№ 1 Разговор Ники и Оливии ночью перед отъездом Ники (после того, как Диггори помирился в башне) с сэром Патриком)**********************************************После запоздалой, но отменной, как всегда, трапезы подруги пожелали своему гостеприимному хозяину спокойной ночи и потом еще долго разговаривали, обстоятельно устроившись в спальне Ники. Снова обсудили события прошедших дней, в который раз дружно поудивлялись и поахали – неужели они узнали о существовании Ребекки Грэхем и ее честолюбивых планах всего лишь позавчера, и сколько всего произошло, и как же удачно сложилось, что обе они вдруг решили наведаться в Беркли ни с того ни с сего.Ники задумчиво протянула:- Помнишь, Оливия, позавчера я спросила тебя… Боже, не перестаю изумляться тому, что прошла всего пара дней, как я сюда приехала! Я спрашивала тебя – или себя – зачем мы сюда приехали, по какой причине? Случайно ли приняли такие решения именно сейчас, когда Диггори нуждался в помощи? Что все это очень странно и совершенно на нас с тобою не похоже. - Да, припоминаю. - И еще - от каких мелочей иногда зависит наша жизнь… Теперь я думаю, что…- Я догадываюсь, о чем ты думаешь. О том, что в действительности судьба привела нас в Беркли для того, чтобы мы не дали мальчику наделать ошибок?- Именно так. - Не знаю, кто сплел это прихотливое кружево, кто связал одним узелком нити наших с тобою дорог, но я рада, что все получилось именно так.- И я рада. Правда, я все же немножко грущу.- Отчего? Ведь все закончилось хорошо. - Верно. Мне становится не по себе, как подумаю – что было бы, если б мы не приехали так вовремя. Если бы Ребекке удалось осуществить свои коварные планы. Если бы Диггори продолжал верить ей и совершил непоправимое. Если бы дело дошло до венчания, нашелся бы в церкви такой человек, который встал бы и сказал – этот брак не может быть освящен, потому что невеста – лживая притворщица?..- Не переживай. Сэр Патрик пришел бы на помощь внуку и не дал бы этому случиться.- Мне ужасно жаль мальчика, - призналась Ники.- Мне тоже.- Конечно, он получил хороший жизненный урок, и больше не станет доверять кому попало.Оливия невесело хмыкнула:- Боюсь, теперь он вообще никому не будет доверять. Знаешь, что Диггори сказал мне в башне? Это не будет большим секретом.- Что же?- Он сказал – больше всего на свете ему хочется знать, когда люди говорят правду. Чтобы быть уверенным, что его никто не обманет, и не чувствовать себя таким дураком, как теперь.- Печально… - Ники совсем загрустила, обдумывая эти слова. – А еще печальнее,  что это не спасение от всех бед. Даже если всегда слышать одну только правду и ничего, кроме правды, это вовсе не означает, что тебя не обманывают.- Как так?- А вот так. Представь, что есть на свете человек, который всегда говорит правду. В прямом смысле слова – не врет никому и никогда, даже в мелочах.- М-м-м… Похвальное качество. Наверное, этот твой знакомец -  добрый и искренний малый.- Если бы, - Ники горько рассмеялась. – Скорее, это самый злобный, лживый и отвратительный человек из всех известных мне людей, причинивший другим много горя. Он, то есть она – чудовище, сущий дьявол, причем в ангельском обличье.Оливия насторожилась. До этой минуты она полулежа сидела на кровати Ники, вальяжно развалившись на пуховых подушках, которые самым бесстыдным образом сгребла себе под спину. Оливия задумчиво почесала ухо, закрутила на палец привычно выбившийся из неопрятного пучка локон.- Луиза, - наконец изрекла она.- Да, она, - рассеянно откликнулась Ники. Бессмысленно поморгала ресницами, глядя в уютную полутьму спальни, и вдруг очнулась:- Стой, откуда ты знаешь про Луизу?  - переполошилась она. - Я же ничего о ней не говорила!На нее уставились безмятежные карие глаза, казавшиеся в сумраке почти черными.- Я просто сопоставила некоторые твои… высказывания. На самом деле за эти три дня ты сказала о Луизе довольно много, чтобы можно было начать делать выводы. Похоже, эта Луиза занимает все твои мысли, да?- Ты права, - Ники горестно покивала.