Все трое чувствовали, что следует заканчивать этот неудобный, тягостный для них разговор. Но никто не решался это сделать. Ники не выдержала первой. Она выбралась из уютных глубин диванчика, зябко поежилась от царившей в комнате сумрачной прохлады:- Холодно…- Простите, я совсем вас заболтал, - виновато кивнул Диггори. – Идемте отсюда. Наверное, вы проголодались? Скоро время ужина.- Я и не заметила, как стемнело.Оливия тоже поднялась на ноги, оглянулась на часы и охнула:- Надо же, уже вечер. Мы проговорили почти три часа!- Ничего, - откликнулась Ники. – Ничего. Идемте. Эта комната, признаться, навевает на меня тоску.- А… - Оливия замялась. – Диггори, как ты?- Я в порядке, как видите, - юноша старательно растянул губы в улыбке, но глаза его остались грустными. Он прошел к двери и распахнул ее: - Прошу.- Ты держишься молодцом. Но выглядишь, прости… каким-то примороженным. Неживым.- Тебя будто инеем припорошило, – удрученно добавила Ники. – Ты сам на себя не похож.- Ничего, пройдет, - усмехнулся он. И вдруг сделал неожиданное – обернулся к девушкам, бережно взял обеих за руки, склонился и поцеловал их пальцы.- Спасибо вам. За все, - глухо пробормотал он.Ники почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и с трудом удержалась от того, чтобы погладить его русую неровно остриженую голову.- Идемте скорее, - быстро проговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Идемте.Оливия посмотрела на нее и спросила неуместно бодро:- Ну, чем теперь займемся? Диггори, что скажешь?Диггори произнес тем же ровным голосом:- Если не возражаете, дамы, я вас покину. Мне нужно немножко побыть одному. Простите.- Хорошо.- Увидимся за ужином.