На уровне обычного общежития и человеческих контактов ситуация довольно долго была вполне приемлемой. Дети Юго-Востока учили украинский язык, плели веночки, учились расписывать пасхальные яйца, с удовольствием пели народные песни, а на школьных каникулах ездили посмотреть экзотический для них Львов, восхищаясь аутентичной украинской культурой, вышиванками, архитектурой и прочими признаками украинства, которые для космополитичного городского Юго-Востока были чем-то таинственным и привлекательным. Великодушные донбассцы долгое время не замечали, как среди всего этого благолепия, уже в 90-х, то и дело появлялись статьи, в которых о них писали с плохо скрытым презрением, высокомерием, слегка намекая на то, что они как бы недоукраинцы, не вполне способные к тонким чувствам, неотесанные, глуповатые, прямолинейные ватники. Нет, тогда этого слова еще не было, это модный современный новояз, но имелось в виду что-то подобное. Чем дальше, тем меньше стеснялись образованцы.Начали с совков, потом донецких открыто начали называть то гопниками, то скотами, то быдлом, потом модно стало периодически упражняться в томных размышлениях «а может, пусть замшелые совки катятся колбаской, не мешая нам строить великолепные европейские демократические чертоги». После 2010-го и вовсе все пошло вразнос. Самые бойкие перья страны, окончательно не ограничивая себя в стилистических и лексических красивостях, писали о донбасских от вольного все, что желали, не заморачиваясь уже и минимальными приличиями вроде эвфемизмов и иносказаний. За нами не числилось никаких достоинств, а только беспримерная тупость, рабство, холопские замашки – в противовес великой галичанской ясновельможности. Технология действенная, прагматичная и, надо признать, эффективная. Сделать проект Нероссия можно было, только формируя жесткий императивный дискурс морального, культурного и интеллектуального ничтожества носителей русской идентичости. И никак иначе. Дегуманизация «донецких» (харьковских, луганских – юго-восточных, в общем) шла по экспоненте, и промежуточный апогей ее наступил в 2013-м, когда парень из Белой Церкви Вадим Титушко был назван символом донецкого гопничества, и его фамилия, ставшая нарицательной, лепилась к любому, кто вызывал гнев у украиноязычных патриотов. Титушки - все как на подбор - оказывались русскоязычными носителями свинцовых мерзостей жизни. Любой невежественный, но профессионально-патриотичный пан мог смело обзывать титушкой кого угодно совершенно невозбранно.Потом титушки были заменены провокаторами, орками, животными, потом сепаратистами, наконец – террористами. Источник: http://polemika.com.ua/article-144779.html#title