А мне сразу вспомнились законы Паркинсона, когда тьма стран рванули в НАТО  Там уже дело не в том, кто вступает, а в количестве членов. Если 10-стран еще могли бы как-то договориться, то когда их становится тьма-тмущая, тут уже к гадалке не ходи, лебедь рак да щука гарантированы!http://www.lib.ru/DPEOPLE/PARKINSON/parklaws.txtПозволю еще отрывок насчет помпезности оформления умирающих структур: Упоминание о Блейхейме, естественно, переносит  наши  мысли  к  другомудворцу,  построенному  для  прославленного  Мальборо.  Он  тоже   идеальнораспланирован, на сей раз -  для  отдохновения  национального  героя.  Егогероические  пропорции,  пожалуй,  говорят  скорее  о  величии,   чем   обудобствах, но именно этого и хотели зодчие. Он поистине воплощает легенду.Он поистине создан для того, чтобы старые соратники  встречались  здесь  вгодовщину победы. Однако, представляя себе эту встречу, мы должны помнить,как ни жаль, что ее быть не могло. Герцог никогда не жил во дворце и  дажене видел его достроенным. Жил он в Холивелле, неподалеку от Сент-Олбена, ав городе у него был  особняк.  Умер  он  в  Виндзор-Лодже.  Соратники  егособирались в палатке. Дворец долго строили не из-за сложности плана  (хотяв сложности ему не откажешь), но потому, что герцог был в беде, а два годаи в изгнании.   А как обстоят дела с монархией, которой он служил? Когда археолог будетрыскать по раскопкам  Лондона,  как  рыщет  нынешний  турист  по  садам  игалереям Версаля, развалины Бэкингемского дворца  покажутся  ему  истиннымвоплощением могущества английских королей. Он проведет  прямую  и  широкуюулицу от арки Адмиралтейства до его ворот. Он воссоздаст и двор, и большойбалкон, думая при этом о  том,  как  подходили  они  монарху,  чья  властьпростиралась до самых дальних уголков земли. Да и  современный  американецвполне может поахать при мысли о гордом Георге III, у которого была  такаяпышная резиденция. Однако мы снова  узнаем,  что  поистине  могущественныемонархи обитали не здесь, а  в  Гринвиче,  Кенилворте  или  Уайт-холле,  ижилища их давно исчезли. Бэкингемский дворец строил Георг IV.  Именно  егоархитектор, Джон Нэш, повинен в том, что звалось в ту  пору  "слабостью  инеотесанностью вкуса". Но жил Георг IV  в  Брайтоне  или  Карлтон-хаузе  идворца так  и  не  увидел,  как  и  Вильгельм  IV,  приказавший  завершитьпостройку. Первой переехала туда королева Виктория в 1837 году и вышла тамзамуж в 1840-м. Она восхищалась дворцом недолго. Мужу ее  больше  нравилсяВиндзор, она же сама полюбила Бэлморал и  Осборн.  Таким  образом,  говорястрого, великолепие  Бэкингемского  дворца  связано  с  позднейшей,  чистоконституционной монархией -  с  тем  самым  временем,  когда  власть  былапередана парламенту.   Тут  естественно  спросить,  не  нарушает  ли  правила  Вестминстерскийдворец,  где  собирается  палата  общин.  Без  сомнения,  спланирован   онпрекрасно, в нем можно и заседать, и совещаться, и спокойно  готовиться  кдебатам, и отдохнуть, и подкрепиться, и даже выпить чаю на террасе. В этомудобном  и  величественном  здании   есть   все,   чего   может   пожелатьзаконодатель. Казалось бы,  уж  оно-то  построено  во  времена  могуществапарламента. Но даты и тут не утешат  нас.  Парламент,  в  котором  -  одиндругого лучше - выступали Питт и Фоке, сгорел по несчастной случайности  в1854 году, а до того славился своими неудобствами не меньше,  чем  блескомречей. Нынешнее здание начали строить в 1840 году, готовую часть заняли  в1852-м. В 1860  году  умер  архитектор  и  строительство  приостановилось.Нынешний свой вид здание приняло к 1868 году. Вряд ли можно счесть простымсовпадением  то,  что  с  1867  года,   когда   была   объявлена   реформаизбирательной системы, начался упадок парламента, и  со  следующего,  1868года,  законы  стал  подготавливать  кабинет   министров.   