По совету своего заместителя бывшего террориста Б.В. Савинкова, в июле 1917 года Керенский назначил Верховным главнокомандующим вместо А. А. Брусилова генерала от инфантерии Л.Г .Корнилова.Б.В. Савинков писал о Корнилове:«Отношение генерала Корнилова к вопросу о смертной казни… его ясное понимание причин Тарнопольского разгрома, его хладнокровие в самые трудные и тяжкие дни, его твердость в борьбе с «большевизмом», наконец, его примерное гражданское мужество, поселили во мне чувство глубокого к нему уважения и укрепили уверенность, что именно генерал Корнилов призван реорганизовать нашу армию… …Я был счастлив этим назначением. Дело возрождения русской армии вручалось человеку, непреклонная воля которого и прямота действий служила залогом успеха…»Вокруг фигуры Корнилова быстро начали сплачиваться правые круги, связанные с дворянством и крупными собственниками. По словам лидера правых эсеров В.М. Чернова, «искать помощников Корнилову не пришлось. Представители Союза офицеров во главе с Новосильцевым явились сами и выразили желание работать ради спасения армии. Прибыли делегаты от Казачьего совета и Союза георгиевских кавалеров. Республиканский центр пообещал Корнилову поддержку влиятельных кругов и передал в его распоряжение военные силы петроградских организаций. Генерал Крымов прислал в комитет Союза офицеров гонца с поручением выяснить, правда ли, что „что-то затевается“, и сообщить, должен ли он принять 11-ю армию, предложенную ему Деникиным, или оставаться с 3-м корпусом, которому предстоит, как он выразился, „куда-то отправиться“. Его попросили остаться с 3-м корпусом».Финансовую поддержку движению обещали оказать крупнейшие русские капиталисты: Рябушинский, Морозовы, Третьяков, Путилов, Вышнеградский и др.С публичными обращениями поддержки Главковерху Корнилову выступили также «Союз офицеров», «Союз Георгиевских кавалеров», «Союз казачьих войск», съезд несоциалистических организаций и другие. Все это вселяло в Корнилова уверенность в сочувствии ему не только генералитета и политиков, но также офицерства и солдат.Когда 11 августа начальник штаба Корнилова генерал Лукомский, ещё не посвящённый в планы Главковерха, потребовал объяснений, Корнилов сообщил ему, что имеет целью защитить Временное правительство от нападения большевиков и Советов даже против воли самого правительства. После своей очередной поездки в Петроград, Корнилов был совершенно уверен в том, что немецкие шпионы проникли в правительство, а некоторые министры сотрудничают с Центральным комитетом партии большевиков. Тем не менее, как вспоминал Лукомский, 11 августа Корнилов говорил: «Против Временного правительства я не собираюсь выступать. Я надеюсь, что мне в последнюю минуту удастся с ним договориться».Движение корниловских войск на Петроград началось абсолютно легально. Формально Корнилов поставил перед Крымовым задачу: 1) «В случае получения от меня или непосредственно на месте (сведений) о начале выступления большевиков, немедленно двигаться с корпусом на Петроград, занять город, обезоружить части петроградского гарнизона, которые примкнут к движению большевиков, обезоружить население Петрограда и разогнать советы; 2) По окончании исполнения этой задачи генерал Крымов должен был выделить одну бригаду с артиллерией в Ораниенбаум и по прибытии туда потребовать от Кронштадтского гарнизона разоружения крепости и перехода на материк».До 26 августа министр-председатель Временного правительства Александр Фёдорович Керенский полностью одобрял все предпринятые корниловцами меры и видел в Главковерхе единственного на тот момент «спасителя Отечества».А вечером 26 августа на заседании правительства Керенский квалифицировал действия Верховного главнокомандующего как «мятеж».Что же произошло?С 22 августа в посредники между Ставкой и Керенским, помимо Б.В. Савинкова, записался ещё и депутат Государственной думы и бывший обер-прокурор Св.Синода В.Н. Львов (не путать с первым председателем Временного правительства Г.К. Львовым!). В.Н. Львов пользовался репутацией человека недалёкого, достаточно экзальтированного и легкомысленного. Кроме того, он имел все основания ненавидеть Керенского за свою отставку.