Бывший Председатель Верховного Совета России Руслан Имранович ХасбулатовБеседу вел И. Тарасов 2007 год>>- Руслан Имранович, простите мою дерзость, но ряд политиков и ваших соотечественников в беседах со мной утверждали, что путь к власти Джохара Дудаева был открыт не кем иным, как Вами. Вы лично в сентябре 1991 года с группой депутатов Верховного Совета прекратили в Чечне деятельность обкома КПСС, во главе которого стоял Дока Завгаев? - Во-первых, никакого отношения к политической карьере Дудаева я не имел, не будучи первым заместителем, а затем и Председателем Верховного Совета. Откровенно говоря, я не знал о его существовании до тех пор, пока не начались трагические события на моей исторической Родине. События развивались по своим социальным законам, они покоились на крайнем неблагополучии большинства населения Кавказа, особенно чеченского и ингушского.Вообще, Чечня и Ингушетия, в частности и Грозненский район, имели специфическую промышленность. С одной стороны, - гигантское развитие потенциала промышленности от переработки нефтехимии, причем, в самых многочисленных и современных нефтеперерабатывающих фракциях. Исторический пример - легкой грозненской нефтью во время Второй мировой войны заправлялись танки, которые потом шли в бой. На этой базе развивалась промышленность. С другой - что касается сельского населения Чечни, то здесь картина представала просто ужасающей. Когда секретарями обкомов партии были русские они управляли своими районами профессионально, стремясь содействовать развитию республики. Особенно отличился в этом плане Александр Власов. Когда же к власти в Чеченской ССР, в середине восьмидесятых, на волне горбачевской перестройки, пришел Завгаев, вот тогда именно и началась вакханалия: коррупция, продажа должностей, а так же полное обнищание народа, из–за чего начались бунты и возмущение населения. Когда я в 1990 году избирался в Верховный Совет СССР от города Грозного, то моими избирателями были, в большинстве своем русские, армяне и грузины и они избрали меня, а не ставленника Завгаева - второго секретаря Обкома КПСС. Нынешний декан Института имени Плеханова профессор Смирнов и другие профессора, в частности, профессор Третьяков, со студентами из московских институтов выезжали в Грозный и вели агитацию в мою пользу. Заметьте, русские профессора и русские студенты агитировали за чеченца. Они то и явились самой активной силой при моем избрании в Верховный Совет. Так я стал депутатом от 37 участка города Грозного. Интернационализм тогда был в действии, эта была политическая практика и народ тогда жил дружно и никаких противоречий на межнациональной почве не было. Правившая верхушка тогда уже успела погрязнуть в коррупции и прочих злоупотреблениях. На почве борьбы с этим злом и вырос какой–то генерал Дудаев, который до этого служил в Прибалтийском Военном округе. Там-то он и напитался разными идеями о независимости Чечни от России. Кстати, я слышал мнение, что в Грозный он был приглашен не без участия Завгаева. В то время, когда шла моя избирательная компания, я о Дудаеве еще не слышал. После событий августа 1991 года Завгаев принял ГКЧП. Мы же, тогдашние победители, были в Чечено–Ингушетии крайне популярны, и тогда Дудаев и его сторонники, псевдореволюционеры, якобы поддерживающие нас, стали громить партийное руководство за то, что они поддержали ГКЧП и выступили против «нашего Хасбулатова». Таков был их лозунг.Население было возмущено тем, что дудаевцы «привязывают» меня к своим рядам. Вот на этом фоне и был разгром Верховного Совета Чечни. Чтобы не допустить этого, мы с Ельциным, договорились, что союзный депутат Саламбек Хаджиев, после ухода в отставку Завгаева, будет выдвинут главой Чеченской республики. С целью обосновать этот выбор, мы послали в Верховный Совет и Правительство Чечено-Ингушетии делегацию в состав которой входили Ирина Гребешева, Аслаханов и еще ряд весьма влиятельных депутатов. Эта делегация была послана в Грозный с тем, чтобы, я подчеркиваю, в рамках закона осуществить смену руководства в Чечено-Ингушской республике и чтобы не допустить актов и всплесков национализма. Но Верховный Совет Чечено-Ингушетии заупрямился, говоря, что у них есть Завгаев. Вот тогда-то дудаевцы и воспользовались тем обстоятельством, что в данной ситуации со стороны Верховного Совета республики не проявлялось никакой гибкости. Раньше их требования сводились к тому, что надо бы