СмердяковщинаСобытия последних полутора лет четко обособили в нашем общественном пространстве категорию людей, которую принято называть «либералами», «западниками» и даже «интеллигенцией», хотя здесь мы видим подмену понятий – ко всем этим почтенным и полезным группам данная категория отношения не имеет. Давайте разберемся, как ее называть, если ей свойственны следующие черты:- нелюбовь и презрение к своей стране, ее народу и государственным структурам;- злорадство по поводу неудач страны, отрицание или высмеивание любых ее достижений в прошлом и настоящем;- одобрение, а порой и поддержка любых действий изнутри или извне, направленных против государства.Это дополняется присущими и другим нашим идейным течениям качествами: агрессивным неприятием чужого мнения и привычкой безапелляционно судить о чем угодно. Наделенные ровно теми же свойствами противники «либералов» объявляют их всех агентами Запада, русофобами и евреями, хотя евреи (а тем более агенты) составляют среди них явное меньшинство. Не стоит и делить общество на «либеральную» элиту и «провластную» массу: сторонниками упомянутых идей могут быть и таксист, рассуждающий на тему «куда нам, сиволапым, супротив Европы?» И домохозяйка, сообщающая в иностранное посольство о перемещениях войск в соседней части. И известный литератор, называющий русских «выродками» и «позорной нацией». Все это соответствует образу мыслей и поведения не классического либерала или западника, а незабвенного Павла Федоровича Смердякова (отнюдь не представителя элиты), рассуждавшего так: «Хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы, умная нация покорила бы весьма глупую-с».Так что поклонников подобных взглядов можно с полным основанием переименовать из «либералов» в «смердяковцев» - или «смердяковиц», поскольку дамы этой категории особенно неподражаемы. Понятно, что они обидятся, но это лучше, чем позволять им и дальше присваивать чужое имя («мы, русская интеллигенция…»). Дважды, во время революций начала и конца ХХ века, эта прослойка уже выступала от имени российского образованного класса и не принесла ничего хорошего ни этому классу, ни всей России. Что неудивительно: такие ее фундаментальные свойства, как истеричность, неуважение к оппонентам, неумение и нежелание созидать что-либо не позволяют навести порядок не только в стране, но даже у себя дома.Наивно искать корни смердяковщины в «тлетворном влиянии Запада» - она выросла на нашей почве, причем далеко не вчера. Первая ее причина - стремительная европеизация XVIII века, прорывшая пропасть между властью и народом и отдалившая образованное сословие от обоих. Исступленно возлюбив народ, интеллигенция обвиняла власть во всех его бедах, превратив свержение этой власти в свою историческую миссию. Вторая причина – въевшееся в русскую душу раболепие перед начальством, в роли которого воспринимались и «продвинутые» европейцы (вспомним, что фамилия Смердяков происходит от раба, смерда). И третья, уже недавняя – внушенные нам либеральные ценности («лавэ», как шутил Пелевин) в виде как зеленых бумажек, так и сопутствующих им идей. Все их воспринявшие, будь то министр или профессор-грантоед, кровно связаны с Западом и любое покушение на его интересы воспринимают как угрозу себе – может, и не зря. Ибо разрыв с Западом обернется (и уже оборачивается) не только утратой множеством смердяковцев их компрадорских привилегий, но и сползанием страны к Востоку как идейно, так и вполне материально, а это, вопреки евразийским сказочкам, не сулит нам ничего доброго.Оправдывает ли это самозваных «либералов»? Вряд ли – ибо ими движет не забота о стране или даже собственном благополучии, а несбыточное желание получить порядок и процветание не ценой собственных усилий, а уже готовыми, из рук иностранцев. Для этого ведь нужно немного: отказаться от всех интересов за границами (пока что) России, отправить нынешних лидеров в Гаагу, вернуть власть героям девяностых – олигархам и «чикагским мальчикам» из их обслуги. Правда, есть подозрение, что большинству населения такая перспектива будет глубоко неинтересна. Ведь оно, в отличие от беспамятных смердяковцев, помнит, чем это кончалось раньше.Вадим Эрлихман