ГРОВЕР ФЕРРдоктор философии, профессор Монклерского университета (НьюДжерси, США)ВЛАДИМИР ЛЬВОВИЧ БОБРОВжурналист, переводчик (Москва)Впервые в полном объеме публикуется письмо С.М. Буденного, направленное на имя наркома обороны СССР К.Е. Ворошилова, в котором авторописывал  свои  впечатления  о  поведении  на  суде  военного  трибуналаМ.Н. Тухачевского и других подсудимых. Г. Ферр и В.Л. Бобров детально проанализировали документ и высказали по поводу него свое научно обоснованное мнение.Ключевые слова: С.М. Буденный, М.Н. Тухачевский, К.Е. Ворошилов, сталинские репрессии,1937 г., дело военачальников.МАРШАЛ С.М. БУДЕННЫЙ О СУДЕ НАД М.Н. ТУХАЧЕВСКИМ.ВПЕЧАТЛЕНИЯ ОЧЕВИДЦАПредлагаемая вниманию читателей публикацияставит своей целью познакомить их с документом большой исторической важности: кратким отчетом маршала С.М. Буденного о процессе по делу контрреволюционной военной фашистской организации в Краснойармии – отчетом, который Буденный, как очевидец и участник событий, подготовил всего через две недели после оглашения приговора Специальным судебным присутствиемВерховного суда СССР. Свои впечатления о суде над М.Н. Тухачевским и другими военачальниками Буденный изложилв виде письма на имя наркома обороны маршала К.Е. Ворошилова; на сегодняшний день именно этот документ наиболее  полно  и  достоверно  отражает  то,  что  происходило11 июня 1937 г. за закрытыми дверями судебного заседания.В представленном ниже комментарии рассматриваются  наиболее  важные  исторические  обстоятельства,  связанные с буденновским посланием, включая упоминанияписьма в различных публикациях, особенности его интерпретации и ряд других вопросов. Как представляется, значение  записей  Буденного  о  процессе  настолько  велико,что как исторический источник они способны внести существенные  поправки  в  сегодняшние  представления  особытиях советского прошлого и, не исключено, привести к отказу от некоторых популярных штампов.Самые первые сведения о суде над командирами Красной армии по «делу военных», или, как его еще называют,  «делу  Тухачевского»,  появились  11  июня  1937  г.  настраницах газеты «Правда»; заметка кратко информиро9Г. Ферр, В.Л. Боброввала о завершении предварительного следствия в отношении  арестованных  в  разное  время  командиров  РККАМ.Н. Тухачевского, И.Э. Якира, И.П. Уборевича, А.И. Корка,  Р.П.  Эйдемана,  Б.М.  Фельдмана,  В.М.  Примакова  иВ.К. Путны  и  о  начатом  в  тот  же  день  рассмотрении  ихдела на закрытом заседании Специального судебного присутствия Верховного суда СССР.В статье, озаглавленной «В прокуратуре СССР», далее  сообщалось:  «Следственными  органами  установлено участие обвиняемых, а также покончившего самоубийством  Гамарника  Я.Б.  в  антигосударственных  связях  сруководящими военными кругами одного из иностранныхгосударств,  ведущего  недружелюбную  политику  в  отношении  СССР.  Находясь  на  службе  у  военной  разведкиэтого  государства,  обвиняемые  систематически  доставляли военным кругам этого государства шпионские сведения о состоянии Красной Армии, вели вредительскуюработу  по  ослаблению  мощи  Красной  Армии,  пыталисьподготовить на случай военного нападения на СССР поражение Красной Армии и имели своей целью содействовать восстановлению в СССР власти помещиков и капиталистов».На следующий день «Правда» огласила персональныйсостав Специального судебного присутствия (куда, заметим, среди девяти членов вошли маршал Советского Союза С.М. Буденный, командарм 2го ранга Я.И. Алкснис икомандарм 1го ранга И.П. Белов) и скупо поведала о других подробностях длившегося ровно один день процесса:«По  оглашении  обвинительного  заключения  на  вопроспредседательствующего тов.  Ульриха, признают ли подсудимые себя виновными в предъявленных им обвинениях, все подсудимые признали себя в указанных выше преступлениях виновными полностью.Судом установлено, что <...> обвиняемые, находясь наслужбе  у  военной  разведки  одного  из  иностранных  государств, ведущего недружелюбную политику в отношенииСССР, систематически доставляли военным кругам этогогосударства шпионские сведения, совершали вредительские акты в целях подрыва мощи Рабочекрестьянской Красной  Армии,  подготовляли  на  случай  военного  нападенияна СССР поражение Красной Армии и имели своей цельюсодействовать расчленению Советского Союза и восстановлению в СССР власти помещиков и капиталистов».