Миллион других вариантов. К сожалению, пока ни у кого нет машины времени, чтобы вернуться назад, поменять вводные и посмотреть, что получится в каждом варианте. "Эффект бабочки"-термин в естественных науках, обозначающий свойство некоторых хаотичных систем: незначительное влияние на систему может иметь большие и непредсказуемые последствия, в том числе и совершенно в другом месте. Вот, к примеру, если бы Алиса первый раз не отказала в браке Николаю, то, возможно, их свадьба состоялась бы не после смерти Александра III, а при его жизни, не праздновалась бы в дни траура, возможно не было бы Ходынской трагедии и не обвиняли бы в последствии царскую семью в том, что она веселилась, когда погиб народ. Если бы...возможно. Поэтому я и написала "если Бы не женился" в исходном посте.Вы же не можете отрицать, что Алиса не была популярна ни в народе, ни среди знати, ни среди членов семьи Николая, вокруг нее было много разных слухов (не вдаюсь в дебри имели ли под собой эти слухи основание или нет) , и эти слухи никак не укрепляли авторитет царской власти, наоборот, расшатывали трон еще больше. Не был бы Алексей больным, не нужен был бы и Распутин и т.д, может и "Великокняжеской фронды" небыло бы, может было бы на кого опереться Николаю, плюс не секрет, что Алиса старалась изолировать Николая от всех лиц близких им не только иерархически, но и родственно , а может и не изменилось бы ничего. Так что мы можем только предполагать, что было бы, если бы  на месте императрицы была бы другая личность. Из письма Государыни Императрицы Александры Федоровны Государю Императору Николаю II от 5 ноября 1916 года:«Милый, остерегайся, чтобы Николаша [Вел. кн. Николай Николаевич] не вырвал у тебя какого-нибудь обещания или чего-нибудь подобного... <...> Будь холоден, не будь слишком добр с ним, с Орловым и Янушкевичем. Ради блага России помни, что они намеревались сделать - выгнать тебя (это не сплетня - у Орл. все бумаги были заготовлены), а меня заточить в монастырь. Ты не касайся этого в разговоре, так как все миновало, но дай им почувствовать, что ты не забыл и что они должны тебя бояться. Они должны дрожать перед своим Государем - будь более уверен в себе, Бог тебя поставил на это место (это не спесь), Ты - Помазанник Божий, и они не смеют этого забывать».Царское Село. 4 декабря 1916 г.Еще немного терпенья и глубочайшей веры в молитвы и помощь нашего Друга, и все пойдет хорошо! Я глубоко убеждена, что близятся великие и прекрасные дни твоего царствования и существования России. Только сохрани бодрость духа, не поддавайся влиянию сплетен и писем - проходи мимо них, как мимо чего-то нечистого, о чем лучше немедленно забыть. Покажи всем, что ты властелин и твоя воля будет исполнена. Миновало время великой снисходительности и мягкости, - теперь наступает твое царство воли и мощи! Они будут принуждены склониться перед тобой и слушаться твоих приказов, и работать так, как и с кем ты назначишь. Их следует научить повиновению. Смысл этого слова им чужд: ты их избаловал своей добротой и всепрощением. Почему меня ненавидят? Потому что им известно, что у меня сильная воля и что, когда я убеждена в правоте чего-нибудь (и если меня благословил Гр.), то я не меняю мнения, и это невыносимо для них. Но это - дурные люди. Вспомни слова m-r Филиппа, когда он подарил мне икону с колокольчиком. Так как ты очень снисходителен, доверчив и мягок, то мне надлежит исполнять роль твоего колокола, чтобы люди с дурными намерениями не могли ко мне приблизиться, а я предостерегала бы тебя. Кто боится меня, не глядит мне в глаза, и кто замышляет недоброе, те не любят меня. Вспомни о “черных”, затем об Орлове и Дрентельне - Витте - Коковцеве - Трепове (я это тоже чувствую) - Макарове - Кауфмане Софье Ивановне - Мари - Сандре Оболенской и т. д.. Хорошие же люди, честно и чистосердечно преданные тебе, любят меня: посмотри на простой народ и на военных, хорошее и дурное духовенство - все это так ясно, - потому это не огорчает меня больше так, как когда я была моложе. Но когда люди позволяют себе писать тебе или мне гнусные, дерзкие письма, - ты должен карать. А. рассказала мне относительно Балашова (я никогда не любила этого человека).Теперь я понимаю, почему ты так ужасно поздно лег спать и почему я испытывала такую тоску и тревогу, поджидая тебя. Пожалуйста, милый, вели Фредериксу написать ему строгий выговор (он и Ник. Мих. и Вас. заодно в клубе). У него такое высокое придворное звание, и он смеет писать, когда его о том не просят! И это не в первый раз - в былые дни, я помню, он поступал так же. Разорви это письмо и дай твердый отпор. Вели Воейк. напомнить об этом старику - такой щелчок будет чрезвычайно полезен самодовольному члену Государственного Совета. Мы не можем позволять, чтоб нас топтали. Твердость прежде всего! - Теперь, когда ты назначил сына Трепова адъютантом, ты тем более можешь настаивать на том, чтоб он работал вместе с Протопоповым - он должен доказать свою благодарность. - Не забудь воспретить Гурко болтать и вмешиваться в политику - это погубило Никол. и Алекс.. Последнему Бог послал болезнь, - очевидно, с целью спасти тебя от человека, который сбился с пути и приносил вред тем, что слушался дурных писем и людей, вместо того чтобы следовать твоим указаниям относительно войны, - а также и за его упрямство. Его тоже восстановили против меня - сказанное им старику Иванову служит тому доказательством.Но все это скоро минует. Все начинает проясняться, как и погода, что служит хорошим предзнаменованием, помни. И наш дорогой Друг так усердно молится за тебя - близость божьего человека придает силу, веру и надежду, в которых так велика потребность. А иные не могут понять твоего великого спокойствия и потому думают, что ты не понимаешь, и стараются тебя нервировать, запугивать, уязвлять. Но им это скоро надоест. Если дорогая матушка станет тебе писать, помни, что за ее спиной стоят the Michels[1050], не обращай внимания и не принимай этого близко к сердцу. Слава Богу, ее здесь нет, но добрые люди находят способы писать и пакостить. Где-то так