- Господи, сколько же вас тут таких? Дюжина? У меня голова кругом…– Ники с изумлением всплеснула руками.- Нас у матушки таких только трое! – подмигнул Бруно. – Бенни старший, потом Билли, а я – младшенький. Поскребыш, как матушка говорит.Он снова рассмеялся. Девушка только покачала головой, бесцеремонно разглядывая парнишку. В самом деле, в полутемной комнате можно было обознаться и принять братьев друг за друга, но вблизи разница все же была заметна. Краем глаза она углядела двух других – те ловко сновали между столами, разнося немногим оставшимся посетителям чайники, кувшины и кружки. Снова повернувшись к столу, она обнаружила, что Бруно уже исчез, оставив ее наедине с миской. Ники взяла ложку, отломила кусочек хлеба и принялась за еду. Осторожно, чтобы не обжечь язык и губы, она отхлебнула горячего варева, и едва не застонала от блаженства, прикрыв глаза. Было так вкусно, что даже жалко было глотать. Похлебка оказалась в меру густой, острой, наваристой и жирной; душистые приправы придавали ей совершенно дивный, хоть и непривычный, аромат. Вычерпав бульон до самого донышка, Ники спохватилась, что ей не дали ни ножа, ни вилки. Украдкой огляделась – другие едоки, ни капли не смущаясь, ели мясо, держа его руками. Девушка поколебалась и осторожно взяла косточку двумя пальцами. А уже через секунду жадно вгрызалась в мягкое мясо зубами, перемазав в жире губы и, кажется, даже щеки. От сытости и тепла она раскраснелась, на лбу и висках выступили капельки пота. Она небрежно смахнула их рукавом, шмыгнула носом и продолжила наслаждаться своим маленьким пиршеством.Когда от мяса не осталось ни крошки, Ники сыто, протяжно вздохнула и с сожалением опустила голую кость обратно в миску. В тот же миг перед ней на столе оказалось чистое льняное полотенце. Девушка подняла глаза, ненадолго задумалась и уверенно произнесла:- Спасибо, Бенджамин.