Путин у Соловьева:— Кровавый теракт в Анкаре — предвыборный (взорван антивоенный митинг, а войну в Сирии допустил Эрдоган, — прим. Плтрк). Явная провокация, попытка дестабилизировать ситуацию в дружественной нам стране, Турции. Эффективно было бы бороться с этим злом вместе. Пока не получается.— Хочу подтвердить: по Сирии мы заранее предупредили наших партнеров, и американских, и многих других, особенно страны региона, о своих намерениях и планах. Кто-то говорит, слишком поздно (ха! — прим. Плтрк). Что ж, нас вообще обычно никто при планировании операций подобного рода не предупреждает.— Мы сделали это из целесообразности, из желания показать, что мы открыты для совместной работы. (И еще раз повторяет в конце: если бы $500 млн на борьбу с ИГИЛ «дали России», то борьба была бы куда эффективнее, «к бабке не ходи», — прим. Плтрк).— Подчеркну: мы работаем строго в соответствии с международным правом. Все другие (11 стран! больше года!) действуют незаконно.— Хотите легализовать свои действия — присоединяйтесь. Оно вам и попроще будет. Мы не теряем надежды.— Есть определенные подвижки: созданы прообразы рабочих групп с израильтянами, американцы и турки тоже находятся с нами на этом пути. Есть предложения от США, как избегать инцидентов. Это лучше чем ничего.— Надеюсь, что будет сделан и следующий шаг, без которого урегулировать ситуацию в Сирии невозможно — а именно, совместная работа над поиском политического решения («зассали в небе, обтечёте и в Женеве» — прим. Плтрк).— Мы нашим партнерам говорим, когда слышим упреки в наш адрес, что мы-де бьем не по ИГИЛ, а по оппозиции: ну если вы знаете лучше чем мы ситуацию на территории, присутствуя там больше года, незаконно — если вы знаете лучше, в чем я сомневаюсь, но допустим — дайте нам цели, мы их отработаем.— Отказали. Сказали, нет. Непонятно, почему, если они знают лучше, и хотят бороться с терроризмом. Дайте нам цели! Чего проще?— Успешность наступления сирийской армии зависит от сирийской армии. Мы не берем на себя излишних обязательств (т.е. «Асад не будет «сидеть на русских штыках» — прим. Плтрк).— Использование ВС РФ в наземной операции исключено, и в Сирии об этом знают (т.е. Асад и не рассчитывает «сидеть на русских штыках», — прим. Плтрк).— Продолжительность операции наших ВКС ограничена сроками наступления сирийской армии (т.е. «где Асад решит остановиться, столько земли алавитам и достанется», — прим. Плтрк).— Наша задача в том, чтобы стабилизировать законную власть и создать условия для поиска политического компромисса (т.е. ощущение такое, что «недоосвобожденные остатки» Сирии так или иначе поделят, — прим. Плтрк).— Если сирийская армия покажет свою жизнеспособность и готовность бороться с терроризмом, возможность достичь компромиссов будет выше («Наша помощь — золотой шанс, не проворонь его, друг Башар» — прим. Плтрк).— Поразительная точность действий России в Сирии проистекает из того, что мы готовились к этим операциям. Мы настойчиво и длительно вели разведку с воздуха, из космоса, сопоставляли разные виды получаемой информации, совместно с сирийской армией и другими странами региона собрали дополнительные сведения. — Все, что происходит в небе и на земле — это не спонтанные действия, а исполнение намеченных ранее планов. — Американская разведка одна из лучших в мире, давайте не будем бросать в нее камни, но и она не все знает (*ВВП улыбается*). И не должна она все знать.— Калибр — новая ракета. Оружием этого поколения мы оснащаем и другие наши войска. Данные по ТТХ не секретные. Все наши партнеры, во всяком случае на экспертном уровне, знают, что такое оружие у нас есть. Но одно дело знать, что, якобы, у России такое оружие есть, другое дело — убедиться.— Наша программа вооружений принималась и готовилась около 10 лет назад (еще при тогдашнем министре обороны С.Б. Иванове, — Плтрк). Еще тогда мы это планировали. Оружие постепенно устаревало — подошло время менять. И мы своевременно приняли это решение. Причем это всё — высокие технологии.— Внешняя политика России миролюбивая, безо всякого преувеличения. Если посмотреть на политическую карту мира и увидеть, что собой представляет Россия, становится очевидным, что нам не нужны ни чужие территории, ни природные богатства— Мы самодостаточная страна. У нас нет необходимости с кем-то конфликтовать.— Более того, в 1990-м году Россия была инициатором развода между республиками бывшего Советского союза. Это мы проявили добрую волю и предоставили независимость всем бывшим республикам СССР. Это же произошло не в результате гражданской войны, это было общее решение, и среди этого общего решения — основным было решение самой России. У нас нет никакого желания воссоздавать империю, воссоздавать Советский союз. Но мы должны защитить свою независимость и суверенитет, российские. И мы делали и будем делать («кто ушел, всех отпустили, пусть сами блюдут свои интересы, но мы у себя под боком гадить не дадим 100%», — прим. Плтрк).С: Мы боремся с терроризмом на дальних подступах. Готовы ли мы внутри страны противостоять попыткам принести боль и смерть на нашу землю?— К сожалению, мы и до сих пор ведь от этого зла не избавились. Но в свое время, когда мы после нападения на Дагестан начали бороться с терроризмом, меня тоже пугали, что нельзя ничего сделать, ни того, ни сего, ни пятого, ни раздесятого. Я пришел к убеждению, что если бояться, что они что-то будут там делать, они обязательно это сделают. Надо на опережение действовать!— Конечно, опасность такая сущетвует. Но она и без действий в Сирии существовала. Если бы мы позволили, извините за моветон, «схомячить эту Сирию», то эти тысячи людей с автоматами, которые там сейчас бегают, оказались бы на нашей территории. А так мы на дальних подступах поможем президенту Асаду с ними бороться.— В Сирии мы не хотим ввязываться ни в какие межрелигиозные конфликты. У нас 10% населения, значительная часть, исповедуют ислам. Они такие же граждане России, как христиане и иудеи.— У нас цель только одна: поддержать законное правительство и создать условия для политического урегулирования.— Мы вообще не делаем разницы между шиитами и суннитами. У нас, слава Богу, очень добрые отношения и с теми исламскими странами, где доминирует шиитский ислам, и с суннитами — тоже. У нас очень добрые отношения, хотим дальше их развивать (Бога не зря помянул, для арабов важно, — прим. Плтрк).С: Сунниты? Кто-то поддержал из лидеров суннитских стран? Звонки были?— Ну вы посмотрите, по-моему да (*тут Путин загадочно улыбается*). Дело не только в звонках.— Мы же постоянно в контакте с людьми, мы знаем что они думают. И больше того, если бы я не знал, кроме общих пропагандистских клише, которые выливаются в СМИ, что реально думают лидеры тех или иных государств, может быть мы бы этого и не сделали сегодня.С: Т.е. наши египетские товарищи нас поддерживают?— Дело не только в Египте. Уверяю вас, что опасность терроризма маячит над очень многими странами региона. Один из лидеров стран региона мне как-то сказал: «именно мы, исламские государства, являемся первыми жертвами терроризма, и мы хотим с ним бороться».https://www.facebook.com/pltrk.ru/photos/a.1388176698116643.1073741827.1385265665074413/1648630758737901/?type=3