Рассказ об одной женщине.Не судите строго не женщину, не автора..  Клавдия Ивановна была распущенной женщиной... Бывало, бухгалтер Василий Андреевич подойдёт к ней после работы, ущипнёт за попу и на ушко молвит: - А не предаться ли нам, любезнейшая Клавдия Ивановна, плотской любви? Клавдия Ивановна от такой радости тут же на стол валится и вся пылает. А Василий Андреевич в штанах пороется, очёчки поправит и тяжело вздыхая говорит: - Пошутил я, Клавдия Ивановна, Вы уж не обессудьте. У меня же семья, дети, участок в Григорьевке…. Приходите лучше в гости, я Вас икрой баклажановой угощу, сам закатывал. - Дурак Вы, Василий Андреевич, — отвечает Клавдия Ивановна одеваясь и краснея — И шутки у вас дурацкие. У меня у самой этой икры сорок две банки. Подумаешь, удивили. А ещё Клавдия Ивановна часто водила к себе домой мужчин. Ей было всё равно — хоть кто, хоть интеллигент, а хоть и забулдыга подзаборный. Не было в ней женской гордости. Приведёт, бывало, такого, чаю ему нальёт. А он сидит на табуретке, ёрзает и тихо смущается. - Может по рюмочке, для куражу? – спросит мужик робея. Ну, нальёт она ему водочки в хрустальную рюмочку и огурчик порежет. - А Вы что же сами не выпиваете? — спросит мужчина так же робко. - Ах, что Вы, я и так, как пьяная, — отвечает ему Клавдия Ивановна низким дрожащим голосом и вздымающейся грудью. Мужчина прямо водкой поперхнётся от такого поворота, и, пока Клавдия Ивановна постель расстилает, залезет, сволочь, в холодильник и всю остальную бутылку выжрет без закуски. Вернётся Клавдия Ивановна в прозрачном розовом пеньюаре, а мужчина уже лыка не вяжет. Дотащит она его до кровати, он ей всю грудь слюнями измажет и захрапит. Таких мужчин Клавдия Ивановна рано утром сразу же прогоняла. Даже оладушков им не испечёт. Однажды Клавдия Ивановна пошла давать объявление в газету. Так, мол, и так, хочу мужчину. А в газете сидит тоже женщина (только, чуть помоложе): - Нет, — говорит она ей, — у нас культурная газета, мы такого объявления дать не можем. - А какое можете? — интересуется у неё Клавдия Ивановна. - Ну, какое... — раздумывает та, — Ну, например, «Женщина ищет высокооплачиваемую работу... Женщине нужен спонсор..." - Это что же, — удивляется Клавдия Ивановна, — за ЭТО ещё и деньги брать? Да нет, я же просто так, задаром. - Что?! — удивляется женщина из газеты, — как ЗАДАРОМ? Неужели так приспичило? А сама смотрит на Клавдию Ивановну и думает с отвращением - вот, распущенная какая! Саму-то её главный редактор по пятницам прямо на ковролане почесывает, а она ничего - зубы стиснет и терпит, потому что детей-то кормить надо. Работу, где сейчас хорошую найдёшь? Да и редактор, в общем-то, неплохой – не жадный и не извращенец. - Нет, — говорит, — Вы, женщина, лучше ступайте себе подобру-поздорову, не приму я от вас никакого объявления. Так и ушла Клавдия Ивановна из газеты ни с чем. А по дороге домой напал на неё сексуальный маньяк!!! Выскакивает он из кустов, плащ распахивает: - Ха! — кричит. - Ах! — восклицает Клавдия Ивановна. — Глазам своим не верю! - Тебе конец! — кричит маньяк. — И сейчас я буду тебя по-всякому насиловать! - Ах, по-всякому! — совсем уже млеет Клавдия Ивановна и падает в обморок. Приходит она в себя, а маньяк рядом стоит: - Что это Вы тут в обморок валитесь, — спрашивает он её разочарованно-строго. — Я бесчувственное тело не могу по-всякому насиловать. - А какое тело вы можете насиловать, душа моя? — спрашивает