Сгустившийся вечер путники встретили на подъездах к Гленфилду. Несмотря на скверную дорогу, Оливия все рассчитала правильно, и уже в темноте карета остановилась у облезлой гостинички, с хозяйкой которой, крупной, рослой женщиной неопределенных лет, Оливия была давно знакома. Она уже останавливалась здесь раньше – трижды с отцом и пару раз одна. Невзрачное на вид заведение имело кое-какие достоинства - скромно, если не сказать - скупо обставленные комнаты были чистыми, плата невысокой, а главное - здесь ни у кого не вызывала вопросов или изумления приличная молодая женщина, странствующая в одиночестве. Войдя в темное, наполненное сытными, душными запахами помещение и едва не стукнувшись лбом о притолоку, Оливия, пребывающая все в том же туманном полусне, рассеянно поздоровалась с хозяйкой. Та, разглядев путницу, равнодушно поприветствовала ее; оказалось, свободные комнаты имеются, и, если мисс Порридж пожелает, она сможет занять любую из них хоть сию минуту. Оливия проронила, что желала бы сперва поужинать. Рыхлая горничная с отсутствующим взглядом приняла в обнимку теплую накидку гостьи; в ответ на просьбу поднять сундук с вещами в комнату, кивнула и убрела прочь. Опустившись на широкую лавку за одним из пустых столов в обеденном зале, понуро пристроив подбородок на переплетенные пальцы, Оливия тупо смотрела перед собой в полутьму, не замечая ни громких голосов едоков за соседними столами, ни запахов пригоревшей еды, доносящихся из кухни, ни тянущего по ногам сквозняка. Взгляд девушки против воли то и дело опускался к книге, лежащей перед нею - старой, очень старой книге в потемневшем от времени переплете.