Отсмеявшись, Шарлотт продолжила:- Парни тогда не давали мне проходу. Все те годы я носила куртку Торина. Носила до тех пор, пока она не стала мне тесна в груди.Женщина снова рассмеялась. Ники бросила невольный взгляд на ее внушительный бюст, прикрытый пестрой кофтой, и тоже улыбнулась.- Вы когда-нибудь встречали Торина? Разговаривали с ним?- Встречала. Только он меня не узнавал. Конечно, в ту ночь он меня и не разглядел толком. Да и я сама выросла, изменилась. Но однажды судьба снова столкнула нас нос к носу – буквально. Я шла с рынка, несла тяжелые корзины с зеленью и овощами. И налетела на Торина. Он, смеясь, подхватил меня под бока, удержал обе корзины. Потом взглянул в мое лицо и присвистнул. «Ты кто? Я тебя знаю?» - спросил он. «Шарлотт», сказала я. Люди относились ко мне с недоверием, когда слышали непонятное цыганское имя «Шукар». И я его сменила. «А я – Торин», сказал Торин. «Я знаю», - рассмеялась я. - «Весь город знает». Мы разговорились. Торин помог мне донести корзины, и мы болтали всю дорогу. У ворот мы распрощались. Он смотрел мне в лицо и улыбался. Боже, как он был красив! Он возмужал, позврослел, выглядел настоящим мужчиной, хоть и был тогда довольно молод. Мы встречались еще много раз. Гуляли, разговаривали, он дарил мне подарки, а мое глупое сердце обмирало от счастья… Я тогда была очень, очень счастлива. Однажды он тронул воротник той куртки и задумчиво сказал: «Хорошая куртка. У меня когда-то была похожая». Я едва не расплакалась: «Это же твоя куртка, Тори. Неужели ты так меня и не вспомнил?!» Он обомлел: «Это была ты? Тот тощий чернявый галчонок в разодранной одежонке?!» Он обнял меня, крепко-крепко… Слов не было. Той ночью я стала самой счастливой женщиной на свете, Николь. На следующий день мы уговорились обвенчаться.