Отрывок из книги Ольги Симоновой-Портан «Ты права, Филумена». Автор, дочь главного режиссера Вахтанговского театра Евгения Симонова и актрисы Валерии Разинковой, рассказывает о театральном закулисье Москвы 60–90-х годов. Пощечина Максаковой -... как поссорилась две вахтанговки – Валерия Разинкова и Людмила Максакова...Людмила Васильевна Максакова, публично оскорбленная мамой в шестьдесят третьем году, ныне народная – или, как ее называли в застойные времена, «наряднaя» – артистка, была в богемной Москве советских времен притчей во языцех. Выйдя замуж за «фирмача» (так тогда выражались) из ФРГ, которого театральная Москва подобострастно величала Улей, она убивала наповал деятелей культуры и искусства своими шубами, бриллиантами, машинами и финансированием кого только ее душе было угодно. Человек щедрый, она помогала многим, к кому была, разумеется, расположена. Сорила западными деньгами очень по-русски. Исконно русская удаль гармонично сочеталась с ослепительной, западного происхождения роскошью.Матерью Людмилы Максаковой была оперная дива, солистка Большого театра Мария Петровна Максакова, а слухи о том, кто же все-таки был ее отец, интриговали театральную Москву десятилетиями. Чего только не придумывали: и Сталин, и Берия... Сплетни же о романах самой Людмилы Васильевны со знаменитостями, о ее театральных кознях и фантастических туалeтах постоянно передавались из уст в уста в богемной Москве, не знакомой еще с глянцевыми журналами, публикующими рассказы о жизни богачей и знаменитостей, и будоражили воображение.В те времена Mаксакова была предтечей сегодняшнего постсоветского гламура. Умная и коварная женщина, она тонко чувствовала, что значит для нищенски-рабского социалистического сознания невиданная роскошь. Ведь тогда еще не было олигархов и их надменно-кислых девиц с на удивление клонированными лицами, не было этой денежной вакханалии. Тогда в столице жила одна настоящая светская львица – Людмила Максакова, женщина опасная и, надо отдать ей должное, всегда твердо знавшая, что ей нужно. Предполагаю, что больше всего на свете ей была нужна вахтанговская сцена, где Максаковой хотелось безраздельно царить. И она царила, но не безраздельно: посягнуть на корифейство Юлии Борисовой было не так-то просто.Студентки театральных вузов и начинающие артистки головы ломали над тем, как бы им походить на Максакову. Ей завидовали массово и черной завистью. Помню, как в 1979 году мы, будучи студентками, бегали смотреть на нее в комедии Эдуардо де Филиппо «Великая магия» – исключительно из-за того, что все вокруг судачили о каких-то ее немыслимых бриллиантах, заграничных париках и туалетах. Вот уж воистину для всех для нас это была в то время «великая магия»! Однако мало у кого на плечах имелась такая, как у Максаковой, голова, и мало кто обладал таким жизненным азартом, такой страстью побеждать и обходить всех на поворотах на своих рoскошных спортивных автомобилях, шуршавших, как змеи, дорогими шинами. Современные гламурные львицы по сравнению с Максаковой той поры – всего лишь жалко мяукающие котята.Она всегда была виртуозом театральной интриги. А это – важнейшее качество для театрального успеха. Далеко не всем дано плести интригу «по-максаковски»: так умно, что часто и догадаться мудрено, откуда тянется ниточка, – столь витиевато она переплетена и запутана. Дворцового калибра виртуозность плетения интриг во многом способствовала ее царственному статусу на вахтанговской сцене и во многом повлияла на историю и репертуарную политику театра за последние десятилетия.Так что же все-таки произошло тогда, в шестьдесят третьем?А произошло то, что моя прабабушка Вера называла «Лериными фортелями, от которых театр меркнет».3 апреля 1963 года. Вахтанговское закулисье перед началом спектакля по пьесе Л.Н. Толстого «Живой труп» в постановке Р.Н. Симонова. В роли Феди Протасова – Николай Гриценко, в роли Лизы, жены Протасова, – звезда советского экрана Людмила Целиковская, в роли цыганки Маши – начинающая актриса Людмила Максакова. Мама играет одну из цыганок в хоре.Но в тот день случилось непоправимое. Услышав сплетни о том, что моего отца видели в ресторане интимно беседующим с Максаковой, в порыве неуправляемой ярости и отчаяния мама надавала «людоедке» пощечин и сорвала с нее парик – при свидетелях, прямо в гримуборной. Поскольку скандал был публичным и оскорбительным, да еще в ходе «творческого процесса», руководство театра во главе с моим дедом приняло безжалостное решение: немедленно уволить артистку Валерию Николаевну Разинкову из театра – за хулиганство, не соответствующее вахтанговской этике. Почему мама набросилась на Максакову, а не на отца? А она и ему надавала по мордам тем же вечером, когда он в ужасе прибежал на Скатертный, чтобы узнать, что произошло. И решила выгнать его раз и навсегда, вычеркнуть его, бабника окаянного, из жизни, вместе с Вахтанговским театром под управлением такого же безбожного бабника Рубена Симонова…После случившегося маму пригласили для беседы в комсомольскую организацию и сказали:– Лера, вы бы Максакову где-нибудь в подворотне подкараулили и выяснили свои отношения. Дали бы пощечину, если уж на то пошло, никто бы ничего не увидел. Но публично-то зачем?– Тогда бы это была не я, если б в подворотне, – ответила мама…Мама и Максакова никогда больше не разговаривали – вплоть до последних месяцев маминой жизни. В мае 1980 года, когда я заканчивала второй курс Щукинского училища, мама пришла посмотреть мой отрывок, а Максакова была педагогом другого отрывка на этом показе, где была занята моя ближайшая подруга, ныне замечательная актриса Вахтанговского театра Елена Сотникова. И тут мама и Максакова вдруг поздоровались и перекинулись парой слов по поводу отрывков. Мама, идя домой, была этим искренне удивлена и очень довольна. С ее плеч спал непосильный для нее груз ненависти:– Подумать только... вдруг перекинулись с Людой несколькими словами... После стольких лет... И так легко все это, так просто у нас получилось... Ну и слава богу... Чего уж теперь.