Снобистский уклон оппозицииПублицист Егор Холмогоров — о главной ошибке тех, кто не смог выиграть выборы в единый день голосования http://izvestia.ru/news/591471#ixzz3lnGMBPNYЯ бы не спешил поздравлять «Единую Россию» с результатами местных выборов. Этот результат скорее хорош для партийных чиновников, которые будут отчитываться о нем наверх. Единороссы приложили старания, чтобы не упустить ни одного одномандатного округа, и добились в этом деле изрядных успехов, «зачистив» системную оппозицию в региональных парламентах.При этом дрались чиновники не столько за партию «Единая Россия» и государственные интересы, сколько за себя — за свои «контракты», наработанные годами взаимодействия с бизнесом, за отметки в личных делах об успешно проведенных выборах, за сохранение синекур. Прошедшие выборы стали в некотором смысле пиром самовластия местной бюрократии, перенапрягшей ресурсы поддержки партии власти.Такая политическая конфигурация связана с социальными рисками. От которых пока спасает политическое ничтожество нашей оппозиции. И системной, и в еще большей степени несистемной.Наши оппозиционеры привычно ссылаются на длинный список «яиц», которые мешают им исполнить победный танец: админресурс, черный пиар, отсутствие денег, отсутствие возможностей для агитации, фальсификации, «козни режима». Что-то из этого безусловно верно, что-то совсем нет. Но, понаблюдав за местными выборами вблизи, причем не в цирковом варианте a la Кострома, а в сравнительно нормальном, как член семьи неплохо выступившего местного кандидата от КПРФ, я могу с уверенностью назвать ключевую проблему нашей оппозиции.Российская оппозиция борется с режимом, а не за избирателя. Режим может быть разный — глава горадминистрации или губернатор. Зависит от того, на каком уровне и на чьих деньгах заварена та или иная оппозиционная каша. В любом случае борьба с чем-то у критиков власти стоит на первом месте. Именно ее они пытаются продать избирателю.Характерный пример. После того как партия Касьянова получила свои законные 2%, ее представитель Илья Яшин отчитывается в Facebook, пытаясь представить этот позорный результат как невероятное политическое достижение. После длинного перечня помешавших «яиц», лишь одна фраза о взаимодействии с избирателями: «влияние собственного обаяния на костромских бабушек я немного переоценил». В этом всё: и снобская ирония по отношению к «ширнармассам», и откровенное задвижение непосредственного общения с избирателем на 20-е место по сравнению с влиянием газеты «Гей-правда».Ну и торжествующее резюме: «Для нас противостояние с кремлевскими жуликами — это не дело одного дня или одной кампании. Мы единственный в России отряд сопротивления, который... продолжает стоять на своем». То есть, как я понимаю, с этим посланием ПАРНАС и выходил в Костроме к народу: «Мы идем в ваше областное собрание, чтобы противостоять кремлевским жуликам».В конечном счете для касьяновцев-навальненцев Кострома была лишь площадкой, на которой можно раскинуть свое политическое шапито для показа — даже не в Москве, а где-нибудь в Вашингтоне или Брюсселе — комедии «нечестные выборы и преследование оппозиции авторитарным режимом».Но ту же самую аберрацию сознания я улавливал много раз у вполне «системных» политиков, которые работали на реальную повестку и имели реальные политические козыри. Драгоценное время избирательной кампании уходило на «политическую борьбу» вместо работы непосредственно с избирателями.Избирательные кампании многих российских участников нашего политического процесса проходят преимущественно в Facebook, для своей тусовки. Если бы заксобрания выбирали географически произвольные сообщества «друзей», все наши звезды политического Twitter давно были бы депутатами разных уровней. Но депутатов избирают локальные сообщества, и тут не всё так просто. Многим казалось важнее провести круглый стол для прессы или перепостить друг у друга в Facebook разоблачение неправд политических оппонентов, чем пересилить себя и отправиться говорить с людьми по квартирам.