"Я прочту письмо, которое тоже произвело необычайно большую волну среди специалистов по Древней Руси“Я посылала к тебе трижды. Что за зло ты против меня имеешь, что в это воскресенье ко мне не приходил? А я к тебе относилась как к брату!Неужели я тебя задела тем, что я к тебе посылала?” - Можете вообразить такую тонкость чувств и выражений для конца XI в.?“А тебе, я вижу, не любо. Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался из-под людских глаз и примчался”. - Из этого совершенно очевидно, что он, по-видимому, говорил, что “не могу прийти, потому что родители, родственники наблюдают, они заметят и пр.” На что она вполне трезво ему пишет, что, если бы сильно хотел, то, конечно, сумел бы. Заметьте, совершенно так же, как, наверно, и сейчас было бы сказано в этом случае.“Теперь где-нибудь в другом месте. Отпиши же мне про…” – но одно это “отпиши же мне” значит, что они находились уже в изрядной переписке друг с другом, что это было стандартное занятие, посылать письма, а не сообщаться как-то иначе.Повторяю, конец XI в., время, когда даже вообразить невозможно, как нам кажется, какие-то отношения, похожие на современные. Ничего подобного. Просто мы плохо представляем себе это общество.“Буде же я тебя по своему неразумию задела…” - Заметьте, “задела” – тот же самый глагол в XI в., с тем же тончайшим моральным смыслом, именно “затронуть, слегка обидев чьи-то чувства”, - “… судит тебя Бог и моя худость”.Формула “моя худость” церковного происхождения — типичное православное самоуничижение, оно же “паче гордости”, как известно. Формула, в сущности, означала просто “я”, но “я”, сказанное на этикетном языке специального свойства.Вот она, эта женщина, была этому языку обучена.И заметьте, что она говорит: “Если ты начнешь насмехаться, то судит Бог и я” – вот смысл ее заявления.Т.е. она с неслыханной внутренней силой, дерзостью ставит свое имя рядом с именем Бога – представить себе это для молодой женщины XI в. – вещь в высшей степени невероятная.Вот такой текст. Это самое древнее русское любовное письмо, без всякого сомнения, о самой возможности существования которого вообще никто не подозревал, настолько, на конференции западных славистов выступила целая фракция скептиков, которая заявила, что не может быть, чтобы такое письмо было реально найдено.Ну, ничего не поделаешь. Оно находится в новгородском музее, можно его читать самостоятельно, оно читается достаточно ясно. Жалко только, что порвано. Но порвано не случайно, а как раз как следствие того, что действительно ему было не любо, и, когда он получил это письмо, в раздражении разодрал и разбросал в разные стороны. Надо сказать, что сам факт, что какие-то письма написаны женщинами, был чудовищным сюрпризом для историков. Представить себе, что была хотя бы одна женщина, не княгиня, а просто новгородская жительница, которая умела писать, совершенно не входило в традиционные представления историков.Картина в целом вырисовывалась... что древний Новгород был примерно таким же обществом, как, скажем, Скандинавия того же времени, Германия и т.д.,и вовсе не похожа на “темную” Русь XVI-XVIII вв. Московского царства, где была полная безграмотность, где никто, кроме попов (да и то не всех) не умел ни читать, ни писать и т.д.А уж про женщин нельзя было даже допустить мысли, чтобы кто-нибудь из них знал хотя бы одну букву.И вдруг мы находим письма, которые написаны от имени женщин. Сейчас мы совершенно точно знаем, что значительная часть женщин и читать, и писать умела.Правда, имеется одно обстоятельство, не красящее нашу русскую историю. Процент грамотных женщин от XII в. к XV в. не увеличивается, а падает.Ясно, что, по крайней мере, в древние века, в XI-XIII вв., положение женщин было неизмеримо более свободное и достойное, чем в века, которые мы знаем.http://www.polit.ru/article/2006/11/30/zalizniak/