Ники удивленно подняла брови. В другой день ей было бы смертельно любопытно узнать больше о загадочной Шарлотт, но сегодня гораздо больше ее занимали слова старика о кораблях.- Прошу вас, сэр. «Надежда» и «Единорог».Деревяшка надсадно закашлялся:- Я старый человек, и мне тяжело много говорить. Капелька рома, любезная мисс, смочила бы мою пересохшую глотку и подстегнула дырявую память.Ники растерялась. Что ж ей теперь делать - бежать в лавку за бутылкой для этого нищего? Потом сообразила - развязала платок, в котором теперь приходилось носить деньги, выбрала из монет гинею и с понимающей улыбкой протянула Деревяшке:- Сэр, вы не будете против промочить ваше горло немного позже?Тот восхищенно цокнул языком, покрутил  монету в темных пальцах и ловко сунул куда-то под куртку.- Думаю, я найду силы немного потерпеть. Знаете, я как-то воспрял духом и чувствую себя значительно лучше! Думаете, серебро сотворило со мной такую шутку? Нет, любезная мисс, это ваша доброта. Мало кто из прохожих замечает старого матроса, и еще меньше людей готовы просто остановиться и поболтать минутку… Разве что Сьюзен – слушает она хорошо, но  никогда не отвечает, да… А вам я расскажу, расскажу все, что знаю. Вы ведь не торопитесь? Мне-то спешить некуда, сами понимаете.- Как вам будет угодно, - отчего-то Ники казалось, что ей не стоит подгонять своего собеседника.- Мисс, а почему вас интересуют именно «Надежда» и «Единорог»?- На одном из них должен приплыть один человек. Мне очень нужно с ним встретиться.- Кто он вам?- Отец, - сухо ответила девушка и замолчала.- Понятно… - чуть разочарованно, как показалось Ники, протянул Деревяшка. – А я уж приготовился выслушать какую-нибудь душераздирающую историю несчастной любви. Я, знаете ли, не только сам люблю поговорить, но и слушать тоже умею, и память меня пока не подводит. Вот так расскажешь где-нибудь в трактире историйку-другую, глядишь, и прослезится кто, размякнет сердцем да и поднесет старому безногому моряку стаканчик…