Экономическую мощь Российской империи недопустимо преувеличиваютВнушительный экономический рост Российской империи в последние годы ее существования является привычной иллюстрацией к фразам о «России, которую мы потеряли». Но так ли была успешна русская промышленность, чтобы говорить о том, что революция большевиков отбросила в нищету процветающую и мощную страну?С одной стороны, история учит нас, что в 1917 году в Российской империи произошла социальная революция, вызванная бедственным положением рабочих и крестьян. С другой, историки утверждают, что Российская империя середины XIX – начала XX веков демонстрировала феноменальные темпы экономического роста – только объем промышленной продукции в стране в этот период увеличился в семь раз. Все результаты сталинских пятилеток сравнивали не с чем-нибудь, а с уровнем 1913 года.Несоответствие этих двух утверждений раз за разом заставляет исследователей искать конспирологическую подоплеку революционных событий, перевернувших нашу историю. Что ж, это их право – но вполне исчерпывающие объяснение можно получить, минуя роль дворцовых заговоров, шпионов и агентов иностранного влияния.«Соха» государя-императораПо социальным сетям не первый год ходит демотиватор – фотография линкора «Севастополь» c подписью: «Наконец-то установлено, как выглядела соха императора Николая II, с которой Сталин принял Россию».А вот другой образец сетевого творчества: коллаж из фотографий автомобиля «Руссо-Балт», подводной лодки «Белуга» типа «Сом» и эскадрильи бипланов «Сопвич» времен Первой мировой войны с опознавательными знаками Российской империи. Подпись под фото: «Кто сказал «отсталая аграрная страна»?».Этот же тон выдерживают многие публицисты и историки-любители. «В 1913 году, – пишут они, – открылась новая страница в истории авиации, в воздух поднялся первый в мире четырехмоторный самолет. Его создателем был русский конструктор И. И. Сикорский... В 1913 году оружейник В. Г. Федоров начал испытание автоматической винтовки. Развитием этой идеи во время Первой мировой войны стал знаменитый автомат Федорова».Заметим – число 1913 в подобных статьях, отчетах и инфографиках встречается чаще, чем любое другое. То же было и во времена СССР.Действительно, правительство Российской империи во второй половине XIX – начале XX веков активно использовало меры по стимулированию экономики, развитию производства и товарных рынков, защите отечественного производителя. Протекционистские меры – вплоть до заградительных таможенных тарифов – были общей политикой министерства финансов. Во внешней торговле власть придерживалась стратегии создания положительного торгового баланса, а общие экономические успехи позволили ввести в стране в 1897 году золотое обращение.Для развития крупной промышленности империя широко привлекала иностранные инвестиции. За 1861–1880 годы доля русских вложений в производство составила 28%, иностранных – 72%. С 1893 по 1903 годы в железнодорожное, промышленное и городское строительство было вложено до 5,5 млрд руб., что на 25% превысило вложения за предыдущие 30 лет. В Донбассе и Криворожье действовало 17 новых металлургических заводов, созданных при участии французского, бельгийского, а также немецкого и английского капиталов. В области нефтедобычи (бакинские промыслы), кроме «обрусевшего» Товарищества братьев Нобель, с 1886 года активно работал французский банкирский дом «Братья Ротшильд», здесь они сотрудничали с британскими фирмами «Лейн энд Макэндрю», «Самуэль энд компани» и другими.Главными направлениями для франко-бельгийских капиталов являлись металлургия и угольная промышленность Юга России, для английских – медная и золотодобывающая промышленность, для германских – химическая и электротехническая промышленность, а также тяжелая промышленность Польши и Прибалтики. В общей сложности с 1860 по 1900 год объем промышленной продукции в империи увеличился более чем в семь раз. Россия уверенно вошла в пятерку самых экономически развитых стран мира.Перечислять уникальные достижения дореволюционной России можно долго. И все это будет чистой правдой. Однако есть и многочисленные но.Заказ на знаменитый автомат Федорова (самозарядную винтовку) действительно размещался в ходе Первой мировой войны, но наладить его серийный выпуск на предприятиях так и не удалось из-за низкой культуры производства. В ходе испытания в войсках в 1916 году, по признанию самого конструктора, образец хороших результатов не дал вследствие недостатков изготовления и сложности конструкции, о чем писал сам Федоров.В Российской империи строили рекордные самолеты, но собственного авиационного двигателестроения в стране до 1915 года просто не было. Уникальный для своего времени четырехмоторный «Илья Муромец» Сикорского оснащался 130-сильными двигателями «Мерседес», а его предшественник – четырехмоторный рекордный «Русский витязь» – немецкими 100-сильными моторами производства Argus Motoren.