"– Будто не знаешь! Получается так – мы мелкие козявки и подлецы, а ты Каин и Манфред…– Позвольте, – говорю, – я этого не утверждал…– Нет, утверждал. Как ты поселился к нам – ты каждый день это утверждаешь. Не словом, но делом. Даже не делом, а отсутствием этого дела. Ты негативно это утверждаешь…– Да какого «дела»? Каким «отсутствием»? – я уж от изумления совсем глаза распахнул…– Да известно, какого дела. До ветру ты не ходишь – вот что. Мы сразу почувствовали: что-то неладно. С тех пор, как ты поселился, мы никто ни разу не видели, чтобы ты в туалет пошел. Ну ладно – по большой нужде, еще ладно! Но ведь ни разу даже по малой… Даже по малой!И все это было сказано без улыбки, тоном до смерти оскорбленным.– Нет, ребята, вы меня неправильно поняли…– Нет, мы тебя правильно поняли…– Да нет же, не поняли. Не могу же я, как вы: встать с постели, сказать во всеуслышание: «ну, ребята, я …ать пошел!» или «ну, ребята, я …ать пошел!» не могу же я так…– Да почему же ты не можешь! Мы – можем, а ты – не можешь! Выходит, ты лучше нас! Мы грязные животные, а ты, как лилея!..– Да нет же… Как бы это вам объяснить…– Нам нечего объяснять… Нам все ясно.– Да вы послушайте… Поймите же… В этом мире есть вещи…– Мы не хуже тебя знаем, какие есть вещи, а каких вещей нет…И я никак не мог их ни в чем убедить. Они своими угрюмыми взглядами пронзали мне душу… Я начал сдаваться.– Ну, конечно, я тоже могу… Я тоже мог бы…– Вот-вот. Значит, ты – можешь, как мы. А мы, как ты, – не можем. Ты, конечно, все можешь, а мы ничего не можем. Ты Манфред, ты Каин, а мы, как плевки у тебя под ногами…– Да нет, нет, – тут уж я совсем запутался. – в этом мире есть вещи… Есть такие сферы… Нельзя же так просто: встать и пойти. Потому что самоограничение, что-ли?.. Есть такая заповедность стыда, со времен Ивана Тургенева… И потом – клятва на Воробьевых горах… И после этого встать и сказать: «ну, ребята…» как-то оскорбительно… Ведь если у кого щепетильное сердце…Они, все четверо, глядели на меня уничтожающе. Я пожал плечами и безнадежно затих."