ДОНБАСС Василий Волга - Скажите, пожалуйста, а вы Волга? Я вас по телевизору видел?- Да, я Волга.Парень говорил совершенно без акцента, уверенно и, как-то, основательно. Я подумал, что он все же мусульманин, но из русских.- Я вас не отвлекаю? Можно я вопрос вам задам?- спросил он.- Можно, не отвлекаете. С большим удовольствием поговорю. Ехать нам, похоже, долго, - ответил я.- Я смотрел ту передачу, где вы выступали за мир на Донбассе.- И что?- Хочу вам свое мнение сказать. Я сам оттуда. Уже десять лет как живу в Москве. Отец с братом остались в Донецке. Многие мои друзья воевали в ополчении. Некоторые до сих пор воюют. Но основная масса тех, кто там с первых дней и кто не погиб, ушли из ополчения. Уехали в Россию. Не хотят они, да и не будут, больше ни своей крови проливать, ни чужой. К тому же всем уже все понятно. Война эта продолжается только ради денег. С одной стороны деньги, с другой стороны деньги, а люди в этой войне – так это так, расходный материал. Ребята разъехались – кто в Москве, кто на Камчатке, кто в Сибири. Брат мой работает юристом в администрации Донецка. Я хорошо знаю, что там происходит, и хорошо знаю настроения.Сказав это, парень взял паузу. Он действительно умел разговаривать, и было видно, что делает это с удовольствием. Говорил он негромко, но очень точно и полностью выговаривая слова. Его речь была тихая, ровная и внятная. Так говорят спокойные и уверенные в себе люди.- И что?- спросил я.- Какие же там настроения?- Устали все. Устали так сильно, что им уже все равно с кем быть. Люди все сильнее убеждаются в мысли о том, что Россия их «кинула» и никому они не нужны.На дороге возникла сложная ситуация и мой собеседник замолчал и сделал несколько сложных маневров, благодаря которым мы избежали, казалось бы, неминуемого столкновения на скользкой дороге. Выровняв автомобиль, он таким же спокойным голосом произнес:- Покупают права за сало. Кто им вообще руль в руки дает?-сказав это он взглянул на меня и добавил, - извините. Про сало я по привычке. Поговорка хорошая. - А вы не мусульманин, часом? – спросил я.- Нет. Меня многие спрашивают. Я православный. Я русский. Я из Донецка. - Извините, просто показалось. Шапочка, борода…- Спортивный костюм,- продолжил он с улыбкой.- Ну, да..- Шапочка – это привычка. Я спортом занимался. Борьбой. Уши все поломаны, вот и прячу их,- он приподнял вязаную шапку справа ближе ко мне, и я, действительно, увидел, что его правое ухо напоминает скорее разваренный пельмень, чем человеческое ухо.- Понятно, - сказал я.- Так что там с настроениями.- Так вот я и говорю, - продолжил он.- Я часто разговариваю со своими. Вот только на днях был у меня разговор с одноклассником. Он сегодня командует взводом на передовой. Так знаете, что он мне говорит?- Что?- Говорит, что если им дадут гарантии безопасности, если примут Закон об амнистии и, действительно, не будут преследовать, то они готовы все прекратить и вернуться в Украину.- Т.е. они готовы сложить оружие?- Конечно. Только если оружие сложит и противоположная сторона. И никто никому мстить не будет.Как только он это сказал, возникло молчание. Особое. Так будто Закон уже приняли, и сразу стало понятно, что этого недостаточно. Помолчав немного, он добавил:- Одного Закона, конечно, будет не достаточно. Надо еще что-то. Надо, чтобы все на Донбассе были уверены; что бы они имели право выбирать свою власть, иметь свою полицию, свой суд и свою прокуратуру. - Это называется Конфедерация. Т.е. фактически страна, состоящая из двух независимых образований. Так, как Швейцария, например,- сказал я.- Ну и пусть,- сказал он.- Пусть как Швейцария, или Америка, или пусть, как на Марсе все будет, главное, чтобы люди начали жить и перестали выживать; чтобы люди перестали убивать друг друга.Не получается. Мы снова замолчали, и снова стало понятно, что этого не достаточно.- Хорошо, - сказал я.- А как ваши друзья, которые сегодня на передовой, будут жить в одном государстве и разговаривать с теми, кто сегодня тоже на передовой, но по другую сторону?- Я у них спрашивал.- И что же они говорят?- А говорят они, что точно так же, как и сегодня они друг с другом разговаривают.- То есть?- не понял я.- Да просто все. Практически каждый раз, когда на украинскую сторону приходит команда открыть огонь по нашим ребятам, те звонят нашим, и предупреждают их. Наши дают им координаты, куда можно влупить, и те валят из всех видов вооружения. Сегодня погибают только случайно. Практически каждый обстрел согласован обеими сторонами. Как только украинцы отбомбятся, так к нашим приходит приказ дать «ответку». Наши звонят украинцам. Те, в благодарность за понимание, так же дают координаты, по которым можно ударить, и наши бьют. Боевые задачи выполнены, медали получены, потерь нет. Вот так и общаются. Бывает и в гости друг к другу ходят. И с праздниками поздравляют. Так кто помешает им в мирной жизни общаться? Можно все. Только гарантии нужны.Дорога наша закончилась. Такси подъехало к Киевскому вокзалу, и мне надо было выходить. Не убедил меня парень, хотя я и проникся к нему симпатией. Мне хотелось задать еще несколько вопросов, но для этого надо было еще куда-нибудь поехать, а времени не осталось. Поезд мой отходил через двадцать минут. Я рассчитался с ним за дорогу, поблагодарил его за разговор и сказал ему напоследок:- Интересно все это, конечно. Честно скажу – не убедил ты меня. Мне кажется, что и ты сам и твои товарищи до конца сами не понимаете, как закончить весь этот кошмар. Да и не верится мне во многое из того, что ты рассказал. Вернее, мне не верится, что там все так думают, как твой одноклассник тебе рассказал.Таксист посмотрел на меня, крепко пожал мою протянутую к нему руку и так же спокойно ответил:- А вы приезжайте туда – на передовую. Сами спросите. А в телевизорах ваших нет правды. Вранье все.Я вышел из машины. Закурил. Посмотрел вслед уезжавшего такси и отправился на перрон.P.S.: а телевизоры действительно врут)https://www.facebook.com/Vasiliy.volga/posts/1939471083036981