Гражданская позиция[править | править вики-текст]НейтральностьНейтральность этого раздела статьи поставлена под сомнение.На странице обсуждения должны быть подробности.Выходец из дворянской семьи, вступивший в партию в 1951 году, Михалков сделал удивительную карьеру на писательском поприще, но постоянно навлекал на себя критику. Больше всего его противникам не нравилась его лояльность любой власти, конъюнктурный подход и публикация в советское время произведений откровенно пропагандистского характера[27][28].Чистый лист бумаги сноваНа столе передо мной,Я пишу на нём три слова:Слава партии роднойСтихотворение-быль «День Родины» [29]«Коммунизм»! Нам это словоСветит ярче маяка.«Будь готов!» — «Всегда готовы!»С нами ленинский ЦК!Стихотворение-быль «Будь готов!» (1961)[29]В автобиографической книге «Я был советским писателем» (1995) Михалков писал о 1991 годе :«…Рухнул „Союз нерушимый“, похоронив под своими обломками, казалось бы, незыблемые структуры партийно-государственного аппарата с его равнодушной к судьбе человека правоохранительной и карательной системой, прогнившей экономикой, „развитым социализмом“ и призрачными коммунистическими идеалами…»[5].Писатель В. Ф. Тендряков в 1974 году так рассказывал об одном из банкетов в Кремлевском дворце :Правительство появилось, и сразу вокруг него возникла кипучая угодливая карусель. Деятели искусства и литературы, разумеется, не все, а те, кто считали себя достаточно заметными, способными претендовать на близость, оттирая друг друга, со счастливыми улыбками на потных лицах начали толкучечку, протискиваясь поближе. […] То с одной стороны, то с другой вырастал Сергей Михалков, несравненный «дядя Стёпа», никогда не упускающий случая напомнить о себе[30].В постсоветское время неоднократно высказывалось мнение, что Михалков приспособленец, который поставил свой талант на службу личному обогащению. Критик Станислав Рассадин писал о нём, что Михалков ещё с 1930-х годов «исхалтурился» и «использовал свою божественную искорку, чтобы разжечь огонь под своей государственной пайкой»[31].Владимир Радзишевский отзывался о Михалкове, как о «лукавом царедворце»[32].Деятельность Михалкова при сочинении текста гимна СССР и России также вызвала отрицательные отзывы. Ими подвергалась критике политика следования запросам власти при последовательно трёх разных редакциях гимна. Владимир Войнович писал, что «расторопный Сергей Михалков без творческих мук и нравственных усилий по заданию Политбюро ЦК КПСС легко приспособил старое сочинение к новым условиям»[33].Участвовал в травле А. А. Ахматовой, последовавшей вслед за публикацией её стихотворений в журнале «Знамя» в 1946 году (см. «Литературная газета», 7 сентября 1946 года).Когда началась кампания против романа Б. Л. Пастернака «Доктор Живаго», Михалков откликнулся басней про «некий злак, который звался Пастернак»[34].В период, когда в СССР начались гонения литературных диссидентов (А. Д. Синявский, А. И. Солженицын, Б. Л. Пастернак), Михалков принял участие в этом процессе, осудив и заклеймив идеологических противников. В ответ на присуждение Солженицыну Нобелевской премии (1970) Михалков заявил, что считает эту инициативу не чем иным, как очередной политической провокацией, направленной против советской литературы и ничего общего не имеющей с подлинной заботой о развитии литературы[35].Советский диссидент В. К. Буковский, сын писателя и журналиста К. И. Буковского, отзывался о Сергее Михалкове, как о ярком примере безграничного цинизма и лицемерия:К примеру, когда моего отца склоняли из-за меня на партсобраниях Союза писателей, больше всех витийствовал Михалков, типа «в рядах партии не место таким, как Константин Буковский, воспитавший врага народа!». После собрания он, однако, подбегал к отцу и спрашивал: «Ну что, как там твой?» Или потом, когда Союз развалился, он — член ЦК КПСС — одним из первых заговорил о своём «дворянстве». Впрочем, и личные претензии у меня к Михалкову имеются. В шесть лет мне была непонятна строчка гимна «И Ленин великий нам путь озарил», вернее, кто, собственно, великий — путь или Ленин? И каждый, к кому я обращался с таким вопросом, давал мне подзатыльник[36].Михалков искренне считал свою позицию правильной и никогда не раскаивался в своих поступках. Так, например, он был убеждён, что кампания осуждения диссидентов в 1960-х — 1970-х была оправдана тем, что они нарушали советские законы того времени, публикуя свои произведения на русском языке за границей СССР, то есть в неподконтрольной советским писательским и партийным организациям прессе[37]. В 2000 году в интервью заявлял, что считает пьесу Солженицына «Пир победителей» клеветой на Советскую Армию, а за «Архипелаг ГУЛАГ» поставил вопрос о присуждении ему Государственной премии. В то же время считал, что на руководителях СССР лежала большая ответственность, а Сталина назвал выдающейся личностью[38].Коллеги по писательскому цеху за глаза прозвали Михалкова «Гимнюк» и «Дядя Стёпа»[39](недоступная ссылка)[источник не указан 565 дней]. Михалков и его семья стали объектом острых эпиграмм и анекдотов[40][41][42].В 1973 году Михалков подписал Письмо группы советских писателей в редакцию газеты «Правда» 31 августа 1973 года о Солженицыне и Сахарове.Злую роль сыграл Сергей Михалков и в судьбе петербургского детского писателя Олега Григорьева. В 1981 г. он подверг жесткой критике его сборник стихов «Витамин роста». Это воспрепятствовало Григорьеву вступить в Союз писателей и получить защиту от властей, преследовавших его, как и Бродского, за «тунеядство». «Вот потому он (Олег Григорьев) панически боялся и ненавидел Сергея Михалкова… Михалков для него символизировал сразу все власти, и партийную, и литературную, и (через „Дядю Стёпу“) милицейскую. Его одного он и винил, пожалуй, во всех своих бедах» (Литературная Россия. № 29. 22.07.2005)[43].Михалков одним из первых открыто поддержал ГКЧП и «августовский путч» 1991 года — попытку насильственного отстранения М. С. Горбачёва с поста Президента СССР.