Протест спускается с горНа президентских выборах в марте 2018 года в России в очередной раз с великолепным результатом победил Владимир Путин – создатель и хранитель концепции "управляемой демократии". Казалось бы, всё идёт строго по плану: оппозиция либо ручная, либо разгоняемая силой роты ОМОНа на раз-два. Но железобетонная система внезапно начала давать сбои в совершенно неожиданных местах. В частности, на Северном Кавказе.Ингушетия – самый маленький по площади регион (не считая городов федерального значения) с населением менее полумиллиона человек в составе огромной России. Там всегда и практически безальтернативно выигрывала "Единая Россия". Республикой правит назначенный некогда Кремлём глава – Юнус-Бек Евкуров, бравый генерал, переживший покушение. Казалось бы, всё под контролем. И вдруг что-то пошло не так.Раннее утро 7 октября 2018 года. Мы с коллегой, уставшие и невыспавшиеся, подъезжаем на такси из аэропорта Минвод к въезду в ингушскую столицу. Наш водитель, всю дорогу скрашивающий нам тоску подборкой самого невероятного тюремного шансона, немного бледнеет: повсюду колонны военных, бронированные грузовики, автоматчики в масках – прямой въезд в город с трассы "Кавказ" наглухо перекрыт. Водителю кто-то звонит – он возбужденно кричит в трубку: "Слушай, прикинь, я приехал, а тут война".На самом деле нет. Просто водитель живёт в соседнем регионе, где не знают ничего. По центральным и местным каналам клеймят Украину и коварный Запад и хранят гробовое молчание по поводу того, что происходит совсем рядом.А теперь о том, что, собственно, происходит.А происходит всего лишь нормальная человеческая реакция на несправедливость. Ингуши и чеченцы – два очень родственных народа. Но не идентичных. У горцев невероятно важна привязанность к родной земле – рекам, пастбищам, родовым селам и башням. Они помнят и знают родословную на десяток поколений. Границы Чечни и Ингушетии не были формально демаркированы с начала 90-х, когда чеченцы выбрали независимость, а ингуши предпочли остаться в составе России. Тогда местные лидеры Аушев и Дудаев просто отложили вопросы точного определения линии границы на будущее. Потом были две тяжёлых войны, вопрос не вставал, но в августе этого года депутат местного совета наткнулся в горно-лесистой местности в восточной части республики на группу чеченских строителей, прокладывающих дорогу вглубь ингушской территории. Вопросы к властям не дали ответа, а 26 сентября главы двух соседних субъектов, Евкуров и Кадыров, подписали соглашение об "обмене территориями". На карте, составленной сотрудниками издания "Кавказский Узел", хорошо видна линия новой границы.Неделю назад, 4 октября, депутаты парламента Ингушетии проголосовали за вступление соглашения в силу. Толпа возмущенных жителей, собравшихся на стихийный митинг протеста вблизи правительственных зданий, заблокировала центр Магаса. В вышедшего из заксобрания Юнус-Бека Евкурова полетела бутылка, его охрана открыла автоматную стрельбу поверх голов. Евкуров уехал, люди остались. С тех пор в центре Магаса продолжается непрерывный митинг с требованием пересмотра скандального соглашения. Вечером того же дня Евкуров подписал текст договора, объявив его вступившим в силу. Людей на митинге стало ещё больше. Федеральный центр привычно спрятал голову в песок, делая вид, что вообще ничего не происходит.После привычных московских митингов с хипстерами и школьниками ингушский протест выглядит поначалу непривычно и, возможно, даже пугающе: суровые бородачи в традиционных вайнахских головных уборах, старики в папахах, женщины в хиджабах и платках, бронированные "Уралы" и вооружённые автоматами и ручными пулемётами бойцы в полной экипировке за периметром лагеря протестующих. Но опасение рассеивается, когда начинаешь говорить с людьми, тем более, что все очень охотно идут на контакт."Поймите, мы стоим даже не за нашу землю, хотя и за неё тоже, конечно. В первую очередь мы страшно возмущены. Сделка была оформлена втёмную, с народом не посоветовались, о нас попросту вытерли ноги. Это противоречит не только традициям Кавказа, но законам и духу Конституции, и мы здесь, чтобы заставить власть соблюдать их. Не мы нарушаем закон, а они его нарушили, и мы лишь хотим восстановить справедливость", – это мнение моего собеседника по имени Магомед в той или иной форме повторяют и другие ингуши, с которыми довелось пообщаться в течение этих нескольких дней.Евкурова здесь презирают, Кадырова не боятся, к федеральным властям относятся без особого интереса: Москва слишком далеко. К силовикам отношение спокойное: они местные, всё понимают, и, в общем-то, разделяют общие настроения. Когда начинается очередной намаз, полицейские вливаются в ряды протестующих и молятся вместе с ними.Ходят слухи, что в Ингушетию был выслан осетинский ОМОН, но местные полицейские заблокировали своей техникой федеральную трассу, в результате чего их коллеги были вынуждены развернуться и уехать.Крайне любопытно наблюдать, как возводимая десятилетиями сверкающая витрина управляемого в ручном режиме региона с всегда высокой явкой и не менее высокими результатами за партию власти за считанные дни растаяла, как предрассветный туман. "Единая Россия"? – удивляются собеседники. – Какая ещё Единая Россия? Те депутаты, которые голосовали против скандального соглашения – они все тоже единороссы. Партийная принадлежность никакого значения не имеет, это чистая формальность: люди во власти либо за справедливость, либо против неё, всё остальное неважно. Евкуров вообще нам никакой не глава, авторитет его крайне низок, он и его семья погрязли в коррупции и воровстве, за его выдвижение на пост голосуют депутаты законодательного собрания, а народ вообще отстранен от участия в выборах главы республики, разве это нормально? Да, этих депутатов выбирают вроде как всеобщим голосованием, но все отлично понимают, что это никакие не выборы, а полностью фальшивый спектакль с предсказуемым результатом. Они совершенно не считаются с мнением людей, а на Кавказе так нельзя".Становится немного понятнее, почему федеральные СМИ столь упорно хранят молчание: ведь если озвучить на всю страну часто повторяемый тезис, что "на Кавказе так нельзя", напрашивается весьма неприятный для центральной власти вопрос: возможно, и не только на Кавказе так нельзя? Посмотрев на ингушей, во многих регионах люди могут захотеть больших прав, свобод, уважения законов и – страшно даже подумать – честных выборов. Это же прямо экстремизм какой-то, крамола и вольнодумство, подрыв сакральной вертикали и попрание священных скреп.https://varlamov.ru/3133100.html