Мне кажется, что есть разница между европейским городком (кстати, что такое автаркия?) и сибирской деревней.Большинство работ делали по народным приметам, хотя бабушка была очень начитанная, любила изучать "Приусадебное хозяйство" и учебники по животноводству-пчеловодству, кроликов вообще по книжкам завели и неплохо они прижились. Но вот тот же покос или уборка урожая - смотрели на росу, на солнце, слушали, как шумит ветер в тополях, не поднялся ли верховец - ветер, предвещающий непогоду. Собака закопала хлеб - жди морозы. Куры беспокоятся - к оттепели. Стог сложить и то без знающего глаза никак. Когда дедушка умер (а умер он довольно рано) - стали звать двоюродного деда, сухонького старичка с коричневой кожей, поджарого, как борзая. Он был полон каких-то бесконечных прибауток и историй, ругался очень смешно "От варнАк!" и вместо воды на покосе пил воду, разболтав в ней пару ложек кислого от целого дня на жаре творога. А сложишь стог неправильно - не будет лежать сено, сгниет, приедут зимой с трактором тащить сено в деревню, а оно сгорело от осенних дождей. Чтобы сено можно было перевозить, его сначала сгребали и складывали в маленькие копёшки, круглые невысокие стожки, закрывали их от дождя кусками пленки, привязав к ним по углам по полену. Количество копён считали и обязательно много раз обсуждали - много ли сена, доброе ли оно в этом году, не надо ли где подсеять костра на будущий год. Потом из копён складывали зарОд, большой прямоугольный стог, ставили его на спиленной березе. Березу эту тоже выбирал знающий человек - она обязательно должна была быть с развилкой и с определенным количеством и расположением ветвей. Вершили зарод под зорким глазом двоюродного деда, он командовал - куда и как положить следущий пласт сена, чтобы они перекрывали друг друга, как черепица и по ним стекала вода, не попадая внутрь. Работа тяжелая, мужчины поднимают большие пласты сена на трехрогих вилах, ручки у этих вил полированные от времени, гладкие как стекло, мне так нравилось их трогать - как шелк под рукой, теплое дерево. Пот течет, вытирают его со лба, все устали от такой работы. Высокий зарод, плохо лежат пласты наверху - ставят на него этого самого деда, он принимает пласт и укладывает его на нужное место. Мы с граблями бегаем вокруг, подгребаем упавшее сено. А то и того хуже - плохо улеглось сено, скидывает дед часть обратно на землю и опять - один за одним пласты наверх. Завершили - причесать надо его, граблями пройтись по скругленным бокам, уложить травинки сверху вниз, чтобы никакой дождь не страшен был. И потихоньку к балагану - идешь медленно, ноги и руки зудят, исколотые сеном, болят обгоревшие плечи, а вокруг - коротенькая колючая стерня, оставшаяся от целого моря темно-зеленого сочного костра, стерня светлая, на ней видны полосы - косилка ездила то в одну сторону, то в другую, и от этого покос кажется каким-то свежеприбранным, аккуратным, как дом после генеральной уборки. Сбоку медленно заходит оранжевое солнце, где-то далеко гудит трактор и звонко перекликаются люди, уже тише, не так как днем, стрекочут кузнечики и такая радость от того, что большая работа сделана и сделана хорошо. О, опять меня на воспоминания понесло, в общем я что хотела сказать - просто многое делалось веками установленным порядком, который трудно понять и изучить быстро, с наскока. Понятно, что если бы можно было покупать сено, в случае необходимости купить спокойно новую корову или свинью, не переживать, если сгнила картошка в погребе - потихоньку вся эта наука бы уложилась в голове и у приехавшего городского жителя. Но получалось так, что несколько неудач в сельском хозяйстве, помноженные на дискомфорт от жизни без теплого туалета, горячей воды, от постоянной тяжелой физической работы - как-то быстро вынуждали приехавших городских жителей отправляться на поиски более спокойной жизни. С другой стороны - деревня сейчас довольно сильно заброшена, хотя и осталась там большая школа, больница, пекарня, магазины - может и это через какое-то время вызывало у людей желание поискать более удобных мест.