Вы знаете, парадоксально, но к этой бабушке я относилась крайне спокойно. Жила она далеко от нас и я ее близко узнала только за несколько лет до ее смерти, будучи сама в возрасте лет 10 максимум. Я думаю, что не зря поколение войны молчит обо всем, что произошло тогда, рассказывая нам прилизанные истории пионеров-героев. Каждый из них понимал, что никогда сытое поколение, которому не довелось жить на уровне инстинктов зверей, не найдет в себе силы принять их рассказы. Вот мы когда домой вечером приходим, бросая фразу, что слона съели бы, то даже тогда в шутку не говорим, что съели бы любимого шпица Жужу. Воспоминания матери, сознательно родившей и разделавшей новорожденного в Ленинграде, заморозившей его между стеклами квартиры, тем самым спасшей старших детей, навсегда примирили меня с тем, что я никогда не смогу осмыслить то, чем жили эти люди. Это просто надо принять и не давать оценочных суждений  их решениям, их выбору. Они выжили, мы живем благодаря их инстинктам и решениям. Но то, что семей типа семьи моей мамы, которая не столкнулась с ужасами столь тотальными, единицы, а остальные такое в памяти в могилы унесли, что не всем надо знать. Часть просто не готова к такому, если пытается рассуждать и оценивать.