Первая произошла через две с половиной недели после ее приезда. Лекарь, который должен был прибыть в этот день, был знаком Ники. Более того – она сама его пригласила. Этот человек проживал в Беркли, был добрым знакомым Анны и год назад именно он лечил Свити, когда она приходила в себя после приключившегося с нею в доме Дэймона Рэйвена. Ники отчаянно хотела помочь Свити и тоже пыталась принять участие в поисках хорошего лекаря. Сначала она загорелась идеей написать своему отцу, Дэвиду Скофилду, и попросить его приехать. Но с сожалением отказалась от нее – и даже не потому, что для Дэвида во всей Англии ее дом, наверное, сейчас был самым неподходящим местом для визитов. А потому, что перед ее отъездом из Ливерпуля отец предупредил, что через пару дней отправится в Лондон, улаживать дела с бумагами для отъезда,  сколько времени там проведет – неизвестно, и адреса тоже не оставил. И тогда Ники вспомнила о лекаре из Беркли. Он сразу же откликнулся на приглашение и через пару дней появился в ее доме собственной персоной.Этот пожилой толстяк, как и все, долго осматривал Свити (Ники стояла за дверью и наблюдала все происходящее через щель рядом с косяком), тихим голосом разговаривал с нею. Ему отвечала сама Свити – вернее, слабо кивала или качала головой, либо Джон и Джиневра Сомерсеты, которые стояли рядом с кроватью дочери. Доктор надолго задумался, подперев подбородок кулаком и глядя в одну точку. Потом снова поговорил со Свити, и начал задавать странные вопросы. Поднялся с кровати, обвел присутствующих растерянным взглядом и попросил старших Сомерсетов выйти. Разговор продолжился в дядином кабинете. Ники сунулась было присутствовать на нем, но не посмела ослушаться строгого дядиного взгляда и вышла. Правда, это не помешало ей подслушивать под дверью. И совесть ее ни капельки не мучила. К сожалению, разобрать ей удалось немного. Старательно вслушиваясь в негромкий монотонный голос лекаря, девушка уловила одну фразу:- …Похоже на отравление. Как давно, вы говорите…