Еще один официальный материал – приказ Наркомата обороны No 96 за подписью наркома обороны маршала Советского Союза К.Е. Ворошилова, изданный на основе  материалов  только  что  завершившегося  суда  исостоявшегося неделей раньше Военного совета, появился на страницах «Правды» 13 июня.Несмотря  на  смысловую  и  стилистическую  близостьвсех  сообщений,  недомолвки  и  небольшие  разночтенияпородили множество слухов и домыслов. И не случайно:ведь самое интригующее так и осталось за скобками официальных текстов. Как отмечает современный историк, втех публикациях ничего не говорилось ни о попытке вооруженного  переворота,  ни  о  связях  подсудимых  с  Троцким и другими лидерами оппозиции, – словом, отсутствовали чуть ли не главные пункты обвинений, выдвинутыена московских открытых процессах 1936–1938 гг.1Опираясь на просочившиеся в печать скудные сведения, западные наблюдатели восприняли их со скептицизмом, посчитав, что вся официальная информация о делеТухачевского служит целям пропаганды и не заслуживает доверия2. Позднее родилась другая версия: судебноезаседание будто бы вообще не проводилось, а военачальников потихому расстреляли в разные дни без предъявления им конкретных обвинений3.В марте 1938 г. на открытом процессе по делу правотроцкистского блока Н.И. Бухарин, Н.Н. Крестинский и ряддругих подсудимых дали подробные показания о распределении ролей, планах и преступных деяниях участников«военной группы Тухачевского», но подробности того, чтопроисходило 11 июня 1937 г. за закрытыми дверями Военной коллегии Верховного суда СССР, ни тогда, ни позднее не оглашались.В отсутствие в распоряжении историков стенограммызакрытого  заседания  Специального  судебного  присутствия  Верховного  суда  СССР  публикуемое  письмо  маршала  Буденного  с  его  впечатлениями  о  процессе  –  этоисточник, который позволяет получить полное и достоверное представление о деле контрреволюционной военнофашистской организации в Красной армии, выдвинутыхсудом обвинениях, показаниях и поведении подсудимых.ЧАСТЬ 1. Документ, его история и содержаниеБуденный и его письмо от 26 июня 1937 г.Подготовленная Буденным докладная записка представляет собой своеобразный отчет очевидца и участника событий,  составленный  по  горячим  следам  процесса  и  направленный  адресату  26  июня  1937  года,  т.е.  черезчетырнадцать дней после вынесения приговора восьмерымбывшим командирам Красной армии. Как известно, из всехчленов Специального судебного присутствия только Буденный и Белов оставили письменные впечатления о процессе. Оба адресованы наркому К.Е. Ворошилову. Однако причины, побудившие Буденного и Белова взяться за перо иподготовить пространные записки, пока не ясны.Письмо Белова от 14 июля 1937 г. опубликовано более10 лет назад и, следовательно, хорошо известно историкам. Написано оно в весьма расплывчатых выражениях ипо большей части отражает личные переживания авторав связи с процессом. К сожалению, Белов не сказал почти ничего о том, какие показания давали в суде подсудимые; не стал он заострять внимание и на других важныхподробностях увиденного. Чуть ниже мы скажем несколько слов о послании командарма.С письмом Буденного дело обстоит иначе. Целиком ононе публиковалось и, судя по всему, до сих пор находитсяна секретном хранении в одном из российских архивов.Известны  лишь  отрывки,  процитированные  в  справке,подготовленной  в  1964  г.  реабилитационной  комиссиейпод  председательством  Н.М.  Шверника  (т.н.  «справкеШверника»)4. Там письмо представлено как «докладнаязаписка Сталину», хотя в действительности оно написанона имя Ворошилова, имеет пометки, сделанные, как предполагается, рукой последнего, и следы регистрации в секретариате НКО. Если не считать неверно указанного адресата,  письмо  содержит  все  имеющиеся  в  справкетекстовые фрагменты, что, таким образом, удостоверяетподлинность публикуемого документа. О самой реабилитационной справке, допущенных в ней пропусках и предполагаемых причинах появления неверного адресата речьпойдет во второй части комментария.Пока же, чуть забегая вперед, отметим: из сопоставлений полного текста докладной записки Буденного с ранее опубликованными отрывками следует, что все цитировавшие ее авторы в действительности не видели всегописьма целиком (хотя никто из них не уведомил об этомчитателей). В лучшем случае им довелось познакомитьсяс неким «сокращенным вариантом» послания Буденного –документом,  в  котором  процитированное  письмо  былоискажено  так,  что  предстало  в  виде  «доказательства»невиновности казненных военачальников.