День независимости от СШАПрофессор ВШЭ, политолог-американист Александр Домрин объяснил, что на самом деле отмечают американцы 4 июля.Впервые с 1992 года я не был приглашен отметить День независимости США в дипломатической резиденции в Спасо-Хаусе. Новый посол и его окружение, видимо, решили провести ревизию традиционных гостей и пришли к выводу, что за 23 года посещения особняка Воланда, прототипом которого является Спасо-Хаус, «агента влияния» из меня не получилось, и переключили свое внимание на новых потенциальных членов «пятой колонны».День независимости — один из немногих светских праздников в США. Не беда, что, согласно опросу Гэллапа, проведенному среди 1016 американцев, только 76 процентов из них (66 процентов в возрасте от 18 до 29 лет; только 54 процента чернокожих) знают, что их страна обрела свою независимость от Великобритании. 19 процентов «не были уверены», от кого именно. Другие называли Россию, Мексику, Китай и даже Францию, хотя именно она стала первой страной, официально признавшей США. (Конечно, не столько из-за каких-то особых симпатий к колонистам, сколько для того, чтобы уязвить своего традиционного соперника — Британию).В крупных американских городах и менее населенных пунктах в этот день устраивают фейерверки и барбекю, проходят парады и открытые музыкальные фестивали в парках и на площадях. (Мне посчастливилось услышать Карлу Блэй и Стива Своллоу, Билла Фризелла, группы Айрто Морейры, «Америку», «Грэнд Фанк» и «Ночь трех собак»). Местная политическая и деловая элита собирается на пикники, чтобы обсудить события в городе и мире.Помню, как, оказавшись в США 4 июля 1997 года, долго рассказывал собравшимся о чудовищных фальсификациях, прошедших за год до этого президентских выборах в России. Народ слушал с недоверием.Со времен расстрела Дома советов в Москве 1993 года американские СМИ представляли оппонентов Ельцина не иначе, как «антидемократической, антизападной, антирыночной, антисемитской» «красно-коричневой коалицией» (CRS Report for Congress), «националистически-коммунистическим блоком» и «бандой коммунистов и фашистов» (The Boston Globe), «националистической, крипто-советской оппозицией» и «бандой коммунистических аппаратчиков» (The New York Times), даже «коммунистическими фашистами, маскирующимися под парламентариев» (всё тот же The Boston Globe). Само же противостояние между режимом Ельцина и его оппонентами подавалось не иначе как конфликт между «демократией» и «демонами», как гласил заголовок редакционной статьи всё той же газеты.Справедливости ради стоит отметить, что американские обыватели не стали исключением в своем непонимании происходящего в России. В своей книге «Олигархи» Дэвид Хоффман пишет о разговоре, состоявшемся во время визита в Лондон между Чубайсом и Немцовым с премьер-министром Тони Блэром. «Что вы предпочитаете: коммунизм или бандитский капитализм?» — спросил Чубайс. Блэр подумал минуту и ответил: «Бандитский капитализм лучше». «Абсолютно правильно», — радостно согласились «реформаторы»!А моя речь 4 июля 1997-го была неожиданно прервана подошедшим старичком, заявившим, что я «плохо информирован» (ill-informed) и чтобы я предоставил конкретные данные фальсификаций в ходе перевыборов Ельцина. Как я потом узнал, «старичок» был непростой: член Законодательного собрания штата от Демократической партии, национальный лидер которой — Билл Клинтон — сделал всё для удержания у власти в России «старину Бориса».По иронии судьбы, четыре года спустя я снимал дом в Америке всё у того же старичка. Решив разыграть депутата, я появился на пороге его дома 20 января 2001 года, в день инаугурации республиканского президента Джорджа Буша, и поздравил деда со вступлением в должность нового президента США. «Вообще-то мы считаем, что выборы были украдены», — сухо сказал тот. «Если вы считаете, что эти выборы были украдены, то вы точно не знаете, как это было сделано в России в 1996-м», — напомнил депутату наш с ним давний разговор.http://lifenews.ru/news/156766