- Понимаю, - хмыкнула она. – В качестве любовника он устраивает тебя больше, чем в качестве законного супруга.Линда виновато кивнула:- Именно так. Как хорошо, что я могу говорить с тобой обо всем откровенно.Ники прохладно улыбнулась в ответ, легонько побарабанила пальцами по столешнице и мысленно выдохнула:«Что ж, пожалуй, пора».- Что ж, пожалуй, мне пора, мама. Спасибо за картину, - она поднялась из кресла, взяла истрепанную бумагу, которой был укрыт портрет Дэвида Скофилда, и принялась тщательно обертывать его.-  Уже уезжаешь?- Да, поеду. Кстати, чуть не забыла. Дядя говорил, ты что-то спрашивала у него про доходные бумаги.Произнеся эти слова, Ники мысленно скрестила пальцы, чтобы мать не заметила несовпадения – дядя Уильям получил письмо от сестры несколько дней назад, а Ники якобы возвращалась домой из дальнего путешествия, и никак не могла знать об этом письме. Но Линда так встревожилась, что не обратила внимания на ее оплошность:- Спрашивала. Что он сказал?- Ох, твое письмо куда-то задевалось. Ты не могла бы написать дяде еще раз? Я передам. Он собирался ответить тебе как можно быстрее.Ни слова правды, ни слова лжи.- Вот растяпа, - женщина с досадой всплеснула руками. – А я-то так рассчитывала на его совет! Хотя на Уильяма это совсем не похоже - он никогда ничего не теряет и не забывает.- Действительно, не похоже. Ну хорошо, напишешь ему позже.- Погоди, погоди. Я сейчас. Всего пара строк…Линда небрежно сдвинула лежащие на письменном столе бумаги и связку ключей, освободив уголок; отыскала чистый листочек, достала чернильницу. Пока она писала, Ники неторопливо прохаживалась по кабинету. Вдруг она остановилась и замерла, напряженно прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь скрипом пера по бумаге.