Артём Войтенков: Самое громкое, что сейчас происходит – это события во Франции. Череда неких терактов, которые там произошли и, соответственно, «Марш единства» — одно из названий. Что меня сразу сильно насторожило?— 7-го января происходит атака на редакцию журнала.— 8-го января происходит нападение на сотрудницу полиции.— 9-го января злоумышленники, точнее один, захватывает заложников в еврейском магазине и расстреливает четверых.— А 11-го уже проходит «Марш единства», который собирает полтора миллиона человек в Париже, четыре миллиона человек по всей Франции.Вы, как руководитель партии ПВО, вы представляете, сколько надо труда, усилий, чтобы вывести большое количество людей на улицу под какими-либо лозунгами или какими-либо знамёнами. А тут мало того, что они вышли таким количеством, у них уже было всё подготовлено: у них были распечатаны всякие плакатики, листовочки, надписи на голове, муляжи карандашей даже были сделаны — это всё требует подготовки. И я это много наблюдал, что даже вывести 100 человек, это надо сделать 100 звонков в течение двух недель.Николай Стариков: Чувствуется огромная подготовительная работа. Для того чтобы вывести на улицы несколько миллионов человек должен быть колоссальный подготовительный ресурс использован. Но мы с вами должны понимать, что эту демонстрацию устраивала не одна какая-либо партия, не какой-либо профсоюз. Эту демонстрацию устраивало государство французское, поэтому ресурс там был совершенно колоссальный.И я уже смотрю: в интернете появляется информация (надо проявлять её достоверность), что некоторые моменты подготовительные, были, как бы — подготовка была начата до террористического акта.Артём Войтенков: Я это и имею в виду.Николай Стариков: Но здесь, опять же, это всего лишь косвенные признаки. Например, решили провести какой-то марш во Франции. Ну, почему бы не решили? А тут такая повестка дня изменилась, такая трагедия случилась.Артём Войтенков: С какой стати?Николай Стариков: Здесь, конечно, нужна колоссальная подготовительная работа, это понятно. Я не хочу здесь уходить в подробности, это действительно масштаб государства — в такие сжатые сроки проводить такие вещи. Это власть на местах должна работать, это все партийные структуры всех партий вместе и так далее.Но обратите внимания — Марин Ле Пен (Marine Le Pen) на это дело не пригласили всё-таки. На что она, на мой взгляд, совершенно справедливо обиделась. Я хотел бы, когда мы с вами говорим о ситуации во Франции, о том, что там произошло, — уйти в сторону от того, что мы с вами можем что-то домыслить. Давайте возьмём только голые факты?Артём Войтенков: Давайте.Николай Стариков: Факты таковы. Несколько человек напали на редакцию журнала, который печатал абсолютно недопустимые с точки зрения Ислама вещи. Моя позиция такая: свобода слова не пострадает ни на секунду, ни на сантиметр, если не печатать вещи, которые оскорбляют десятки, сотни миллионов людей. Свобода слова не в том, чтобы кого-то оскорблять, свобода слова в том, чтобы высказывать свои мысли.Поэтому сами публикации этих карикатур, они, конечно, были провокационными – это первый факт.Артём Войтенков: Я добавлю: там же они не только насчёт Ислама, они там вообще много чего высмеивали — и христианство, и другие вещи.Николай Стариков: Согласен, но есть разная степень неприятия. Для мусульманина это смертельное оскорбление, которое он не готов никаким образом терпеть. Когда эти, с позволения сказать, карикатуристы печатают карикатуры во время аварии в московском метро, мы просто считаем их не людьми. Потому что есть вещи, над которыми нельзя смеяться.Мы руку не подадим, мы журнал в руку не возьмём, но мы не пойдём бить этих карикатуристов, мы не пойдём молотов коктейль кидать в их офис – другая степень неприятия.Поэтому, возвращаясь к фактам, начало этим публикациям, абсолютно провокационным, с карикатурами на Пророка, положил не этот журнал, а датский журнал. Этот французский журнал перепечатывал их в рамках этой солидарности, естественно его тоже, мягко говоря, невзлюбили и его начали охранять. Вы там видели, два полицейских погибли, то есть они охраняли этот журнал. То есть ситуация развивалась по накатанной. Но источником был датский журнал. Обратите внимание — нападение на французский журнал. Почему? Потому что именно во Франции нужно было провести определённый террористический акт.