***- Знаете, что самое обидное, мистер Скофилд? – всхлипывая, пробормотала Ники. – Что я расплачиваюсь по чужим счетам. Ведь я никого не обманывала, не плела интриг, не делала подлостей и гадостей, и никого не предавала. Я была честной и откровенной, и пыталась помогать другим. Не буду клясться, конечно, что я вовсе не врала. Наверное, все врут – одни больше, другие меньше. Но не думаю, что согрешила настолько, чтобы… страдать так жестоко. Я этого не заслужила,  поверьте.- Я вам верю.Слезы, наконец, иссякли. Ники еще раз вытерла лицо и отхлебнула воды. Чай она пить не стала – ей и так было ужасно жарко – она так и не сняла шляпы и теплой накидки. Враз обессилев, уронив руки с зажатым в них платком, она сгорбилась на стуле и мутным невидящим взглядом уставилась в окно. На какое-то время она будто выпала из жизни – жизни, которая закончилась. Голова была пустой и невесомой, и комната легко плыла вокруг; мокрые глаза отчаянно щипало, а где-то в груди пульсировала злая, беспощадная боль. Скофилд осторожно сжал ее локоть и повторил:- Мисс Скофилд. Николь! Что я могу для вас сделать?Ники с недоумением уставилась на мужчину, словно вспоминая, кто это, и почему сидит рядом с нею, и смотрит в лицо таким сочувственным взглядом. Она подумала, шмыгнула носом и решительно произнесла:- Вот что, господин Скофилд. Помочь мне вы ничем не сможете – это мы уже выяснили. Единственное, что вы действительно в ваших силах – это рассказать все, что вы знаете.- Что именно?- Все. О вас, о маме, о вашем знакомстве и женитьбе. И обо мне – о том, как вы появились в моей жизни и как исчезли из нее. Да-да, я помню, вы сказали, что вам неприятно об этом вспоминать… Но поймите и меня – возможно, у меня не будет другого шанса увидеть вас. Наверное, это наша последняя встреча. Первая и последняя.