***Трижды Оливия заглядывала в библиотеку и еще два раза – в большую башню. Громким шепотом она призывала дух бесстрашного Патрика Беркли и просила ответить ей, показаться на глаза. Но своенравный призрак не откликался – то ли он теперь обретался в другом месте, то ли вовсе не собирался с ней разговаривать. После обеда, когда стало смеркаться, женщина плотно устроилась в библиотеке, решив еще раз посмотреть семейные бумаги рода Беркли (которые она успела выучить назубок) и поискать среди них упоминание о некоем Рэйнарде, который то ли неудачно женился, то ли недостаточно пышно сыграл свадьбу. Еще предстояло выяснить, почему на его могиле значится только одна дата – 1739. Что это – год рождения, год смерти? Оливия настолько погрузилась в свои размышления, что не сразу обратила внимание на странное поведение свеч, вернее, их пламени. Пламя клонилось то в одну, то в другую сторону, будто кто-то шалил и дул на него; тускнело и вновь разгоралось, вытягиваясь вверх чуть ли не на пять дюймов. А заметив, отложила в сторону связку писем и радостно рассмеялась:- Сэр Патрик, это вы?Теплое дуновение ветра – или сквозняка, ведь какой в доме ветер? – коснулось ее лба. Еле слышный, невесомый голос прошептал:- Добрый вечер, Оливия. Рад вас видеть.- И я очень, очень рада, сэр Патрик!