Ну, не всегда так. Бабушка моя была в юности со сложным характером, но не придурочная, это точно.  И вне приступов она до сих пор -  милейший человек. Но во время приступа от нее ничего не остается. Я, когда с ней впервые приступ переживала, воем выла именно от страха: моя разумная бабуля превращалась в чужого человека, который оскорблял меня, обвинял во всех смертных грехах, орал по ночам. Однажды ушла я в аптеку за лекарствами, прихожу - дверь нараспашку, бабушки нет. Побежала искать, нашла у соседки. Сидит мой божий одуванчик, хлебает суп из мисочки. Соседка на меня смотрит так осуждающе. А бабушка поднимает ложечку, в меня тыкает и обвиняюще так говорит "Вот, представляете, вторые сутки меня на воде держит! Ни крошки хлеба не дала!" Я говорю "Бабуль, как же так! Ты же сегодня с утра кашу ела, бутерброд с сыром. В обед - котлеты две, гречку и салат". "Не ври!" - орет моя бабуленька. - "Не кормила меня!" И продолжает хлебать супчик. слава Богу, участковая врач наша пришла с визитом в это время, соседке шепнула о ситуации. Меня-то соседка впервые видела (я на севере живу, приехала за бабушкой ухаживать), а бабушка моя - интеллигентная женщина, никогда такими обвинениями не швырялась.Прошел приступ, бабушка не помнит ничего. 3 недели из памяти долой...А бабушка моего супруга с редкостно требовательным и суровым нравом, которая в железных рукавицах держала всю семью, до сих пор в своем уме и железные рукавички совсем чуть-чуть ослабли.