Поистине  огромную  ценность  представляют  те  частиписьма, где Буденный пишет о том, как подсудимые описывают свое участие в антиправительственном заговоре,сообщают о распределении ролей между ними, задачах иметодах достижения поставленных целей, включая соглашения, достигнутые в переговорах с германояпонскимикругами.Представления  о  деле  Тухачевского  за  последнее10летие существенно расширились. Стали известны документы,  которые  его  реабилитируют,  но,  кроме  того,  ите, что указывают на виновность маршала и осужденныхвместе с ним командиров. К числу последних, думается,принадлежит и публикуемое письмо Буденного. Увы, хотябы  краткое  ознакомление  с  такими  свидетельствами,  атем  более  оценка  значимости  каждого  из  них  в  рамкахпубликуемого комментария невозможны. Поэтому здесьмы вынуждены ограничиться замечанием, что другие до10Документ публикуется впервыеказательства  вины  Тухачевского  совпадают  или  близкипо смыслу к утверждениям записки Буденного.В первой части комментария мы подробнее остановимся на двух аспектах буденновской записки: 1) сущностивоенного заговора, каким он предстает в показаниях самих подсудимых, и 2) рассмотренном на примере Р.П. Эйдемана  вопросом  о  том,  что  «поведение  обвиняемых  всуде им было навязано следователями» средствами физического насилия. И в том и в другом случае мы будемиметь  дело  с  утверждениями,  которые  в  историческойлитературе принято считать ложными, но которые тем неменее важны для понимания сущности московских показательных процессов, «чисток» в Красной армии и всегопериода так называемой «ежовщины» 1937–1938 гг.Письмо Буденного печатается по фотокопии из «архива Д.А. Волкогонова» в Библиотеке Конгресса США. Подлинность  всей  хранящейся  там  коллекции  не  вызываетсомнений, что уже обсуждалось на страницах различныхизданий5. Подлинник докладной записки отпечатан на19 машинописных страницах; номера листов, которые далее в комментарии указаны в квадратных скобках, относятся к атрибутам архивного дела, скопированного в начале 1990х гг. помощниками Волкогонова.Троцкий, военный заговор, Германия и ЯпонияВ  исторической  литературе  дело  Тухачевского  чащевсего связывают с антиправительственным мятежом, который маршал и его единомышленники готовили для вооруженного захвата власти в Кремле. Однако, как разъясняет Буденный, на процессе речь шла не о какомто одном,а о двух, хотя и неравнозначных, вариантах готовящегосяантиправительственного переворота: «В своем выступлении  на  заседании  суда  Якир  остановился  на  сущностизаговора, перед которым стояли задачи реставрации капитализма в нашей стране на основе фашистской диктатуры. К этому они должны были прийти двумя путями: вопервых, свержением существующей власти внутреннимисилами при помощи вооруженного переворота, и, вовторых, если первое не будет осуществлено, то при помощивоенного поражения с участием интервентов в лице германского фашизма, японского империализма и Польши...Как  в  первом,  так  и  во  втором  случаях  средства  длясвержения  Советского  правительства  и  руководствапартии применялись все без исключения. Ничем не брезговали: террор, шпионаж, диверсия, вредительство, провокация,  компрометация  руководителей  партии,  правительства, армии и Советской власти.По словам Якира, у них было решено, что для данногодела все средства хороши» [л. 49–50].В выступлении не только Якира, но и других подсудимых основной упор был сделан на подготовке поражения вбудущей  войне,  связях  военачальников  с  военнополитическими  кругами  Германии,  Польши  и  Японии,  а  также  свыдворенным из СССР Л.Д. Троцким. Что касается вооруженного мятежа с захватом Кремля и арестом партийноправительственной верхушки, именно этот вопрос на процессе  почти  не  затрагивался:  «Корк  высказал  своенедоумение в том отношении, что Тухачевский, Якир и Уборевич знали о кремлевском заговоре с 1931 года, которымруководил Енукидзе, и даже знали все детали плана этогозаговора, но почемуто на суде об этом не говорили  (выделено нами. – Г.Ф., В.Б.), считая себя заговорщиками только с 1934 года <...> Корк показал, как должен был развернуться заговор в самом Кремле, в который были вовлечены:он – Корк, Горбачев, Егоров, бывший начальник школы им.