И здесь этот акт очень многоплановый. С одной стороны это, конечно, давление на Франсуа Олланда (фр. François Gérard Georges Nicolas Hollande), который должен был поехать в Астану общаться по поводу Украины в нормандском формате. И накануне в радиоинтервью выступил очень миролюбиво, сказал, что и санкции можно снять, и договориться можно. И тут происходит террористический акт. И обратите внимание — встреча в Астане уже под вопросом, её, вероятнее всего, может и не быть. Хотя, в принципе, никаких событий, которые изменили бы ситуацию на Донбассе нет за исключением опять же одного — абсолютно страшной трагедии с автобусом, которая произошла. И которая сегодня украинскими и западными СМИ подаётся, как зверский обстрел артиллерии ДНР с погибшими людьми. Хотя те фотографии, которые показываются автобуса, где погибли люди, дают все основания говорить о том, что это вряд ли артиллеристский снаряд — он просто не может быть и снаряд Града не может быть, потому что автобус абсолютно целый.Возможно, и это — ещё одна провокация с целью нагнетания ситуации вокруг Украины и срыва переговоров.Вернёмся в Париж. Несколько человек забегают в журнал, убивают людей и абсолютно спокойно скрываются. При этом, как нам потом рассказывают французские власти, по «доброй» традиции террористов, они оставляют там удостоверения личности.Артём Войтенков: А, ну как всегда, да.Николай Стариков: Как вычислили этих братьев? Это же не великая работа аналитиков-криминалистов. А они забыли там удостоверения личности. Вспоминаем 2001-ый год, Нью-Йорк, террористы в машинах забывали листовки, призывающие к джихаду документы. А когда самолёты врезались в башни-близнецы, то там испарялось всё, включая ДНК пассажиров – ничего не было.Артём Войтенков: И двигатель металлическийНиколай Стариков: И двигатели — всё испарялось. Но целёхонькие паспорта аккуратно планировали и падали где-то так, чтобы их нашли. Что это такое? Что это за террористы, которые всё время забывают визитные карточки на месте преступления? Причём не специально их подкладывают, а якобы случайно. Конечно, специально!Дальше полиция начинает искать. Находит эти удостоверения, не долго их искать, и начинает разыскивать подозреваемых. Тут же идёт информация в СМИ, что это они участвовали в актах. А дальше меняется акцент в СМИ.Смотрите: «подозреваемый в террористическом акте», «подозреваемый в террористическом акте», «участвовавший в террористическом акте» — где-то раз, переходится грань.Откуда их взяли? Я не знаю. Может быть, они действительно участвовали в этом, им спецслужбы поручили, а потом их же выставили в качестве козлов опущения. Мы с вами не знаем эту технологию, поэтому давайте даже не будем туда уходить. Для нас важно, что документы оставлены, нашли тут же виноватых, они где-то заперлись. Пятьсот человек бросили на этот штурм. Пятьсот! Танки там везли — есть фотографии. Представляете? Танки везли туда против этих двух. Возникает вопрос: два человека окружены, есть основания подозревать, что они участвовали в этом террористическом акте, дело, мягко говоря, очень резонансное. Надо их живыми взять?Артём Войтенков: Да.Николай Стариков: Конечно надо. Поэтому было точно ясно, что живыми их не возьмут.Артём Войтенков: Поэтому танки.Николай Стариков: Точно не берут живыми. Конечно танки.Артём Войтенков: Чтобы наверняка.Николай Стариков: При этом, один из этих братьев звонит в эфир какой-то радиостанции или телеканала и рассказывает, что это он, это он и он берёт на себя ответственность за всё, что произошло. Кто потом его голос сличать будет? Понимаете, что тем самым просто подписать себе смертный приговор. Так можно полицейским что-то сказать – «я открою какие-то тайны, если я останусь жив». А тут уже всё, признания записаны в прямом эфире, всё — можно из танка стрелять смело, никто уже не нужен. Мягко говоря, странные факты.