Что  скрывают от нас власти - истинные цели войны Рассказ американского трансплантолога.00:11 Что скрывают от нас власти - истинные цели войны Рассказ американского трансплантолога.   После просмотра откровений этого хируга ,у меня нет слов -От просмотра волосы дыбом по всему телу. Были предположения, а теперь еще и подтверждения тому, что нас повели на убой 2 МАЯ. Теперь многое становится понятным, куда исчезают люди. И те подвалы. которые находят ополченцы с изувеченными телами. И пусть только попробуют сказать, что одесситы себя сами сожгли! Нет прощения фашистам!Рассказ американского трансплантолога работавшего 2 мая в Одессе. Нужно чтоб как можно больше людей об этом узнали.Максимальный РепостПеревод Anna NedosekinaДумаю, что далеко не все русские смогут понять без перевода. Поэтому я сделала перевод с украинского на русский язык.Возможно, где-то не точно перевела, извиняйте. Давно не слышала украинскую речь. Но смысл поймут все, надеюсь.Я хочу рассказать, что произошло со мной на Украине совсем недавно.Возможно, мой рассказ поможет другимвыбраться из пекла, в которое мы сами себя затянули. Все начиналось хорошо, когда я приехал в 2009 годуучиться в Америку. Я получал стипендию, а моя семья могла оплачивать мое проживание и другие расходы.Закончив бакалаврат в 2013 году, я собирался поступить в одну из медицинских школ, но на то была воляаллаха. я провалили экзамен в Pre-Med. В это время начались волнения в Сирии, бизнес родителей былпод угрозой. И они не могли больше помогать мне финансово. Мне нужно было продержаться всего год, чтобыповторно держать экзамен и попробовать получить стипендию, и я стал пытаться устроиться на работу.С устройством на работу возникли проблемы, так у меня не было рабочей визы. По правилам я должен былпокинуть страну до концы 2013 года, тогда кончалась моя студенческая виза. Мне нужно было приниматьрешение. В августе, во время моего очередного посещения миграционной службы, ко мне подошел человек ипредложил оговорить возможность получения работы с хорошим заработком и дальнейшим получением рабочейвизы.Мы вышли на улицу и дошли до парка. Мне предложили поехать в другую страну в качестве миротворческихсил. Этим людям были нужны врачи, в том числе хирурги-транспантологи. Я сразу сказал, что не могу открытоэто сделать и засомневался, что могу это сделать с учетом того, что имею обучение только по пройденнойпрограмме Pre-Med. Мне ответили, что это внутренний заказ правительства, и в случае сотрудничества мнесправят все документы. Кроме того, во время работы в другой стране я пройду 3-х месячные подготовительныепрофильные курсы перед отправкой. После проверки у меня будет сумма на счету в банке и рабочая виза.Я смогу начать работать и смогу сам оплачивать свою учебу. Когда в 2013 году я принял решение поехать наУкраину, мне хотелось проверить все это на себе. И, конечно, меня смущали обстоятельства. Тем более, чтово время обучения у меня была одна поездка на Украину,в Киев. Это была одна поездка по обмену опытастудентами из киевских университетов. Я с детства немного знаю русский, и мне было не так тяжело общаться.Русский язык я учил в школьные годы у себя на родине, в Сирии. Моя тетя была преподавателем вроссийской школе.Поэтому. когда на 3 курсе нам предложили выбрать страны для поедки, я выбрал Украину. Мне было удобно.Возникли трудности с пониманием в семье. на трансплантацию они смотрели с подозрением, обвиняя меня ваморальности. Поэтому, про то, что я в реальности делал на Украине, не знал никто.Семья думала, что я поехал, как обычный врач в составе миротворческих сил для поддержки мира на Украине.В новостях это же самое и говорили.Я уже тогда понимал, что пересадка органов -это отработанные методы истандартные операции. Техника ведения таких операций-не секрет.Сейчас во всем мире острый дефицитдонорских органов.Поэтому трансплантация имеет развитие и финансирование. не всегда легальное.Поэтому остается многоморально-этнических испытаний. Это и является сложностью в нашей работе-договориться со своей совестью.Все остальное уже решили жадные чиновники и военные. Во многих странах власти в курсе этих дел. По этойпричине нам обещали поддержку и гарантии безопасности в других странах. Нам выдали документы, которыеподтверждали, что мы журналисты.Это было международное удостоверение журналиста на мое имя.