- Ах, мисс Скофилд... Я недооценила своих детей. За много лет я неплохо научилась вертеть людьми, управлять их поступками и желаниями и на дюжину ходов вперед предугадывать их намерения. Меня развратила эта привычка. Но я совсем упустила из виду, что Анри и Мишель - не совсем обычные люди. Они - мои дети, они - Моро! Они оказались не готовыми к тем ударам в спину, который получили от родной матери - только из-за своего безграничного доверия к ней. Будь на моем месте кто-то другой, эта затея провалилась бы. Но, повторю, они - Моро, да, мисс Скофилд, я убедилась в этом - они умеют любить так же сильно, как ненавидеть, и их преданность так же сильна и несокрушима, как умение добиваться своих целей. Любой ценой. Анри и в этот раз поступил по-своему – несмотря на мои уговоры, он уехал в Лестер, искать встречи с вами. Уехал один, никого не предупредив, даже родному брату ничего не сказал. Оставил записку, и все. Я со страхом ожидала его возвращения – ведь вполне могло случиться так, что вы не сдержали бы данное мне слово и открылись ему. Но судьба была милостива ко мне. Не знаю, что ему удалось выяснить, но вернулся он мрачнее тучи, и ничего мне не сказал.- Мне ничего не известно о том, что он виделся с дядей Уильямом или с кем-то из Сомерсетов.- Это было вовсе не обязательно. Достаточно было разузнать о вас от прислуги, соседей, послушать местные сплетни… Существует много разных способов собрать нужные сведения.- Сомневаюсь, что кто-то из соседей или лавочников мог знать о моем отъезде в Ливерпуль. А прислуга… Ну конечно! Если все было так, как вы утверждаете, все, что ему удалось выяснить –что я сбежала из дома, и что дядя чертовски зол на меня.- Ну, вот видите, как все повернулось… После возвращения Анри сгоряча тоже решил уехать из Англии, он только хотел дождаться, когда Люка освободят из тюрьмы. Мишель отправился бы в Нормандию, а Анри с Люком - куда глаза глядят. Страшно представить, что они могли натворить вдвоем – Люк с его неистребимой тягой к авантюрам и Анри в своем тогдашнем мрачном состоянии, - мадам Моро содрогнулась. Ники думала, что больнее быть уже не может. Но каждое слово этой холодной, невозмутимой женщины, сидящей напротив нее, ранило все сильнее. - Вот, значит, как, - прошептала она, невидяще глядя перед собой. – Так просто – взять, уехать, и все. Надо полагать, вы были рады такому повороту событий, мадам Моро?