—  А вот это — скучная женщина,  — уже не шептал,  а  громко говорил Коровьев, зная, что в гуле  голосов  его уже не расслышат,  — обожает балы, все мечтает пожаловаться на свой платок.     Маргарита поймала  взглядом среди подымавшихся  ту, на которую указывал Коровьев. Это была молодая женщина лет двадцати,  необыкновенного по красоте сложения, но с какими-то беспокойными и назойливыми глазами.     — Какой платок? — спросила Маргарита.     — К ней камеристка приставлена, — пояснил Коровьев, — и тридцать лет кладет  ей на ночь на столик  носовой платок. Как она проснется, так  он уже тут. Она уж и сжигала его в печи и топила его в реке, но ничего не помогает.     — Какой платок? — шептала Маргарита, подымая и опуская руку.     — С синей каемочкой платок. Дело в том, что, когда она служила в кафе, хозяин как-то ее  зазвал  в  кладовую, а  через девять  месяцев  она  родила мальчика,  унесла его в лес и засунула ему  в рот платок,  а потом  закопала мальчика в земле. На суде она говорила, что ей нечем кормить ребенка.     — А где же хозяин этого кафе? — спросила Маргарита.     — Королева, —  вдруг заскрипел  снизу кот,  — разрешите мне спросить вас: при чем же здесь хозяин? Ведь он не душил младенца в лесу!