Мой отец "вернулся" оттуда в 82-м году, в мае. Летел в отпуск,  он  был военный переводчик, вертушку сбили в горах, их два дня искали.  Три месяца в ташкентском госпитале, где, как могли, по кускам собрали, потом в московском госпитале еще полгода, потом полгода дома, и последний месяц в госпитале. Перенес четыре сложнейших операции, на голове 13 швов, рука на сгибе с незакрывающейся раной, которая все это время сочилась, страшные головные боли. Умер, не дожив несколько дней до своего 38-летия. Мама сломалась. Рак желудка у нее обнаружили уже поздно, она сгорела за полгода не прожила после его смерти и двух лет. Ей было около 37. Это был черный период в моей жизни. Когда при мне говорят "интернациональный долг" или "долг родине", мне хочется спросить, а родина мне сколько должна за мое ранее сиротство? Я даже пенсию за отца не успела получить, потому что мама не успела  ее оформить, столько надо было порогов обить, когда она слегла, никто не стал этим заниматься, не до того уже было. А когда и ее не стало, только папкины друзья помогали материально и морально мне и бабкам-дедам, на которых я осталась. Мне уже 45, я совсем не сентиментальна, но когда слышу песню "Мы уходим с Востока" реву белугой, по трезву причем.