Ей было так же неуютно, как и минуту назад, и сердце колотилось часто и отчаянно, и ноги по-прежнему подкашивались. Но теперь Ники уже не обращала внимания на свой страх. Он никуда не делся, не ушел, и размеренно следовал вслед за Карлом рядом с нею. Пытаясь отвлечься и не бояться, Ники украдкой она ощупывала картину, незаметно проводя пальцами в перчатках по граням резной золоченой рамки, ощущая ее твердую тяжесть, словно сообщающую ей ту основательность, что позволяла твердо стоять (вернее, в эту самую минуту - шагать) по земле. Когда они с Карлом вошли в приоткрытые ворота, Ники невольно замедлила шаг. Она успела позабыть, как здесь было красиво. Чудесный дом, сложенный из светлого, почти белого камня, так не похожий на все другие виденные ею раньше дома, будто перенесся сюда, в модный нынче пригород мрачного, пасмурного Лондона из какого-нибудь солнечного края. Когда Ники видела его в прошлый раз, в минувшем сентябре, дом был окружен пестрой зеленью - изумрудные, бордовые, пестрые рыжие и желтые листья, небрежно разросшиеся кусты, яркие поздние цветы, переполняющие внушительных размеров вазоны из того же белого камня по сторонам от входа. Сияющие блеском стекол просторные окна, поразившие ее своим числом  - словно бросающие вызов унизительной подати. Широкая мощеная дорожка под ногами, усыпанная пожухлыми листьями - не неряшливость, а этакая продуманная, нарочитая небрежность. Яркое осеннее небо, пляшущее в прозрачных лужах, крики невидимых птиц в кустах, доносящийся издали чей-то смех...