Для начала стоило бы все же попытаться договориться с Русфондом о лечении Ули. Но если возвращение в Россию для нее равносильно смертному приговору, то сказать об этом сотрудникам фонда должны немецкие врачи, а не мы. Почему этот Йохен сказал именно то, что сказал? Естественно, после этого может сложиться впечатление, что фонду нет никакой необходимости и дальше выплачивать клинике огромные суммы.Не ожидала, что Русфонд откажется оплачивать лечение Ули, но все остальное предсказуемо и с самого начала было ожидаемо. Для прохождения химии не обязательно оставаться в Германии, Ева и Милана могут вернуться. Так что если поднимать бучу, то только по поводу Ули, написать о том, что немецкие врачи готовы вышвырнуть ее из реанимации на верную смерть, если немедленно не получат своих денег. Ведь так оно и есть, верно?