Его жизнь счастливой не назовешь.  У него дочь серъезно больна, и жена больна.  И он, естественно, иначе бы торчал в мастерской, как до своих 80 лет, по десять-двеннадцать часов в день.  Сейчас он очень болен, но, когда я у него бываю, слышу планы, вот лето будет, будет ему получше, и мы пойдем в мастерскую, он еще то и это придумал сделать.  Реветь хочется, потому что я знаю, что он больше никогда не сможет туда пойти, он вообще чудом жив.