Новые русские войны: почему это нормальноНесколько дней назад фоном к важным и значительным новостям прошла негромкая информация, что в Сирию направлен отряд российских саперов для разминирования освобожденных районов восточного Алеппо. В соответствии с уже сложившейся традицией Минобороны сопроводило новость симпатичным видеороликом.Вот так, тихой сапой, почти незаметно произошел кардинальный сдвиг общественного восприятия одной из самых сложных (и потенциально опасных) тем для России – участия страны в войнах и военных кампаниях.Любая великая держава (или претендующая на таковой статус страна) вынуждена регулярно воевать. Нередко это происходит по сложно сконструированным и неочевидным для широких масс причинам, скрывающимся за стандартной формулировкой «защита национальных интересов». Это непреложный закон природы из той же серии, что солнце восходит на востоке.России всю ее историю это правило в полной степени касалось. А вернее, ее оно касалось больше, чем кого бы то ни было другого. Немногие страны могут похвастаться таким соотношением «военных» и «мирных» периодов в истории в пользу «военных». А учитывая, что большая часть войн, которые вела Россия, носила оборонительный характер, восприятие воюющего состояния страны как нормального было вполне распространенным и доминирующем в отечественном обществе.Однако XX век внес в это положение вещей очень серьезные коррективы. Причин тому было множество, но главные назвать легко.Во-первых, совершенно колоссальные людские потери, понесенные страной в ходе Гражданской и Великой Отечественной войны. Российское (тогда еще советское) общество, пусть даже и не осознает этого, до сих пор тяжело травмировано тогдашними безумными потерями населения, и со второй половины XX века едва ли не впервые в истории начало ценить собственные жизни, жизни своих солдат.Во-вторых, подвиг Великой Отечественной войны, которая задала запредельно высокую планку того, что граждане страны стали считать достойным поводом для войны: если уж воевать и отдавать свои жизни, то только за такое.В-третьих, ошибка советской идеологии, которая сформировала весьма неудачную пропагандистскую конструкцию в данном вопросе, основываясь опять-таки на Великой Отечественной как воплощении единственно достойного подхода к войне. В результате большинство советских послевоенных военных (извините за каламбур) операций и кампаний либо скрывались от общества, либо, если скрыть их было невозможно, прикрывались стандартной (не убеждающей и, по сути, лицемерной) формулировкой про «исполнение интернационального долга».Исход известен. Война в Афганистане стала одним из важнейших «гвоздей», забитых в крышку гроба СССР.Первая Чеченская, которая велась разваливавшейся армией с предательским политическим руководством и с огромными потерями молодых призывников, усугубила эффект.Российское общество заполучило тяжелейший комплекс «лишь бы не было войны», а это смертельно опасное для страны, и тем более великой державы, состояние умов граждан.Постепенные и очень медленные изменения данного положения вещей начались давно.Первой «ласточкой» стала Вторая Чеченская война, а затем последующая многолетняя контртеррористическая операция на всем Северном Кавказе, когда российское общество доказало, что его не сделать жертвой стокгольмского синдрома. На волну террора оно ответило не готовностью задобрить экстремистов и пойти им на уступки, а поддержкой государственной политики, направленной на выжигание терроризма всеми возможными способами.России пришлось заплатить за эту политику тысячами жизней (и по сей день приходится платить, учитывая регулярно приходящие новости о гибели российских силовиков на Кавказе), но общероссийский консенсус, что общественные безопасность, достоинство и суверенитет того стоят, прочен вот уже более 15 лет.Вторым важнейшим событием на этом пути стала, безусловно, война в Южной Осетии, поскольку это был первый за очень много лет конфликт за границами России с участием российской армии.Обстоятельства Восьмидневной войны помогли преодолеть немалую часть поздне- и постсоветской травмы «Зачем нам вообще воевать в чужих странах?». Выяснилось, что российское общество по-прежнему живет идеями высшей справедливости и готово платить, в том числе жизнями своих граждан, за их отстаивание.Другое дело, что восьмидневный конфликт в Южной Осетии оказался прямо-таки оптимальной для российского общества «психотерапией»: маленькая победоносная война с относительно небольшими потерями и с очевидной, справедливой и адекватной для российского общества целью участия в ней.Однако последние годы этот процесс перешел на качественно новый уровень, в первую очередь в связи с сирийской операцией.Сирийская кампания изначально сосредотачивала в себе самые жуткие кошмары российского общества, связанные с войной – затяжная военная операция на другом конце света, с неочевидными рядовому гражданину целями, большими потенциальными потерями и огромными финансовыми затратами. В общем, всем тем, что для российского общества символизирует война в Афганистане.Но вместо того, операция в Сирии обеспечила качественный перелом восприятия зарубежных военных кампаний российской армии. Она задала их новый стандарт, который российское общество не просто приняло, но и поддержало.Ключевыми принципами стали следующее.Бережное отношение к людямИ это не пустые слова. Никогда в истории Россия не проявляла такого бережного – во всех смыслах – отношения к собственным военным. Крайне низкие потери личного состава говорят сами за себя.При этом для участия в военных операциях привлекаются только люди, выбравшие военную службу своей профессией – контрактники и офицеры. Одна из самых больных тем – служба и гибель призывников в «странных» великодержавных войнах – закрыта.Насколько возможно честное и прагматичное объяснение мотивов военной кампании для обществаЕсли с южно-осетинской или крымской операцией особых объяснений обществу не требовалось из-за давней эмоциональной связи России с этими регионами, то такие кампании, как сирийская, нуждаются во внятном объяснении для общества в их необходимости. При этом высокие идейные мотивы больше не работают и не выглядят убедительными.В результате российскому обществу был дан сразу ряд внятных и весьма прагматичных объяснений, зачем Россия влезла в чужую для нее войну на другом конце света: от борьбы с исламистами (что лучше делать не на своей территории) до чисто экономических соображений.Общество их приняло и признало адекватными.Постепенное внедрение, как в российском обществе, так и за рубежом, установки, что военные операции российской армии за границей вновь становятся обыденной частью мировой политикиИменно с этим связано заметное изменение в информационном освещении действий российской армии. Какой огромный резонанс вызывали первые пуски «калибров» из Каспийского моря или бомбовые удары по боевикам Ту-160 год назад. Как масштабно и подробно с массой деталей освещалась саперная миссия в Пальмире.Теперь же какие только военные средства не используются в России в Сирии, но никакого ажиотажа это больше не вызывает, это стало привычным: у нас эти калибры/авианосцы/тяжелые бомбардировщики вечно где-то летают/плавают/стреляют/бомбят – это нормально.В итоге, помимо важных и высоких геополитических задач сирийская операция уже совершила еще один важнейший прорыв. Она вернула российскому обществу истинно великодержавное отношение к военным кампаниям за рубежом – спокойное и прагматичное: если надо и выгодно стране, то почему нет.По сути, сирийская кампания сняла у России тяжелую психологическую травму войн XX века.Теперь самый интересный вопрос заключается в том, осознают ли наши геополитические «партнеры» произошедшую перемену и то, насколько значимый новый фактор появился на великой шахматной доске?https://www.nalin.ru/novye-russkie-vojny-pochemu-eto-normalno-4317