Придя к своему привычному месту у длинного парапета, она обнаружила там все тех же Деревяшку и Сьюзан. Вяло ответив на жизнерадостное приветствие старика нищего, Ники совершенно невежливо повернулась в нему спиной, облокотилась на широкие перила и стала смотреть на море - так же, как смотрела на него вчера, и позавчера, и неделю и назад - много-много дней. Она так привыкла к этому, что словно начала забывать, что где-то далеко есть и другая - настоящая - ее жизнь, в которой не было места тяжелым тускло-серым волнам, вездесущему сырому ветру, пахнущему морской травой и мокрыми сетями, частоколу корабельных мачт и пестрой, крикливой людской толпе, говорящей на ста языках разом. Ежась от пронзительного холода, упрятав замерзшие ладони под мышки, Ники рассеянно смотрела на волны, корабли, на широкие приветливо распахнутые объятия бухты, на затянутый блеклой дымкой горизонт и думала. Все-таки быстрая прогулка и свежий воздух пошли ей на пользу, она успокоилась, взяла себя в руки и попыталась начать рассуждать здраво. Не стоило забывать, здравомыслие всегда было отличительной чертой ее нрава. Внезапно Ники стало стыдно, ужасно стыдно, стыдно до красных щек за свое недавнее поведение перед Скофилдом - за слезы, крики и совершенно позорный побег из "Кошки и кувшина". А потом вдруг стало все равно. В конце концов, она женщина, и ей вполне позволительна и простительна подобная маленькая  слабость. Ники уже убедилась в том, что вовсе не была такой сильной или смелой, как себе представляла, к тому выяснилось, что быть сильной и смелой в одиночку очень нелегко. Что ж, выходит, она слабая и вовсе не смелая. Пусть так. Ей уже все равно, а Скофилду, наверное, и подавно. Немножко утешив себя таким образом, Ники самодовольно усмехнулась - зато она не зря потратила столько времени на поиски и дождалась Скофилда, а это главное!