- Пожалуйста...- Но в Индию - Ники, это слишком даже для тебя. Это очень, очень опасно! Такая долгая дорога. Чужая страна. Туземцы. Дикие обычаи. И ты - женщина, молодая, красивая, богатая, путешествующая в одиночестве? Нет. Не пущу! Не пущу! Отберу все твои побрякушки и деньги. И никуда ты от меня не денешься - я еще пока распоряжаюсь твоим состоянием, и отныне без моего позволения ты и пенса не получишь!- Дай же мне хоть слово сказать!Старик подскочил к ней и потряс пальцем перед ее лицом:- Нет, нет и нет, Ники! Не пущу. Запру в комнате, на пороге лягу, и тебе придется через меня перешагнуть! Поглядим, хватит ли у тебя на это совести!Девушка стиснула зубы и отвела глаза. Дядя Уильям, побагровевший от криков и гнева, прохрипел:- О, мне хорошо знакомо это выражение лица! Вот что, мисс "Упрямство" и госпожа "Я-все-равно-сделаю-по-своему". Поклянись мне, сию же минуту. Клянись, что никуда не поедешь. Ни в какую Индию.- Дядя...- Здоровьем клянись.- Пожалуйста, дядя!- Моим здоровьем, Ники. И даже не думай пытаться меня перехитрить... аах!Старик схватился за левую сторону груди, пошатнулся и жалобно застонал. Ники едва успела подскочить к нему и подхватить его. Дядя Уильям оказался очень тяжелым, он наваливался на плечо девушки всем своим весом, и она почувствовала, что еще немного - и она выпустит его. Что было силы вцепившись в его домашнюю куртку, Ники закричала, отчаянно и громко:- Помогите! Кто-нибудь, помогите!