Помните там девочку, жившую в подвале в нищете, и обезноженную из-за рахита? Зато какой "хороший царь был"."Россия, которую мы потеряли", ах боже мой!а вот еще что вспомнилось - пришлось идти и искать цитату" Родина  Шарафута  - Мензелинский уезд,  Уфимской  губернии  -  одна  из местностей,  сильно пострадавших от голода и  эпидемий. Мы этого не знали - ведь подробных сведений о распространении "недорода" и болезней в газетах не печатают.     Шарафут слыхал, как  об этом  говорили  в вагоне, но ему и в голову  не приходило, что это такое, какое отношение может это иметь к его семье.     Когда со своим заветным сундучком  под мышкой Шарафут шагал проселком в свою деревню, ему стали попадаться навстречу  односельчане. И каждый из них, как говорит  Шарафут,  узнавал его, "плакала". Но  говорить  никто ничего не говорил - сам, мол, увидишь.     Ну, Шарафут и увидел...     Больше  половины  деревни  вымерло. От  голода  и тифа.  Семья Шарафута сперва продала  корову. Потом коня. Купил  богатый мужик из соседнего  села. Шарафут произносит: "Ба-а-там мужикам!" Купил за гроши. Люди уже шатались от голода, а когда же и наживаться, как не на человеческой беде!     Когда съели то, что выручили за скот, тогда подумали: а на что теперь -без  коня! - нужны  плуг,  соха,  борона?  Продали  и это. А затем продали и земельный надел, то  есть тот клочок  земли, которым  владели спокон веку: к чему  земля, если ее  нельзя  и  нечем обрабатывать? Все  скупили  "ба-а-там мужикам"... Наконец продали с себя все - до последней тряпки... Есть-то ведь надо! Каждый раз,  когда  Шарафут повторяет  свой вопрос: "Кушить нада?", мы все  яснее  представляем  себе постепенное погружение крестьянской  семьи  в трясину голода, болезней, смерти.     Когда  все было продано, рассказывает Шарафут, все "помирала". Ели хлеб из лебеды  и желудей. Подбавляя в  хлеб землю, даже навоз... Потом заболели, очевидно, голодным тифом.     Когда Шарафут  приехал, он застал  в живых  только  младшего братишку - "она еще живая  была".  Запасливый Шарафут  вынул из  кармана остатки  своей дорожной еды -  большой кусок хлеба. Братишка схватил хлеб обеими руками, но он  уже не мог, не  имел  силы  есть. Мальчик  только крепко прижимал хлеб к себе. Так, с куском в руке, и умер.     Шарафут сидел около мертвого братишки. Вдруг слышит - шорох. Обернулся, а  в избу вползает соседская девочка лет  десяти -  двенадцати.  Вставать на ноги девочка  уже  не  могла, передвигалась  ползком.  На  Шарафута  она  не смотрела,  она словно  не  видела его.  Он  подумал -  слепая. Но нет -  она смотрела в одну точку, не отрываясь: на кусок хлеба в мертвой руке мальчика."