И на фоне всего этого на следующий день после убийства этих двух братьев, следователь, который вёл дело, застрелился в своём кабинете. Опять возвращаемся, дело очень резонансное. Какого следователя туда назначат? Лучшего. Наверное, вряд ли, который по автомобильным катастрофам был или парковочные талоны выписывал за нарушение правил парковки. То есть какой-то реально хороший следователь, связанный с делами о терроризме должен быть.Артём Войтенков: Да не один.Николай Стариков: Ну, наверное, он уже повидал в своей жизни много чего. И вдруг он застрелился в кабинете. Объяснений никаких — почему. Я где-то слышал, что он там распереживался, что люди погибли. Что это за малохольные следователи такие во французской правоохранительной системе.Складывается картина следующая.— Спецслужбы: здесь американские, какие-то другие — проводят показательный террористический акт в центре французской столицы.— Следователь, который начинает расследование, оказывается, скорее всего, человеком честным, порядочным. И когда он видит, что кого-то выставили в виде козлов отпущения, он делает какие-то заявления или шаги, в результате чего его застрелили из его же табельного оружия за его же столом. Но и это ещё не всё — два акта.— И третий факт. Президент Франции через полчаса после террористического акта прибывает к месту этой трагедии. Это невозможно в принципе. Потому что могут быть закладки, мины, растяжки, снайперы, террористы — всё, что угодно.Вопрос: зачем ему туда приезжать? Чтобы показать какой он смелый? Он глава государства. Если он приедет туда через два часа, ничего не изменится. Он не должен туда бежать, как пожарник на пожар. Он туда может поехать только в одном случае, если кто-то (и не только ему), но извините это глава государства, то есть государству французскому даст гарантии безопасности:— «Вы можете ехать – там ничего не взорвётся».Но мы с вами знаем тактику террористов, которую применяли у нас на Кавказе. Ведь не сами придумали. Когда взрывается бомба или совершается что-то, — приезжает следственная группа и взрывается вторая бомба. Почему в Париже такого не могло быть? Представляете, как бы радовались террористы, если бы им удалось убить президента.Артём Войтенков: Замечательно.Николай Стариков: Вообще просто сказка для этих террористов была бы. Но почему-то президент об этом не думает, спокойно приезжает, там делает какие-то заявления. Гарантия безопасности у него есть. Кто ему мог дать эти гарантии? Только те, кто эти террористические акты проводят.И здесь, я почему не хочу говорить спецслужбы, какой страны, потому что могут американцы ему сказать, а могут ему родные французские спецслужбы сказать. Я напомню вам ситуацию, по-моему, годичной давности, может больше года, так называемый тулузкий стрелок. Тоже араб, который стрелял во французских военнослужащих, потом напал на еврейскую школу, его тоже где-то заперли, тоже 500 человек, тоже застрелили при штурме. Его отец потом пытался подавать в суд — то есть, тёмное дело.Артём Войтенков: А эти братья Царнаевы, которые в американском, бостонском марафоне, тоже самое их…Николай Стариков: Тоже самое, их не обоих застрелили. Одного застрелили, другого ранили, чтобы он не мог говорить, по-моему, там в горло как раз и дальше он начал давать какие-то нужные следствию показания. Но здесь, всё это помножено — вся муть эта ещё на самоубийство следователя. «Самоубийство» мы понимаем в кавычках.Обратите внимания, что никто себе не задаёт вопросов громких: почему застрелился следователь. То есть дело практически закрыто, всё ясно. Он же позвонил? Позвонил в телевизор, сказал, что эти братья виноваты. Они же забыли удостоверения? Забыли. Всё, дело закрыто абсолютно. Но параллельно с этим происходит ещё захват кошерного магазина, но это такая, боковая ветвь.Артём Войтенков: Так, а там тоже товарищ взял, позвонил и сказал, что это он, что он берёт на себя ответственность, что он от Аль-Каиды. Тоже самое всё — один в один.Николай Стариков: Странно они как-то все действуют, но всё-таки основная странность сосредоточена вокруг этого журнала.