Нет. Обожаю его стихи, песни из фильма "Стрелы Робин Гуда" и "Баллада о доблестном рыцаре Айвенго", но его день рождения праздновать никогда не приходило в голову. Собственно, я и не помню дату, если меня спросить, скажу "где-то в конце января". А когда власть его начинает восхвалять (при жизни же его все эти товарищи молчали как рыба об лед и делали вид, что его "нет" ), сразу вспоминаю вот эту песню:ПАМЯТНИК     Я при жизни был рослым и стройным,Не боялся ни слова, ни пулиИ в привычные рамки не лез,-Но с тех пор, как считаюсь покойным,Охромили меня и согнули,К пьедесталу прибив aхиллес.Не стряхнуть мне гранитного мясаИ не вытащить из постаментаАхиллесову эту пяту,И железные ребра каркасаМертво схвачены слоем цемента,-Только судороги по хребту.	Я хвалился косою саженью -		Нате смерьте! -	Я не знал, что подвергнусь суженью		После смерти,-	Но в обычные рамки я всажен -		На спор вбили,	А косую неровную сажень -		Распрямили.И с меня, когда взял я да умер,Живо маску посмертную снялиРасторопные члены семьи,-И не знаю, кто их надоумил,-Только с гипса вчистую стесалиАзиатские скулы мои.Мне такое не мнилось, не снилось,И считал я, что мне не грозилоОказаться всех мертвых мертвей,-Но поверхность на слепке лоснилась,И могильною скукой сквозилоИз беззубой улыбки моей.	Я при жизни не клал тем, кто хищный,		В пасти палец,	Подходившие с меркой обычной -		Опасались,-	Но по снятии маски посмертной -		Тут же в ванной -	Гробовщик подошел ко мне с меркой		Деревянной...А потом, по прошествии года,-Как венец моего исправленья -Крепко сбитый литой монументПри огромном скопленье народаОткрывали под бодрое пенье,-Под мое - с намагниченных лент.Тишина надо мной раскололась -Из динамиков хлынули звуки,С крыш ударил направленный свет,-Мой отчаяньем сорванный голосСовременные средства наукиПревратили в приятный фальцет.	Я немел, в покрывало упрятан,-		Все там будем! -	Я орал в то же время кастратом		В уши людям.	Саван сдернули - как я обужен,-		Нате смерьте! -	Неужели такой я вам нужен		После смерти?!Командора шаги злы и гулки.Я решил: как во времени оном -Не пройтись ли, по плитам звеня?-И шарахнулись толпы в проулки,Когда вырвал я ногу со стономИ осыпались камни с меня.Накренился я - гол, безобразен,-Но и падая - вылез из кожи,Дотянулся железной клюкой,-И, когда уже грохнулся наземь,Из разодранных рупоров все жеПрохрипел я похоже: "Живой!"	И паденье меня и согнуло,		И сломало,	Но торчат мои острые скулы		Из металла!	Не сумел я, как было угодно -		Шито-крыто.	Я, напротив,- ушел всенародно		Из гранита.1973