А то...  Ну, не запястья и ноготки, а уши и затылок. На затылке - три вихра: два отцовских и один мой. И ни одни ножницы, ни одна машинка эти вихры не уберут, будут торчать. На ухе - две родинки, черненькие, точки. Когда сын думает, уши шевелятся, наверное, от усилий мыслительных.  И ключицы его такие остро-подростковые. Ноги голенастые, пятки круглые.  И мозоль на пятке сбоку всегда небольшая. Иногда он приходит со своими мыслями и вопросами, и порой внутри меня все поет от его ума, выводов неожиданных, интуиции. И когда у него совсем-совсем горе, не просто обида, не просто проблема, а горе горькое, когда ничего не поможет и сам не справится, тогда буду гладить по спиночке и головушке, утешать его, успокаивать. А он будет ронять мне в плечо вперемешку скупые мужские и горькие детские слезы. Одна - мужская, одна - детская. На колени не сядет - не поместится уже, он ростом с меня, хотя ему всего 12 лет. Потом, конечно, все уладится, потом придет папа и скажет про "слезы мужчин разъедают озоновый слой", потом все решится, потом он встряхнется и встретит проблемы всей своей мальчишеской грудью. А иногда зайдешь к нему в комнату, вокруг - компьютерные штуки какие-то, книги валяются, сокровища какие-то мальчуковые, а он голову от подушки поднимает "Маааам, свет только не выключай, пусть горит..." У меня, правда, нет дочки для сравнения, но эмоции все равно есть.