4Но договорить им не дали – дверь с шумом распахнулась, кабинет заполнялся гражданами, пришедшими на следующее занятие. На прощание парень равнодушно кивнул, будто ничего не произошло, и скрылся за дверью. Дома дежурный не стал есть яблоко. Положил на стол и долго смотрел на него, пытаясь вновь вызвать те странные ощущения, так взбудоражившие его прошедшим вечером. Шли минуты, миновал час, второй. Ничего не происходило. Дежурный повздыхал, почувствовав себя обманутым, но на ночь зачем-то оставил яблоко рядом с собой, на тумбочке.Сон, который привиделся ему ночью, был настолько ярким, что от него даже заболели глаза. Даже во сне вновь хотелось зажмуриться от невозможно яркого света, лившегося в высокие, завешенные легким тюлем окна. Окон было много, они шли вдоль длинного коридора. Вообще дежурный не очень любил коридоры. Их монотонная одинаковая серость навевала на него неприятное щемящее чувство… какое слово было бы в данном случае позволительным? А еще Дежурный частенько опаздывал, и тогда приходилось бежать бегом, а в коридорах каждый шаг стократно отдавался от стен и звучал вдогонку издевательским неприличным смехом, и обязательно кто-нибудь выглядывал из-за двери с сердитым видом: «Гражданин! Прекратите немедленно! Ваше поведение непозволительно!..»Но этот коридор был совсем, совсем другим. Бьющее в окна солнце освещало нежно-зеленые стены – те были залеплены рисунками, фотографиями, открытками и картинами; в самом широком простенке между приоткрытыми дверьми висели устрашающих размеров часы с огромным черным циферблатом. Циферблат тоже не пустовал – на нем плотно теснились такие же пестрые открытки, календарики и какие-то непонятные маленькие предметы. Некоторые из этих штучек напоминали домики или замки; другие, круглые, походили на крошечные тарелочки, почти все были украшены надписями на разных языках, рисунками, узорами, картами.