Продолжениеистерика в школе Потом перемена, я вспомнила, что у меня стоит три по географии, хер пойми за что, и я пошла с ней говорить. Мне надоело это. Вечно с ней проблемы. В общем что-то стояли мы, разговаривали, не понимали друг друга: я ей говорю «мама ругать будет за три, уберите», она мне «не имею права. Я напишу что она ошибочная» и я ей «а мне-то что делать? Три-то останется. Как я маме буду это объяснять, она же ругать меня будет ” и говорю я это таким усталым, убитым голосом, словно меня часто ругают за оценки и меня ждет что-то очень плохое за оценку. Лицо такое, поза — бедная и несчастная. И вдруг я в это поверила. Я вдруг реально почувствовала себя такой разбитой, бедной и несчастной. Прямо навалилось всё. Она мне говорит иди готовься, сейчас спрошу, а я не читала. Сижу, смотрю в учебник, пытаюсь читать и ТУТ ВДРУГ Б**ТЬ КАК ЗАПЛАЧУ. Просто слезы такие х*як — и полились...........Еще одно небольшое лирическое отступление: я всегда, будем честными, мечтала заплакать в школе или чтобы у меня что-то случилось, такое прям…! Нет. Не то, что мечтала, просто очень часто об этом думала и была бы не против, если бы что-то произошло. И так было с началки. Я думала о том, как я прихожу такая вся в черном, бледная и вид — ну невозможно не пожалеть. И все бросаются ко мне «Настя, что случилось?!» И начинают поддерживать.........«Да вы не видите?! Человеку плохо, пусть выйдет!» — наконец взрывается Саша, за что я ей благодарна. «Ну выйди…» задумчиво-удивленно говорит географичка. Я начинаю собирать портфель и просто в ахере от того, как это*мат* сложно — я запихивала один е***чий учебник минуты три, просто потому, что не могла попасть. Руки просто ходуном ходили, это была жесть. Я выбегаю из класса, закрывая (уже по-настоящему) лицо рукой и волосами и уже у порога из меня всё же вырывается судорожный всхлип.Наркотиков не было в её жизниХах, Кисель даже думал, что я что-то употребила, так как когда я носом шмыгала, я руку так держала, что казалось, что я что-то нюхаю. А я, ахахах, даже не поняла о чем речь. Все вы думали, что я испорченная. Что я бухаю как алкаш, что я курю, что даже что-то принимаю — в плане не наркоты, а насвая там, снаффа, снюса… А я*мат* даже названий таких знать не знала. Меня всегда смешил (нет) тот факт, что меня негласно причисляли к рангу опустившихся. Просто аура у меня такая, видать.Елена дмитриевна, учитель, Ты ещё маленькая.!В общем выбежала я из класса и понеслась к Елене Дмитриевне с одной мыслью «надо срочно уйти куда-нибудь. Просто куда-нибудь. ” Там был урок. Я, вся в слезах, ни черта не вижу, захожу и что-то бормочу вроде «можно домой, можно домой». Естественно вопросы что случилось, давай выйдем из класса… Мы вышли. Я говорила, что ничего такого не случилось и просто вот оно само. Елена Дмитриевна обняла меня, начала говорить что-то про психолога, я уже точно не помню — давно это было.— Да ну, ты еще слишком маленькая. Какие еще нервы? — покровительственно говорит Елена Дмитриевна и я прямо отстраняюсь от нее так быстренько. Знаете, как Джульетта от кормилицы, когда та ей сообщила, что согласна с отцом девушки, про ее мужа. Вот просто один в один реакция. И я такая «Даа… Точно… Я же еще маленькая, какие у меня могут быть проблемы?». Не знаю как, но я быстро от Елены Дмитриевны открестилась, мол, «да… Вы правы. Что это я.» и осталась сидеть в коридореОпять неоправданные надежды на дружбуКогда появились люди я уже была убеждена в том, что никому моё состояние не сдалось (слава богу тупая надежда исчезла), а следовательно быть слабой ради того, чтобы быть слабой — ну уж увольте, это не ко мне. Ко мне тут же подбежали двое: Маша и Саша. Так вот. НИ ОДНОЙ из них не было до меня дела, ибо их вполне устроила фраза «да всё нормально» и перевод темы, когда было видно, что я xувствую себя совершенно разбитой и крайне нестабильно. Да б***ь! «Всё нормально» — серьезно*мат*?! Когда человек начинает рыдать и не может успокоиться ебанный урок, какое нахуй нормально?! Я не прошу вытаскивать из меня признание клещами. Просто чуточку, капельку интереса и меньше п*ху*зма с эгоизмом! Почему бы просто не спросить хоть еще один е****й раз «Настя, всё точно хорошо?», а не начинать снова трещать о своем (да-да, Маша, речь именно про тебя, моя дорогая)? Или у тебя язык отвалится? Да не похоже. Столько им трындеть — еще постараться надо. И я понимаю, почему Саша промолчала — я сама попросила ее не разговаривать со мной, пока я такая, не трогать и не смотреть на меня. Но в ее глазах