- Как сестры отнеслись к вашим успехам? Вы смогли вернуть их доверие?- Да. И это, пожалуй, было труднее, чем выслужить стипендию. Я приезжал к тетке каждые выходные. Я снова и снова разговаривал с Мэри, приглашал ее на прогулку, и однажды она согласилась, и улыбнулась мне – впервые за несколько лет. Один из самых счастливых дней в моей жизни, признаться.- Теперь у вас все хорошо?- Да, Оливия. Правда, они с Рут по-прежнему живут у тетки, но я часто бываю у них. У меня нет своего жилья, но, надеюсь, скоро я его обрету. Знаете, священнику положено где-то жить, и я уже явственно представляю свой будущий дом. Оливия, вы когда-нибудь бывали в Барсдоне?- В Барсдоне? Где обширная вересковая пустошь?- Да, там.- Бывала.- Изумительные места, не правда ли?Оливия замялась. Несколько лет назад они с отцом провели в Барсдоне две недели, и все две недели девушка изнывала от безделья и тоски. Дело было осенью, и это были отвратительно серые, унылые, пасмурные и дождливые дни, похожие один на другой, как сырые тряпки для вытирания пыли. Все, что осталось в ее воспоминаниях от этого места – блекло-серое небо, грязно-серое заснеженное поле, утыканное неопрятным быльем, хмуро-серый редкий лес, темнеющий на горизонте, и дорога. Дорога змеилась через опустевшее вересковое поле, и даже в ее изломе, пропадающем в грязном снегу, сквозила такая беспросветная тоска, что Оливии хотелось завыть и броситься по дороге, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого унылого серого места.- …И чудесные луга. Вы видели, как цветет вереск? Это как... море. Живое цветочное море - от края до края. Розовая, лиловая, пурпурная пена, закатные облака, сказочный мираж! Красивейшее зрелище. А запах!.. Боже, что за дивный запах! Кажется, им можно напиться допьяна. Когда стоишь посреди этого цветения, и пчелы вокруг жужжат, и солнце греет голову, греет, но не палит, потому что ветер… - Лоусон оборвал себя на слове и смущенно взглянул на хмуро молчавшую девушку.