убрать Завгаева и его клан. Когда же они узнали, что делегация из Москвы послана Хасбулатовым, Ельциным и Силаевым, то их аппетиты возросли и они выдвинули максимум лозунгов и, в частности, разогнать Верховный Совет, а «улица» стала их поддерживать. В тот период я был в Японии. Если Вы помните, в то время, о котором у нас с Вами идет речь, из–за островов Курильской гряды были осложнены отношения России с Японией. Ельцин попросил меня возглавить делегацию от Правительства и Парламентана переговорах и отвезти руководству Японии письмо. Поэтому в то время, когда осуществлялся разгон Верховного Совета в Грозном, меня в Москве не было. Но всё же Ельцин успел тогда послать в Грозный большую группу людей: Бурбулиса, Полторанина, Генерального прокурора и заместителя министра внутренних дел, которая вела там активную работу. Но, когда толпа выходит на улицу, сдержать ее очень сложно. А в этом случае выход толпы на улицы Грозного сопровождался забастовками, митингами, поэтому сдержать ее было практически невозможно.После моего возвращения в Москву, Ельцин встретился со мной и, рассказав о том, что творилось на моей Родине, попросил срочно вылететь в Грозный для урегулирования всех вопросов. Я усилил группу, которую взял с собой, депутатами Верховного Совета, журналистами и работниками спецслужб и это был тот единственный раз, когда я встретился с пресловутым «защитником» чеченского народа Джохаром Дудаевым. Кстати, он произвел на меня весьма жалкое впечатление. При разговоре он не смотрел прямо в глаза. Когда же я пытался уловить его взгляд, он все время отводил его от меня и казался слабым и нервным человека. Когда же он мгновенно подчинился всем моим требованием, я понял, что он еще и труслив. Говорил я с ним, кстати, довольно жестко. Прямо сказал ему: «Вот, что, голубчик, ты уже вывел народ на улицы, используя политические обстоятельства. Теперь давай будем вместе работать, чтобы здесь был закон и порядок! Ты - генерал и знаешь, что такое воинская дисциплина. Хочешь, чтобы здесь была применена воинская сила? Мне сотню таких, как ты, Дудаевых, упрятать за решетку никакого труда не составит. Давай мгновенно прекращай все это безобразие». Он мне на это: «Руслан Имранович, я выполню все Ваши требования, я Вас так уважаю, Вы же единственный человек, к которому я хорошо отношусь, я все выполню!». Но Верховный Совет Чечено - Ингушской республики был уже дискредитирован! Тогда мы договорились не с ним, а с той бригадой, что тогда была в Грозном: Бурбулисом, Шахраем, Полтораниным, замом Генерального прокурора, а потом и подъехавшими Генеральным прокурором и Иваненко, тогдашним руководителем КГБ России, что мы отбираем среди этого Верховного Совета тех депутатов, что не причастны к митингам и из них составим Временный Совет и единственной целью этого Совета будет подготовка новых выборов. Нам нужны были депутаты, они же были избраны народом. Поэтому этот Временный Высший Совет мы и подготовили из состава депутатов, которые не были замечены в том безобразии, что пытались устроить Дудаев и его компания. Причем Джохар Дудаев дал клятвенное обещание, что он подчинится указаниям Высшего Совета. Я, кстати, выступил сначала на митинге в центе Грозного, где собралось сто тысяч человек, потом по ТВ Чечни, призвав народ успокоиться и разойтись по домам и пообещал, вернувшись в Москву, решением Верховного Совета России обеспечить в Чечено-Ингушской республике порядок и закон, и все требования населения довести до президента России. При этом я сказал людям, что у них будет новый Парламент и Правительство, но только просил не выходить за рамки закона, если же этого не будет, то я ничем не смогу помочь народу и республике.В это время в стране, сами помните, что происходило: республики Прибалтики требовали выхода из состава СССР, да и другие республики тоже собирались выходить, Горбачев, вернувшись из Фороса, уже ничем не управлял. Ельцин нервничал, звонил мне по несколько раз в день и просил вернуться в Москву. Рассчитывая на понимание момента со стороны тех, кто прибыл со мной в Грозный, да еще и на данное мне мужское слово Дудаева, я вылетел в Москву. Но, к сожалению, и Шахрай, и Полторанин, и Бурбулис, и другие, оставшись в Грозном, стали уже тогда, еще до октября 1993 года, проводить свою подрывную политику, обещая Дудаеву и его окружению предоставить чуть ли не независимость, стравливая его с Верховным Советом России в моем лице. Делали из меня пугало, говоря, что у Хасбулатова в отличие от Ельцина центристская и жесткая линия и я считаю, что Чечня не должна быть свободной, а они наоборот. Вот так они подзуживали Дудаева и давали ему понять, что мои позиции расходятся с позициями президента, хотя в то время мы с ним имели близкие взгляды по данной проблеме.