я увидела глубокий интерес, искреннее беспокойство — ей было не плевать на меня, хотя мы с ней почти и не общаемся. Но ты… Тебе было по****й. Я так ждала, ты не представляешь как сильно, что человек, с которым мы так долго дружим (вроде по-настоящему дружим), которому я всегда была готова прийти на помощь, выслушать, попытаться помочь (и не просто потому, что знаю о твоей беде и могу хоть что-то сделать — а потому что искренне этого хочу и мне не плевать) — что ему правда будет важно, что со мной и как я. Мне было необходимо почувствовать, что я не одна и что рядом есть кто-то родной, кто поймет и поддержит, с которым нас многое связывает. Кто-то, кому нужна я и кто нужен мне.Я тут поняла, что есть для меня дружба: это когда у вас много различных тем для общения, а не что-то одно, конкретное. Если проблемы — так знать о разных и понимать что и когда гложет. Когда вы знаете о человеке самое разное, а он — о тебе. Когда вы знаете его как человека, как личность, а не как однозначную программу. Когда вы оба друг для друга важны и можете показывать разные эмоции, а не то, что от вас ждут ведь вы знаете друг друга как человека....Так я себя чувствовала только с тремя людьми: Ксюша, Алина и, увы, Маша. Как вы поняли, после этого случая Маша тоже отвалилась и я просто потерялась, без друзей. Я стала окончательно чувствовать себя одинокой и всё, что в меня было — звонки Ксюши......С Алиной вышло как-то странно — с отъездом Ксюши я стала чувствовать, что она скорее не моя подруга вовсе, а Ксюшина. И если до этого мы с Ксюшей были почти едины, что означало, что с Алиной проблем не возникало, то с отдалением от Ксюши я перестала быть на «одной волне» с Алиной. Они обсуждали что-то свое, а я была не в «теме» — Алина раньше рассказывала Ксюше, та — мне, а значит и я начинала понимать, о чём речь.Алкоголь всё же есть Моя жизнь почти зашла в тупик и мне осталось около 18-19 дней, так что я с каждым днем по крупице теряю осколки себя. Неудивительно. Мой срок заканчивается, заканчиваюсь и я. Я же не внезапно исчезну, верно? Разрушение, как и саморазрушение — процесс долгий, не одного дня. Кстати, вы же не думали, что это пишется одним днем? Ещё как же. Я начала писать эту записку 15 марта. Тогда я прогуляла школу, первые три урока. .....Раньше вообще много чего помогало: курение, боль (резать себя, биться обо что-то. Да-да, такое мною еще как практиковалось), поездки, песни, крик, разговоры, написание стихов, слезы, алкоголь. Многое. Но сейчас ничего не помогает.Никита и неразделённая любовьПришло время увлекательного. Пришло время страшной темы под названием «Никита». Уууу, страшно? Да пофиг, впрочем. Где-то до этого дня (1 декабря.........всё с этой темой было относительно моей личной нормы неплохо: я, конечно, мучалась от неразделенной любффи, но это опять же было в пределах нормы. Я уже давно смирилась с фактом, что я ему нахер не упала, либо с тем, что он чего-то боится и ничего поэтому не делает.............Так вот. Всё было неплохо, я была привыкшая и вообще думала, что ничем связанным с тобой мне навредить нельзя. Хааа. Но у Сашечки талант, задевать за живое, да, Сашунечка? Так воот. Я почему-то никогда не хотела задумываться всерьез над тем, что у тебя, Никита, может кто-то быть, что тебе кто-то может нравиться. Мол, если не я — то вообще никто. Мозгом-то (что?! У нее есть моозг?!) я понимала, что это вовсе не так, но как часто наши мысли совпадают с чувствами, в таком плане? Вот и я про то же. Скажу сразу — я не верила ни единому слову этой поганой суки (на тот момент, да и не раз потом, ты была именно ею), но этот блядский червячок сомнения «а вдруг, ты же его совсем не знаешь» не давал мне покоя...........И вот вернемся к нашим баранам. Была биология, перемена перед ней. Мы сидели втроем: я, Маша, Саша. Эдаким треугольником — они окружали меня. Саша за день до этого спрашивала в вк что-то вроде «А тебе Маша ничего не говорила? Просто мы там говорили о пустяках, перед геометрией, ну, я подумала, может она что-то рассказала?» Мне ничего не рассказывали, о чем я и сообщила. Уже тогда понятно, что что-то тут не чисто, но кто ж знал, ЧТО этой дуре пришло в ее тупую башку............... Дальше началась ***баная театральщина и наконец финита ля комедия: не без драмы, но мне было сообщено, что в нее, в нашу прекрасную Александру*мат*, влюбился Никита, о чем ей написал в вк. Я такая «ок» и дальше своими делами заниматься. Ох, это ее лицо — просто бесценно! Такая смесь недоумения, разочарования, недоверия и остальная гамма чувств. Что, сучка, думала забьюсь в конвульсиях и опять начну истерику? Так вот. Подавись, погань сраная. Зачем я тебя вообще прощала и давала какие-то шансы? Альтруизм, скажи спасибо, шавка.