Почему так меняется курс рубля?...Потому, что мы все участвуем в процессе глобальной перестройки мировой экономики и наша внутренняя экономика заметно связана с внешней. Американцы, к примеру, через нагнетание нестабильности в мире, всячески пылесосят международные финансы с целью их перевода на американские рынки. Надо сказать, пока довольно успешно. Их биржевые индексы корпоративных бумаг уверенно растут даже на фоне отсутствия прогресса со сбытом товаров и услуг, а также увеличивающегося дефицита торгового баланса. В переводе на русский это значит, что корпоративная Америка, в лучшем случае не показывает никаких особых успехов, а то и демонстрирует убытки, но ее акции на бирже, тем не менее, дорожают. А обеспечивается эффект исключительно за счет оттока капитала из других стран, в том числе из России.Россия, вместе с Китаем, неуклонно избавляются от американских ГКО. Это отдельный и непростой процесс. Нам не надо одномоментно обрушить экономику США. Она слишком большая, и в результате мгновенного краха может похоронить под собой всю нынешнюю мировую финансово-экономическую систему. Нам надо сделать так, чтобы и из долларов в то же золото выходить, и своими закупками цену на золото вверх не подталкивать. Более того, максимально долго делать так, чтобы каждая следующая партия золота приобреталась по более низкой цене, чем предыдущая.Ну, и столь широко обсуждаемое импортозамещение, прежде чем оно даст масштабный результат, также требует переходного периода, в течение которого именно понижение курса рубля является ключевой защитной мерой. Мы бы имели действительно серьезные проблемы, если бы, как в 1998-м, внешнеторговый баланс страны оставался отрицательным, и если бы основную часть потребляемого продовольствия приходилось покупать за рубежом. Однако сегодня картина сильно иная. По многим видам продовольствия Россия превратилась в чистого нетто-экспортера, а по большинству базовых его видов имеет уровень безопасности в 85−90%. Это значит, что подавляющее большинство всего того, что нам необходимо для жизни и работы, изначально производится внутри России и за рубли. Доллар в этом производстве не участвует почти никак. Потому и его курс к результату имеет достаточно низкое отношение.Таким образом, курс рубля уже давно представляет результат сложения великого множества очень разных процессов, чтобы можно было говорить только о его связи с нефтью или продолжать рисовать его возможные будущие курсы с потолка. Российская экономика достигла слишком высокой степени многоукладности, чтобы продолжать оценивать ее по итогам пятнадцатилетней давности. Доля несырьевого экспорта РФ, по сравнению с 2000 годом, выросла с 14 до 31%. А если учесть, что около половины экспорта нефти на самом деле состоит из бензина и масел, т. е. продукта ее высокотехнологической переработки, то на долю «просто сырья» в экспортной выручке остается не больше 35−36%, что сильно меняет всю общую картину. Впрочем, я что-то не слышал, чтобы паникеры за слишком большую долю зависимости своей экономики от нефти и газа критиковали Норвегию, Саудовскую Аравию или, скажем, Катар.И вообще, не стоит забывать, что переносить в Россию свои заводы, скажем, западные автомобильные концерны, а потом постепенно переводить их от отверточной сборки к полноценному производству из местных компонентов, начали исключительно потому, что курсовая разница сделала чистый автоимпорт слишком дорогим, а размеры рынка не позволяли его игнорировать. К тому же тогда российский рынок был пустым, а сейчас на него претендуют японские, корейские и китайские производители. Слегка отпустив курс, Россия тем самым создала дополнительное давление на европейские бизнес-круги. В том числе, и в части несимметричного ответа на продолжающиеся санкции. Еще Маркс писал, на что может пойти капитализм «ради 300% прибыли».Все это, вместе взятое, и создает процессы, в конечном счете, влияющие на курс рубля. Оттого он и продолжить плавать. Не подымаясь выше 65−70 и не опускаясь ниже 45. А все эти разговоры про «психологически важные отметки» являются следствием положения, когда внятного объяснения нет, а сказать что-то надо. И не более того. Мы давно уже живем в самостоятельной рублевой экономике. Не настолько полностью самостоятельной, как бы нам того хотелось, но вполне самостоятельной для того, чтобы приобрести достаточную невосприимчивость к безосновательным паническим «прогнозам».Александр Запольскис http://regnum.ru/news/economy/1948234.html