У нашего общества потихонечку начинает вырабатываться устойчивая фобия по отношению к интеллигенции, и с этим надо что-то делать. Так дальше жить нельзя. А как нужно?Покойный еще дышитИстория взаимоотношений народа и интеллигенции в нашей стране действительно довольно травматична. В конце XX столетия ум, честь и совесть эпохи приняли самое деятельное участие в развале страны и наделении нашего народа статусом разделенного.При этом в образовавшихся осколках — в Прибалтике, Молдавии, на Украине, в Закавказье и в странах Средней Азии — местная национальная интеллигенция заняла люто антирусскую позицию в диапазоне от первобытного «русская кровь смоет русскую грязь» до приторно-европейского выживания из квартир через реституцию и из политики — через статус «неграждан». Наша же национальная — то есть российская — прослойка светочей вдохновенно разделила эту позицию, чем удивила нас до глубины души.Мы всё метались, пытались выяснить, как так получилось, как так вышло. Что-то пытались объяснять. Тем временем «лучшие люди страны» продолжали десоветизацию, десталинизацию, дерусификацию всего, до чего дотягивались, не щадя ничего — ни истории, ни культуры, ни религии. Совершенно спокойно они высказывали идеи, что русский народ — вообще какой-то неудачный, и лучше б было, если бы его и вовсе не было.А чего стесняться? То, что покойный еще дышит, — явление ведь временное.Передовая общественность России без какого-либо труда вживалась в шкуру украинских националистов, закавказских этнократов, прибалтийских ревизионистов. Оправдывала возрождение культа СС и этнические чистки. Но ее нежное отзывчивое сердце, готовое понять и простить совершенно немыслимые гадости, моментально каменело, как только понимание, прощение и помощь внезапно требовались русским. Русским Прибалтики, русским Чечни, русским Азии. Сейчас — русским Донбасса.Всё это наводило российского гражданина на печальные размышления и нехорошие предположения относительно природы, состава, а самое главное — степени адекватности отечественной рукопожатной публики. И действительно, по итогам всего сделанного, сказанного, сочиненного и пропетого — когда внезапно видишь перед собой такого вот прогрессивного неполживца — не очень понимаешь: он тебя зарезать пытается или просто хочет вырезать у тебя на лбу профиль Авраама Линкольна?Мы привыкли к этому. Мы привыкли к тому, что нам больше нечего на них рассчитывать. Мы для них чужие. Они для нас — пропащие.Смирились. А стоило ли?После десятков тысяч «белоленточников» на Болотной площади, после прошлогоднего манифестального проукраинского «марша мира» в минувшие выходные на московский «митинг за ИГИЛ» пришло 200 человек.Они более не актуальны.Можно быть по натуре предателем. Можно быть русофобом, антисоветчиком и негодяем. Но какой в этом смысл, если русофобия, антисоветизм и подлость никому больше не интересны?Сила этих людей была в их востребованности. Они были нужны. Их актуальность коренилась в самом разрушенном ими СССР — в слабостях его экономики, в лицемерии повседневной жизни, в заидеологизированности, в отрицании «маленького человека» и большой сложной реальности вокруг.Они идеологически обслуживали процесс разрушения советских систем — политической и экономической. Эта востребованность конвертировалась в эфиры, гонорары, колонки и частоты.В первую очередь, в освободительных витиях были заинтересованы приватизаторы. Именно им необходимо было заполнить сознание сограждан рассказами о «неэффективности государства» и «светлом будущем капитализма без лузеров», об «ужасных преступлениях большевизма» и «советской антропологической катастрофе». Чтобы ограбляемые — сидели и помалкивали. А по возможности — соглашались с тем, что их грабят.Необходимо было создать доминирование культуры разложения, взаимной ненависти, самоуничижения, атомизации, антипатриотизма. И прогрессисты служили идеологической надстройкой на экономическом базисе. А сам базис, экономические отношения того периода, представляли собой растянутое на десятилетие преступление — рэкет, хищение в особо крупных размерах, государственную измену, мошенничество, злоупотребление положением…Все эти деяния должны были как-то оправдываться. Как это делается, давно известно: у преступников тоже есть моральная система, в которой они — добро.«Это жертва сама виновата. Она провоцировала. А имущество — плохо лежало. И вообще, всё, что было ценного в СССР, было получено нечестно — ценой угнетения лучших людей. Поэтому будет справедливо, если всё это лучшим людям вернуть. А кто против — тот совок и мразь сталинистская, тот за репрессии, нищету и ГУЛАГ. Вертухай». И в общество с экранов телевизоров поперла зэковская мораль.Но вот присвоение окончилось. Пришло время что-то строить. Строить смогли не все. Поэтому из старой присваивающей элиты выжили только настоящие матерые волчищи типа Анатолия Чубайса, который оказался способен не только на приватизацию, но и на Ростехнологии. Типажи вроде Михаила Ходорковского — переехали на нары, а затем за границу.А призванная ранее на оправдание дерибана интеллигенция ничего не поняла. Как, вечеринка окончена? Вот же еще целый баян непорванный лежит! А я щас «Мурку»! А хотите, про Сталина расскажу?! «Приходит как-то Сталин к Берии, руки от крови вытирает об китель…»Не надо «Мурку». Не надо про Сталина. И вот музыки уже нет, свет погашен. Бармен ушел спать. А самые тупые еще пляшут.http://riafan.ru/447632-intelligentsiya-s-bolshoy-dorogi/