- Оливия, что вам от меня нужно?!- Ничего мне от вас не нужно. Отстаньте от меня!- Я? От вас? Может, это я ворвался к вам в комнату посреди ночи?- Вы хотите сказать, это я ввалилась к вам в комнату? Вы бредите?Лоусон застонал и с отчаянием схватился за голову. «Что ты делаешь?!» - голос в ее ушах уже не шептал, а кричал. Оливия потрясла головой, чтобы вытряхнуть этот назойливый шум, и вкрадчиво протянула:- Любопытно, что бы сказали ваши лондонские друзья, если б узнали, что господин Кейн Лоусон, образец святости и непогрешимости, имеет за душой такие милые грешки. Сэр Майкл и его супруга, леди Джоан, преподобный Лидс, господин Эванс? Мне продолжать?- Как вам будет угодно, - холодно процедил мужчина. – Только как вы им объясните, откуда узнали о моих прегрешениях? И о татуировке?- О, я что-нибудь придумаю. Я весьма сообразительна. - Это верно.- А уж как обрадуется епископ – кажется, Джон Росс, верно? – когда узнает о ваших затейливых шалостях!«Остановись сейчас же, сию минуту!»Лоусон вздрогнул, будто его ударили. Он стремительно побледнел, на щеках, темных от выросшей за день щетины, загорелись нездоровые красные пятна. Он молча сглотнул и отвел глаза.