Юный Бенедикт в школьной постановке "Укрощение строптивой"The Sunday Times 16.08.15Как Гамлет - он любимец Британского театра, играющий перед полным залом и окруженный толпой поклонников. И вот появилась фотография Бенедикта Камбербэтча, впервые пробующего себя в качестве актера на Лондонской сцене более 20 лет назад вместе с несколькими его старыми друзьями.Номинант на Оскар, сыгравший Петруччо в школьной постановке "Укрощения Строптивой" Шекспира в театре "Глобус", блистал в этой постановке, но его учитель драмы посоветовал ему не делать выбор в пользу актерской карьеры. На фотографии Камбербэтч запечатлен рядом с его учителем английского, Джереми Леммоном, и со многими из тех 39 друзей и учителей, которые ставили эту пьесу. Постановка была сделана школой Хэрроу в 1994 году, за три года то того, как Глобус открылся для широкой публики.Появление Камбербэтча в роли Гамлета в Барбикане подняло цены на билеты на черном рынке до 1500 фунтов. Несмотря на объявление, что он не будет выходить к поклонникам, исполнитель Шерлока сдался "камберфанам" на прошлой неделе, подписывал автографы и позировал для фото.Александр Гиффорд, сейчас театральный режиссер и драматург, игравший рядом юным Камбербэтчем одного из трех дворян, на фото стоит крайним слева, в голубом костюме. "Бенедикт был абсолютной звездой на актерской сцене Хэрроу и забавно, что я помню, что в той пьесе...он как будто поднялся на новый уровень и был настолько живым, раскованным и свободным, это было блистательно", сказал он. "Я помню, что наш учитель драмы, Мартин Тирелл, советовал ему не ходить в актеры, потому что это такая тяжелая профессия. Мы принесли такой богатый урожай молодых актеров. Среди нас были Лоренс Фокс и Патрик Кеннеди, и это все благодаря Мистеру Тиреллу. Бенедикт выделялся среди всех, как исключительно одаренный..."Справа от Камбербэтча, через два человека, стоит Дэвид Биркин, кузин Софи Хантер, драматурга, на которой Камбербэтч женился в феврале. Биркин, племянник актрисы и певицы Джейн Биркин, сейчас художник, но в то время, когда была сделана эта фотография, он думал, что станет известным актером, уже имея в послужном списке роль юного Капитана Пикара в «Стар Трек: Следующее поколение». Кеннеди, кто тоже принимал участие в той постановке, но которого нет на фотографии, стал известным актером, и сыграл с Камбербэтчем в Искуплении и Боевом Коне, а еще снялся в Пиратах Карибского Моря и в Холодном Доме, поставленном БиБиСи.Но не все были ослеплены Камбербэтчем. "Существовало широко распространенное мнение, что в его исполнении присутствовала определенная манерность, в том, как он скакал по сцене и изводил главную героиню", сказал Том Хогкинсон, в наши дни - редактор журнала Айдлер [журнал о литературе, кино и музыке - прим. перев.], а тогда игравший еще одного из дворян.Он добавил, что в то время многие думали, что мальчик помоложе с яркой внешностью, которого звали Том Ханбери, станет известным актером. Но вместо этого он стал консультантом в области искусства и учится на психотерапевта.Катарину, ту самую "строптивую" из названия, сыграл Ник Лак, теперь комментатор скачек на Канале 4. Одного из слуг Петруччо сыграл Джейми Пэйдж Крофт, кто под именем Джим Крофт сделал успешную музыкальную карьеру. Другие музыканты из той труппы - Марк Нилссон, который сейчас работает в рекламном бизнесе, с его группой "50 Герц" создавал музыку для телевидения. Эдвард Лион - успешный тенор, а Грэм Уокер и Оливер Гуч - дирижеры.Но некоторые участники труппы, оставили мир искусства. Оливер Бингхам, который сыграл Педанта, теперь директор в Голдман Сакс, Роберт Поллок-Хилл - юрист, специализирующийся на международных перевозках, а Хью Фрейщер владеет и управляет собственной компанией, специализирующейся на переводах.Далее – воспоминания Томаса Хогкинсона, редактора журнала Айдлер, автора книги «Мемуары Сталкера», которые выходят в свет в октябре:Вернемся в жестокие, безрадостные ранние 1990-е, когда в пьесах, которые мы ставили в Хэрроу, все женские роли исполняли мальчики. Конечно, мальчики. Девочек не было. Тогда, как и сейчас, школа следовала идее, рожденной поврежденным мозгом, что мальчиков-тинейджеров, находящиеся практически в невменяемом состоянии на пике их сексуальных желаний, следует сгонять вместе, чтобы они участвовали в потных контактных спортивных занятиях или играли друг рядом с другом на сцене в страстных романтических пьесах.