Только к ночи обитатели дома, взбудораженные событиями, смогли успокоиться и прийти в себя. Совершенно измученная Свити, которую перевели в пустующую гостевую комнату, крепко спала; рядом с ней неотлучно находилась Клэр. Ники вдруг вспомнила, что не ела с самого утра, а когда сообразила, что за весь день не предложила доктору Элтимору даже чашки чая с дороги, ей стало совсем худо. Она долго извинялась перед гостем за свое невежество, но тот лишь отмахнулся. Дядя Уильям по-прежнему требовал объяснений, а Ники изобретательно пряталась от него, не желая врать, но и не собираясь открывать неприятную правду.Джон и Джиневра Сомерсеты выглядели одновременно испуганными, подавленными и… радостными. Впервые за много дней Ники увидела на лице женщины улыбку.Доктор присоединился ко всей семье за поздним ужином. За окнами мирно покоилась синяя зимняя ночь, стрелки часов неуклонно приближались к одиннадцати, но в доме никто не спал. Когда подали напитки, Джон Сомерсет, безмолвно испросив разрешения у Ники, начал разговор, которого все так долго ждали.- Доктор Элтимор. Я и мои близкие - мы все благодарны вам за визит и за помощь, которую вы оказываете моей дочери. Но у меня есть несколько вопросов. Надеюсь, вы не обидитесь, если я их задам?- Отчего же, - равнодушно откликнулся доктор. - Извольте.При этих словах он послал Ники острый вопрошающий взгляд, будто говоря - сама решай, что можно говорить, а что нет. Сама устанавливай границы дозволенного. Ники едва заметно кивнула и принялась слушать.- Откуда вы, доктор Элтимор?- Я приехал из Лондона. Последние несколько лет я живу там.- Кто позвал вас сюда?- Вот эта молодая леди, - доктор усмехнулся, указав на Ники. Она спокойно произнесла в ответ:- Я написала одной своей... знакомой, которая тоже проживает в Лондоне. Рассказала о болезни Свити и спросила, нет ли у той на примете хорошего лекаря. Доктор Элтимор был очень любезен, что согласился приехать сюда и помочь нам.