Он на миг задумался и кивнул:- Да. Как только повидаюсь с господином Беркли. Очень надеюсь, что он не отложит свой приезд. Сами понимаете, мне не стоит опаздывать на встречу с епископом. А вы? Когда вы собираетесь покинуть этот дом?- Да мне, собственно, тоже осталось совсем немного. Вот увижу Томаса, передам ему дела, распрощаюсь и поеду домой, к отцу.- Вы давно с ним не виделись?- Давно, с июня.- Скучаете?- Очень. Он у меня такой славный старик. А где ваши родные?- Мои родители давно умерли, - сухо ответил Лоусон.- Простите.- А две младшие сестры, как я уже говорил, живут в Девоншире. Оливия, я… вот что хотел спросить. Он, похоже, тоже набрался смелости.- Утром вы сказали, вернее, дали понять, что считаете так… Будто мечта стать священником – недостойна меня. Я хотел спросить – без насмешки, честно. А у вас есть мечта?Вот он настал, этот момент, подумала Оливия. Как она ни пыталась увильнуть, объяснения ей все равно не избежать. Что ж, лучше раньше, чем позже.Она обернулась к Лоусону, решительно вздернула подбородок и четко произнесла:- Да, Кейн. У меня есть мечта, вернее, была.- Какая же?- Написать книгу. - Книгу?!- Да. О последних днях короля Якова.Она что было сил – до боли, до медно-кровавого вкуса во рту – закусила губы и стиснула кулаки. И храбро не сводила глаз с мужчины. А тот казался изумленным, пораженным, сбитым с току, и все эти переживания явственно читались на его лице. Он сдернул с головы шляпу, растерянно провел рукой по волосам, недоверчиво взглянул на Оливию. Губы Лоусона округлились, и он наконец произнес осипшим от волнения голосом:- Ох. Ну, теперь-то мне все понятно.