Сбежавшие из Германии дети тайно перешли границу с РоссиейДва немецких мальчика сбежали из детского дома, пешком перешли границу Финляндии с Россией. 6 000 км. Именно столько за полгода прошли 12-летний Тайрон и 16-летний Леон Бергфельды для того, чтобы воссоединиться с родителями, на положении беженцев живущими в Санкт-Петербурге.Брели по лесу, отрентируясь на линию ЛЭП, наткнулись на медведя и в конце концов смогли воссоединиться с родителями, получившими у нас статус беженцев. Всю дорогу Леон вел гроссбух, бухгалтерию в обычной тетрадке, приклеивал туда — вот он, пресловутый немецкий порядок! — все до единой квитанции из продуктовых магазинов тех пяти государств, которые они пересекли во время своего путешествия-бегства.Когда их задержали российские пограничники, подростки показали им чеки, доказав этим, что они честные ребята и действительно рвались к нам, в Россию, чтобы встретиться со своей семьей, с которой не виделись много лет. Отнятые насильно у родителей дети, смелые мальчики, не побоявшиеся сбежать от своих мучителей в другую страну, лишь бы найти маму и папу...Детей у родителей официально отняли в 2011-м.Несчастная чета Бергфельд год назад скрылась в РФ от так называемой немецкой «ювеналки», отнявшей у них пятерых детей. Долгие годы Маркус и Соня мечтали о том, что однажды откроется дверь, а за ней стоят Катарина, Мишель, Леон и Тайрон...Сбежавший из немецкого детского дома Леон Бергфельд дошел до границы с Россией еще в феврале — и дальше ничего. В Нарве он в отчаянии записал видеообращение на немецком языке Путину, просил содействия у министра иностранных дел Сергея Лаврова, уполномоченного по правам ребенка Анны Кузнецовой, депутатов Государственной думы... Но никто не мог ему помочь. Нет таких правил, чтобы иностранным детям, без документов, виз и родителей, разрешать въезжать в Россию. Исключений быть не должно...Продлить временное убежище власти им отказались. Если они не смогут обжаловать это решение, то в трехдневный срок им придется выехать обратно в Германию.Восемь лет назад они с мужем были обычной немецкой семьей, бюргерами, обывателями. Дети занимались спортом и музыкой. Мать — домом. Отец служил в армии. Летом 2011-го Бергфельдам поступило предложение по линии церкви отдать детей в летний лагерь. «Дети позвонили и сказали, что нашему старшему, Нико, дают какие-то медикаменты от повышенной активности, которые якобы прописал лагерный врач», — вспоминал Маркус.В Германии его выписывают многим чересчур возбудимым, с точки зрения психологов, детям — как «таблетки для послушания».Родители высказали резонные сомнения, что такие медикаменты действительно нужны парню. Они и представить себе не могли, что уже взяты на заметку Югендамт — могущественной социальной службой, защищающей права детей, а на деле имеющей право в любой момент изъять ребенка из семьи. Социальная служба знает, что для него лучше.Югендамт четыре раза подавал иск в суд с просьбой изъять детей у Бергфельдов, трижды суд отклонял этот иск социальной службы и только на четвертый принял положительное решение. Детей отобрали 14 июля 2011 года, 22 июля того же года суд лишил Соню и Маркуса прав на них.Дети Бергфельдов, бунтуя против системы, бежали из приютов. Их ловили и возвращали. Нико не стало 7 февраля 2018 года — в возрасте 20 лет он умер в Гранаде от гемофагоцитарного синдрома, сильно мучаясь. После приема тяжелых препаратов у него была полностью разрушена иммунная система.За последующие годы Бергфельды-старшие обошли все инстанции, чтобы восстановить родительские права: Верховный земельный суд, Конституционный суд ФРГ, ЕСПЧ, даже Папе Римскому написали письмо... Бесполезно.В начале этого года Леон снова бежал из детского дома в Тюрингии, где проживал после своего последнего насильственного изъятия.  Где-то на середине пути к нему присоединился младший брат Тайрон, которому также удалось сбежать из своего приюта. Мальчикам удалось добраться до Прибалтики.Работники консульства РФ одной из прибалтийских стран, к которым пришел Леон с просьбой помочь воссоединиться с родителями, внимательно выслушали его историю и заявили, что не имеют возможности оказать ему содействие в пересечении российской границы, так как у него нет паспорта и визы.«Тогда мы решили пересечь финскую границу где-нибудь в дремучем лесу и уже на вашей стороне сдаться российским властям, объяснить им всю ситуацию», — спокойно, как будто бы ему каждый день приходится ходить туда-сюда, объясняет Леон.Дети брели куда-то по лесному массиву, ориентируясь на линию ЛЭП вдалеке — рано или поздно она должна была вывести их к людям. На дорогу старались не выходить.Наверняка здесь могло быть что-то еще, чья-то помощь, о которой Бергфельды не хотят или не могут говорить, но факт есть факт — мальчишки все-таки встретились с родителями.