Мои до последнего в Москве сидели. Прабабка отказалась ехать в Ташкент в эвакуацию, именно потому что уже летом 1941-го в Москве было очень непросто, немец стремительно наступал, она боялась, что если уедет, то уже никогда не сможет домой вернуться. У многих было ощущение, что война закончится не нашей победой. Бомбить начали уже через несколько дней после начала войны. Она рассказывала как горел Белорусский вокзал. Потом стали затягивать здания маскировочными сетками и на площадях строить маскировку, чтобы отводить удары авиации от зданий. Очень много было воровства в квартирах, пока люди часами отсиживались в бомбоубежищах. Боялись перебоев с продуктами и дровами (во многих домах еще тогда топили дровами). Боялись поджогов, их почему-то много было после бомбардировок. Прабабка рассказывала, как уже осенью она с соседкой бегала к соседнему горящему магазину, где собралась чуть не вся улица, все стремились что-нибудь из продуктов вынести, пока не сгорело. Так что жизнь москвичей мало была похожа на благостные фотки. Видимо, все-таки автору фото не все можно было снимать. Основная часть москвичей отнюдь не в коктейль-холле прохлаждалась