- Хм… Негусто, - заметила Оливия, продолжая рассматривать скромное, если не сказать – бедное надгробие. - Вам стоит поговорить о нем с сэром Патриком. Думаю, теперь дед не откажется помочь вам.- Спасибо, Диггори. Большое тебе спасибо.- Хотите вернуться в замок? Смотрите, какой снег, и ветер усиливается. Настоящая вьюга.- Зима. Зима наступила…- Только, если вам нетрудно, подождите меня еще минутку.- Конечно, Диггори. Что ты собираешься делать?Диггори не ответил. Он повернул назад и небыстрым шагом направился к фамильному склепу. Махнул кладбищенскому сторожу, который равнодушно наблюдал за ним от ограды; тот понятливо кивнул и уже через минуту отпирал огромный заржавленный замок. Оливия шагнула внутрь, под ледяные каменные своды. Здесь было так же холодно, как снаружи, и дыхание, вылетавшее изо рта, застывало в воздухе легкими светлыми облачками пара. Она догнала юношу и стала рядом с ним. Осторожно взглянула на его лицо и не стала ничего говорить.Стянув с головы шляпу, он безмолвно смотрел на белоснежную мраморную плиту и выбитые на ней имена:«Питер Эндрю Беркли»«Элизабет Мэри Беркли»Снял перчатку и тронул пальцами гладкий камень. Губы его беззвучно шевельнулись, и Оливия не выдержала – повернулась и тихонько, на цыпочках, покинула склеп.Когда Диггори вернулся, она уже сидела в карете и куталась в оставленный на сиденье добротный шерстяной плед. Юноша кивнул ей – чуть смущенно, растерянно:- Извините, что заставил вас ждать.- Ничего. Давай скорее вернемся в замок, мне не терпится поговорить с сэром Патриком.