Заметка от ополченца с позывным "Лом". "Мне уже 2 года звонят из "ПриватБанка". Еще одна мина, просвистев над дорогой, гулко лопнула в огородах на соседней улице. Потянулось томительное ожидание следующей серии. В окружающий мир стали возвращаться привычные звуки. — Кажись все! Обстрелу конец! — крикнул кто-то из товарищей. Бойцы стали покидать каменистую сухую промоину вдоль дороги. Ребята нервно шутили и поругивали камни со щебнем, на которые пришлось падать с размаху, не выбирая места помягче. Наша десятка двигалась в соседний от поселка лесок на тактические занятия. Сентябрьское солнышко пекло по летним нормативам. Парни, обвешенные снарягой и оружием, перешучиваясь резво шагали. И только я, шедший замыкающим в колоне, был сумрачен. Вяло отвечая на подначки, я на ходу исследовал «корреляцию» между своим философским настроением и весящим на плечах пулеметом Калашникова с парой коробов БК. И потому надсадный нарастающий свист не сразу дошел до занятого размышлениями мозга. Но все ж, что-то кольнуло внутри и мгновенно сопоставив нарастающий вой и звуки из кинофильмов о войне, я заполошно проорал: «Воздух!» И сразу уже осознано рявкнул: «Ложись!» Ребята, на удивление слаженно, скакнули в кювет. Первые разрывы легли не дальше пятидесяти метров. По заборам и деревьям, стоящим вдоль дороги, хлестнули осколки. На головы посыпались листья и щепки. Снова свист, переходящий в тошнотворный вой, и где-то рядом новая серия взрывов. Земля взбрыкивает, толкая снизу лежащих ничком бойцов. Первый, почти животный страх, плеснувший адреналином, прошел. В осознание и радость, что не попали, воткнулся раскаленным гвоздем вопрос, все ли целы?! — Все в порядке?! — раздался голос командира Пятницы. — Нормально! — ответили мы вразнобой, давясь пылью, поднятой при падении. «И тяжелый пулемет переть не надо, он рядом полежит» — мысленно добавил я. Разрывы пошли дальше — видно укровская минометная батарея била по квадратам. Раздался звонок мобильника. Этот звук еще мирной жизни, разрядом тока ударил по нервам. — Да! — Чи можу я розмовляти з Вiталiем Миколаевичем? — вопрос, прозвучавший на чистой мове милым женским голосом, поверг в некоторый ступор. Даже не рыкнув на ненавистное «Мыколаевич», я ответил: — Слушаю. Кто вы? — С вами говорят, — переходя на русский, ответила телефонная барышня, — по вопросу вашего долга «Приватбанку». Дикость происходящего разговора в месте, где еще не осела пыль и не развеялся дым от взрывов, привлекла внимание всех. — Мадам, я сейчас несколько занят — произнес я, отряхиваясь и осматривая вверенный мне пулемет. Здоровый смех соратников подтвердил правильность выбранного мною тона. — Минутку! Но вы же должны! Проценты! — начала что-то гневно кричать далекая банкирша. — Лом! Хорош комплименты раздавать! — одернул меня Пятница — Давай, бегом марш! Рысцой двинув следом за колонной, я вдруг мысленно перенесся на несколько месяцев назад. 11 мая, 2014-го года. День Референдума. С утра я мотался на велосипеде по Красноармейску, помогал контролировать проведение, слепленного на коленке, нашего Референдума. Пряча некоторое удивление, я с восхищением смотрел на мощную активность горожан. К обеду голосование в основном было завершено. Все прошло быстро, без эксцессов и провокаций. Это радовало и одновременно тревожило. Как оказалось, не зря... Несколько инкассаторских микроавтобусов бежевого цвета въехали в город. Пара повернула к горотделу МВД, а остальные стали парковаться напротив горсовета. Мой телефон стал разрываться, звонки шли один за другим: «Неизвестные с оружием захватили милицию и разоружили сотрудников!», «До двадцати человек взломали двери горсовета и заняли его!» Воскресный