- Мистер Сомерсет. Клянусь богом, я никогда не поднял бы на вас руки.- Похвально. Это, видимо, должно меня чуточку утешить.Мишель быстро отвернулся и украдкой вытер взмокший лоб. Анри еле слышно прошептал брату несколько слов на французском.- Вот, господин Моро, каким я вижу положение дел. Что вы можете сказать на это?- Я бы тоже послушал, - проскрипел Уильям Эванс. - Мистер Сомерсет. Если позволите, я прерву вас на минутку. Мистер Эванс, - ровным голосом произнес Анри. – Как я понимаю, вы собираетесь задать мне те же вопросы, что мистер Сомерсет – моему брату. Поскольку наши ответы будут одинаковыми, может быть, вы сразу выскажете мне все, что сочтете нужным?Сомерсет угрюмо покосился на него, но ничего не сказал. Эванс протяжно вздохнул:- Что толку говорить… Вы неглупый человек, Анри, сами все понимаете. Вы должны и меня понять – Ники мое единственное дитя, пусть она мне племянница, а не дочь, но она самый дорогой мне человек. И я, разумеется, тревожусь за ее судьбу, хоть и закрываю глаза на ее своеволие и некоторые безумные выходки. Наверное, нас с Джоном самих можно обвинить – обвинить в том, что мы поздновато спохватились, что плохо приглядывали за своими детьми. Но я не хочу, чтобы они совершили… непоправимое. Так что вы собирались сказать?Мишель кашлянул, взглянул на брата и начал говорить.- Мистер Сомерсет. Я уже сказал, что мы – я и мой брат - хотим обвенчаться с Ники и Свити. Повторю, я люблю вашу дочь, мистер Сомерсет. Я мечтаю жениться на ней и провести жизнь рядом с нею. - Мистер Эванс, я люблю Ники. И хочу стать ее мужем. Хочу сделать ее счастливой! - как эхо, повторил Анри.- Я знаю, это непросто… принять. Принять саму мысль о том, что ваша дочь свяжет свою судьбу с человеком другого круга, другой веры…Джон Сомерсет криво усмехнулся:- Наверное, мне должна польстить такая забота. Но вы правы – все это очень, очень непросто.