– Что могло спровоцировать опрокидывание?– Это могло быть вызвано какими-то внутренними причинами технического порядка: что-то перекачивали в машине, нарушили балластировку судна и тем самым его остойчивость. Спусковым крючком, скорее всего, послужила выборка трала, на которую сейчас все и валят. Но сама по себе выборка трала, даже если он там был каким-то нестандартным, ужасно тяжелым, например, из-за большого улова, не могла завалить судно таких размеров этого типа. Это судно советской постройки водоизмещением 5 тысяч 720 тонн, оно проектировалось, как и любое океаническое рыболовное судно, для работы в экстремальных условиях. И завалить его выборкой трала просто нереально. Нарушение остойчивости судна произошло из-за каких-то действий команды, к примеру, в машинном отделении. Что-то там делали, возможно, перекачивали топливо из одного танка в другой, возможно, балластную воду, это и нарушило остойчивость. То есть остойчивость уже была нулевой, а тут еще выборка трала, и судно опрокинулось – мгновенно, резко, внезапно. Вообще, суда этого типа надежны, основная аварийность у них – не опрокидывание, а пожары. Ну и конечно, я полностью исключаю версию, которую сейчас изо всех сил почему-то продвигает Следственный комитет, – столкновение с льдиной, – говорит Михаил Войтенко.