Ники мысленно возликовала, но постаралась внешне остаться невозмутимой. Вышла из столовой и заторопилась вслед за матерью. Поднимаясь по лестнице, она невольно любовалась ею – гордая посадка головы, прекрасная осанка, тонкая, почти девичья талия. Светлые волосы Линды были убраны в изящную прическу; ухоженные руки с хрупкими пальцами едва касались краешка перил. Неожиданно женщина обернулась и улыбнулась дочери – улыбнулась той самой улыбкой, теплой и искренней, которую девушка так любила, и которую видела так редко. Сердце Ники заныло – ей было не по себе от того, что она говорила и делала, и она до сих пор не была уверена в своих мрачных подозрениях. То, что рассказывал о маме Дэвид Скофилд, теперь вдруг показалось нелепой выдумкой, обманом.- Мне так жаль, мама, - беззвучно прошептала она. – Прости меня.- Что?Ники запоздало поняла, что произнесла это вслух.- Прости меня, - негромко повторила она. – Я… совсем тебя забросила. Мы так редко видимся. Я очень скучаю по тебе, мама.Вместо ответа Линда рассмеялась своим серебристым смехом и крепко обняла дочь. Ники, зажмурившись, уткнулась в ее шею, знакомо пахнущую духами, и едва сумела сдержать слезы.- Прости меня, - снова пробормотала девушка, наслаждаясь прикосновением пышных волос и легких рук на своих плечах. – За все, что я сделала, и за все, что только собираюсь натворить, - добавила она беззвучно.На миг ей пришла в голову шальная мысль – послать все к черту, отдать Линде бриллиант, на который она так засматривалась (на что, собственно, Ники и рассчитывала). Провести с ней пару дней, наслаждаясь бездельем и разговорами; а заодно внушить ее любовнику, чтобы тот не питал пустых надежд на счет Ники. Видала она таких, как этот смазливец Клайв-как-там-его-Мервин, и с легкостью сумеет поставить его на место. Раз маме с ним хорошо, пусть будет так. А все, что рассказал Дэвид – пусть останется в прошлом…