Я хочу, чтоб меня взяли на руки и качалитеплыми и уверенными руками.Когда меня еще не было, в самом начале,так и было.Время неслось прыжками,швырялось плюшками и жареными пирожками,мама замуж четырежды выходила,и всё удачно. Первый муж её был хорошим,много смеялся, презирал сомненья любого рода,любовался мамой, носил рубашки в горошеки погиб на войне, не помню какого года.От него осталась пачка коричневых фотографий,он успел построить домик с перилами из металла,отделать ванную комнату белым кафелеми зачать меня. Я его уже не застала.Мама очень страдала, носила траур,пела печальные песни, курила "Ноблесс",рассыпала окурки (я ими потом играла)и при всех говорила, что умереть - не доблесть,а доблесть - жить, потому что это опасней. Второй её муж работал в библиотеке.Он мог часами со мной говорить о счастье,и о том, что родиться нужно было в десятом векев Японии. Он понимал в проблемах,раскраивал шелк, стачал мне десяток платьев,научил меня, что лемма - это обратная теорема,а потом ушел, в дверях некрасиво пятясьот мамы, в который раз потерявшей терпение.Мама была темпераментна, как торнадо.Второй её муж устал от температуры кипенияи ушел туда, где прохладно. Я хочу, чтоб меня взяли на руки, и качелизвонко скрипели, и были бы с милю ростом.Мама ждала себе принца, а дни неделилетели. В третий раз я была подросткомс плохим характером. И принца не возлюбила.Ни рук его с крупными пальцами, ни сигарет.Я его чашки с кошками вечно билаи на любой вопрос отвечала "нет,спасибо, не надо". Он был высоким и сильным.Позвал меня как-то в кино на двенадцать двадцать,и там я услышала, как он смеется на фильмедля школьного возраста. И согласилась остаться(а хотела сбежать из дома и стать пиратом).Мы жили дружно, мама варила обеды,и я приставала к ней "мама, роди мне брата!",а она отмахивалась - мало мне вас, дармоедов. С третьим мужем она прожила недолго,потому что влюбилась в четвертого. Как в романах.А он оказался бездельником высшего сортаи в поисках денег рылся в моих карманах.Потом напился, потом отказался бриться,потом сказал как-то маме "да наплевать мне"и она его выгнала. После чего женитьсяон сумел еще дважды. А мама сказала "хватит".Никаких больше свадеб, никаких доказательствлюбви и верности. Никаких неразрывных оков.И завела себе просто любовника, без обязательств.А он рассказал мне, что у него есть кот.Этот кот невидим, не прыгает, не бушует,он не ловит мышей и не понимает слов,но он все-таки есть, хотя и не существует,и в душе от него тепло. И вокруг тепло.Я спросила "а можно мне тоже такого?",а он ответил - второго такого нет.Но если хочешь, мы можем владеть им оба.И я согласилась. И кот перешел ко мне,хотя и частично. Мы не мешали друг другу,мамин любовник, я и невидимый кот.Мы просто жили, как у костра, по кругупередавая фляжку с одним глотком.и он не кончался. Но мама уже устала.И про любовника мне говорила "тоска".Они перестали встречаться, потом расстались,и я не знала, где мне его искать.А кот остался. Мамин любовник с намипока еще жил, говорил, что коты не теряются.И это правда. Я это точно знаю.А если кот остается - какая разница,остаются ли люди. Призрачны их печали,но вечны кошки. Печалям не выжить столько. Я хочу, чтоб меня взяли на руки и качали.Долго-долго. Виктория Райхер