На Нуку-Хива нежелание капитана кормить тех, за кого несколько месяцев назад он взял полную ответственность, приобрело демонстративные формы. Рис сменял макароны, а макароны – рис. Эльвира познакомилась с татуированным красавцем маркизцем, который каким-то образом прочухал ситуацию, и стал регулярно привозить Эльвире свежего тунца и фрукты со своего двора. Иногда он покупал Маше печенье и мороженое, подарил ребенку красивое платье. Истосковавшийся по мужской доброте ребенок влюбился в нового друга, Маша только и твердила: Моана то, Моана се, очевидно, это не доставляло особой радости Аркадию, который теперь уже и не рычал на Машу, выбрав путь игнорирования Эльвиры и ее дочери.Эльвира полюбила Нуку-Хива всей душой. Добрые люди покупали светленькому общительному ребенку разные сладости, Моана подкармливал и рассказывал про каннибалов. Жаль только, что Эльвира почти не понимала его, она не говорила ни на французском, ни на английском, но Моана так доступно объяснял то, что хотел сказать, так часто повторял одни и те же французские слова, что вскоре Эльвира стала понимать большую часть того, что он ей рассказывал. Ей, как и Маше, тоже нравился статный, разукрашенный татуировками маркизец. Давно уже никто не заботился о ней и о ее ребенке, мужское внимание было приятно.