Так эта тяжесть - и есть самая главная тяжесть в их жизни. Это не дает им спокойно жить, в Америке, где усыновленных детей в каждом классе по несколько человек, где не скрывают, где усыновляют с любым цветом кожи, где этой проблемой занимаются с 60-х годов - и то усыновленные пишут что им тяжело, а уж у нас то и вообще, и не говорят об этом и не пишут почти. Вам как человеку верующему ответить легко, а ребенку, как человеку брошенному - всегда ли легко? Там где девочка 12 лет сходит с ума от того что именно ее, хорошую девочку Машу Иванову бросили, там была в церкви проведена не знаю как называется, духовное усыновление или как-то так, проводится не ранее 7 лет, священник, родители и ребенок, который естественно знает о своем усыновлении как бы принимают в духовные родители усыновителей, я не знаю точно всех тонкостей, но ребенок и в воскресную школу ходил, и все хорошо, а вот сейчас - сейчас ребенку плохо. И мать ее готова все повернуть вспять, только поздно уже. Вопрос не в том сложно ли нам,  а в том будет ли сложно или не сложно именно детям. Ваш пример когда отдают своего кровного бездетной паре - это другой пример, это из альтруистических соображений, это не бросают родители собственные, не бросают, а жертвуют другим, во имя любви. А наши дети - брошенные, выброшенные, ненужные, это другое. Мне ГВ в ДР, хорошая тетка, долго высокопарно речь толкала что "наших детей жалеть нельзя, что они не брошены а оставлены для лучшей жизнии и тыды", только потом когда мы уже забирались, и потом когда через месяц пришли фотки забирать, потом она сказала - "если будет возможность - лучше скрывать". Уж наверное у нее за ее 50 лет работы в системе был опыт побольше нашего. Кстати, обратите внимание, у детей военных лет, не брошенных а потерявшихся при бомбежках, у которых родители погибли, или сидели - у них таких проблем нет, то есть ребенок знает что его не бросили, он был нужен, любим и желанен.