Подумайте о пьесе "Сон в летнюю ночь", главных героев которой зовут Пак и Боттом [здесь смысл высказывания состоит в игре слов. Пак (в русскоязычной версии - Пак или эльф) также имеет значение "проказник". Боттом (в русскоязычной версии Моток или Ткач) - пассивная сторона гомосексуального контакта. Прим.перев.] - этого достаточно, чтобы дать вам общее представление об основных темах. Тогда, на репетциях этой шекспировской фантазии я и увидел впервые тот крохотный кусочек возмужания, чье имя, как я впоследствии узнал, было Бенедикт Камбербэтч.Это было где-то около 1990 года. Я играл Ипполиту, роль, по которой, в основном, от меня требовалось говорить очень дурацким голосом (этим я был одарен) и носить шапку, которая напоминала большое расшитое дилдо. Бен, на год моложе меня, был Титанией, королевой фей. Это была роль-подсечка-на-вышибание, реальная подстава. Просто представьте себе разговор в столовой в обезьяноподобным шестикурсником [возраста 16-18 лет. Прим.перев.], с бицепсами размером с волынку и бреющимся по три раза на день. "Эй, Камбербэтч! Ты кого играешь в школьной пьесе, а?" Бен (пискляво): "Эммм, ну, понимаешь, ну это, да..." Кашляет.Но, то, как я его запомнил - он был выдающимся в роли Титании. Даже теперь, я могу воскресить в памяти то, каким образом он смеялся, сопровождая текст " Несутся в даль. О, как смеялись мы,Любуяся, как ветер шаловливыйИх паруса натягивал - и теВздувались вдруг огромным животом.[перевод Н.М. Сатина].Он вставлял туда этот смех, эту спонтанную, живую волну радости, между "о как " и "мы", и это было настолько естественно и исполнялось с такой грацией, можно было подумать, что этот ребенок был буквально с другой планеты. Ему тогда должно было быть 13. И он был очень, очень маленький.Сон в летнюю ночь – пьеса о сексуальной путанице, и, я полагаю, мы все были изрядно запутаны, так или иначе. Я помню своего близкого друга, Тома Леверитта (который теперь художник), который тогда влюбился в актера, игравшего Антигону а постановке трагедии Софокла, предполагая, что тот – женского пола. Представьте себе хаос в его чувствах, когда несколькими днями позже он увидел этого мальчишку, эксцентричного, лохматого парня по имени Тоби Дантзик (теперь ставшего терапевтом), слоняющегося по улице в блейзере и соломенной шляпе, с охапкой книг.Бен был маленьким, с угловатыми чертами – как будто сошедший с наброска Пикассо, сделанного на скатерти после плотного обеда – и странный тик, обратный разворот его рта, придающий его речи легчайший намек на шепелявость, который у него остался и по сей день. Для большинства он, должно быть, выглядел немного манерным.Как-то мы ехали в Лондон с какой-то школьной поездкой. Это, скорее всего, было в 1992, потому что Бен, Ник Лак (в наши дни – спотривный комментатор) и я обсуждали недавнюю постановку Гамлета с Кеннетом Браной. Мальчик постарше нас (он теперь в бизнесе, связанном с недвижимостью), который сидел через несколько рядов от нас в автобусе, объявил, что находит исполнение Браной датчанина насколько скучным, что проспал почти весь спектакль. Бен, который к тому моменту уже был немного побольше, был оскорблен. Как Том Браун, противостоящий какому-то культурному Флэшмену [здесь ассоциация с героями романа Томаса Хьюза – прим.перев.], он обозвал его обывателем.Манерный актер в развитии? Конечно. Несколько претенциозно для мальчика? Возможно. Мы все похихикали, возможно, некоторые хихикают и по сей день. Но, может, уже не так сильно, когда Бен теперь - номинант на Оскар, знаменит как лучший вымышленный детектив из сериала Шерлок, снятого БиБиСи, и в настоящее время держащий в своих руках собственную версию самой великой, полной, наиболее часто исполняемой и волнующей шекспировской роли, исполняемой им в Лондонском Барбикане. Но и тогда, в том автобусе, я в тайне восхитился им за его умение так любить и быть смелым настолько, чтобы открыто признать это и встать на его защиту.Немного не английская, нескромная воодушевленность. Определенно, не хэрровианская. Эти вещи изменяются этапно, без сомнения, но Хэрроу в те дни была застоявшимся болотом, статичным и анти-развивающим: пришедший в упадок Эльсинор, где на каждого Гамлета – по 100 Клавдиев. Если, играя сейчас Гамлета, Бенедикту нужно вспомнить, каково это – быть единственным, кто небезразличен, будучи окруженым низкопоклонниками и преступниками, ему просто нужно вспомнить свои школьные годы. Но не нужно считать меня неблагодарным. Несколько ярких моментов в памяти задержались.