- Руслан Имранович, Вы лучше кого бы-то ни было в ближайшем окружении Ельцина понимали насколько может быть опасен Дудаев и, в первую очередь, для Чеченской республики, с его идеями о ее независимости от России. Пытались ли Вы хоть что-то предпринять для его удаления с ее территории?- Вы знаете, меня в последнее время просто поражают выступления ряда представителей российской творческой интеллигенции. Вот, например, режиссер Никита Михалков в одном своем выступлении говорил, что надо было Дудаева в 1991 году перевести в Москву. Ну, хорошо, ты - актер, сценарист и режиссер, но зачем же, не зная ничего о политике, лезешь в нее. Он догадался о том, что надо было делать, только сейчас, спустя много лет, а я, между прочим, уже тогда это делал, понимая, к чему придет Чеченская республика, если во главе ее будет стоять такой «Лидер». В 1991 году я пригласил к себе Дейнекина, командующего ВВС и сказал: «Петр, Вы знаете Дудаева и были его руководителем, ведь он служил в ваших войсках». Он ответил, что да, знает и что Джохар был неплохим командиром, но ничего сверхвыдающегося из себя не представлял. В Афганистане неплохо выполнял задачи, которые ставили перед ним его командиры. После этого разговора я предложил ему выехать в Грозный и забрать в Москву своего бывшего подчиненного Дудаева на любую должность. Это мое предложение было согласовано с президентом России. Я понимал, что его любым способом надо убрать с Кавказа, поскольку его растущий политический рейтинг может много бед принести и для Чечни, и для России. Под предлогом присвоения Дудаеву очередного звания, его должны были привезти в Москву и направить на службу или в Министерство обороны, или в Военный округ. Дейнекин вернулся с этих переговоров в Москву в подавленном настроении. Сначала, по его словам, Дудаев загорелся, утверждая, что если сам Хасбулатов просит его приехать в Москву, то какие могут быть разговоры? А через пару часов полностью изменил свое решение, сказав, что не может изменить своему народу. Оказывается, ларчик просто открывался. Личный адъютант Дудаева, Махмут, во время переговоров в селении Толстой юрт в 1994 году, рассказал мне, как было дело. Джохар о своем согласии поехать в Москву сообщил своей команде, после чего ему позвонили люди из Генерального Штаба России, а так же близкий к главе администрации президента России человек и сказали, что они его не для того направили в Чечню, чтобы он приезжал в Москву, когда надо будет, они его сами заберут. Дудаев весь вытянулся при этом звонке.- В журнале «Профиль» за 17 января 2000 года, в статье «Полет Шамиля», прямо говорится, что именно Вы из-за того, что хотели видеть во главе Чечни своего ставленника Юсупа Сосланбекова, уговорили вице-президента Руцкого ввести ЧП в Чеченской республике, так ли это на самом деле? - Надо начать с того, что ЧП, которое подготовил Александр Владимирович в Чечено-Ингушетии, было подготовлено бездарно и я не имел к этой подготовке никакого отношения. А Юсупа Сосламбекова я не знал по той причине, что приехал в Москву в 17 лет из Алма-Аты и в Чеченской республике я бывал наездами. Что касается моих людей, то я бы хотел, чтобы они были у меня по всей России, - я же отвечал за всю страну, когда возглавлял Верховный Совет России. Теперь о том, что было с тем ЧП, о котором Вы спрашиваете. Его, видимо, вводить надо было, но предварительно согласовав с союзными структурами. Когда это происходило, я был в Ярославской области и, зная о том, что его готовят, думал, что раз этим занимается Руцкой, значит и согласовывает, с кем надо. Но неожиданно мне в Ярославль звонит Шахрай и говорит: «Руслан Имранович, я Вас прошу срочно прибыть в Москву!». Я его спрашиваю: «Что случилось, Сергей?» и он мне рассказывает, что Руцкой ввел ЧП в Чечне, Ельцин подписал указ и все срывается! Я отвечаю: «Как же оно срывается, если ввели ЧП?». А он продолжает: «Десантников без оружия доставили в аэропорт под Грозный, а оружие должны подвезти через Владикавказ». Естественно, Дудаев понимал, что если введут в Чечне режим чрезвычайного положения, то его арестуют и, собрав своих советников, дал им команду разбегаться, а сам скрылся где-то в горах. Когда люди увидели, что за десант высадился в Грозном, то стали его угощать, кто водкой, а кто шашлыком. Дудаев узнав, что происходит в Грозном, вернулся в город из села, где он прятался и начал наводить порядок. Естественно, что его банда, в то время уже получившая оружие, справлялась с безоружным десантом. - А какова же была реакция с вашей стороны на происходящее?