Вначале он добился встречи с Керенским, на которой предложил тому войти в контакт с группой неназванных общественных деятелей, которая имеет «достаточно реальную силу», чтобы обеспечить его правительству поддержку справа. На это Керенский согласился. Тогда Львов явился в ставку Корнилова и, выступая в качестве представителя Керенского (который никаких поручений ему не давал), стал рассуждать о возможности установления диктатуры Корнилова с санкции Временного правительства. В ответ Корнилов изложил ему свои условия принятия диктаторских полномочий. После этого Львов прибыл в Петроград, где вновь встретился с Керенским, но уже в качестве «парламентёра» от Корнилова (который опять-таки данного поручения ему не давал), и предъявил председателю правительства ультимативное требование «передать всю власть военную и гражданскую в руки верховного главнокомандующего». Все эти действия Львова привели к тому, что Керенский приказал его арестовать как соучастника «мятежника» Корнилова, а самого главнокомандующего уволить с должности (последнее и спровоцировало неудачное выступление Корнилова, его арест и отставку правительства).Существуют разные версии мотивов действий Львова в эти дни — от сознательной провокации с целью смещения Керенского до неудачной попытки вернуться в большую политику. По словам Никиты Соколова,"Мы никогда не узнаем, был ли последовавший в конце августа демарш Львова следствием помутнения рассудка или коварно задуманной и виртуозно исполненной местью, но последствия его оказались катастрофическими"Возможно, он был намеренно послан в Ставку Керенским, чтобы потом было на кого ссылаться в своих доказательствах измены генерала Корнилова.Между тем, 27 числа в утренних газетах было опубликовано заявление Керенского, начинавшееся словами: «26 августа генерал Корнилов прислал ко мне члена Государственной Думы В. Н. Львова с требованием передачи Временным правительством всей полноты военной и гражданской власти, с тем, что им по личному усмотрению будет составлено новое правительство для управления страной…»Корнилов пришёл в ярость. Лишь в ответ на заявление Керенского он решился на открытое противодействие Временному правительству, обвинив его в государственной измене: «...Русские люди! Великая родина наша умирает. Близок час её кончины. Вынужденный выступить открыто — я, генерал Корнилов, заявляю, что Временное правительство, под давлением большевистского большинства советов, действует в полном согласии с планами германского генерального штаба и, одновременно с предстоящей высадкой вражеских сил на рижском побережьи, убивает армию и потрясает страну внутри.(…) Я, генерал Корнилов, — сын казака-крестьянина, заявляю всем и каждому, что мне лично ничего не надо, кроме сохранения Великой России, и клянусь довести народ — путём победы над врагом — до Учредительного Собрания, на котором он сам решит свои судьбы, и выберет уклад новой государственной жизни. Предать же Россию в руки её исконного врага, — германскаго племени, — и сделать русский народ рабами немцев, — я не в силах. И предпочитаю умереть на поле чести и брани, чтобы не видеть позора и срама русской земли. Русский народ, в твоих руках жизнь твоей Родины!»28 августа последовал указ Правительствующему Сенату, формально объявляющий Корнилова мятежником и изменником. Со своей стороны, Корнилов заявил, что принимает на себя всю полноту власти, берёт на себя обязательство «спасти Великую Россию» и «довести народ путём победы до созыва Учредительного Собрания».Однако воззвания, подписанные Л. Г. Корниловым 28 и 29 августа, не дошли ни до армии, ни до широких слоев населения, так как телеграф находился под контролем правительства. Выступление генерала поддержали лишь Союз офицеров, некоторые петроградские офицерские организации, а также командующие четырьмя фронтами объявили о своей солидарности с Верховным главнокомандующим.Пока Корнилов и Керенский «обменивались любезностями», величая друг друга мятежниками и предателями, корпус генерала Крымова, согласно прежней договорённости, продолжал своё движение на Петроград. В задачи корпуса по-прежнему входило спасение Временного правительства от большевизированных Советов.28 августа Корнилов и его заместитель Лукомский отказались выполнять требования Керенского об остановке войск Крымова. Напротив, Корнилов решает при помощи военной силы заставить Временное правительство:1.	исключить из своего состава тех министров, которые по имеющимся у него (Корнилова) сведениям были явными предателями Родины;2.	перестроиться так, чтобы стране была гарантирована сильная и твердая власть.Но тут помощь в подавлении выступления правительству предложили Советы. Правительство было вынуждено прибегнуть к услугам большевистских агитаторов для контакта с восставшими частями, раздать оружие петроградским рабочим, начавшим формировать отряды собственного ополчения.Продвижение войск корниловцев было остановлено 29 августа (11 сентября) на участке Вырица-Павловск, где противники Корнилова разобрали железнодорожное полотно. Большевистские агитаторы, посланные для контактов с восставшими частями, добились того, что последние сложили оружие.