Бипланы «Сопвич» тоже были машинами отнюдь не российского производства: Sopwith Aviation Company – британская компания. И, что не менее важно, это серийная машина, а не созданная для установления рекордов. Она использовалась и во французских, и в российских ВВС, а в ходе Первой мировой войны – и в ВВС других стран.Русско-Балтийский вагонный завод в Риге выпускал вполне современные для своего времени автомобили, с этим не поспоришь. В Российской империи разрабатывали и подводные лодки, например «Дельфин» и «Касатка». Но тип «Сом», которым сетевые авторы не задумываясь иллюстрируют свои рассказы о промышленных успехах Николая II, являлся американским проектом фирмы Голланда.Что до метафорической «сохи», действительно, в 1909 году на верфях Санкт-Петербурга были заложены (и в 1911 году спущены на воду) четыре российских дредноута – линкоры типа «Севастополь». В 1911–1917 годах для Черноморского флота были построены еще три линкора несколько облегченной конструкции – типа «Императрица Мария». Но все познается в сравнении. Британский «Дредноут», совершивший военно-морскую революцию и породивший «дредноутную гонку», был заложен в 1905-м и спущен на воду в 1906 году. С 1906 по 1909 годы на верфях Англии были заложены еще семь судов дредноутного типа. В 1909 году произошла очередная революция в военно-морском деле – был заложен линкор «Орион», давший название одноименной серии судов (еще три заложены в 1910-м).Так началась эпоха супердредноутов, к которой российские линкоры типа «Севастополь» и «Императрица Мария» опоздали.Тут густо, там пустоЧтобы показать, насколько изменилась Россия за 100 предшествовавших революции лет, отметим, что в 1817 году было начато и в 1833-м закончено строительство Петербурго-московского шоссе – второй в империи шоссированной, то есть покрытой гравием, дороги. В 1820 году было открыто регулярное дилижансное сообщение меж двух столиц – путь занимал 4,5 суток. За 10 лет по этому маршруту были перевезены 33 тысячи человек, три тысячи в год – таков был масштаб пассажирского сообщения между крупнейшими городами страны.Первая российская железная дорога – Царскосельская – была открыта в 1837 году, всего за 80 лет до Революции. Вторая, соединившая Петербург и Москву, – в 1851 году. К 80-м годам XIX века протяженность железных дорог в России достигла 20 тыс. км. С 1893 по 1902 год вступило в действие еще 27 тыс. км рельсовых путей. Для сравнения, в США еще к 1869 году построили 85 тыс. км паровых железных дорог – в среднем по 2 тыс. км в год.До широкого развития железнодорожного сообщения в империи отсутствовал охватывающий всю страну рынок – он был раздроблен на несколько мало связанных друг с другом частей. Наиболее показательна в этом смысле хлебная торговля: в первой половине XIX века специалисты выделяют как минимум три региональные рыночные конъюнктуры со своим внутренним ценообразованием – это Волжский рынок, развивавшийся вдоль главной водной транспортной артерии страны, Центрально-Черноземный и Черноморско-Уральский. На практике это означало следующее.«В 1843 г. стоимость 1 четверти ржи (около 200 кг) в Эстонии поднялась, вследствие неурожая, до 7 руб. В то же время в Черниговской, Киевской, Полтавской, Харьковской губерниях куль муки (144 кг) продавался по 1 руб. 20 коп. Доставить хлеб из этого плодородного района в голодающие губернии было практически невозможно, и стране, вывозившей зерно за границу через порты Черного и Азовского морей, одновременно пришлось импортировать его через Балтику».Аналогично складывалась ситуация через два года – в Псковской губернии цена четверти ржи возросла до 10 рублей, а в Орле и Мценске не уходила за полтора рубля. «Такого различия в ценах не существовало ни в одном развитом государстве мира», – отмечают историки.«Все знают, – писал в этой связи экономист, член Государственного совета Л. В. Тенгоборский, – что по неимению хороших путей сообщения часто случается, что многие наши губернии страдают от голода и эпидемических болезней... тогда как в других губерниях такой избыток хлеба, что им некуда сбыть его». Лишь масштабное железнодорожное строительство позволило создать в стране единый рынок продовольствия и промышленных товаров – к 80-м годам XIX века. Но кризис транспортного сообщения в 1914–1916 годах вновь отбросил Россию в прошлое, развалив единое экономическое пространство на множество плохо связанных друг с другом областей, спровоцировав голод в одних местах и избыток хлеба в других.Между этими событиями – созданием единого рынка и его крахом в ходе войны – пролегло всего 30 лет.