После того, как меня, подростка, просто так на Новослободской улице, обхамил Садальский в угоду своим путникам, которые вслед мне ржали на всю улицу, я теперь не верю ни одному его театральному слову. Воспринимаю каждую его громогласную фразу через призму угоды своим друзьям и удовольствия от себя самого.