Виктимный национализм, ставший модульным еще даже до распада СССР, избравший себе своим вековечным мучителем русских, не в состоянии существовать без энергии отталкивания от России, без того, чтобы вновь и вновь, уже на самых ложных и анекдотических основаниях, воздвигать нелепые домыслы об угрозе с ее стороны.Уж, казалось бы, Прибалтика, до которой точно дела никакого нет - ее потихоньку отключают ото всех, связанных с Россией дел - не устает делиться с миром галлюцинациями о вторжении косматых, узкоглазых варваров. И борется с Россией и русскими внутри страны, вводя все новые ограничения на язык, ущемляя гражданские права русскоязычного населения.Проблема в том, что виктимность очень бедна смыслами для того, чтобы служить полноценной национальной идеей. Она предполагает, что, избавившись от России, народы сумеют воспрянуть и расцвести в рамках собственных самобытных культур. Но, здесь выясняется, что никаких самовзводящихся культурных механизмов и чудесных рецептов предки им не передали ни в одной области. И тогда единственный способ объяснить необретение богатств из тайных кладовых - это все та же старая, добрая Россия.Без преодоления комплекса жертвы, позволяющего списывать собственное убожество на внешние обстоятельства, постсоветское пространство так и будет влачить бесмысленное существование, будучи примагничено к России, стараясь из последних сил создать хотя бы видимость ее тени, которая перекрывает жизненное пространство жертвы. В абстиненции умоляя Россию дать хоть какие-нибудь доказательства, что она враг. Отсутствие дозы можно заменить обманкой, что, собственно. и стало традиционной мошеннической процедурой, но это не помогает справиться с очередным кризисом.https://www.facebook.com/andrei.babitski/posts/1121284584584380