- Как ушел?!- Мы поговорили, и дед ушел, - хмуро объяснил юноша. – Удалился, как он заявил, предаться печальным размышлениям о смысле своего бытия. Ну и обо всем, что случилось с нами обоими, - добавил он равнодушно.- Но он же… вернется?- Вернется. Погрустит немного и вернется.- Дед больше не сердится? Не напускал на тебя мышей или крыс? – вспомнив о крысах, Оливия запоздало вздрогнула.- Нет. Мы вполне мирно поговорили.- Ему известно о Ребекке?- Да. Дед наблюдал за мною последние недели, и знает… обо всем. - Неужели он не собирался помочь тебе? Остаться в стороне, когда творятся такие дела – это так на него не похоже!- Конечно, не собирался. Он покаялся, что хотел выждать до последнего, посмотреть, справлюсь ли я сам. А потом бы, конечно, вмешался.- Как-то не очень красиво с его стороны. Так равнодушно отнестись к судьбе собственного праправнука!- Его можно понять, Оливия. И я на него не в обиде. Во-первых, я сам натворил дел, и сам должен был разгрести эту навоз… грязную лужу, в которую вляпался, - Диггори поморщился. – А во-вторых, у деда была веская причина для злости. Вы помните, какая.- Да… Невеселая история, - Оливия искоса посмотрела на освещенный теплым желтым огнем профиль юноши, на его сурово сведенные брови и поджатые губы.- Диггори, скажи… Сейчас, когда ты извинился перед сэром Патриком, он может снова покидать замок? Он не пробовал?