День клонился к закату. Низкое пасмурное небо сделалось того особенного, тусклого оттенка, который бывает только поздней осенью, когда еще не выпал снег, когда полдень уже позади, а до вечера не так уж и далеко. В эту пору все становится серым – небо, старые каменные стены, лошади, собаки, люди… И черная мерзлая земля, голые черные ветки с неопрятными гнездами и черные вороны лишь оттеняют, угодливо подчеркивают уныние этого грязного цвета. Уставший от однообразия взгляд молит о ярком пятнышке – не увядшем вовремя цветке, своенравном яблоке, решившем перезимовать на ветке; клочке голубого неба в прорехе облаков… В голову набиваются такие же пасмурные, бесцветные мысли, и хочется мелко пожалеть себя без причины, и от этого стремления становится совсем тоскливо. Вслед за мыслями приходит привязчивая осенняя хандра, и силы уходят куда-то прочь, и желания тихонько исчезают, испаряются тонкой бессильной дымкой. Ничто из обычного, привычного, каждодневного не радует, и кажется, что сама радость жизни сбежала, улетела вместе с птицами, истекла быстрой дождевой водой…Диггори, облокотившись на подоконник, стоял спиной к своим гостьям, смотрел в серое осеннее окно и отстраненно удивлялся, какая же ерунда лезет ему в голову. Тоска, сожаление, печаль… Что за глупости!