Звание   членапарламента быстро теряло свой  вес,  и  "только  депутаты,  не  занимавшиеникаких государственных постов, еще играли хоть  какую-то  роль".  Расцветбыл позади.   Зато по мере увядания парламента расцветали министерства.  Исследованияговорят нам, что министерство по делам Индии работало лучше  всего,  когдаразмещалось в гостинице. Еще показательнее сравнительно недавние измененияв  министерстве  колоний.  Британски  империя  крепла  и  ширилась,  когдаминистерство  это  (с  тех  пор  как  оно  вообще  возникло)  ютилось   наДаунинг-стрит. Начало новой колониальной политики совпало  с  переездом  вспециальное здание.  Случилось  это  в  1875  году,  и  удобные  помещенияоказались прекрасным фоном для бед англо-бурской войны. Во времена  второймировой войны министерство обрело новую жизнь. Перебравшись во временное иочень неудобное помещение на Грэйт-Смит-стрит, где должно было  находитьсячто-то церковное, оно развило бурную  деятельность,  которая,  несомненно,закончится, как только для него построят здание. Одно хорошо - строить егоеще не начали.   Однако всем этим случаям далеко  до  Нового  Дели.  Никогда  еще  нашимархитекторам  не  доводилось  планировать  такой  огромной   столицы   дляуправления таким огромным народом. О том, что ее решено создать,  сообщилина имперском дурбаре в 1911 году, когда на престол Великого Могола  взошелГеорг V.  Сэр  Эдвин  Латьенс  начал  работать  над  проектом  британскогоВерсаля. Замысел был  прекрасен,  детали  -  умны  и  уместны,  чертежи  -блестящи, размах - грандиозен. Но по мере воплощения проекта  власть  нашанад Индией слабела. За Актом об управлении Индией  1909  года  последоваломногое: покушение на жизнь вице-короля в 1912 году, Акт 1917  года,  отчетМонтегю - Челмсфорда (1918) и реализация их предложений (1920). Лорд Ирвинпереехал в свой дворец в 1929 году - именно тогда, когда партия  ИндийскийНациональный Конгресс потребовала независимости  и  открылась  конференциякруглого стола, и за год  до  того,  как  началась  кампания  ГражданскогоНеповиновения. Можно, хотя и утомительно, вести рассказ  до  самого  уходаангличан, показывая, как  точно  каждая  фаза  их  поражения  совпадала  сочередной архитектурной победой.  В  конце  концов  удалось  построить  нестолицу, а мавзолей.   Упадок британского империализма начался со всеобщих выборов 1906  года,на которых победили либеральные и полусоциалистические идеи. И потому  васне удивит, что именно эта дата высечена в нетленном  граните  над  дверямивоенного министерства. Битвой при Ватерлоо удавалось руководить из  тесныхкомнаток на Хорс-Гардз-Парад. План захвата Дарданелл был принят в красивыхи просторных залах. Неужели прекрасно распланированное здание Пентагона  вАрлингтоне, штат  Вирджиния,  подтвердит  наше  правило?  Не  хотелось  быусматривать особый смысл в том, что здание это - у кладбища;  но  подуматьоб этом стоит.   Конечно,  влиятельный  читатель  не  может  продлить   дни   умирающегоучреждения, мешая ему переехать в новое  здание.  Но  у  него  есть  шансыспасти тех, кто только еще встает на  путь  погибели.  Теперь  то  и  деловозникают учреждения с полным набором начальства, консультантов и служащихи со специально построенным зданием. Опыт показывает, что такие учрежденияобречены. Совершенство убьет их. Им некуда пустить  корни.  Они  не  могутрасти, так как уже выросли. Они и цвести не могут,  а  плодоносить  -  темболее. Когда мы встречаем такой  случай  -  например,  здание  ООН,  -  мыумудренно и печально качаем головой, прикрываем простыней труп и  неслышновыходим на воздух.