— Профессиональные командиры, прошедшие огонь и кровь, с одной стороны, и бесполезные некомпетентные воры и полудурки — со стороны другой. По некоторым догадкам, командир с кличкой «Плохой солдат» — это тот самый легендарный Гюрза, которого даже чеченцы до истерики боялись (его разведроту звали «бешеной»), — если такой человек начал воевать против вас, вам надо накрываться простынею и ползти на кладбище (по крайней мере, умрете без мучений). Особенно если ваш офицерский состав последние 20 лет воевал исключительно с запасами вещевого довольствия, толкая его налево. По другим оговоркам Стрелкова, ближайшие к нему населенные пункты находятся под контролем его боевых товарищей, которые воюют с ним еще с Приднестровья. Это псы войны, покрытые шрамами с ног до головы, которые саму кампанию начали с уничтожения старших офицеров СБУ, не успевших даже понять, что вообще происходит. А обожравшаяся майданной цибули толпа орет на забившегося под заглохший советский БТР прапорщика Черножопенко: «Давай, вперед, за ридну неньку, мочи кацапов!», пытаясь достать его оттуда шваброй.— При этом объявленная мобилизация СОРВАНА: среди окруживших бедного Черножопенко цибульников дураков ехать воевать на Восток нет. Немногочисленные патриотические добровольцы записываются в «добровольческие батальоны», со свирепыми лицами стоящие на блокпостах в тылу, требуя при этом от Черножопенко пойти и умереть за родину. Всевозможные солдатские матери уже блокируют военкоматы — и не на востоке, а во Львове. «Вообще мочить москалей я люблю, загнать в дом профсоюзов, сжечь коктейлями молотова — да, а так, чтобы в составе штурмовой группы и на Славянск, теряя до половины подразделения в первый час боя, — не, че-то как-то некруто». Даже среди пресловутых западенцев все понимают, что попасть в подразделения первой линии — это верная смерть. Но при этом требуют крови и остроумно шутят про рефрижераторы, забитые нищими крестьянами за 40, у которых не хватило денег откупиться от военкома.