Ничего не напоминает? Каждая вечерняя программа новостей заирского ТВ начиналась с заставки, в которой изображающий Мобуту актер в полном президентском снаряжении спускался под бравурную музыку откуда-то из-под бутафорских облаков — как ежедневное напоминание и о величии вождя, и о правильных вкусах в одежде.Культ личности президента раздувался на зависть Мао (которого Мобуту, кстати, весьма уважал — несмотря на декларируемую ненависть к коммунизму) и старшему Киму: Отец нации, Спаситель народа, Несравненный боец, Великий стратег — вот только некоторые из официальных титулов маршала Мобуту. Лизоблюды старались изо всех сил: «Бог послал нам великого пророка, нашего авторитетного вождя Мобуту! Этот пророк — наш освободитель, наш мессия! Наша вера — мобутизм, вот почему мы должны заменить распятия на портреты Мобуту!» — упражнялся в конце 1970-х в красноречии тогдашний министр внутренних дел Заира Энгулу Баанга Мпонго, бывший одноклассник диктатора. Кстати, Мпонго, в отличие от Мобуту, благополучно пережил все пертурбации и до сих пор, уже глубоким стариком, заседает в сенате — теперь уже снова Демократической Республики Конго.Воруют все!Заиризация в экономике означала переход добывающей промышленности в руки государства. Руководителями предприятий были назначены ближайшие сотрудники и родственники Мобуту. Это не могло не повлиять на потребление: в 1973 году Заир поставил рекорд по импорту «мерседесов» среди стран Африки. Финансовые схемы поддержания уровня жизни были просты, как мычание: обычно деньги, полученные от экспорта полезных ископаемых, просто переводились на счета заинтересованных лиц. Сам диктатор не особенно смущался таким положением дел. «Давайте, воруйте — но не тащите слишком много!» — наставлял он соратников на транслировавшемся по национальному телевидению съезде правящей (и единственной в стране) партии «Народное движение революции» (Mouvement Populaire de la Revolution). «В нашей стране все продается и покупается. И малейший доступ к власти дает огромное преимущество в этой торговле», — говорил Мобуту в другом выступлении как о деле само собой разумеющемся.«Мувмансьеры» (как называли членов движения) активно реализовывали руководящие указания. Впрочем, усердствовали не только сторонники, но и критики Мобуту. В отличие от большинства африканских коллег, заирский диктатор следовал принципу «держи друзей рядом, а врагов еще ближе» и старался втянуть оппозиционеров в свою орбиту. Получив назначение на «кормную» должность, устоять перед соблазном не мог практически никто.Мобуту себя в желаниях не ограничивал. Sozacom — государственная монополия по экспорту кобальта, меди и цинка — переводила на зарубежные счета главы государства в среднем 100-200 миллионов долларов в год. Рекорд был поставлен в 1988 году, когда испарилось 800 миллионов полученных от экспорта сырья долларов. В отчетах МВФ и Всемирного банка, исправно кредитовавших дружественный Западу режим (Мобуту придерживался проамериканской ориентации, что, впрочем, не мешало ему иметь дела с Китаем и Северной Кореей), эти суммы деликатно значились как «утечки».Не забывал диктатор и о добывавшихся на юге страны алмазах — тут объем хищений вообще не поддавался подсчету. Помнил и о друзьях: среди любимых эффектных трюков маршала было приглашение зарубежных гостей в здание государственной алмазной корпорации MIBA. В хранилище необработанных алмазов посетителям выдавался совочек и небольшой холщовый мешок, и каждый мог набрать себе в подарок камней по вкусу.На мелкие расходы Мобуту просто брал деньги в Центральном банке Заира. Раз в месяц туда приезжало несколько армейских грузовиков, которые загружали мешками с купюрами — на сумму от 1,5 до 10 миллионов долларов в заирских деньгах. Официально это именовалось «президентской дотацией» (dotation présidentielle) и шло на покрытие расходов по обеспечению безопасности диктатора, подарки его свите и прочие текущие траты.Утечки» и «дотации» позволяли диктатору жить на широкую ногу. Он вкладывался в недвижимость в Европе: среди самых заметных приобретений была обошедшаяся в 5,2 миллиона долларов Вилла дель Мар в Рокбрюн-Кап-Мартен на Лазурном Берегу, роскошное шато с двумя плавательными бассейнами, отделанными золотом ванными и вертолетной площадкой, по соседству с летней резиденцией бельгийского короля Бодуэна. Как рассказывали представители продавца, Мобуту лично смотрел виллу и согласился на предложенную цену, не торгуясь. Лишь когда все бумаги были уже готовы, он вдруг вспомнил и поинтересовался: 5,2 миллиона — американских долларов или бельгийских франков (разница в курсе составляла тогда 1 к 39).