Один из них, крупногабаритный. 1-я часть           В.С. Бушин    ОДИН ИЗ НИХ, КРУПНОГАБАРИТНЫЙ    Так вот оно, лицо врага!..    Константин Симонов    1.    18 марта, в День Парижской коммуны по второй программе телевидения в передаче «Право голоса» Романа Бабаяна обсуждали роль Сталина в истории. Проблему коррупции в штате Оклахома, где базируется поэт Евтушенко, они уже обсудили. Теперь вот это.    Как всегда при имени Сталина, страсти кипели, шипели и обжигали. Один участник товарищеской беседы до того взбеленился, что пригрозил другому физической расправой. Так и сказал: «Если ты ещё раз... я подойду и дам тебе по сопатке!» А ведь ему уже завтра семьдесят, седой как лунь, с бородой. К тому же он был министром Московского правительства не каким-нибудь, а по свободе слова. И вот на тебе — в дружеской беседе... Да ведь не только министром, президент посадил его и в Общественную палату, где он опять как профессионал занимался той же проблемой свободы слова; а сам себя этот товарищ посадил в кресло «единственного акционера» (то есть полного хозяина) одного мощного ЗАО, где раньше акционером был коллектив, во главе которого он стоял; ещё этот энергичный человек был, а, может, и остаётся председателем или президентом Союза журналистов Москвы; он же и президент или председатель банка «Огни Москвы»; был он и депутатом Моссовета, когда его друг Гав.Попов — председателем; ещё числится и академиком Международной академии информатизации; он ещё и друг отставного премьера Касьянова; без его участия загнулся бы журнал «Охота и рыбалка»; как друг Карена Шахназарова — член худсовета «Мосфильма»: когда-то читал Михаила Пришвина; он и ещё раз академик — Академии российской прессы; и почётный член «Охотничьего клуба»; он с дружбанами, по собственным словам, «палили из орудий всех калибров по Путину, публиковали любую гадость о нём, какую удавалось нарыть» (главным образом — в головах Минкина, Дейча и др. сионских мудрецов — В.Б); он и драматург (если кто смотрел хоть одну пьесу, сообщите); и за всё это — премия «Лучшие перья России», почётный знак «За заслуги перед Москвой», медали святого Георгия Победоносца и святого апостола Петра... Понимаете, что значит от такой фигуры получить по сопатке!    Да кто же это? А вы неужели ещё не догадались? Да, конечно же главный редактор «Московского комсомольца», ветеран редакторского кресла Павел Гусев. И тут вполне понятен вопрос: да как же он смог всего этого достичь — и должностей, и премий, и благоухания, и желания несогласных с ним бить по сопатке?    Как? Да ведь тропка-то давно известна. Мне довелось проследить путь известного А.Ципко от Молдаванки (Одессы) до ЦК партии в Москве. Таким же примерно путём семенил и Гусев, но преуспел гораздо больше. И первый шаг на этом пути — в партию. Она же была правящей. И ещё Ленин предупреждал, что к ней постараются примазаться много «хороших и разных». И вот если Ципко проник в партию ещё в студенческие годы, то Гусев не вообще в эти пять лет, а ещё на первом курсе, может быть, даже в школе, во всяком случае, когда ему было всего 18 лет. Он родился 4 апреля 1949 года. Я думаю, что уже 5 апреля 1967 года он подал заявление о приёме: «Хочу быть в первых рядах борцов... обязуюсь... клянусь... готов свою горячую кровь мешками проливать ... жизнь не пожалею...».    В геолого-разведочном институте им. Орджоникидзе Гусев, конечно, был секретарём комитета комсомола. После окончания вуза вроде бы надо идти в армию, тем более, что ведь военными были и отец и дед, но Павлуша предпочёл аспирантуру. Посидел там некоторое время и вдруг сообразил: есть же кое-что интересней! И, плюнув на диссертацию, в 1975 году вдруг становится первым секретарём райкома комсомола Краснопресненского района Москвы. О, это уже много! А вскоре — он ещё и важное лицо в Международном отделе ЦК ВЛКСМ. Тут уж, как мы видели на примере Ципко, близко до главного ЦК. Ну, а потом всё остальное...    