Утром Ники, осторожно приоткрыв дверь, заглянула в спальню к дяде. Тот, полулежа устроившись на подушках, рассеянно смотрел в окно. Она тихонечко стукнула и шепотом позвала:- Дядя, ты не спишь? Можно к тебе?Тот слабо откликнулся:- Входи, Ники.Ники вошла и присела на краешек кровати. Дядя Уильям выглядел намного лучше, чем накануне, - синие глаза глядели ясно, но все же он был еще бледен и тяжело, с присвистом, дышал. Старик откинул с лица кисточку ночного колпака, свисающую ему на нос, попытался пригладить взлохмаченные бакенбарды и вяло улыбнулся:- Что, уже не терпится поговорить?Ники стало так стыдно, что щеки ее залились краской. Она потупилась и покачала головой:- Нет, дядя. Я только зашла спросить, как ты себя чувствуешь.- Уже неплохо, девочка. По крайней мере, намного лучше, чем вчера. Ну ладно, ладно, не убивайся так. Я уже говорил, со мной и раньше такое бывало. Уже пару раз.- Когда, дядя? Я не припомню.- Где ж тебе... Тебя постоянно нет дома. - Прости, дядя... - Ники покаянно склонила голову. - Прости меня. За все.- Ну, давай поговорим? - Не сейчас. Я в самом деле только желала справиться о твоем здоровье. Хочешь, я принесу тебе завтрак?- Будешь подлизываться? - усмехнулся старик.- Нет, - твердо ответила Ники. - Буду пытаться загладить вину. Так что, позавтракаешь здесь? Я принесу тебе чай, овсянку, и намажу булочку свежим маслом, и...- Ну уж нет. Я, может, и произвожу неважное впечатление, но списывать себя со счетов я не дам.Дядя Уильям откинул одеяло и, кряхтя, спустил на пол бледные босые ноги.- Вот что, Ники. Позови-ка моего камердинера - пусть поможет мне одеться. А ты ступай, деточка, ступай. Встретимся в столовой.- Дядя, а тебе не стоит... полежать?- Вздор! - фыркнул старик. - Не время валяться в постели, когда вокруг происходит столько интересного!..