Ники надела накидку, но тут же сняла – ей до сих пор было жарко; вдобавок ужасно захотелось пить. Воспоминание о двух чашках чаю, которые она выпила у матери, только раздразнило жажду. Она посмотрела в оконце – вдоль дороги тянулись пустые поля, поросшие сухим быльем, кое-где укрытые островками снега, мимо проносились голые деревья и кусты. Карета по-прежнему неслась во весь опор, подскакивая на ухабах. Ники подумала было велеть кучеру ехать медленнее, а еще лучше – остановиться в первой же попавшейся по дороге деревеньке или заехать на ферму, чтобы попросить воды, но на нее вдруг накатил необъяснимый безотчетный страх. Что, если мать решит отправиться за ней в погоню? Или пошлет своего любовника, красавчика Клайва, чтобы он отобрал у нее бумаги силой? Нет, это вовсе не в интересах Линды - чтобы мистер Мервин узнал правду о том, кто является истинным владельцем ее дома. Ники ругала себя за трусливые мысли, но воображение услужливо подсовывало одну красочную картинку за другой: вот мать, сидя в легкой открытой коляске, настигает ее карету… Или Клайв Мервин, нахлестывая коня, показывается из-за поворота дороги, подбирается все ближе и ближе. А позади него – двое дюжих парней с угрюмыми лицами и дубинами в руках… Нет, нет, нет! Что за глупые выдумки! Линда на такое не способна. Или способна?! Неужели Ники, сама того не осознавая, предвидела такой поворот событий? Иначе зачем она сказала матери, что едет домой, к дяде, на север, хотя на самом деле ее путь лежал по восточной дороге, в Лондон?..