Человек-мистификация и человек-легенда. Среди десятков людей, лично знакомых с о. Андреем Кураевым, я не встречал никого, кто нарисовал бы его положительный портрет, но вряд ли есть тот, к кому общее мнение было бы более благосклонно и извинительно. Каждому из нас, выросших на стишках и песенках про что такое хорошо и что такое плохо, перечитавших тонну книг о христианских добродетелях, ясно, какие свойства характера вызывают доверие и уважение. Фигура матёрого человечища, «протодиакона всея Руси» в данном контексте выглядит отрицанием правил. Она представляет пример странной иллюзии общественной оптики и, я бы сказал, даже какую-то бермудскую аномалию вперемешку со сталкером. Про таких говорят: ради красного словца не пожалеет и отца. Или, иначе: идёт по телам. Ибо количество оскорблённых, задетых, порой безо всякой нужды, походя поставленных в неловкое положение не поддаётся счислению. Дружба, долг, верность, ответственность предстают в настолько странных, шокирующих позах и ракурсах, что, как говорится, святых выноси.«Суперправославный хай» – это ещё не самое сильное определение, которым он сходу, без предисловий может огреть на публике своего старого приятеля. Публичное с приватным, низменное с высоким, светлое с тёмным находятся в свободной перемене местами и превращении, подобно инь-янь. Нет постоянных критериев и принципов, но топливо для разжигания вселенского пожара, как любил говорить Троцкий. Недаром о. А. Кураев чтит народного русского поэта Григория Бенционовича Остера, изрекшего: «Нет ничего скучней общества послушных взрослых, выросшего из общества послушных детей». Чем не денницы?http://www.blagogon.ru/digest/479/