5Все, долг вежливости выполнен безупречно, можете ехать дальше, думала я, независимо глядя поверх его плеча.- Ерунда. Вы вовсе не в порядке, я же вижуНа мой локоть легла чужая ладонь, и я едва не попятилась – в этом доме люди не говорили слово «ерунда» незнакомцам, не хватали их за руки и не имели права искренне сочувствовать заплаканным неудачницам в обнимку с кошачьим наполнителем. Я с недоумением посмотрела на человека, стоящего передо мной. Довольно высокий, серое пальто, черный шарф, свитер, вязаная шапка, надвинутая до самых бровей. Мужчина нетерпеливо снял шапку и засунул ее в карман, смахнул упавшую на лоб каштановую прядь. Темные глаза смотрели на меня вопросительно и настороженно, будто чего-то ждали. А я продолжала молча его разглядывать. Твердые губы, заметная щетина – не та, которую нынче принято отращивать и холить, а та, что пробивается к вечеру даже у самых чисто выбритых поутру брюнетов. На щеках – ямочки, будто он часто улыбается. Пожалуй, его можно было назвать привлекательным. Наверное, он показался бы мне очень, очень привлекательным в какой-нибудь другой жизни, в которой я могла бы себе это позволить. В который сразу захотела бы посмотреть, как он улыбается, и сразу сделала бы или сказала бы что-нибудь забавное – в редакции я мигом могу поднять настроение любому нытику, я точно знаю. В другой жизни.- Позвольте, я вам помогу. Невзирая на мои слабые вопли, парень решительно отобрал у меня пакеты, ловко перехватив их одной рукой – запомнилось только теплое прикосновение пальцев. Живо  обернулся:- Какой вам этаж? Я донесу.Я, как идиотка, с недоумением уставилась на полированную панель. На ней горела всего одна кнопка – 25. Он тоже посмотрел на кнопку, на меня и рассмеялся. Теперь я видела его улыбку, и оказалась такой чудесной, что у меня горько защемило сердце.-… Данила. А вас? – я так загрустила, что не расслышала, что он говорит.