– Я отправилась в гостиницу. Шагала по темным улицам и думала о том, что делаю, и понимала, что решилась бы на это, даже если бы Уильям не был так хорош собой и не нравился мне так сильно. Даже если б он оказался мерзким старикашкой со слюнявыми губами, волосами в носу и у него воняло бы изо  рта. Я пыталась быть честной с собой, как могла. Пока я разбиралась в своих мыслях, я добрела до гостиницы. Улучив минутку, когда у входа никого не будет, тайком проскользнула наверх и постучала в знакомую дверь. Уильям, похоже, никого не ждал, и удивился моему появлению. Удивился и обрадовался:- Здравствуйте, Шарлотт. Рад вас видеть.Я сказала ему:- Добрый вечер, господин Эванс. Я пришла, чтобы сказать вам «спасибо». Вы так много для меня сделали! Сотворили чудо, на которое я не смела надеяться. Вы спасли Торина. Спасли меня. Спасибо вам.Он сухо кивнул и ничего не ответил. Я оглядела стоящие у порога сундуки и спросила:- Уезжаете?- Да, уезжаю. Завтра на рассвете.- Наверное, скучаете по дому?- Очень, - признался он. - Ваши родные, наверное, тоже ждут вас…- Ждут. Я давно не видел родителей и сестру.- А… вы женаты, мистер Эванс? – сама не знаю, как я осмелилась произнести это.Он нехотя ответил:- Я вдовец. Моя жена умерла несколько лет назад.- Но вы так молоды! Сколько ж вы были женаты?- Всего два года.- Как ужасно…Я уже жалела, что завела этот бессмысленный разговор. И не знала, как осуществить то, зачем пришла.Уильям будто прочитал мои мысли:- Вы что-то хотели, Шарлотт?- Да.. – я совсем растерялась. – Хотела… Я хотела выразить вам… - Пожалуйста, не стоит. Считайте, вы меня уже поблагодарили.- Господин Эванс…- Что?Храбрости у меня уже не осталось. И слов тоже. Подевались куда-то – наверное, от страха. Да и не умела я так складно говорить, как Уильям… Поэтому я отступила к кровати, сбросила свою старенькую накидку и молча принялась расстегивать платье на груди. А руки-то тряслись, будто мне предстояло прыгнуть с обрыва… Я боялась смотреть на Уильяма и не видела его лица. - Что вы делаете? – спросил он.Я наконец осмелилась поднять глаза:- Вам нужно объяснить, мистер Эванс?И да, я видела, как он смотрит на меня! Так же, как четыре дня назад, накануне суда, когда я заметила его жадный взгляд. Тогда Уильям опустил голову и повторил, совсем тихо:- Что вы делаете, Шарлотт?Я поднялась с кровати, подошла к Уильяму вплотную и положила ладонь на его грудь. Сердце его под моими пальцами колотилось, как бешеное. А мои пальцы отчего-то больше не тряслись. Страх ушел, словно его и не было вовсе. Он накрыл мою руку своей, сжал ее и сказал:- Шарлотт, вы не должны этого делать. Мы… не должны.- Почему?- Сами знаете. Вы помолвлены, у вас есть жених. Вы – беззащитная женщина, попавшая в беду. Пусть сейчас вами движет чувство благодарности, но завтра вы пожалеете о том, что случилось. И перестанете уважать себя. И меня. А я… Я тоже перестану себя уважать, если потеряю голову и вздумаю воспользоваться вашим... положением.- Мистер Эванс. Уильям! О чем вы говорите? Это же я, просто я, Шарлотт. Бедная, никому не известная, неграмотная девчонка. Самая обыкновенная. О каком таком уважении вы говорите?- Как вы не понимаете! – Уильям выпустил мою руку и отступил на шаг. Глядя в сторону, он сказал:- Никакая вы не обыкновенная, Шарлотт. Вы удивительная девушка! Сильная, отважная, самоотверженная. Я восхищаюсь вами, правда… Это большая редкость и огромная удача – повстречать на своем пути такого человека, как вы. Мне несказанно повезло, и я очень рад, что мы познакомились. - Это мне с вами повезло.- Погодите, Шарлотт. Я всегда буду помнить вас. Только сейчас… Пожалуйста, Шарлотт, пощадите меня!Он отошел к окну и отвернулся к нему. А мне хотелось провалиться сквозь землю со стыда, с досады, от отчаяния и злости. Я стала быстро застегивать платье. Когда все пуговицы оказались на своих местах, я надела накидку и горько спросила:- Все ясно. Что ж, выходит, я недостаточно хороша для вас, господин Эванс? Тогда простите за беспокойство.- Вы не понимаете, Шарлотт.Уильям обернулся, шагнул ко мне и сделал вовсе неожиданную вещь. Он взял мои руки в свои и бережно поцеловал. Мои руки – грубые, красные от стирки и тяжелой работы. До этого дня мне никто и никогда не целовал рук!- Вы слишком хороши для меня, Шарлотт. Поверьте. Пожалуйста, помните о том, что я вам скажу – уважайте себя. И тогда вас будут уважать все остальные.Признаюсь, в ту минуту мне было плевать и на уважение, и на весь мир. Мне отчаянно хотелось плакать.- Тогда прощайте, господин Эванс.- Уильям.- Хорошо, Уильям. - Прощайте, Шарлотт.Я пошла к дверям.- Шарлотт… – произнес он за моей спиной.Я молча обернулась.- Я буду жалеть об этом всю жизнь… – тихо сказал он. Очень тихо, но я услышала. И тогда я решилась. Я снова шагнула к Уильяму. Прикоснулась к его щеке, провела по волосам, тронула шею. А потом… Я крепко взяла его за воротник, притянула к себе и поцеловала. Поцеловала так, чтобы он понял все, что я чувствовала к нему – и это была не только благодарность. Целовала так, будто не Торин, а он, Уильям был моим единственным мужчиной. Будто мы остались одни на целом свете. Будто мы занимались любовью после долгой разлуки... Целовала до тех пор, пока не стала задыхаться. А он… он невольно отвечал мне. Я отступила на шаг и полюбовалась его растерянным лицом. Он тяжело дышал, его синие глаза были почти черными; казалось, будто еще миг – и Уильям передумает, втащит меня обратно в комнату и откажется от всех своих слов. Но этого не случилось. И я сказала ему:- А вот теперь ты можешь жалеть. Жалеть о том, чего не произошло.И ушла.