аГаЯ глядел на нее и не мог наглядеться. И знал столь же твердо как то, что умру, что люблю ее больше всего, что когда-либо видел или мог вообразить на этом свете. От нее оставалось лишь легчайшее эхо той нимфетки, но я боготворил ее — эту Лолиту, бледную и оскверненную, с чужим ребенком под сердцем. Все равно, даже если ее глаза потускнеют, даже тогда я буду с ума сходить от нежности при одном виде ее дорогого лица…