Высокая ажурная створка ворот медленно поворачивалась, вырисовывала на снегу причудливые полукружья, жалобно скрипела, поддаваясь натужным усилиям. Толкавший ее человек едва успел отскочить в сторону – не дожидаясь, когда ворота откроются полностью, мимо него пронесся всадник на светлой лошади, толкнув его коленом и лязгнув железным стременем по кованой решетке. На нем не было ни шляпы, ни плаща. Галопом проскакал по дороге, в несколько скачков преодолев расстояние до поворота, натянул узду и дальше поехал медленнее. Крепко держась за луку седла одной рукой, удерживая другой поводья, мужчина свесился вбок и внимательно вглядывался в снег, испещренный следами копыт и колес. Покрутил головой по сторонам, оглядывая пустую заснеженную дорогу, и, видимо, приняв какое-то решение, с силой наподдал каблуками сапог под брюхо коню – тот всхрапнул сердито и вновь рванул вперед. По сторонам стремительно мелькали деревья, укутанные белым кружевом инея, кусты, показался и исчез длинный каменный забор, ворота, вдалеке над деревьями сверкнула светлым камнем крыша небольшой церквушки. Осыпая с веток неряшливые комья снега, в небо взметнулась переполошенная воронья стая – птицы громко кричали вразнобой, выражая недовольство тем, кто так бесцеремонно нарушил их холодный неуютный покой. Редкие колючие снежинки хлестали человека по щекам, но он, казалось, вовсе не замечал ни холода, ни ветра. Навстречу попалась повозка, другая, еще три оказались попутными – завидев их, всадник придерживал лошадь, и внимательно рассматривал экипажи. Не удовлетворившись увиденным, снова подгонял своего скакуна. Впереди показалась развилка дорог; за нею, укрытые густыми деревьями, виднелись серые безликие дома, ходили люди, слышались голоса и грустный, безнадежный лай невидимой одинокой собаки. Там начинался город. Всадник с раздражением пробормотал что-то себе под нос, выдохнув мерзлое облачко пара, растерянно провел рукой по коротко стриженым темным волосам, смахивая с них растаявший снег. Посмотрел вправо, влево и, решительно пришпорив коня, направился к развилке. Заметив еще одну карету, стоявшую на обочине рядом с густыми зарослями тиса, скользнул по ней невнимательным взглядом и нетерпеливо тряхнул поводьями, подгоняя лошадь. Отдалившись на пару сотен ярдов, Анри зачем-то обернулся через плечо. И резко остановил коня, до предела натянув узду – так, что тот встал на дыбы и жалобно заржал, молотя передними ногами воздух и громко жалуясь на столь неделикатное обращение. Анри резко развернул скакуна и стремительно помчался назад.