ТЕКСТ УЛАН-УДЭ. СЕЛЕНГАУлан-Удэ. СеленгаНазвания рек древнее всех других имен,нанесенных на карты. Нам не всегда понятен их смысл, вот и Селенга хранит тайну своего имени. Оно произошло не то от бурятского слова «сэл»,что значит «разлив», не то от эвенкийского «сэлэ», то есть «железо», но мне слышалось в нем имя греческой богини луны,Селены. Стиснутая поросшими лесом сопками, часто окутанная туманомСеленга была для меня загадочной «лунной рекой». В шуме ее течения мне, юному лейтенанту,чудилось обещание любви и счастья. Казалось, они ожидают меня впереди так же непреложно,как Селенгу ждет Байкал.Может быть, то же обещала она двадцатилетнему поручику Анатолию Пепеляеву, будущему белому генералу и поэту. Незадолго до Первой мировой войны он тайно обвенчался со своей избранницей в бедной сельской церкви на берегу Селенги. Отец-дворянин не дал сыну благословения на неравный брак. Невеста была внучкой ссыльных и дочерью простого железнодорожника из Верхнеудинска –так прежде назывался Улан-Удэ.Я застал этот город почти таким,каким его видел Пепеляев. На рынке торговали бараниной приехавшие из глубинки буряты в традиционных синих халатах и прохаживались женщины в музейных сарафанах. Они продавали нанизанные на руки, как калачи, круги мороженого молока. Это были «семейские», как в Забайкалье именуют старообрядцев, раньше живших большими семьями. Правда,появилось и то, чего при Пепеляеве не было.Помню, как на главной площади поставили самый оригинальный из всехвиденных мною памятников Ленину: на невысоком пьедестале круглилась громадная, без шеи и туловища,гранитная голова вождя,похожая на голову богатыря-исполина из «Руслана и Людмилы». Она до сих пор стоит в столице Бурятии и стала одним из ее символов. Здесь история и современность, православие и буддизм не отторгают и не подавляют друг друга. Улан-Удэ подарил мне надежду, что и в других местах это возможно.