- Вы правы. Я отдаю себе отчет, что, возможно, принимаю желаемое за действительное, пустую надежду за здравые сомнения. Но в вашем рассказе кое-что не сходится.- Что, к примеру?- К примеру, вы уверяете, что я родилась недоношенной, на два месяца раньше срока.- Да. Так мне сказала Линда.- Но... мама никогда не говорила мне об этом. Наоборот, она всегда утверждала, что переходила со мной целую неделю. Знаете, неловко говорить, но она еще хвалила меня за то, что я родилась такой крошечной, несмотря на большой срок - у нее не было крупного живота, и мое рождение не попортило ей фигуры.- Что вы имеете в виду?- Что я родилась в срок, даже чуть позже положенного. День моего рождения - девятое января. Значит...Ее собеседник замолчал.- И еще, - Ники судорожно соображала, собирая в кучку разрозненные обрывки мыслей. - Еще. Дядя мне рассказывал...- Что он вам рассказывал? - сдавленно проскрипел Скофилд.- Что мама горевала, будто... простите меня...- Что?!- Она говорила, что "Дэвид испортил породу своими карими глазами". У всех наших родственников серые или синие глаза. У мамы - голубые. А я - первая из многих, кто родился с карими глазами. Как у вас.- Думаю, это не имеет значения. У того человека, с которым встречалась Линда после разрыва нашей с ней помолвки, глаза были синие - я хорошо запомнил лицо того красавчика. Но карие могли быть у его родителей или других предков. - Нет, нет, это не так! - Ники заволновалась. Перед ее глазами, как наяву, всплыло темное подземелье, мерцающий свет свечей, и портреты, которые Анри осторожно освобождал от холстов и показывал ей - он сам с обоими братьями; Франсуа и Луиза, дед и бабка Моро, другие незнакомые люди. И лица на портретах - с глазами цвета неба и морской лазури.- Откуда вы...- Послушайте меня, пожалуйста. Так получилось, что я знакома с тем человеком, про которого вы говорите. Не спрашивайте, откуда я его знаю и как мы повстречались. Но у него... и его родственников - синие и голубые глаза. Это совершенно точно! Кстати, цвет моих собственных сменился с темно-синего на карий через месяц после рождения. Дядя Уильям мне рассказывал. И волосы посветлели, черные выпали, а новые оказались белокурыми... - Ники говорила горячо, торопливо, захлебываясь словами будто боялась куда-то опоздать. -  Неужели вы этого не знали? Вы же лекарь, вы должны знать, что у младенцев так бывает...- Николь, - перебил ее Скофилд бесцветным, мертвым голосом. - Николь. Снимите, пожалуйста, шляпку. Я могу взглянуть на ваше лицо?Ники принялась судорожно развязывать бант под подбородком, дернула не за тот конец ленты и затянула тугой узел. С трудом его распутав, рванула шляпку, забыв про шпильки, и едва не выдрала прядь волос. Стащила наконец непокорную шляпу, пригладила растрепавшиеся локоны и робко взглянула на Скофилда. Того, казалось, будто удар хватил. Он вскочил, едва не опрокинув стол, Ники поднялась на ноги вслед за ним. Тонко задребезжала потревоженная посуда, бокал с вином упал на скатерть, но не разбился. Два человека, стоящие друг напротив друга - высокий мужчина и молодая женщина - потрясенно смотрели друг на друга и не обратили на растекающуюся по столу кровавую лужицу никакого внимания. Мужчина медленно протянул руку, словно пытаясь коснуться лица девушки, отдернул ее и с ужасом покачал головой. Губы его шевельнулись, и он не сказал - беззвучно выдохнул:- Не может быть...- Что, что? - умоляюще проскрипела Ники, - Ну же, не молчите, не пугайте меня!!- Не нужно ничего подсчитывать, вспоминать и придумывать. Сейчас я вижу, как вы похожи на мать, Николь. - Я знаю! Все так говорят!- Вы меня не поняли. Вы похожи на мою, мою собственную мать, Амелию Скофилд, урожденную Сандерс. Конечно, у вас рост и стать, как у Линды, руки, плечи, ее светлые волосы, губы, нос и овал лица. Но глаза, Николь... глаза и брови. Как у... моей мамы. Пока шляпка прикрывала ваши волосы, лоб и брови, это сходство вовсе не бросалось в глаза. Но теперь... теперь я вижу. Николь, вы... моя дочь. У меня больше нет в этом сомнений.