Девушки быстро шагали по дороге, Ники - бодро и легко, Оливия – с видимой неохотой. Они ступали совершенно бесшумно – Ники настояла на том, чтобы обуть не башмаки, а легкие туфельки на мягкой подошве. Впридачу Ники не стала надевать пышную нижнюю юбку и заставила подругу последовать своему примеру. Замерзнуть они не успели – обе разогрелись от быстрой ходьбы, и на улице было на удивление тепло для позднего ноябрьского вечера. К тому же обе были укутаны в темные накидки с капюшонами, Оливия – в свою, а Ники с позволения Диггори временно позаимствовала одну из старых вещей Анны. Ее собственная теплая накидка, подбитая мехом, была слишком тяжелой и объемной для задуманного ею тайного предприятия. Луна скрылась за легкой тучкой, но не погасла совсем, и подруги уверенно шагали по залитой ее светом неширокой дороге, не боясь заблудиться.Идти действительно оказалось совсем недалеко. Ники правильно описала дорогу – свернув в положенном месте, девушки быстро прошагали вдоль длинных изгородей, перемежающихся перелазами, и вскоре обнаружили домик, о котором рассказывал Лесли. Это было старое, низенькое, покосившееся строение, окруженное таким же ветхим завалившимся набок забором. Оливия напрасно беспокоилась, что хозяева дома могут закрыть калитку или ворота на замок. Хлипкие дощатые воротца прочно вросли в землю, и были приоткрыты ровно настолько, чтобы в них мог протиснуться один человек. Закрыть их просто не представлялось возможным – так их перекосило. Собаки во дворе тоже не оказалось. Девушка оглянулась на притаившуюся позади подругу и, войдя за ограду, запрокинула голову, с любопытством рассматривая дом. Черепица в нескольких местах осыпалась, обнажив темные доски и стропила; деревянные балки в лунном свете казались совсем черными. Плети высохшего плюща, бессильно уцепившиеся за выщерблины каменной кладки, выглядели отталкивающе, как неопрятными седые космы выжившей из ума сварливой старухи – хотелось отвернуться и не смотреть на них даже украдкой. Вокруг темнели какие-то кусты, грядки, мертвое сухое былье. Сам домишко и его унылое, нищенское окружение производили тоскливое скорбное впечатление, и напрашивались на единственный эпитет «убогий». Но в крошечном оконце справа от входа весело трепетал желтый отсвет огня, а кривая дорожка, ведущая к крыльцу, была чисто выметена. Осторожно ступая по щербатым каменным плиткам, Оливия добралась до невысокого крылечка, обойдя притулившуюся у ступенек небольшую тележку. Решительно выдохнула, подняла руку и громко постучала в дверь.