После расстрела журналистов их машина была разграблена, видеокамера здесь же на месте была продана одному из местных жителей, а видеокассеты с записями были упакованы в полиэтиленовую пленку и переданы своему командиру, после были немедленно направлены в расположение сербских войск на автомобиле[1].Затем были предприняты меры по сокрытию факта и картины преступления. Расстрелянный журналистский «Опель» был облит бензином и сожжен вместе с телами убитых, после чего сгоревший автомобиль с останками сгоревших тел был отбуксирован за 8 км от места трагедии в район села Кукурузари, где был столкнут в реку, протекавшую возле села. Однако, река оказалась слишком мелкой и автомобиль торчал из воды, из-за чего пришлось утрамбовать его ковшом экскаватора. Впоследствии автомобиль был извлечен из реки и перевезен в другое место. При этом, останки Ногина и Куринного были извлечены из машины и закопаны неподалеку от реки в уже имевшемся углублении местности — старом окопе. Для того, чтобы запутать поиски пропавших журналистов (о судьбе которых на тот момент ничего не было известно), начатые уже 4 сентября 1991 года советским (позднее российским) посольством и консульством[4], Службой внешней разведки России[4], Генеральной прокуратурой Российской Федерации, а также следствие, которое вела военная прокуратура Югославской народной армии (ЮНА), в автомобиле оставили обгоревшие кости других людей (позднее экспертиза показала, что среди них были даже женские)[1].