А.Невзоров о фильме Дудя:А сейчас я хочу коснуться такой предельной важной любопытной темы. Наш общий друг Дудь выпустил фильмец о Колыме.Для нас, для людей взрослых, вероятно, в нем нет ничего нового, мы ничего в нем не увидим. Но вот то, что каждое новое поколение будет заново открывать для себя Колыму и принимать эту Колыму только из рук своих сверстников, молодых, пользующихся особым языком, особой мимикой, и, конечно, каждое поколение будет офигевать от того, что всё это будет возможно. Для них это будет открываться, они будут не понимать, откуда могло во внешне вменяемом народе взяться такое гигантское количество кровососов и такое покорство.В Дымарский― Ну, слушайте, а откуда взялись эти сейчас 70%?А.Невзоров― Сейчас, погодите, мы дойдем до этого. Потому что с точки зрения молодого и вменяемого за одну тысячную того, что натворил сталинизм, бунт должен был снести к чертовой матери всё, включая Кремль и из этих самых кремлевских звездочек, расколошматив их кирпичами, люди должны были сделать, на знаю, фонарики для фотолаборатории.О.Журавлева― Разве количество не переходит в качество? Просто репрессии и все ужасы достигали просто таких масштабов, что бунт был просто уже невозможен.А.Невзоров― Ну, это ваши слова, Оля, это слова человека поколения, который ищет оправдания тому, что происходило поневоле.В Дымарский― Оправдание кому — обществу?А.Невзоров― А все ищем себе, в том числе, оправдания. Те, кому 15, 16, 17 лет не понимают этих слов и не принимают этих извинений. Понятно, что это изумление новых поколений будет фиксироваться еще, может быть, во многих подобных дудевскому фильму. Фильм нормальный абсолютно, но он принят в штыки совкодрочерами, сталинистами.И я вот о чем думаю — что все-таки, вероятно, сейчас должен, наконец, когда всё так определено, когда роли так предельно ясно очерчены, — должен появиться фильм и с той стороны. Вот те самые совокодрочеры и сталинисты должны, наконец, снять свой фильм, потому что там много появилось адептов, откровенных идеологов сталинизма, такие умственные силенки парятся на этой теме и даже того же самого бедного Дудя мажут рожей по столу. Но пора бы уже им сделать свой фильм про Колыму и про северные лагеря. И вот, действительно, удалось бы умыть юную мордочку Дудя и старую харю Солженицына.И в чем главная проблема? Они, вот эти люди, которым очень всё это нравится, этот пикантный вопрос для себя решили: может или нет власть для собственного удовольствия и укрепления убивать столько людей, сколько захочет? Они решили, что она может и даже должна, и что массовые убийства являются благом и абсолютно понятной и вменяемой вещь. За идеологию — можно, за идею — можно, за вождя — можно.И вот они должны были бы быть смелее. Потому что сейчас они просто пока вяло торгуются за то, сколько был на Колыме убито — 20 или 25 миллионов. Но за первым шагом принятия этого дела надо бы делать другой — и создать их фильм. Потому что, в конце концов, все эти Прилепин, Проханов, попы и другие гоблины, они могли бы, наконец, разродиться этим шедевром и поставить всякую мерзкую либерастню на местно. У них получился бы прекрасный фильм о ГУЛАГе, о том, как прекрасно, как на самом деле здорово тысячами расстреливать орущих, заплаканных, замерзших, доведенных до отчаяния людей, как это полезно…А.Невзоров: Патриотизм как скрепа не работает. Это давно уже казенная забава и абсолютно фальшь.В Дымарский― Они и без фильма это уже доказали.О.Журавлева― Там много талантов. Они много прекрасно писали еще при, извините, советской власти про то, как было хорошо в стране советской жить.А.Невзоров― Подождите. Хорошо, но они не перешли к главным аргументам: как здорово и как полезно убивать все тех, кто не согласен, как сладостно нюхать кровь и трупную вонь над ямами, долбя в очередной интеллигентский затылок из нагана.Ведь наверняка, зная этих людей, мы легко может предугадать сценарий, и они наверняка насчитают колоссальную массу преимуществ. И предсказать, как будут выглядеть их логические цепочки, нетрудно. Все эти прилепины, они насчитают массу преимуществ. Посмотрите, ведь только в СССР была изобретена уникальная методика, которая позволяла складывать трупы 25-метровыми штабелями, а жалкие немцы в своих концлагерях выше 15 метров вообще никогда не поднимались.Подумать, как удалось в результате репрессий разгрузить жилой фонд, и во все эти профессорские квартиры заселить с примусами пролетариат. Как всё оздоровилось, как удобрилась колымская земля, как загустела трава, какие выросли на ней пальмы…О.