Генерал Крымов был сбит с толку. Он выступил на Петроград, убеждённый в единодушии Корнилова и Керенского. 30 августа генералу Крымову от имени Керенского было передано приглашение приехать в Петроград якобы для переговоров. Передал приглашение близкий приятель генерала — полковник Самарин, занимавший должность помощника начальника кабинета Керенского. (4 сентября полковник Самарин за отличие по службе был произведён в генерал-майоры и назначен командующим войсками Иркутского военного округа).Оставив корпус в окрестностях Луги, Крымов отправился в Петроград. Он прибыл к Керенскому, где, очевидно, понял, что оказался в ловушке, в отрыве от верных себе частей. Содержание беседы Крымова и Керенского осталось неизвестным, но нетрудно догадаться, что за этой беседой неизбежно последовала бы насильственная изоляция или физическое устранение преданного Корнилову военачальника. Осознав своё положение и невозможность что-либо изменить, унизительным допросам и аресту Крымов предпочёл смерть. Выйдя из кабинета Керенского, он нанёс себе смертельную рану в грудь и скончался через несколько часов в Николаевском военном госпитале.Керенский тут же отдал приказ о продвижении верных правительству войск к Могилёву, дабы разгромить Ставку. Керенскому было необходимо спровоцировать Корнилова на сопротивление, ибо доказательств «мятежности» генерала по-прежнему недоставало.Узнав об этом, генерал Корнилов не решился начать гражданскую войну, бросив против Керенского верные себе части. На уверения в верности от преданных ему частей из уст Генерального штаба капитана Неженцева генерал ответил: «Передайте Корниловскому полку, что я приказываю ему соблюдать полное спокойствие, я не хочу, чтобы пролилась хоть одна капля братской крови.»Генерал М.В. Алексеев, дабы спасти жизнь корниловцам, согласился стать начальником штаба у А.Ф. Керенского. Больших трудов ему стоило договориться с Керенским об отмене приказа о продвижении войск к Могилёву. 1 сентября генерал Алексеев сам поехал в Ставку, где произвёл арест генерала Корнилова и его сподвижников (генералов Романовского, Лукомского, полковника Плющевского-Плющика и других старших офицеров). Участники «мятежа» были взяты под следствие и помещены в тюрьму г. Быхов под Могилёвым.Ещё 28 августа по приказу Керенского было арестовано всё поддержавшее Корнилова командование Юго-Западным фронтом (генералы Деникин, Марков, Эрдели, Ванновский, Орлов и др.). Они были заключены под стражу в военной тюрьме г. Бердичева.Когда члены Чрезвычайной следственной комиссии,созданной Керенским для расследования «мятежа», приехали в Могилёв, они нашли Корнилова спокойным и готовым к сотрудничеству. Он показал им находящиеся у него документы, включая ленты с текстом его переговоров с Савинковым, Керенским и другими. Из них члены комиссии узнали, что якобы мятежные войска, которые наступали на Петроград, были вызваны в столицу по приказу Временного правительства. Тогда же они узнали о фиглярствах В.Н. Львова (которого Корнилов, к своему несчастью, принял всерьёз и который был использован Керенским, чтобы создать легенду о «корниловском мятеже»).Правый политический фланг был разгромлен и дискредитирован. Временное правительство само поставило себя в ситуацию полной зависимости от поддержки Советов, которые всё более большевизировались.Большевики, благодаря организации сопротивления Корнилову, не только полностью оправились и реабилитировали себя в глазах масс после июльской катастрофы, но и перешли в активное наступление. 4 сентября Л.Д. Троцкий — главный организатор и исполнитель октябрьского переворота - вместе с другими большевиками, арестованными после июльского выступления, был освобождён из тюрьмы «Кресты». Уже 20 сентября он стал председателем Петроградского совета и ещё спустя три недели при полном попустительстве правительства сформировал Военно-революционный комитет для руководства восстанием. Большевики и Советы в августовские дни выступили в глазах масс как спасители революционной демократииПоследствия Корниловского мятежа сыграли также едва ли не ключевую роль в истории Гражданской войны. Антибольшевистские социалисты и офицеры никогда не доверяли друг другу, но именно заговор Корнилова послужил причиной окончательного разрыва. Ни одна сторона не желала простить или забыть мнимые и реальные обиды, или, как они сами называли, «предательство». Главной причиной победы красных в Гражданской войне стала недостаточная сплочённость в лагере их врагов. И здесь нужно говорить не только о противоречиях между представителями различных антибольшевистских сил (эсерами, кадетами, монархистами), но и об отсутствии единства в рядах руководства Белого движения с самого его начала и до трагического конца.(там же)