Ники осторожно сделала маленький глоточек – чай был очень горячим – и поставила невесомую фарфоровую чашку на блюдце. Оливия продолжала говорить:- И вот тогда я вдруг сообразила, отчего ее лицо кажется мне знакомым. Помнишь, летом, когда мы помогали Анне готовиться к свадьбе…- Да?- Ты занималась убранством праздничного стола, Свити и Лили – комнатами для гостей. А я – букетами для украшения дома и церкви.- И каким боком здесь прислонилась эта Грэхем?- Грэхем – та самая цветочница, которой я заказывала цветы. Я виделась с нею почти каждый день, все две недели, оставшихся до свадьбы. - Это все? И что это нам дает? – чуть разочарованно протянула Ники. – Я думала, ты, к примеру, вспомнила какую-нибудь ужасную тайну, связанную с Ребеккой. И теперь эта тайна поможет нам отменить безумную помолвку.- Нет там никакой тайны, - Оливия скривилась, забрала из рук Ники чашку и хлебнула чаю. – Никакой тайны нет. Но должна сказать, Лесли прав – Ребекка Грэхем вовсе не такая простушка, как из себя строит. У этой девицы острый ум и зоркий глаз, она наблюдательна, умеет слушать и при этом задает нужные вопросы. - Откуда тебе все это известно, Олив?- Ну, я тоже немножко умею наблюдать за людьми, - она неприятно усмехнулась. - Наблюдать и делать выводы. Сейчас я припоминаю - Ребекка постоянно задавала вопросы о жизни в замке Беркли. И не только мне. - Какие вопросы? О чем?- Обо всем, что касалось замка Беркли. О свадьбе, об Анне, о ее будущем муже. О Диггори, гостях, об убранстве дома. Выспрашивала с какой-то нездоровой, почти неприличной настойчивостью. Кстати, она тоже не прочь поторговаться – как и я.