И вот сейчас мы от него услышали:    — Мой дед всю жизнь сражался за родину, за Сталина. Он имел честь делать это под руководством Тухачевского...    — Главы военного антисоветского заговора, — вставил кто-то.    Тут-то Гусев и взорвался, и готов был орлом в гусиных перьях броситься на супостата, но всё-таки обуздал свою страсть, перевёл дух и поведал дальше, что в 37 году его деда одновременно с Тухачевским расстреляли. Разумеется, мы сожалеем и сочувствуем внуку, если дед был ни в чём не виноват, но ведь внук даже не сделал попытки хоть как-то доказать это, убедить нас. Он, как многие его собратья, видимо, считает, что тут и доказывать нечего, ибо все репрессии в Советское время были абсолютно несправедливы и беззаконны. Увы, это не так. Вернее, не увы, а слава Богу, что это совсем не так.    Кто для вас, Павел Николаевич, наибольший авторитет в этом горьком и больном вопросе? Поди, англичанин Роберт Конквест? Великий человек! Ровесник Октябрьской революции. Почил в бозе в августе прошлого года, не дожив два года до ста лет. Ещё в 1969 году задолго до полубессмертного «Архипелага» вышла его книга «Большой террор». В ней он уверяет, например, что во время голода 1932–33 годов в нашей стране погибло 6 миллионов человек. Ну, многие поверили. Однако в книге «Жатва скорби», вышедшей в 1986 году уже через тринадцать дет после полубессмертного, он, видя, что по многим показателям Солженицын оставил его далеко позади, в порядке конкуренции распространил голод в СССР до 1937 года и объявил, что погибло уже 12 миллионов, т.е. в два раза больше. Чего ему чужие жизни жалеть!    Что касается репрессий, то в помянутом Гусевым 1937 году, по исчислению всезнающего Боба, сидело 5 млн человек, а в 1938-м уже 12 млн. А всего большевики истребили 26 миллионов соотечественников.    Но кто этот проницательный Боб, печальник о советском народе? Канадский историк Марио Соуса назвал его Главным сказочником. Можно добавить: с большим стажем, ибо в былые годы, как сообщила газета «Гардиен» ещё 27 января 1978 года, он работал сотрудником отдела дезинформации британской разведки. Чего же иного от него ждать. Выйдя на пенсию, он просто не мог забыть свои профессиональные навыки и продолжал ту же работу уже не тайно, не безымянно, а открыто.    Надо полагать, Павел Николаевич, что и Солженицын большой авторитет для вас в этом вопросе. Не вдаваясь в подробности, назовём его суммарную цифру, истреблённых большевиками, — 110 миллионов. В неё он включил и погибших на войне, т.е. убитых фашистами, коих он от этого греха освободил. Впрочем, покойный Юрий Карякин и его превзошёл: 120 миллионов.    Но кто этот Солженицын? Лагерный сексот по кличке Ветров, т.е. русский брат английского Роберта. Как известно, он и сам не отрицал, что был завербован, но уверял, будто ни единой души не заложил и ни разу своей кличкой не воспользовался. Как можно!.. Однако, и в зарубежной и в нашей прессе его доносы были опубликованы, например, в журнале «Шпион» («Spy») в 1993 году. И результатом доноса от 20 января 1952 года была гибель нескольких заключённых.    1 февраля 1954 года три самых компетентных и ответственных в этом вопросе лица того времени — Генеральный прокурор Р.Руденко, министр внутренних дел С.Круглов и министр юстиции К.Горшенин в докладной записке Н.Хрущёву, составленной по его поручению, писали: «Докладываем: за время с 1921 года (Сталин стал Генсеком в 1922-м — В.