- М-м-м… Это все надо хорошенько обдумать. Все взвесить, оценить. Наверное, на месте Руперта Додсона я бы нашла какой-нибудь способ разбогатеть. Пришла бы к Хемптону и заявила – вот так, мистер Хемптон, я теперь богач, и вполне в состоянии обеспечить вашу дочь до конца дней, так, что она никогда не будет ни в чем нуждаться.- Если бы это было так просто!..Подруги заспорили, а Оливия замерла, невидяще глядя перед собой, глубоко погрузившись в свои мысли. Через пару минут она пошевелилась и спросила в никуда:- А эти Додсоны – не родственники ли они Мюрреям из Вустершира?- Дядя! – громко позвала Ники.Уильям Эванс повернулся к ней и спросил с досадой:- Что, Ники?- Додсоны - родственники Мюрреям из Вустершира? Ты, случаем, не знаешь?- Знаю, - рассеянно кивнул тот. – Родственники. Дальние, но кровные, по прямой линии. - Додсоны ведь и с Хемптонами в свойстве?- Кажется, да. Не уверен.- А Додсоны обеднели, случайно, не лет тринадцать-пятнадцать назад?- Почему вы спрашиваете, мисс Порридж?- Мне кажется… - медленно произнесла Оливия. Губы ее беззвучно шевелились, пальцы двигались будто она что-то мысленно подсчитывала. – Мне кажется, господину Хемптону все же придется выдать дочь за Руперта Додсона. Вернее, он сделает это сам и с превеликой охотой.- Ты полагаешь, Оливия? Ну почему же, почему? – переполошилась Ники.Эванс только поморщился:- Ах, девочки, оставьте ваши романтические мечты… Хемптон – грубиян, самодур и упрямец, каких свет не видывал, несмотря на то, что обожает свою дочь. Он ни за что не станет прислушиваться к жалобным мольбам Глэдис или ее обожаемого Руперта. Для него чувства – пустой звук.- Да дело вовсе не в чувствах, - девушка качнула головой. – Я имею в виду простой расчет.