"В конце октября 1941 года я поехала в Москву - повидать отца. Отец не замечал меня, я мешала ему. Кругом висели и лежали карты, ему докладывали обстановку на фронтах.- Ну, как ты там, подружилась с кем-нибудь из куйбышевцев?" - спросил он, не очень думая о своём вопросе.- Нет, - ответила я, - там организовали специальную школу из эвакуированных детей, их очень много", - сказала я, не предполагая, какова будет на это реакция.Отец вдруг поднял на меня быстрые глаза, как он делал всегда, когда что-либо его задевало:- Как? Специальную школу? - я видела, что он приходит постепенно в ярость.-Ах вы! - он искал слова поприличнее, - ах вы, каста проклятая!Ишь, правительство, москвичи приехали, школу им отдельную подавай!Власик - подлец, это его всё рук дело!..Он был уже в гневе, и только неотложные дела и присутствие других отвлекли его от этой темы.Он был прав - приехала каста.Приехала столичная верхушка в город, наполовину выселенный, чтобы разместить все семьи, привыкшие к комфортабельной жизни и "теснившиеся" здесь в скромных провинциальных квартирках...Но поздно было говорить о касте, она уже успела возникнуть. И теперь, конечно, жила по своим кастовым законам.В Куйбышеве, где москвичи варились в собственном соку, это было особенно видно.В нашей "эмигрантской" школе все московские знатные детки, собранные вместе, являли столь ужасающее зрелище, что некоторые местные педагоги отказывались идти в классы вести урок".."Сталин был против кастовости, а основная масса партийной братии - очень даже ЗА! Понятно, почему эта свора шакалов и шавок так ненавидела Сталина.