Джиневра счастливо засмеялась, обняла дочь и прижала ее к себе. Глаза ее влажно заблестели:- Господи, как хорошо... Сейчас я принесу тебе что-нибудь повкуснее.- Осторожнее, миссис Сомерсет, - встревоженно проскрежетал Элтимор. - Сегодня и завтра - никакого "повкуснее". Все самое невкусное и полезное. Несоленый бульон, разваренная каша, сухарики... И – по капле, по ложечке, по крошке! Иначе вашей дочери придется лечить заворот кишок. Слышите меня, мисс?- Милый, дорогой доктор Элтимор, - ехидно ответила Свити. Срывающийся шепот ее звучал едва слышно, но голубые глаза сверкали так же дерзко, как раньше. - Должна вас заверить, после вашего замечательного "угощения" самая отвратительная полусырая овсянка покажется мне райским нектаром.Доктор изумленно воззрился на больную, еще вчера бывшую не в состоянии поднять руку и не узнававшую собственной матери, а сегодня вдруг вздумавшую язвить. И весело расхохотался вместе с нею. Джиневра тоже смеялась, Клэр застенчиво улыбалась, с опаской поглядывая на маленького доктора - она до сих пор побаивалась его. Глядя на эту веселую суматоху, Ники вдруг почувствовала такое облегчение, такой прилив радости, что тоже невольно заулыбалась. Она смотрела на смеющуюся Свити, на ясные, спокойные глаза Джиневры, на румяные щечки Клэр и довольно ухмыляющегося Джона Сомерсета. И сказала сама себе:"Теперь все будет хорошо".