У Шарлотт Перкин были черные, как смоль, кудрявые волосы, укрытые ярким платком; внушительный бюст, украшенный множеством разноцветных бус, стягивала пестрая кофта; поверху была накинута вышитая шнуром меховая безрукавка - у Ники даже зарябило в глазах. Еще у Шарлотт были округлые руки, обнаженные по локоть; а в пальцах, унизанных золотыми кольцами, дымилась маленькая трубка. Темные миндалевидные глаза тонули в тени длинных густых ресниц, сочные полные губы чуть дрогнули в усмешке. И да, Шарлотт Перкин действительно оказалась красавицей. Лицо изящной лепки выглядело совсем молодым, и невозможно было понять, сколько ей лет – тридцать, сорок или пятьдесят. И пусть всего в ней было слишком, чересчур, через край - слишком ярким, слишком крупным, откровенно чувственным, она была красива той редкостной красотой, которую не портят ни годы, ни излишняя полнота, а только делают еще изысканней и притягательнее.Женщина затянулась трубкой, выдохнула дым и с интересом подняла бровь:- Я Шарлотт. А ты, значит, племянница Билли Эванса? – низкий грудной голос прозвучал негромко, но сидящие рядом разом примолкли. Ники, зачарованно смотревшая в эти темные глаза, не в силах оторвать от них взгляда, кивнула. Опомнилась и неуверенно произнесла, путаясь в словах:- Да. Здравствуйте. Меня зовут Николь Скофилд, Уильям Эванс – мой родной дядя. Вы… получили его письмо?Женщина кивнула:- Получила, и даже успела отправить ответ. Да только Уильям писал, что собирается приехать сам.- Понимаете, сначала мы хотели ехать втроем – дядя, я и моя подруга… мисс Сомерсет – это дочь дядиных друзей. Но дядя заболел, и мисс Сомерсет тоже. А эта поездка очень важна для меня, и поэтому я решилась отправиться в одиночку.- Теперь мне все понятно, – женщина легонько хлопнула по столу ладонью, и Ники растерянно замолчала. Ей было ужасно неловко, и не терпелось обернуться и посмотреть, целы ли ее вещи, которые возничий так любезно помог ей дотащить до дверей и оставил у порога. А еще очень хотелось снять надоевшую тяжелую накидку, присесть, выпить воды и что-нибудь наконец съесть. Но вместо этого она так и продолжала стоять, не зная, как себя вести с этой странной и даже пугающей женщиной.