И она, и он говорили. Она сказала мне это еще в августе, когда  он к ним пришел. Она охала и чуть ли не рыдала, как она  остирывала рубашки. Но серые они не были, даже при том, что муж стирал их с другого цвета вещами, не белоснежные и не серые далеко.