Бессмысленно спорить с тем, что темпы роста экономики империи были поистине впечатляющими. Но по состоянию на хрестоматийный 1913 год по основным экономическим показателям (добыча угля, производство чугуна и стали, объем продукции машиностроения, протяженность железнодорожных путей) Россия уступала США, Германии, Великобритании и Франции, опережая Италию, Испанию и Японию. То есть замыкала пятерку лидеров экономического развития.При этом высокие темпы роста того периода объясняются эффектом низкого старта. Такой показатель, как «темпы роста экономики», вообще крайне лукав. В начале XXI века феноменальные темпы показывал Ирак – что не удивительно, ведь США демократично вбомбили его в каменный век. На фоне полной разрухи запуск в строй даже одной нефтяной скважины сразу давал экономический рост, измеряемый десятками процентов. Но это не отменяло разрухи во всем остальном.Черные дни империиРассказ о стремительном экономическом развитии России на рубеже XIX–XX веков создает у многих впечатление линейного восходящего роста. Но это глубокое заблуждение – страна в этот период развивалась крайне неравномерно. Историки выделяют кризисы 1857, 1866–1867, 1869, 1873–1875, 1881–1883 годов, но наиболее разрушительным стал финансовый кризис 1898–1903 годов, переросший в экономическую и хозяйственную катастрофу.Природа этого кризиса была непосредственно связана с масштабным привлечением в Россию иностранных капиталов. Коммерческие банки, ломившиеся от идущих в империю денег, охотно кредитовали биржевую игру, выдавая ссуды под залог ценных бумаг. Но в 1898 году повсеместно на Западе из-за собственного кризиса были повышены учетные ставки. Западные игроки начали выводить свои капиталы из России и сбрасывать российские ценные бумаги.В августе 1899-го как гром среди ясного неба прозвучала новость о банкротстве двух крупнейших предпринимателей, владельцев многих банков и компаний – Мамонтова и фон Дервиза. На бирже началась паника. 23 сентября того года вошло в историю как «черный день Петербургской биржи».Эта паника и дала старт затяжному финансовому кризису. Его масштабы можно представить из таких данных: с 1899 по 1902 годы курс акций Юго-Восточной железной дороги упал на 52,6%, Русско-Балтийского вагоностроительного завода – на 63,4%, Путиловского завода – на 67,1%. Падение акций означало снижение капитализации предприятий, таким образом, финансовый кризис перерастал в промышленный.Газеты писали: «Платежи приостанавливаются, торговые заведения останавливаются, фабрики и заводы сокращаются или прямо закрывают работу». По далеко не полным данным, только с железных рудников и предприятий черной металлургии к 1903 году были уволены почти 100 тысяч рабочих. В горнозаводской промышленности в 1900–1903 годах было закрыто 3088 фабрик и заводов, были уволены 112,4 тыс. человек. Так в империю пришла массовая безработица.«В Николаеве, – отмечают историки, – насчитывалось 2 тыс. уволенных фабричных рабочих, в Екатеринославской губернии – 10 тыс., в Юзовке – 15 тыс.». «Фабрики, – сообщала пресса, – за немногими исключениями, прекратили работы; многие рабочие бродят по городу в поисках за заработками или хлебом».В этом свете природа Первой русской революции 1905 года становится гораздо понятнее. Понять природу Февральской революции 1917-го, когда рабочие требовали на улицах хлеба, хотя голода в стране не наблюдалось, тоже не составляет труда.Многие авторы справедливо указывают, что даже в разгар хлебного кризиса в Петрограде в феврале 1917 года в магазинах было достаточно других продуктов – от рыбы до колбас. Но дело в том, что основным продуктом питания рабочих в городах империи являлся именно хлеб. По данным бюджетных обследований петербургских текстильных рабочих в 1908-м, на одного едока в их семьях с годовым доходом около 200 рублей (на взрослого) масла потреблялось 21 фунт, мяса – 107 фунтов, селедки – 163 штуки, молока – 57 бутылок, а хлеба – 927 фунтов в год.Аналогичные обследования тульских рабочих в 1916-м дали такие результаты: молока и масла потреблялось 196,7 фунтов в год, рыбы – 11 фунтов, мяса – 76,4 фунта, овощей – 792 фунта, хлеба – 709 фунтов, из которого белого, пшеничного – всего 297,1 фунта.Во время Первой мировой войны в результате кризиса транспортного сообщения цены на хлеб в Европейской России возросли втрое. Это стало чудовищным ударом по семейным бюджетам огромной массы населения.Никаких попыток нормировать отпуск продовольствия, наладить распределение ставшего дефицитным хлеба, ввести карточную систему распределения государство Российской империи в ходе войны не предприняло. Кое-где карточки по собственному почину вводили власти на местах, в каждом случае – свои, но они не обладали возможностями контролировать рынок в целом, так что не шли дальше попыток как-то распределить имевшиеся в городах запасы.В феврале 1917 года из-за усугубившегося кризиса железнодорожного сообщения хлеб закончился в столице империи, в Петрограде. Дальнейшее общеизвестно.https://vz.ru/economy/2017/11/6/893698.html