Возвращение Монро на съёмочную площадку после долгого перерыва привлекло повышенное внимание СМИ. Репортёры и поклонники постоянно дежурили в районе съёмочной площадки Goldwyn Studios и отеля Coronado. Каждое появление Монро на публике создавало нездоровый ажиотаж. Съёмочный процесс и график работ серьёзно пострадали из-за актрисы. Трудности в личной жизни, нескладывающийся брак, депрессия накладывали отпечаток на её поведение. Когда начались съёмки, выяснилось, что Мэрилин беременна. В начале 1958 года у Монро уже был выкидыш, и она старалась быть очень осторожной. С супругом у неё были сложные отношения. Артур Миллер регулярно появлялся на съёмочной площадке и иногда устраивал ей сцены, что также не способствовало созданию рабочей атмосферы.В начале съёмок актриса была в нормальной форме, но начиная с этапа в отеле Coronado, ситуация ухудшилась. В последние недели Монро, не особенно скрываясь, употребляла алкоголь прямо возле камеры. У Монро были также серьёзные проблемы со сном, и она не засыпала раньше 4 утра. В результате актриса постоянно опаздывала на съёмки. Уайлдер вспоминал, как однажды актриса не появилась вовремя, сославшись на то, что забыла адрес киностудии. На съёмочной площадке она часто спорила с режиссёром по поводу своей роли, фильма в целом и просила переснимать неудачные на её взгляд сцены. Уайлдер ещё с предыдущей картины знал, что Мэрилин было сложно сконцентрироваться перед камерой и запомнить хотя бы одну фразу своего текста. Режиссёр дробил её сцены на максимально короткие, но и это не помогало. Доходило до того, что реплики записывали на листочки и раскладывали в реквизит, а также писали их на доске укреплённой над камерой, на манер телесуфлёра. В некоторых сценах (например, эпизод в концовке, где Душечка разговаривает по телефону из своего номера) можно заметить, как она водит глазами, читая текст.Режиссёра также крайне раздражало и то, что Монро продолжала брать уроки актёрского мастерства и в ходе съёмок. Её преподавателем была Пола Страсберг. Монро сначала спрашивала её мнение по поводу снятой сцены, и только потом мнение Уайлдера. В одном из эпизодов, после команды «снято», Уайлдер в бешенстве соскочил со своего места и саркастически выкрикнул Страсберг: «Ну как тебе сцена, Пола?!». На нервной почве из-за постоянных размолвок у Уайлдера появились боли в спине, и он не мог нормально спать. Съёмки при этом продолжались и режиссёр, понимая состояние актрисы, сдерживался, и пытался вести себя с ней насколько возможно деликатно. Минимальное количество локаций для съёмки картины — осознанный выбор, так как Уайлдер не хотел утомлять актрису постоянными переездами.Однажды Пола Страсберг обнаружила Монро в тяжёлом состоянии в её гостиничном номере после очередной размолвки с супругом. Врачи определили передозировку снотворным, усугублённую приёмом шампанского. 15 сентября 1958 года (по другим сведениям 12 сентября) актрису пришлось экстренно госпитализировать в клинику Cedars of Lebanon Hospital in Hollywood. Съёмки были отложены на 15 дней.Трудности возникали также у партнёров актрисы. Тони Кертис рассказывал о том, что в день, когда снималась наиболее сложная сцена с исполнением песни Монро «I wanna be in love» в танцевальном зале, её не могли нигде найти. Массовка из 200 статистов в костюмах ждала её почти целый день. Среди съёмочной группы актрису в шутку называли Missing Monroe — Отсутствующая Монро. Потакание капризам звезды разлагающе действовало на съёмочную группу, которая была вынуждена простаивать. Некоторые актёры были на повременной оплате и для них задержки в графике были очень выгодны.Кёртис был недоволен, что по вине партнёрши ему приходится иногда снимать десятки дублей простой сцены и он не может проявить свои способности сполна. Тони приходилось принимать успокоительные препараты и очередной эпизод он выдерживал только благодаря моральной поддержке Джека Леммона и Джорджа Рафта, не терявших присутствия духа. Леммон демонстрировал полное спокойствие на площадке и понимание проблем партнёрши. «Может она и не великая актриса, но отдаётся задаче сполна. Она не встанет к камере, пока не будет абсолютно готова», — говорил он про Мэрилин. Уайлдер просил Кёртиса и Леммона ответственно отнестись к ситуации. Неизвестно, в каком по счёту дубле Мэрилин выдаст необходимый результат, но им нужно сыграть хорошо во всех дублях. Кёртис вспоминал, как его преследовала навязчивая мысль — а что если у Мэрилин наконец получится, но сцена будет провалена из-за него? При монтаже встала непростая задача по отбору годных материалов из множества дублей. В первых отлично получался Кёртис, но его партнёрша выглядела плохо. Через несколько десятков дублей эффектно смотрелась Монро, а её партнёр уставал. Кёртису приписывали слова о том, что он предпочёл бы скорее целоваться с Гитлером, чем с ней. Реплика вызвала серьёзный резонанс в прессе и многие годы спустя актёру пришлось объясняться по этому поводу.В конце октября 1958 года Уайлдер так отзывался о ситуации на съёмках «Мы в середине полёта, на борту самолёта псих, и у него бомба». Для Уайлдера было характерно снимать с минимальным перерасходом средств, минимальной правкой при редактуре картины и точной съёмкой по сценарию. В случае с «В джазе только девушки» всё пошло не так. Задержка графика составила 18 дней (по другим данным — 29 дней), и перерасход бюджета картины составил около $500 тыс.ВИКИПЕДИЯ (с).