Его лицо казалось растерянным, озадаченным и… отчего-то грустным. Ровные темные брови сошлись на переносице, карие глаза смотрели строго и печально. Кейн покусал губы, поднял руку – Оливия увидела на стене перед собой расплывчатую тень – и прикоснулся к ее волосам. Но она ничего не почувствовала. Замерев, она зачарованно смотрела на дверцу. В ней Лоусон отдернул руку, будто обжегшись; сглотнул и судорожно провел ладонью по лицу. Несомненно, она уже видела этот жест, показавшийся таким знакомым, только не могла вспомнить, когда. - Что с вами, Кейн? Вы робеете? – вырвалось у нее против воли.- Пытаюсь решить, что с вами делать, - насмешливо отозвался тот. – То ли сразу отрезать этот клубок, то ли еще побороться.- Решайте скорее, пожалуйста, - Оливия нетерпеливо переступила на месте. Потом встревоженно спросила: - Думаете, все-таки придется остричь волосы?- Постараемся обойтись без этого. Было бы жалко потерять такие… - голос его смягчился и затих. Оливия снова покосилась на шкаф и замерла – теперь Лоусон, как зачарованный, смотрел на ее волосы и улыбался. Улыбался нежной, мечтательной улыбкой, какой Оливия никогда не видела раньше. Она не выдержала:- Что вы сказали?- Ничего.Будто проснувшись, Кейн беззвучно выдохнул, зачем-то подышал на свои ладони и потер их друг о дружку. Тронул цепь, на которой висело ожерелье, и принялся осторожно распутывать узел.Когда пальцы мужчины коснулись ее волос, у Оливии на миг потемнело в глазах, и ноги отчего-то затряслись и ослабели. Кровь прилила к щекам, и дышать стало труднее, и захотелось одновременно самых разных вещей – попроситься присесть на стул, потому что она всерьез боялась упасть; зажмуриться крепко-крепко, чтобы ничто, ни один звук, ни проблеск света не мешал бы наслаждаться этими легчайшими прикосновениями, от которых мурашки бежали по коже и отчего-то хотелось плакать. И в то же время – ни на миг не закрывать глаз, и неотрывно смотреть в зеркальную дверцу, чтобы видеть сосредоточенное лицо Кейна, смотреть, как моргают его темные ресницы, как он растерянно кусает губы и хмурит лоб, не подозревая, что за ним исподтишка наблюдают. Легкое, бесшумное дыхание стоявшего позади мужчины то и дело касалось ее обнаженной шеи, отчего кожу пробирал озноб, и странно холодело где-то в животе. От этой немыслимой близости, глуховатого голоса Кейна, звучавшего у нее над ухом, от тепла его рук, от прозрачной, призрачной тишины и ночи, окутавшей их двоих, как плотной занавесью, Оливии казалось, что все это происходит не с ней, не с ними обоими. Ночь, теплые отсветы пламени, дрожащие на стенах, Сказка, сон, чей-то позабытый рассказ, красивая и грустная чужая история, в которой ей не было места…