Об отреченииП. Н. Милюков: "В Петербурге ночь на 3 марта, в ожидании Царского отречения, прошла очень тревожно. Около 3 часов ночи мы получили в Таврическом дворце первые известия, что Царь отрекся в пользу Великого Князя Михаила Александровича. Не имея под руками текста манифеста Имп. Павла о Престолонаследии, мы не сообразили тогда, что самый акт Царя был незаконен. Он мог отречься за себя, но не имел права отрекаться за сына. Несколько дней спустя я присутствовал на завтраке, данном нам военным ведомством, и возле меня сидел Великий Князь Сергей Михайлович. Он сказал мне в разговоре, что, конечно, все Великие Князья сразу поняли незаконность акта Императора. Если так, то, надо думать, Закон о Престолонаследии был хорошо известен и Венценосцу. Неизбежный вывод отсюда — что, заменяя сына братом, Царь понимал, что делал. Он ссылался на свои отеческие чувства — и этим даже расстрогал делегатов. Но эти же отеческие чувства руководили Царской Четой в их намерении сохранить Престол для сына в неизменном виде. И в письмах Императрицы имеется место, в котором Царица одобряет решение Царя, как способ — не изменить обету, данному при короновании.http://www.logoslovo.ru/forum/all/topic_2664_2/