Кхм. Тем не менее продолжим. В начале мне и правда было похуй от слова «абсолютно». Ну влюбился, и что? Какое мне дело? Потом стало доходить: Никита. Влюбился. Да не в меня, а в эту… Эту.«Да ну на**уй, бред какой-то, заебала со своими играми» — вот что примерно было в моих мыслях, я уже даже успокоилась, от нарастающего чего-то. Но нееет, было бы все так просто — стала бы я писать? Внутренний мерзкий голос, который, думаю, многим мешал жить хоть раз, услужливо начал свою шарманку, в начале неуверенно, зато потом входя во вкус: «а может она всё же не врала? Кто его знает — Никиту? Что у него на уме? Ты же его совсем, совсем не знаешь. А, Насть? Может…?» Что-то в этом духе я слышала. И как я и говорила, несмотря на свой цинизм и тотальное недоверие по всему живому, я была человеком крайне доверчивым. И не стала исключать мысли о том, что этот бред — правда, даже наоборот — потом она как-то вылезла на первый план, затмевая разум. Класс.Урок начался, у нас была какая-то работа, а я не могла ни на чем сосредоточиться, просто вообще. Я начинала думать о работе, но мысли были с Никитой и Сашей. Я что-то делала ради этой работы, но все мои мысли были только об этом этой ситуации, остальное проходило мимо меня, делалось на автомате. Через какое-то время я начала замечать, что руки потряхивает, ногу то и дело сводила судорога, а это ой какой недобрый знак! Боль была такой, что мне казалось, что внутри меня разорвалась осколочная гаранта. Это словно взять мою боль за два дня и впихнуть в пару минут, ну, а может и в десяток, я за временем, как-то, не следила. Меня трясло и когда я смотрела на Никиту (а я смотрела), меня пронзало еще больше, как будто кто-то вдавливает эти осколки глубже. Я поняла, что если не уйду — будет хуже. И мне, и Саше, которая на пару секунд вызывала дикое желание впиться ей ногтями в лицо, а потом бить и бить, и бить ее **блом об парту… Но на пару секунд — я была слишком поглощена своей болью. Я прихватила с собой «чудо-ручку» (думала ли я о том, что буду ее использовать именно так, когда покупала её на блошке с Ксюшей? Конечно же нет. Кто знал, кто знал…) и пошла в туалет (учительский, на четвертом). Да уж, этот туалет многое пережил, а я с ним (кстатее, историческая справка: именно тут я переживала пики своих самых болезненных «приступов»). Там мне стало гораздо легче — давно я так сильно, глубоко и много не резала себе ладонь. Не ожидала вообще, если честно, резала в тумане, с пеленой какой-то перед глазами. Я там посидела, дух перевела, чуть успокоилась, побила стеночкуНикита сказал, что ничего не писал.саша сказала, что переписка была, но она всё стёрла.И в конце " в итоге созналась" в чём ? Что всё придумала?Описала всё Ксюше, поддержки не получилаДальше опять не было ничего запоминающегося из разряда, чтобы я хотела сюда вписать. Просто сюда входят мои особо мрачные эпизоды, которые тут же всплывают в памяти, стоит подумать о недавнем прошлом. Остальное меня как-то минует. То есть были классные воспоминания: прогулки там, всё такое, но они реально проходят мимо меня. Я спрашиваю у самой себя «неужели не было ничего светлого?» и начинаю перебирать воспоминания. «Хм. Определенно было» — отвечаю я самой себе. Но почему-то я только знаю, что они светлые — этого я не чувствую вообще. Совсем. Как я говорила про плохие моменты в 13, так и здесь. Только наоборот — я не чувствую хороших моментов. Круто, чё. Всё захватила черная паутина — она преломляет свет от всего хорошего, поглощая его в себя, а следовательно — в никуда. Только Дремова опять учудила, на этот раз с Машей. Я опять ей чуть еб*ло не начистила, попрощалась с ней, ибо пересылать кому-то фотки ЛИЧНОГО БЛЯТЬ ДНЕВНИКА — это пи**ец. Но, как вы уже поняли или знаете — я, б**ь, опять ее простила.4 апреля 2018ЗАЧЕМ МЕНЯ УБИВАТЬ ЕЩЁ СИЛЬНЕЕ? Я просто пытаюсь дотянуть до момента своей смерти, я добросовестно пытаюсь писать записку, чтобы вам, идиотам, проще было. Хотя бы понять. У меня нет времени на то, чтобы чувствовать, как вы полощете когтями по ранам. Там нет уже ничего. Только боль и какие-то лоскуткы, исключительно за тем, чтобы было на чем хранить раны. Знаете, когда ткань исполосовали, изрезали — она висит себе клочьями и висит. А зачем, зачем же вы пытаетесь сделать еще хуже? Нечего там резать. Не.Че.