Истерика либеральной общественности, разразившаяся в связи с письмом потомков белоэмигрантов, вполне понятна. Под местечковыми жуликами, привыкшими выдавать себя за ум, честь и совесть народа, вдруг зашатались стулья. Это как если бы Швондер, изображавший из себя профессора Преображенского, вдруг неожиданно столкнулся бы с ним в прихожей.Это же они долгие годы вопили, что являются русской интеллигенцией, - все эти новодворские, боровые, ахеджаковы и прочие шендеровичи. И вдруг - русская знать. Ниоткуда. Из небытия. Пришла и вступилась за Россию. Та самая знать, которую деды нынешних либералов выдавливали из страны, пытали на допросах в ЧК и гноили в лагерях. Как выясняется, недопытали, недогноили.Одни фамилии чего стоят: Шаховские, Шереметьевы, Барятинские, Воронцовы, Колчаки, Толстые... Тузы против шестерок. С одной стороны - князь Шаховской, а с другой - какой-нибудь Иртеньев, который, во-первых, не Иртеньев, а, во-вторых, и не поэт даже, а куплетист, воспевающий фекалии. Говорит князь, вальяжно так: "Ты чьих будешь?" И Иртеньев начинает таять и пузыриться, как слизень, посыпанный солью.Игорь Панин