На третий день лечения Свити взбунтовалась. Это был тихий, почти безмолвный бунт, но в нем было такое отчаяние, такая ярость! После очередного приема микстуры ее снова затошнило, и потом долго рвало, а Джиневра, кусая губы крови, удерживала ее голову над пустой лоханью. Исхудавшее тело девушки тряслось в судорогах, пальцы и губы посинели, глаза закатились, и она надолго лишилась чувств. Когда она пришла в себя, лекарь говорил с ее родителями. Ники, которая тихонько сидела в кресле позади, слушала его речь, жадно ловя каждое слово.- Миссис Сомерсет, мистер Сомерсет. Похоже, я допустил ошибку. Это лечение, сами видите, не помогает. Вот что. Мне нужно еще немного, совсем немного времени. Я подумаю, что еще можно сделать. Наверное, мне придется снова съездить в Лестер. Ничего, мы не сдадимся. Я уже говорил, что не отступлюсь.- Доктор Мист, – раздался тихий, едва различимый шепот.- Свити?- Свити! Родная!- Мисс Сомерсет. Как вы себя чувствуете? Лучше? Хуже? Вас тошнит? Можете кивнуть головою?- Доктор Мист. Уезжайте, пожалуйста. Я прошу вас.- Мисс Сомерсет, вы сейчас немного не в себе, это понятно. Вам нужно полежать и отдохнуть. Вы слышали, что я говорил вашим родным? Я решил изменить лечение. Завтра я…- Мама, помоги мне.