О! Пан Ги Мун отметился. "К двенадцати часам следующего дня по "Геркулесу" пополз слух о том, что начальник заперся с каким-то посетителем в своем пальмовом зале и вот уже три часа не отзывается ни на стук Серны Михайловны, ни на вызовы по внутреннему телефону, Геркулесовцы терялись в догадках. Они привыкли к тому, что Полыхаева весь день водят под ручку в коридорах, усаживают на подоконники или затаскивают под лестницу, где и решаются все дела. Возникло даже предположение, что начальник отбился от категории работников, которые "только что вышли", и примкнул к влиятельной группе "затворников", которые обычно проникают в свои кабинеты рано утром, запираются там, выключают телефон и, отгородившись таким образом от всего мира, сочиняют разнообразнейшие доклады.  А между тем работа шла, бумаги требовали подписей, ответов и резолюций. Серна Михайловна недовольно подходила к полыхаевской двери и прислушивалась. При этом в ее больших ушах раскачивались легкие жемчужные шарики.  -- Факт, не имеющий прецедента, -- глубокомысленно сказала секретарша.  -- Но кто же, кто это у него сидит? - спрашивал Бомзе, от которого несло смешанным запахом одеколона и котлет. - Может, кто-нибудь из инспекции?  -- Да нет, говорю вам, обыкновенный посетитель.  -- И Полыхаев сидит с ним уже три часа?  -- Факт, не имеющий прецедента, -- повторила Серна Михайловна.  -- Где же выход из этого исхода? -- взволновался Бомзе. -Мне срочно нужна резолюция Полыхаева. У меня подробный доклад о неприспособленности бывшего помещения "Жесть и бекон" к условиям работы "Геркулеса". Я не могу без резолюции.  Серну Михайловну со всех сторон осадили сотрудники. Все они держали в руках большие и малые бумаги. Прождав еще час, в продолжение которого гул за дверью не затихал, Серна Михайловна уселась за свой стол и кротко сказала:  -- Хорошо, товарищи. Подходите с вашими бумагами.  Она извлекла из шкафа длинную деревянную стоечку, на которой покачивалось тридцать шесть штемпелей с толстенькими лаковыми головками, и, проворно вынимая из гнезд нужные печати, принялась оттискивать их на бумагах, не терпящих отлагательства.  Начальник "Геркулеса" давно уже не подписывал бумаг собственноручно. В случае надобности он вынимал из жилетного кармана печатку и, любовно дохнув на нее, оттискивал против титула сиреневое факсимиле. Этот трудовой процесс очень ему нравился и даже натолкнул на мысль, что некоторые наиболее употребительные резолюции не худо бы тоже перевести на резину.  Так появились на свет первые каучуковые изречения:  "Не возражаю. Полыхаев". "Согласен. Полыхаев". "Прекрасная мысль. Полыхаев". "Провести в жизнь. Полыхаев".  Проверив новое приспособление на практике, начальник "Геркулеса" пришел к выводу, что оно значительно упрощает его труд и нуждается в дальнейшем поощрении и развитии. Вскоре была пущена в работу новая партия резины. На этот раз резолюции были многословнее:  "Объявить выговор в приказе. Полыхаев". "Поставить на вид.Полыхаев".  "Бросить на периферию. Полыхаев". "Уволить без выходного пособия. Полыхаев".  Борьба, которую начальник "Геркулеса" вел с коммунотделом из-за помещения, вдохновила его на новые стандартные тексты:  "Я коммунотделу не подчинен. Полыхаев". "Что они там, с ума посходили? Полыхаев". "Не мешайте работать. Полыхаев". "Я вам не ночной сторож. Полыхаев". "Гостиница принадлежит нам-и точка. Полыхаев". "Знаю я ваши штучки. Полыхаев". "И кроватей не дам и умывальников. Полыхаев".  Эта серия была заказана в трех комплектах. Борьба предвиделась длительная, и проницательный начальник не без оснований опасался, что с одним комплектом он не обернется.  Затем был заказан набор резолюций для внутригеркулесовских нужд.  "Спросите у Серны Михайловны. Полыхаев". "Не морочьте мне голову. Полыхаев". "Тише едешь -- дальше будешь. Полыхаев". "А ну вас всех! Полыхаев".