- Помню. И с нетерпением жду, когда ты сдержишь слово. Но сейчас, пожалуй, я готова терпеть сколько угодно. Уж больно ты худо выглядишь, Малыш.- Нет, нет! – Диггори отчаянно замотал головой. – Я должен рассказать вам. Хоть и знаю совсем немного. Давайте сделаем так – сейчас мы позавтракаем, а через пару часов съездим в Беркли.- Зачем?- Я предлагаю вам отправиться в церковь. Послушать проповедь. Вы согласны?- Хорошо, - с недоумением протянула Оливия. – Как скажешь.***Из церкви Оливия вышла в прекрасном расположении духа, если не сказать – благостном и умиротворенном. Небольшая церковь, в которой полгода назад венчались Анна и Монро, и немолодой священник, преподобный Парсон, казалось, не менялись на протяжении последнего десятка лет – а именно столько времени прошло с тех пор, как Оливия побывала здесь впервые. Ей очень нравилась эта церковь, как-то по-домашнему уютная, и отполированные до лакового блеска простые деревянные скамьи, и старинный витраж над входом, разбавлявший солнечные лучи веселыми, яркими цветами. Нынешний день был пасмурным и холодным, и витраж казался немногим ярче серой каменной стены, и народу на службе оказалось совсем немного, но девушку не покидало неуместное и ничем не оправданное предвкушение праздника, или сюрприза, или нежданного события. Диггори извинился и, попросив ее подождать минутку, торопливым шагом направился к священнику. Она издали поклонилась преподобному Парсону, тот приветливо кивнул ей в ответ, и оживленно заговорил с Диггори. Когда юноша вернулся, он взял ее под руку и повел почему-то не к карете, а в противоположную сторону.