Сразу предупреждаю, что много слов – это почти исповедь.Мне 40, а я все еще не уверена в себе. Когда я говорю с людьми (в т.ч. и с женщинами – моими ровесницами), у меня чувство, что они смотрят на меня, как на девчонку, а слушают снисходительно. Стараюсь больше слушать, меньше говорить.Вообще все странно и сумбурно в жизни.Родители к моменту моего рождения едва ли общались. Я росла, будучи «передатчиком», поскольку они напрямую не общались. Отец предпочитал молчать, мама – злилась. От этого я нервничала и много плакала. Вообще детство и юность прошли под знаком крайней неуверенности в себе и слез.Отец по роду работы много времени проводил в командировках, для окружающих у нас был высокий материальный достаток и благополучие (видимость).Меня воспитывали бабушка с мамой, которые не очень-то жаловали папу и прививали мне соответствующее отношение и мысли. Но я, как ребенок – его любила и многое прощала.Проблемы с общением у меня начались еще с детского сада. Я сейчас не помню, но у нас была группка девочек, которые верховодили и крайне неохотно принимали к себе. Были явные изгои и отщепенцы, были странные дети. А я была сама по себе.В школе я старалась учиться и дружить со всеми, но выходило не очень. Не смотря на то, что у меня много лет подряд была одна хорошая подруга, мне никогда не разрешали ни оставить ее у себя на ночь, ни остаться у нее (как это часто бывает у девочек), вообще крайне по поощрялись визиты домой одноклассников (кроме дней рождения).К 11 годам, когда родилась сестра, я чувствовала себя бесконечно одинокой, так что в звенящей тишине квартиры хотелось кричать и что-то с собой сделать.Мама отца не любила, бабушка (жила с нами), как я предполагаю, не слишком успешно воспитывала маму, а мама – меня. В силу возраста мне казалось, что между мной и мамой полное понимание, но много позже я поняла, что она полностью подавила меня.Папа почти не занимался моим воспитанием, лишь сетовал, что я не учу язык, не спортивна, не успешна. Особенно обидно было услышать (уже после окончания института), что я не оправдала его надежд. Он неумело шутил и частенько задевал своими подколами и замечаниями, вызывая слезы. Не могла сдержать обиду.Мама определяла, с кем стоит дружить, что носить и прочее. Я была – «отличной дочерью» - надеждой и опорой.Родители не были в разводе, но не жили вместе, так что едва начав работать, я обеспечивала и себя, и маму и сестру. Не то, чтобы у меня требовали денег, но живя сначала вместе с мамой и сестрой, а потом и отдельно, я тратила все деньги для всех, почти не откладывая.Мама имела странные взгляды на жизнь: лицемерные и ханженские. Главный лейтмотив – «судьба и на печке найдет», т.е. мне не стоило спешить замуж во что бы то ни стало, а смиренно ждать. Слава богу, я не прислушалась, иначе сейчас или была конченой психопаткой или ушла бы в монастырь.Замуж вышла в 30 лет и вопреки всему. Муж – чудесный, очень любит меня и нашего ребенка. Это единственное, что не взывает опасения и сомнения.В общем, подруг и друзей я не завела, знакомые и приятели (есть такие, с которыми виделась дважды за 10 лет). Родители уже умерли и у меня, и у мужа, остались очень дальние родственники, с которыми общаемся раз в год по телефону.Мне бывает жутко одиноко, когда не с кем поговорить (не всегда хочется с мужем, а с женщиной), поболтать о пустяках. Сейчас вокруг меня, мужа и ребенка просто вакуум – родных нет, настоящих друзей тоже.Я привыкла все держать в себе, не жаловаться и не просить никого ни о чем, обходясь своими силами – были несколько неприятных ситуаций, когда полностью утратила веру в людей. Юношеский пессимизм сменился периодическим оптимизмом, но как-то надо жить, а вокруг меня – пустота…