Сегодня в Чечне происходит грандиозный социальный эксперимент, замечать который отказываются буквально всё – от либералов до патриотов. Для первых Чечня есть пример дурного самовластья, для вторых – бездонная бочка, куда уходят миллиарды бюджетных денег.Я не собираюсь спорить ни с теми, ни с другими, тем более что и те, и эти правы, но не могу не отметить, что в своём последовательном неприятии Кадырова и его режима обе партии обращают внимание на частности, отказываясь видеть за деревьями лес.А между тем Рамзан Ахматович – это не просто выдающаяся фигура, но человек буквально исполинского масштаба в силу тех задач, решить которые его обрекла сама судьба. Кадыров – для чеченского народа – значит гораздо больше, чем, например, Пётр Великий и Иосиф Сталин для народа русского, потому что ему, в отличие от этих двух великих реформаторов, предстоит преодолевать не столетия, но именно что тысячелетия исторического отставания.Чечня – это поистине уникальное общество на территории России, которое сумело сохранить свой архаический уклад, покоящийся даже не на сословной, а на родовой основе. Пётру и Сталину, когда они приступали к своим преобразованиям, предстояло иметь дело с уже вполне сложившимся сословным обществом, которое надо было превратить в современное, пробежав за пару десятилетий несколько веков упущенного прогресса.У Кадырова всё печальнее. Родовое общество, которое предшествует в историческом развитии сословному, сохранилось в Чечне вплоть до XIX в., когда она вошла в состав Российской Империи (в самой России родовой строй завершился с возникновением княжеской власти дома Рюриковичей).Однако Российская Империя, включив Чечню, не сумела этот родовой строй сломать, он вполне себе сохранился под тонкой плёнкой чиновной администрации в покорённых землях. Можно было надеяться, что следующая эпоха, связанная с грандиозной ломкой старого уклада, похоронит этот строй, но даже Советская власть, при всём её могуществе, включавшем даже переселение и раскассирование, не сумела повредить чеченскую социальную матрицу – тейповую сплотку.Пока СССР был крепок, подлинный общественный порядок в Чечено-Ингушской АССР успешно скрывался, заметаясь под коврик, – по соображениям идеологического порядка. Стоило государственной власти ослабнуть, теневые социальные структуры вышли на поверхность: пережив период ичкерийской независимости, продолжают они существовать и поныне.Таким образом, Чечня – это уникальный реликт родовой организации, относящейся к ранней стадии развития человечества, реликт, находящийся внутри вполне себе модернизированного российского общества.Это противоречие, носящее фундаментальный характер, должно быть рано или поздно снято. Современное государство, воспринимающее своих граждан как атомарных индивидов, на которых полностью распространяется законодательно утверждённый перечень прав и обязанностей, не может мириться с принципиально иной социальной организацией, где нет универсальных категорий, но список прав, привилегий, ответственности конкретного гражданина зависит от его места не в сословной даже, а в родовой иерархии.Современное государство, стремящееся полностью занимать отведённый ему объём политико-правового пространства, неизбежно будет вести наступление на этот самоуправляющийся осколок, постепенно его додавливая.Так произошло в Европе, так, в течение Двадцатого века, случилось в России – со всеми издержками такого выравнивания общественного ландшафта. То же предстоит пережить и Чечне, которая на наших глазах будет прощаться с основой своей идентичности – родовым строем.Окажется ли такое прощание безболезненным? Исторический прогресс – вещь вообще, если обратиться к подлинным хроникам, жестокая, безжалостная и неотвратимая, как удар секиры. Чеченский социум входит в свой «год Великого перелома», и хруст сопровождающего это вхождение костей слышен даже в Москве.Кадыров, чья деятельность носит безусловно передовой характер, не церемонится со своими согражданами, понимая, что здесь не до компромисса: либо родовой строй уцелеет и власть главы Республики, а значит, и государственный порядок будут ограничена мнением влиятельных общин, либо тейповая структура будет уничтожена раз и навсегда, без шансов на возрождение.