Линор ГораликКак в норе лежали они с волчком, — зайчик на боку, а волчок ничком, —а над небом звездочка восходила.Зайчик гладил волчка, говорил: “Пора”,а волчок бурчал, — мол, пойдем с утра, —словно это была игра,словно ничего не происходило, —          словно вовсе звездочка не всходила.Им пора бы вставать, собирать дары —и брести чащобами декабря,и ронять короны в его снега,слепнуть от пурги и жевать цингу,и нести свои души к иным берегам,по ночам вмерзая друг в друга(так бы здесь Иордан вмерзал в берега),укрываться снегом и пить снега, —потому лишь, что это происходило:          потому что над небом звездочка восходила.Но они все лежали, к бочку бочок:зайчик бодрствовал, крепко спал волчок,и над сном его звездочка восходила, —и во сне его мучила, изводила, —и во сне к себе уводила:шел волчок пешком, зайчик спал верхоми во сне обо всем говорил с волчком:“Се, — говорил он, — и адских нор глубинарядом с тобой не пугает меня.И на что мне Его дары,когда здесь, в норе,я лежу меж твоих ушей?И на что мне заботиться о душе?Меж твоих зубов нет бессмертней моей души”.Так они лежали, и их короны лежали,и они прядали ушами, надеялись и не дышали,никуда не шли, ничего не несли, никого не провозглашалии мечтали, чтоб время не проходило,чтобы ничего не происходило, —          но над небом звездочка восходила.Но проклятая звездочка восходила.