день превращался во что-то кошмарное. Хорошо вооруженные, немного разномастно одетые боевики, поначалу охотно шли на контакт. Не скрывая свою принадлежность к батальону «Днепр-2», их старший пустился в пространные объяснения своих действий, мол они здесь «для защиты города». «Защитники», стоя в картинных позах на крыльце захваченного здания, держали оружие наперевес. Кто в балаклаве, кто в полумаске для пейнтбола. Но были и такие, кто не скрывал своих лиц — их старший и один молодой парень со странной стрижкой, вроде коровьей лепешки на голове. Позже, эту личность я видел на фотографиях рядом с Аваковым. На площадь перед захваченным зданием собирались люди. Народ глазел на вооруженных наемников, завязывались словесные перепалки. Никто из горожан не знал, что делать, как себя вести. Противостояние затягивалось. Как сейчас уже ясно, шахтеров намеренно провоцировали. Ситуация застыла в слабом равновесии. Казалось уже, что удастся избежать столкновения... Но неизвестному режиссёру тех событий это было не надо. Две легковушки, сигналя, на полной скорости влетели на площадь и остановились у крыльца захваченного здания. Стоящие на ступенях шагнули вперед прикрыть машины, из которых стали что-то выгружать. Толпа, движимая любопытством, тоже качнулась навстречу, к машинам. И сразу очереди из автоматов! Большинство в воздух. Но и по мирным людям тоже! Первой же очередью буквально в упор, коренастый наемник перебил голеностоп ближайшему к нему человеку. Гулко, перекрывая канонаду автоматных очередей, хлестнул по площади винтовочный выстрел. Сделанный со второго этажа, захваченного горсовета — он оборвал жизнь жителя города, вообще стоявшего вдалеке от происходящего. Стрелявшие быстро втянулись в захваченное здание. Как таковой паники не было. Народ на площади оцепенел, не сразу осознав ужас и абсурдность происходящего. Потом все включились — кто-то вызывал скорую и оказывал первую помощь раненному в ногу, кто-то кинулся к убитому. Хлопнул еще один выстрел... Еще один безоружный человек ткнулся на асфальт. Площадь опустела. Город замер, ошеломленный запредельностью происшедшего... Очередной звонок от коллекторов «Приватбанка» застал меня вечером после обстрела, в расположении. — Ваш борг на даний момент... — Послушайте меня! — воспоминания о преступлениях наймитов Коломойского обострило все чувства. — Я отдам Вам долг, но после окончания войны! Я эту тысячу гривен принесу в главный офис! — В Украине нет войны! — переходя на фальцет взвизгнула барышня в трубке. Задушив рвущийся изнутри мат, я предельно вежливо произнес: — Дальше нам говорить не о чем. Уже больше двух лет длится военное противостояние. Армия Украины нависает над Донецком. Идет война нервов. А звонки с того первого памятного обстрела идут все это время с завидной регулярностью — как минимум раз в неделю. Иногда они бесят страусиной позицией сотрудников банка — «Нет в Украине военного положения!» — начинает мне вещать менторским тоном клерк. И тогда, перестав сдерживаться, я передаю массу приветов г-ну Коломойскому и прочей олигархической камарилье. Иногда смешат. Когда в приказном порядке какая-нибудь дамочка, требует вернуть долг, или в противном случае будет выслана коллекторская группа на место моего жительства. Это вызывает добрый смех у моих товарищей и требования высылать группу срочно, пока не сбежал стервец! А иногда такой звонок как прививка от равнодушия и впадания в бытовую рутину затяжной войны, ежедневно уносящей людские жизни. Он заставляет напрячься, вспомнить почему все это затеялось. Цель жизни становится четче. И тогда я искренне благодарю звонившего мне сотрудника банка. Чем обеспечиваю ему полный разрыв шаблонов."