Надежды не оправдались – вечером Свити снова стало хуже, она впала в тяжкое, бредовое забытье, и не приходила в себя два дня. Ники, как умела, помогала Джиневре ухаживать за нею, изо всех сил пыталась поддерживать Джона Сомерсета и Клэр, иногда занималась музыкой с маленькой Агнес. Девочка выглядела напуганной и потерянной, но, как и мать, как сестра, старалась не показывать этого.Разговор с дядей Уильямом, который Ники так предвкушала по дороге домой, вышел скомканным и бестолковым. Ники пересказывала ему свои приключения, но дядя, вопреки ожиданиям, слушал ее невнимательно, рассеянно барабаня пальцами по столу. Ники и сама чувствовала, что время не самое подходящее для занимательных историй; ей стало неловко, и она в конце концов смолкла.Уильям Эванс виновато взглянул на нее:- Прости, Ники. Давай ты расскажешь мне обо всем немного позже, хорошо? У меня сейчас голова другим занята, сама понимаешь.- Понимаю, дядя.- Я тут вспомнил об одном старинном приятеле – вроде бы он тоже очень хороший врач. Правда, мы очень давно не виделись, я даже не знаю, где он сейчас… Попробую отыскать его через знакомых. Хорошо, что ты повидалась с Дэвидом. Мне до сих пор не верится, что нам с тобой удалось его найти. Ну и как, он развеял твои сомнения?- Развеял, дядя Уильям. Дэвид - действительно мой отец. И он очень приятный человек.- Жаль, что вы не встретились раньше.