-----Форма «россияне», образованная от греко-византийской формы Руси «Россия», впервые встречается у Максима Грека в 1524 году[5][6]. Долгое время эта форма ограничивалась церковно-книжной сферой и получила распространение к концу XVII века. Являлась более торжественным литературным вариантом этнонима «русины»[5], который в то время был самоназванием как жителей Западной Руси, так и Русского государства (вытеснив, в свою очередь, собирательную форму «русь»). В Русском государстве термин «россияне» был популяризирован прежде всего культурными деятелями Западной Руси, в том числе Симеоном Полоцким, а также архимандритом Киево-Печерской лавры Иннокентием Гизелем, обозначая всех жителей Великой, Малой и Белой России, исторической Руси. Таким образом, термин, не взирая на политические границы своего времени (границу России с Речью Посполитой), охватывал ту группу людей, которая впоследствии была отражена в концепции большого русского народа, то есть совокупно восточных славян.Термин «россияне» (с вариациями россияны, россиане) употребляли Андрей Лызлов, Пётр I, Феофан Прокопович. В XVIII веке он был широко распространён наравне с поэтической формой «россы», им пользовались Михаил Ломоносов, Михаил Щербатов, Александр Суворов («Горжусь, что я – россиянин»), Николай Карамзин и другие. Однако в конце XVIII — начале XIX века начинается переход к сентиментализму и романтизму, означавший приближение к народным темам и более простому языку. Поэтому в XIX веке народное субстантивированное прилагательное «русский» — более ранняя стилистическая синонимия с этнонимом русские (эллипсис от словосочетаний русские люди, русский человек) вытесняет старый книжный грецизм[7]. Термин «россияне» сохранялся лишь как торжественная, возвышенная, поэтическая форма (к примеру, «О, громкий век военных споров, свидетель славы россиян» у Александра Пушкина). В конце XIX века словарь Брокгауза и Ефрона писал, что форма «россияне» — искусственная и высокопарная, отживающая себя[8].