Гудзон шептал что-то, накатывая небольшими волнами на песчаный берег, периодически облизывая ей руку. Холодно. Мокро. Все равно. В душе пустота. Это хорошо, значит, начинает разжимать свои пальцы обруч, который скручивал ее сердце. Пусть подольше будет пустота, когда ничего нет внутри – это успокаивает, это дает надежду, что ее ничто не тронет, ни боль, ни тоска. Ни пресловутое одиночество, которое выматывало и сжигало изнутри. Только бы прожить день…а дальше будет вечер, и привычный гравий на дорожке, и она опять будет бежать, бежать от всего! И так каждый вечер, неделя за неделей, месяц за месяцем…бежать…бежать…чтобы не сойти с ума…чтобы не дать себе сломаться и позволить засосать в трясину!Когда холод пробрался в каждую клеточку, и на одежде не осталось ни единого сухого места, тогда она позволила себе подняться. С реки дул несильный ветер, она обхватила себя руками, пытаясь согреться, но тщетно. Она бросила прощальный взгляд на топорщащуюся гладь реки, в которой барахталось отражение почти белой луны. Повернулась и готова была уже сорваться вновь на бег, как заметила неподвижную фигуру в сотне метров. Женщины? Мужчины? Как можно разобрать на таком расстоянии, в темноте? И тут, луна словно услышала ее мысли, прочертив дорожку к стоящей фигуре и осветив ее профиль. Теперь можно было точно разглядеть, что это был мужчина, одетый в темное пальто или плащ, ворот которого был поднят. Ветер поигрывал полами не застёгнутой одежды. Человек стоял прямо, немного расставив ноги, положив руки в карманы, вскинув голову, и было что-то гордое и необузданное в его позе. И тут он медленно обернулся в ее сторону. Просто повернул голову. Она не видела его лица, его глаз, но отчетливо ощутила его взгляд. Напряженный, молчаливый, смотрящий внутрь ее. Щеки вспыхнули мгновенно, по жилам, сбивая друг друга, пронеслись миллиарды возбужденных клеток адреналина, сердце скакнуло и тревожно затрепыхалось в груди, в животе заныло. Она готова была поклясться, что сейчас он хмурится, сдвигая брови, от чего между ними образуется глубокая морщинка. В ту же секунду она почему-то почувствовала себе на чужой территории, вторгнувшейся в чужие владения. Она зажмурилась, тряхнула головой, чтобы развеять это наваждение. А открыв глаза, обнаружила, что на том месте, где стояла фигура мужчины секунду назад, образовалась пустота. Остался берег, была вода, даже луна также светила. Однако, его самого там не было! Показалось! Но она чувствовала скорее сожаление, чем облегчение.Холод тут же напомнил о себе. Пора возвращаться. Она резко сорвалась с места, повернувшись спиной к Гудзону. И уже не видела, как ее провожали внимательные глаза цвета морской волны.