- Так это она –  как ты изволила выразиться, «твоя собственная Ребекка Грэхем»?- Оливия, если честно, я совсем не хочу о ней говорить.- Если ты не против, могу сказать за тебя. Ты же ехала сюда именно затем, чтобы поговорить со мной, верно? Так тебе казалось тогда, когда ты приняла это внезапное решение. Ты сама умна, смела и сообразительна, и, если ты все время думаешь о ней, выходит, она еще умнее и храбрее. И она чем-то крепко насолила тебе, и ты не можешь с нею справиться. И ты нуждаешься в помощи.- Олив…- Погоди, не перебивай, а то я упущу мысль, - Оливия поерзала, устраиваясь на подушках поудобнее, закинула руки за голову и продолжила: - Так вот. Тебе нужна помощь, чтобы разобраться во всем этом, и ты зачем-то разыскиваешь меня, хотя ты никогда не была так откровенна со мною так, как со Свити. Ты скрываешься от нее,  несмотря на то, что именно она – самый близкий тебе человек. И, заметь, ничего не рассказываешь о господах Моро. Вы давно не виделись – вы что, в ссоре? Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что дело не обошлось без этой загадочной Луизы. Что общего у нее и братьев Моро? Это она встала между ними и тобой? Полагаю…- Прошу тебя, остановись.Что-то в тоне Ники было такое, что Оливия замолчала и удивленно уставилась на подругу. Ники помедлила и повторила напряженным голосом:- Прошу тебя. Не нужно ничего говорить. И даже думать не нужно. - Почему?- Пожалуйста, давай прекратим этот разговор. Притворимся, будто я никогда не упоминала о Луизе Моро. И слова не говорила. - Значит, Луиза Моро… Мать или сестра? – вкрадчиво уточнила Оливия. Ники только бессильно зажмурилась.- Хорошо, хорошо, я больше не буду изводить тебя. Я… просто хотела помочь.- Спасибо, Оливия. Я сама должна разобраться со своей жизнью.- Ты сейчас говоришь в точности, как Диггори.- Этот мальчик в итоге оказался прав. И я хочу сделать то же, что и он – попытаться справиться своими силами.- Если у тебя ничего не получится?- Вот тогда и буду думать. А теперь я хочу сберечь чувство уверенности в том, что мне все по плечу.Оливия вздохнула:- Где моя прежняя подруга, та разумная, рассудительная и осторожная Ники, которая десять раз думала, прежде чем что-то предпринять? Которая всегда осуждала поспешные, порывистые решения? Не знаешь, куда она подевалась?Та расхохоталась:- Я здесь, Олив. Ты лучше расскажи, чем сама думаешь заняться. Ты вернешься в Дерби, к Томасу?Оливия с облегчением поддержала перемену темы разговора, и оставшееся время девушки расслабленно болтали обо все на свете – о Томасе, его доме и удивительных книгах; о других знакомых и друзьях, о Диггори и чудаковатом призрачном дедушке… Несмотря на установившуюся меж ними откровенность, Оливия чувствовала, что сейчас Ники словно закрылась от нее; словно, приняв какое-то решение, та провела невидимую черту, за которую не собиралась никого впускать. Но не обижалась на подругу и не собиралась настаивать на своем и лезть к ней в душу. Когда издалека раздался протяжный бой часов, возвещавший о наступлении третьего часа ночи, Оливия спохватилась, что Ники неплохо было бы выспаться перед дальней дорогой, да и ей самой тоже не помешали бы несколько часов сна. - Ты проводишь меня завтра? – деликатно прикрыв ладонью зевок, спросила Ники.- Конечно, провожу. - Смотри, я уеду очень рано. Хочу попробовать добраться до дома за один день.- Не беда, поднимусь. Как я могу с тобой не попрощаться? Кто знает, когда мы увидимся в следующий раз? И где? Может, тебя занесет в Африку. Или в Америку. Ты, случаем, не собираешься в Америку?- Все может быть, - Ники ухмыльнулась.- Пожалуй, эта новая Ники мне нравится больше прежней, - одобрительно покивала Оливия. – Но и старой, и новой Ники – вам обеим пора спать.Она с сожалением спустилась с высокой кровати, вынула из тяжелого бронзового канделябра горящую свечу, и улыбнулась подруге:- Спокойной ночи, Ники. Отдыхай. Прости, я совсем тебя заболтала.- Ничего. Надеюсь, уже завтра к вечеру я буду дома, там и отосплюсь, как следует. Спокойной ночи, Оливия.Оливия кивнула подруге и тихонько прикрыла за собой дверь.