Го. А всё равно болит. Я ничего уже не чувствую, кроме тьмы и боли. Боли от всего этого и от того, что, ахах, ничего не чувствую.Такой вот крик души от 4 апреля 2018 года. Скоро меня не станет и об этом знаю только я. Привет всем живым, ребят, а я продолжаю.Воспоминания о Новогодней НочиМы, значит, поехали, впервые в жизни, между прочим, поехали куда-то отмечать. Загородный дом маминых знакомых. В самой поездке еще меня вдруг захлестнул негатив, печаль на грани с отчаянием — почему-то причиной моих страданий, уже второй день подряд, был никто иной как Никита. Что-то там случилось опять, не помню уж. Но ехала я в, скажем, не самом лучшем расположении духа и с четким, почти материальным, желанием напиться. И как бы вначале всё шло неплохо — мне было весело, когда наступил Новый Год, мне стало легче, меня не терзали чювиства и эмоции — *мат* же. Я радовалась и веселилась, попутно не забывая себе наливать. Но порой меня охватывала досада, ведь несмотря на то, что я выдула добрую бутылку шампанского — в голове приятно не стонгивгсь. Язык начинал заплетаться, тело стало свободнее — но голова хранила привычную ясность и в данном случае это печалило. Но, поскольку это*мат* НОВЫЙ ГОД, настроение всё-таки было отменным. Ну, а потом, как нетрудно догадаться, начался какой-то трэш. Моя жизнь очень сильно наябнулась с тех двух «праздничков» — ударили, скажем, по ослабленной психике и сознанию. Да так, что до сих пор аукается. Что ж. Первый трэшачок воспринимался мною как шутка — это было так абсурдно, что аж весело. Бля. Меня начали сватать. Да-да. Именно. Я уже легла спать, уснула, как к нам в комнату ввалилась хозяйка и начала что-то вещать про своего племянника. Дабы не будить маму, я вышла из комнаты — знакомиться. Начни я препираться — непременно бы всех перебудила, а так мне всего-то нужно было познакомиться с парнем, чуть пообщаться и ВСЁ. Но не всё так просто… До четырех ебаных утра, нет, вру, ДО ПЯТИ ЕБАННЫХ УТРА ОТ МЕНЯ НИКАК НЕ МОГЛИ ОТ****ТЬСЯ! Но признаться, мне было очень весело, как я и говорила, от абсурдности этой ситуации и целой куче мелких в ней. Я тихо угорала попивая шампанское и продолжала наблюдать за сим действом, одновременно участвуя в немПервый класс настя жила у бабушки с дедушкой?без мамы?  В любом случае, друзей у меня не было и до знакомства с Ксюшей я вообще не знала о том, что можно общаться с кем-то не поверхностно, не только об общих интересах, а обо всем. Я, порой, не завидую даже, а просто становиться как-то странно, чувствую себя ущемленной, когда думаю сколько же всего ушло мимо меня. Детство в обычном плане вообще меня минуло, как мне кажется: у меня не было лучшей подружки, с которой я бы сейчас общалась и нас бы многое связывало еще с тех времен, с которой мы могли бы посидеть и повспоминать какую дичь мы творили пару лет назад и посмеяться над несмышленышами, не было садовских или даже детсадовских отношений, которые потом можно было бы повспоминать с теплотой, не было «кавалеров», что по-детски мило бы ухаживали за мной (я была милым ребенком. Если бы вы знали меня раньше, вы бы поняли, что мы словно два разных человека) и много чего ещё не было. И скорее всего именно я в этом виновата. Я не из тех людей, которым больше всех надо. Жизнь проходила мимо меня, боком, пока я зависала в вязком киселе. Я была совершенно потеряна и в чем-чем, но в этом моей вины нет. Тут уж чисто родители и отсутствие нормального воспитания. Права была мама. Мы с ней сильно отдалились, когда меня отправляли пожить на год к дедушке с бабушкой, это я сейчас поняла. Так у меня была мама, я чувствовала с ней какую-то связь, и она всё же направляла меня, вела по жизни, хоть я и слабо это ощущала. Но хоть что-то. Когда же я уехала, я перестала это чувствовать, но в тот год всё было неплохо, пока меня не настигли последствия. Вот я только сейчас понимаю, какой фатальной ошибкой было отправлять меня за херову тучу километров в мой первый учебный год. Именно тогда больше всего важна поддержка родителей, их наставления — всё, что должно помогать, направлять тебя в дальнейшем. Самые важные уроки жизни. В саду тоже было важно закладывать в ребенка эту информацию, сейчас же ее стоило закрепить.Все же бабушки и дедушки совсем другое — с ними нет той связи, что с родителями. Может я поэтому и не верю в эти родственные связи и культ семьи — я сама утратила эту связь с самыми близкими, а следовательно и с остальными.Скандал в гостях, аллергия, анорексия Тем не менее, мы говорим про Новый Год.