Детская косичка в Освенциме Осень сменяет лето, пятый раз сменяет. а тонкая, словно ящерка, девочкина косичка лежит в Освенцимском музее - живет и не умирает. Мамины пальцы сгорели, но все-таки ясно видно, как девочку в путь-дорогу пальцы те собирают, то они цепенеют, то беспомощно виснут, и черную ленту предчувствий в тонкую косу вплетают. Туго косичка закручена, не расплетется до вечера скупые змейки стелются - мама горько плачет. Девочка улыбается ласково и доверчиво, девочка не понимает, что эти слезы значат. Вот палачи ледяные - банды их ясно вижу- косят людские волосы, мечут в стога большие. Легкие детские локоны ветер уносит выше, в грузные копны сложены женские косы густые. Словно шерсть настриженную, словно руно овечье, в кучи их кто-то сваливает и припинает ногами. Вижу - пылают яростью большие глаза человечьи, вижу старух испуганных рядом со стариками. То, что словами не выскажешь, тоже вижу ясно: пламя пышет из топки и палачей озаряет, длинные их лопаты от детской крови красные, стылые детские трупы в топку они швыряют. Вижу седины бедные, все в серебристом инее, и рядом - как ящерка - тонкую девочкину косичку, вижу глазенки детские - большие, синие-синие. Это стихотворение я читала на школьном празднике 9 мая  в возрасте 11 лет. И что-то никакой детской травмы у себя не наблюдаю. ИМХО, сейчас очень много говорят и придают значение "ранимой детской психике".