То есть его увольнять не за что?  Пусть дальше работает и учит девушек не только истории? Это вообще нормально:Дело было летом между моим 9 и 10 классом, в июне 2010 года. На тот момент мне еще не исполнилось 16. Мои родители, довольно консервативные и строгие в вопросах воспитания юной девушки люди, не позволявшие мне вплоть до середины 10 класса оставаться у подружек с ночевкой (вдруг что случится!), все же разрешили мне тогда поехать с одноклассниками на дачу к классному руководителю (ведь там же за нами присмотрит Борис Маркович!). Я, к тому моменту, несмотря на все старания моих родителей, конечно, не была паинькой. Приехав на дачу, мы весело проводили время: общались, смеялись, пели песни у костра, бегали украдкой курить за дом и прикладываться к бутылке с вином (пить или курить на глазах у учителя было нельзя, хотя всем было очевидно, зачем мы стайками туда удаляемся). К ночи все устали и стали расходиться спать. Так получилось, что мы с Борисом Марковичем и еще одной девушкой-выпускницей, которая там присутствовала, остались втроем на кухне. Время было позднее, все, включая меня, были в достаточной степени пьяны. Мы о чем-то - уже не помню, о чем, - разговаривали, и Борис Маркович, пока никто другой не видит, разрешил мне закурить при нем и открыть бутылку пива. Я была вне себя от восторга: я, маленькая, так отмечена своим обожаемым учителем, мне оказано доверие, я могу, в отличие от других одноклассников, не прятаться за домом, чтобы покурить! Это было ново и волнительно. Через некоторое время на летней кухне стало слишком холодно, и мы втроем переместились в дом. Борис Маркович сразу пошел в комнату, пьяная выпускница сползала по стулу у печки, невнятно что-то лепеча. Я, пребывая в странном противоречивом состоянии, не знала, что мне делать, поэтому просто глупо стояла посреди холла. Через пару минут мой классный руководитель в трусах вышел из двери комнаты (я постаралась от неловкости уткнуться взглядом в пол). Остановясь рядом, он начал говорить странные слова: “Это твой шанс, - полушептал он (на втором этаже в этот момент спали мои одноклассники), - Не хочешь использовать свой шанс?”. Я оторопела. Мне, конечно, хотелось быть с ним друзьями, но это было, пожалуй, чересчур. Не понимая особо, что происходит, абсолютно зомбированная я прошла в смежную с его спальней комнату и забилась в угол кровати, стоявшей напротив еще одной кровати, куда упала пьяная выпускница. Борис Маркович сел к ней на кровать и начал при мне гладить ее по оголенной спине, пришлепнул по ягодицам. В какой-то момент я осознала, что больше не могу здесь находиться, не могу на это смотреть, мне практически физически плохо. Еле слышно шепча: “Нет, нет, нет”, - я выбежала из комнаты, сжимая пачку сигарет в руке, села на крыльцо, обхватила себя руками. В голове проносились мысли: “Что вообще произошло? Я сама виновата, что так получилось, я же сама хотела с ним дружить! Но как я буду учиться еще два года, зная это? Как я могу сказать кому либо из моих одноклассников? Это надо просто забыть”. (Про то, чтобы рассказать родителям - об этом даже не могло быть и речи; тогда это казалось таким же невозможным, как и признаться в том, что я курю и употребляю крепкий алкоголь). Через несколько минут я осознала, что забыла зажигалку на столе в комнате. Мне, перебарывая себя, пришлось вернуться обратно в дом (я на самом деле не очень понимала в этот момент, что я вообще делаю). В комнате с двумя кроватями уже никого не было, зато в соседней спальне вполне недвусмысленно поскрипывала кровать, слышны были стоны. Схватив зажигалку, я метнулась на улицу. Сил ни о чем думать уже не было. Не знаю, сколько я просидела на крыльце до момента, когда со второго этажа начали выходить некоторые из моих одноклассниц, проснувшиеся пораньше - они хотели посмотреть на рассвет. У меня не было никакого желания с ними разговаривать, поэтому я легко согласилась с их призывами отправиться спать.Подростковая психика - ужасно странная штука