У Кудряшовой самое известное и пронзающее вот это:Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать.Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять.В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско,солнце оставило в волосах выцветшие полоски.Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы.Витька с десятого этажа снова зовет купаться.Надо спешить со всех ног и глаз - вдруг убегут, оставят.Витька закончил четвертый класс - то есть почти что старый.Шорты с футболкой - простой наряд, яблоко взять на полдник.Витька научит меня нырять, он обещал, я помню.К речке дорога исхожена, выжжена и привычна.Пыльные ноги похожи на мамины рукавички.Нынче такая у нас жара - листья совсем как тряпки.Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки.Витька - он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна.Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно.Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели.Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять…Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами.Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета.В августе буду уже студент, нынче - ни то, ни это.Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе.Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма.Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки,только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше.Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, Мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд.Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс.Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу.Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле.Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите.Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите.Пусть это будет большой секрет маленького разврата,каждый был пьян, невесом, согрет  теплым дыханьем брата,горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона,все друг при друге - и все одни, живы и непокорны.Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик,Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях.Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки.Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку.Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться.Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать... Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах.Сонными лапами через сквер, и никуда не деться.Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве.Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу,я начинаю считать со ста, жизнь моя - с единицы.Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене."Двадцать один", - бормочу сквозь сон. "Сорок", - смеется время.Сорок - и первая седина, сорок один - в больницу. Двадцать один - я живу одна, двадцать: глаза-бойницы,ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку,кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь - на десятом.Десять - кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать.Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять.Восемь - на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне!Я не понимаю, как девчонка в 20 лет могла такое написать. И как дохожу до фразы - Мама на фотке. - реву не могу. И сейчас тоже.