не оставляет ощущения абсурда...и почему-то напоминает историю про "круговорот дерьма в природе" из Чонкина..."Достал с горки два пропыленных стакана, посмотрел на свет, поплевал в них, протер тоже майкой, поставил на стол. Сбегал в сени, принес неполную бутылку, заткнутую скрученной в жгут газетой, налил полстакана гостю и полстакана себе.— Вот, Ваня, — сказал он, придвинув к себе табуретку и продолжая начатый разговор, мы привыкли относиться к дерьму с этакой брезгливостью, как будто э то что-то плохое. А ведь, если разобраться, так это, может быть самое ценное на земле вещество, потому что всянаша жизнь происходит из дерьма и в дерьмо опять же уходит.— Это в каком же смысле? — вежливо спросил Чонкин, поглядывая голодными глазамина остывающую яичницу, но не решаясь приступить к ней раньше хозяина.— А в каком хошь, развивал свою мысль Гладышев, не замечая нетерпения гостя. —Посуди сам. Для хорошего урожая надо удобрить землю дерьмом. Из дерьма произрастают травы злаки и овощи, которые едим мы и животные. Животные дают нам молоко, мясо, шерсть и все прочее. Мы все это потребляем и переводим опять на дерьмо. Вот и происходит как бы это сказать, круговорот дерьма в природе. И скажем, зачем же нам потреблять это дерьмо в виде мяса молока или хотя бы вот хлеба, то есть в переработанном виде? Встает законный вопрос: не лучше ли, отбросив предубеждение и ложную брезгливость, потреблять его в чистом виде, как замечательный витамин? Для начала конечно, поправился он, заметив, что Чонкина передернуло можно удалить естественный запах, а потом, когда человек привыкнет, оставитьвсе, как есть. Но это, Ваня, дело далекого будущего и успешных дерзаний науки. И я предлагаю, Ваня, выпить за успехи нашей науки, за нашу Советскую власть и лично за гения в мировом масштабе товарища Сталина.— Со встречей, — поспешно поддержал его Чонкин. Ударилось стекло о стекло. Иван опрокинул содержимое своего стакана и чуть не свалился со стула. У него сразу отшибло дыхание, словно кто-то двинул под ложечку кулаком . Ничего не видя перед собой, он ткнул вилкой наугад в сковородку, оторвал кусок яичницы и, помогая другой рукой, запихал ее в рот, проглотил, обжигаясь, и только после этого выдохнул распиравший легкие воздух.Гладышев, опорожнивший свой стакан без труда, смотрел на Ивана с лукавой усмешкой.— Ну как, Ваня, самогоночка?— Первачок что надо, — похвалил Чонкин, вытирая ладонью проступившие слезы. — Аж дух зашибает.Гладышев все с той же усмешкой придвинул к себе плоскую консервную банку, бывшую у него вместо пепельницы, плеснул в нее самогон и зажег спичку. Самогон вспыхнул синим неярким пламенем.— Видал?— Из хлеба или из свеклы? — поинтересовался Чонкин.— Из дерьма, Ваня, со сдержанной гордостью сказал Гладышев.Иван поперхнулся.— Это как же? спросил он, отодвигаясь от стола.— Рецепт, Ваня, очень простой, — охотно пояснил Гладышев. — Берешь на кило дерьма кило сахару…Опрокинув табуретку, Чонкин бросился к выходу. На крыльце он едва не сшиб Афродиту с ребенком и в двух шагах от крыльца уперся лбом в бревенчатую стену избы. Его рвало и выворачивало наизнанку.Следом за ним выбежал растерянный хозяин. Громко топая сапогами, сбежал он с крыльца.— Ваня, ты что? участливо спросил он, трогая Чонкина за плечо. — Это ж чистый самогон, Ваня. Ты же сам видел, как он горит.Иван что-то хотел ответить, но при упоминании о самогоне новые спазмы схватили желудок, и он едва успел расставить ноги пошире, чтобы не забрызгать ботинки.— О господи! с беспросветной тоской высказалась вдруг Афродита. — Еще одного дерьмом напоил, ирод проклятый, погибели на тебя нету. Тьфу на тебя! она смачно плюнула в сторону мужа.Он не обиделся". (с)