У моего ребенка нет СДВГ. СДВГ и РАС вовсе не исключают друг друга, они часто друг друга дополняют.РАС часто идет в комплекте с СДВГ или тревожным расстройством, или неврозом навязчивых движений. Его диагноз дифференцировали между СДВГ, неврозом навязчивых движений и РАС, и в итоге и невролог, и психиатр склонились к РАС + невроз. У него не было гипердинамии, были сложности не с концентрацией, а с переключением внимания и произвольным вниманием, очень многое было завязано на неумение контролировать эмоции и импульсы.У Романа изначально был РАС в очень легкой форме, без нарушения интеллекта и речи. Все его проблемы относятся к эмоционально-волевой сфере и сфере коммуникации. С 4 до 8 лет проходили лечение по поводу локальных механических тиков и вокальных тиков.РАС ставили по совокупности признаков, была классическая триада: нарушение глазного контакта, стереотипии, искаженная реакция на коммуникацию, отставание в эмоционально-волевой сфере. Рекомендована была психолого-педагогическая коррекция, так как состояние было легким, медикаментозной коррекции требовали только невротические проявления, удавалось их снимать довольно быстро. В школе стало сложнее, особенно в первом классе. Он неадекватно реагировал на требования учителя, у него обострился невроз, усилились стереотипии, были проблемы с контролем эмоций и поведения. Например, мог начать громко рыдать из-за замечания. Мог из-за ссоры с одноклассником отказаться входить в класс. Если не остановить эти рыдания и обиды, мог довести себя до полнейшей истерики, с битьем головой о стенку. При этом материал он более-менее усваивал, к школе он был подготовлен, бегло читал и считал,  с письмом были проблемы. В классе он был не один с проблемами, было несколько ребят с СДВГ, поэтому учитель не мог разорваться. Заниматься только одним сложным учеником он не мог.  Вопрос об индивидуальном обучении вставал у всех, родители по-разному справлялись (и продолжают справляться) с ситуацией. Мне удалось (естественно, с помощью мужа) оставить работу на несколько месяцев, чтобы находиться с ребенком. Я с ним не постоянно сидела, только в довольно тяжелые моменты. Например, контрольные или самостоятельные работы или в дни массовых культурных мероприятий, когда большое количество народа приводило его в панику, и он прекращал в принципе воспринимать информацию. Иногда я сидела с первого же урока (не в классе, в коридоре, чтобы, если Роман сорвется, у него была возможность выйти в коридор и побыть под присмотром взрослого (учителю запрещено выводить детей из класса, так как ээто ставит их безопасность под угрозу) Параллельно, естественно, он принимал назначенные врачом лекарства, посещал психолога. Я решила уйти с работы не столько из-за того, что ребенок был прямо супер-тяжелым, и его хотели выгнать из школы, учитель требовал ПМПК и прочая-прочая, а скорее, из-за понимания, что в нашей ситуации лучше потратить год на адаптацию и плотную коррекцию, нежели потом до конца школы расхлебывать последствия и, возможно, получить в пубертате полный п...ц (простите за выражение). Уже в первом классе стало все намного лучше, постепенно я практически не нужна была ребенку, учитель даже выгонял меня из школы, чтобы я не контролировала его жестко.  Потом я вернулась с работы. его поведение стало регулируемым. то есть он по-прежнему нервно реагировал на замечания, он шалил, он взбрыкивал, но учитель мог быстро привести его в чувство.Сейчас Роман знает о своем диагнозе, осведомлен об особенностях. У него есть несколько друзей, в классе он принят, не аутсайдер. Класс привык к его странностям: плохому чувству юмора (Роман практически не понимает сложных шуток, игры слов, каламбуров, только прямые шутки), вычурной и иногда путанной речи (любит поболтать, а слов знает ой как много), периодическим зависаниям на какой-нибудь теме (боремся с привычкой говорить "вот кстати..." и начинать говорить на  абсолютно не интересующую собеседника тему, никак не реагируя на попытки тему сменить), на сложности с выражением эмоций (Роман очень многое учился понимать логически, это был один из методов коррекции, так что многие эмоциональные реакции он выдает с задержкой). По словам классного руководителя, ребята в классе его уважают за эрудицию, честность и принципиальность, однако близких друзей у него всего двое. Учителя и ребята из других классов отмечают его странности, но они никому особо не мешают, он - безобидный чудак, "ботаник", а одноклассники привыкли к нему за 6 лет.