Артём Войтенков: Тогда зачем это всё было нужно? Чтобы сорвать переговоры?Николай Стариков: Тут такая многоплановая история. С одной стороны — оказать давление на Оланда, если это делали американцы. Если это делали европейцы, то здесь тоже можно говорить о каком-то давлении. Но самое главное, что неважно кто взорвал, мы с вами должны понять, что никакого исламского терроризма не существует. Существует инструмент в руках западных разведок, которым они действуют на разных площадках.— Если им нужно государство разрушать, они создают крупные боевые формирования и начинают гражданские войны, как в Сирии или Ливии.— Если им нужно создать видимость врага для своих собственных граждан, они руками этих людей производят террористические акты у себя самих.Хотя вполне возможно, что люди в масках были вообще не арабы, а люди абсолютно белые, а потом выставили этих несчастных братьев в виде козлов отпущения.И этими же исламскими террористическими руками пытаются ещё вредить и России: Афганистан, заявления о том, что они придут на Кавказ. Надо понять — это инструмент. Это не независимая структура, которая борется с Западом, это инструмент в руках Запада. Просто Запад иногда должен себя чуть-чуть стукнуть, чтобы показать своему обществу врага.А то представляете, страшный враг, он всё борется с Западом, но что-то он борется с Западом то в Сирии, то в Ливии, то в Чечне борется с Западом, то в Афганистане борется, а в самом Западе почему-то не борется — странный какой-то враг. Там и у самой Аль-Каиды тоже возникла необходимость как-то заявить о себе, а то коллеги из соседнего отдела британской разведки, которые называются ИГИЛ как-то громче звучат, больше финансирование, орденов, наверное, больше получают, надо заявить, что тоже существуют. Есть уже микроинтересы на фоне этих глобальных интересов.Артём Войтенков: А тогда ответный марш, он зачем был нужен?Николай Стариков: Сплотить общество. Вы смотрите, что они…Артём Войтенков: Я не понимаю.Николай Стариков: А вот давайте на эту тему тоже несколько слов скажем. Что он должен по идее продемонстрировать? Он должен продемонстрировать протест общества против убийства людей — людей нельзя убивать.Артём Войтенков: Да людей каждый день убивают сотнями, и что?Николай Стариков: Логика проведения этого марша была именно такова. Что они сделали в итоге? В итоге они сделали ещё большую провокацию для разжигания конфликта между людьми, которые исповедуют ислам и людьми, которые ислам не исповедуют. Напечатали трёхмиллионным тиражом оскорбительные карикатуры. Зачем? Причём тут свобода слова? Карикатуристы делали очень неприглядное дело. Тех, кто их убили, сделали ещё более неприглядное дело. То есть, в этом конфликте нельзя стоять ни на стороне тех, ни на стороне этих. Потому что просто у них степень вины разная: тот, кто убивает людей — это преступление куда большее, чем тот, кто рисует провокационные карикатуры.В итоге марша они создают ещё большую провокацию у себя в стране и в целом в Европе для того, чтобы эта напряжённость продолжалась. Зачем им это нужно?Артём Войтенков: Да, кстати, вы сказали, а я ещё вспоминаю: я смотрел фотографии с марша и вспоминаю, что там большинство людей были белые. Там других очень редко попадались, африканцев или с Востока люди.Николай Стариков: Там были, конечно, разные.Артём Войтенков: Были, но мало.Николай Стариков: В том числе и мусульмане там были. Но было бы странно мусульманам идти в марше, одной из идей которого является ещё большим тиражом выпустить то, что оскорбляет мусульман.Разумное решение какое? Не печатать эти карикатуры. Логично? Не печатать эти карикатуры. Преступников найти, которые убивали людей и наказать. Часть из них уже, как мы понимаем, записали, что они нашли там ещё кого-то. Всё — устранить причину конфликта. Свобода слова никак не пострадает. Носятся с этой свободой слова оскорблять, разжигать так, как будто это является основополагающей.Артём Войтенков: Так она для этого и была придумана.