"Хотя все эти расчеты и базируются на статистике учтенной преступности и судимости, но она крайне условна. Фактически мы не знаем реального объема преступности; мы не знаем ее полных социальных последствий; мы не знаем действительной эффективности борьбы с преступностью; мы не знаем, во что она в целом обходится нашему народу; мы не имеем сколько-нибудь адекватного прогноза ее возможного развития на основе интенсивных изменений в мире. Более того, мы глубинно не изучаем эти проблемы. Мы привыкли ко всему этому «незнанию» на основе порочной статистики, как к стихии. Мы принимаем мошенническую статистику за реалии. И, хотя многое предполагаем и даже более или менее прогнозируем, но нас пугают объективные тяжкие реалии, поскольку интуитивно понимаем, что, узнав все точно, мы ощутим еще большую беспомощность перед растущей и изощряющейся преступностью, выраженной в ее многочисленных и доселе нам не очень ведомых последствиях и жертвах. Такова печальная, но объективная криминальная реальность во всем ее многообразии.      Мы также знаем, что безнаказанность латентных и недоказанных следствием и судом деяний – серьезная причина последующей преступности, значимый показатель беспомощности общества. Речь идет не о строгости наказания, а о его неотвратимости. Обратимся к разным учтенным и выявленным путем изучения данным. В 2008 г., например, было зарегистрировано 21,5 млн. заявлений граждан о предполагаемых преступлениях. В этом числе могут быть и ошибочные заявления граждан (они могут не знать действительной квалификации совершенных против них правонарушений). В число учтенных заявлений граждан не входят сведения о преступлениях, поступающие из иных источников (контрольных органов, прессы и т. д.). По данным изучения латентной преступности в НИИ Прокуратуры и ВНИИ МВД у нас в год совершается до 25 млн.  преступлений. Привлечено лиц к уголовной ответственности в рассматриваемом году – 1,2 млн. (в том числе необоснованно – 31,6 тыс.); осуждено – 914,5 тыс., что составляет 3,6 % от расчетных реально совершенных деяний. Избежали уголовной ответственности по различным причинам около 95 % правонарушителей. Вот и вся криминологическая эффективность.В-седьмых, интенсивное расширение сферы уголовно-наказуемого поведения в принципе ошибочно расценивать как укрепление правопорядка. Сфера уголовно-наказуемого поведения должна быть ограничена наиболее опасными деяниями. Конкретный криминологический анализ показывает, что российская система уголовной юстиции плохо перерабатывает даже выборочно регистрируемую преступность. И если она сегодня с трудом справляется с расследованием выборочно учтенных 2,5–3 млн. преступлений (в значительной части совершенных в условиях очевидности) и около 1 млн. подсудимых, то эта система совсем рухнет под грудой около 12–15–22 млн. реально совершаемых деяний (уголовных дел), более или менее охватывающих ежегодный фактический российский криминал. Отечественные правоохранительные органы вынужденно, но целенаправленно учитывают не более четвертой–пятой части реальной преступности, выявляют менее половины виновных по зарегистрированным деяниям и доводят до суда не более одного из пяти–десяти фактических преступников. Нужны другие подходы, другие стратегии в борьбе с преступностью.  Но их, к сожалению, нет."   http://www.eurasialaw.ru/index.php?option=com_jcontentplus&view=article&id=1815:2011-02-03-08-53-11&catid=101:2010-06-03-10-59-29&Itemid=196