- Это было два года, - наконец, негромко начал он, - личная трагедия. Впервые за мою жизнь меня предали, нагло, жестоко, по крупному. – он тяжело вздыхает, обхватывает себя руками, как будто пытаясь защититься, и впивается пальцами себе в плечи. Николь хочется его обнять, чтобы хоть как-то смягчить его болезненные воспоминания, защитить его. Но она так и не решается, сейчас это будет лишним. – Я уехал из страны, фактически сбежал, поехал в Африку, на военную базу. Я давно хотел создать серию фотографий, посвященных быту военных, их жизни, службе. Я знал, что тот район пустыни не был безопасным, я нарочно выбрал его. Мне хотелось риска, опасности, чтобы все те мысли, что были внутри, меня окончательно не сломали. – он дотрагивается пальцами до губ, проводит по ним задумчиво. – Где-то через неделю моего пребывания там, на наш лагерь напала кучка каких-то вооруженных кочевников, пиратов пустыни как их называли военные. Лагерь особо не пострадал, но несколько человек были ранены, двоих убили. Я это называю убийством, потому что нападение произошло на рассвете, внезапно, смело, дерзко и абсолютно дико как это обычно бывает у этого народа! Они просто вырезали двух пацанов в охране на карауле. – он резко отдергивает занавеску в сторону и прислоняется лбом к холодному окну. Николь осторожно кладет ему руку на плечо. – А вечером этого же дня я ушел в дюны, не хотел больше видеть то, что творилось в лагере, и трупы, укрытые сверху брезентом. Мне казалось, что если я останусь еще на миг, то взвою. Сидел в песках с бутылкой какого-то местного виски и пил. И тут рядом со мной присел на корточки парень, большой, сильный, в татуировках на руках. Я предложил ему выпить, он не отказался. А потом сказал, что один из убитых – его младший брат. Представляешь?! В общем, мы напились, не помню, как мы вернулись в лагерь, но утром проснулись вместе, в одном спальнике. Это была связь на выживание, мы тянули друг друга из той ямы, где оказались – он по своим причинам, я по своим. Мы цеплялись друг за друга как утопающие за спасательный круг. И вытянули. – он обернулся медленно к Николь. – Мы переезжали из страны в страну, где я работал как одержимый, чтобы не сорваться больше. Я тогда сделал очень много стоящих работ. – Вент закусывает верхнюю губу, вновь отворачивается