Медиа на Западе долгие десятилетия они играли роль всего лишь "агитатора и пропагандиста" при реальных идеологических центрах власти — и эта роль их вполне устраивала. В самых развитых и передовых государствах Запада, особенно во второй половине XX столетия, журналисты даже позволяли себе иметь какой-никакой кодекс чести и время от времени сопротивляться слишком уж откровенному политическому давлению (кстати, они и сами немало страдали от идеологического контроля — вспомнить хотя бы Охоту на ведьм в тех же США в 1950-х).Однако дальше с западными политэкономическими элитами случилось худшее, что может вообще случиться: они всех победили.Пожалуй, лет на двадцать условная либеральная демократия стала идеологическим монополистом, так же, как США с хвостом из союзников — монополистом силовым. Все противники "Большой Идеи Запада" либо рассыпались, как советский коммунизм, либо изменились, как коммунизм китайский, либо маргинализировались и выродились — как "социализм третьего мира".Помимо прочего, результатом этого стало резкое падение уровня политической мысли на Западе вообще. Институты, изучающие не только постсоветское пространство, но и в целом альтернативные мировые культуры, отчасти позакрывались, отчасти были посажены на голодный паек. Мировой гегемон, несмотря на продолжающуюся как бы экспансию, по сути, резко перестал интересоваться миром и, как следствие, понимать его.Чтобы понять глубину кадрового голода собственно в политической и идеологической отраслях, достаточно вспомнить, как для миссии в Москву, кода понадобилось о чем-то реально договариваться, не нашли никого моложе 94-летнего (да!) Генри Киссинджера.