Необходимо отметить, что на подсознательном уровне склонность к насилию присутствует в каждом человеке. В этом нет ничего противоестественного. У подавляющего большинства людей эта подсознательная готовность к разрушению мирно дремлет до тех пор, пока ее не разбудят какие-либо экстремальные условия.    Ярким примером тому могут служить многочисленные случаи появления садистских наклонностей у бывших участников военных действий. Наиболее подходящим для человека с садистскими наклонностями будет, по всей видимости, самоуничижающийся партнер. Такие пары действительно встречаются, и при таком сочетании отношения, которые строятся ими, принимают поистине страшные формы. Дело в том, что для удовлетворения садистских наклонностей недостаточно прямого и полного подчинения. Именно достигая подобного поведения партнера, садист теряет к нему всякий интерес. Для него важен сам процесс разрушения любой самостоятельности, любого проявления независимости и суверенности личности. Ведь именно в этом процессе он проверяет и подтверждает свою абсолютную власть и свою способность влиять на чувства и мысли другого.    Только душевные страдания человека, отстаивавшего свое стремление к свободе и самоопределению, но уже подавленного и побежденного, рождают в садисте необыкновенный прилив энергии и чувство своей абсолют¬ной власти. Он испытывает удовольствие и удовлетворение, которое может быть сравнимо только с удовольствием оргазма. При этом он переживает нежность к побежденному человеку как к источнику подобного удовлетворения.    Кстати, бурный, наполненный сильными ощущениями половой акт часто является заключительным действием после очередного процесса подавления. Именно страстные переживания любви после страдания являются тем «крючком», на котором прочно и долго держится привязанность его жертв. Однако самоуничижающийся человек не оказывает должного сопротивления садисту, и процесс подавления не приносит нужного удовлетворения. Чтобы получить его, агрессивно доминирующий партнер увеличивает силу своего давления и неудовлетворенный психологической борьбой переходит к мерам физического насилия.    Любой, даже самоуничижающийся, человек стремится сохранить целостность своего тела и саму жизнь, поэтому он невольно начинает сопротивляться. А это как раз то, что и нужно его властителю. Таким образом, стремление уступать и подчиняться приводит к увеличению страданий, с одной стороны, и к чрезвычайно опасным формам воздействия — с другой. И тем не менее взаимодействие с самоуничижающимся человеком — лишь частный случай партнерства с садистом. В зависимости от степени развития комплекса садист может действовать как прямой агрессор и как мягкий, заботливый человек, достигая своих целей окольным путем.    В сущности, любой способ строить созависимые отношения, доведенный до крайности, сводится к тому, что психологическая территория партнера оккупируется, а партнер опустошается и подчиняется (если, конечно, он не покидает оккупанта на более ранних этапах отношений). Соответственно и отношения он может строить с людьми, совсем не склонными самоуничижаться. Тем большее удовлетворение он может достигать, преуспевая в своих целях. Так что садиста больше привлекают люди наполненные, имеющие живую и упругую оболочку Я, которую и необходимо сломать.    Однако достаточно долго находиться в близких отношениях с подобным человеком могут только люди, чье Я надломлено, и которые могут обращение с собой садиста хотя бы отчасти признать соответствующим тому, что они сами о себе думают. И в этом противоречии скрывается причина постоянной неудовлетворенности садиста отношениями любви и его потребность находить новые жертвы. Тем не менее человек садистского типа не хочет погубить того человека, к которому он привязан. Ему нужен принадлежащий ему партнер, поскольку его ощущение собственной силы основано только на том, что он является чьим-то владыкой. Поэтому, как только он понимает, что жертва готова «сорваться с крючка» и близка к тому, чтобы покинуть его, он отступает, и выражает своей жертве свою любовь и заботу, стараясь этим как можно крепче привязать ее к себе. Мучитель зависим от своей жертвы, хотя эта зависимость может быть совершенно неосознанной.    Например, муж может самым садистским образом издеваться над своей женой и при этом ежедневно повторять ей, что она может уйти в любой момент, что он будет только рад этому. Если же она действительно соберется покинуть его, он будет в отчаянии, подавленности и начнет умолять ее остаться, пытаясь убедить, что не может жить без нее. Но стоит ей остаться, игра начнется сначала, и так без конца. Во многих тысячах личных взаимоотношений этот цикл повторяется снова и снова. Садист покупает нужного ему человека подарками, похвалами, уверениями в любви, блеском и остроумием в разговорах, демонстрацией своей заботы. Он может дать ему все, кроме одного: права на свободу и независимость. Очень часто такие отношения наблюдаются между родителями и детьми. Здесь отношения господства и собственничества выступают, как правило, под видом заботы и стремления родителей защитить своего ребенка. Он может иметь все, что хочет, но лишь при том условии, что не захочет выбраться из клетки.    В результате у выросшего ребенка часто развивается глубокий страх перед любовью, потому что для него любовь означает рабскую неволю. Человек с садистскими наклонностями бдительно следит за тем, чтобы его жертва боялась покинуть его. Он внушает ей мысль о своей сверхзначимости для нее во всех сферах жизни, говорит о том, что все его действия нацелены на заботу о ней (здесь местоимения «он» и «она» имеют отношение к мучителю и жертве, роли которых в равной степе¬ни могут играть и мужчины, и женщины). Мы уже говорили, что терпеть достаточно долго подобные отношения может только человек, который боится быть покинутым или чувствует себя беспомощным.    Таким образом, взаимная зависимость возникает на основе предрасполагающей готовности строить созависимые отношения обоих партнеров. Дальнейший же деформирующий характер их взаимодействия только усугубляет эту склонность.