Стрелки на часах показывали второй час ночи, когда она удовлетворенно откинулась на спинку высокого кресла, довольно вздохнула и полюбовалась на итог своей кропотливой работы. Перед нею лежала стопка исписанных мелким торопливым почерком листков с жирно отчеркнутыми на них датами и именами. Пол вокруг стола был усеян черновыми записями, тут же валялись три дюймовых карандашных огрызка и обкусанное сломанное перо. Тяжелая хрустальная чернильница была почти пуста, коробка из-под чистой бумаги лежала на боку. История Томаса была готова.Правда, оставалась одна нестыковка, мелкая, но досадная. Оливия так и не смогла придумать, как оправдать отсутствие документов, подтверждающих брак «родителей» Томаса Беркли, и запись о его рождении. И это немножко ее расстраивало. В то же время она понимала, что главную задачу ей все-таки удалось решить, и над мелкими подробностями можно будет поломать голову позже, вместе с Томасом, когда тот приедет. Не все же ей одной надрываться… Она криво усмехнулась – конечно, дело было не только в том, что мистер Беркли эгоистично взвалил на нее непосильную ношу, а сам умчался развлекаться со своей невестой. Нет, обвинять Томаса в себялюбии было бы несправедливым. Он неоднократно предлагал Оливии помощь в его же собственном деле и до отъезда во Францию, и потом, когда вернулся в страну. В каждом своем письме Томас интересовался, как идут дела, спрашивал, не нужен ли совет, какие-либо сведения, подмога знающих людей… Но Оливия самонадеянно взялась за дело в одиночку, пойдя на поводу у собственного тщеславия. В голову пришла неприятная в своей правдивости мысль – однажды ее тщеславие и гордыня уже привели к тому, что из-за них пострадал ни в чем не повинный человек. Хороший, добрый человек. Лоусон. Сегодня днем, спустя два года, эту ошибку наконец удалось исправить. Так может, стоит задуматься о том, чтобы усмирить гордыню? И не пытаться достичь невозможного?..