Теперь, в середине зимы, дом выглядел совсем иначе. Его облик стал строже, суше, дом будто посерьезнел, готовясь к чему-то важному, известному ему одному. Восхитительный парк сбросил свой пестрый наряд, укрылся белым ирландским кружевом. Снег, такой же чистый и свежий, как за городом, припудрил все вокруг - деревья, кусты, газоны, собрался  пушистыми клубами в холодных каменных вазонах. Похоже, его никто не убирал, только перед самым домом виднелась темная площадка - то ли подметенная, то ли вытоптанная множеством ног или копыт. Ники старалась не думать о том, кто здесь проходил, чьи ноги оставили эти следы на снегу. Может ли так случиться, что Анри именно сейчас, в эту самую минуту, находится в доме родителей? Где же ему еще быть, если не здесь? Что будет, если они с Ники случайно столкнутся?! Нет, нельзя. Нельзя думать об этом сейчас. Пока нельзя...И в то же время Ники понимала, что зря обнадеживается - тайно, в глубине души, боясь признаться в этом даже себе самой. Дом семьи Моро выглядел таким холодным, равнодушным, таким   н е ж и в ы м,    что не стоило обманываться. Анри и Мишеля здесь нет. И если кто и ждет ее здесь, то это только лишь их мать, Луиза Моро, человек, которого Ники хотела бы видеть меньше всех на свете.Она снова прерывисто вздохнула - тихонько, чтобы этот самый непонятный Карл не заметил. Карл. Кто же он такой? Он не похож на обычного привратника или лакея. Именно этого человека Луиза Моро отправила к Ники за ответом, и Анри разговаривал с ним приветливо и свободно, не как со слугой, скорее - как с давним приятелем.- Прошу сюда, мадемуазель Скофилд, - мужчина предупредительно склонил голову и распахнул перед девушкой тяжелые резные двери. Приходя мимо Карла, Ники не удержалась и бросила на него долгий внимательный взгляд. Невзрачная, совершенно неприметная внешность. Светлые глаза - серые или зеленые, впалые щеки, седоватые усы. Небольшого роста - ненамного выше самой Ники. Любопытно, сколько ему лет? Так не разобрать - то ли тридцать, то ли сорок, то ли пятьдесят.