Скофилд вскочил и взял ее за руку. Рука была холодной, ледяной, как у мертвой лягушки, но он, наверное, этого не почувствовал сквозь ее перчатки. Лицо его отчего-то стало расплываться, тревожный голос доносился глухо, как сквозь вату:- Мисс Скофилд, с вами все в порядке? Мисс Скофилд. Мисс Скофилд! Вы меня слышите?!Ники с усилием подавила накатывающую дурноту и слабо откликнулась:- Я… со мной все хорошо. Будет хорошо. Наверное.- Вы очень побледнели. Погодите… Я оставлю вас ненадолго? Вы не собираетесь падать в обморок? - Не собираюсь, - выдавила Ники, вовсе не уверенная в своих словах.- Продержитесь минутку, пожалуйста! Я скоро вернусь.Он ушел, выпустив ее руку, и вскоре вернулся. В руках у Ники оказалась тяжелая чашка. Она хлебнула и закашлялась – это оказался чай, щедро сдобренный коньяком, и впридачу очень горячий и сладкий. Чай моментально согрел ее, но от этого стало только хуже – слезы, застывшие в глазах колючими льдинками, растаяли и хлынули ручьем. Девушка отчаянно пыталась остановить этот бурный поток, но слез было слишком много, чтобы с ними справиться; и она жалко зашмыгала носом, вытирая теплые капли ладонями и рукавом; давилась рыданиями, захлебывалась и икала, и молилась только об одном – чтобы у нее хватило сил не разреветься в голос. Но силы тоже предали ее, и Ники заплакала, отчаянно и тихо, закрыв лицо ладонями. Прикосновение гладкой кожи перчаток к лицу, мокрой от слез, было неприятным, но она не обращала на это внимания. Плечи ее тряслись, воздуха не хватало, и девушка отчаянно втягивала его сквозь сжатые зубы – распухшим носом дышать не получалось. Кто-то опустился на скрипнувший стул рядом с ней, и через миг Ники почувствовала на руке теплую тяжесть.- Мисс Скофилд… - неожиданно мягко прозвучал низкий сочувственный голос Скофилда. – Мисс Скофилд. Пожалуйста, простите меня. Я не думал, что мой ответ расстроит вас так сильно. Если бы я знал…- Если бы вы знали… то что бы сделали? – прорыдала девушка. – Солгали бы мне, да?