых, и злых; Гениальному ребенку пришла мысль по-своему приблизиться к Богу, которого он считал стоящим в непосредственной связи с природой. 
Поэтические наклонности обнаружились в Вольфганге также весьма рано и выразились прежде всего в том, что он, по примеру своей матери, сочинял сказки и рассказывал их своим сверстникам, выдавая плоды своей фантазии за действительность. Из таких сказок сохранилась одна, под названием "Новый Парис" (1760 год), где под именем Париса фигурирует сам Вольфганг. С жадностью читал он также произведения разных поэтов и в особенности восхищался только что появившейся тогда "Мессиадой" Клопштока, к большому неудовольствию отца, который белые стихи даже не признавал стихами.
Мирное течение детских лет поэта было в значительной степени нарушено событиями знаменитой Семилетней войны, которая началась в 1756 году, когда Вольфгангу едва минуло семь лет. Прежде всего обнаружился по этому поводу разлад между семейством Гёте и семьей его знатного деда - городского судьи. Отец Гёте, как и вся его семья, стоял за Фридриха Великого и восхищался его подвигами, а дед был на стороне австрийцев. Вольфганг в качестве старшего внука и крестника по воскресеньям обедал у дедушки и должен был там выслушивать самые оскорбительные отзывы о Фридрихе, которого он глубоко почитал как героя. Это произвело на него очень дурное впечатление: он видел, как люди под влиянием предубеждения не признают даже очевиднейших подвигов и заслуг, и это вселило в него навсегда некоторое недоверие и презрение к мнению толпы. 
Недоверие и презрение к мнению толпы
Разочаровавшись в университетских лекциях, молодой поэт тем усерднее стал искать развлечений в обществе. Лейпцигское общество, в котором Гёте полировал себя в отношении светского обращения, не могло его долго интересовать. Разные церемонии, визиты, галантности, обязательная карточная игра, которой необходимо было выучиться,- все это скоро надоело живому юноше, искавшему высших интересов. Неправильная жизнь, которую он вел, обильное употребление пива и кофе, а также вдыхание ядовитых паров во время уроков гравирования на меди сильно расстроили его здоровье, и однажды ночью с ним сделался опасный припадок кровохарканья, а потом появился нарыв на шее. Кое-как поправившись, Гёте в августе 1768 года выехал из Лейпцига обратно во Франкфурт.
Пребывание в Лейпциге
К числу событий, имевших большое значение для жизни Гёте и его литературной деятельности, принадлежит знакомство его с Гердером, который приехал в Страсбург лечиться от глазной болезни как раз в то время, когда поэт жил в этом городе. Гердер тогда был уже знаменитым писателем. Гёте поспешил познакомиться с ним и ревностно поддерживал это знакомство, несмотря на резкий характер Гердера и его порою весьма бесцеремонные выходки, случавшиеся под влиянием раздражительности, которая находила себе, правда, некоторое извинение в его болезни, туго поддававшейся лечению. Гердер имел на Гёте большое и благодетельное влияние в том отношении, что открыл ему новые горизонты, объяснив молодому поэту значение для всеобщей литературы Шекспира и Гомера и необходимость для немцев воспринять и воплотить в своей литературе новое, свежее, реальное и национальное, отрешившись раз навсегда от французского ложного классицизма и связанных с ним условных правил искусства.
Страсбург
Чтобы заставить сына заняться юриспруденцией, старик Гёте отправил его в Вецлар. Возвратившись во Франкфурт, Гёте продолжал адвокатскую практику и принял участие в нескольких процессах, к великому удовольствию своего отца. В период 1772-1774 годов возникли многие произведения поэта: "Ярмарка в Плундерсвейлерне", "Клавиго", некоторые сцены из "Фауста", "Прометей", "Магомет", "Вечный жид" и целый ряд мелких стихотворений. Но "Геца" и "Вертера" одних было достаточно, чтобы возбудить всеобщий интерес к новому блестящему светилу, появившемуся на горизонте немецкой литературы.
К концу 1774 года относится также начало знакомства Гёте с семейством богатого франкфуртского банкира Шенемана,- знакомства, занимающего видное место в жизни поэта. У Шенемана была дочь Анна Элизабет, которую звали обыкновенно уменьшительным именем Лили. В эту красивую стройную семнадцатилетнюю блондинку Гёте влюбиться, тем более что и сам как красивый и знаменитый юноша пользовался ее симпатией. Лили была настоящая светская барышня, привыкшая жить в богатстве, постоянно окруженная множеством поклонников, капризная и кокетливая, но, как кажется, искренне любившая Гёте, насколько она вообще могла любить кого-либо. В течение наступившего 1775 года взаимная склонность молодых людей быстро развивалась. Но Гёте боялся женитьбы как огня, считая ее, по-видимому, тормозом для своих планов и предприятий. Поэтому он, пытаясь побороть себя, стал реже бывать у Лили и, чтобы заглушить свою страсть, усиленно зарывался в различные дела и занятия.
