Александр Проханов о начале Первой чеченской войныhttp://www.4pera.ru/news/tribune/iskupitelnyy_podvig/Я помню, как начиналась Первая чеченская кампания. Когда Джохар Дудаев, по существу, объявил России войну, чеченское общество было расколото, в нем была оппозиция Дудаеву, и к лету 1994-го она оформилась во Временный совет Чеченской республики - ВЧСР.Кто готовил операцию по свержению Дудаева? Готовила госбезопасность. Ее готовил фээсбэшник Евгений Севастьянов, в то время - начальник московского управления Федеральной службы контрразведки. Севастьянов - гражданское лицо, ни черта не понимавшее в оперативных мероприятиях. Он был абсолютно лютый либерал, которого вбросили в систему московской госбезопасности, чтобы окончательно ее расплавить и расплющить.Севастьянов готовил по согласованию с ВСЧР как бы группы вторжения. Он завербовал так же, как сделал Егор Гайдар в 1993 году, танкистов, наемников в наших подмосковных танковых дивизиях. Наемники были переброшены в Чечню, и им дали танки. В конце ноября 1994 года танки вошли в Грозный, и там их немедленно перебили и сожгли.Наемники, захваченные в плен, жалкие, униженные, были продемонстрированы чеченцами как военный трофей. И среди пленных наемников оказалось несколько тех, кто в свое время покусился на гайдаровские деньги и стрелял по Дому Советов. То есть странным образом оказалось, что между танковыми выстрелами по Дому Советов в октябре 1993 года, когда реально рушилась русская государственность, и пленниками-танкистами на фоне разгромленных, сожженных боевых машин есть какая-то тайная связь.Чеченское общество быстро консолидировалось. Джохар Дудаев абсолютно овладел умами. И федеральным войскам пришлось штурмовать Грозный через два месяца, в новогоднюю ночь, с одним, как говорил в свое время Павел Грачев, десантным полком.Я помню ту жуткую ночь. Я помню, как в ту ночь наши либералы показывали по телевидению свою вечеринку в Доме литераторов, рассказывали какие-то еврейские анекдоты, ликовали и кривлялись. А тем временем гибла Майкопская мотострелковая бригада, которую затянули вглубь Грозного, затворили за ней ворота и спокойно расстреливали из окружающих домов гранатометами. Пылали танки, пылали грузовики, снаряды разрывали людей на части. И трагическая Майкопская бригада чем-то напоминала Тихоокеанскую эскадру адмирала Рождественского, которую дотла уничтожили японцы у Цусимы.Из героической Майкопской бригады, сгоревшей на улицах, где горели новогодние елки, уцелела небольшая горстка людей. Командир роты укрылся в привокзальном здании, собрал остатки разгромленной бригады и держал оборону площади у вокзала, держал крохотный плацдарм до подхода морских пехотинцев.Когда я приехал в Грозный, за рекой Сунжей еще шли бои. Из уст командира я слышал рассказы о совершившейся трагедии. А потом мы шли вместе с ним под прикрытием снайперов через Сунжу, и там, на улицах, продолжали лежать трупы, грохотали выстрелы, и от страшного пожарища шел чадный дым. В Грозном не было ни одного целого дома, деревья поднимали в небо свои трагические разломанные ветки, и все кричало, орало о кошмаре войны.Тогда начались теракты. Они были специфическими. Мы помним террористический акт в Буденновске, когда была захвачена больница, и рожениц, в качестве живого щита выставленных в окна. Они махали полотенцами, умоляли о спасении. И наш спецназ ворвался на первый этаж и уже шел на второй, чтобы уничтожить террористов, как делают израильтяне, как делают американцы, - террористы должны быть уничтожены, никаких переговоров. Но Виктор Черномырдин своими переговорами с Шамилем Басаевым прекратил штурм и позволил террористам уйти.Теракты стали множиться как жуткая кровавая погань во всей России. Мы прекрасно помним события 1996 года в селе Первомайском, где позволили окопаться боевикам Салмана Радуева после того, как они пытались захватить военный аэродром в Кизляре. Мы помним тот кошмар и тот позор, когда Борис Ельцин на Ивановской площади Кремля в собрании журналистов, фигляря, кривляясь - то ли он был пьян, то ли обезумел, - рассказывал нам, какая там, в Первомайском, прекрасная обстановка и как 38 снайперов держат под прицелами всех радуевских террористов. А потом, когда террористы ушли, нам заявили, что они ушли по одной причине: потому что сняли обувь и босиком по снегу убежали от наших тяжеловесных солдат.