Вот если брать объективно и честно, я из тех "счастливых")) людей, которые совершенно четко могут назвать любимую книгу и любимого поэта (ну ладно, вру, трех)) Филатова, Бернса и Лорку (ага, именно в таком порядке))ну Филатова я ниже процитировала, Бернс нашему автору не варьянт, а Лорка вот:Есть души, где скрыты	увядшие зори,	и синие звезды,	и времени листья;	есть души, где прячутся	древние тени,	гул прошлых страданий	и сновидений.	Есть души другие:	в них призраки страсти	живут. И червивы	плоды. И в ненастье	там слышится эхо	сожженного крика,	который пролился,	как темные струи,	не помня о стонах	и поцелуях.	Души моей зрелость	давно уже знает,	что смутная тайна	мой дух разрушает.	И юности камни,	изъедены снами,	на дно размышления	падают сами.	"Далек ты от бога", -	твердит каждый камень.ДОЖДЬ	   Есть в дожде откровенье - потаенная нежность.	И старинная сладость примиренной дремоты,	пробуждается с ним безыскусная песня,	и трепещет душа усыпленной природы.	   Это землю лобзают поцелуем лазурным,	первобытное снова оживает поверье.	Сочетаются Небо и Земля, как впервые,	и великая кротость разлита в предвечерье.	   Дождь - заря для плодов. Он приносит цветы нам,	овевает священным дуновением моря,	вызывает внезапно бытие на погостах,	а в душе сожаленье о немыслимых зорях,	   роковое томленье по загубленной жизни,	неотступную думу: "Все напрасно, все поздно!"	Или призрак тревожный невозможного утра	и страдание плоти, где таится угроза.	   В этом сером звучанье пробуждается нежность,	небо нашего сердца просияет глубоко,	но надежды невольно обращаются в скорби,	созерцая погибель этих капель на стеклах.	   Эти капли - глаза бесконечности - смотрят	в бесконечность родную, в материнское око.	   И за каплею капля на стекле замутненном,	трепеща, остается, как алмазная рана.	Но, поэты воды, эти капли провидят	то, что толпы потоков не узнают в туманах.	   О мой дождь молчаливый, без ветров, без ненастья,	дождь спокойный и кроткий, колокольчик убогий,	дождь хороший и мирный, только ты - настоящий,	ты с любовью и скорбью окропляешь дороги!	   О мой дождь францисканский, ты хранишь в своих каплях	души светлых ручьев, незаметные росы.	Нисходя на равнины, ты медлительным звоном	открываешь в груди сокровенные розы.	   Тишине ты лепечешь первобытную песню	и листве повторяешь золотое преданье,	а пустынное сердце постигает их горько	в безысходной и черной пентаграмме страданья.	В сердце те же печали, что в дожде просветленном,	примиренная скорбь о несбыточном часе.	Для меня в небесах возникает созвездье,	но мешает мне сердце созерцать это счастье.	   О мой дождь молчаливый, ты любимец растений,	ты на клавишах звучных - утешение в боли,	и душе человека ты даришь тот же отзвук,	ту же мглу, что душе усыпленного поля!