ага, "Украинские хроники" - это не Брэдбери, а всего лишь компиляция Булгакова и Кэроллаиз "Алисы" аналогию можно найти всегдаиз "Мастера и Маргариты" или "Собачьего сердца" почти всегда, и очень ёмкуювот сейчас Булгаков просто как о том и писал))но и Кэролл...И Алиса, надо сказать, очень обрадовалась.      – Не пройти ли нам вторую фигуру Раковой Кадрили? – предложил Грифон. – Или ты, может быть, предпочитаешь, чтобы Деликатес спел тебе еще песенку?      – Да, песенку, конечно, песенку! Дяденька Деликатес, будьте так добры! – закричала Алиса с таким энтузиазмом, что Грифон даже немного обиделся.      – Гм! Ну что ж, как угодно, – проворчал он. – О вкусах не спорят! Спой ей «РЫБАЦКУЮ УХУ», старик!      Рыбный Деликатес испустил тяжелый вздох и голосом, прерывающимся от рыданий, запел: Чудо-Уха! Что сравнится с ней!Что ароматней, вкусней, сытней?Люди простят вам любые грехиРади тарелки рыбацкой ухи –Деликатесной ухи!  Ах-Ох-Ух-и-и-и! Ах-Ох-Ухи!Деликате-е-есной,Дивной рыбацкойАх-Ох-Ух-и-и-и! Ах-Ох-Ухи!  Мясо и дичь – все чепуха!Радует душу только Уха!Кто не отдаст все на свете за двеЛожки ухи, тот, конечно, не елДивной рыбацкой ухи!  Ах-Ох-Ух-и-и-и! Ах-Ох-Ухи!Деликате-е-есной,Дивной рыбацкойАх-Ох-Ух-и-и-и! Ах-Ох-Ухи!       – Припев два раза! – крикнул Грифон, и Деликатес начал было повторять припев, как вдруг издали донесся крик:      – Суд идет!      – Бежим! – завопил Грифон и, схватив Алису за руку, помчался со всех ног, не дожидаясь окончания песни.      – Какой суд? – спросила Алиса, задыхаясь от бега. Но Грифон только повторил, «Бежим!» – и помчался еще быстрей, и лишь легкий ветерок приносил к ним замиравшие в отдалении душераздирающие слова: Ах! Ох! Ух! И! И! И!Ах! Ох! Ухи!*и вот еще*– Все понятно! – с торжеством сказал Шляпа. – Провести время?! Ишь чего захотела! Время не проведешь! Да и не любит он этого! Ты бы лучше постаралась с ним подружиться – вот тогда бы твое дело было… в шляпе! Старик бы для тебя что хочешь сделал! Возьми часы: предположим, сейчас девять часов утра, пора садиться за уроки; а ты бы только шепнула ему словечко – и пожалуйста, стрелки так и завертелись. Жжжик! Дело в шляпе: полвторого, пора обедать!– Ой, как бы хорошо было! – чуть слышно прошептал Заяц.– Да, конечно, это было бы здорово, – протянула в раздумье Алиса, – но только… но только ведь у меня бы тогда еще не было аппетита…– Разве что на первых порах, – сказал Шляпа, – но ведь ты могла бы сколько хочешь подождать!– А вот вы… а ваше дело в шляпе? – спросила Алиса.Шляпа уныло покачал головой.– Охо-хо! – ответил он. – Мы со Стариком поссорились! Недавно, в марте – как раз когда вон он (он показал своей ложкой на Зайца) очумел. Понимаешь, у Червонной Королевы был прием, и в концерте я должен был петь романс. Этот, всем известный:Крокодильчики мои,Цветики речные!Что глядите на меняПрямо как родные?Припоминаешь?– Я что-то похожее слышала, – сказала Алиса.– Ну как же! Дальше там, помнишь, – продолжал Шляпа, –Это кем хрустите выВ день веселый мая,Средь нескушанной травыГоловой качая?Тут Соня встрепенулась и запела сквозь сон:– Чая!.. Чая!.. Чая!..Пела она до тех пор, пока не догадались ее ущипнуть. Тогда она сразу замолчала.– И представляешь, не успел я спеть первый куплет, – снова заговорил Шляпа. – Королева завопила: «Он у нас только время отнимает! Отрубить ему голову!»– Какое ужасное зверство! – воскликнула Алиса.