Цель нашей поездки заключалась в двух вещах: наконец отпраздновать где-то вне дома и избавиться от всех этих домашних пьяных разборок, которые непременно возникали после пары рюмок. Хоть два дня побывать в теплой, уютной и домашней атмосфере, прежде чем увидеть отца, который вновь ушел в запой. Но трижды ха, у нас никогда ничего не бывает слава богу! Если в первый день, в первые часы хозяева как-то стеснялись нас, привыкали — то потом никому ничего не мешало. Они стали материться как сапожники (блять, три ребенка в доме, уже не маленькие, но всё же недостаточно взрослые — тот возраст, когда можно «понахвататься», особенно от взрослых, которые являются эталоном, примером, блять, для подражания), скандалить и всячески себя вести — кто ж знал что хозяйка дома окажется ревнивой истеричкой? Сука, да она своего мужа КО МНЕ приревновала, ко мне*мат*! После чего решила поднять свою самооценку, видать, и решила доказать всем, что она тоже ого-го! И… Решила взвеситься. Да-да. Именно так она решила поднять свою самооценку. Скажу сразу: мой вес меня никогда не ебал ни капли, вот просто похуй. Я жила и ела, ела в свое удовольствие, даже гордилась тем, сколько способна сожрать. Я ела и не толстела. Ведьма*мат*. В общем, она взвесилась, потом и я — встала на весы на отъебись. Я знала, что мой вес примерно 47 — не больше, и меня это всё конкретно не ебало. Встаю я такая на расслабоне на весы и тихо хуею — 48.6. «Чигго*мат*?» — в моей голове. Но меня это не сильно волновался (как мне казалось) и я напомнила себе, сколько я съела за прошедшую ночь и что я всё еще, пардон, не ходила в туалет. И всё нормально. Я продолжила есть, пить (вот что я хорошо запомнила — вкусный муравейник и жюльен) и пытаться радоваться жизни. После очередных скандалов на ровном месте (она с утреца вискарь наебнула), криков, оров, матов, даже драк — мы с мамой решили валить оттуда к чертовой бабушке. Пишу скомкано, потому что это не имеет особого значения, да и желания вспоминать ссоры чужой семьи как-то не наблюдается. А потом началось… Аллергия, внезапно появившаяся после этой поездки, начала мучать меня так, как никогда в жизни не бывало — всё тело покрывалось этими мерзкими чешущимися пятнышками и просто доводило меня до белого каления этой чёртовой чесоткой. Не помогало абсолютно ничего, я просто хуела от жизни. Потом я стала замечать, что эти пятна подозрительно появляются каждый раз, как я поем. Не важно что, просто поем. И тут я такая «ХМ…». До хмыкалась. С каждым днём любовь к еде сходила на нет и я постепенно влюблялась в возможность не есть, а значит и не чесаться. Есть я стала редко (никаких перекусов, только три приема пищи), мало и что-то не очень сытное — бульоны там, йогурты. Просто так удачно совпадало, что именно от такой еды мне не было плохо. В таких масштабах, во всяком случае. А потом…. Начались серьезные проблемы с едой. Меня буквально тошнило от ее запаха и вида, я удачно сумела внушить себе и не понять этого, что я ненавижу еду. Доза, понятное дело, уменьшалось потихоньку, ибо раньше ела я скажем так немало. Особенно хорошо я запомнила один день: тогда мы гуляли с Сашей Сафоновой, Москва-Сити, Афимолл, все дела…. С утра я съела биойогурт и взяла себе точно такой же, на прогулку. Мы очень много ходили, общались, было весело. Есть я не хотела, ведь подсознание четко держало мысль о том, что мне будет плохо из-за аллергии. А когда я хотела есть, мне просто стоило об этом сказать, пообсуждать с Сашей, услышать, что она сегодня не ела и поставить внутреннюю галочку за то, насколько она худая. Потом посмотреть на себя и окончательно решить, что раз я могу есть мало — я буду есть мало. Убить двух зайцев одним ударом, так сказать: и не страдать от чертовой аллергии и похудеть. И я перестала хотеть есть. Только пить, пить, пить… Потом все же мы сели за столик в фудкорте. Воздух, наполненный ароматом курочки из КFC, картошки, бургеров, всего этого… А меня тошнит от запахов. Я подумала, что это от голода и стала есть свою Активию. И знаете, никак не помогло, совершенно. Я ела, испытывая настоящее отвращение к еде и этим чертовым запахам, фаст-фуду и вредной пище — ко всему, что делало меня жирнее и доставляло дискомфорт. Так зародилась мысль о том, что от еды один беды. И именно она укоренилась в моем сознании, сплелась, срослась с остальными — верными, правильными и нужными мыслями, и поэтому я не могла никак от нее избавиться. Да и не хотела пока, если честно, а потом было поздно — слишком было много связи со всем остальным.