Дама вышла замуж на волне "за границей все богатые, у каждого по дому и три машины, все жены дома сидят нe работают". Муж был богат, но деньги считать умел. Жену на работу не гнал, обеспечил ей возможность воспитывать ребенка, свел с людьми из русской общины. Но вот деньги считать умел, жить, как мечталось не очень вышло. Жаждал почему-то и ведения хозяйства, и воспитания ребенка. Столбовою дворянкой быть не вышло, деньгами сорить тоже. Непонимание на этой почве привело к разводу. Мадам осталась жить в Париже, на полном содержании в квартире, принадлежащей мужу! Но, мало было, мало. В ход пошло успешное оружие совеццких женщин: ребенка не увидишь. Только вот отец был не совеццкий, права свои знал, суд быстро поставил мадам на место. В копилку негатива посыпались и то, что уехала  с места аварии, и поджог двери в квартире бывшего мужа, и еще много примеров не самого правильного поведения. И тогда мадам включила страшное оружие: отец ребенку вредит, бьет почти до состояния комы и вообще, педофилические какие-то поползновения ВСЕГДА БЫЛИ. Французское ЮЮ почему-то на слово не поверило и возжелало знать, где вызовы скорой к коматозному ребенку, где свидетельства врачей, где, в конце-концов, обращения в полицию и ЮЮ не с целью наказать мужа сейчас за "денег больше не дает", а тогда, в момент избиений, насилия и прочего. Ребенка изъяли не из-за иноземности матери (она была французской гражданкой уже и ею оставалась даже при обращении к Путину), а из-за того, что мать себя подала, как соучастницу, в моменты, когда ребенку угрожала опасность не делающей ничего для безопасности. Ну и далее она вела себя как истинная онажемать. Ребенка отцу не отдали, т.к. угрозы были уж очень весомые, а матери, т.к. поведение оставляло желать лучшего, она и официальным службам давала понять, что ребенок - ЕЕ, она будет делать, как хочется ей, вывезет туда, где не достанут. Тут не отцу был ребенок не нужен, как выше писали, а у него выбора не было, мадам всех наказала.