Моей маме было 15 лет, жили в тот момент в поселке в Самарской области. Рассказывала, что плакать люди вот прям не плакали, но общее состояние было, подавленное, что называется, как же мы теперь будем жить без него, состояние потерянности и сомнения в будущем. Репрессирован во всей семье был только дядя мамы за то, что в войну попал в плен и работал во Франции на авиазаводе, отсидел, вернулся, жил дальше. Больше никого не репрессировали, хотя дед (мамин отец, 1903 г.р.) был управленцем районного масштаба, его покидало по стране до и во время войны. Со стороны отца (ему тоже было 15 лет) вообще не помню, чтобы разговаривали на эту тему. Все жили, работали (районный город на Владимирщине), родные отцовские тетка и дядя (кадровый офицер, гвардии майор, 1909 г.р.) жили в в Москве тоже вполне спокойно. Как-то репрессии наших семей не коснулись.Мамина сестра в 1954 году вышла замуж за сына референта Кагановича (учились вместе), моя мама позже жила у них, когда приехала учиться в Москву. Говорит, что более порядочной семьи в жизни не встречала. Родители зятя жили по принципу - сначала нуждающимся, а что останется - нам, поэтому, имея троих детей и живя в коммуналке, отказывались от отдельной квартиры, например, потому что "МарьВанне нужнее". Это просто как зарисовка к тому, что отнюдь не все, приближенные к верхам, были монстры.