ВЦИК и Именинников6, помполит школы ВЦИК» [л. 53].Разделение в письме Буденного двух заговоров – одного во главе с Тухачевским и другого, того, что планировалось осуществить силами «кремлевской группы» Енукидзе, – совсем не случайно. Такая трактовка характернадля многих документов того времени и встречается, в частности, в конспекте выступления Н.И. Ежова на июньском (1937) Пленуме ЦК ВКП(б)7 и в стенограмме «бухаринского»  процесса  1938  г.8  Таким  образом,  письмоБуденного помогает внести ясность в довольно запутанный вопрос: под «заговором Тухачевского» будет правильнее  понимать  не  вооруженный  мятеж  в  Кремле,  а  государственный переворот, приуроченный к началу войны иготовившийся  в  сговоре  с  военнополитическими  кругами враждебных держав и с Троцким9.Ставка Тухачевского на развязывание войны и возможность последующего захвата власти косвенно подтверждается другими известными источниками. Так, в донесении  японского  военного  атташе  из  Москвы  за  1934  г.сообщается, что военные (а среди них названы: начальник  Штаба  РККА  И.А.  Егоров,  командующий  ВВС  РККААлкснис и инспектор кавалерии РККА Буденный) и гражданские представители советской власти всеми силамистремятся избежать войны, и «только один Тухачевский,повидимому, выступает против этой точки зрения»10. И тотже военный атташе в одной из следующих своих депешпишет: «Существует предположение о том, что в случаеначала войны в ближайшее время среди населения Советского  Союза  начнется  брожение»11,  что,  таким  образом,  увязывает  кровавые  последствия  массовых  волнений с исповедуемой маршалом политикой «другой точкизрения». По мнению чехословацкого посланника БогданаПавлу (20.06.1937), судьбу Тухачевского предопределилиего расхождения со Сталиным по вопросу преждевременного  начала  войны,  что  в  таком  случае  могло  бы  иметьроковые последствия для всего советского строя12.Заметим: среди всех подсудимых Корк оказался единственным, кто дал показания о заговоре в Кремле. По егословам, Тухачевский, Уборевич и Якир знали все деталиэтого плана. И на предварительном следствии все трое, атакже Фельдман и Корк подтвердили, что им знаком план«дворцового переворота» во главе с Енукидзе13. Следовательно,  на  судебном  заседании  Тухачевский,  Якир  иУборевич по какимто причинам решили просто уклониться от показаний об их личной причастности к «правофашистской группе Енукидзе»14.Мотивы  такого  поведения  подсудимых  нам,  увы,  неизвестны. Признание или непризнание еще одного тяжкого преступления никак не могло повлиять на их участь.В  таком  случае  какой  смысл  дезавуировать  показанияКорка? Если придерживаться «канонической» версии «инсценировки», тогда тоже будет трудно понять, кому и зачем потребовалось выносить противоречия на процесс?И наконец, совсем не ясно, почему вопрос о первом сценарии заговора – столь важный для Сталина и кремлевских вождей – остался, по сути, без рассмотрения.Избранная  подсудимыми  тактика  поведения  в  суде  вреабилитационном «Определении No 4н0280/57» Военнойколлегии Верховного суда СССР15 послужила поводом дляобвинений организаторов процесса в фальсификациях. Сослов  Буденного  и  из  других  доступных  ныне  материаловпредварительного следствия явствует: высказанная Военной коллегией точка зрения, что подсудимые, «считавшиесебя руководителями заговора, обнаружили в суде полноенезнание  подробностей  намечавшегося  ими  “дворцовогопереворота”»16, лишена оснований.Буденный далее разъясняет: «Возникновение заговора относится по сути дела к 1934 году, а до этого, начинаяс 1925 года, по выражению Якира, происходила “беспринципная групповщина”. Другими словами, шли разговорыо неудовлетворительном руководстве армией, неправильном отношении со стороны руководства партии и правительства  к  “известным”  “большим”  людям  зиновьевскотроцкистской и правой оппозиции. Также были подвергнуты резкой критике мероприятия партии и правительствапри коллективизации 1930–31 годов.В 1934 году от этих “беспринципных разговоров” перешли к объединению единомышленников, и в своем кабинете Тухачевский заявил, что от слов пора переходить кделу, и тогда же было решено, что деловыми вопросамидолжны стоять вербовка единомышленников в РККА. Дляэтого  наиболее  подходящими  в  армии  были  троцкисты,зиновьев полностью https://msuweb.montclair.edu/~furrg/research/budennyi_klio12.pdf