Б.) по настоящее время за контрреволюционные преступления было осуждено 3.777.380 человек, в том числе к высшей мере наказания 642.980 человек». Это за 30 лет. И надо иметь в виду, какие бури бушевали в стране, население которой за это время выросло от 150 миллионов человек до 200. Если с щедрым походом допустить, что дети и подростки, не подлежащие наказанию, составляли даже четверть населения, то и тогда становится ясно, что разговоры о «массовых сталинских репрессиях» такая же туфта, как уверения, что советскую промышленность создали зэки, а войну выиграли штрафники.    Много ясности в этот вопрос внесли дотошные исследования доктора исторических наук В.Н. Земскова, умершего в прошлом году. Они широко публиковались. Например, ещё 11 ноября 1989 года в весьма многотиражном еженедельнике «Аргументы и факты». И мы видим там, что в 1937 году в среднем за год сидело 994 тысячи человек. Почему в среднем? Потому, что было движение: сажали новых и освобождали отбывших срок. В том году законно вышли на свободу 364.437 человек, а кроме того были ещё и беглецы. Земсков знал и о них: в страшном 37-м бесстрашно бежали из заключения 58.313 человек. Целая армия из семи дивизий! Возможно, был шанс бежать и у дедушки Гусева, но — не сподобился. А политические заключённые составляли в 37 году 12,8%, остальные — уголовники. Знал Земсков и то даже, сколько было в лагерях осведомителей: в 1937 году, когда посадили дедушку Гусева, они составляли всего 1% заключённых, а в 1947-м, когда сидел Солженицын, — 8%.    Помянутый М.Соуса в работе «ГУЛаг: архивы против лжи» (М.2001) пишет о том времени, что число приговорённых к смертной казни в 1937–1938 годы было далеко «не миллионы, как утверждает западная (и наша либеральная — В.Б.) пропаганда. И необходимо принять во внимание, что не все приговорённые к смертной казни, были расстреляны. Огромная часть смертных приговоров была заменена сроками в трудовых лагерях» (с.21).    Об этом пишет и добросовестный исследователь проблемы Игорь Пыхалов: «Не все приговоры приводились в исполнение... В 1934 году в лагерях было 3.849 заключённых, осуждённых к смертной казни с заменой лишением свободы, в 1935 году — 5.671, в 36-м — 7.303, в 37-м — 6.239, в 38-м — 5.926, в 39-м — 3.425, в 40-м — 4.037... В сумме это составляет 36.450 душ. Так было и в последующие годы.    Вот хотя бы один пример из времён войны. Полковник Андрусенко Корней Иванович, командир 329 дивизии, в феврале 1942 года под Вязьмой попавшей в окружение и разбитой, после выхода из окружения был судом военного трибунала приговорён к расстрелу. Он подал ходатайство о помиловании. В результате приговор был отменён, полковника разжаловали до майора и назначили командиром полка. В 1943 года за форсирование Днепра Андрусенко получил звание Героя Советского Союза. Его имя носит улица в родном посёлке Парафиевка. Умер в 1976 году (ВИЖ №1, 1990. с.63).    А вообще-то внешним и нашим внутренним демагогам в данном вопросе полезно знать бы, что сказал по этому вопросу Ленин, на себе испытавший буржуазный террор, так и умерший с пулей в плече. А вот что: «Английские буржуа забыли свой 1649 год, французы — свой 1793-й. Террор был справедлив и законен, когда он применялся буржуазией против феодалов. Терроризм стал чудовищен и преступен, когда его дерзнули применить (в ответ на буржуазный террор, дошедший до покушения на главу Советского правительства — В.Б.) рабочие и беднейшие крестьяне против буржуазии. Террор был справедлив и законен, когда его применяли в интересах замены одного эксплуататорского меньшинства другим эксплуататорским меньшинством. Террор стал чудовищен и преступен, когда его стали применять в интересах свержения всякого эксплуататорского меньшинства, в интересах действительно огромного большинства». Тут можно добавить: вот так же и наши либералы забыли свой 1993 год, когда расстреляли наш парламент, и забыли все свои 90-годы, когда по их замыслу и плану в год вымирало по миллиону человек.    