Дверь неожиданно распахнулась, из-за нее в просторную комнату ворвался свирепый ледяной ветер. Озлобленным уличным псом вцепился в подол платья, растрепал аккуратно причесанные волосы женщины, так, что она ахнула и обеими руками схватилась за голову. Сдул лежащие на столе листки – те, что не были увязаны в пачки, закружил белой метелью, завыл протяжно и жалобно. Робкое пламя, теплившееся в камине, трусливо съежилось; в библиотеке стало не только холодно, но и темно. Трясясь от пронизывающего холода, Оливия не выдержала и сердито крикнула:- Сэр Патрик, это вы развлекаетесь?Ей никто не ответил, только вдруг показалось, что сквозь пронзительный вой ветра явственно слышится еле различимый ехидный смех. Девушка подождала еще минутку и повторила, еще громче:- Сэр Патрик! Что происходит, в конце концов? Прекратите немедленно, как не стыдно! Едва она выкрикнула эти слова, ветер мгновенно стих. Наступила тишина. Разлетевшиеся по комнате бумаги с легким шелестом опустились на пол, покрыв его светлым ковром. В камине весело заплясало жарко пламя, впридачу зажглись все заправленные в канделябры свечи – чистым и ровным, уверенным пламенем. Все еще дрожа от негодования и холода, одолевавшего ее еще минуту назад, Оливия с удивлением обнаружила, что в комнате стало совсем тепло. Она с недоумением покрутила головой, прислушиваясь, но больше, как ни старалась, не могла уловить ни звука. Она еще раз позвала:- Сэр Патрик! Сэр Патрик, пожалуйста…Но ответа не было. Сэр Патрик – если это был именно он, а не какое-либо иное недружелюбное привидение, внезапно избравшее Беркли своим домом, - молчал.