До шести вечера в моем желудке побывали две эти Активии и всё. Для меня это невозможное количество — я таким не перекушу даже, обычно. Но мне было нормально. Вечером я собиралась съесть еще один биойогурт, но что-то пошло не так и я взяла кулебяку. Большую, сочную, аппетитную кулебяку. Я ее съела. Полностью. Сама. Просто я поглощала ее так быстро, что не успевала ощутить чувство хоть какой-то сытости и мне казалось, что надо есть еще и ещё… А потом пришла она — боль. На этот раз она была вызвана вполне себе физической причиной — желудок уже успел притормозить и тут в него бросают ком. Вот что я писала по этому поводу (тогда еще я писала, общалась и была очень относительно адекватной): «Если решите вдруг резко ничего не жрать, до этого съедая невъебенное количество еды, знайте — потом есть два варианта. Первый — анорексия, второй — возвращение к нормальному режиму через Б***Ь БОЛЬ!Опять анорексия и едаТак не хочется про это писать, но надо — иначе я выкину очень важную часть этой «интересной» истории.Примерно через два-три дня в моем телефоне появилось приложение «YAZIO» и так начались крайне серьезные проблемы с едой и наконец… Ненависть к себе. С ним в моём обиходе появилось слово «калории» и оно стало иметь очень весомое значение. АБСОЛЮТНО ВСЁ проверялось мною на калорийность и тщательно записывалась каждая калория, КАЖДАЯ БЛЯТЬ! Даже чай и его 2 калории. Кстати, там при входе запрашивали мою цель: набор веса, по которому я просто скользнула взглядом и сделала вид с что этой кнопки нет, удержание веса и наконец его уменьшение. Я чисто по приколу тыкнула на сброс веса, говорила про похудение с Сашей тоже по приколу, в шутку — мой вес меня не ебал и поэтому я постоянно смотрела на свой «жир» со словами «ууу, жирдяяйка» и в шутку была недовольна несколько миллиметровой прослойкой над ребрами (вы же уловили иронию, сарказм? Но лучше всего, утрированно, но всё же, я это всё описала в ролевой — текстовая игра. Я, наверное, в отдельный файл положу). Вообще моя дневная норма — 2500 калорий, приложение указывало на 1217 калорий в день, но я всегда недобирала даже этого. Всё, что имело в себе 200+ калорий аккуратненько убиралось из моего поля зрения и из жизни в целом, каждый продукт незаметно осматривался на наличие маркировки с указанными калориями. Так я и полюбила хлебцы с 17 и 30 калориями в одной штуке — и сладко, и вкусно, и калорий мало. Калории, калории, калории… Казалось, ни о чем другом думать я не могу. Они занимали все мои мысли, я это понимала, но изменить ничего не могла. Меня приводило в дикую радость минус пару сотен грамм в моем весе, низкий показатель съеденных калорий, чувство пустого живота… Вы поняли. Обычно я ела в пределах 700-1000 калорий и ненавидела себя каждый раз за лишнюю печенюшку или что-то такое. Пф, из-за калооорий. Если видела, что их слишком много — я начинала активно спортом заниматься, только ради калорий (калорий, калорий, калорий). Это было ужасно. Когда твоей жизнью управляют калории, а не ты. Я ненавидела себя, когда ела, ненавидела потому, что не могла отказаться от еды, ненавидела, ненавидела и ненавидела. Меня дико с этого корежило — ненавидеть себя для меня что-то… Совсем нереальное. Я всегда, чтобы я не делала, чтобы не происходило — я всегда в меру любила себя. Ненависть к себе — то, что тебя сжигает в пустую, не приносит ничего хорошего и всячески тебя изводит. Я всегда это знала. Всегда понимала. Но я не могла остановиться, я ненавидела себя за то, что себя ненавижу. Хааа. Смешно.дальше была булемияА потом у меня получилось первый раз блевануть. И понеслось… Съела слишком много по собственным ощущениям? Ванная, ковшик, вода и блюй сколько влезет. Блевать было неприятно — я всегда искренне ненавидела этот привкус и запах, блевать было больно — ногти царапали нёбо, да и вообще осознание того, что я сама заставляю блевать — не из приятных. Блевать было вообще абсолютно плохо со всех сторон, ибо я к тому же портила себе здоровье. Но пока это опустошало мой живот, я не могла остановиться, как бы не пыталась. И в тот же день, когда у меня первый раз вышло блевануть, я пошла в аптеку за слабительным. Заебись. Кстати, прошу прощения за такие интимные подробности, но что поделать. Их я давно хотела купить, но всё время, к счастью, либо забывала, либо денег не было, а тут я такая, радостная от того, что научилась блевать (е***ка б**ть), решила уж до конца себе «помочь». Е****ть, где мозг? Какой такой мозг. В общем, пользовалась я этими средствами не так часто (и слава богу), но всё же пользовалась. Вот мне интересно, по десятибалльной шкале, на сколько я себе здоровье испоганила?..