Но точное количество домов, замков и вилл, принадлежавших диктатору, не сумели подсчитать даже после его свержения. Известно про девять объектов в Бельгии, включая замок Шато Фонд'Рой в окрестностях Брюсселя, поместье Каса Агрикола Солеар в португальском Альгарве с 800 гектарами земли, шале Ле Мигетт в швейцарском Савиньи и роскошную квартиру на авеню Фош в Париже — в приятной близости от самых дорогих бутиков французской столицы.Но эти «путевые дворцы» были все же не главным для Мобуту. Свое любимое и самое обжитое обиталище, в котором к концу жизни он проводил почти все время, он без ложной скромности называл «африканским Версалем». Огромный дворцовый комплекс в десяти километрах от родной деревни президента Гбадолите был создан французским архитектором Оливье Какубом и его сенегальским коллегой Пьером Гудьяби Атепа. Главный дворец, с семиметровой высоты дверями и залами, в которых, по словам зятя Мобуту, бельгийского бизнесмена Пьера Янссена, «стоя у одной стены, невозможно было разглядеть лицо человека напротив», использовался для торжественных случаев; сам диктатор жил во втором — поменьше, но столь же пафосном.Каррарский мрамор, уставленные классицистскими скульптурами сады, мебель в стиле Людовика XIV, канделябры муранского стекла, обюссонские гобелены и, по слухам, один из лучших винных погребов в мире — по свидетельствам посещавших резиденцию западных журналистов, это было почти карикатурное жилье африканского диктатора. «Банкетные столы были расставлены на мраморной террасе перед фонтанами с подсветкой. Ливрейные официанты подавали на лиможском фарфоре жареных перепелок и тщательно охлажденные вина из долины Луары», — так в 1988 году описывал посещение торжественного обеда у президента корреспондент New York Times Джеймс Брук. Сам Мобуту предпочитал розовое шампанское и выпивал его к концу жизни по нескольку бутылок в день, начиная часов с 9 (вставал он с самой юности не позднее половины шестого утра).Комплекс обошелся, по некоторым оценкам, в 400 миллионов долларов. В эту сумму вошло и строительство неподалеку от дворца аэродрома с 2,5-километровой взлетно-посадочной полосой, способной принимать «Боинги-747» и «Конкорды». Франко-британский «сверхзвуковик» вообще пользовался большим уважением Мобуту: часто зафрахтованный лайнер стоял «под парами» среди африканских джунглей в ожидании, когда заирскому вождю взбредет в голову слетать в Европу или в США. Да и к самому Мобуту частенько прибывали с визитами самые уважаемые люди мира. Гостеприимством диктатора наслаждались такие важные персоны, как Папа Иоанн-Павел II, президент Франции Валери Жискар-д’Эстен, генеральный секретарь ООН Бутрос Бутрос-Гали и даже директор ЦРУ США Уильям Кейси. В 1985 году на борту «Конкорда» знаменитый шеф-кондитер Гастон Ленотр доставил к дню рождения Мобуту свежеиспеченный торт прямиком из Парижа.Все эти VIP-персоны были прекрасно осведомлены об источниках процветания Мобуту. Доклад о невероятном размахе коррупции и хищениях в высших эшелонах заирской власти был представлен одним из высокопоставленных сотрудников МВФ еще в 1982 году, но положен под сукно. Мобуту считался слишком ценным союзником, противостоящим советской экспансии в Африке. Экономическая помощь режиму продолжалась, несмотря на то, что практически все средства проваливались в бездонные карманы диктатора и его окружения. К концу 1980-х в Заире было разворовано все. Крали даже у самого Мобуту: по рассказу Янссена, один из сыновей диктатора был командирован отцом в Нью-Йорк для покупки шести бронированных «кадиллаков», таких же, как у Джорджа Буша-старшего. На это было выдано 600 тысяч долларов наличными. Из Нью-Йорка отпрыск диктатора сообщил, что его ограбили, и отзывчивый папа отправил ему еще 600 тысяч. В конце концов, сын вернулся в родительские объятия без денег и без машин, объяснив, что модель сняли с производства. Куда делся второй «транш», так и осталось невыясненным: президент решил не сердиться и дело быстро забылось.Не функционировала доставшаяся в наследство от бельгийских колонизаторов телефонная сеть (заирская элита обзавелась спутниковыми телефонами; остальное население перебивалось как умело). Дороги не ремонтировались уже много лет, даже добывающие предприятия — некогда источник богатства — находились в плачевном состоянии. Годовой доход среднего заирца составлял к началу 1990-х 120 долларов. Однако Запад не видел альтернативы: «Если не Мобуту, то кто?» — риторически вопрошал в частной беседе госсекретарь США Александр Хейг. Лишь в 1990 году, когда у СССР появились проблемы посерьезней поддержки строителей социализма в Анголе, Мозамбике и Эфиопии, на заирского маршала перестали смотреть как на чудо-богатыря, обороняющего идеалы западного мира на африканском континенте.https://lenta.ru/articles/2018/01/21/mobutu/