6Он ничего не ответил продавцу и опрометью бросился бежать по тротуару, стараясь не толкать прохожих – выходило неважно – и не обращать внимания на недовольные замечания, несшиеся вслед. И опять это время… Время, странное время, выкидывавшее штуки, полувременье, недосвет, скверные полчаса между ночью и наступлением утра или, вот как сейчас, прощание уходящего дня, краткий поцелуй с синим вечером… Слова, пришедшие на ум, были такими неожиданными, что Дежурный даже остановился, несмотря на спешку. Именно в это время с ним творились необъяснимые вещи, такие вот… определенно непозволительные слова всплывали из глубин памяти, чьи-то лица, казавшиеся знакомыми, улыбки, широкие, ощущение теплых рук на спине и плечах, звонкий смех… Тогда частенько бывало, что он застывал вот так, глядя в никуда, неподвижно пытаясь поймать эти ускользающие видения. И сегодня! Ну почему именно сегодня, именно сейчас?!Вот сегодня опаздывать никак было нельзя. Во-первых, в Библиотеке было ежемесячное информационное собрание. Собрание, как и посещение Библиотеки, было обязательным, пропуски жестко наказывались. И опоздания, к сожалению, тоже… А во-вторых, именно сегодня подошла очередь Дежурного выбрать книги из любых списков. ЛЮБЫХ. Это значило – не только из рекомендованных и дозволенных (этого добра у каждого дома завались, на полках – обязательные серые стопочки), но и сомнительных, нерекомендованных, недозволенных и даже запрещенных! Правительство разрешало гражданам время от времени получать доступ к нежелательной литературе – как это называлось, «в целях ознакомления», «для расширения кругозора» и так далее. На самом деле цель, с которой открывался такой доступ, на взгляд Дежурного, не вполне была ясна даже Библиотекарям – а уж те наверняка знали все на свете. Он раз набрался смелости и спросил – почему? Библиотекарь, женщина средних лет с непроницаемым миловидным лицом и приятными пепельно-русыми волосами, посмотрела на него чуть свысока, как все Библиотекари. Еще бы, высшая каста… Но, поколебавшись, проронила вполголоса – что иногда важнейшие вещи зависят от совершенно случайных вещей. Головной боли, неудобной обуви, невовремя заданного вопроса… или подсунутого на подпись приказа. Он не вполне понял ответ, но на всякий случай многолосовно поблагодарил. Бибилиотекарь, казалось, была довольна – снисходительно-милостиво кивнула и уплыла прочь.