Оливия, не перебивая, слушала эту торопливую речь, и молчала.- Так прошло два года. Я привык к такой жизни, привык к морю. Я исправно копил свое небогатое жалованье и не растрачивал его понапрасну, не играл в карты, не спускал деньги в кабаках и игорных домах.  Родители всякий раз уговаривали меня вернуться домой, вернуться насовсем, но я решил, что сделаю это, когда выплачу все долги. Оставалось совсем немного… Потом мне подвернулось очень выгодное дельце. Я нанялся на торговое судно, которое отправлялось в Вест-Индию, с заходом на все острова. Это был долгий рейс, я вернулся бы домой и увидел семью очень нескоро. Но я с радостью согласился на это предложение и уже прикидывал, сколько у нас останется денег после выплаты всех долгов – разумеется, при том условии, если я буду бережлив и расчетлив, как всегда. Я попрощался с отцом и матерью, расцеловал сестер и отбыл в плавание. А когда через восемь месяцев приехал в родительский дом, то…Мужчина снова надолго замолчал. Он смотрел в небо, и Оливия не решалась даже пошевелиться, чтобы нарушить это тяжеловесное молчание. Подул ветер, зашумел в ветках, запорошил снегом тропинку. Лоусон виновато посмотрел на Оливию и с трудом произнес:- Оказалось, что мои родители умерли. Вскоре после моего отъезда. Какая-то совсем простецкая болезнь унесла их буквально за неделю, их обоих. Сестры тогда были совсем маленькими, и их забрала к себе моя троюродная тетка со стороны матери, у них с мужем не было своих детей. Долг за дом никто не выплачивал, и через полгода он отошел к кредиторам. Я вернулся, и обнаружил, что у меня ничего нет – ни дома, ни семьи.