Ростислав Ищенко: Суть в том, что Россия не ищет себе врагов.http://kr-eho.info/index.php?name=News&op=article&sid=13649— Наше с вами предыдущее интервью вышло под заголовком «Соединенные Штаты на Украине уже проиграли». С июня прошлого года прошла, по нынешним меркам, уйма времени — вам не хочется как-то изменить этот заголовок? — И сегодня скажу то же самое: Штаты уже проиграли. И теперь они проиграли не только на Украине, но и глобально. Дело в том, что любое стратегическое поражение тактическими средствами можно превратить в победу или, по крайней мере, в ничью. Что они сейчас, по большому счету, и пытаются сделать. При сохранении тех же тенденций и той же динамики развития всех основных глобальных процессов у США нет шансов — причем в совсем обозримом будущем, в течение двух-трех лет они вынуждены будут признать свое поражение вполне официально. Не знаю, как это произойдет, вряд ли, как 9 мая 1945 года, потому что войны нет и формально не у кого принимать капитуляцию, но тем не менее это должно произойти, в том числе должно быть юридически закреплено в международно-правовом плане. Но до тех пор вполне возможны всякие неожиданности — в принципе, вся политика из неожиданностей и состоит. США не оставляют попыток раскачать ситуацию внутри России. Понятно, что в том виде, в каком он был на Украине, российский Майдан просто невозможен, то есть ставка будет делаться не на это, а на создание внутренних проблем. Причем, неважно, за счет чего — за счет недовольства правительством со стороны либеральной оппозиции или за счет патриотизма. Важно просто, чтобы правительство испытывало проблемы внутри своего собственного государства. И чем больше этих проблем, тем для США лучше. Такие попытки будут происходить со всех флангов — либерального, патриотического, тут любое недовольство будет поддерживаться; попытки ослабить позиции России будут делаться и в международном плане, потому что любой тактический успех в условиях относительного равновесия может оказаться той соломинкой, которая сломает хребет верблюду и приведет к общей победе. Потому что, еще раз говорю: США находятся в нисходящем тренде. А Россия — в восходящем. Но пока наблюдается равенство сил.— Нам в СССР тоже всё время говорили: Запад загнивает…— А он, вообще-то, и загнивал, по большому счету. Запад проиграл холодную войну в экономическом плане и то, что мы сейчас имеем проблемы с США, — это результат их экономического проигрыша Советскому Союзу. Потому что практически вся рейгономика заключалась в накачке деньгами, причем деньгами кредитными, то есть фактически Запад брал деньги у будущих поколений для того, чтобы сегодня продемонстрировать витрину более интересную, чем был в состоянии показать Советский Союз. При прочих равных, то есть без этой кредитной накачки за счет того, что США сами печатали доллары, никаких шансов выиграть экономическое соревнование у них не было. И собственно, отказ Запада поменять эту модель после победы в холодной войне (а почему, вполне понятно: огромное количество бизнеса, банков было втянуто в заработок на основании именно этой модели) привел к сегодняшней конфронтации, к тому, что Запад находится в системном кризисе. И если для России победа над США означает победу в принципе, то для США победа над Россией означает только продление агонии. Потому что мир все равно конечен, и даже если захватить весь мир, все равно эта система на определенном этапе исчерпает необходимый для ее поддержания ресурсный потенциал. Посмотрите, между 1991 годом, когда Запад получил в освоение огромные, фактически неконтролируемые рынки б. СССР и стран Содружества, до 2000-го, когда объективно начался кризис, проявившийся в 2008 году, прошло всего-то 8-9 лет. Соответственно, даже, если США сумеют удержать контроль над всем миром, до возвращения кризиса в острую фазу (когда наличные глобальные ресурсы вновь станут недостаточными для глобальной экономики) понадобится лет пять-шесть, вряд ли больше.Они сейчас живут по принципу «умри ты раньше, а я позже». Может быть, пока все вокруг будут умирать, каким-то образом что-то поменяется, что-то придумается, земная ось в другую сторону повернется и удастся выкрутится, и потом, если в такой ситуации ты умираешь последним, то все равно ты самый богатый и у тебя больше шансов на то, что в новом посткризисном мире ты опять-таки будешь занимать лучшие позиции. Это не факт, но по крайней мере — одно из гипотетических утешений.— А почему мы их называем партнерами? Это такой дипломатический политес или все-таки у нас есть какая-то надежда на установление нормальных отношений? — В международной политике каждое ваше слово влечет за собой определенные последствия. Если вы их называете партнерами, то вы с ними ведете переговоры — но это не значит, что с ними нужно вам дружить и целоваться в дёсны. С партнерами вы ведете переговоры, пытаетесь о чем-то договориться, выйти на какой-то компромисс. А если вы их называете врагами, вы с ними воюете. Соответственно, до тех пор, пока вы не будете воевать, или пока, по крайней мере, не хотите признавать, что вы воюете, вы — партнеры. И это несмотря на то, что совершенно очевидно, что Россия ведет войну с Соединенными Штатами — пусть не такую, но, может быть, не менее разрушительную, чем Вторая мировая. Владимир Путин недавно заявил, что «мы войну не ведем»; у нас есть проблемы, но войны нет. Соответственно российская власть, российская дипломатия предпочитает не повышать градус напряжения, по крайней мере на уровне дискуссии. — Но мы ведем войну как бы оборонительную…— Понятное дело, что не наступательную. Но любая оборонительная война заканчивается наступлением. То есть война всегда заканчивается в логове зверя, по-другому она не может закончиться. Ну, разве что