Священник в подряснике и с наперсным крестом вызвал у студентов трудноописуемые чувства. Думаю, если б он шел голым, то изумления и восторга было бы куда меньше.  Дикие возгласы и тыканье пальцем, раблезианский смех и гомерический хохот, сдавленные смешки, шиканье и шипение; перемигивания и перешептывания, толкания в бок соседа и многозначительные откашливания, кривые ухмылки при встрече и козлиное блеяние за спиной – и это все при виде совершенно нормального молодого батюшки, с аккуратно постриженными волосами и бородой! Будь мы обколоты татуировками, обсажены пирсингом, с наполовину выбритыми головами и гайками в ушах, никто бы нас и не заметил. Но подрясник с крестом произвели такую буйную реакцию, какую мы не встречали ни в тюрьме, ни в больнице, ни в реабилитационных центрах для наркоманов (где находятся более здоровые люди, теперь не совсем понятно).Начавшаяся беседа лишь подтвердила первое впечатление. В планах было говорить о библейском понимании преступления – но, увы! – студенты последнего курса юридической кафедры никогда не держали в руках Библии. Кто кого убил: Каин Авеля или Авель Каина – смог угадать лишь один бойкий парнишка. Поняв, что разговора о первом в мире преступлении не выйдет, мы с батюшкой опустили планку и завели речь о Раскольникове и старухе-процентщице. Через пять минут я первый сообразил, что и здесь есть некоторое непонимание, кто с кем разобрался: он с ней или она с ним. Быстренько свернули на протоптанную дорожку - общепринятые нравственные ценности. Но и тут нас ждала западня. Как-то неосторожно (а может, и неуважительно – каюсь) коснулись темы гей-парада. Оказалось, что большинство аудитории никакого греха в «демонстрации своих сексуальных предпочтений» не замечает. Возник спор, формирующий негативную для миссионера ситуацию: религиозные фанатики опять навязывают запреты. Мы принесли в их свободолюбивую молодую жизнь какое-то ограничение – значит, в нас есть нечто ущербное.Короче говоря, конструктивного диалога не вышло. После беседы состоялась вторая часть нашего выхода из студенческих джунглей. Впрочем, Бог послал нам утешение в виде маленького мальчика, который, подъехав на велосипеде, выпалил: «Христос Воскресе!» И, прежде чем мы ответили, спросил у моего попутчика: «А вы батюшка или священник?»Когда мы горестно хлебали кофе возле метрополитена, последовал звонок от преподавателя, устроившего встречу. Вопреки ожиданиям, студенты оказались довольны. Во-первых, экзотика – живой «московський піп». Во-вторых, для них явилось совершенной новостью, что со священником можно разговаривать как с человеком. В-третьих, мы почему-то не призывали ненавидеть Украину, в кого-то стрелять и кого-то свергать. Это показалось студентам удивительным. Мы ведь «слуги Путина» – как же так, без пропаганды?В общем, миссионерскую вылазку можно было признать вполне удачной.***На обратном пути в храм мы с батюшкой молчали. В голове однообразно крутилось несколько предложений, последнее – с вопросительным знаком.Киев, европейская столица. Двадцать пятый год «незалежності». Ведущий вуз страны. Последний курс, выпускники. Без пяти минут юристы и адвокаты, судьи и прокуроры.Камо грядеши, Украина?http://radonezh.ru/analytics/missionerstvo-v-kievskikh-dzhunglyakh-158724.html