- Нет, - упрямо ответила Ники. - Этот мне тоже не по вкусу.- Отчего же? – темная бровь с надменным изломом взлетела вверх.- Герои в нем те же - рыцарь и злодейка. Господин Скофилд, я могу понять, если вы не пытались оправдаться в собственных глазах, может быть, вы невольно хотели приподняться в моих? Только этим я могу объяснить вашу... ваше...- Господь с вами, Николь, - Скофилд горько рассмеялся. - Поверьте, за много лет я стал намного менее чувствителен к чужому мнению. Простите меня еще раз, но... я вижу вас первый раз в жизни...- Скорее уж, второй. Если то, что вы рассказали о моем рождении, правда.- Верно. Второй. И, надо думать, последний. И мне нет нужды приукрашивать свое прошлое и производить на вас доброе впечатление.- У вас и не вышло бы. Знаете, господин Скофилд, как  я  вижу вашу историю? Желаете послушать? Я расскажу.- Извольте.Мужчина скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. Губы его были плотно сжаты, лицо казалось равнодушным, но карие глаза под ровными бровями глядели на девушку внимательно и настороженно. Ники сурово шмыгнула носом, с недоумением посмотрела на чужой платок в своем кулаке и заговорила, чеканя слова:- Вы были увлечены мамой, вы добивались ее любви и соблазнили ее. А потом бросили! Когда она узнала, что беременна, то потребовала от вас жениться на ней. Вполне закономерно, не находите? Отчего-то вспомнился отвратительный рассказ Луизы. «Не сходится…» - прошептал неслышимый ехидный голос. Николь отогнала неприятные мысли и продолжила, еще громче:- Вы не хотели этого, и ей пришлось умолять вас - в это я как раз верю. Вам не нужна была эта семья - ни брошенная вами женщина, ни ребенок. Вы оставили их и уехали в далекие края, и там продолжали наслаждаться свободой. Вот правда, мистер Скофилд!