- Мне рассказал... вернее, написал... вернее, не мне, а дяде Уильяму, один человек.  Джереми Холбрукс. - Подумать только! Джереми Холбрукс! - воскликнул Скофилд. - Я, признаться, и думать о нем забыл - столько лет прошло. Весной я встретил в Калькутте его сына. И едва узнал его.- Зато он хорошо вас запомнил. Это ведь Холбрукс-младший помог мне вас разыскать. Он и его отец.- Пожалуйста, Николь, расскажите - как же вам удалось меня найти?..Ники помедлила, отпила вина и начала говорить. Странно было это ощущать, но все те долгие недели ожидания, нескончаемые письма, поездки на почту, ее побег в Ливерпуль, непривычная жизнь у Шарлотт, разочарования и надежды - все уместилось в какие-то жалкие двадцать минут рассказа.- Неужели вы действительно отправились бы в Индию, Николь? - со смешанным выражением ужаса и восхищения на лице ахнул Скофилд.Она храбро кивнула:- Думаю, да. Конечно, я понимаю, что это нелегкое путешествие, и очень опасное...- Совершенно верно!- Но своим возвращением в Англию вы оказали мне огромную любезность. Оба не выдержали и рассмеялись. У Дэвида была хорошая улыбка, необыкновенно красившая его усталое лицо, когда он не хмурился.- И избавили меня от этого кошмара - путешествия по воде, - продолжила Ники. -  Меня не пугают ни расстояния, ни жара, ни плохая еда, ни даже пираты... Но качка, мистер Скофилд! Качка меня убивает. Если мне предстоит морская прогулка, меня начинает тошнить еще за две мили до берега; и потом укачивает еще неделю. Признаться, ненавижу море.- Не поверите - я тоже! И очень рад за вас, что вам удалось счастливо избежать столь неприятной дороги...Ники снова засмеялась, а про себя подумала - как же много у них общего