Интервью «Газете.Ru», главный экономист Внешэкономбанка Андрей Клепач. — Для начала поясните, что творится с курсом рубля? Падение продолжится?— Думаю, мы просто не привыкли к тому, что такое плавающий курс рубля. Колебания на 5–10% — то, к чему надо привыкать.— Только колебания эти уже за 20%.— Да, с начала года рубль обесценился по отношению к доллару более чем на 20%. Тем не менее здесь нет того, что происходило в 1998 и в 2008 годах. Это не валютный кризис. Но это существенное ослабление рубля, которое связано с целым рядом факторов. Во-первых, у нас довольно сильный отток капитала.— Каким будет отток по итогам года?— Может превысить $100 млрд. Собственно, если бы не этот отток, думаю, курс рубля держался бы на уровне $35–36 руб.— Но отток в $100 млрд и более для России не новость. А вот привыкнуть к темпам обвала рубля трудно.— Если вспомнить конец 2008 года, тогда утекло почти $200 млрд. Курс рубля снизился в общей сложности почти на 50%. Это был масштабный валютный кризис. Была жесткая курсовая политика, и ЦБ потратил много резервов на то, чтобы сдержать снижение курса. Сейчас ЦБ тоже сдерживает курс, но предоставляет ему больше свободы.— То есть рубль будет еще снижаться?— Потенциал для снижения есть. Второй фактор — рубль все-таки «нефтяная» валюта. Поскольку цены на нефть снизились и есть неопределенность по дальнейшей динамике, этот фактор также понижает курс.— Нефть тоже бьет антирекорды. Ваш прогноз по ее стоимости?— Думаю, нефть все-таки отскочит и будет около или даже за $90 за баррель.Возможно, это произойдет к концу года, может, в начале следующего. Поэтому возможно и укрепление курса рубля.— На каком уровне наступит равновесие рубля к доллару?— Если цена будет как сейчас, $85–90 за баррель, то в ближайшее время у нас все же сохраняется положительный торговый баланс. Валюта, которая приходит в страну, будет поддерживать рубль. Большую часть своей девальвации рубль уже выбрал. Хотя определенная тенденция к ослаблению, скорее всего, сохранится и в следующем году, потому что отток капитала не исчезнет и, скорее всего, будет достаточно большим.— А какова спекулятивная составляющая в курсе рубля? — Отделить, как говорится, чистых от нечистых, тех, кому действительно необходима иностранная валюта для обслуживания внешних долгов, от тех, кто зарабатывает на разнице курса, почти невозможно. — Нет ощущения, что банки и компании запасаются валютой впрок, учитывая, что ЦБ с Нового года отпустит рубль в свободное плавание?— Я бы сказал, ЦБ во многом уже отпустил рубль в свободное плавание. Он сейчас позволяет рублю свободно плавать в пределах коридора, установленного для бивалютной корзины.— Коридор корректировался почти 20 раз…— Дальше ЦБ либо в очередной раз изменит эти параметры, либо может отказаться от бивалютной корзины.— Как оценить вклад геополитики в курсообразование?— Есть серьезные геополитические риски, которые сыграли большую роль в снижении курса, сказались на уровне оттока капитала. Эти риски, к сожалению, сохраняются. И потому давление на национальную валюту продолжится и в следующем году.— Что делать в этой ситуации?— Научиться с этим жить. Есть же болезни и микробы, от которых человек не может освободиться, но здоровый организм все равно остается здоровым. Надо научиться пользоваться моментом — для импортозамещения. Отечественные товары не будут дешевле. Конечно, за это заплатит потребитель, в том числе, через ускорение инфляции. Но в наших возможностях воспользоваться снижением курса и обратить его себе на пользу.— Сейчас ЦБ внедряет новые инструменты валютного рефинансирования. Это поможет стабилизации курса?— Не уверен, что это позволит стабилизировать курс. Но если валюта нужна рынку, это надо делать разными способами. В том числе через свопы. Это цивилизованный инструмент. Я бы даже сказал, это инструмент более тонкой настройки валютного и вообще денежного рынка, чем просто операции по продаже и покупке валюты, которые проводит ЦБ.