- Приехав из Ярославля, даже я, сугубо штатский человек, пришел в ужас от того, как организовано это ЧП. Все говорили мне, что Горбачев, как глава Союза, не дал войска в поддержку десанта. Позвонив Горбачеву, я спросил, почему так произошло? В ответ услышал, что с ним никто не согласовывал введение ЧП в Чечне и отправление туда десантников и почему звоню ему я, а не мой шеф Ельцин, который является исполнительной властью в России. Я сказал, что Борис Николаевич, видимо, подписал приказ и забыл о нем. Так как всем занимался Руцкой, он и не позвонил Горбачеву, а все силовые структуры тогда еще подчинялись Президенту СССР. Я звоню Баранникову, в то время министру МВД СССР, спрашиваю его, где силы, что должны были быть даны десанту в подкрепление, а он мне говорит, что с ним никто ничего не согласовывал, а от президента СССР он приказа не получал. Как быть? Я его спрашиваю: «А с Руцким Вы все это обсудили и, вообще, Вы встречались с ним?». Он мне отвечает: «В общих чертах разговор был, но этот план ЧП вместе со мной не разрабатывался». Я приглашаю к себе Руцкого. Он, как всегда, горячится, шумит и приносит приказ, подписанный Ельциным, говоря, что надо его и мне завизировать. Вот так, наспех проведенная бездарная операция, привела к тому, что о генерале Дудаеве заговорил весь мир.- По какой же причине этот режим мракобесия и воровства так сильно укрепился, что стал рассадником и сборищем всех земных пороков?- Отвечу откровенно на ваш вопрос. По мере обострения отношений между высшей исполнительной и законодательной властью соратники Ельцина стали рассматривать режим Дудаева, как фактор борьбы с Верховным Советом России.- Хотелось бы с Вашей помощью понять, только ли борьбой с Верховным Советом сопровождалось укрепление режима Дудаев, или на почве этой борьбы шло обогащение чиновничьего аппарата России и высшей исполнительной власти?- Было все, и в том числе, и продажа оружия. Все это рассматривалось, как источник для криминальных операций с целью обогащения окружения Ельцина. Но ведь это был и нескрываемый фактор борьбы с Верховным Советом. Дудаев прямо объявил своим главным врагом Хасбулатова и всячески заигрывал с кремлевской верхушкой.- Мы сейчас с Вами, Руслан Имранович, подошли к очень важному моменту, но прежде, чем разобраться, кто и как из Кремлевской верхушки оказывал помощь Дудаеву, хочу вспомнить Грузино-Абхазский конфликт, послуживший, по мнению многих сотрудников МБ и ФСБ, полигоном, на котором отработали столкновение между Чечней и Россией. Тогда на стороне Абхазии воевал Шамиль Басаев, а Россия была союзником Абхазии. В чем же причина, что Басаев стал врагом России?- Согласен, в чем-то сотрудники службы безопасности правы. Шамиль Басаев не мог там не воевать, потому что он и многие другие полевые командиры прошли подготовку в российских спецслужбах, и я думаю, что большинство полевых командиров не прекратили своего сотрудничества с ними. Первая и вторая чеченские войны выгодны были военной верхушке России. Тем генералам и тому сектору армии, что там находились и наживались на ней. Вы сами посмотрите, эти самодельные нефтяные заводы, они на сто процентов контролировались генералами и комендатурами. Ведь Чеченская республика находится под полным контролем армии. Как могут работать самодельные нефтяные заводы сами по себе, без защиты? Вывозимую нефть сопровождали до недавних пор военные колонны, а по ним иногда вертолеты открывали огонь. Русские били по русским. Между ними происходили бои за вывоз её на продажу. Все - от Генерального штаба до солдат, берущих на КПП взятки, были заинтересованы в этой войне. Сколько наши спецслужбы гонялись за Хаттабом и Басаевым, и что? Пока в дело, с разрешения В. Путина не включился Кадыров. Только благодаря, не побоюсь этого слова, мудрой политике президента России В. Путина, поставившего на преданный ему клан Кадыровых, главы террористов ликвидированы. Причем, - при помощи спецназа, которым командовал Рамзан Кадыров. Будучи в прошлом террористом он, как и его отец - Ахмат Кадыров, знал многие схроны, тайные склады и как, и по каким каналами идет снабжение боевиков, как из за рубежа, так и из Кремля. А сотрудники МВД России, контролировавшие обстановку в Чечне, поймать Басаева и Хаттаба не хотели, а чины генералов получали.