Несколько минут Свити молча раздумывала о том, не стоит ли ей вернуть Ники, прижать к стене и вытрясти из нее всю правду – сейчас, пока еще не поздно. Или... или...Подняла голову и прислушалась к мирной, спокойной тишине, царившей в доме. Откинула одеяло и попыталась сесть прямо. Голова легонько закружилась с непривычки. Свити больше двух месяцев не вставала с постели, и даже сидеть ей до сих пор удавалось с трудом – к горлу сразу же подкатывала противная тошнота. Ухватившись руками за один из резных столбиков, подпирающие высокий полог над кроватью, Свити сделала усилие, приподнялась на несколько дюймов, повернулась и поставила колено на кровать. Чувствуя, как от напряжения дрожат ноги, она глубоко подышала ртом, отгоняя дурноту, и перехватила руки поудобнее. Подавив стон, сделала еще рывок, выпрямилась и осторожно коснулась пола босыми пальцами. Теперь девушка правым коленом опиралась на кровать, левая ступня ее стояла на полу, а руки по-прежнему цеплялась за столбик. Стиснув зубы и еще крепче сжав пальцы, Свити перебросила вес тела с кровати на левую ногу. Мельком порадовалась тому, как легко у нее получилось, как комната вдруг поплыла у нее перед глазами, ноги подкосились, и девушка свалилась на пол, больно ударившись боком и локтем.Некоторое время Свити провела без сознания. Судя по тому, что мать еще не вернулась – совсем недолгое.  Когда к девушке вернулись чувства,  она не сразу смогла сообразить, что с ней случилось, почему она лежит на холодном полу, уткнувшись носом в ножку кровати, и отчего так ноет левый бок. А когда вспомнила - пришла  в ужас. Свити представила, какой переполох поднимет мама, как расстроится Ники и будет смотреть на нее с упреком. И, конечно, никуда не поедет, пока не возьмет со Свити клятву больше не делать глупостей. Девушка заплакала бессильными, злыми слезами, проклиная собственную беспомощность и слабость. Отерла глаза вышитым рукавом ночной сорочки, выругалась сквозь зубы и сердито взглянула снизу вверх на высокую кровать. Ей предстояло трудное путешествие обратно.Когда через четверть часа Джиневра заглянула к старшей дочери, та уже спала. Женщина подняла с пола подушку, заправила под тюфяк мятую сбившуюся простыню и бережно укрыла Свити одеялом. Постояла, прислушиваясь к ее тихому, размеренному дыханию, подула на свечи, оставив теплющимся лишь один огонек.- Спокойной ночи, моя дорогая, - прошептала она и вышла.- Спокойной ночи, мама, - беззвучно ответила девушка в темноту.