Чтобы Вам не качать, достаточно двух цитат из первой главы:Роман полгода пролежал в больнице: полтора месяца в Ленинградской, потом врачи разрешили перевезти его в Москву. Лавочкин-старший получил от всего этого обширный инфаркт и вскоре умер. Когда они оба, папа и сын, лежали в разных клиниках, Ромкина мама Вера Георгиевна разрывалась между ними, похудела на двадцать кило и стала похожа на старуху семидесятилетнюю. Потом стало полегче: папа Костя отдал Богу душу. Ужас какой! Юлька поймала себя на том, что именно так и формулирует, вспоминая: полегче. Это еще с того времени тянется: как она тогда ненавидела их всех, вспомнить жутко! Мысленно Юлька отрезала им руки, ноги, сдирала с них кожу, выкалывала глаза. Она тоже торчала в Ромкиной больнице с утра до ночи, впрочем, ее не особенно к нему пускали. А она не особенно и рвалась, почему-то… Сидела себе внизу, в холле, в каком-то странном отупении от всяких успокаивающих таблеток, которыми ее пичкали, смотрела в одну точку и выдумывала «всем этим подонкам» разные казни.После больницы Юлька шла не домой, а к Рите, чем вызывала некоторую материнскую ревность.– Что тебе эта нагловатая девчонка? Ведь я твой друг, ты же знаешь… Иди домой, ко мне, я с тобой, родная!– Мама, мне дома сейчас трудно. Там ты с Володей… Вы такие красивые, счастливые…– Доченька моя, я сейчас вся внутри умираю из-за тебя, я сгораю, задыхаюсь от твоего горя! И Володя переживает очень… (с)– Вы замечательные, мама, мне с вами повезло! Но пойми: есть вы - ты, Володя, Мася. И есть я. Я сейчас отдельно. Я люблю вас, я обожаю Максимку, ты же знаешь. Но все вы - это радость, семья, счастье… Я не могу это видеть, прости… Я не могу объяснить… (с)Далее - перестройка:Алена перевела дух. От возбуждения ее щеки раскраснелись, перекрывая нежные румяна, глаза блестели то ли от гнева, то ли от слез. Она взяла себя в руки и заговорила на несколько тонов ниже:– Взъелась? Да бесит меня бездарность ее жизни. Трутень в бабском обличий! И Ромку в «совка» превратила. Ведь предки ее живут достойно, красиво. Владимир там добытчик, коммерсант экстра-класса! Так жена его, мать Юлькина, все равно работает, что-то там переводит, зарабатывает. Макс - всегда при деле и при своих деньгах. А эта…– Что - эта? - грустно спросила Татьяна Николаевна.– Слюнтяйка, отрыжка социализма!– Ален, а тебе не приходило в голову, что человек мог не найти себя или потеряться, особенно в это чумовое время?– Чушь! Все что-то делают, живут достойно…– А что ты в это слово вкладываешь?– Не убого! Не сиротливо, считая копейки. Все работают, не гнушаясь ручки запачкать или переутомиться. Машины покупают, дачи, квартиры… Книги, между прочим, картины там… Детям дают образование, которое в мире котируется. Все крутятся.– Да кто «все», Алена, побойся Бога! (с)и все в таком духе.