У нас был журнал Гуляш, в котором публиковалась грубая сатира, в работе над которым принимали участия Бен, Леверитт (противоречивый художник) и я, ну и, без сомнения, Дантзик и Лак, тоже вносили свой вклад. Тот факт, что там [в Хэрроу] бывал Байрон, безумный, безнравственный барон, чья буйная шевелюра и длинные пальто в духе времен Регентства, определенно оказали влияние на Бенедиктова социально дезориентированного, угловатого Шерлока. Ну и была прекрасная школьная традиция шекспировских постановок.Это поддерживалось очаровательным немолодым учителем, напоминавшим элегантную лягушку, который носил громкую безупречную фамилию Джереми Леммон. Современные костюмы? Нет, это были пыльные чулки и плоеные воротники, побитые молью парчовые одежды с пятнами ушедших времен. Другими словами, огромное удовольствие.Понятное дело, было бы намного круче, если бы с нами принимали участие девочки, но так хотя бы странный вид мальчиков в гриме и с искусственной грудью имел смутный флер аутентичности: именно так исполнялись пьесы во времена Шекспира. Реплика «О, женщины, вам имя - вероломство!» могла иметь и второе, более горькое значение, при отсутствии женщин в поле зрения. И, может быть, даже большее, при отсутствии кого-либо, вне зависимости от пола, кто был старше 18 лет.Я читал, что Бену предлагали сыграть Гамлета в Хэрроу, но он отказался, чтобы сконцентрироваться на экзаменах. Я этого не помню. Что я помню, так это то, что в 1994 году он играл глупого фанфарона Петруччо в школьной постановке «Укрощения Строптивой»: еще больше веселого женоненавистничества от комическо-радостного лебедя с Эйвона.Я тоже участвовал в той постановке – играл одного из трех «джентльменов». Эта роль не была основной. Моей главной задачей было стоять рядом в оранжевом дублете (можно увидеть на фото, там же можно оценить комическую прическу, которую я в то время носил) и издавать обычно смех, когда кто-нибудь что-нибудь говорил. По какой-то причине, я не мог научиться делать это правильно. Когда я пытался, то это звучало, как будто я просто выкрикивал слова «Ха-ха-ха». Звучало так, будто я был зол.Нам довелось сыграть эту постановку в Глобусе на Саут-Бэнк (до его официального открытия), благодаря дружбе Леммона с основателем театра, Сэмом Уонамейкером. Я помню, что среди зрителей была актриса Джоанна Ламли. И я был на сцене, лающий как гиена. Понятно, моя принужденная веселость была не сравнима с Беновым музыкальным смехом в роли Титании. Также ясно, что я не обладал ничем, что могло бы сделать из меня актера. Вопрос: обладал ли этим Бен?Роли Шерлока и Гамлета, принца Датского, имеют очевидные сходные черты. Оба они – аутсайдеры, их восприимчивость настроена намного более чутко, чем у тех убийц и болванов, которыми они окружены. (Гамлет, если вы помните, имел дело с убийством, которое он расследовал). Оба они, но каждый по-своему, театральны. У Шерлока есть свой реквизит – его трубка и дирстокер, в то время как Гамлет проводит большую часть времени, «играя» безумца, и даже организовывает и режиссирует постановку, чтобы поймать с поличным Клавдия. Они оба чувствуют себя неловко с женщинами, предпочитая им компанию их верных друзей, доктора Уотсона и Горацио. Что я хочу сказать, что они оба – талантливые хэрровиане.Если Бен с успехом справится с Барбикановской постановкой в этом сезоне, у него будет повод быть благодарным Хэрроу больше, чем за его драматические традиции. Он должен снять шляпу также и за его тени и беспорядок. Ну а если кто-то не понимает, что я имею в виду, то советую посмотреть Малькольма Макдауэлла в фильме Линдсея Андерсона «Если…», который более внятно донесет мои доводы, чем я сам могу это сделать.Если в заключение вернуться к Глобусу, и тому вопросу, что вращается вокруг того лета 1994го: было ли у Камбербэтча актерское будущее? Забавно, что среди нас-знатоков, было широко распространено мнение, что в его исполнении присутствовала определенная манерность, в том, как он скакал по сцене и изводил главную героиню (которую играл Ник Лак в провокационном женском наряде). Там был мальчик помоложе по имени Том Ханбери – выше, симпатичнее и со слегка грустным или томным выражение – кто, как мы, бунтари, полагали, возможно, может быть более одаренным актером. Том сейчас консультант в области искусств.(перевод Sirene, Эклер-форум)