Джон горестно повздыхал, глядя на осунувшееся лицо дочери. Осторожно поцеловал ее в лоб, поправил одеяло и вышел из комнаты. Ники так и не решилась пошевелиться, выдавая свое присутствие. Свити молчала, и Ники совсем было решила, что она уснула,  как та вдруг произнесла тихим, но ясным голосом:- Ну как, Ники, ты все слышала?Ники изо всех сил сжалась в комок, крепко зажмурилась и до скрипа стиснула зубы, хотя со своей кровати и в полутьме Свити, конечно, не могла ее видеть. Ники было ужасно жаль Джона Сомерсета. В подобном положении ни он, ни кто другой не смог бы отказать Свити – отказать в ответах. И теперь, похоже, пришел ее черед. Но она упрямо молчала.Свити пошевелилась, вздохнула и тихонько прошептала:- Как же я скучаю по нему, Ники… Увидеть бы его, хоть на час, хоть на минутку…И это даже нельзя было назвать жестокостью.- Видишь, как все, оказывается, было… Он хотел сделать мне предложение. Они оба так любят нас. И даже родителям рассказали…"Я не могу, Свити, не могу! Нельзя! Иначе Луиза…"***Ники едва не закричала, осененная страшной догадкой.Боже, как она была глупа! Глупа и слепа! Конечно, теперь все сходится. Почему она не поняла раньше, не догадалась?!