http://www.philology.ru/linguistics2/smirnov-13.htmСторонники взгляда на одушевленность / неодушевленность как на лексико-грамматический разряд исходят из положения о первичности смысла (содержания): "...признак, связанный с формой винительного падежа, является не чем-то исходным, первичным, что определяет одушевленность или неодушевленность существительных, а напротив, представляет собой следствие, результат принадлежности того или иного существительного либо к разряду одушевленных, либо к разряду неодушевленных, а эта принадлежность определяется прежде всего по смыслу (в некоторых случаях по традиции, зафиксированной в языковой норме, ср. винит. падеж мертвеца, но труп)" (выделено нами. - Ю.С.) [Бондарко 1976: 188]. На наш взгляд, само функционирование слов типа мертвец, покойник, кукла доказывает, напротив, первичность признака, связанного с формой винительного падежа по отношению к их значению или к влиянию языковой традиции. В противном случае как объяснить тот факт, что, несмотря на коллективное осознание этих слов как относящихся к неживым объектам, носители русского языка тем не менее безошибочно употребляют их как грамматически одушевленные: вижу мертвецов, покойников, кукол, но трупы?