История веселая и грустная одновременно.Мою покойную бабулю, царство ей небесное, все наше семейство побаивалось, очень уж боевая была женщина. Даже домашняя живность вела себя,как шелковая: корова не мычала без крайней необходимости, куры кудахтали в строго отведенное время,а кролики дохли исключительно в пределах допустимых потерь. Поэтому в тот злополучный день, когда наш историк Геннадий Кузьмич,  интеллектуал и большой умница, наказал весь класс за слабую подготовку к уроку, устроив показательный блиц-опрос по всему пройденному материалу,  я была готова одновременно вступить в сговор с темными силами, постричься в монахини и завербоваться на БАМ –  только не являться бабуле пред ясные очи. Как бы я ей объяснила,что вопросы о взятии Карфагена и бесчинствах Инквизиции, заданные со скоростью пулеметной очереди в разгар курса новейшей истории СССР, не оставят камня на камне даже от профессорских мозгов? Мы медленно шли домой – я и единица, которую Геннадий Кузьмич любовно вывел циферью и прописью в моем образцовом дневнике,  отказываясь понимать до конца глубину ожидающей нас дома трагедии. На мое счастье, бабуля замешкалась в огороде, поэтому у меня оказалось достаточно времени, чтобы найти ластик и папино лезвие для бритья. Поначалу все шло неплохо и единица вполне благополучно превратилась в четверку, но слово «один» в скобочках стояло насмерть. Это был настоящий поединок – я изо всех сил надавливала на ластик и скребла лезвием, но вредная бумага терпела, не уступая ни йоты размазанных уже по всей странице чернил.  Я сдаваться тоже не собиралась и терла до тех пор, пока не увидела рядом с корявой четверкой аккуратную сквозную дыру.Какое-то время я смотрела на нее, почти в трансе, не мигая, поэтому бабушкин голос из кухни «ты поела?» прогремел колокольным набатом.  Дневник был тут же спрятан в куче грампластинок, а я бодро пошагала на кухню с нарочито беззаботным лицом,  как и положено круглой отличнице. Бабушка как раз доставала «поспевшее» тесто для пирогов, от  которого на весь дом шел ядреный дрожжевой запах, так что моя чрезмерная веселость в сочетании с бледным видом совсем ее не насторожила. «Давайешьне рассиживайсямне столнуженкакделавшколе? – прорикошетила бабуля для проформы. «Как обычно, отлично» - нараспев ответила я, со скоростью звука запихиваясь супом. Мне не терпелось, как можно быстрее покончить с дыркой в дневнике прежде, чем испекутся пироги и у бабули появится свободная минута, чтобы порасспросить меня о делах в школе более обстоятельно.  Но мозговой штурм потерпел фиаско - мне не придумалось ничего лучше, как подклеить дыру промокашкой с обратной стороны и сверху на нее прилепить скотч. Получилось скверно – как будто кто-то протер дыру в дневнике и, чтобы наверняка не уйти от наказания, украсил следы преступления  желтым целлофаном. Но отдирать скотч было уже поздно – для экономии времени и нервов проще уже было вырвать злосчастную страницу целиком.  Слава Богу, в тот день пироги с первой попытки не удались – то ли «тесто перестояло», то ли «Надька-аферистка из кулинарии прелые дрожжи отпустила», ввиду чего на кухне тут же начался второй заход с замесом и отсаживанием, уже без дрожжей, так что бабушке стало совсем не до меня.  Я уже представляла в мыслях, как сначала «потеряю» дневник, а потом «найду» с наклеенной на моем позоре репродукцией картины Репина «Не ждали» из старого  журнала «Огонёк», и сделаю вид, что это происки завистников. Но рано я радовалась - на следующий день на уроке истории Геннадий Кузьмич первым делом затребовал наши дневники к себе на стол. «Опять единиц наставите?» – забеспокоился Серега Венжега, сидящий от меня через проход с семафорно-красными ушами.  - А вот и нет, - "по-ленински" прищурился Геннадий Кузьмич, - хоть вы и оболтусы первостатейные, но  вчера я погорячился.  Неправильно это. Поэтому сегодня даю вам шанс реабилитироваться, то есть закрыть учебники и письменно ответить на 3 вопроса из последней темы про восстановление послевоенной промышленности в СССР. А я пока единицы в ваших дневниках поисправляю.В то время, как с облегчением вздохнувший класс  начал резво реабилитироваться, скосив взоры в разложенные на коленках учебники, я зачарованно смотрела на убывающую стопку разноцветных обложек на учительском столе и с ужасом ждала апофеоза, который не заставил себя долго ждать. «Светлана, будьте добры, подойдите сюда, - обратился ко мне Геннадий Кузьмич голосом бабы-яги, зазывающей Гензеля с Гретель на пряники. Я на негнущихся ногах прошествовала к доске – не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что такая подозрительно-доброжелательная прелюдия в сочетании с обращением к ученику на «вы» может означать только головомойку.- Как изволите понимать сие непотребство? – нарочно тихо спросил Геннадий Кузьмич. Высокий книжный слог, на который он непроизвольно переходил в минуты крайнего гнева, звучал сейчас совсем уж зловеще. Не хватало только барабанной дроби.  Я молчала, а по лицу моему разливался такой же кумачовый румянец, как на ушах у Венжеги.Нет, ну что это за закон подлости такой? Вот стоит порядочному человеку оступиться один раз, как тайное тут же становится явным.  Я так и простояла до конца урока, боясь выдохнуть, а Геннадий Кузьмич все потрясал в воздухе моим дневником с желтой полоской скотча на месте вчерашней единицы и праведному возмущению его не было предела – «так глубоко я не разочаровывался с тех пор, как советский президент Михаил Горбачев подался в политические проститутки!» По звонку он наконец выдохся, размашисто намалевал кол, расписался и сказал, что в отличие от всех вчерашних, мой  за сегодня – заслуженный. Надо ли говорить, что за душевный разговор состоялся у меня дома с бабулей?  Пришлось объяснять и вчерашнюю единицу «в ламинате», и сегодняшнюю.  К моему счастью, бабуля пребывала в благостном настроении - пироги удались на славу. Правда, мне было строго-настрого велено держаться от них подальше - наказание сравнимое с "неделей без мультиков", потому что что же, как не бабушкины пироги, являются мгновенным  лекарством от всех жизненных неурядиц и вселенских несправедливостей? Запах именно тех пирогов помню до сих пор, а единицу я потом исправила, только уже не в дневнике, а в поте лица на семинарах.