Сначала Ники стало страшно. Страшно оттого, что все, чего она так страстно ждала, сейчас рухнет, испарится, обратится в прах; что этот человек, в существование которого она почти перестала верить, развернется и исчезнет из ее жизни - уже навсегда. А потом ей вдруг стало все равно. Хуже уже не будет, равнодушно решила она.Она не двинулась с места, лишь медленно подняла голову и уставилась Скофилду в глаза:- Господин Скофилд, клянусь вам, мне ничего не известно о ваших делах с моей матерью. Я не очень близка с нею, и мы видимся гораздо реже, чем я того желала бы. Мои вопросы связаны совсем с другими вещами. Пожалуйста, сядьте и выслушайте меня.Мужчина продолжал молча смотреть на нее сверху вниз.Вот теперь Ники охватил гнев. Гнев быстрым сердцебиением стучал в ушах, сдавливал горло, холодил руки. Звенящим голосом она продолжила:- Мне стоило больших трудов найти вас - это правда. Еще в сентябре мы с дядей Уильямом написали и разослали по всей стране больше двух сотен писем в надежде отыскать ваши следы. Я сбежала из дома, я собственным телом ощутила каждую милю из сотни миль разбитых дорог, пока добиралась сюда. Я торчу в этом богом забытом городе третий месяц, и почти каждый день провожу в порту - с рассвета и до захода солнца, и встречаю все корабли, приходящие из Индии, надеясь, что на одном из них должны прибыть вы. Я мерзла на ветру и дожде, меня толкали, давили в толпе, обворовывали и пугали до полусмерти. Я потратила слишком много времени и сил,  дожидаясь этой встречи, и не рассчитывайте, что я так просто развернусь и уйду, как бы вам этого не хотелось! И я не тронусь с места, пока вы хотя бы не выслушаете меня.Произнеся эти слова, Ники сложила руки на груди и вызывающе вздернула подбородок.