И ещё хорошо бы им понять то, что понимал бывший американский посол в СССР Джозеф Э. Девис, который в 41 году писал: «Теперь совершенно ясно, что все эти процессы (на которых я присутствовал, лично следя за их ходом), чистки и ликвидации, которые в своё время казались такими суровыми и так шокировали весь мир, были частью решительного и энергичного усилия сталинского правительства предохранить себя не только от переворота изнутри, но и от нападения извне. Оно основательно взялось за работу по очистке и освобождению страны от изменнических элементов... В России 1941 года не оказалось представителей «пятой колонны» — они были расстреляны. Чистка освободила страну от измены».    После покушения на него 20 июля 1944 года это понял и Гитлер.    Как известно, в своё время была создана при президенте «Комиссия по реабилитации жертв политических репрессий». Заметьте: не по рассмотрению справедливости приговоров, а по реабилитации. То есть сразу без маскировки было заявлено: мы будем реабилитировать всех. А возглавил Комиссию известный А.Н.Яковлев. Уж он ли не жаждал доказать кошмарность советской власти! И что же? Реабилитировали 637.614 человек (Петровский парк №34, 2008), в том числе Тухачевского. И на этом Комиссия прекратила своё существование. Как же так? А остальные сотни тысяч, миллионы, 104 солженицынских миллионов, 120 карякинских жертв культа личности — почему они оставлены без внимания? Да просто потому, что у членов Комиссии не поднялась рука, не повернулся язык реабилитировать больше, и тем самым Комиссия молча признала, что приговоры были справедливы.    Если ещё сказать кое-что о Тухачевском, то надо вспомнить, что ещё в августе 1930 году близко знавшие его Какурин и Троицкий, преподаватели военной академии им.Фрунзе, заявили, что он, тогда командующий Ленинградским военным округом, считает положение страны тяжёлым и только выжидает момента и подходящей обстановки для захвата власти и установления военной диктатуры.    30 сентября председатель ОГПУ В.Менжинский написал об этом Сталину, приложив протоколы допросов. 24-го Сталин пишет председателю ЦКК С.Орджоникидзе: «Прочитай-ка поскорее показания Какурина-Троицкого и подумай о мерах ликвидации этого неприятного дела... Стало быть, Тухачевский оказался в плену у антисоветских элементов и был сугубо обработан тоже антисоветскими элементами из рядов правых. Возможно ли это? Конечно, возможно, если оно не исключено. Видимо, правые готовы идти даже на военную диктатуру, лишь бы избавиться от ЦК, от колхозов и совхозов, от большевистских темпов развитии индустрии... Ну и дела...    Покончить с этим обычным порядком (немедленный арест и пр.) нельзя. Нужно хорошенько обдумать это дело...»    Какурину и Троицкому в присутствии Сталина, Ворошилова, Орджоникидзе была дана очная ставка с Тухачевским, на которой они решительно подтвердили свои показания.    Тогда Сталин и Ворошилов обратились к высокопоставленным военным, хорошо знавшим Тухачевского по работе, — к Якиру, Гамарнику, Дубовому. Все трое сказали, что все обвинения против Тухачевского — явное недоразумение. Возможно, были предприняты ещё какие-то шаги в поиске истины, и вот 23 октября Сталин радостно сообщает Молотову: «Что касается дела Тухачевского, то он оказался чистым на все 100%. Это очень хорошо» (Письма И.В. Сталина В.М. Молотову. М., 1996, С.231).    Как это поучительно для тех, кто утверждает, что Сталин никогда не менял своё мнение или решение. А главное, все эти факты расследования убедительно свидетельствуют о вдумчивости, настойчивости, многообразии анализа ситуации — тут и неоднократные допросы обвинителей, и очные ставки их с обвиняемым ими, и беседы с его сослуживцами... И нет оснований думать, что в 1937 году дело обстояло иначе. Наоборот, тогда 13 мая, за восемь дней до ареста Тухачевского у Сталина была почти часовая беседа с ним в кремлёвском кабинете в присутствии Молотова, Ворошилова, Кагановича, Ежова.    