Очарованная этим зрелищем, Оливия даже позабыла на время свои невеселые мысли. Она вовсе не собиралась грустить, напротив, была спокойна и сдержанна. Пару дней назад она приняла решение – помириться с Лоусоном и попросить у него прощения. А потом, когда они оба покинут «Вязы» - навсегда вычеркнуть его из своей жизни. И не собиралась отступать от этого решения. По дороге она все думала о том, как же приятно будет снова вернуться в «Вязы», снова увидеть прекрасный, уютный дом, который успела узнать почти как свой собственный; вновь пройтись по библиотеке, прислушаться к замирающему в ее строгой тишине звуку шагов, очертить пальцами ровный ряд тисненых золотом корешков. Вспомнить хлопотливый говорок миссис Маг, мимоходом взъерошить вихры Бобби, такого славного и доброго мальчишки, с удовольствием потянуть носом и вдохнуть знакомый аромат цейлонского чая. И… наконец встретить Лоусона. Взглянуть в его глаза, услышать глуховатый спокойный голос, тайком полюбоваться сдержанной усмешкой… В этом месте она резко обрывала себя, заталкивала непозволительные мысли подальше и заставляла себя думать о чем-нибудь другом. Оливия прекрасно понимала, что возвращается сюда совсем ненадолго, всего на несколько дней, и после приезда Томаса ей не останется ничего другого, как отправиться домой. Работа над библиотекой закончена – давным-давно! – и новая биография Томаса практически готова. Осталось только посидеть денек-другой над семейными бумагами Беркли, чтобы окончательно пригладить, отшлифовать историю, вписать в нее парочку-другую второстепенных персонажей и придать завершенный вид. Вот и все. Больше у нее не будет причин оставаться в доме Томаса Беркли. И радость скорого возвращения явственно отдавала горечью. Оливия вдруг остро почувствовала себя не тем желанным, долгожданным гостем, которым провела здесь столько времени, а случайным путником, нашедшим ночлег в чужом гостеприимном жилище. И пусть на первый взгляд все будет казаться тем же, что раньше – дом, библиотека, уютная столовая и ее спальня, из окна которой открывается чудесный вид на парк и реку, так, как прежде, уже не будет никогда. В голову вдруг пришла тоскливая непрошеная мысль – что эти четыре с половиной месяца, которые Оливия провела в доме Томаса, наверное, были самыми счастливыми в ее жизни.