- Нет, Ники. Вот это я помню очень хорошо. Сама знаешь, в твоей и моей родне, у всех бабушек и дедушек Эвансов и Скофилдов, сплошь серые, голубые, или синие глаза. А ты была первой за много поколений наших семей, кто родился с карим цветом глаз.- Это... это точно? Ты ничего не путаешь, дядя?- Не путаю. Во-первых, ты сама видела наши семейные портреты. А во-вторых...- Что же во-вторых, дядя?- Во-вторых, через месяц после рождения, когда цвет твоих глаз сменился с синего на карий...- Разве так бывает?- Бывает, конечно, и частенько. Ты родилась с темными, почти черными локонами и синими глазами - обычное дело. Знаешь, сколько раз я сталкивался с обвинениями жен в неверности? И все из-за того, что у новорожденных детей оказывался не тот цвет волос и глаз. Так вот... Потом твои темные волосы вылезли, головка посветлела, а глазки стали карими. Во-вторых Линда так долго убивалась, что у тебя не голубые глаза - жаловалась, будто Дэвид испортил породу, что мне постоянно хотелось на нее прикрикнуть.- Испортил породу. Ну да, конечно, - мертвым голосом произнесла Ники.- Охх, это все такие глупости. Надеюсь, ты не принимаешь их близко к сердцу, как Линда? Ты была самым очаровательным младенцем на свете - неважно, с карими глазами или голубыми. Ты и сейчас редкостная красавица, девочка моя, и сама прекрасно это знаешь. - Спасибо, дядя.Девушка рассеянным взглядом обвела кабинет - на столе, оплывая, горели свечи в тяжелом бронзовом подсвечнике; полки и шкафы поглотила уютная темная мгла. Теплое желтое пламя колебалось от легкого сквозняка, проникающего из-за неплотно прикрытой двери, причудливые тени на стенах дрожали и замирали в пугливом ожидании; часы на полке тикали еле слышно, отсчитывая секунды, издали доносились негромкие приглушенные голоса. Лицо дяди, сидящего напротив, выглядело невероятно усталым, и при этом грустным и серьезным. И весь этот разговор, все слова, прозвучавшие в этой комнате, казались ненастоящими, выдуманными, сказанными кем-то другим...