Как мне и обещали, перед поездкой мы прошли курсы специальной подготовки и были готовы к вылету.Должен быть год работы в другой стране, потом-возвращение в США. В новую для меня жизнь.Нас разместили на квартире, недалеко от посольства США. раз в неделю нас посещали странные людив простой одежде. Мы слышали украинский и английский язык. Нам пояснили, что скоро мы будем делатьоперации по изъятию органов для дальнейшего лечения тяжело больных людей. Каких-не уточняли. Мы допускали,что это могут быть солдаты или граждане Украины, что наша помощь нужна для жизни людей, для спасенияжизни людей.Каждую неделю мы выезжали на окраину города. там было небольшое здание- частная клиника. Без вывески.Нас привозили до входа, в сопровождении охраны мы быстро попадали в середину здания. Там все былопокрашено в зеленый цвет. Как в операционной. В этом доме мы проводили опереции. Посменно. Иногда и ночевалитам. У нас были комнаты, как в дешевых гостиницах. Как у солдат -кровати в два яруса. Так было до началамая. 1 мая на подняли рано утром и офицер огласил список из двух частей. Всех нас разделили на две частии велели собрать свои вещи. Мы отъезжали на срочный вызов. Как потом стало известно-в Одессу. Мы выехалииз Киева вечером и уже к ночи были в Одессе. там были подготовлены заранее два передвижных комплексадля проведения операции в экстренных ситуациях. такими ситациями были катаклизмы или война. но на улицахбыло все спокойно и не было видимых причин для такой подготовки города. наша группа врачей разместиласьна окраине города, другую группу отвезли в центр.2 мая всех подняли с утра и сказали, чтобы были готовы к приему органов для подготовки их кдальнейшей транспортировки куда-то дальше. наша группа на окраине должна была принимть боксы от первойгруппы из центра города и готовить боксы для длительной перевозки. В течение этого дня мы работали, каккаторжные, под прицелами автоматов и крики военных. У нас появились певые опасения за свою жизнь исерьезные подозрения в реальности того, что происходит. За один день мои глаза увидели столько органов,сколько я не видел за все время моего обучения хирургии.Откуда их привозили, и почему так много в один день? Мы не могли смотреть городские новости во времяработы, но к вечеру кто-то из коллег сказал, что в городе идет бойня. Война? Мы не знали правильноеобъяснение, но понимали, что происходит что-то ненормальное. Все происходило так быстро, все торопилисьуспеть забрать как можно больше органов за один день. Забрать и вывезти. Изъятие почки у трупа длятранспатологии допустимо при следующих условиях: только по окончанию 30 минут после неопровержимойустановки биологической смерти, которая наступила, несмотря на проведение всего комплекса ранимационныхмероприятий, и признания абсолютной бесперспективности дальнейшей реанимации.Было очевидно, все спешили успеть, нас всех торопили, под прицелом. И первая команда в центре города-"заготовители"-тоже спешили, потому что "живая" почка, вырезанная с живого человека, является куда болееценным материалом, чем вырезанная с мертвого. Кора головного мозга умирает за 3-4 минуты после смертичеловека, почки сохраняют жизнеспособность в течение 30 минут. Чем раньше их вырежут и законсервируют,тем лучше они подойдут для пересадки. В идеале- пока сердце донора еще бьется. Той охотой, что жестконавязывалась военными, и шло то самое-за "живыми " почками. Готовят операционное поле-смазывают зеленкойи йодом груди, живот, пах. Руки заводят вверх и связывают бинтом. Потом делают крестообразный разрез наживоте донора и, далее, по схеме, изымают органы.После событий в Одессе я понял, что все не так, как нам обещали. Нам говорили, что мы работаемврачами в поле, а на деле оказалось, что не врачами, а патологоанатомами. Мы должны были вскрывать трупыпогибших солдат и простых людей.Тогда, в Одессе, 2 мая, мы впервые услышали про какого-то важного для военных человека- Наливайченко.Во время загрузки в машину боксов с органами двое солдат уронили тележку, и офицер долго бил их ногами икричал, что, если вы попортите хотя бы один бокс, я сам ваши почки подарю Наливайченко.3 мая мы рано утром приехали в какой-то город или большой поселок. Через день наш кортеж из трехлегковых машин поехал дальше. Это было после Одессы. Были -Славянск, Краматорск. Передвигались между городаминочью. И все время мы делали одно и то же: каждый день мы работали, как рабы Франкенштейна, резали иизымали органы. Это были тела солдат. Прямо на улицах городов и сел. каждый день руки в крови. Это былопекло в реальности. С утра и до вечера изувеченные тела и гримасы ужаса на лицах мужчин и женщин.