С 1994 года пошел процесс милитаризации общества. Выделялись, якобы на армию огромные средства, оседавшие, как в Генеральном Штабе, так и в Президентской администрации, повышалось их политическое значение, а поймать трех - четырех главарей военные не могли. Вот Вам еще один пример: вторжение Шамиля Басаева и Хаттаба в Дагестан, о нем мне рассказали мои дагестанские друзья, среди которых есть главы районов. Когда в Дагестане в 1999 году завязались бои, то Шамиля никто и пальцем не тронул, а когда его отряды, вытянувшись длинной цепью, шли по горам с машинами, то федеральные вертолеты их прикрывали. А селения Карабахи и Черембахи военные стали бомбить, когда Басаев и Хаттаб ушли из них. - Выше Вы говорили о предательстве бывших ваших единомышленников. В интервью мне глава Надтеречного района Умар Автурханов говорил, что в Кремле он оказался при содействии главы администрации президента Сергея Филатова и Сергея Шахрая, бездарно проводившего переговоры в Чечне летом 1994 года. Не значило ли это, что они способствовали двум факторам. Во-первых, срыву ваших переговоров и, во-вторых, поднятию политического рейтинга Джохара Дудаева?- Вы правы. Ко мне домой каждый день приезжали делегации, умоляющие спасти их от войны с Россией, в которую их хочет вовлечь Дудаев. Эти люди просили меня приехать в Чечню. Федеральные власти видели, что Хасбулатов собирает на митинги сотни тысяч человек и эти люди говорили мне: «Руслан, дай нам только возможность и мы этого Дудаева в мешке отдадим или тебе, или, кому скажешь, - хоть федералам, хоть туркам!». А я боялся, что могут быть жертвы и убеждал митингующих не брать власть силой. В это время был создан «Временный оппозиционный совет» во главе с Автурхановым и Хаджиевым. Власть у Дудаева терялась и он готов был сбежать вместе со своим правительством. Многие из его правительства и полевые командиры - в том числе Гелаев, Басаев, Али, у которого было под началом три тысячи человек, стали вести со мной переговоры, предлагая мне своими силами решить проблему ухода Дудаева из власти. Но, при этом, они верили только мне, а кого-то другого из политиков у власти они видеть не хотели. Но я не принял их предложения, объясняя свой отказ отношениями с федеральными властями. Вместо этого я предлагал им отказаться от института президентской власти и объявить в Чеченской республике власть парламента, чтобы народ понял, что власть в республике избрана им. На базе моих предложений у нас и шли переговоры. В это время «Временный оппозиционный Совет» увидев, что власть Дудаева зашаталась, попытался все решить силовым путем, боясь, что я покорю республику. Даже ряд депутатов из Государственной Думы тоже включились в мою антирекламу, пугая всех тем, что я хочу новой войны с Ельциным, что было абсолютной ложью. Я, наоборот, выдвигал идею о нормализации отношений Чечни и Российской Федерации, говоря о том, что нельзя допускать ввод федеральных войск, хватит конфронтации. Надо было со всеми находить общий язык и под моим влиянием находились казаки из Ставрополя и Дагестана. Я предупреждал Автурханова, что с ними будут заигрывать, как только почувствуют мою возрастающую силу и что их будут настраивать против меня. В результате мы с «Временным оппозиционным Советом» договорились об общей борьбе с Дудаевым, о совместных действиях. Но, как только они почувствовали близость к ним власти, у них разыгрались аппетиты и они стали выступать против миротворческой группы Хасбулатова. Все знают, к чему привели их действия. Дудаев опять всплыл после показа по ТВ пленных мальчишек из русских танков. Кавказ, это ведь особая система ценностей и когда там видят, что вторгается какая-то другая сила, то все тут же ощетиниваются. Так и вчерашние мои сторонники и соратники, увидев, что «Временный Совет» пришел на улицы Грозного с русскими танками, взялись за оружие. А это уже никому не могло понравиться. В результате плодами народного возмущения на вторжение военной техники, произошедшее 26 ноября 1994 года, воспользовался Дудаев и опять объявил себя победителем.