— Почему он вас освободил?— Сам спрашиваю у всех....  Я считаю, что некоторая часть путинского окружения малость отвязалась, по мнению Путина. И он хотел привести их в более нормальное состояние. ... Им показали, что не на все решения президента они имеют возможность влиять. Для них это весьма существенно. ... Я убеждён, что Путин сделал это осмысленно, именно из внутренних соображений. — И никакой утечки не было. Ни малейшей. Это значит, что практически никто и не знал.— Да.— Он принимал решение один.— Да.— Просто один.— Да. [про арест]— Что вы почувствовали, когда они ворвались в самолёт?— А они не врывались. Они спокойно зашли.— Не орали: «Мордой в пол»?— Это всё сказки. О чём вы говорите? Там же все знакомые. Поймите, специально послали людей, которых я знал. Чтобы не было никаких конфликтов.— Вы их знали в лицо?— Да. Тех, кто вошёл, я знал.— На каком языке вы в зоне говорили?— Когда я был в первой зоне — это была чёрная зона. Там мата не было вообще.— Что такое чёрная?—  Есть три типа зон. Чёрная, красная и режимная. Нормальная зона — это режимная. Там от «а» до «я» выполняется закон. В чёрной во главе стоят уголовники. Скажем, некие преступные авторитеты. На самом деле они исполняют то, что им говорит администрация. Но она как бы прячется им за спину. В такой зоне действуют  понятия. Красная зона — наоборот. Там администрация использует зэков. Нет законов, «полицейский режим»,  избиения... Всё как положено. Но идёт это от администрации. Там нет понятий, там беспредел. Так вот в чёрной матом не ругаются.— Как вы это изучили? Откуда вам было знать, какая зона чёрная, а какая красная и как себя вести?— Россияне представляют себе, что такое тюрьма. Я и Солженицына читал, и Шаламова.  —  Администрация очень боялась (не знаю, из каких соображений), что меня будут фотографировать.— Простите, зэку нечем фотографировать.— Зэку есть чем фотографировать. И фотографировать могут, и звонить. В чёрной зоне.— За деньги? По блату? Как он получает в руки телефон?— Мы и об этом можем поговорить, если вас заинтересует.Итак, фотографировать меня нельзя. Но подходит ко мне один: «Можно сфотографирую?» Отвечаю: «Знаете, проблем потом не оберёшься?» Он: «Ничего, это типа мои дела. Я решу». Ну решишь и ладно. «Только, — говорю, — я на вас смотреть не буду. Я вас не видел».— Иначе получится, что вы разрешили?— Я не хотел, чтобы мне потом задавали дурацкие вопросы. Я человек вообще очень предусмотрительный. (Дружный смех.) — Во всех зонах барак, где живет «смотрящий», называется Кремлём.— Шикарно! Ни разу не слышал.— Дарю…  — У вас есть предположение: почему вас там не убили? Руками зэков, например.— Почему не убили? Ответ простой: Путин запретил.— Существует знание и существует предположение. Когда вы говорите, что он запретил, — это знание?— Это — обоснованное предположение. Я примерно через полгода понял, что есть жёсткий запрет меня трогать.— Вам приходилось каким-то образом получать телефон для звонка?— Естественно, предлагали. Естественно, отказывался.— Боялись провокации?— Не боялся, а знал.— А что будет за это?— ШИЗО (штрафной изолятор).— Тяжело в штрафном изоляторе?— Мне — нет.— Вы же попадали?— Много раз. Может, пять, может, шесть, может, семь.— И что там?— Комната небольшая. Пристёгнута к стене койка, можно отстёгивать только на ночь. Тумба, на которой можно сидеть. Ничего хорошего, но при достаточном уровне самоконтроля...— Что может быть в чёрном, и чего не может быть в режимном?— Всё. В чёрном лагере заключённый может выйти из барака и гулять… хотя и недалеко. В режимном лагере это невозможно. Там всё, абсолютно всё по-другому.— Где лучше?— Для обычного заключённого режимный лагерь радикально лучше. А для 10% заключённых, у которых есть возможности те или иные (деньги или авторитет), конечно, в чёрном лагере лучше. Потому что там же и телефон рядом, и продукты, водка, наркотики. — Важный вопрос, гуманитарный. На ваш взгляд, сколько сидит невинных?— Совсем невинных? Процентов 10. А ещё процентов 20 сидят не за то. Виноваты, но не так и не в том. Бандитов, воров, преступников в таких зонах — процентов 10, и невиновных — процентов 10. Остальные 80% — по пьяни и по наркоте. Ужас! Прежде я себе этого и вообразить не мог. Даже когда сильно выпиваю, у меня нет агрессивности, и мне трудно было себе представить, что у других людей это вызывает такую вспышку агрессии. А таких оказалось много.— Чтобы не сбрендить за долгое время сидения (а я сознавал, что такое может случиться), я заставлял себя читать серьёзные журналы, философские. Из пяти статей попадается одна, и видно, что человек в какой-то области гораздо больше меня думает. Ну или просто мозги у него лучше. И читаешь то, до чего сам бы не дошёл. Такое для меня интересно, очень любопытно... Один французский автор мне очень понравился, по-моему, женщина: «Теория о недостижимости цели». Замечательная вещь. О том, что цель (под которой понимается нечто большое) в принципе недостижима. Либо из-за невозможности её достичь, либо из-за невозможности достичь её в разумное время. Приводится всем понятный пример: если вы начали ухаживать за 20-летней девушкой, желая получить её в жёны, и продолжали это ухаживание 50 лет, то вряд ли в конце пути цель будет ровно та, какую вы видели перед собой в начале. А дальше делается вывод, что на самом деле важна не цель. Важны средства. Не надо говорить о цели, поскольку она недостижима. Надо говорить о средствах. Моральные средства делают цель моральной. И она не обязательно такая, какую вы себе изначально предполагали. А аморальные средства делают цель аморальной, независимо от того, какой она виделась вам с самого начала.Мне это очень понравилось. Легло в голову, всё время вспоминаю.Источник: МК, Эхо Москвы.http://www.echo.msk.ru/blog/minkin/1245628-echo/