Украинская революция, безотносительно нашего к ней отношения, могла предъявить кое-что очень важное: почвенный, народный образ.И в тот вечер, гробы плыли над огромным киевским митингом, это было особенно хорошо видно: в гробах, по большей части, лежали львовские и тернопольские хлопцы, формально, может быть, "менеджеры" или "студенты", а на самом деле - молодые крестьяне, те самые, что "уси побигли до Петлюры" в романе русского классика.На Майдане молились священники, пели народные песни - очень красивые, кстати, - и умирали крестьяне.В Москве ничего подобного нет.Невозможно представить себе простого пензенского, тольяттинского, челябинского или ростовского парня, который пойдет стоять насмерть на Манежную площадь - за Навального, против Путина, или что там еще будет предлагаться в меню.Нет такого парня - как нет и таких священников, и нет таких народных песен.Нет нации, которая бы стояла за спиной революции, как бы ни силились изображать ее журналисты "Дождя" и "Эха" с большими грустными галутными глазами.А что же есть?Точнее, что должно быть - если нет нации, нет песен, нет молитв, нет жертвующих собой простых парней?На что могли бы рассчитывать эти люди, митингующие в Москве? На кого?На чиновника.Только на него одного, кормильца, поильца и благодетеля.На либерального московского чиновника, из очередного издания ЦК КПСС, который в нужный момент позвонит по нужному номеру, и скажет нарочито равнодушным голосом:- Принято решение отвести внутренние войска... Есть приказ спецсредства не применять...Он, либеральный чиновник, - будет для них и молитвой, и песней, и нацией.Дмитрий Ольшанский https://www.facebook.com/spandaryan/posts/867808919906594