— По итогам года какой будет инфляция?— Будет 8,5%, возможно, около 8,7%. Достаточно сильное инфляционное давление сохранится в будущем году: от 7 до 8%. Но это зависит и от курса рубля, и от перспектив импортозамещения, и от российских антисанкций. Стоимость продукции будет расти. Но это цена, которую мы вынуждены заплатить отечественным товаропроизводителям, для которых открывается окно возможностей.— Вы считаете, отечественный бизнес сможет воспользоваться ослаблением рубля и стать конкурентным на внешних рынках? И в 1998 году, и в 2008–2009 годах власти тоже говорили об импортозамещении, но значительного эффекта замещения импорта не случилось.— Я бы с вами не согласился. Во-первых, эффекты всех больших девальваций обычно съедаются за два-три года укреплением курса рубля.Структурные слабости и уязвимости экономики не позволяют нам иметь пока крепкий рубль. И в этом плане позволять ему укрепляться, когда есть поток нефтедолларов, — это, может быть, и недальновидная, но необходимая политика.Если говорить об импортозамещении, то картина очень разная. В производстве товаров длительного пользования, тех же легковых автомобилей, рынок хотя и упал, падение началось еще в конце 2013 года. Но мы видим, что импортозамещение здесь происходит.Наиболее серьезные изменения произошли на продовольственном рынке. За 15 лет, с кризиса 1998 года, у нас фактически сформировалось современное производство мяса птицы. Оно росло по 10% в год, в последние годы по 6–7%. Мы можем сейчас практически полностью заместить «ножки Буша» и импорт птицы в целом. При нормальном развитии событий Россия, думаю, уже через несколько лет могла бы стать экспортером мяса птицы на европейские рынки.Кроме того, у нас возникло достаточно современное и развитое свиноводство. Хотя тут есть проблемы: племенной скот мы почти полностью завозим из-за границы.Иная ситуация с крупным рогатым скотом. Но и здесь возникли современные производства на Брянщине, в других регионах, Да, отечественная продукция дороже импортной. Вкладываются большие бюджетные средства в поддержку производств. Тем не менее это серьезный рывок, определенная индустриальная революция, другие стандарты жизни на селе.Проблема в том, что сельское хозяйство – инерционное производство. Чтобы запустить новые проекты, нужно время. В молочном животноводстве и производстве говядины – несколько лет, по свинине – до полутора лет, по птице – немного быстрее. И здесь очень важен кредитный рычаг. Реализовать масштабные проекты без доступного кредитного ресурса нельзя. Сейчас идет проработка схемы рефинансирования банковских кредитов под инвестиционные проекты, пока на три года.— Ваша оценка экономической ситуации всегда отличалась, как кажется, большей реалистичностью. Возможно, ваша оценка роста ВВП и сейчас отличается от официального прогноза Минэкономразвития?— Прогнозы Минэкономразвития, на мой взгляд, достаточно точны. Еще весной министерство дало оценку роста ВВП в 0,5%. Это была одна из самых консервативных оценок на тот момент. Большинство экспертов ожидало более высокого роста экономики.Прогноз, который сейчас официально внесен в бюджет, я бы сказал, излишне оптимистичный. Реальные цифры, к сожалению, будут хуже. Если брать этот год, 0,2—0,3% роста ВВП.На следующий год — примерно нулевой рост, возможно, с небольшим плюсом. Или, что более вероятно, с минусом.— И как долго будет продолжаться этот минус?— У нас нет кризиса. У нас стагнация. И она продолжится в 2015 году. Если геополитическая конфронтация приведет к новой волне санкций, это может вызвать и падение экономики, и падение ВВП, хотя несопоставимое с тем, что было в 2008—2009 годах.Но у нас еще есть возможность получить в 2016—2017 годах достаточно значимые темпы роста, 2–3%, что приблизит нас к темпам роста мировой экономики. И для нас это вопрос не только доходов людей, но и геополитического веса.http://www.gazeta.ru/business/2014/10/31/6283961.shtml