У Вас очень черно-белое представление. В СССР... Там как бы у всех, кто не вел войну против ректора за всеобщую справедливость, все было нормально. Надо было сидеть тихо, и у всех все было прекрасно. А те, кто начинал революции, оказывались да... за Курганской областью... в вузах и городах менее престижных. С плохой характеристикой. Но ставок им все равно хватало.Да... к концу советской власти коррупции было много, но у меня стабильно выходило так, что я отделывалась легким испугом и попадала туда, куда мне было нужно. Мне не нужно 100 мест, мне одного хватит. По какой-то ниточке или сопельке я заползала всегда в щелочку. Если не пускали в двери или окно, я ждала момента, когда либо можно было просочиться в замочную скважину, либо падала стена, так что решались все мои вопросы.Если бы я дома устраивала такие сюжеты и интриги, то уже сидела бы на месте проректора. Я там ходила из дома в класс, из класса - домой.Сложная среда. Намного сложнее Вашего черно-белого описания.Когда я выбирала свой путь по стезе доцента и кандидата наук, мне было 8 лет. И на том уровне я знала, что не надо начинать войну с ректором и становиться на пути его защиты докторской. У меня в семье достаточно много народу из этой сферы. Так сложилось, что выросла я не с ними, поэтому помогать пристраиваться мне было некому.С тех пор так и живу в системе образования. Раньше люди получали ставку через много лет. Рано или поздно кого-нибудь выносят вперед ногами, ставки освобождались, но теперь их вообще не заполняют. У нас пачки свободных ставок. Такого раньше не было.И потом я поднялась выше всех моих конкурентов на каком-то этапе. Я решала начальству те проблемы, которые мои конкуренты решать не могли. Сейчас это все не играет роли. Там политика такая - вообще не нанимать, все раскидывать на новых людей по 3-4 часа.И я же совершенствовала что-то за 20+ лет. Почему я должна повернуться и уйти в другую сферу?Это все очень сложно. Я сделала свой выбор в 8 лет. Поступила туда, куда было нереально у нас поступить, меня не оставили в аспирантуре путем махинации (официально оставили, но сделали так, чтобы документы потеряли), чтобы научный руководитель не получил знание профессора (после защиты 3-го аспиранта), потом меня снимали с защиты доссертации незаконно, я преодолела столько препятствий, что другие там бы утонули и половины не прошли. Я уже вылезла не из одного болота... Я стреляный воробей.Я же какие-то выводы делала на своем пути. Мне ничего не свалилось с неба. Чтобы мой научный руководитель не получил звание профессора, ученый секретарь моего универа договорилась в ВАКе, что они меня за 2 дня снимут с защиты. Чтобы я не успела решить вопрос. У меня куплены продукты на банкет - из ВАКа звонок, чтобы сняли меня с защиты. У меня оппонент уже в поезде едет с женой. Я им жилье уже оплатила. И мне за это все платить. Я вообще была пешкой, которая в чужой войне никого не интересовала. Но я выплыла. Я приехала в 10 вечера к шефине и наорала на нее, что надо звонить домой начальнице того отдела в ВАКе.  И с ней поговорить. И все решилось за 5 минут. Та баба не знала. Они сделали это БЕЗ нее.На следующий день мой председатель комиссии стоял по стойке смирно и той бабе из ВАКа по телефону говорил "Так". Он кроме "Так" сто раз не говорил больше ничего. А я стояла и смотрела на него в упор. Она нам сказала, чтобы он ей при мне позвонил официально. У нас в корпусе за неуплату были выключены ВСЕ телефоны кроме одного.Я вот должна развернуть этот танк и двинуть куда-нибудь. Да, танк стоит враскоряку. Я не планировала заезжать в это болото. Горный туризм какой-то. Сижу на пеньке под дождем в палатке на горе. Может, мне не нужно это все, может, Судьба хочет, чтобы я зашла совсем с другой карты совсем в другой комбинации. И пока я это чертово уравнение не решу... ничего не изменится. Мы уже несколько персонажей проводили на кладбище. На их места никого не берут. Мы даже все на похороны ездили, демонстрировали, какие мы золотые. Участвуем в жизни коллектива. Обнимали и целовали и вдов, и вдовцов геев, и все, что там было, не поддается описанию. Все почасовички рыдали над могилами и устраивали спектакли. Я не хотела ехать, но народ был настроен идти до конца в конкурентной борьбе. Теперь все смеемся.