А еще, конечно же, куда же без этого, я смотрела всякие разные, всевозможные видео о анорексичках и от. Помните про привычку? Или я это еще не написала?.. Ну ладно, значит потом. Я смотрела и предполагала, что наслушавшись этих ужасов, я прекращу страдать херней. Но нет. Эти видео действовали на меня как-то неправильно — я смотрела, и желание есть уходило на ближайший день. А вот пить воду, заниматься спортом и сжигать жир — возрастало только в путь. Какого хуя? Не знаю. Но вот так они странно на меня влияли.И это до сих пор аукается: я ненавижу своё тело. Хотя не так. Мне тошно на него смотреть, оно мне неприятно. Из-за жира. И поэтому я блюю и жру таблетки, просто пытаясь увидеть что-то лицеприятное. Не скажу, что это что-то изменит, просто я всегда любила красивых людей и хотела соответствовать.месяц дома, лишай, телеграм-каналК счастью, али нет (скорее к несчастью) я сидела дома и можно было особо не шевелиться — у меня обнаружили лишай и мне сказали школу не посещать ибо я могу кого-нибудь заразить. Месяц я сидела дома. Сидела дома и осознавала, что меня устраивает сидеть дома — без общения, без движения, без социализации. Просто. Овощем. Я не делала ровным счетом ничего. Совершенно. Только происходила внутренняя борьба и так целый месяц. Я мучалась, очень сильно мучилась, ведь это тяжелый труд — борьба с самой собой. Но хуже всего было то, что я не могла об этом кому-то сказать. И на тот момент не потому, что никого не было, а потому, что я просто не могла.Я долго думала, что же делать, пока в голову не пришла гениальная мысль — создать канал на телеграме и писать всё туда. Ну, а что? Анонимность, *мат*, меня никто не найдет, никто не узнает, а я себе помогу. Это, хех, можно было назвать первыми шагами к восстановлению способности делиться с остальными своими проблемами, взаимодействовать с людьми, не только интересуясь ими, а проводить обмен информацией. Не скажу, когда точно начала вести канал, но думаю это в 18-20 числах января. Канала было два, так как первый я удалила из-за страха (того, что это кто-то найдет и поймет, что это я), но к счастью, я дальновидно сделала скрины и впоследствии перенесла их на второй, полностью идентичной канал. 12 января, откуда такая ненависть к себе?после 12 января — тогда случился ещё один небольшой переломный момент, о котором у меня нет особого желания писать, так как это пережиток прошлого. Вот что-что, а это я полностью переварила и пережила. Но если вкратце — еще одна дикая истерика осознания. И в этот раз мне пришлось осознавать, что я всегда буду одна, ибо что я такой человек — как меня описала Ксюша. Рыдала я долго, со вкусом, около часа или даже больше, так как это было крайне необходимо. Мне надо было прорыдаться, но за всё время даже так не вышло — слишком много слёз. Слишком. Я рыдала и рыдала, потом прекратила, увидела эти сообщения и меня опять унесло в водоворот. Слёз было много. Царевна-несмеяна повесилась бы от зависти, отвечаю. Но облегчения так и не наступило и это не было пережито-перемолото, ибо это не обсуждалось — пришлось бы говорить о такой цепи, а я по-прежнему не могла. Знаете, в какой-то момент (а именно во время этой истерики, когда это всё только переживалось) я начала себя ненавидеть и за это — за то, кем я являюсь. Ну, как бы пока не буду говорить, что потом я стала ненавидеть себя всю, каждый кусочек, каждый атом. Пока упустим этот момент.С Ксюшей перестаёт говорить по телефонуМы стали довольно редко говорить с Ксюшей по телефону, но уже не по причине того, что кто-то из нас был занят, а потому, что я не брала трубку. Почти никогда. Я прекрасно понимала, как это тебя обижает. Но лишний раз открывать рот, общаться с кем-то, притворяться, что всё хорошо… Увы, но это было выше моих сил. И если с остальными я могла просто молчать, якобы игнорировать — делать всё, дабы от меня отстали, — то с тобой я так не могла. Я терпела и терпела. И чем дольше пауза в общении — тем больше я терпела за один раз.Настя в порыве откровенности сказала Ксюше, что иногда не брала трубку специально.Та замолчала и повесила трубку.