Что скажете на это?///Среди достопримечательностей Китая, которым Петлин уделил в своей «росписи» особое внимание, – Великая Китайская стена и Запретный, или Красный, город («Магнитовой-город») в Пекине, где размещался императорский дворец. Как можно судить по отчету, Великая стена произвела на русских путешественников поистине ошеломляющее впечатление («А стена ведена кирпишная, а мы сочли по рубежной стене башен со 100, по обоим концом, а к морю и к Бухарам башням, сказывают, и числа нет…»), что вызвало с их стороны заинтересованные расспросы («И мы у китайских людей роспрашивали: для чево та стена ведена от моря и до Бухар, а башни на стене стоят часто?»). Отчет отчасти может служить и свидетельством того, какое назначение видели сами китайцы в создании этого древнего чуда архитектуры: «И китайские люди нам сказывали: та де стена ведена от моря и до Бухар потому, что де 2 земли – земля де Китайская, а другая де земля Мугальская, ино де промежу земель рубеж; а башни де потому часто стоят на стене – как де придут какие воинские люди под рубеж, и мы де на тех башнях зажигаем огни, чтобы те люди сходилися наши по местам, где чье место, по стене и по башням. А с приходу к рубежу живут об стену Черные мугалы, а за рубежом земля и города китайские...». Запретный город Петлину и его спутникам непосредственно посетить не удалось («А город Магнитовой, где царь Тайбун живет, украшен де всякими узорочьи и мудроствами, а двор царский стоит середи города Магнитового, а у полат верхи вызолочены»), поскольку русским посланцам не удалось предстать при императорском дворе в качестве полноценной дипломатической миссии из-за отсутствия «поминок» от «Белого (русского – К.З.) царя».22Тем не менее, Петлину удалось получить официальную грамоту от «царя Тайбуна» – минского императора Чжу И-цзюня (Ваньли) (1573–1620) – на имя русского царя Михаила Федоровича. Переведенное в Тобольске послание китайского императора выражало весьма осторожное предложение к установлению официальной переписки между двумя государствами («И ныне вы назад поедете, и коли опять сюда приедете, и как от великого государя люди будут, и мне бы от него великого государя лист привезли, и против того листа и я лист буду посылать») и давало разрешение русским людям приезжать с торговыми целями в Китай («с торгом приходите и торгуйте; и выходите и опять приходите»). Вместе с тем, китайский император, как бы подчеркивая дистанцию превосходства над русским «великим государем», не выражал особой заинтересованности в посылке своих миссий к русскому двору: «И я по своей вере царь, ни сам из государства не выезжаю и послов своих и торговых людей не выпущаю».23///???