Почему ни намека (про Кити и Левина)?"– Ну, ведь как хорошо нам вдвоем! Мне то есть, – сказал он, подходя к ней и сияя улыбкой счастья.– Мне так хорошо! Никуда не поеду, особенно в Москву.– А о чем ты думала?– Я? Я думала… Нет, нет, иди пиши, не развлекайся, – сказала она, морща губы, – и мне надо теперь вырезать вот эти дырочки, видишь?Она взяла ножницы и стала прорезывать.– Нет, скажи же, что? – сказал он, подсаживаясь к ней и следя за кругообразным движением маленьких ножниц.– Ах, я что думала? Я думала о Москве, о твоем затылке.– За что именно мне такое счастье? Ненатурально. Слишком хорошо, – сказал он, целуя ее руку.– Мне, напротив, чем лучше, тем натуральнее.– А у тебя косичка, – сказал он, осторожно поворачивая ее голову. – Косичка. Видишь, вот тут. Нет, нет, мы делом занимаемся.Занятие уже не продолжалось, и они, как виноватые, отскочили друг от друга, когда Кузьма вошел доложить, что чай подан."Или:"– Ну, что? – спросил ее муж, когда они опять возвращались домой.– Не берет, – сказала Кити, улыбкой и манерой говорить напоминая отца, что часто с удовольствием замечал в ней Левин.– Как не берет?– Вот так, – сказала она, взяв руку мужа, поднося ее ко рту и дотрагиваясь до нее нераскрытыми губами. – Как у архиерея руку целуют.– У кого же не берет? – сказал он, смеясь.– У обоих. А надо, чтобы вот так…– Мужики едут…– Нет, они не видали."