Часы, стоявшие на каминной полке, деликатно звякнули, обозначая одиннадцатый час вечера. Ники подняла голову и тупо уставилась на циферблат, пытаясь разглядеть стрелки.- Я - чудовише, - в который раз устало повторила она, но от этого слова не стали звучать менее правдиво и обвиняюще. Медленно поднявшись с пола, Ники, встряхнула платье, повесила его на спинку стула и приложила к ткани сверкающий бриллиант; рядышком пристроила брошь с фиалками. Сочетание получилось изумительным - чересчур крупный и чрезмерно яркий камень на слишком богатой тафте, играющие сапфиры, глубокая синь платья. Красиво по цвету, красиво по... замыслу. Стоит надеяться, и исполнение выйдет не менее изящным. Подумав, Ники добавила к платью тонкую кружевную шаль – ту самую, что была на ней во время визита в дом Луизы и Франсуа Моро. Еще раз полюбовалась на ворох сваленных в кучи платьев, заленилась убирать их по местам и снова присела за бюро.Она быстро написала несколько записок. Одну, совсем короткую, - для дяди. В ней Ники скупо указала, что надлежит делать с ее имуществом в случае ее смерти или безвестного исчезновения. Все свои украшения, которые лежали в шкатулке, она оставляла Свити, а деньги надлежало разделить поровну между дядей и семьей Сомерсетов. Наверное, это было самое короткое завещание из всех, существовавших на свете. Завещание отправилось в жестяную шкатулку.