Очерк с мест событий... (о курдах и войне)Смерть и кофе…Танкисту оторвало голову. Стальной тридцатикилограммовый бочонок, под завязку набитый гексогеном вперемешку с болтами и гайками, ухнул по звонку на старый мобильник, служивший дистанционным детонатором. Бризантная туча вспухла над обочиной, и во все стороны понеслись гигантские огненные шмели. Мехвод не успел пригнуть голову, торчавшую из люка, и через мгновение, уже обезглавленным, провалился в жаркую темень заброневого пространства. Т-55 громко рыкнул и заглох. Пока пыль, взметнувшаяся фонтаном, серым мелкодисперсным облаком накрывала замершую колонну брони и "техничек", молодой стрелок вывалился из башни и заметался вокруг танка. Вдоль колонны уже неслись две машины медиков, покрытые, ради маскировки, ровным слоем мокрой грязи. Я не помню, как выскочил из-за руля машины и понесся сломя голову вслед микроавтобусу с красным полумесяцем на борту. До танка было метров 300, не больше. Пока бежал, матерясь под тяжестью бронежилета и рюкзака с техникой, искренне надеялся на лучшее. Может быть, смогу как-то помочь, если надо — дать пачку "Селокса", помочь погрузить… Все напрасно.Пока я бежал, убитого мехвода успели достать и погрузить в микроавтобус.Метавшийся вокруг онемевшей машины стрелок вдруг стремительно взлетел на башню и пропал в люке.Харизматичный офицер медицинской службы, похожий на Алена Делона, молча кивнул в сторону танка и провел раскрытой ладонью перед глазами, одновременно закрыв веки. Мол, все… Кровавый пунктир, быстро мешавшийся с мелкой пылью, протянулся от брони до задних дверей микроавтобуса. Неожиданно, с каким-то резким, щелкающим звуком открылся аварийный люк танка, находящийся под днищем, и на побитый асфальт полилась темно-красная струя, послышался скребущий звук. Ни экипаж, ни другие бойцы не произнесли ни слова. Кровь на жаре в танке уже через пару часов превратится в смердящую лужу, и то, что ещё двадцать минут назад было живой материей, теперь стало грязью, которую нужно убрать…Колонна встала, и медики быстро организовали привал. Появилась бензиновая горелка, термосумка, полная пластиковых бутылок с ледяной водой, белые одноразовые контейнеры с рисом, банки с фасолью и пакеты со свежими лепешками. Все это — буквально в десяти метрах от танка… Я присел на асфальт и, как завороженный, смотрел на красный ручеек, протянувшийся от гусениц к обочине. В двухстах метрах за нашими спинами горела какая-то глиняная деревня с непроизносимым названием. Несколько столбов черного дыма встали над россыпью домиков с плоскими крышами…Молодой врач (как оказалось позже — анестезиолог) подошел ко мне и на хорошем английском спросил, хочу ли я кофе.— Да… Спасибо!— Давай к нам! В тени всяко лучше, — сказал медик и доброжелательным жестом указал на тень под бортом микроавтобуса.— Откуда? Француз?— Нет, русский.— Ого! Я русских здесь никогда не видел. А вот и кофе!Врач протянул мне маленький бумажный стаканчик. Кофе было мало — на самом дне. Напиток пах то ли чабрецом, то ли анисом.— Хороший кофе, — сказал я, одним глотком втянув в себя содержимое миниатюрного сосуда. — Только горький.— Так надо. По-другому не пьем, — грустно, будто сожалея о моей неосведомленности, пояснил собеседник.— Вы же кофе вообще не пьете. Чай в основном.— Чай, да… А кофе в Курдистане пьют на похоронах. Или, как сейчас — после гибели товарища. Кофе должен своей горечью напомнить о горечи потери. Когда едем на фронт — варим заранее, заливаем в термос. Здесь только разогреваем. В хороший день наш термос остается полным...(с)http://zavtra.ru/content/view/kurdskaya-doroga/