С лицом измученным и серым,На белой смятой простыне,Как жертва бешеной холеры,Лежит коленками к стене,Протяжно стонет, как при родах,Трясётся градусник в руках,Вся скорбь еврейского народаЗастыла в суженных зрачках,По волевому подбородкуСтруится пенная слюна.Он шепчет жалобно и робко:"Как ты с детьми теперь одна?!"В квартире стихли разговоры,Ночник горит едва-едва,Темно, опущены все шторыУ папы тридцать семь и два