У Насти снова истерика и нервный срыв. Миллион извиненийПрости, пожалуйста, я так больше не буду, обещаю. Пожалуйста. Я не хотела, хорошо? Ксюша, пожалуйста, ничего не было. Давай как раньше, я больше не буду ничего портить. Не буду, обещаю, пожалуйста. Прости, прости меня. Прости, Ксюш Я не хотела. Пожалуйста. Прости меняОна мне ответила, я слышала, как она шмыгает носом. Но сейчас чуть-чуть не о том: я бы хотела рассказать парой фраз о своем состоянии. Оно было супер-х***вым, от слова «пи***ц». Весь мой мир сузился до экрана телефона, я просто писала и писала. В голове только те две мысли, что уже означает п***ц. Я не просто рыдала — я тонула этих слезах. Просто  тонула. Я по-настоящему хотела сдохнуть, а не просто боли или чего-то такого, что мы называем смертью, ища в ней избавление. Я хотела умереть. Себя, такую мразину, просто уничтожить. Тут-то и заключался главный фокус «переворота» — вместо ожидаемой помощи, захода  на правильную тропу, я получила первое, настоящее, неподдельное желание умереть. .........Такая вот тяжелая для меня пауза.Перед тем, как четко осознать, что я хочу умереть, я металась. Внутренние метания — это ужасно. В данном случае, моё существо металось в поисках человека, к которому можно обратиться — такой сбой в эмоциональном фоне, мне как никогда нужен был кто-то. Остаться одной в такой момент — это почувствовать себя в шкуре зверя, что бьется в путах, делая себе только хуже. Нужен был кто-то, кто меня остановит, просто схватил! и всё, пока не приду в норму. Но никого не было, в таком случае я бы пошла к Ксюше, соображая остатками сознания.Как-то после этого, перебесившись, мы и созвонились. Но уже было поздно, как я понимаю. Мне это уже всё было не надо, ей не до этого, ведь она устала от этой стычки — всё пошло не так. Вместо того, чтобы начать вытягивать меня, Ксюша помогла мне начать падать вниз, в яму. С желанием и потребностью что-то рассказывать — исчез шанс на реанимирование меня. Как бы я, получив такой удар, уже никогда не смогла вернуться в то состояние, с которым я начинала ей всё рассказывать. У меня не осталось резерва. Больше никакого. Не осталось и сил, я просто закончилась в тот момент, пускай для окончательного уничтожения понадобилось время. Не за какие шиши было мне делать такой прилив. Всё. Всё*мат*. Просто нахуй *мат* бум, бам, бах! И возможностей нет. Это я сейчас поняла. Шанс как бы остался, но не тот, который четко видно — такой призрачный и прозрачный, который вскоре тоже исчез. Я даже могу сказать когда — я это всё чувствую, существуя сейчас только на интуиции, так как мозг мне отказывает. Это было в воскресенье (11 марта), в попойку. Именно тогда потому, что я для себя опустилась — на*мат*ся в *мат* в 14, чем не опущение? В тот день стал хуже варить мозг и, судя по всему, собсна тогда, в то время, сидя дома и размышляя, я должна была понять что за шанс такой. НО! Настя сама того не ведая предпочла нахуяриться и провести время весело перед смертью, а не жить дальше. Хотя почему не ведая? Я не знала только того, что лишаюсь шанса. А так я прекрасно знала, что идя туда с целью на***риться и там протрезветь — я становлюсь еще дальше от «жила она долго и счастливо», так как если бы я жила дальше, я бы не пила. Или пила, но не столько. Так как считаю это неприемлемым. А тут чё? Всё равно помру скоро, х**ь стесняться? В общем — пиз**дос. Самое крутое — мне поох*у***уй. Я не жалею, вообще. Но почему так — потом. Я вообще отошла от темы.Этот инцидент с Ксюшей отбил у меня напрочь и навсегда желание и потребность рассказывать об этой цепи проблем, так как это бы уже и не помогло — я как лампочка — взяла, и перегорела. Не за что уже было бы зацепиться. Никакой искры, из которой можно было бы сделать костер, всё потухло. А вот есть смысл поджигать промокшие дрова? Есть в этом смысл? Нет. Так и тут. Смысла кому-то рассказывать уже не было, это было бы бесполезно для меня, ведь для меня как раз уже не важно — нет у меня больше сил на лечение, нет. А никто кроме меня самой мне прочь не сможет, ибо нет внутренних сил — нет и результатадепрессия как яд по венамТут еще и папа помог — в момент истерики-срыва он зашел на кухню, стал тут сидеть, а всё, что было недоистерино — ушло внутрь (то есть мало того, что я проебала все силы и резервы, так ещё и это дерьмень ушло внутрь. ). Мало того, что перебешивалась, а не справлялась этим, так еще и внутрь меня ушло, оставило там неизгладимый след и… Растворилось там. Как яд пошел по венам. И как бы всё. Теперь никак переболеть этим нельзя — оно внутри меня, оно часть меня. Реально как яд. И если в самом начале я считала на подсознательном уровне, что если рассказать — будет так же, как и в этой ситуацией с Ксюшей (как не убеждай себя в обратном, против подсознания не попрешь), то потом мне просто. стало. всё равно.