Когда наши окровавленные части выдавили чеченцев из Грозного и погнали в горы добивать там, Черномырдин отдал приказ об остановке наступления - знаменитое перемирие Черномырдина. Вот как вела себя наша государственная власть, так вела себя и пресса.Надо вспомнить, как вели себя либеральные СМИ, когда в руках либералов были два главных канала: ОРТ (первый канал) и НТВ, принадлежащие олигархическим структурам. Телевидение своими кинескопами уничтожало нашу несчастную армию сильнее, чем чеченские гранатометы.Я помню его репортажи. Помню журналистку Елену Масюк, которая пробиралась на тайные стоянки боевиков, якобы к чеченским повстанцам. Показывали героических бородатых людей, рослых, с белозубыми улыбками, и в тех же репортажах показывали наших пареньков в изношенной обуви, согбенных, которые мерзли на ветру, жалкие, несчастные и беспомощные. СМИ были на стороне террористов. Слава Богу, что сегодня наши пресса и телевидение не воспевают шахидок.Средства массовой информации в теракте, с точки зрения террористов, всегда являются главным фактором. СМИ должны оповестить мир о теракте. СМИ, если возможно, должны показать героизм подвига шахида. СМИ должны деморализовать объекты, по которым наносятся теракты. И вся Первая чеченская кампания была наполнена вот таким предательством, когда целый класс, вся четвертая власть предала свою армию, свою Родину. Недаром война окончилась миром в Хасавюрте, унизительными Хасавюртовскими соглашениями, которые подписал Александр Лебедь, на мой взгляд, тоже предатель, который изменил присяге, который предал советскую власть, перешел на сторону Ельцина и достиг потом высочайших успехов.Помню два эпизода, которые, может быть, искупают своей символикой кошмар Первой чеченской войны. Я не забуду, как ехал по Грозному (был конец февраля, холод, мороз, тяжелая гнусная слякоть, все закопчено) - и вдруг увидел перед собой пылающий факел, огромный газовый факел. Видимо, снаряд перебил газопровод, вырвал трубу из земли, и загорелся факел. Все кругом освещало бушующее алое, прозрачное пламя, зарево. И холодный воздух был наполнен жаром, подземным кипятком.А недалеко от факела росла вишня. Видимо, оказавшись в трагическом тепле, она зацвела. Я не забуду мистику мертвого страшного Грозного с разгромленными деревами, с убитыми, с разрушенными строениями, красный и какой-то дьявольский факел и в нем - нежнейшее цветущее дерево, которое расцвело не по времени и не к месту.Также, казалось бы, не ко времени, не к месту расцвел русский подвиг на Первой чеченской войне, на войне случилось чудо, появился первый русский святой войны, святой проклятого и не святого дьявольского времени - Евгений Родионов. Солдатик, который был захвачен в плен сильными, крепкими боевиками, воспетыми нашими либералами. Ему было предложено снять нательный крест и принять ислам, отказаться от армии. Он не отказался ни от армии, ни от Родины, ни от православия. Ему отрезали голову, и на его теле, на его обезглавленной шее остался серебряный крестик, по которому мать его, Любовь Васильевна Родионова, и опознала.Любовь Васильевна отправилась одна в Чечню на поиски сына, ей не помогали ни армейцы, ни ФСБ, ни власти. Она нашла место, где обезглавили сына. Она говорила с полевыми командирами, которые его обезглавили. Она выкупила у них тело сына - они позволили ей вырыть его - и перевезла к себе на родину. А потом второй раз вернулась в Чечню, отыскала голову и везла в поезде в сумке голову убитого сына, как голову Иоанна Крестителя.Подвиг девятнадцатилетнего юноши, солдата, когда кругом была одна мерзость, одни предатели, одна беспомощность, искупает всю бездарно проведенную антитеррористическую операцию Первой чеченской войны.