Российские СМИ часто упрекают в том, что они, дескать, специально раздувают подобные заурядные истории, дабы слепить из Запада образ бесчеловечного врага. Мол, раньше там негров линчевали, а теперь мучают львов и жирафов. Эти нападки совершенно несправедливы. В дополнительном очернении Запад не нуждается. Достаточно перечитать список детей Донбасса, убитых украинской армией за полтора года с подачи США и ЕС. В случае с животными, когда речь касается не военных действий, а бытовой кровожадности, превращенной в увлекательное шоу, нам просто противно.Существует фундаментальное психологическое различие между русской и западной цивилизациями по отношению именно к расчленению и кровопусканию — мы не испытываем от них плотоядного удовольствия. У нас вряд ли прижились бы гладиаторские игры или хотя бы коррида. Этим же объясняется и услуга, оказанная европейцам русскими шеф-поварами в плане установления культурных застольных обычаев. В XIX веке в лучших домах Лондона и Парижа вошла в правило «русская разделка» мяса на небольшие съедобные порции прямо на кухне. К столу в Европе наконец-то перестали подавать большие туши, которые приходилось резать самостоятельно, забрызгивая сотрапезников кровью и жиром.Немецкий социолог Норберт Элиас считал этот новый для Европы (но не для Петербурга и Москвы) способ разделки мяса важным завоеванием цивилизации именно потому, что он подавлял чувство агрессии, создавал между психикой человека и трупами животных значительный барьер, от которого гораздо сложнее было перейти к подвигам Джека-потрошителя.К сожалению, слишком часто забывают, что человеческая психика, тем более — детская, довольно хрупка. Демонстрация ребенку сцен насилия, порнографии и «расчлененки» может сказаться самым пагубным образом, привести к навязчивым воспоминаниям, рано или поздно стать причиной опасных ассоциаций. Представим, что в мозгу взрослого человека осталась давняя картинка расчлененного льва: кровь, внутренние органы, и рассказывающий обо всем «в режиме диалога» добрый дядечка-вивисектор. Самые неожиданные мысли и ситуации ведут к этому воспоминанию… Да это же готовый сюжет для добротного триллера вроде «Молчания ягнят»!Безусловно, и в нашей жизни бывают ситуации, когда дети видят кровь и смерть. И, несомненно, это тоже очень травмирующий опыт. Так, одним из воспоминаний Алеши в «Зеркале» Тарковского является сцена, в которой его мать в ужасе убегает, когда ей приходится по просьбе хозяйки зарубить петуха. Это можно считать слабостью «городских», но именно подобное, воспитываемое на физиологическом уровне отвращение, понижает и общий уровень агрессии.Разумеется, свести насильственные преступления в социуме до нуля — нереально, но в целом, в сравнении с иными западными демократиями, у нас довольно тихое, обходящееся без крови общество. Еженедельные расстрелы в школах, как в США, в российской реальности просто немыслимы. И дело тут не в пресловутой легализации огнестрельного оружия, а в общем уровне допустимого насилия в родной культуре.http://portal-kultura.ru/articles/obozrevatel/122767-chto-pokazhet-vskrytie/