Уильям Эванс поднялся из кресла и прошелся по комнате. Размеренно шагая взад и вперед мимо меня, он так же размеренно произнес:- Вам не справиться с его защитой. Да вас к ней и не допустят. Вам нужен человек, который станет защищать Торина Перкина по всем правилам и законам.- А вы… - от волнения я едва не лишилась голоса. – А вы, господин Эванс, вы – могли бы взять на себя его защиту?- Мог бы, - рассеянно кивнул он. – Но я, как барристер, стою весьма дорого. Неприлично, я бы сказал, дорого.Вот тогда меня прорвало. Я залилась слезами, я принялась умолять его сделать это для Торина. Я развязала платок и вытряхнула на стол все мои деньги. Я клялась, что буду стряпать и стирать на Эванса всю оставшуюся жизнь, я вскочила с кресла и попыталась упасть перед Уильямом на колени. Но он не дал мне этого сделать. Он усадил меня обратно в кресло, напоил водой и подождал, пока я успокоюсь. Когда я перестала рыдать, он снова заговорил. И, признаюсь, он удивил меня. Он снова спросил:- Скажите мне, Шарлотт, так чего же вы хотите?- Я же сказала…- Нет, Шарлотт, нет. Я говорю не о том.Я растерялась. Я не понимала, какого ответа он ждет. И в то же время чувствовала, что от этого ответа будет зависеть очень, очень многое.- Ну же! Подумайте хорошенько! – пригрозил Эванс. – И не вздумайте больше плакать.- Не буду!- Итак?И тогда я решилась.