Если по существу,  без риторики, то травма и связанная с  ней боль  всегда запирают какой-то  потенциал развития человека. И последствия посстравматического  стрессового  расстройства есть  всегда, даже если  человек их  не осознает. Мы не несем ответственность  за насилие, с которым  мы столкнулись в роли жертвы, мы не несем  ответственности  за родительское  программирование,  но  мы  ответственны за свой выбор,  который делаем  в сознательном  возрасте, или при соприкосновении  с болевой точкой: соглашаться ли  с тем, что эта травма остается непроработанной,  что  последствия травмы продолжают влиять  на нашу жизнь,  или же  высвобождать  запертый болью  потенциал  к развитию.Интересно, что  в этом  топике  самая часто встречающаяся рекомендация: ограничить общение и с насильником и с родителями,  избегать ретравматизации.  То есть своими руками ограничивать  свои  возможности  для  установления близких  отношений.Но  сломанная нога от этого не срастется и польку-бабочку танцевать будет нечем.Хотя, как на мой вкус,  самое страшное при проработке подобных  трав: осознать не то, что  с тобой случилось,  а то, что с тобой НЕ случилось  в жизни,  потому что  был травматичный опыт. И еще острее и болезненнее осознавать, что с тобой уже никогда не случится,  потому что  не все сломанные  ветки можно  приживить, и бывают  такие потери, которые не возместить ничем, какие бы ты привои взамен утраченного ни прививал. От этого бывает очень грустно.Если при проработке травмы насилия естественен  гнев, который является движущей силой для выхода в лучшие обстоятельства. То от осознания  упущенных  жизненных возможностей грустно  и больно. Хорошо, если помогает оплакать себя,  которой не случилось. Иногда этого недостаточно.