Ники украдкой посмотрела на Скофилда - он рассеянно улыбался, и лицо его буквально светилось, и даже будто стало моложе. Он смущенно хмыкнул:- Не знаю, стоит ли об этом говорить, но... Я решил идти дальше. Отчего-то мне казалось, что мое внезапное, долгожданное счастье очень хрупко. Слишком хрупко. И я задумал сделать так, чтобы Линда навсегда, навеки принадлежала мне, была только моей. Я... был настойчив и упорен, я добивался ее любви всеми правдами и неправдами. И однажды Линда... поддалась моим... кхм...- Я понимаю вас, мистер Скофилд, - бесстрастно проронила Ники. - Продолжайте, пожалуйста. Тот смутился еще больше.- Сказать по правде, я очень хотел, чтобы она забеременела. Понимаю, это звучит эгоистично и самонадеянно - что я решал за нее; но тогда мне казалось, что если это произойдет, то все сложится наилучшим образом. Мы не станем откладывать венчание; наоборот, беременность лишь приблизит его. И ребенок свяжет нас двоих еще больше. Это будет плод нашей любви, в нем проступят наши черты - мои и ее, Линды. Я понимал, что веду себя, как глупый юнец, но в розовых красках представлял себе, как замечательно сложится наша семейная жизнь - я, моя красавица жена, и наш любимый ребенок. А потом, конечно, будут и другие дети... Это была самая прекрасная весна в моей жизни, мисс Скофилд.- Это была весна?- Да, вернее, начало весны. Март и начало апреля в том году выдались до отвращения холодными и мерзкими; мокрый снег сменялся дождем, дождь - снегом, а ураганный ветер - жестокими заморозками. Это в марте-то! Но для меня каждый день светило яркое солнце и пели птицы, я улыбался без причины с утра и до самого вечера, и тоже пытался петь.