Рекомендую! Искусство каннибалов.Бесполезно читать о каннибализме тем, кто уверен, будто все, что с ним происходит, он может осознавать, а все, что он не осознает, не происходит. Съесть человека можно, только обойдя его сознание. И те, кто переоценивают свое сознание, не заметят и съедения, даже если целая стая каннибалов будет ими обедать, переговариваясь и обсуждая лучшие куски.Наше сознание, то есть то, что мы думаем, формулируем, опознаем, вспоминаем и анализируем, это малая часть разума. Это очень важная часть разума и возможно его лучшая часть, инструмент, с помощью которого человек может влиять на свою реальность, если научится этому. Но чтобы научиться, надо обязательно понять: большая часть разума бессознательна, именно она, эта бессознательная часть, и определяет наши желания, стремления, побуждения и даже поступки.  Сознание, в основном, лишь приспосабливается как та жена из анекдота, которой муж под утро на вопрос "где ты был?" предлагает "придумай сама, ведь ты у меня такая умная".Поэтому когда человек пускается в дискуссию со словами «а я только в 15 лет стала задумываться о своем поле, до этого у меня не было гендера» или «я чувствую свою независимость в отношениях, поэтому слияния нет», этот человек говорит о сознательных процессах. Да, он стал задумываться только в 15 лет (и то не факт, поскольку сознание обладает большим набором инструментов, чтобы искажать прошлый сознательный опыт, забывать, вытеснять, искажать) но гендер воздействовал на него с самого рождения, участвовал в формировании его личности, совершенно не осмысливаясь, не анализируясь,  никак не называясь, а просто существуя в нем. Так мы можем ничего не знать о нахождении в воздухе отравляющих веществ, если они не имеют запаха, но будь их концентрация достаточно высокой, мы заболеем или умрем, так и оставаясь вне осознания причины. Вот что важно понять и запомнить – видеть, замечать, анализировать можно лишь то, что уже обозначено, оформлено, определено, то есть по сути уже замечено и проанализировано кем-то до нас или нами по аналогии. Но прибегаем к аналогии мы лишь в том случае, когда нечто вступает с нашим комфортом в конфликт, как запах, по которому мы можем определить содержание в воздухе лишних примесей, если обратим на него внимание.  Пока предмет из реальности не выделен, сознательному уровню он недоступен. Однако воздействовать он может так же или даже сильнее, поскольку ему нет никакого сопротивления.Можно быть съеденным почти полностью, но считать свое состояние независимым и ощущать контроль над ситуацией, потому что слияние просто так почувствовать и заметить невозможно, его можно опознать лишь опосредованно, например, попытаться уйти и понять, что нечто держит. Нет ног, чтобы уйти, нет рук, чтобы открыть дверь, нет сердца, чтобы начать чувствовать что-то кроме. Большинство людей ничего не думают про слияние, пока не возникает конфликт и вопрос о разрыве. Только тогда они могут впервые заметить, что «втянулись по уши». Этот точный образ как раз и описывает состояние человека, который хочет вынырнуть, но система держит. Не начав активно сопротивляться, зависимость не ощутишь. Это верно для любых аддикций. Но чтобы начать сопротивляться, надо обнаружить конфликт и признать его. И если в химической или игровой аддикции такой конфликт наступает быстро, кончаются деньги или начинается рабочая неделя, то в любовной зависимости такой конфликт может не наступать очень долго, если система каждый раз будет пластично перестраиваться. Искусство (или матерость, сила) каннибала как раз и состоит в том, чтобы подольше не вызвать конфликта, а съедать жертву аккуратно, красиво, под музыку.Искусный людоед ест так, как будто танцует с жертвой, и она не чувствует ничего кроме приятного волнения, головокружения от успеха и ритма. Примерно так же действуют самые коварные наркотики. Они долго не вызывают физической ломки, конфликта между веществом и телом, вкрадчиво опутывая волю. Человек чувствует себя хорошо, просто отлично, ему кажется, что возрос его творческий потенциал и личностная сила. Да, ему не хочется идти на работу, но это потому, что он осознал, как скучна и убога его работа, по сравнению с необъятными просторами свободы. Когда после приема вещества быстро появляются признаки интоксикации, это шанс для человека, выпрыгнуть из зависимости быстро. Если в отношениях с каннибалом сразу же возникают конфликты, страдания, сомнения, значит каннибал не так искусен, чтобы съесть жертву плавно.Что должен учитывать каннибал, чтобы съесть жертву плавно? Откушенный кусок (отпитый глоток, отгрызенный хрящ) должен быть тем меньше, чем меньше зависимость жертвы и глубина ее транса. Зависимость и транс – вот два рычага, с которыми имеет дело каннибал. Пока жертва независима (дистанцирована и сепарирована), а ее восприятие трезво (рационально и реалистично) искусный каннибал не дотронется до ее психической тушки. В крайнем случае ласково куснет за шейку или облобызает пальчики. Распознать в этих действиях каннибализм будет невозможно, зато потенциал страсти (то есть стремления к близости, к слиянию) ощутится, и каннибал станет симпатичнее, собственные границы начнут раскрываться перед ним как раковина. Шейка и пальчики - это метафоры, разумеется, хотя нередко на физическом плане происходит все то же самое, и голодный блеск глаз, дрожание жадных рук, плотоядный шепот «как ты сладко пахнешь», «какая ты вкусная наверное» и «я бы тебя съел целиком» воспринимаются как мощные эротические стимулы. Я пишу это без осуждения, это и есть эротические стимулы, секс совсем без каннибальской символики напоминает манную кашу, для секса необходим ритуал слияния, поэтому всем, кто действительно любит секс, надо понимать, с чем они имеют дело, и научиться правильно обращаться с этими опасными стихиями. И ни в коем случае не думать, что эти фразы сами по себе означают каннибализм. Нет, они означают всего лишь сексуальное желание, реального каннибализма за ними может и не стоять. А каннибальское звучание классических слов страсти - показатель, насколько тема каннибализма неразделима с темой секса и любви.Чем больше зависимость, тем сильнее транс, и наоборот, эти два рычага дополняют и усиливают друг друга. Когда зависимость и(или) транс появились, каннибал может начать есть, или пить - если он чистый кровосос. В состоянии эмоциональной зависимости отъедание частей и отпивание крови воспринимается жертвой с большим облегчением и благодарностью. Именно так иногда изображают в фильмах про вампиров этот акт, жертва закатывает глаза от блаженства. Почему так приятно отдавать? Почему это воспринимается как получение чего-то, а не отдача? Потому что искусный каннибал, а иногда и неискусный по наитию или случайности, создает ситуацию при которой эмоциональная зависимость жертвы больше, чем реальная близость. И чтобы уменьшить этот диссонанс, дискомфорт и дисбаланс, жертва стремится отдать что-то, воспринимая это как акт сближения. Глупый каннибал поступает наоборот, он навязывает свою близость, еще не создав зависимости. Жертва начинается пятиться или брыкаться, а глупый каннибал злится и глотает голодную слюну. Умный каннибал ведет себя так, чтобы потребность в контакте с ним у жертвы была сильнее, чем его доступность, чтобы она открылась больше, чем он, и у нее бы возникла потребность открыть ее. Это делается самыми разными способами, я приведу целую классификацию этих способов. Но сначала хочу задать вопрос вам. Как вы думаете, как это делают каннибалы? Приведите примеры из жизни или смоделируйте, если есть мысли. А потом я продолжу.http://evo-lutio.livejournal.com/28238.html