«Нарком страха», которого не боялисьНынешние сказочники любят заявлять, что в основе героизма советского человека лежал страх. По крайней мере, большинство их психологических построений сводится именно к этому. Интересно, как и чем можно было напугать сталинских капитанов промышленности, «красных директоров», самый привилегированный слой советского общества? Они боялись снятия с должности – это был жестокий позор – а чего еще? Расстрела за невыполнение задания? И что – многих расстреляли? Новиков вспоминает такую сцену, относящуюся к самому тяжелому периоду войны, когда судьба страны висела на волоске:«Помнится, в конце июля 1941 года Берия проводил совещание. Мы с Д.Ф. Устиновым были приглашены по поводу необходимости резкого увеличения выпуска винтовок. Сидели от Берии сбоку, шагах в семи-восьми. Производил он впечатление человека решительного. Лицо широкое, бритое, холеное с бледным оттенком, очки-пенсне. Волосы темные, лысина. На руках кольца. По виду национальность понять трудно.Вопрос к нам:– Товарищ Устинов, когда вы по Ижевску выйдете на выпуск пяти тысяч винтовок в сутки?Дмитрий Федорович попросил, чтобы по этому вопросу доложил его заместитель – Новиков, который еще недавно был директором этого завода и меньше месяца как переведен в Москву.Я встал и доложил, что для достижения такого уровня потребуется не менее семи-восьми месяцев, так как сейчас выпускают порядка двух тысяч винтовок в сутки.Берия нахмурился:– Что же вы, товарищ Новиков, не знаете, что на фронте одних убивают или ранят, а другие ждут освободившиеся винтовки, а вы – семь месяцев... Это не годится, надо уложиться в три месяца. Вы завод знаете, кто еще может нам помочь?Я ответил, что при любых условиях уложиться в назначенный срок невозможно...»И что же сделал «злодей Берия»? Пригрозил стереть саботажника в лагерную пыль? Ничуть не бывало.«...Создали комиссию из двух заместителей председателя Госплана В.В. Кузнецова и П.И. Кирпичникова и меня. Срок – два дня. Дать предложения, как выйти на пять тысяч винтовок в сутки за три месяца.Сидели мы двое суток, почти не уезжая домой. Говорили с заводами, с главком и так далее, придумать ничего не могли. Кузнецов и Кирпичников склонялись согласиться с трехмесячным сроком. Я отказался подписать бумагу, ссылаясь на нереальность такого решения. Документ ушел с пометкой “т. Новиков от подписи отказался”.Опять мы на докладе у Берии, опять полный кабинет народа, включая наркомов не только оборонных отраслей, но и других.Дошла очередь до нашего вопроса. Берия читает бумагу. Обращаясь к Кузнецову, спрашивает, почему нет подписи Новикова?Василий Васильевич отвечает, что Новиков считает сроки нереальными.Тогда Берия ко мне довольно сердито:– Какой срок ставить, товарищ Новиков?Я еще раз подтвердил, что минимальный срок – это семь с натяжкой месяцев. Берия сплюнул в сторону, выругался и сказал:– Принять предложение Новикова.На этом инцидент был исчерпан».Правда, к этому эпизоду Новиков присовокупляет еще и объяснение.«Я как-то у товарищей поинтересовался: “почему же Берия принял мое предложение при другом мнении авторитетных членов комиссии!” Мне разъяснили, что он смертельно боится обмануть Сталина, который многое прощает, но обмана – никогда».Правда, точно так же вел себя в подобных ситуациях и Сталин. А он, интересно, кого боялся?На самом деле Берия ведет себя как любой хороший хозяйственник, прекрасно знающий, что зачастую «нереальные» сроки на поверку оказываются реальными, и понимающий тот предел, за которым давить на подчиненного уже не имеет смысла. Поражает совсем другое. Во-первых, полное отсутствие у Новикова – в конце июля 1941 года, в ситуации, когда нервы у всех были на пределе и, чуть что, могли обвинить в саботаже и расстрелять, – так вот, поражает полное отсутствие страха перед всесильным «наркомом страха». Создается впечатление, что Новиков прекрасно знает: он имеет дело с компетентным человеком, способным разобраться, где саботаж или неумение, а где техническая невозможность. То есть что значит: «создается впечатление»? Разумеется, он прекрасно это знал, потому и не боялся. Просто «ритуальный пинок» в адрес Берии был условием публикации мемуаров – вот и пришлось…Кстати, тот же Новиков пишет, что после того, как они оказались под кураторством Берии, аресты заводских работников практически прекратились. Что, кстати, опять же косвенно говорит о том, что промышленностью Берия занимался гораздо больше и внимательнее, чем собственным наркоматом, коль скоро ему приходилось защищать своих заводчан от своих же чекистов. Защищал он их и от Комиссии партийного контроля, и от партийных органов. Когда тот же Новиков, будучи в Ижевске, отметил с местным заводским начальством встречу и получил выговор от КПК «за пьянку во время войны», Берия не поленился по собственной инициативе проверить эту историю и добился того, что выговор сняли.Кстати, насчет ругани. В середине 20-х годов известный большевик Мясников говорил, что Берия – «интеллигент». Однако к началу войны он, много и плотно общаясь с представителями промышленности, полностью преодолел интеллигентское чистоплюйство и матерился не хуже любого начальника цеха. С кем, знаете ли, поведешься… Те, кто работал на заводах и стройках, меня поймут.Анастас Микоян, который к Берии был совсем не расположен, но полной воли фантазировать не имел, вспоминает в мемуарах, как именно Берия получил в руки производство танков. Нарком танкостроения Малышев никак не мог увеличить их выпуск и жаловался, что ГКО ему мало помогает. По воспоминаниям Микояна, как-то у Сталина обсуждался вопрос производства танков, и Сталин поинтересовался у Берии, как именно Молотов осуществляет руководство отраслью.«Он не имеет связи с заводами, оперативно не руководит, не вникает в дела производства, а когда вопросы ставят Малышев или другие, Молотов созывает большое совещание, часами обсуждают вопрос и формируют какое-либо решение. В этих решениях мало пользы, а на деле он отнимает время у тех, кто непосредственно должен заниматься оперативными вопросами, – говорит Берия, – так что вместо пользы получается вред».Инициатива наказуема – Берия получил еще и производство танков (позднее он точно так же «подсидит» Молотова в атомных делах). И, что удивительно, положение в наркомате сразу же резко изменилось. «Берия, пользуясь властью, оказал Малышеву всю необходимую помощь за счет других наркоматов. И здесь его успеху способствовало то, что к этому времени заработали заводы, эвакуированные за Урал. Производство танков резко выросло и скоро превысило их производство в Германии и оккупированных ею странах».На самом деле секрет эффективной работы прост. Когда кто-то из подведомственных руководителей начинал по какому-либо поводу «зашиваться», Берия не орал матом в телефонную рубку, а коротко спрашивал: «Что надо сделать». И делал. А вот как – это уже второй вопрос.