Петропавел пошел на песнь и увидел сидевшего на суку небольшого бескрылого старичка, ее распевавшего. Петропавел сразу решил быть с ним строгим и спросил:    - Вы кто такой?    - Не твое дело! - старичок оказался грубым. - Ты так спрашиваешь, словно это ты создал мир, а я, вроде бы, проник в него беэ твоего ведома! Но мир создал не ты, я точно знаю. Кто такой... Никто такой, Вот тебе! - и он запустил в Петропавла шишкой.    Тот поднял шишку и удивился ей: дерево, на котором сидел старичок, было березой.    - Откуда у Вас шишка?    - От сердца оторвал, - нашелся старичок в этой, казалось бы, безвыходной ситуации. - Любоытной Барбаре нос в походе оторвали!    - В комоде, - поправил Петропавел.    - Барбара смущена, - диковато отреагировал старичок.    Петропавел не понял и остолбенел.    - Не надо столбенеть, как будто ты услышал чушь, посоветовал старичок. - Ты ведь не можешь гарантировать, что в настоящий момент где-то, пусть даже далеко от нас, не находится какая-нибудь незнакомая нам Барбара. А если это так, то не исключено, что именно сейчас она чем-либо смущена. Впрочем, это тоже не твое дело.    Разговаривать с грубияном-старичком дальше не имело смысла - и Петропавел решительно двинулся вперед. Лес густел медленно и незаметно, как кисель. Петропавел поднял голову на треск сучьев: старичок, оказывается, крался за ним.    - Вы все еще тут? - холодно спросил он его.    - Что ты непрестанно лезешь в мою личную жизнь? - заорал старичок, а Петропавел от воэмущения такой постановкой вопроса в сердцах пихнул ногой громадный дуб, который тут же повалился вбок, подминая под себя другие деревья. Одно из них задело грубого старичка, и тот неожиданно неуклюже - мешком - свалился в траву, не проронив ни звука. Петропавел подождал с минуту: может звук запоздал? Но звук так и не раздался. Я убил его!" - ужаснулся Петропавел и бросился к пострадавшему. Тот лежал в траве и смеялся. Намеявшись, он грамотно объяснил:    - Я не убился, а рассмеялся!    - Давайте все-таки познакомимся, - смягчился Петропавел при виде такого добродушия.    - Обойдешься, не велика пицца! - без любез ности откликнулся старичок и белкой взлетел на сук.    "Ну и шут с тобой!" - сказал Петропавел в сердце своем и снова зашагал один.