А в случае с Гусевым и его дедом нельзя отделаться от раздумья о наследственности. Если внук, можно сказать, на глазах всей страны во всё горло нагло орёт в лицо несогласному с ним человеку, грозит ему физической расправой, то не унаследовал ли он такое буйство характера от дедушки? Может, дед-то был ещё куда забористей внука и не только орал, не только грозил... И дело тут, возможно, вовсе не в близости или дружбе с Тухачевским? Ведь все расстрелянные вместе с ним тогда, в 37 году, известны, и никакого Гусева там нет. Правда, был в армии высокопоставленный Гусев Сергей Иванович, но его настоящее имя Яков Давидович Драбкин, и он умер ещё в 1933 году. Из уважения к памяти деда надо бы семидесятилетнему внуку своим поведением не давать повод для раздумий о наследственности и для проверок Гусевых...    В конце передачи Павел Николаевич опять взял слово и пылко, страстно признал всех нас к покаянию. Давненько мы не слышали таких призывов, кажется, со времён академика Лихачёва, имевшего после Солженицына и Сахарова титул совести нации №3. Давненько... А ведь в любом почине важен личный пример. Вот страж свободы слова и начал бы сам, и показал бы пример. Да пусть начал бы даже не с покаяния, а с простейшего извинения перед тем участником телепередачи, на которого орал и грозил расправой.    Между прочим, в жизни одного весьма известного большевика К.Е. Ворошилова был однажды точно такой эпизод. Он сам рассказал о нём 2 июня 1929 года в письме Орджоникидзе. На заседании Политбюро обсуждалось положение в Китае. И Бухарин обвинил Ворошилова, что тот раньше поддерживал Чан-Кай-ши. «Эта беспардонная чепуха так меня взорвала, — писал Ворошилов, — что я потерял самообладание и выпалил в лицо Николашке (Н.И. Бухарину — В.Б.) — лжёт сволочь, дам в рожу и прочую чепуху» (Цит. по «Правда» 22 авг. 2003). Ну, почти то же самое, что и вы, Павел Николаевич.    Однако, заметьте, Ворошилова мучает его грубый поступок, он делится с товарищем, называет свою выходку чепухой, объясняет её потерей самообладания из-за личного лживого выпада, а главное признаёт: «Бухарин дрянь человек и способен в глаза говорить подлейшие вымыслы, делая при этом особенно невинную святоподлую мину на всегда иезуитском лице, но всё же я поступил не правильно». А вы-то, тов. Гусев, мучились своим хамством, перед кем-нибудь излили душу, признали, что поступили «неправильно»? Ворошилов переживал ещё и из-за того, что взорвался «при большом количестве народа». Ну, какое там «количество» на заседании Политбюро, состоявшем из семи членов! Человек 10–15. А вас-то созерцали миллионы. Вот как интересно и поучительно иногда поставить рядом большевика и нынешнего либерала.    Но есть дела посерьёзней... Раскрываю 19 марта «Советскую Россию». Там под игривым заголовком «Запорхали «ночные бабочки» (вероятно, М.Задорнов придумал, он любит шуточки на эту тему) рассказывается о страшном деле: «Специалисты фиксируют, что из-за экономического кризиса в стране произошёл всплеск проституции». Профессиональная выросла на 20%, а бытовая — на 35. Такие цифры привёл заместитель председателя фонда «Полиция нравов» Владимир Зажмилин. И добавил: «Появилось много объявлений в социальных сетях, на сайтах знакомств: девушки продают своё тело за айфоны, за бытовую технику, а то и просто за еду. И цифры здесь давно превысили 3 миллиона». С 2014 года в несколько раз выросло число женщин и мужчин, ставших заниматься проституцией из-за потери работы».    