капитулировать — тогда конечно... В 2008 году, начался процесс, когда Россия от чистой обороны постепенно начала переходить в наступление: вначале был тактический ответ в Грузии, потом — в Сирии, сейчас — на Украине. И это уже совершенно очевидно стратегическое сражение, по масштабам не меньшее, чем Сталинградская битва, а то и Курская дуга, которая фактически определяет ситуацию как переломный момент. И США его очевидно проиграли. Они пытаются проиграть его так, чтобы не было выигрыша, — буквально сжечь Украину, а за ней и Европу. Для того, чтобы Россия тратила ресурсы на восстановление территории минимум до Карпат, а то и вообще до Атлантики. И навсегда или, по крайней мере, на долгое время забыла о международной активности. Но, во-первых, такой ход непрогнозируем по результатам, то есть понятно, что от этого России будет тяжело, но, вполне возможно, что не хуже, чем США. А во-вторых, это еще поджечь надо. Украину-то они подожгут, в этом у меня сомнений нет, потому что там просто нет адекватных политиков, там ситуация такая, что нет силы, которая могла бы противостоять. Европа пока сопротивляется. Плохо сопротивляется, некачественно, но сопротивляется.— То, что США вынуждены вести такую подлую войну исподтишка — это заслуга ядерного оружия? — Безусловно. С появлением ядерных арсеналов в отношениях между ядерными державами фактически не существует «casus belli» — что ни делайте, но, пока не нанесли ядерный удар, прямое военное столкновение практически невозможно. А даже если оно случайно и происходит, то просто пожимают плечами и говорят: «ну так вышло». То есть, закрыли и забыли. Потому что прямое военное столкновение, признание состояния войны ведет на протяжении 20, ну 40 минут к ликвидации обоих государств. И не только. Поэтому сейчас война ведется другими средствами, а соответственно признать, что ты находишься в состоянии войны, практически невозможно, поэтому говорят о «зажиме демократии», о «недостойном поведении» «уважаемого партнера» и т.д.— И поэтому на Украине мы видим отблески: «мы войну Росси не объявляли». Это из этой серии?— На Украине это просто предел возможного, это просто тактическое военное столкновение, непосредственное, вооруженное, представляющее интересы двух держав. Прямого соприкосновения военнослужащих двух держав, как когда-то в Корее или во Вьетнаме, нет, но тем не менее, понятно, кто стоит за ополчением и кто стоит за киевским режимом. Понятно, кто может фактически заставить капитулировать одних или заставить быть очень миролюбивыми других. — Прочитала где-то, что во многие силовые американские ведомства пришли молодые кадры, а пожилые ушли. И некому молодым сообщить, что соваться в Россию с какими-то дурными помыслами лучше не надо, как бы этого ни хотелось. А историю эти ребята знать не хотят, хотя она показывает, что те, кто на Россию ходил, убирался оттуда общипанный и покалеченный. — У монголов в свое время получилось очень даже хорошо в Россию сходить. И никто их не ощипал, а они ощипали, до полной неузнаваемости. Мы, конечно, можем проследить преемственность русских государств, но в принципе до нашествия это была одна Русь, а после него — совсем другая Россия. Говорить, что уж совсем нет никаких перспектив для агрессора, потому что в истории не складывалось… В истории складывалось. И перспективы всегда есть. Всех когда-то разбивали в первый раз. Для многих первый оказывался и последним. Во-первых, у США нет другого выхода, кроме конфронтации, потому что в той модели, которую они защищают, военно-политическое доминирование — необходимая составная часть. Россия отказывается признать военно-политическое доминирование США. Следовательно, Россия с точки зрения интересов США должна быть подавлена. Потом, США пропустили тот момент, когда они могли безболезненно (или условно относительно безболезненно) реформировать свою экономику. И сейчас любая попытка даже путем длительного процесса реформирования выйти из состояния этого кризиса в 99 случаях из ста ведет к социальному взрыву в США.— То есть им уже деваться некуда?— Да. Понятно, что они не хотят и не могут этого допустить. Потом, огромная часть их элиты встроена именно в такой способ зарабатывания денег. По-другому они уже не могут. То есть люди выбирают, быть ли им миллиардерами или быть нищими. И потом, США к концу 90-х — началу 2000-х были в шаге от победы. Напомню, что шаги России в ходе этих цветных кризисов на Украине и в Грузии были весьма умеренные, потому что российское государство не имело ресурсов для активного противостояния. Оно заявляло о своем недовольстве, но в активное противостояние фактически не вступало, потому что, если бы тогда Россия выступила так, как в 2014 году, то вполне возможно, мы бы сейчас считали, сколько государств оказалось на территории РФ. Тогда ресурсы и общее геополитическое положение были просто несопоставимы с нынешней ситуацией; тогда Россия не смогла бы привлечь такое количество союзников на международной арене — а США располагали значительно больше поддержкой. Поэтому — да, неправильно рассчитали свои силы, неправильно рассчитали силы оппонентов; при достаточно хорошем и тонком просчете Соединенными Штатами операции в Грузии, Сирии и на Украине российское руководство смогло найти вариант, прошло между каплями дождя и не приняло плохое решение. И не стало выбирать из двух зол — выбрало третье зло, но уже выгодное для России. Но этого могло и не случиться. Нет гарантии, что руководство и дальше будет обязательно находить правильный и достойный выход. Нет гарантии, что этот выход вообще в принципе есть. А США и сейчас продолжают играть на победу. Другое дело, что несколько лет назад они играли на победу, как немцы в 41-м, а сейчас они играют на победу, как немцы в 43-м.