Оливия шла по тропинке, все дальше от дома, хотя от холода уже не чувствовала ног. Они с Лоусоном болтали вполне по-приятельски, он с польстившим ей изумлением расспрашивал ее, где она училась фехтованию. Девушка с удовольствием рассказывала, как отец лично учил ее обращению со шпагой, и в те минуты, когда показывал ей простейшие приемы и хитрые трюки, он будто молодел на десяток-другой лет. И из рассеянного, погруженного в себя и свое горе человека будто вновь превращался в лихого задиру, что бился на дуэли за возлюбленную с двумя соперниками сразу… Кейн припоминал забавные случаи из своей юности, когда служил матросом на корабле. Девушка слушала его и не слушала одновременно, просто наслаждаясь звуком его негромкого глуховатого голоса, с улыбкой наблюдая за выразительными жестами рук. Смотреть ему в лицо она отчего-то не решалась. Оливия вновь поймала себя на мысли, что совсем не слушает Лоусона, напряженно размышляя о своем, как вдруг он произнес слово, которое привлекло ее внимание.- Простите, что вы сказали? – смущенно проговорила она.Тот повторил:- Пожар-то мы потушили, и корабль спасли, и почти весь груз. Но это, как оказалось, было полбеды.- Что же было настоящей бедой?- Самым сложным было доказать бумажным крысам из торговой компании, которой принадлежало судно, что мы – матросы, юнги, боцман, старшие матросы – именно те, кем себя называем. Все нужные бумаги сгорели, и нам пришлось долго отстаивать право на честно заработанное жалованье. - А капитан? Капитан не мог подтвердить ваши личности?- Капитан сам обгорел во время пожара, и долго приходил в себя, залечивая ожоги. Ему-то, конечно, не пришлось доказывать, что он – это именно он… А вообще получилось даже смешно. Со мной служили два родных брата, одного из них звали Джеймс, другого – Джон, они были близнецами, но не двойняшками. Во время дальнего похода Джон умер, но запись о его смерти сгорела вместе с другими документами. И Джеймс, получив свое законное жалованье, потом пытался выдать себя за Джона, чтобы выгадать и его долю.- Ему это удалось?- Да. Конечно, все знали об этом обмане, но также знали о том, что дома Джеймса ждет больная старуха мать, и ей, конечно, эти деньги пригодились бы. Потому и молчали. Выходит, кому-то от пожара и исчезновения бумаг даже была польза…- Кейн, вы гений… - прошептала Оливия, потрясенно уставившись перед собой.- Что?! – растерянно воскликнул Лоусон, остановившись так резко, что Оливия едва не ткнулась носом в его грудь. Девушка схватила его за руку – он с удивлением покосился на ее пальцы, лежащие на его запястье. Она четко повторила, глядя прямо ему в глаза:- Вы гений.- Я не понял…- Давайте вернемся в дом. Идемте, прошу вас.