Станкевич"Он (ВВП) продержал нас под дверями в ожидании интервью с пяти вечера до полуночи. Мы стояли, пока, наконец, не увидели кого-то из пресс-службы и не сказали ему, что еще час такого ожидания, и уже не надо интервью, мы просто не сможем технологически выпустить материал в эфир вечером следующего дня. Путин появился минут через десять, поздоровался вежливо, но сдержанно, мы быстро выставили свет, наладили перевод и интервью началось. И мы, собственно, сразу же забыли, что нас заставили ждать - качество ответов, темп беседы, ритм ее были выше всяких ожиданий. Мы, я, во всяком случае, не могу припомнить такого разговора, хотя я брал интервью, и не раз, у лидеров Франции. Я имею в виду откровенность, умение держать удар и умение парировать. Мы видели, что вопросы его иногда раздражали, но он подробнейшим образом на них отвечал. Есть и идэфикс, например, ему не нравится нынешняя линия американской администрации, Путин не считает нужным это скрывать, он вполне искренен, когда резко отзывается о США и об Обаме, но это, с моей точки зрения, нормально. Тем более, что Путин в отношении США всегда был доброжелателен и доверял Америке. Его доверие было обмануто, его реакция объяснима и понятна. Хочу сказать, что ему были неизвестны вопросы, мы, хотя на этом Кремль не настаивал, сообщили темы, о которых мы бы хотели поговорить. Путин попросил только по возможности сохранить его ответы, не слишком их "подрезая" во время монтажа. Мы пообещали. После 2-х часов беседы он предложил нам пройти в гостиную, это оказалось гигантским залом с высокими потолками, впрочем, интерьер был очень скромным и минималистским. Путин предложил нам выпить, и когда он рассказывал о русском шампанском, которым он хотел нас угостить, я оглянулся и обомлел. Не было никак ни телохранителей, ни сотрудников пресс-службы. Он остался с нами один. Я такого не мог вообразить вообще. Ни один французский президент, премьер-министр, крупный чиновник не остался бы один на один с журналистами. Это немыслимо для представителя нашего истеблишмента. Мы выпили, и начался разговор. Совсем другой. Перед нами был остроумный, легкий, чуть застенчивый собеседник, который позволял его перебивать, прерывать, шутить. Контраст был столь разительным, что сейчас мне трудно сказать, кто такой месье Путин... Потому что я видел двух: президента, который держался с достоинством царя, и человека, который нас очаровал, заставив забыть, что мы маялись в его приемной несколько часов". Фабьен Намиас, заместитель гендиректора радиостанции Европа1. Перевод Елены Караевой.