Ники застонала, закрыв лицо ладонями. Что, что происходит, куда катится ее жизнь, что с нею творится? Она определенно сходит с ума. Она врет, не задумываясь, врет, как дышит, естественно и спокойно. Легко и непринужденно обводит людей вокруг пальца, не произнося явной лжи, выворачивая наизнанку свои собственные слова и придавая им совершенно противоположный смысл. Она подслушивает, подсматривает и вынюхивает, а что еще хуже – считает это само собой разумеющимся. Она никому не верит, она боится открыть душу самым близким – дяде, Свити, подругам; при этом доверяет жизнь людям, которых видит первый раз и до последнего надеется на порядочность тех, чья верность не стоит и пенса. Ну и чем она лучше них?!.Мама. Что же ты наделала, мама… Зачем так обошлась с отцом? Почему лгала всем, зачем притворялась? Сейчас Ники как никогда остро ощущала то, что понимала умом, но никогда не могла принять сердцем. Она не нужна была матери, как не нужен ей был Дэвид Скофилд или родной брат Уильям. Закрыв глаза и изо всех сил стараясь не расплакаться, она вспоминала, вспоминала… Вспоминала, как ждала маму,  предвкушая встречу – всю жизнь ждала; как радовалась ее редким визитам и прохладным мимолетным поцелуям. Как таскалась за ней хвостиком, заглядывая в рот, как жадно ловила каждое слово, пытаясь выискать хоть малюсенькое оправдание своих надежд – что мама любит ее и тоже скучает. Как надеялась, что та обнимет ее ласково и крепко - изо всех сил! – и прошепчет на ухо: «Доченька, я так соскучилась! Я больше не могу жить, не видя тебя. Поедем домой. Теперь мы всегда будем вместе…» Но этого не происходило, и все заканчивалось одинаково. Линда уезжала, рассеянно погладив дочь по голове, а девочка, которая слишком долго ждала приезда матери и никак не могла завоевать ее любовь, слишком остро воспринимала эти прощания, и каждый раз с большим трудом приходила в себя. А потом все начиналось сначала - ожидание, надежды, разочарование и грусть.