Где находится Украина? ("London Review of Books", Великобритания)Питер Померанцев (Peter Pomerantsev)Одна из проблем Украины состоит в том, что никто точно не знает, где она находится. Для многих людей — в частности, для Путина — Украина является продолжением новой российской империи. Для других это центральноевропейская страна — со своим несостоявшимся национализмом, основанном на происхождении и языке, страна, которой просто нужен шанс, чтобы построить мощную систему государственного устройства, которая позволит выражать свою национальную сущность. При этом Несторовская группа — объединение интеллектуалов, экспертов и общественных активистов — пришла к заключению, что украинская система ценностей отрицает как российскую модель (обожествление патерналистской системы — вертикали власти), так и логику, господствующую в Центральной Европе, согласно которой в основе государства лежат язык и бюрократический аппарат. В качестве собственного варианта украинцы больше тяготеют к «горизонтали власти», основанной на горизонтальных связях гражданского общества: к которым можно отнести, например, «сотни», вершившие революцию на Майдане, волонтеров, которые финансируют и снабжают украинскую армию, религиозные объединения и ассоциации предприятий малого бизнеса, криминальные группировки и футбольных фанатов. По мнению одного из членов Несторовской группы Евгена Глибовицкого, который принимал участие и в «оранжевой революции» 2004 года, и в протестных акциях на Майдане, такая концепция власти позволяет отнести Украину к той же категории, к которой относятся такие средиземноморские страны, как Италия или Греция.И это позволяет сделать практические выводы. Как понял Янукович на свою беду, попытки насадить на Украине неоимперскую модель оказались тщетными. Как утверждает Глибовицкий, украинцы даже к коррупции относятся совершенно иначе, чем русские: в России коррупция является средством самообогащения, на Украине же — это возможность купить себе чувство уверенности и безопасности. «Украинцы не испытывают особого восторга... от законов и властных структур, которые ими управляют, — говорит он — и которые представляют для них угрозу, как нечто насаждаемое извне». Коррупция воспринимается как средство адаптации к несправедливым законам, чтобы «приспособить их к потребностям отдельного человека».Точно так же не работают и попытки механически «вмонтировать» модели развития, которые применялись в странах центральной Европы. Реформа МВД — одна из основных, на примере которой можно будет увидеть, в состоянии ли Украина проводить реформы, должна осуществляться не сверху вниз, считает Глибовицкий, а с участием региональных общественных групп, которые должны формировать органы милиции и осуществлять над ними контроль.Что касается языка, то он может определять национальную идентичность в Латвии или Эстонии, где образуются легко отличимые «русскоязычные меньшинства». Однако население Украины гораздо чаще является двуязычным или даже многоязычным — например, в таких регионах, как Закарпатье, где люди свободно говорят на венгерском или словацком, немецком или румынском, а также украинском и русском языках.То, что Глибовицкий по-новому воспринимает Украину как часть средиземноморской культуры, может показаться удивительным и необычным, но когда месяц назад я слушал, как он рассказывает о результатах своих исследований, меня преследовало странное чувство, что я уже когда-то такое слышал. Внезапно я вспомнил, что на эту тему писал мой отец — русскоязычный поэт и эссеист Игорь Померанцев, который родился и провел детство в Черновцах, вырос в Киеве, а в 1970-х годах уехал из Советского Союза.«Я не космополит — я патриот», — заявил он в интервью пару лет назад.«Но родина у меня совершенно иная. Я чувствую себя как дома на кладбищах Стамбула, в Риме, в Черновцах, в Лондоне, в Сергиевом Посаде. В Скандинавии я такого чувства я не испытываю — она не является частью большого Средиземноморья. Когда меня спрашивают, какой я писатель — русский или украинский — я считаю, что нельзя проводить такую разницу, и дело не в этом, ведь главное — талантливый ты писатель или нет. Но жизнь я воспринимаю как южанин — и может, это значит, что я украинец?»В 1976 году, когда ему было двадцать с чем-то лет, он писал:Если показывать на пальцах, то Киев — где-то там, где Александрия. Оригинал публикации: Where is Ukraine?Читать далее: http://inosmi.ru/sngbaltia/20150423/227671227.html#ixzz3hvuGyzN6