В последние десятилетия XIX в. заметным явлением в рус­ской филологической науке стало так называемое «потебиан-299ство», основоположником которого являлся Александр Афа­насьевич Потебня (1835—1891), во многом продолжавший и развивавший ряд идей В. фон Гумбольдта. Именно с его име­нем часто отождествляют распространение в этот период те­зиса о принципиальной невозможности перевода. В качестве доказательства приводят обычно следующее место из при­надлежащей ему статьи «Язык и народность»: «Когда два лица, говорящие на одном языке, понимают друг друга, то содержание данного слова у обоих настолько сходно, что мо­жет без заметного вреда для исследования приниматься за тождественное. Мы можем сказать, что говорящие на одном языке при помощи данного слова рассматривают различные в каждом из них содержания этого слова под одним углом, с одной и той же точки зрения.Если слово одного языка не покрывает слова другого, то тем менее могут покрывать друг друга комбинации слов, кар­тины, чувства, возбуждаемые речью; соль их исчезает при переводе; остроты непереводимы. Даже мысль, оторванная от связи с словесным выражением, не покрывает мысли под­линника. И это понятно. Допустим на время возможность того, что переводимая мысль стоит перед нами, уже лишен­ная своей первоначальной словесной оболочки, но еще не одетая в новую. Очевидно, в таком состоянии эта мысль как отвлечение от мысли подлинника не может быть равна этой последней. Говоря, что из мысли подлинника мы берем суще­ственное, мы рассуждаем подобно тому, как если бы мы ска­зали, что в орехе существенное не скорлупа, а зерно. Да, су­щественное (geniessbar) для нас, но не для ореха, который не мог бы образоваться без скорлупы, как мысль подлинника не могла образоваться без своей словесной формы, составляю­щей часть содержания. Мысль, переданная на другом языке, сравнительно с фиктивным отвлеченным ее состоянием, по­лучает новые прибавки, несущественные лишь с точки зре­ния первоначальной ее формы. Если при сравнении фразы подлинника и перевода мы и затрудняемся нередко сказать, насколько ассоциации, возбуждаемые тою и другою, различ­ны, то это происходит от несовершенства доступных нам средств наблюдения.300