***Тремя часами ранее карета, которой правил Джонни, въезхала в ворота дома Ники Скофилд и ее дяди Уильяма Эванса. Джонни постарался на славу, лошади не подвели, и им действительно удалось преодолеть расстояние от Беркли до Лестера за один день, даже по такой скверной погоде. Последние мили пути Ники была сама не своя от волнения. Она принималась разглядывать в окно совершенно темный, неузнаваемый пейзаж, жадно пила из подаренной братьями Перкин фляги воду, надевала и снова стягивала перчатки, принималась хлопотливо припоминать, не забыла ли припасенные для дяди и Сомерсетов подарки. Долгое, немыслимо долгое путешествие, в которое она ввязалась два с половиной месяца назад, наконец подошло к концу. Два с половиной месяца она не видела дядю, не разговаривала со Свити, не смеялась над шуточками Джона Сомерсета… Ники вдруг почувствовала, как сильно соскучилась по всем ним. По веселым озорницам Клэр и Агнес, по сдержанной, но ласковой материнской заботе Джиневры Сомерсет. По своему дому и любимой спальне, где каждый квадратный фут, каждая подушечка на кровати и кисточка на занавеске были ей знакомы с детства. Девушка даже зажмурилась, вспоминая родные запахи – горячего пудинга, излюбленного дядей грога, корицы, старых книг, пыльных портьер, навощенного дерева… И едва только карета остановилась перед просторным крыльцом, Ники выскочила из нее, не дожидаясь, пока Джонни поможет ей выйти.Махнув рукой и широко улыбнувшись конюху, она весело прокричала на ходу:- Здравствуйте, Робин! Я вернулась, а это Джонни, пожалуйста, помогите ему!И снова, и снова:- Здравствуйте, здравствуйте!Ники счастливо смеялась, приветствуя давно знакомых ей людей – конюха, щербатого мальчишку-поваренка, пожилую грузную экономку. Все были ей рады, а может, это только так казалось – оттого, что она сама радовалась своему возвращению домой. Ники пересчитала каблучками каменные ступени, скользнула в приветливо распахнувшуюся навстречу дверь, на мигу замерла и пронзительно взвизгнула:- Дядя!!