Николай Стариков: Но это уже доведённая не то, что до абсурда. Представьте, что они печатают не карикатуры на оскорбляющие религиозные чувства людей, а представьте, что они на первой полосе журнала печатают карикатуры на вашу маму. И ещё в очень неприглядном свете, просто представьте себе.Вы приходите к ним и говорите: «Не надо».А они говорят: «Это свобода слова. Мы хотим печатать карикатуры на вашу маму».И печатают ещё более злобную карикатуру, не знаю, в обнажённом виде. Ваше возмущение не имеет границ, правда? Но в рамках этого абсурда у вас нет никаких способов воздействия на них, никаких.Артём Войтенков: Кроме силовых.Николай Стариков: И ваше возмущение справедливое используется в провокационных целях третей силой, которая от вашего же лица идет, расстреливает всех этих журналистов и говорит, что это вы сделали. А в ответ они ещё большим тиражом печатают ту карикатуру, которая вас возмутила.Есть желание спровоцировать в мировом масштабе, в том числе и в Европе, напряжённость между конфессиями. Они начали этот процесс в 2001-ом году и это должно было в основном взорваться у нас в стране, потому что в тот момент у нас проблема на Кавказе, вторжение Басаева чуть раньше – 99-ый год. Благодаря позиции нашей власти российской удалось конфликт внутри России как бы закончить, и выпихнуть его за наши пределы. А они по своим сценариям продолжают его в Европе где-то делать, на Ближнем Востоке, потому что им всё время нужна война, всё время нужен конфликт. И они провоцируют эти столкновения. Потому что никакой логики, никакого государственного мышления в этом нет. И Франсуа Олланд должен был попросить не выпускать этот номер журнала с этими карикатурами, а под таким же красивым соусом сказать: «Давайте на первой полосе портреты всех погибших карикатуристов. Мы должны знать этих людей». Что-нибудь.Артём Войтенков: Что-нибудь придумал.Николай Стариков: Что-нибудь придумал, да и всё. Конфликт бы сошёл на нет. А ведь сегодня я читаю в прессе, что в арабских кварталах не продают этот журнал.Артём Войтенков: Ещё бы.Николай Стариков: Конечно, потому что киоски сожгут, где продаются.Артём Войтенков: И не только.Николай Стариков: И не только. Но зачем они это делают сами у себя? Ради свободы слова оскорблять? Ну, конечно, нет. И мы видим, что позиция власти, помимо всех этих странностей: самоубийства, приезда через полчаса — она противоречит интересам самой Франции. Значит, на Францию давят внешние силы. И Франция и не может об этом заявить, и вынуждена этому давлению поддаваться. И всё это помножьте на обстрелы на Донбассе усиленные, на провокации с автобусом. И опять мы видим, что там хрупкий этот мир вот-вот готов нарушиться со стороны киевской власти, опять подталкивают войну на Украине – им это нужно.Артём Войтенков: А как тогда относиться к заявлениям? Видимо уже становится немножко понятно — с заявлением первого министра Великобритании Чарльза Кэмерона о том, чтобы устроить в Великобритании референдум по поводу выхода из Европейского союза. То есть, Евросоюз начинает уже трещать. Испания там чего-то начинает заявлять, что надо бы пересмотреть соглашение и ввести пограничный контроль. Это я только часть перечислил. Ещё какие-то страны начинают…Николай Стариков: Есть трески, знаете, как вот льдина начинает. Вот вроде такая монолитная, потом где-то, пока ещё трещин нет, звук появляется. А потом вдруг раз, раз, раз и всё. И как псы-рыцари на Чудском озере все на дно в своих доспехах пошли. Евросоюз начинает колебаться — вот эти движения есть. Вы абсолютно правильно сказали, здесь и Великобритания, Испания, и сейчас голосование по Греции, и ещё много признаков.Почему делает это Великобритания? Она всегда хочет выскочить с того поезда, который идёт не в ту сторону, куда ей нужно. Поэтому, она и не вводила для себя евро. В любой момент, заявления сделаны, есть политические силы, которые за это выступают, премьер-министр говорил, тогда говорили, в парламенте обсудили. Если вдруг экономическая ситуация резко ухудшилась — вернулись. Да, вот мы как раз там говорили, помните, всё — значит, завтра проводим референдум. Великобритания выходит. Весь Евросоюз идёт, как псы-рыцари на дно, а эти белые и пушистые, со своим фунтом, со своей отдельной эмиссионной системой и с островом, куда не так просто доплыть, то есть, все эмигранты там остались. Всё. Как в Советском Союзе — все равны, а некоторые равнее. Вот, равнее всех Великобритания в Европейском Союзе.