Сзади раздались тихие шаги. Дэвид Скофилд подошел к девушке и стал за плечом. Он был намного выше нее, и для того, чтобы тоже заглянуть в зеркало, ему пришлось наклониться. Ники отступила в сторону, давая ему место, и опустила глаза. Ей было страшно. Страшно снова заглянуть туда, в темную зеркальную глубину, и обнаружить подтверждение его слов. Или, наоборот, опровержение.- Жаль, что у меня нет ее портрета, - негромко пробормотал Скофилд над ее ухом.- Чьего портрета? Маминого? - вырвалось у Ники.- Нет. То есть да. Маминого. Портрета Амелии Скофилд. Вы убедились бы в моей правоте. Против воли девушка подняла глаза к зеркалу и уже не могла отвести взгляда. Теперь она удивлялась тому, что сразу не обратила внимания на явное их со Скофилдом с сходство. Опять же, если не искать его нарочно, можно было бы вовсе не обратить внимания. Но Ники обратила - и очень старательно.У них были очень похожие глаза - цветом, разрезом. Темные брови Скофилда имели тот же высокомерный излом, как у Ники. И брови вместе с ресницами были намного темнее белокурых, крепко разбавленных сединой волос. Но даже не отдельные черты выдавали их сходство - скорее, некое общее выражение, чуть растерянный, но прямой взгляд. Мужчина и девушка, стоящие перед зеркалом, одинаково нахмурились, и Ники испуганно отшатнулась от темного стекла.Похоже, Скофилд действительно был прав. Она его дочь. Он ее отец.