Моя бабушка Гулькова Нина...Статья про нее в местной газете еще во времена Советского Союза:День 8 марта был всегда для Нины особенней, чем для всех женщин. И не потому, что был международным праздником. Наоборот, никогда не был наполнен шумом и весельем, как для окружающих. Неизменно все эти годы именно в этот день все вставало перед глазами, вспоминалось, как будто происходило, было вчера. Хмурый мартовский день, кругом враги и они - пятеро разведчиков с мальчишкой-проводником в немецкой комендатуре. Полицаи, казалось, злее фашистов. Они услужливо бегали перед готовящимися к эвакуации из города немцами (наверное, боялись, что их оставят тут на растерзание оставшимся в живых местным жителям). Каждую команду немецкого офицера выполняли более, чем тщательно. Били, пытали пленников они – свои же, русские, изощренно. Сержанту Пяточкину, старшему в группе, отрезали уши, нос, выкололи глаза, но так и ничего не добившись от него, с таким же усердием взялись за остальных разведчиков. Пыл и рвение подлых предателей не остановило даже то, что у всех на глазах вдруг четырнадцатилетний проводник Леня Сизов от происходившего на его глазах упал замертво - остановилось сердце. Но тут неожиданно началась бомбежка. Разрывы бомб внесли еще больше суеты в немецкий распорядок дня, и обер-лейтенант, убирая в сейф свои особо важные документы, отрывисто, через плечо, отдал короткий, как выстрел, приказ. Полицаи тут же подскочили, больно тыча прикладами в спину и матерно ругаясь, стали выталкивать их во двор… Спустя много лет Нина с содроганием вспоминая тот день в лапах у смерти, глядя на своих подрастающих сыновей и дочерей думала о том, что ведь окажись тот день – 8 марта 1943г. последним в ее жизни, ее веселой ребятни и не было бы на свете. Столкнув разведчиков с крыльца комендатуры, полицаи повели их к возвышавшейся виселице в центре комбинатовского двора. На ней, уже видимо несколько дней, висели тела троих мужчин и женщины с табличками на груди. Пока освобождали, готовили виселицу для них, ребята попрощались друг с другом и приготовились достойно принять смерть. И уже стоя с еще не затянутой на шее веревкой, Нина успела подумать о том, что у погибшей за укрывательство еврейской семьи женщины, наверное, были дети. А у нее их нет и не будет никогда. Снова перед глазами возник образ мамы… Третий раз, уже из-за Сергея дрогнула виселица. И вот уже ей стало очень трудно дышать и…нет, не все – волей судьбы ей было велено жить. Очнулась Нина на земле , какие-то люди зажимают ей рот, уговаривают не кричать: “Тише, дочка, тише.” Это с горечью наблюдавшие за происходящим из своего укрытия безоружные жители – старик и две женщины подоспели и, рискуя собой, смогли вернуть к жизни двоих – ее и Сергея. Именно им полицаи, измываясь над их молодостью, выбили табуреты из-под ног последними, уже убегая в комендатуру. Со своим 64-м отдельным стрелковым батальонам в составе Второго Украинского фронта дошли Нина с Сергеем потом до самого Берлина…