По ходу работы немецкая комиссия допустила несколько проколов, из которых два — чрезвычайно существенных. Первый: польские пленные были убиты из немецкого оружия. Поскольку гильзы из раскопа воровали достаточно интенсивно, в том числе и привозимые на место расстрела «экскурсанты», немцам пришлось этот факт признать. Основным табельным оружием личного состава НКВД являлся наган, из которого и производились расстрелы. Откуда же немецкие гильзы, в том числе от крупнокалиберного оружия, которое в СССР вообще не использовалось?Этому факту, конечно, нашлось объяснение — но уж такое откровенное натягивание совы на глобус… Мол, руководство НКВД, по какой-то никому не ведомой причине, специально для этого расстрела снабдило исполнителей «вальтерами». А зачем, простите? Чем наган-то плох?Второй прокол — гораздо более существенный. Немцы постоянно пишут о том, что узнавали звания казненных по знакам различия. Между тем, согласно советскому «Положению о военнопленных» 1931 года и секретному положению 1939 года, пленные не имели права носить кокарды и знаки различия — это было одним из отличий нашего «Положения» от Женевской конвенции. Носить все это было разрешено лишь «Положением» от 1 июля 1941 года. И то, что на мундирах казненных присутствовали погоны, а на фуражках — кокарды, доказывает: они были убиты либо после этой даты, либо содержались в плену не у СССР, а у государства, которое соблюдало Женевскую конвенцию. Сей факт объяснению не поддается, поэтому сторонники «советской» версии его попросту замалчивают".Я не утверждаю, что всё, о чём пишут Прудникова и Чигиркин, совершенно неопровержимо. Но сомнения в катынской истории есть, и сомнения обоснованные. Они были даже у ЕСПЧ, раз судьи большинством голосов приняли такое решение. А поляки ничего не хотят обсуждать! Они требуют нашей крови, и на меньшее не согласны.Ну, хорошо, допустим, всё это правда, и наши, а не немцы, расстреляли в Катыни польских военных. Но, возможно, и мы могли бы предъявить свои требования к полякам? Потребовать уважения к памяти красноармейцев, расстрелянных и замученных в польских концлагерях? Нам не нужны от них компенсации за жизни этих людей, но мы могли бы потребовать элементарного признания совершённых злодеяний, признания и покаяния? Мы же - виновны мы или нет - покаялись!Ан нет! Нам такого права не дано. Мы рылом не вышли, чтобы за зверские убийства наших людей извинялась перед нами Польша...Процитирую отрывок из статьи Владислава Шведа "Анти-Катынь: Произвол или возмездие?": "Попытки некоторых российских политиков и историков установить взаи­мо­связь между катынской трагедией и расправами над русскими солдатами в польском плену вызывают яростные протесты так называемой “демокра­тической общественности” как в Польше, так и в России: “Катынь и красноармейцы в польском плену в 1919—1920 гг. — ЭТО ДВЕ СУГУБО САМОСТОЯТЕЛЬНЫЕ, НЕЗАВИСИМЫЕ ТЕМЫ... Смешивать их, противо­поставлять одну другой, использовать их как средство давления в политических дискуссиях по меньшей мере некорректно” (“Кольцо “А”, № 34, 2005, с. 113).Но даже если это две независимые темы, они требуют одинакового подхода и одинаковой моральной оценки. Начиная с 90-х годов Россия, проявив добрую волю, сняла табу с обсуждений катынской темы. Почему же польская сторона пытается уйти от рассмотрения не менее кровавого преступ­ления? Более того, цинично сводит проблему к желанию, якобы демонстри­руемому российской стороной, “изгладить из памяти русских катынское преступление” (“Новая Польша”, № 5, 2005). Не случайно в Польше ситуацию с гибелью пленных красноармейцев называют “Анти-Катынью”. Но разве русская кровь уже вовсе ничего не стоит и пригодна лишь для подкрепления риторических упражнений на тему — кто больше виноват?Е. А. Прудникова