Так. нас привозили не только на поле боя до умирающих солдат. Нам привозили тела абсолютно чистые иухоженные. С одним круглым выстрелом. Чаще-в голову. Я думал-это самое страшноее, что может видеть врач.Но впереди нас ждал настоящий кошмар. Мы стали частью конвейера по добыванию и транспортированию людскихорганов. И я был частью всей этой пекельной машины. Когда нас привезли в Донецк, ситуация стала ещестрашней. Теперь нас стали заставлять выполнения "плана". каждый день нам давали список того, что мыдолжны найти на улицах города, который горит. В этом списке были дети и беременные женщины. Тех, ктоотказывался выполнять "план", били и угрожали, что они сами станут донорами.В первой группе за неделю пропали два человека. Не вернулись из города. Так нам сказали. В Донецк наспривезли в "Лабораторию по пересадке жизненноважных органов". В реальности это было страшное помещениеплощадью 20 кв.м. Это все было в подвале какого-то здания. Нам показали аммиачную установку и железныйшкаф с препаратами и инструментами. В подвале было плохое освещение, влажность, холод. Мы ходили подоскам, под которыми хлюпала грязная вода. В нашем распоряжении было три деревянных операционных стола.Было видно, что их сделали перед нашим приездом. Оперировали мы при освещении обычных ламп. Аппаратурыникакой. Все время шумит и коптит дизельный генератор. Над окнами подвала "лаборатории" постоянноприезжала тяжелая техника и были слышны выстрелы и взрывы. Нас охраняли 4 человека с автоматами. В нашемподвале работал настоящий биологический банк живых органов. В этом подвале мы прожили все лето.Работалии спали между приездами военных. Потом выезжали на задания и шли за спиной военных. Зачищали поле боя.В августе нам удалось вырваться из этого пекла. Мы возвращались в город из села, куда выезжали за новымиорганами. В нашей машине было 5 человек. Водитель, два охранника и нас, двое хирургов. Машина перевернуласьпосде задания. В боксах были органы. 12 боксов. Мы подъезжали до блокпоста. Еще недавно он был "наш".Как оказалось, его захватили другие военные части. Это мы поняли, когда нам навстречу выехала машина иначала моргать фарами. Наш водитель первый понял, что происходит, попробовал развернуться прямо на дороге.Началась перестрелка. нашу машину повредили. мы остановились около леса и хотели бежать в лес.Но охранники потребовали, чтобы мы взяли с собой все 12 боксов. я снова почувствовал угрозы. какиечувствовал в Одессе- про спец.объяснения, что мы сами станем донорами всех органов, если товар небудет доставлен. Что Наливайченко и его наемники найдут нас уже за час, и что мы будем убиты на местепри попытке к бегству.Мы взяли все 12 боксов и побежали в сторону кустов. Началась настоящая перестрелка и взрывы рядомс нами. Дальше я точно не помню, поскольку нас накрыло взрывом и когда я пришел в себя, было уже темно.боксов у меня не было. Я вышел на дорогу с поднятыми руками. В руках у меня был документ журналиста.Тот, который, по словам наших работодателей, гарантировал нам безопасность в чужой стране. но намговорили про мирное время. А там была война. У меня не было другого выхода при таких обстоятельствах.Я шел навстречу неизвестности. Вся надежда была на мою легенду журналиста. меня допросили на блокпосту.Я сказал, что меня захватили те люди, и держали в плену уже второй месяц. потом меня отправили в Донецк,где сдали людям из спецслужб или полиции. я не могу точно сказать. Не знаю, что это была за форма, мнене знакома и знаков различия на ней не было. Через два дня допросов меня поместили в камеру с ещеодним журналистом. Он оказался настоящим журналистом и уже месяц был в Донецке. Через три дня наспередали международной организации. Так началась моя долгая и непростая дорога домой.Сейчас я пребываю в безопасном месте. Я надеюсь, что многие из ребят, которые работали со мной, тоже.Но мы все запомним эту войну, нелюдскую и жестокую. Ту. которая навсегда изменила нашу жизнь.Иногда Аллах ломает наш дух, чтобы спасти наши души http://nnr.ucoz.com/news/chto_skryvajut_ot_nas_vlasti_istinnye_celi_vojny_rasskaz_amerikanskogo_transplantologa/2015-04-22-5952