Еще бы — разговаривать с ветхой старушкой на убогой кухне придется ведь не о президенте и даже не о том, что кажется политическому классу острыми городскими или областными проблемами, а о текущем кране, о том, что уже седьмое, а не несут пенсию, о том, что «сын уехал на заработки далеко, а мы тут пропадаем». Всё это будет сопровождаться порой глупыми репликами, попытками напоить чудовищным чаем из старого чайника с накипью. Вас всё это будет бесить, и вы будете трижды проклинать себя, что во всё это ввязались. Но избирательный процесс, особенно на уровне, который мы можем назвать «местным», устроен именно так.Вспомним 2010 год в стране классической демократии — Великобритании. Лейбористы проиграли выборы из-за того, что премьер Гордон Браун забыл выключить радиомикрофон после встречи с избирательницей и, сев в машину, разразился бранью на помощников, которые «подвели к нему эту узколобую женщину». Ставшая достоянием публики реплика стоила лейбористам выборов, а партию теперь возглавил Джереми Корбин, которого можно упрекнуть в чем угодно, но только не в снобизме.Римляне определяли выборную кампанию предельно четко — как «просительство» или «искание». Кандидат с униженной улыбкой ходит и просит за него проголосовать. Депутата, которого избиратель не знает, скорее всего, не выберут, и избиратель, которого кандидат не подержал лично за руку, не многого стоит. Современные демократии накладывают на эту прозу флер представительства общих интересов и коммерческой рекламы — мол, вы «покупаете» этого кандидата не потому, что он вас попросил, а потому, что он вам очень нужен и вы его страстно желаете.Наши демократические и квазидемократические политики, похоже, приняли эту обертку за реальность и решили, что за них будут голосовать, влюбившись в их харизму. Но, простите, для этого нужно быть политическим шоуменом класса Жириновского. Прочим остается проза хождения по домам. И здесь российские чиновники дадут фору политическим хипстерам — в силу специфики своей повседневной работы они часто умеют быть к избирателю ближе, находятся с ним на одной волне и даже, когда врут в глаза, делают это демократично. Не все, конечно: у некоторых от долгого нахождения на олимпе развивается комплекс дикого барина, но политическую пехоту единороссов вряд ли испугать посиделками на бабушкиной кухне.В некотором смысле партии власти удалось навязать оппозиции свою схему политической борьбы. Применяя политические технологии на грани фола, чиновники создали у своих оппонентов представление, будто главное — разоблачать нарушения, подавать жалобы, устраивать скандалы. Кампания превращается со стороны оппозиции в сеанс демонстративного политического мазохизма.При этом невидимая работа по привлечению сторонников — индивидуальная и групповая работа с избирателями, раздача обещаний и решение проблем — для многих оппозиционеров неважна, они не замечают ее у партии власти и не занимаются ею сами. А потом изумляются своему недостаточному результату. Даже при самом жестком прессинге у всех минимально политически и психически адекватных оппозиционеров результаты были бы на порядок лучше, если бы они просто не боялись встретиться с избирателями один на один.В далеком 64 году до нашей эры Квинт Цицерон написал своему знаменитому брату-оратору Марку Туллию инструкцию по проведению избирательной кампании, каковая в Риме была в наибольшей степени похожа именно на наши местные выборы. Там есть золотые слова: «Не вижу ничего более глупого, чем предположение, что тебе может быть предан тот, кого ты не знаешь».Коммент -1. Можно добавить, что местная власть, кроме обещаний ещё и ремонт дорожек, подъездов за бюджетные средства подгоняет как раз под выборы. И трубы может поменять. Всё это хорошо заметно в провинции. Так что здесь, действительно,у власти - хорошие козыри.2. А "несистемники" по кухням не пойдут: - Их мало,и они ничего не понимают ни в чём, кроме болтологии о либерализме.3. Но задача их не в приходе во власть, а в получении средств "на борьбу". И с этим-то они справляются совсем не плохо. - Так в чём проблема? - Каждый получает своё.Тимур Алиев, вчера, 18:16