Клавдия Ивановна и торопливо стягивает рейтузы. Маньяк от вида этих рейтузов совсем сник. - Нет, — говорит, — Вы уж идите, женщина, только не рассказывайте про меня никому, а то подкараулю и убью зверски. - Да что вы, — отвечает Клавдия Ивановна и сумочку подбирает. — Зачем мне рассказывать. Пойдёмте лучше ко мне, я вас чайком напою. Замёрзли тут, наверное, в кустах, в плащике-то на голое тело. Ещё простудите хозяйство…. Привела она его к себе домой, напоила чаем с яблочным пирогом, рюмочку налила и всё смотрит с надеждой - может, насиловать начнёт. А он пригрелся и давай на жизнь свою маньяческую жалобиться - как одна женщина его дихлофосом обрызгала, как подростки на дерево загнали, как оса в голый член укусила... Пожалела его Клавдия Ивановна, дала ему кальсоны отца своего покойного и постелила ему в зале. Всю ночь прислушивалась, не подкрадывается ли? А он посапывает и спит как убитый. «Видать и правда, несладкая у маньяков жизнь, - лежит и думает Клавдия Ивановна. – Намаялся...» Утром маньяк снова было к себе в рощицу засобирался, но вдруг раскашлялся, температура у него поднялась, видать действительно простыл. Клавдия Ивановна напоила его чаем с малиной, дала аспирину и строго-настрого приказала лежать под одеялом. Замочила его плащик в тазике (совсем затаскал его по кустам) и на работу пошла. «Будь что будет,- думает, - ограбит, значит судьба её такая». Возвращается вечером, волнуется — а как правда ограбил? Нет, стоит маньяк на кухне в кальсонах и глазунью себе жарит. - Извините, — говорит, — я тут пару яичек у Вас позаимствовал… Кушать очень хочется... - Ой, да что вы! — замахала руками Клавдия Ивановна. — Там же супчик в холодильнике, нужно только разогреть! И мясо по-французски я сейчас в чудо-печке поставлю. Яичница — это что за еда?! Так и прижился у неё маньяк. Оказался он мужчиной неплохим, положительным. Полочки на кухне сделал, мусор выносит, на базар за картошкой ходит. Одна беда — никак он себя, как мужчина больше не проявляет. Клавдия Ивановна уж и так, и эдак - и из ванны, будто случайно промелькнёт, и тесёмочка у неё с плеча случайно упадёт, и котлетки ему накладывает, и бедром заденет. А тот только грустит о чем то о своем, и всё. Однажды Клавдия Ивановна подсмотрела, как он надел старенький свой плащик на голое тело, встал перед зеркалом, распахнул и шёпотом "Ха!" говорит. Потом посмотрел он на себя внимательно, вздохнул, надел кальсоны и пошёл выносить мусор. А вечером следующего дня подходит и говорит ей: - Вы уж извините меня, Клавдия Ивановна, но чувствую я в себе зов своей маньяческой натуры. Должен я немедленно пойти в рощу и кого-нибудь там по-всякому изнасиловать. - Ой, - вскликнула Клавдия Ивановна, - а чего ж, кого-нибудь?! Ну, меня изнасилуйте — предложила она и замерла в ожидании. - Ну что Вы, ей Богу! — засмущался маньяк. — Я Вам так обязан, Вы столько для меня сделали. Что ж я, зверь совсем, что ли? Скинул он кальсоны, вытащил из шифоньера плащик и ушёл. Клавдия Ивановна весь вечер проплакала, а потом заснула. "Всё равно вернётся, — думала она засыпая — Проголодается и вернётся". Но маньяк так и не вернулся. А старухи на лавочке во дворе рассказывали, что, будто бы в роще, третьего дня прошлой недели, нашли удавленника — голого мужчину в плаще. Только вот стоит ли верить им – они ведь от безделья и не того наплетут. Им бы лишь языками почесать…Украдено здесь http://gdepapa.ru/forum/man/love/topic2665/