*была я белошвейкой и шила гладью..*))вы роман-то читали, милая? ну погнал одни раз какой-то Клопшток и че?*Воспитания, как и представить можете, Соня не получила. Пробовал я с ней, годачетыре тому, географию и всемирную историю проходить; но как я сам в познаниисем был некрепок, да и приличных к тому руководств не имелось, ибо какиеимевшиеся книжки… гм!.. ну, их уже теперь и нет, этих книжек, то тем икончилось всё обучение. На Кире Персидском остановились.Потом, уже достигнувзрелого возраста, прочла она несколько книг содержания романического, данедавно еще, через посредство господина Лебезятникова, одну книжку —«Физиологию» Льюиса, изволите знать-с?— с большим интересом прочла и даже намотрывочно вслух сообщала: вот и всё ее просвещение. Теперь же обращусь к вам,милостивый государь мой, сам от себя с вопросом приватным: много ли может,по-вашему, бедная, но честная девица честным трудом заработать?..Пятнадцатькопеек в день, сударь, не заработает, если честна и не имеет особых талантов,да и то рук не покладая работавши! Да и то статский советник Клопшток, ИванИванович, — изволили слышать? — не только денег за шитье полдюжиныголландских рубах до сих пор не отдал, но даже с обидой погнал ее, затопав ногамии обозвав неприлично, под видом будто бы рубашечный ворот сшит не по мерке икосяком. А тут ребятишки голодные… А тут Катерина Ивановна, руки ломая, покомнате ходит, да красные пятна у ней на щеках выступают, — что в болезниэтой и всегда бывает: «Живешь, дескать, ты, дармоедка, у нас, ешь и пьешь, итеплом пользуешься», а что тут пьешь и ешь, когда и ребятишки-то по три днякорки не видят! Лежал я тогда… ну, да уж что! лежал пьяненькой-с, и слышу,говорит моя Соня (безответная она, и голосок у ней такой кроткий… белокуренькая,личико всегда бледненькое, худенькое), говорит: «Что ж, Катерина Ивановна,неужели же мне на такое дело пойти?» А уж Дарья Францевна, женщиназлонамеренная и полиции многократно известная, раза три через хозяйкунаведывалась. «А что ж, — отвечает Катерина Ивановна, в пересмешку, —чего беречь? Эко сокровище!» Но не вините, не вините, милостивый государь, невините! Не в здравом рассудке сие сказано было, а при взволнованных чувствах, вболезни и при плаче детей не евших, да и сказано более ради оскорбления, чем вточном смысле… Ибо Катерина Ивановна такого уж характера, и как расплачутсядети, хоть бы и с голоду, тотчас же их бить начинает. И вижу я, эдак часу вшестом, Сонечка встала, надела платочек, надела бурнусик и с квартирыотправилась, а в девятом часу и назад обратно пришла. Пришла, и прямо кКатерине Ивановне, и на стол перед ней тридцать целковых молча выложила. *