- Почему вы так говорите? А как же сестры? – вырвалось у Оливии. – Они и есть ваша семья, разве не так?Лоусон устало потер лоб.- Знаете, все сложилось настолько… Я уехал, уехал надолго. Не всегда была возможность отправить весточку о себе. И, когда родителей похоронили, а я не объявился ни через месяц, ни через два, ни через полгода, меня сочли умершим. Решили, что я пропал в дальнем походе, заболел, утонул, погиб в матросской драке, не знаю. Одним словом, тетка с дядей объявили девочкам, что больше не нужно меня ждать, что я никогда не приеду.- Боже, зачем?! – с ужасом воскликнула Оливия. – Зачем они это сделали?Лоусон пожал плечами:- Видимо, не придумали ничего лучшего. Тетка говорила, после смерти родителей они все время плакали, звали меня и верили, что я скоро вернусь за ними - две маленькие осиротевшие девочки. А она не знала, как их утешить, что сказать, и решила – лучше горькая правда, чем бесплодные призрачные надежды. - Ваши сестры, наверное, были счастливы, когда вы все-таки вернулись к ним, живым и здоровым?- К сожалению, все было не так просто. Рут и Мэри… как бы это сказать… озлились на меня.- За что?!- Они посчитали, что я бросил и предал их. Как я ни старался объяснить, что не мог, не знал, не имел возможности… Что находился в дальних краях и ничего не слышал о страшной беде, приключившейся с нашей семьей, они запомнили одно – старшего брата не было рядом, когда им было плохо, когда они отчаянно нуждались в защите. Мэри, старшая, даже не пожелала со мной разговаривать. Ей тогда исполнилось двенадцать, сложный возраст, сами понимаете… - Я очень сочувствую вам, Кейн. Очень-очень. Ну потом-то вы помирились? - Ох, Оливия… Если б все было так просто.