не заставил, а воспользовался моментом:«- Ктой-то? - спросила Аксинья, натягивая на себя одеяло.- Это я. -Я сейчас оденусь. - Ничего. Я на минутку. Евгений, сбросив шинель, сел на край кровати.- У тебя умерла дочушка...- Умерла, - эхом откликнулась Аксинья.- Ты очень изменилась. Еще бы, я понимаю, что значит потерять ребенка. Но мне думается, что ты напрасно изводишь себя, к жизни ее не вернешь, а ты еще в достаточной степени молода, чтобы иметь детей. Не надо так! Бери себя в руки, смирись... В конце концов, не все потеряно со смертью ребенка, у тебя еще - подумай! - вся жизнь впереди.Евгений, сжав руку Аксиньи, гладил ее с ласковой властностью, говорил, играя низкими нотками голоса. Он перешел на шепот и, слыша, как Аксинья вся сотрясается в заглушённом плаче и плач переходит в рыдание, стал целовать ее мокрые от слез щеки, глаза...Падко бабье сердце на жалость, на ласку. Отягощенноя отчаянием Аксинья, не помня себя, отдалась ему со всей бурной, давно забытой страстностью.На следующий день утром, оставшись в столовой наедине с Аксиньей, он подошел к ней, виновато улыбаясь, но она, прижавшись к стене, вытягивая руки, опалила его яростным шепотом: - Не подходи, проклятый!..Свои неписаные законы диктует людям жизнь. Через три дня ночью Евгений вновь пришел в половину Аксиньи, и Аксинья его не оттолкнула» Про мужа: «После первой же ночи Степан стал избивать молодую жену, бил до рождения ребенка, который умер, не прожив и года»