Картинка детстваРаботая локтями, мы бежали,-кого-то люди били на базаре.Как можно было это просмотреть!Спеша на гвалт, мы прибавляли ходу,зачерпывая валенками водуи сопли забывали утереть.И замерли. В сердчишках что-то сжалось,когда мы увидали, как сужалоськольцо тулупов, дох и капелюх,как он стоял у овощного ряда,вобравши в плечи голову от градатычков, пинков, плевков и оплеух.Вдруг справа кто-то в санки дал с оттяжкой.Вдруг слева залепили в лоб ледяшкой.Кровь появилась. И пошло всерьез.Все вздыбились. Все скопом завизжали,обрушившись дрекольем и вожжами,железными штырями от колес.Зря он хрипел им: "Братцы, что вы, братцы..." -толпа сполна хотела рассчитаться,толпа глухою стала, разъярясь.Толпа на тех, кто плохо бил, роптала,и нечто, с телом схожее, топталав снегу весеннем, превращенном в грязь.Со вкусом били. С выдумкою. Сочно.Я видел, как сноровисто и точнолежачему под самый-самый дых,извожены в грязи, в навозной жиже,всё добавляли чьи-то сапожищи,с засаленными ушками на них.Их обладатель - парень с честной мордойи честностью своею страшно гордый -все бил да приговаривал: "Шалишь!..."Бил с правотой уверенной, весомой,и, взмокший, раскрасневшийся, веселый,он крикнул мне: "Добавь и ты, малыш!"Не помню, сколько их, галдевших, било.Быть может, сто, быть может, больше было,но я, мальчишка, плакал от стыда.И если сотня, воя оголтело,кого-то бьет,- пусть даже и за дело! -сто первым я не буду никогда.1963Евгений Евтушенко