Фидель Кастро после ареста в августе 1953 года.12 мая 1954 годаНаша революционная программа полностью вошла в речь. Вся она представляет собой основополагающий документ нашей борьбы. Я считаю очень важным уделить ей наибольшее внимание. Я знаю, что она означает для нашего дела в настоящиймомент.  Если мы хотим, чтобы за нами пошли люди, им нужно указать путь и цель, достойные любых жертв. То, что основано на крови, должно быть построено с помощью идей.12 июня 1954 годаО себе могу сказать, что мое одиночество прекращается лишь тогда, когда в маленьком похоронном бюро, расположенном напротив моей камеры, кладут какого-либо умершего заключенного, из тех, что нередко бывают таинственно повешены или странным образом убиты,— люди, чье здоровье было подорвано избиениями и пытками. Но я не могу их видеть, потому что как раз напротив единственного входа в мою камеру недвижимо высится шестифутовая ширма, специально рассчитанная на то, чтобы не позволить мпе видеть пи одного человеческого существа — ни живого, ни мертвого. Это было бы слишком великодушно — дать мне возможность побыть в обществе трупа!Июнь 1954 годаПо-прежнему меня держат в изоляции от остальных товарищей. Это, несомненно, вызвано стремлением помешать духовной подготовке юношей, в которых они видят своих самых непримиримых завтрашних противников. Нам запрещено даже обмениваться книгами. В остальном мне стало лучше. Сюда перевели Рауля !. Мою камеру (ты ее видела в «Боэмии») соединили с другим помещением, в четыре раза большим, и с просторным двором, который открыт с 7 утра до 9 с половиной вечера. Уборка производится тюремным персоналом, мы спим без света, для нас не устраивают перекличек и не выстраивают в течение дня, мы встаем, когда захотим. Всех этих поблажек я, копечно, не просил. Изобилие воды, электрический свет