И как вы себя чувствуете, рыцарь свободы слова, глядя на эти цифры? Ваш «МК» давно печатает объявления проституток. Так что, из этих трёх миллионов изрядная доля лежит на вашей комсомольской совести, Гусев. Я слышал, как вы однажды морочили голову людям: «Какая проституция! Что за разговоры между нами, интеллигентными людьми, почитателями Мандельштама! Просто девушки хотят красиво провести досуг, почитать с вами того же Мандельштама, услужить вам. Знаете, что такое повсеместный тайский массаж? О!.. Они и пишут: «Досуг. 19 лет. Массаж. Дёшево».    Сергей Доренко появился однажды в интернете и сказал про Гусева: «Ребята, вот тут уж не честно. Ну, а что у него в газете есть, кроме объявления проституток? Ведь это у него самое главное. Сколько я её помню, всегда там жили проститутки всякие (в том числе и литературные — В.Б.). Павел Гусев выбрал неправильную линию обороны. Не надо спорить. Да, газета специализируется на объявлениях проституток. Зная, что он сам это опровергает, я взял газету и позвонил по первому сверху объявлению».    И вот разговор.    «— Здравствуйте. Вы Василиса?    — Да, Василиса. Здравствуйте.    — Вы не мулатка?    — Нет.    — А это...Вы не толстая? Я не люблю толстых мулаток.    — Нет, я не толстая, я худенькая.    — Можно к вам подъехать?    — Вы хотите подъехать?    — Или вы ко мне?    — Где вы находитесь?    — На Октябрьском поле. А вы?    — Вам на Полежаевскую удобно подъехать?    — Да, нормально. А вы где там?    — Скажите, вы сейчас хотите подъехать?    — Нет, у меня утром не стоит, вечером.    — Хорошо, вечером. Час стоит две пятьсот.    — Какой порядок-то? Если одну минуту перебрал, уже два часа считается?    — Наверное.    — А вы всё умеете или чо?    — Вроде всё. Это классика. Всё, кроме анального варианта.    — Кроме анального... Запишите телефон.    (Называет какой-то номер).    — Как вас звать?    — Серёжа.    — Хорошо. Жду вечером, когда у вас хорошо стоит.    — Спасибо».    Можете, читатель, прослушать это сами, набрав «Московский комсомолец. Проституция. Доренко»    А он добавил: «Я на месте Павла Гусева, печатая вот такие объявления проституток, не спорил бы, что он, конечно, посреди бардака, что он руководит этим борделем объявленческим, зарабатывает на объявлениях. Ну как поверить, что сам он не в деле. Но — вот так ронять репутацию газеты? Не связан ли Павел Гусев именно с бизнесом торговли женщинами? Не надо лицемерить, Павел. Да, ты устроил бардак в своей газете».    Но эти объявления совсем не единственное свидетельство того, что вы, Гусев, проституировали свою газету. Приходится напомнить кое-что ещё о проституции иного рода, за что вам тоже надо каяться.    В июле 2002 года исполнилось 80 лет известному писателю Владимиру Карпову, Герою Советского Союза, бывшему Первому секретарю Правления Союза писателей, депутату Верховного Совета СССР. К большому юбилею подоспел его двухтомник о И.В.Сталине — «Генералиссимус». Естественно, многие друзья, знакомые, читатели — от автора этих строк до президента страны — поздравили юбиляра, газеты напечатали статьи о нём и его новой книге.    В эти же праздничные для старика дни, а именно 31 июля, в «Московском комсомольце» появилась на целую полосу с иллюстрациями статья «Сталин, Берия и папаша Мюллер». Автор — Марк Дейч, бывший вместе с Александром Минкиным (о нём речь дальше) и несчастными проститутками автором, определявшим лицо газеты. Он тоже вёл речь о В.Карпове и его творчестве, о новой книге. И всё в таком духе: «полная литературная беспомощность»... «бредятина»... «Если Карпов читать не умеет, только писать, то хотя бы кино смотрел. Про Штирлица»... «Это плод воспалённого воображения “полиглота”... “Читать Карпова не советую, можно сбрендить»... «Я прочёл, так меня в порядок приводили, отпаивали. Вроде помогло. Хотя временами брежу» и т.