И Ники решилась. Запинаясь, слово за словом, замолкая и вспоминая, она рассказала историю, приключившуюся со Свити полтора года назад. Рассказала о Дэймоне Рэйвене, о долговых расписках Джона Сомерсета, о заложенном доме. О решении Свити выйти за него замуж и спасти семью от нищеты. О подарке Мишеля - браслете с узором в виде переплетенных цветочных гирлянд. О том как подруга захотела оставить на память о любви, от которой добровольно отказалась ради близких, браслет - тот, который будет невозможно снять, разве что срезать вместе с кожей. Она описала долгие поиски Свити, ее ужасное состояние, почти сумасшествие, в котором та пробыла много дней. И счастливое возвращение к жизни, связанное с Мишелем.Когда рассказ был закончен, обе женщины - зрелая и молодая - надолго замолчали. Ники, невидяще глядя в окно, снова и снова перебирала в памяти ужасные события тех дней, Луиза сидела неподвижно, думая о чем-то своем. Пошевелилась и тускло произнесла:- Свити... так любила моего сына? Я верно поняла - она была готова спалить себе руку, лишь бы оставить память о нем?- Любила, - вяло кивнула девушка. - И продолжает любить.- Она его простила?- Что вы имеете в виду?!- За то, что он натворил в тюрьме Ньюгет. На том свидании с ее незадачливым женихом.- Вы... вы знаете?!- Разумеется, знаю, - нетерпеливо закивала  женщина. - Я подслушивала своих сыновей, когда они говорили об этом. Видите, какая это семейка - у нас невозможно сохранить что-либо в тайне. Мы или сами все рассказываем друг дружке по собственной воле - вот, к примеру, как я сейчас... Либо подслушиваем и подсматриваем.- И вы не стесняетесь говорить мне об этом?!