Нужно ли говорить, что той ночью я так и не сомкнула глаз? Я даже не ложилась, сидела у окна, пока свеча не прогорела и не погасла. И думала – о себе, о Тори, об Эвансе, незнакомом и совершенно чужом для нас обоих человеке, который дал мне надежду. Едва рассвело, я отправилась к тюрьме, и снова стала ждать. И я дождалась своего чуда. В полдень я увидела Эванса, вылезающего из коляски - он сдержал свое обещание и остался в городе. Он получил разрешение на свидание с Торином и проговорил с ним довольно долго. Меня не пустили вместе с ним, и я ждала его на улице. Не знаю, о чем Уильям говорил с Торином, только тем же вечером он объявил, что согласен защищать моего жениха. Я не знала, плакать мне или смеяться от радости, и без устали благодарила этого доброго человека, но ему, казалось, было неприятно такое бурное проявление чувств, и я старалась изо всех сил держать себя в руках. Эванс с жаром принялся за работу – встречался с судьей, проверял документы, заново опрашивал свидетелей. Судья едва не упал в обморок, когда вновь увидел Эванса и тот заявил ему, что вовсе не покидает Ливерпуль, а остается и берет под свою опеку «Рыжего дьявола» Торина Перкина. На протяжении долгих недель, оставшихся до суда, мы встречались с ним почти каждый день, я пыталась ему помогать, только толку от меня, сама понимаешь, было мало. Я ходила за ним хвостом, заглядывала в глаза и радовалась, когда могла оказаться хоть капельку полезной – принести нужные бумаги, сбегать за кем-то или просто подать бокал воды. Сначала я робела его, но вскоре поняла, что он вовсе не такой грозный и неприступный, каким выглядел в суде. Напротив, он оказался весьма приятным человеком – скромным, предупредительным и неизменно вежливым со всеми. Я украдкой наблюдала за ним, и он нравился мне все больше и больше. К тому же я стала замечать другие вещи, на которые раньше не обращала внимания. К примеру, я вдруг увидела, как он красив. Да, он весьма красивый мужчина, Уильям Эванс. Конечно, кое-кто мог обозвать его толстяком, но у него были такие яркие синие глаза, такие губы и улыбка! Я смотрела на Уильяма, слушала, что он говорит, но не слышала. А все потому, что думала о таких вещах, о которых помолвленной девушке думать было никак нельзя! Я ужасно стыдилась этих мыслей, и злилась на себя, но ничего не могла с этим поделать.