Кинула последние фотки в "Зимовка-2" и мои рассказы про Машку (и немного про нас всех))):"100 дней" (16 декабря)Сто Маруськиных дней приключились неожиданно. Первый юбилей (если не считать месяца) и самый значительный по азиатской традиции. Ребенку считается год (хотя на самом деле год Машке будет через 4 дня) и с этого момента он признается совсем-совсем рожденным. Четвертый триместр или как угодно эти три месяца можно называть, закончен, а тело спиногрызье оказалось достаточно крепким для того, чтобы в нем закрепилась душа. Азиаты устраивают бурные праздники по этому поводу. Мы же, судя по всему, останемся сегодня сиднями.Потому что отдых достиг своего критического момента, когда мы «приехали». А значит должно бы что-то приключится, что пригвоздит к месту.Сегодня мы к морю пытались выползти дважды.Во-первых, я выползла из дома в тапочках. И уже решила не возвращаться, иначе «дороги не будет», но лучше бы вернулась. Потому что было во-вторых и не было дороги все равно, а свернув чуть раньше, чтобы посмотреть, нельзя ли скосить угол, на огромном и грязном лужевом потоке, я на этих тапочках покатилась с горки, как на серфинге, и в результате приземлилась на жопку, изгваздавшись в грязи, как последняя свинья. Пришлось возвращаться. Это было эпично: девочка в костюме грязной панды. Фууу.Отстиралась, переоделась и был выход номер 2. Который закончился хрустом правой лодыжки, которая хрустела до того уже дважды в Чжан Цзя Цзе и была опухшей и болявой долгое время. Второго хруста ждать не стали, вернулись домой. Муж лодыжку помассировал, компрессионый напяточник натянули, и сижу я такая вся с отбитой жопой, больной рукой (на нее опиралась зачем-то, пока падала), хромой ногой – красота, чо.Очень сильно надеюсь, что это не моя неуклюжесть и рукожопость, а нас от чего-то очень качественно отвело. Прям так качественно, что остались мы с пастой, сыром и томатным соком на обед. Но речь не про мою рукожопость, а про наследницу, которой 100 дней и которая прекрасна, как рассвет. Радует нас каждый день своими улыбками и гугуканием. И дает возможность прожить еще раз то, что проживалось когда-то совсем по-другому. И сейчас я понимаю, что можно с младенцем просто жить, не истеря и не напрягаясь по каждому поводу (простуды не в счет))))И это во всем. С Димасом я бы не решилась никуда поехать. Не из-за Димаса, из-за себя. Тогда детский крик, пыхтение и вообще бодрствущий ребенок вгоняли меня в панику. Потому что я была беспомощна перед этим. Чувствовала себя такой. Потому что понятия не имела, что делать. Машка если и вопит меньше, то самую малость. Она – совершенно нормальный младенец, со своими капризами и визгами. И это нормально, потому как я не телепат и она это знает. И это вполне нормально для младенца ныть, если ты устал или хочешь есть, или еще что. С Димасом мне казалось это неправильным. Почему он вопит, если сыт? Почему он не засыпает, как только его качнули? Почему, вместо того, чтобы спать, он просыпается сто раз за ночь? Тонула в этих почему. Сейчас все по-другому. И я оставляю за Машкой право быть несовершенной и право орать, когда вздумается, право колобродить и не спать, когда не спится.Я не укачиваю Машку, потому что если она хочет спать, она заснет и так, если же не хочет, то все укачивания - это моя больная спина и потраченное зря время. Я устаю в дороге и я жалуюсь словами, а Машка имеет полное право ныть, потому что тоже устает. И это - по честному. Конечно, нытье в трехкомнатной квартире менее концентрировано, чем нытье в двух креслах самолета. Но и там, и сям Кабачуле нужно лишь одно – чтобы с ней разделили её пичальку. Взяли на ручки, поговорили, чтобы она чувствовала, что мы – вот они, рядом, тут как тут. Мы не можем дать своим наследникам оседлость, но мы всегда можем им дать ощущение близости. И Маруське она сейчас нужна, как никогда.А нытье – вещь такая. Машка ноет, когда оно само засыпается, а спать не хочется (например, шум волн или езда в машине), когда пора бы перекусить, потому что она проснулась уже полчаса как, а родители чем-то заняты (например, покупками), или когда просто становится печально. Сегодня вопила от страха – неожиданно упала чашка с вилками-ложками, но в такие моменты её успокоить очень просто. Пока мы летели Машку пугал «глас божий» и в моменты, когда капитан корабля или кто там еще делал свои объявления по громкоговорителю, она сжималась и выпучивала глаза. Но видела нас рядом, а улыбались мы, как два клоуна-олигофрена, чтобы скрасить сложный момент для Кабачули, и она успокаивалась. Собственно, то, что ребенка можно успокоить и вообще, его вой – это «ничего страшного» – это главное для уверенности и комфортной жизни вместе. И тут спасибо надо говорить Димасу, который приучил меня к чему угодно. И к воплям, и к капризам, и к бурному эмоционированию. Старшие дети – благость и великий подарок нам. Потому что всякие терпения и житейские мудрости очень редко, когда спускаются просто так. А Маруська… Она – болтушка. Разговаривает постоянно и с интонациями. Она – улыбака. Она эмоционально стабильна. Сколько бы ни мотали её, сколько бы Димас не упражнялся с дроном над головой – она живет в своем мире, который создает себе сама, и не устраивает истерики на ровном месте. Иногда эта её самостоятельность меня удивляет – я еще не привыкла совсем уж и вряд ли получится привыкнуть до конца, не удивляясь тому, что она умеет делать, но я стараюсь не создавать ненужный хаос))100 дней – это так мало и одновременно так много. И время бежит-бежит, хоть как уговаривай его или пытайся растянуть. Марусянчик растет и мы только и можем, как быть рядом и получать удовольствие, глядя на неё. Потому что Марусянчик – наша маленькая радость))