МАТЬ УСТРАИВАЕТ НЕОБЫКНОВЕННУЮ БАНЮВ субботу вечером, убрав скотину, мать вытащила из печки огромный чугун с горячей водой и сказала:— Ребятишки, готовьтесь!— Сейчас в печку полезем!— закричала Таиска.— Париться!.. Валентинка, в печку полезем!Валентинка думала, что Таиска вышучивает её. Как это они вдруг полезут в печку?— Чудная эта Валентинка,— сказала Груша,— ничего не понимает. А ещё городская!Тем временем мать вытащила из печки все горшки и кринки, настелила всюду свежейсоломы — ив самой печке, и на шестке, и на полу возле печки. Налила в таз горячей воды, сунула в него берёзовый веник и поставила в печку.— Баня готова,— сказала она.— Кто первый?— Я!— закричала Таиска, живо сбрасывая платье.— Я готова!— Ну уж нет,— возразила Груша,— ты успеешь. Тут и постарше тебя есть!Но пока-го Груша говорила, пока-то развязывала поясок, Таиска уже залезла в пенку. Мать прикрыла её заслонкой, а Таиска плескалась там и выкрикивала что-то от избытка веселья.— Лезь и ты,— сказала мать Валентинке.— Печка широкая, поместитесь.— Я измажусь вся!—прошептала Валентинка.— А ты осторожнее. Стенок не касайся.Валентинка разделась, неловко полезла в печку и тут же задела плечом за устье, чёрное от сажи.— Разукрасилась! — засмеялась мать.—Лезь, лезь скорее! — кричала Таиска из печки.— Иди, я тебя веничком попарю!Валентинка боялась лезть в печку. Но когда влезла, ей вдруг эта баня оченьпонравилась. Блаженное тепло охватило её. Крепко пахло веником и свежей соломой. Таиска окунула веник в мыльную воду и принялась легонько хлестать её по спине. Потом тёрли друг друга мыльной мочалкой. И всё это было очень приятно.В печке было темно, только щёлочка вокруг заслонки светилась, как золотая дужка. Эта жаркая пахучая тьма, эта шелковистая влажная солома под боком, этот веник, одевающий тёплым дождём,— всё размаривало, разнеживало, отнимало охоту двигаться. Даже Таиска угомонилась и прилегла на солому.Валентинке вспомнилась сказка про Ивашечку. Вот он так же сидел в печке, прятался от бабы-яги. И представилось ей, будто она и есть Ивашечка. Она притаилась и слушала, не летит ли на помеле баба-яга.Но в печке долго не просидишь. Стало душно. Хотелось высунуться, глотнуть свсжсго воздуху.— Мне жарко...— прошептала Валентинка.— Мне тоже,— сказала Таиска. И закричала: — Мамка, открывай!—Ага, запарились!— сказала мать и открыла заслонку.