При этом не стоит заблуждаться по поводу мотивов самого Кадырова, который, действуя из корыстного стремления укрепить собственный режим, торит дорогу прогрессу и цивилизации, просто прогресс и цивилизация, как всякий раз с громадным удивлением выясняется благодушной публикой, идут замысловатыми путями.Кадыров – прогрессор в подлинном смысле этого слова, прогрессор по результатам его деятельности, а не по провозглашённым намерениям, и то, что лично вам он, со всеми его золотыми пистолетами и кортежами, не симпатичен, особого значения не имеет: Пётр Великий при жизни тоже был не слишком популярен.Благодушная публика полагает, что развитие – это именно тротуар Невского проспекта, позволяющий прибыть из точки А в точку В строго по расписанию, но исторический транзит – езда коварная, предполагающая развороты, срывы и отчаяние.Применительно к нынешней Чечне эта езда будет выглядеть так. Сначала Кадыров всё же додавит все прочие роды, кроме собственного. Как это он сделает? Технологии поистине макиавеллевские: чтобы пресечь коллективный протест рода, чеченцев приучают к круговой поруке, вступился за арестованного родственника – проблемы будут у тебя лично…Затем, запугав и атомизировав чеченское общество, когда уже не будет никакой альтернативы его власти, Кадыров от родовой стадии перейдёт к абсолютистской, когда вся Чечня превратится в его личных подданных. Далее, спустя годы, чеченский абсолютизм, при самом Кадырове или его преемнике, начнёт постепенно ослабевать, станут появляться некие автономные общественные и даже политические акторы, но, поскольку прежняя социальная почва будет уже уничтожена, акторам этим предстоит действовать в совершенно новой среде, в условиях возникающего гражданского общества, т.е. собрания атомизированных индивидов с призрачными горизонтальными связями.Таким образом Чечня окажется – в плане социальной структуры – подтянутой до остальной России. Сколько на это потребуется времени, судить трудно, поскольку не ясен главный фактор успешного транзита – устойчивость режима Кадырова.Стоит Кадырову пасть, эволюция, которая совершенно неизбежна, будет отложена не несколько лет – пока его сменщик, выигравший борьбу за власть, не примется бороться с местными родами точно так же, как это делал Рамзан Ахматович.Впрочем, говоря об исторической миссии Кадырова и его равновеликости Петру и Сталину, не стоит забывать, что у него, в отличие от предшественников, есть существенное подспорье в лице Москвы.Федеральный центр понимает, сколь непростым оказывается проводимая Кадыровым модернизация чеченского общества, и потому старается максимально облегчить связанные с ней переживания и утраты.За расставание с тысячелетним укладом, которое и само по себе болезненное и проводящееся железной рукой, Российская Федерация регулярно выплачивает материальную компенсацию, по крайней мере, даже бюджетный секвестр не сказался на графиках и объёмах трансфертов.И напоследок. Как следует относиться к Кадырову и его реформам, которые, как и положено всякому подлинному деланию, предельно противоречивы (попробуйте, например, однозначно оценить Великую Французскую революцию или Петровский рывок в великие державы)?Если вам дорого традиционное общество, то проводимая Кадыровым ломка должна быть категорически и недвусмысленно осуждена: гибель родового уклада есть преступление перед человечеством.Если же, напротив, вы выступаете за универсальные (точнее, евро-атлантические) ценности, то приведение Чечни в семью цивилизованных народов должно столь же категорически и недвусмысленно приветствоваться – несмотря на издержки и жертвы.Причём жертвы, если сравнивать со Второй Буржуазной революцией в США (Гражданская война и Реконструкция), оказываются вполне умеренными: Кадырову до Линкольна и Гранта, в смысле непреклонности и целеустремлённости, ещё расти и расти.http://chukcheev.livejournal.com/884850.html