Толпы гудящей нарушая тон, Вдруг музыка послышалась на рынке. Старушка продавала патефон, А с ним и шепелявые пластинки. В ряду средь модерновых радиол Он притулился неуклюже сбоку. Народ же мимо равнодушно шелИ в нем не видел никакого проку. Но вот, когда дунайская волна Из патефона вырвалась на волю, Остановилась женщина одна С давнишней потревоженною болью. Мешок с пшеницей скинул мужичок, Заслушался и закурил махорку. Какой-то инвалид, держа плечо,Вдруг тоже позабыл про барахолку, И патефон, заигранный вконец, Себя почуял не последним в мире. Стояли молча плотник и кузнец, Базарный контролер и местный лирик. А он все пел: «Вставай на смертный бой», «Каким ты был» и «Как же мне, рябине...» Старушка же качала головой, И прошлое пред ней вставало ныне. А день сиял на никеле лучом И с каждым часом становился уже. «Почем?» — ее спросили. «Нипочем! Он мне еще самой, поди-ко, нужен». Она пластинки в стопку собрала И, крышкой патефона хлопнув сильно, В год сорок первый медленно ушла, Чтоб мужа проводить на фронт и сына.Геннадий ГАДЕНОВ