Когда я читаю комментарии к новостям и постам о домашнем насилии, у меня складывается впечатление, что все представляют себе уход от абьюзера каким-то крайне простым, хотя и суматошным действием. То есть самое сложное — это распихать вещи по коробкам и отвезти их на новую квартиру. Не удивлюсь, если большинство людей при этом уверены, что муж поможет эти коробки носить, в крайнем случае — будет стоять рядом и уговаривать подумать. Но это не так. Он не будет стоять, он вернется к проверенному средству добиться нужного поведения — он опять бросится бить. И гораздо, гораздо сильнее, чем обычно, потому что нет ничего опаснее, чем садист, который того и гляди лишится своей любимой игрушки. Уехать женщина может либо тайно, либо имея рядом поддержку в лице пары крепких парней и юриста. И это мы говорим о среднестатистическом случае, не рассматривая варианты, когда муж обладает властью более серьёзной, чем слесарь из ЖЭКа (например, располагает деньгами или имеет должность в органах власти), — в этом случае у женщины вообще нет шансов.Опять-таки многие думают, что как только женщина уходит, всё прекращается. Возвращаясь к примеру супругов Грачевых, хочу обратить внимание на то, что они уже не жили вместе, а Маргарита написала на своего мужа заявление в полицию. Да, сейчас его посадят, но вернет ли это Маргарите руку? Ушедших жен продолжают преследовать, и сделать это очень просто. Как много людей согласятся приютить знакомую, когда ее муж обещает поджечь их дом? Откажутся ли воспитатели отдать ребенка законному отцу, хотя мать и просит их этого не делать? Сколько работодателей захотят иметь дело с женщиной, к которой на работу приходит муж и устраивает там скандалы?  Вся наша правоохранительная система выстроена таким образом, что жертва оказывается практически беспомощна, начиная от неохотных выездов на вызовы, связанные с домашним насилием, и заканчивая отсутствием ордеров, запрещающих абьюзеру приближаться к жертве, что приводит к тому, что именно избиваемая женщина с детьми ищет жилье, в то время как насильник спокойно продолжает пить пиво и смотреть телевизор в их общем доме.Я не буду говорить, что мы можем помешать мужчинам бить жен, хотя есть мнение, что если угрожать соседу, поколачивающему жену, полицией, то он поумерит пыл. Но мы должны прекратить спрашивать, почему они не уходят. Этот вопрос имеет смысл только тогда, когда возможность уйти есть, а сейчас уход или даже слова о нем — это не переезд, а война без правил, которая может закончиться для женщины увечьями или смертью. Не надо искать выгоды в том, что женщина пытается этого сражения с заведомо более сильным противником избежать.Женщины остаются с насильниками не потому, что им нравится быть избитыми, и не потому, что они покорно принимают заслуженное наказание. Единственный правильный ответ на вопрос «Почему они не уходят?» — потому что они не могут.