В 1938 году в Латвию приезжал великий русский писатель Иван Алексеевич Бунин."Латышские официальные круги никак не проявили своего отношения к приезду всемирно известного писателя и нобелевского лауреата — или, вернее, проявили его полнейшим игнорированием"."На его концерте в заполненном под завязку зале лишь несколько кресел занимают латышские интеллигенты… Из всех латышских газет о визите Бунина сообщила лишь одна. Национальная элита с поразительной послушностью восприняла установку "вождя народа" Улманиса: "Все русское, приходит оно с востока или с запада, нам не нужно"."Итак, первый визит к министру образования профессору Августу Тентелису.…Я сказал, что профессор Тентелис — историк, читает в университете историю Рима и Средних веков, большой сторонник и пропагандист авторитарной власти, с 1916 по 1920 год — доцент Петроградского университета.Я представил Бунина. Приподнявшись и протянув через стол руку, Тентелис заговорил… по-латышски. Мне не оставалось ничего другого, как перевести Бунину слова Тентелиса… Но впереди меня ждала ещё одна неожиданность. На этот раз она исходила от Бунина. Он вдруг заговорил по-французски, в расчёте — как он тогда галантно выразился — на экономию времени, такого дорогого для господина министра. На это раз на лице Тентелиса улыбка сменилась растерянностью.Я принялся переводить с французского на латышский, на этот раз для Тентелиса. Тентелис вдруг рассмеялся и заговорил на чистом, без малейшего акцента, русском языке, сказал, что русский язык ещё не забыл, хотя в последние годы имеет с ним мало дела, и сообщил не без гордости , что его первые научные работы были написаны и напечатаны по-русски.Однако лицо Бунина продолжало оставаться каменным, и когда Тентелис начал рассказывать о своём посещении Швеции, об исторической миссии латышского народа на берегах Балтийского моря, Бунин вдруг встал и, протянув руку министру, сказал:— Не смею больше задерживать вас, господин министр! Спасибо за приятную беседу и любезный приём!И пожав руку оторопевшему министру, быстрыми шагами вышел из кабинета…»Позднее писатель так охарактеризовал представителей латвийской элиты: «вполне счастливые в своей ограниченности люди».