7Дежурный очень долго ждал своей очереди и уже предвкушал, как потащит домой увесистую стопку (вот и сумку приготовил, чтоб удобней было нести). Как сначала будет долго выбирать книги – сверяясь со списками, вчитываясь в аннотации – те, что были наклеены на форзаце и напечатанные мелким текстом на последней странице (те почти всегда различались). Как будет жадно пробегать глазами первые строчки, пролистать вперед и опять выхватывать новые слова, не обращая на цветные пометки – красные (недозволенные слова), фиолетовые (нерекомендованные), сомнительные (бледно-голубые). Запрещенные слова даже в этих книгах были напрочь вымараны нечитаемым черным. Зачастую из-за черных клякс смысл повествования терялся, но от этого становилось только интереснее. И ночью, когда во всем городе одновременно гас свет и читать было невозможно, он долго смотрел во тьму, пытаясь представить, что скрывается за вычеркнутыми строками. Но если он сегодня не успеет к началу собрания, не видать ему новых книжек, как своих ушей. И вновь придется томиться в ожидании несколько бесконечных месяцев! А он уже размечтался, как летом будет читать книги во дворе, на кривой старенькой скамейке под таким же старым и кривым кленом. И читать можно будет допоздна, не опасаясь выключения света. Славное будет время! Будет. Если он сегодня успеет…Дежурный пролетел поворот в переулок и вдруг затормозил. Сделал несколько шагов назад и заглянул угол. Если не изменяет память…. Если ему не изменяет память (а память изменяла, особенно в такое пасмурное время – между вечером и днем!), именно здесь можно было пробраться к Библиотеке напрямик, короткой дорогой, через дворы. Пройти два двора прямо, потом будет переулок, затем вдоль высокого кирпичного забора, обклеенного объявлениями, потом… потом… Потом он вспомнит, когда увидит.