– Ваши удостоверения? – повторила гражданка.– Прелесть моя… – начал нежно Коровьев.– Я не прелесть, – перебила его гражданка.– О, как это жалко, – разочарованно сказал Коровьев и продолжал: – Ну, что ж, если вам не угодно быть прелестью, что было бы весьма приятно, можете не быть ею. Так вот, чтобы убедиться в том, что Достоевский – писатель, неужели же нужно спрашивать у него удостоверение? Да возьмите вы любых пять страниц из любого его романа, и без всякого удостоверения вы убедитесь, что имеете дело с писателем. Да я полагаю, что у него и удостоверения-то никакого не было! Как ты думаешь? – обратился Коровьев к Бегемоту.– Пари держу, что не было, – ответил тот, ставя примус на стол рядом с книгой и вытирая пот рукою на закопченном лбу.– Вы – не Достоевский, – сказала гражданка, сбиваемая с толку Коровьевым.– Ну, почем знать, почем знать, – ответил тот.– Достоевский умер, – сказала гражданка, но как-то не очень уверенно.– Протестую, – горячо воскликнул Бегемот. – Достоевский бессмертен!