Немного историиПочему-то никогда не акцентируется тот факт, что в октябре 1917 года большевизанты получили не цветущую Россиюшку, а дымящуюся груду развалин.Оптимистичные данные на сентябрь 1917 года:- Полный транспортный коллапс. Простаивает треть всего локомотивного парка за поломками, заторы на узловых станциях, система снабжения разрушена. - Пропускная способность транспортных путей - 20-25% от 1916 года, когда уже начал нарастать кризис на железных дорогах. - Падение добычи угля по сравнению с 1916 годом - 30-35%.- Гиперинфляция - в обращении 13,5 миллиардов рублей ассигнациями (2 млрд. в 1913), из них реально обеспечено 1,2 миллиарда. - Снижение налоговых поступлений почти на 40% по сравнению с 1916. - Покупательная способность рубля 6-7 копеек от уровня 1913 года.- Падение промышленного производства 25-30%.- Армия после Июньского наступления и мятежа Корнилова полностью парализована. - План по хлебозаготовкам выполнен к сентябрю 1917 на 40%. - Норма хлеба по карточкам в Петрограде/Москве 200 гр. (полфунта) на человека - и это Сталина ругают за Блокаду?И это лишь сотая часть сентябрьских параметров. В самой империи война выскребала по сусекам не только хлеб, но и растивших его крестьян. В 1916 году трудоспособное мужское население русской деревни уменьшилось на 40%. Необходимых в сельском хозяйстве машин ввозилось из-за границы вполовину меньше прежнего, а произведена их была лишь четверть от количества в предвоенном 1913 году. Продовольствия стало не хватать и на фронте, и в тылу. Цены на него росли точно на дрожжах. В городах шла спекуляция продуктами, а доставлять их в количестве даже во внутренние районы изнуренная транспортная сеть была неспособна, не говоря уж о фронте. Лето того же 1916 года в центральных губерниях России выдалось дождливым, жизненно необходимый урожай гнил в полях и скирдах .Столь тревожная ситуация требовала соответствующих мер. Министр земледелия А. А. Риттих предложил приступить к сплошной реквизиции хлеба в 30 губерниях – пресловутой продразверстке. На ее проведение от и до закладывалось всего 35 дней. Зерно должно было пойти на нужды Действующей армии и военпрома, планировалось и создание его стратегического запаса. Прорабатывалась логистика поставок хлеба по железным дорогам. Правда, в действительности все оказалось много сложнее, чем на бумаге. Вдвойне туго пришлось населению не производящих, а сугубо потребляющих закупленный хлеб губерний. С мест голосили о завышении норм сбора, хозяйства отказывали сдавать продовольствие, транспортные сети провисали, а сроки поставок горели. Там, где зерно не удавалось получить добром, проходили изъятия, хотя и с выплатой за него денег. Продразверстку сперва продлили на 50 дней (до 1 марта 1917 года), а затем признали ее невыполнение – к концу года удалось собрать только 86,3% от ожидаемого объема хлеба. Львиную долю его дал все тот же русский крестьянин.Ну, и в принципе о продуктах питания: даже в тылу Первой мировой, закупившись ими, не всякий мог быть уверен в их съедобности. На хлеб, молоко, масло, мясо,  словом, основу продуктовой корзины во множестве городов были введены твердые цены. И бессовестных производителей, и продавцов ждали штрафы за порчу продуктов и обман покупателей. Поводов же для взыскания хватало, свидетельством тому – результаты анализов того, чем питались подданные империи. Из заключений Петроградской санитарной лаборатории следовало, что в столице в 1915 году хлебный мякиш мог содержать не только «мучных жучков», хотя и таким хлебом в Действующей армии порой не кормили даже лошадей. «Тараканы, грязное сено, навоз, капля дегтя, окурок с махрой, плесень… Крысиный помет, песок» – такие ингредиенты выявлялялись в пробах. – «Иногда «молоко» на 85% состояло из воды…» . https://www.facebook.com/photo.php?fbid=1888765331450944&set=a.1431140850546730.1073741828.100009524872513&type=3