- Какая история… Неужели вы с дядей… - выдохнула Ники. – Так и расстались – навсегда?!Шарлотт пожала плечами:- Мы действительно не виделись с ним очень долго. Следующим утром он уехал из Ливерпуля. А вечером мне передали тяжелый сверток – сказали, от господина Эванса. Хвала господу, у меня хватило ума не разворачивать его при чужих.- Что там было? – затаив дыхание, спросила девушка.- Деньги. Тот самый кожаный мешочек с золотыми монетами, со шнурком, завязанным на три узла. Весь его предыдущий гонорар. Целое состояние. Надо ли объяснять, что я чувствовала, перебирая эти монеты дрожащими руками? Сказать, что я была потрясена – не сказать ничего!В свертке еще лежала записка. Да вот беда – читать-то я тогда не умела. Я попросила вдову, у которой жила, прочитать мне ее – старуха была немного обучена грамоте, хоть и видела совсем плохо. Уильям написал в той записке – пусть эти деньги помогут мне начать новую жизнь. - Что вы с ними сделали?- Я долго боялась даже прикоснуться к ним. Подумать только – этакое богатство! Я потратила всего две монеты – на одну купила Торину теплую одежду, другую отнесла в церковь. Остальные деньги хорошенько припрятала до той поры, пока не придумаю, что буду с ними делать.- Как вы жили дальше?- Я подыскала местечко в большом трактире. Мела полы, мыла грязные миски, помогала на кухне. Люди еще некоторое время судачили обо мне, о Торине и барристере Эвансе. Что ж, посудачили и забыли. Другое дело, что многие стали узнавать меня в лицо. Я жила тихо и скромно; работала, не покладая рук, кормила старуху, у которой снимала угол. Продолжала помнить о своем обещании, данном Уильяму, ждала возвращения Торина. И молилась за них обоих.