Отравленная комната, бывшая детская Ники, опустела. Уильям Эванс сделал все, что велел доктор Элтимор, и из спальни вынесли ковры и мебель, содрали со стен гобелены, сняли тяжелые портьеры. Когда стали разбирать шкафы и полки, горничная спросила у Ники, что делать с игрушками. Девушка вспомнила строгий наказ маленького доктора – «сжечь все, что могло впитать запах». Повздыхала, глядя на нарядные платьица и пышные прически своих любимых кукол, на тряпичных зверушек… и молча указала на пустую корзину, приготовленную для мусора. Горничная тоже вздохнула, погладила вытертого плюшевого зайчика и осторожно положила его в корзину. Подняла жалостливый взгляд на Ники и робко кашлянула:- Мисс, может, вам не стоит здесь находиться? Я понимаю, это невеселое занятие...- Ничего, - мрачно пробормотала та в ответ. – Давай-ка я лучше помогу. Тебе тоже незачем дышать отравой лишние полчаса.Перекладывая игрушки, Ники ощущала еле заметный исходящий от них сладковатый цветочный аромат "Ultimo sogno", который вызывал у нее невольную дрожь. Вдвоем девушки быстро справились с работой и уступили место трем дюжим парням с молотками, которые принялись споро и ловко разламывать мебель. К ночи все было готово, и следующим утром детство Ники, уместившееся в две груженые доверху повозки, отправилось на дальнюю пустошь, чтобы там, вдали от людей и домов, без следа сгореть в огне. Осиротевшую комнату с приоткрытыми окнами Эванс собственноручно запер на ключ и велел домашним забыть о ее существовании по крайней мере на год.Горничная была права – конечно, Ники было грустно, очень грустно, и, когда все ее детские вещи были сожжены, она украдкой всплакнула, спрятавшись от всех в своей спальне. Ей казалось, что это событие оторвало, отрезало, уничтожило значительную часть ее жизни, ее прошлого, и самую малость – ее самой. Успокоившись и вытерев слезы, она надолго задумалась. Избавление от отравленных вещей стало последним из череды удивительных и невероятных событий, приключившихся с нею и ее близкими за последние несколько месяцев.