п. Как видите, сам журналист давал возможность отнестись к его статье как к эманации моськомольского бреда, но здесь, однако, вроде бы и осмысленные потуги на остроумие, причём самого редкостного характера. Например, причём здесь «полиглот»? А это Дейч, отродясь пороха не нюхавший, не видевший по военной части ничего более значительного, чем смена часовых у Мавзолея, так хихикает по поводу того, что Карпов был на фронте разведчиком и участвовал в захвате многих «языков», за что и получил Золотую Звезду Героя.    Но бедняга Дейч четыре года тому назад поехал в Индонезию купаться и там в праздничный день 2 мая утонул. Что ж теперь с него взять, с утопленника Индийского океана. Тем паче, говорят, что утонул он, спасая кого-то. Так что Бог ему судья. Если действительно кого-то спасал, ему часть грехов даже и спишется. Поэтому оставим его в покое, а будем говорить о том, кто его статью напечатал и всю гнусную затею со стариком-инвалидом Карповым благословил, — о главном редакторе газеты Павле Николаевиче Гусеве. О ком же ещё?    Над помянутой статьёй в «МК» крупным шрифтом красовался вызов: «К БАРЬЕРУ!» Это была хорошо рассчитанная провокационная ловушка... Однажды такой вот Главначпупс вызвал к барьеру Маяковского. Тот ответил: «Милостивый государь, разве вы не читали мои стихи, где я пишу “Столбовой отец мой дворянин, кожа на руках моих тонка...”? Из этого вы должны понять, что согласно Жалованной грамоте 1785 года матушки Екатерины драться на дуэли со всяким быдлом мне совершенно непозволительно. Vale». Что-то в этом духе следовало написать в «МК» и Карпову: дескать, звание советского офицера и Героя Советского Союза не позволяют мне выйти к барьеру с малограмотным газетным быдлом. А Владимир Васильевич, простая душа, написал «Ответ Марку Дейчу» (надо бы «и Павлу Гусеву») да ещё не по факсу послал, а собственной персоной отвёз его в редакцию. Помощник главного редактора, как старик рассказывал мне, принял его разлюбезно. «Ах, Владимир Васильевич! Сколько лет, сколько зим... Как в старой песне: “все вас знают, а я так вижу в первый раз”... Ветеран, Герой, лауреат... Ваша новая книга у меня под подушкой... Читаем по вечерам всей семьёй вслух... Сейчас шеф в отъезде, укатил в Африку охотиться на львов, но вот дня через два приедет, и дело разрешится в самом лучшем виде...» И Карпов покинул редакцию обнадёженный, даже растроганный: демократия! И даже не услышал, как за его спиной захлопнулась ловушка.    Редакция во главе с Гусевым вела с ним точно рассчитанную игру профессионального жулья. Она задалась целью спровоцировать человека своим оскорблением на ответ, заманить, а печатать ответ, т.е. встать у барьера под ответный выстрел, никто и не думал. И вот 15 августа в газете появляется не гневный карповский «Ответ Дейчу», а под точным заголовком «Фальшивка» — ответ самого Дейча-Гусева на неопубликованное письмо Карпова. Иначе говоря, не дав противнику ответить выстрелом на выстрел, негодяи стреляет второй раз в надежде, что это уже «контрольный выстрел» наповал. Да ещё приплясывают, гарцуют, фиглярствуют, выглядывая из кустов, уверенные в полной безнаказанности: «Не нравится? Подавайте в суд...». То есть они ещё раз вызывают к барьеру. Но кто ж им теперь-то поверит? Улизнут и на этот раз, как гадюки.    Увы, некоторые начальнички даже не затрудняют себе и выдумкой причины для отказа, но Гусев-Дейч измыслили: «Ни одна уважающая себя газета не станет публиковать откровенное враньё и фальшивые “документы”, которыми пестрит книга “Генералиссимус”. Именно такая оценка сего “труда” — фальшь и враньё — вытекает из моей первой статьи». Из приведённых слов вытекало, что «МК» — тоже уважающая себя газета. Ах, как изумятся, но и возрадуются этому все московские проститутки, постоянно дающие в газете объявления о своих услугах. Они наверняка повысят тариф.