Отвратительная картина, открывшаяся ее взору, была такова. В паре футов на полу лежал мятый жестяной поднос, который, видимо, и ударил ее по плечу столь чувствительно. Рядом, среди глиняных черепков и стеклянных осколков в беспорядке валялись несколько уцелевших бокалов. Мутные лужицы растекались все шире, покрывая это безобразие и уверенно подбираясь к подолу платья. Оливия растерянно отступила на шаг назад, смахнула со щеки ползущую каплю и брезгливо скривилась – от промокшего насквозь рукава мерзко несло то ли прокисшим пивом, то ли скверным вином, то ли и тем, и другим одновременно. Подняла голову – прямо перед нею, неловко растопырив руки и широко открыв рот, стояла давешняя полусонная горничная, и тоже взирала на осколки с безмерным удивлением. Позади нее, за столами, у входа и даже сверху, на лестнице, Оливия углядела лица постояльцев – множество глаз с бесцеремонным любопытством уставилось на незадачливую гостью.Горничная посмотрела на мокрую девушку, моргнула, напряженно подумала и, шмыгнув носом, прогнусавила:- Это… нечаянно я, мисс. Э-э-э…Извиняюсь, значит. Кто-то из сидящих за ближними столами людей негромко хихикнул, в другом углу кто-то насмешливо зашептал соседу на ухо, прикрывая рот ладонью, две пожилые тетушки сочувственно покачали головами. Но Оливии показалось, что вся комната взорвалась хохотом. Выхватив из рук стоявшей столбом горничной полотенце и стараясь не смотреть по сторонам, она тщетно пыталась отряхнуть с груди и плеча бегущие струйки. Усилия оказались бесполезны, и Оливия едва слышно застонала от отвращения, почувствовав, как мерзкая влага стремительно впитывается в ткань платья, противно холодя кожу.