Журавлева― Сколько людей страну посмотрели, да?А.Невзоров― Да, совершенно верно.В Дымарский― И построили сколько.А.Невзоров― Сколько золота добыто было из челюстей врагов народа, в конце концов.О.Журавлева― Не говоря уж о том золоте, которое добывалось непосредственно на Колыме.А.Невзоров― Да. А всякая костная мука, которую терли из разных академиков и писателей и ею поднимал народное хозяйство, росли благодаря ей надои. А какой, вообще, стимул получило народное хозяйство — волосы, например, а кожа, кожевенная промышленность. Знаете, что была мода у особых гулаговских извращенцев: хромовые офицерские сапоги — делать подклад из человечьей кожи. Вот большой был понт и тоже новое слово, скажем так, в обувной промышленности. Бойцы НКВД повышали меткость, крепчала рука, крепчала дисциплина.О.Журавлева― Почему они, кстати, потом шпионами становились, мне всегда это было непонятно. Говорят, что сажали за дело тех, кто вот плохо себя вел, но сажали-то их все за шпионаж.А.Невзоров― Да, и за шпионаж тоже. Это была самая удобная и самая легко доказуемая статья. Потом, смотрите, наверняка они прикинут, как много получила сексология, потому что вот те возможности трахать жен политзеков, которые к давно умершим мужьям приехали, поскольку никто похоронок оттуда не присылал. Приехали, привезли передачу, и вот как вертухаи и цирики «утешали» этих жен, и как мерцала икорочка и играл патефон, сколько в этом было сердечности.Ну, вот прилепины и прохановы, они любят, когда из них делают кирпичики и гвоздики для величественных государственных конструкций. Они имеют на это право, но пусть они, наконец, скажут об этом право. Они же торчат от всего этого. И непонятно, зачем стесняются. Ведь все всё уже поняли. Но вот если тех полудурков с красными звездами, которые из наганов палили во всякие орущие детские рты и профессорские затылки, их еще можно как-то понять…О.Журавлева― Как?А.Невзоров― Ну, во-первых, им очень нравилось колбасить людей. Потом, они спасали общность, они ликвидировали чуждый элемент, они дрались за сталинскую идею, они очищали страну от тех, кто хотя бы в мыслях посягал на истинность этой идеи.О.Журавлева― Может быть, они просто план выполняли?А.Невзоров― Нет, они там над колымскими ямами, Оленька — вы недооцениваете, — они сражались за величие державы с ее самым страшным врагом — с интеллектом и с разумом. Они, действительно, справедливо видели в разуме и в интеллекте угрозу строю. Они спасали страну. Да, они излишне сладострастно это делали.В Дымарский― Спасали от интеллекта.А.Невзоров― Да. Но сейчас сейчас-то что спасать? Россия давно расколота на тысячи кусков и интересов. Что у меня, например, может быть общего с Прилепиным или с попом, или с тысячами их идейных близнецов? Вообще ничего. Я не знаю, кто умрет первым, но тот, кто умрет и увидит некролог — либо я Прилепина, либо Прилепин мой — вероятно, просто ухмыльнется и ничего более. Никакого единства в России нет и уже не может быть. Она расколота и ненавистью, и жадностью, и завистью, и религиями, и по принципу развитости. И вообще, у граждан России, если сейчас вдуматься, общего ничтожно мало. Единственно, часть граждан объединяет надежда что-нибудь украсть. Это неплохая скрепа, но понятно, что не у всех получится.В Дымарский― Хороший монолог в день солидарности.А.Невзоров― Очень многих людей, конечно, связывает коррупция, и благодаря ей тысячи и, может быть, сотни тысяч людей России заинтересованы в благополучии друг друга, готовы на взаимопомощь.А.Невзоров: Никакого единства в России нет и уже не может быть. Она расколота и ненавистью, и жадностью, и завистью.О.Журавлева― Мне кажется, что они друг друга тоже ненавидят.А.Невзоров― Нет, ну, они вовлечены в коррупционные схемы, и посадки, чьи-то смерти их не будут радовать. Вот коррупция как раз создает прецедент удивительных отношений, при которых человек заинтересован в человеке и не заинтересован в несчастье ближнего. Ну, там есть всякие сексуальные отношения. Они тоже работают таким цементиком, но эта цепочка очень малой длины. Связывает алкоголь, связывают общие пороки, разнообразные хобби, патологии, но это некрепко и ненадолго.Преимущественно у россиян сейчас вообще нет ничего общего, и в этом пора признаться. Этим, кстати, объясняется равнодушие к жертвам бедствия в Забайкалье, например, когда прямо перед носом забайкальских жертв носят огромные пожертвования для Нотр-Дама, вот прямо носят у них перед носом и жертвуют большие суммы на погоревшую церквушку во Франции.