Лили
Причина увлечения Гёте античными миром и классическим искусством лежит не только во впечатлениях детства, но имеет, так сказать, свои корни в самой натуре нашего поэта. Гёте был глубоким реалистом в своих произведениях. Без малейшего преувеличения можно сказать, что большая часть его произведений, как мелких, так и крупных, имела реальную основу в его жизни. Как бы то ни было, путешествие в Италию стало все-таки поворотным пунктом в жизни поэта: только после этого путешествия он осознал себя вполне сложившимся человеком, с определенным, цельным миросозерцанием.
Путешествие в Италию
Гуляя однажды (в июле 1788 года) в парке, Гёте встретил молодую девушку из низшего сословия, которая просила его о предоставлении места ее брату. Девушке этой, по имени Христиана Вульпиус, суждено было сделаться женою поэта. Это была девушка небольшого роста с довольно правильными чертами лица и большими голубыми глазами. Познакомившись с Гёте, она вскоре переселилась к нему. Связь эту Гёте первоначально старался скрывать. Но с 1788 года началась семейная жизнь Гёте. Он страстно любил свою Христиану и привязывался к ней тем сильнее, чем больше злословили на ее счет. Она, со своей стороны, вполне заслуживала его привязанность, так как любила Гёте искренно, была хорошей хозяйкой и отличалась живым, веселым нравом. Образования она была весьма умеренного, но обладала природным умом, который мог, конечно, только развиться в обществе такого человека, как Гёте.
 

Окруженный заботами своей невестки, сына и друзей, поэт-мыслитель мирно "вращался в зодиаке своих домашних занятий", то исследуя какой-либо научный вопрос, то диктуя своим секретарям статьи различного содержания, то отдаваясь наедине поэтическому творчеству, то принимая знаменитых ученых, писателей и артистов, столь часто посещавших Веймар. Одним только омрачалась эта светлая, деятельная и славная старость: поэту суждено было пережить целый ряд близких и лучших друзей, один за другим сходивших в могилу. Громадный литературный материал, накопившийся у Гёте в течение его долгой и плодотворной жизни, был приведен с помощью Эккермана в порядок, так что в 1830 году вышли последние из 40 томов полного собрания сочинений нашего поэта. 
Последние годы жизни Гёте, по справедливому выражению одного из его биографов, можно уподобить долгому тихому вечеру великолепного дня.
Мало того: Гёте в течение последних лет своей жизни нашел в себе силы создать такое грандиозное произведение, как вторая часть "Фауста". В 1824 году Гёте готовил к печати восемнадцатую книгу своей автобиографии и хотел включить в нее план второй части "Фауста", на окончание которой он было потерял уже всякую надежду. Но Эккерман стал настоятельно советовать поэту сперва пересмотреть хорошенько все отрывки второй части, имеющиеся налицо, и тогда уже подумать, следует ли ограничиться одним планом. Гёте внял этому совету и пришел к решению попытаться закончить "Фауста". В 1825 году он принялся за его продолжение, а в июле 1831 года громадный труд был приведен к концу. 
Гёте вполне понимал значение этого подвига и чувствовал себя чрезвычайно счастливым. "Дальнейшую свою жизнь,- сказал он Эккерману,- я считаю теперь для себя не более как подарком; теперь, в сущности, все равно, сделаю ли я еще что-нибудь или нет". Научные занятия украсили собой последнюю зиму, которую суждено было прожить нашему поэту. Он занимался преимущественно столь сильно интересовавшей его теорией цветов, развил теорию радуги, изучал с жадным вниманием "Зоологическую философию" Жоффруа Сент-Илера, писал о пластической анатомии. В один из дней марта 1832 года Гёте сильно простудился и слег в постель. В течение следующих дней болезнь как будто начала проходить, но в ночь с 19 на 20 марта наступило внезапное ухудшение. 
Последняя зима Великого поэта
Мучительные припадки озноба и страшной боли в груди продолжались до утра. Затем опять наступило облегчение, но слабость больного все увеличивалась, и наконец, 22 марта утром, началась агония. Сидя в кресле, умирающий поэт говорил с окружавшими его родными, врачом и слугами о разных предметах. Речь его становилась все менее и менее ясной; последние слова, которые можно было разобрать, были: "Побольше свету!" В половине двенадцатого он откинулся в угол кресла и тихо заснул навеки. Великогерцогская усыпальница приютила прах его рядом с саркофагами Карла-Августа, великой герцогини Луизы и бессмертного друга его - Шиллера.