Артём Войтенков: Но вы говорили, что Евросоюз, это в основном Германия. А вторую позицию в Евросоюзе занимает Франция. То есть, получается, они топят Германию, по большей части?Николай Стариков: Не совсем так. Германия, тут как говорится, говори, не говори, вопросы экономической мощи, размеров государства, они очевидны, на карту можно посмотреть. Франция и Германия — два локомотива. Англия, она всегда в стороне, Великобритания. Поэтому, островной есть Евросоюз, и есть Евросоюз как бы такой большой уже с Великобританией. И совсем большой Евросоюз, где незримо присутствуют Соединённые Штаты Америки, которые направляют его в нужную для себя сторону.И вот, когда мы говорим о террористической активности во Франции, похоже, что речь идёт об этом, очень большом Евросоюзе, где большой брат проводит какие-то спецоперации, абсолютно любого характера. Есть даже американский фильм на эту тему. Забыл его название, если честно, но там смысл фильма, что в Париже есть спецподразделения ЦРУ, которое там что хочет, то и делает. Вот, в буквальном смысле слова. И весь смысл этого фильма. Там какие-то у них конечно, приключения происходят, но французские законы на них абсолютно не действуют, у них такие там непроверялки и отпускалки, вездеходы, и всё. И французская юстиция на них никаким образом повлиять не может.Артём Войтенков: Видимо, это частично, правда. А что же получается? Тогда нас ждёт война, по-любому? Если в Европе специально накаляют, и как вот сейчас объяснили, что этим маршем сделали ещё хуже. Разделяют, накаляют, потом ещё что-нибудь где-нибудь рванёт, и начнётся вот такое.Николай Стариков: Им нужно объяснение, как минимум, почему жизнь европейцев стала хуже. Им нужен образ врага. Понимаете, на Украине во всём виноват Путин: что бы ни случилось, виноват Путин. Всё, врага нарисовали. Некоторое время вот эта картина будет действовать, будут верить в это. Потом начнут задавать вопросы. При Гитлере придумали своих виноватых: недочеловеки, евреи, ещё кто-то. Потом оказался виноват в этом ещё Советский Союз, и ещё плутократы Запада. То есть, список виноватых расширялся по мере того, как Германия вступала в войну с разными частями нашей планеты.Так и здесь: должны быть террористы, какие-то тёмные силы, которые злобно гнетут европейскую экономику, и в результате чего рядовой европеец живёт хуже. Образ врага нужен, с которым бороться.Артём Войтенков: Из-за того, что убить несколько журналистов, экономика станет работать хуже?Николай Стариков: Экономика становится работать хуже не потому, что убили журналистов, а потому что, она задыхается в той форме экономики, которая построена Западом, с колоссальным государственным долгом. Вот, она задыхается. Но вы видите, что этот спортсмен начинает бежать всё медленней и медленней. И вы должны объяснить публике, почему этот спортсмен бежит медленней. Не потому, что вы ему каждый день наркотики всё больше и больше вкалывали, у него уже всё, организм износился, он бежать не может. А вы должны сказать, что из толпы кто-то выскочил, и по голове ему чем-то дал, понимаете? Или, как Аннушка разлила масло, он поскользнулся, и не может бежать дальше. Вот, что нужно.Нужны объяснения тех процессов объективного ухудшения жизни на Западе, которые идут. Ведь если Западу не удастся спровоцировать большую войну, не удастся разрушить Россию с Китаем, там жизнь будет неуклонно ухудшаться, и кто-то должен быть виноватым. И сидя в Германии, или в Париже, нельзя сказать, что в этом виноват Путин. Потому что, парижане скажут: «Это конечно, любопытная версия, но как?» То есть, нужно десятилетиями вести какую-то пропаганду, как на Украине, обвиняя во всём. Но, здесь нет ни исторической подоплёки, ни возможности десятилетий говорить полную ерунду. Поэтому, приходится выдумывать какого-то врага. И исламский мир в качестве врага они пытались с 2001-го года выстраивать.