Джиневра начала подробно описывать болезнь Свити, которая началась еще до отъезда Ники в Ливерпуль. Что-то Ники уже слышала или видела своими глазами, что-то оказалось для нее внове. Время от времени Элтимор останавливал женщину, задавая тот или иной вопрос; уточнял сказанное, посверкивая на нее своими круглыми очочками. Он снова озадаченно хмыкнул:- Не понимаю.- Чего не понимаете, доктор Элтимор? – Ники осмелилась перебить его.- Вы позволите? Могу я войти? – в комнату протиснулся взволнованный Джон Сомерсет. – Свити, как ты? Я слышал крики.- Все хорошо, Джон, - устало откликнулась Джиневра. – Теперь все будет хорошо. Свити согласилась на лечение - Ники ее уговорила. Доктор Элтимор даже успел ее осмотреть.Джон благодарно посмотрел на Ники, кивнул Элтимору и кашлянул:- Что скажете, доктор Элтимор? Что со Свити?- Ваша дочь отравлена, мистер Сомерсет. Весьма аккуратно и расчетливо. Заявляю это с полной уверенностью.- Что?!- Отравлена?- Как такое возможно? – одновременно воскликнули Джон, Джиневра и незаметно подошедший Уильям Эванс. Только Ники хмуро хранила молчание.- Кому нужно ее травить?!- Не знаю, не знаю. Все признаки налицо. Я только не могу понять, каким образом… - Доктор прервал себя на полуслове и надолго задумался. Люди в комнате напряженно смотрели на него, ожидая объяснений. Джиневра прижимала ладонь ко рту, Джон и Уильям казались совсем растерянными.- Теперь расскажите мне, что ест и пьет мисс Сомерсет, - заявил маленький доктор.Родители Свити растерянно переглянулись, видимо, вспомнив странные вопросы лекаря из Беркли:- То же, что и мы. Вернее, она почти ничего не ест. Но… вода, чай, бульон или суп – мы едим то же самое.- Я хочу заметить, миссис Сомерсет, вы тоже выглядите не лучшим образом. И ваши младшие дочери. На вас всех подействовал этот яд. Вот что. Я хочу взглянуть на кухню и поговорить с прислугой. Можно это устроить?..