Это чумная психология: Майзульс: Тут важен момент другой. Насколько иудейские общины меньше подвергались опасности чумы, сказать сложно, может быть, и так. Важнее другое – что евреев обвиняли, что они сеют чуму не столько, что они меньше болели, а столько, что они были прекрасным воплощением чуждости, причем не чуждости вовне, как какие-нибудь мавры, они были внутри, внутренний чужак, такой архетип внутреннего чужака.Лобков: «Национал-предатель».Майзульс: «Национал-предатель», но список «национал-предателей» был длинен. Помимо иудеев он включал, например, прокаженных, которые больны сами, поэтому хотят заразить если не проказой, то чумой, остальных  всевозможных иностранцев.Басовская: Специально травили колодцы. Это классика.Майзульс: Нищих и много-много классов людей либо стоящих на границах разных миров, либо иногда абсолютно интегрированных, что самое страшное. Например, в Милане, когда в 1630 году бушевала чума, обвинили доктора в том, что он не только лечит, но и размазывает по фасадам домов…Лобков: Он в маске был?Майзульс: Скорее всего, в маске, но ему это не помогло, свою идентичность он не скрыл, что он размазывает некую мазь, а мазь, само собой, чумная.Басовская: Всегда находится в неблагополучном мире повод увидеть врага и сказать: «Вот он, бросайтесь туда». Покуда и всюду, где голод, неблагополучие, этнические противоречия, ненависть к другому, другим быть нельзя, все должны быть такие. Это всегда опасность чумы, если не физической, то моральной, нравственhttp://slon.ru/tvrain/?url=/articles/lobkov_vosslavim_tsarstvie_chumy-365670/ной."