Ирония судьбы, или С лёгким паром!— 3-я улица Строителей, дом 25, квартира 12, 4 этаж.— Хоть пятый!— Давай с тобой взвесимся на брудершафт.— А куда вы подевали мою люстру?— Отвезла в комиссионку!— Зачем?!— Ария московского гостя.— Ой, какая жалость! Ой, какие мелкие кусочки!— Внимание! Родился нежный и лирический тост.— Всем нельзя, всем надо Новый Год встречать.— Где мой пиджак? Пиджак где?— Откуда я знаю?— Где я его повесил, серый в ёлочку, из Мосторга… Во-о-от он, мой пиджачок… [поднимает пиджак с пола], висит…— Да и бельишко у Вас, как я успел заметить, не по сезону. Схватите воспаление лёгких и ага.— Что «ага»?— Летальный исход.— А у вас ботиночки на тонкой подошве, так что умрём рядом.— Если мы будем продвигаться такими темпами, то лично я на аэродром не попадаю.— И в худшем случае я встречу Новый год в этом кресле.— А в лучшем?— Тоже в кресле, только в воздухе.— И даже после этого я не Ипполит!— А-а-а! Так здесь ещё и Павлик есть! Так, где Павлик?— Ипполи-и-т! Нет никакого Ипполита!— Ипполит, ну какой Вы тупой!— Ну? Иди, открывай. Это наверняка Ипполит. Что-то его давно не было.— Какая гадость, какая гадость эта ваша заливная рыба…— Как скучно мы живём! В нас пропал дух авантюризма, мы перестали лазить в окна к любимым женщинам, мы перестали делать большие хорошие глупости.— Как я мог ошибиться, я же никогда не пьянею.— Галечка сейчас в Москве, а я на полу в Ленинграде.— Москва, деточка, Москва, столи-и-и-и-и-ца!— Я приду, но с милиционером!— Приводи всё отделение!— Вот кто бы ни был — убью и всё!— Куда вы меня несёте?— Навстречу твоему счастью.— Хорошо, что мы его помыли.— Мы не будем полагаться на случай. Мы пойдём простым логическим ходом.— Пойдём вместе.— Нашлись добрые люди… Подогрели, обобрали. То есть подобрали, обогрели…— Ну хорошо, предположим, вы не помните, как попали в самолёт. Но как вы вышли оттуда, вы должны были помнить?!— П-помнить д-должен… но я не п-помню…— Ну что вы меня все время роняете?!— О-о, тёпленькая пошла![1]— Ты мне руку сломаешь!— Сам сломаю, сам и починю.— Ага! Он уже бреется моей бритвой!— Пить надо меньше, надо меньше пить, пить меньше надо…— Ипполит! Стойте! Я не знаю Вашего отчества!— Поёте вы действительно здорово, а вот готовить вы не умеете.— Душевно так, душевно: Под крылом самолёта о чём-то поёт зелёное море тайги…— Понимаете, каждый год 31 декабря мы с друзьями ходим в баню. Это у нас такая традиция…— Вот представьте. Я просыпаюсь в своей квартире, и тут на меня поливает из чайника какая-то женщина!— Потому что я никогда не пьянею!— Ой, о-ой! Какие люди… Ну-ка, ты меня не боишься… О-о-ой! Руку! Руку! Так! Только после вас! Ну, поехали, да-да. Заходи в гости ко мне, квартира 12 у меня.— Дай, Джим, на счастье лапу мне, давай. Не даёт? С наступающим тебя…— Собаки ходят… тут…— Потрите мне спинку, пожалуйста!— Не-е-т! Это не дом, это проходной двор какой-то!— Споко-о-ойно, Ипполит, спокойно.— Утро-о-о туманное-е-е…— Я ухожу!— Скатертью дорога! Скатертью-у-у-у дорога-а-а…— Я приду, но с милиционером!— Приводи всё отделение! Приводи-и-и всё-о-о отделение-е-е ми… ли… ци-и-ионе-е-еров…— Как твоя фамилия?— Шевелёва.— Мы Шевелёвы, товарищи!— Так кто из нас летит в Ленинград?— Смотри, Надежда, чтобы к моему приходу не завёлся тут кто-нибудь третий.— Не волнуйтесь, этого уж я не допущу.— У меня там ценный веник!— У тебя поразительная память.— Сейчас не об этом.— Что вы делали в самолёте?— В самолёте я летел… Спя…— Что это мокрое? Обалдели? С ума посходили все что ли… Это же я вам… не клумба…— Э то вот не рыба, не заливная рыба… хрену к ней не хватает.— Это вы Ипполита окатили? Он сейчас шел весь мокрый!— Это он мокрый от слёз…— У неё удивительное имя… Галя.— Главное — редкое.[2]— Пойди, подними Ипполита!— И не подумаю!— Ребя-ата, а это я ломаю дверь!— А от меня ты тоже убежишь?— Нет. От тебя не убежишь.— Ты — бабник.— Мы в бане пили за что? За Лукашина…— Железная логика.— Железная логика. [пожимают друг другу руки]— Ну что вы меня толкаете? Толкачи какие-то…— Не мелочись, Наденька…— Всё, иди в баню!— Ну скажи что-нибудь, ты же у нас самый сообразительный.— Я могу сказать только, что один из них Женя.— Хорошие у тебя подруги.— Мама-а!— Мама ушла!— Чья мама ушла?— По счастью, у нас с вами разные мамы…— И они, мамы, обе ушли?— Я не забулдыга, я доктор!— Вы знаете, Наденька, а я представитель самой консервативной профессии.— Да? Мы можем с вами посоревноваться.— Нет, я серьезно. У нас иметь собственное мнение особенно трудно. А вдруг оно ошибочное? Ошибки врачей дорого обходятся.[звонок в дверь московской квартиры, идентичный ленинградскому]— Как, и здесь начинается то же самое?— Надеюсь, это не Ипполит.— Такие, как Вы, всегда правы, во всём, потому что живёте как положено, как предписано, но в этом и Ваша слабость — Вы не способны на безумство, Великое Вам не по плечу, а жизнь нельзя подогнать под вымеренную схему…Ну это вообще неслыханно, ребята: доктор отказывается пить за здоровье!— Вы думаете, Вы в Москве, да?— А Вы думаете, я где, а?