-  Доминик был рядом, он стал для меня надежным другом, на которого можно было положиться, довериться. Он понимал меня с полу взгляда, ему не нужно было ничего объяснять лишний раз. Меня это очень устраивало. Но его привязанность, которая мне так импонировала в начале, в конечном итоге превратилась в зависимость, в нем со временем проснулась патологическая ревность и недоверие. Не знаю, почему я этого не замечал. Если бы я поменьше думал о съемках, возможно, всего этого удалось бы избежать, остановить, исправить. Но мне было некогда! Я боялся остановиться. – Вент опускает руки, которыми до этого обнимал себя за плечи, вцепляется в подоконник. – Он стал меня раздражать. Человек, который был для меня ближе всех, стал мне неинтересен. Он никуда не двигался, не развивался. Он просто всегда был рядом. Просто был, как моя тень. В какой-то момент я попросил его уйти. Ему необходимо было освободиться от меня, потому что он жил моей жизнью, не своей. Я понимал, что должен его отпустить. – Вент ударяет по подоконнику рукой. – Он пришел обратно. Он знал, что мне будет не по себе возвращаться обратно в город. Я позволил ему остаться, но не стал расставлять точки в наших отношениях. Это было ошибкой. Он ждал от меня то, что я больше не мог ему дать. – он тяжело вздыхает, трет себе виски ладонями. Николь дотрагивается до его руки, пытается развернуть его к себе. – Здесь все закрутилось настолько стремительно, что мне не было дела до своего прошлого, воспоминания меня не тревожили, у меня был проект, который дал мне новую энергию, ощущения. На Доминика просто не хватало времени. Он злился, пытался поговорить и в какой-то момент надломился. Устроил мне истерику незадолго до открытия выставки. Мы серьезно разругались. Но мне было все равно! – он оборачивается и устало опускается на подоконник, потом берет Николь за руку.