Тусклый солнечный свет, казалось, померк, исчезли все ощущения и чувства – усталость, холод, отчаяние, глухая безнадежная тоска; звуки стихли, пронзительный вороний гам, собачий лай, бурчание кучера остались где-то позади, в стороне, за беззвучной стеной. Мир потемнел и сузился до одной маленькой немой картинки – белый снег, белое небо, неживые черные деревья по обочинам, зависшие в небе птицы и маленькая темная фигура впереди. Человек на лошади, далеко-далеко отсюда вдруг остановился, отчаянно натянув поводья, конь встал на дыбы, молотя передними ногами воздух. Грузно ударил копытами о землю, в одно мгновение развернулся на месте и быстро помчался назад. Тишина, стояла полнейшая, что называется – мертвая тишина, и нарушал ее только стук копыт о мерзлую дорогу, становившийся все ближе, все громче, и его перебивал такой же бешеный стук ее сердца, гулким колоколом бившийся в ушах. Неизвестно зачем Ники подняла трясущуюся ледяную руку – наверное, чтобы унять этот оглушительный звон, а может, чтобы придержать сердце – чтобы оно совсем не выскочило из груди. Чужие холодные губы шевельнулись, хватая такой же холодный сухой воздух, приправленный колючими снежинками, девушка судорожно схватилась за горло и хрипло закричала. Вернее, ей только показалось, что закричала – на самом деле крик ее был больше похож на тихий бессильный стон.- Анри, - едва слышно прокричала Ники. – Анри, Анри, Анри!..Она наконец сбросила сковавшее ее оцепенение, покачнулась и, спотыкаясь, неловко побежала по дороге. Подол платья загребал падавший с равнодушного серого неба снежок, в ушах шумело чье-то тяжелое дыхание, картинка перед глазами вдруг отчего-то стала расплываться и тускнеть. Мужчина впереди соскочил с лошади и бросился ей навстречу. Он тоже что-то кричал – девушка видела, как двигались его губы, но не могла разобрать ни слова. Казалось, будто расстояние между ними не сокращается, и Ники вдруг испугалась, что они так и не смогут приблизиться, и всю жизнь будут бежать навстречу друг другу, крича беззвучно и отчаянно, не в силах преодолеть разделяющую их пропасть… И все же через пару секунд Анри оказался рядом, настоящий, живой. Он неловко протянул руки, и вдруг замер на месте. Ники растерянно уставилась в его лицо, и увидела на нем смятение и боль. И новый страх завладел ею, заставив сердце похолодеть и противно ухнуть куда-то в живот – мысль, которая отчего-то никогда раньше не приходила ей в голову. А вдруг он ее не простит? Она ведь тоже обманула его – тогда, осенью! Не только мадам Моро заставила его мучиться и страдать, в этом есть и ее, Ники, собственная вина! Она лгала ему, когда писала то проклятое письмо, лгала, когда смотрела в его полные безнадежного отчаяния глаза, лгала, когда не находила сил отыскать его и рассказать правду. Лгала своим молчанием, своим бездействием и трусостью, и Анри вправе ненавидеть и презирать ее за эту ложь! Как сказала Луиза – неужели это было только сегодня утром? – «Мои дети умеют ненавидеть так же сильно, как любить!» Вдруг все, что осталось Ники от этих долгих месяцев разлуки – это только сокрушительная ненависть и чувство вины?! Что, если…