Взгляд Оливии против воли то и дело возвращался к раскрытому настежь сундуку. Вернее, к торчащему из него краешку светлой рубахи. Безумная идея, которая вмиг разрешила бы ее страдания, казалась настолько же непозволительной, насколько соблазнительной и заманчивой. Колеблясь, девушка строго повторяла себе, что это невозможно, неприлично, некрасиво! И тут же задавалась коварным вопросом - или возможно и красиво, раз обстоятельства сложились таким дурацким образом, а она поневоле оказалась их жертвой? Что ж теперь, из-за правил приличия замерзать насмерть?!. В каминной трубе тоскливо и утробно завыл голодный ветер, в окно мелкими камушками бросилась горсть жесткой снежной крупы. Через комнату пронесся такой леденящий душу сквозняк, что Оливия вновь затряслась от холода. Не раздумывая больше ни минуты, она решительно выдернула из сундука белую рубашку Лоусона, встряхнула ее и быстро натянула на себя. Протискивая голову сквозь горловину, она сурово твердила себе: "Даже не думай. Не вздумай. Это только чтобы согреться..." и все равно не утерпела - обеими ладонями прижала к лицу тонкую ткань и, на миг задержав дыхание, глубоко вдохнула.