После унижения, распада, позора 90-х Россия сумела каким-то образом вывернуться из мусорной свалки, на которой ей определили место самозахоронения, и найти себе простого парня, который благодаря умению вслушиваться в ее подземные токи, вдруг явил миру мощь, силу и беспредельную ярость (не гнев, а намерение выжить, несмотря на полную выключенность из мирового арифмометра) своей страны.Без истерики и блефа, разнузданной похмельной шизофрении он сумел внушить страх, хотя и не думал никому угрожать. В отсутствии серьезных резервов говорить с Западом на равных, он вышел в Мюнхене на сцену и сказал, что надо все равно говорить на равных, поскольку такова природа человека, так устроен мир, мировые жандармы действуют слишком грубо, они снабжены бесзнадежно скудным пониманием своеобразия уникальных человеческих сообществ.Те, кому были адресованы эти слова, хмыкнули, немного поглумились и забыли об идиотской выходке бумажного солдатика.А как он рос, видно по тому, каких людей приближал и какими идеями очаровывался. Никита Михалков сумел внушить ему, не поставив в известность человека только бравшегося за сложный материал, о наличии подводных камней в эмигрантских подходах, любовь к гениальному (без малейшей иронии) русскому философу Ивану Ильину, которого Путин процитировал не единожды. И вдруг цитаты из Ильина съезжают на нет в его речах и, я думаю, вовсе не потому, что наш великий мыслитель приветствовал Гитлера и нацизм на начальной стадии их появления на политической сцене Германии. А только из-за того, что крайне правый Ильин считал, как и Латынина, что русское общество нужно организовать решениями лучших людей, лишив худших права управлять страной. Путин точно не сторонник такого подхода. Он - современный, европейский (в каком-то уже почти архаичном понимании этого слова) человек, который считает весь народ своим - не деля его по крови и политическим взглядам. Ключевым был 2008 год, когда еще, желая жить в мире с планетой, Путин (формально Медведев) первый раз дал понять, что своих мы не бросаем, рискнув в полную сумму страны со всеми перессориться. Южная Осетия и Абхазия были взяты под защиту. Надо понимать, что тогда еще Россия была зависима, слаба и даже в пересчете на нефтегаз ни разу не самостоятельна. Понятно, что наличие ядерного оружия учитывалось, но режим экономических санкций в 2008 мог нанести нашей стране гораздо больший ущерб, нежели сейчас. Окорот Саакашвили был дерзостью и шагом, требовавшим мужества в виду всех возможных последствий, которые могли бы быть тогда, если бы не наивная вера партнеров, что рано или поздно в Путине все же проснется Ельцин.Ну и, наконец, сейчас. Путин - пугало для Запада, хотя мы его совсем не боимся. Почему такое смещение в восприятии? Дело в том, что у нас нет никакого ощущения опасности, с ним связанной, он есть, пусть неполное, но продолжение наших представлений о том, как должна быть сконструирована жизнь в России и в мире, а Запад, который списал нашу страну на глубокую обочину, вдруг понял, что вопреки его расчетам, уволенная в отставку, Россия набрала силу и возвращается в строй, тесня непроизвольно опорожняющих мочевой пузырь генералов. И эта Россия у них имеет конкретные имя и фамилию - Владимир Путин. Ребята, простите и подвиньтесь. Нас - с точно такими же именами - сегодня в этой стране устрашающее и торжествующее большинство.Автор Андрей Бабицкий