Отец ХакамадыОтец был старше мамы на десять лет, коммунист, в 1939 году эмигрировал из Японии и принял советское гражданство. Они познакомились, и очень скоро мама вышла за отца замуж.В 1953 году его по линии Гостелерадио перевели из Хабаровска в Москву. А через два года родилась я.... еду, которую готовил папа, я обожала и могла поглощать в любом количестве — он варил рис в своем солдатском котелке и жарил селедку в соевом соусе. Все соседи в нашей коммуналке на Песчаной улице плотно закрывали двери и молча ненавидели его в тот момент.Отец был ярым японским революционером, очень идейным и принципиальнымОтец к столу меня никогда не звал. Но когда я чувствовала запах жареной рыбы и соевого соуса, как сомнамбула, выползала из комнаты, шла на кухню, садилась рядом с ним, и мы молча ели. Я могла съесть две порции подряд. Мама обычно грустно смотрела на эту картину и называла нас японским отродьем. Она ненавидела восточную кухню.Папа с мамой ругались часто и громко — я регулярно слышала крики и разборки. Периодически папа налетал на маму с кулаками, и однажды я встала между ними и сказала : «Не смей». Как ни странно, отец послушался. Как-то в запале он двинул мне в ухо так, что я отлетела в другую часть комнаты, но это не помешало мне тут же разбежаться и изо всех сил ударить его головой в пах. Отец согнулся и крикнул маме: «Нин, иди сюда! Дерется!» Мама зашла в комнату, оценила ситуацию и сказала: «Это твой ребенок, и она делает то же, что и ты».Мама много работала, отец тоже работал — переводчиком, но при этом был увлечен только собой.Он не давал денег даже на то, чтобы заплатить за квартиру. При этом сам отдыхал в пансионатах, занимался подводной охотой и большим теннисом, ездил куда-то с друзьями на своей «Волге», ужинал в ресторанах. У мамы была совершенно другая жизнь, она не входила в компании отца, больше того, даже в ресторане ни разу не была. Отчего это — не знаю. Может, у родителей просто прошла любовь. А, может, папе стала безразлична семья, потому что он ждал наследника, а родилась я.