Ирония судьбы, или С лёгким паром! — 3-я улица Строителей, дом 25, квартира 12, 4 этаж. — Хоть пятый! — Давай с тобой взвесимся на брудершафт. — А куда вы подевали мою люстру? — Отвезла в комиссионку! — Зачем?! — Ария московского гостя. — Ой, какая жалость! Ой, какие мелкие кусочки! — Внимание! Родился нежный и лирический тост. — Всем нельзя, всем надо Новый Год встречать. — Где мой пиджак? Пиджак где? — Откуда я знаю? — Где я его повесил, серый в ёлочку, из Мосторга… Во-о-от он, мой пиджачок… [поднимает пиджак с пола], висит… — Да и бельишко у Вас, как я успел заметить, не по сезону. Схватите воспаление лёгких и ага. — Что «ага»? — Летальный исход. — А у вас ботиночки на тонкой подошве, так что умрём рядом. — Если мы будем продвигаться такими темпами, то лично я на аэродром не попадаю. — И в худшем случае я встречу Новый год в этом кресле. — А в лучшем? — Тоже в кресле, только в воздухе. — И даже после этого я не Ипполит! — А-а-а! Так здесь ещё и Павлик есть! Так, где Павлик? — Ипполи-и-т! Нет никакого Ипполита! — Ипполит, ну какой Вы тупой! — Ну? Иди, открывай. Это наверняка Ипполит. Что-то его давно не было. — Какая гадость, какая гадость эта ваша заливная рыба… — Как скучно мы живём! В нас пропал дух авантюризма, мы перестали лазить в окна к любимым женщинам, мы перестали делать большие хорошие глупости. — Как я мог ошибиться, я же никогда не пьянею. — Галечка сейчас в Москве, а я на полу в Ленинграде. — Москва, деточка, Москва, столи-и-и-и-и-ца! — Я приду, но с милиционером! — Приводи всё отделение! — Вот кто бы ни был — убью и всё! — Куда вы меня несёте? — Навстречу твоему счастью. — Хорошо, что мы его помыли. — Мы не будем полагаться на случай. Мы пойдём простым логическим ходом. — Пойдём вместе. — Нашлись добрые люди… Подогрели, обобрали. То есть подобрали, обогрели… — Ну хорошо, предположим, вы не помните, как попали в самолёт. Но как вы вышли оттуда, вы должны были помнить?! — П-помнить д-должен… но я не п-помню… — Ну что вы меня все время роняете?! — О-о, тёпленькая пошла![1] — Ты мне руку сломаешь! — Сам сломаю, сам и починю. — Ага! Он уже бреется моей бритвой! — Пить надо меньше, надо меньше пить, пить меньше надо… — Ипполит! Стойте! Я не знаю Вашего отчества! — Поёте вы действительно здорово, а вот готовить вы не умеете. — Душевно так, душевно: Под крылом самолёта о чём-то поёт зелёное море тайги… — Понимаете, каждый год 31 декабря мы с друзьями ходим в баню. Это у нас такая традиция… — Вот представьте. Я просыпаюсь в своей квартире, и тут на меня поливает из чайника какая-то женщина! — Потому что я никогда не пьянею! — Ой, о-ой! Какие люди… Ну-ка, ты меня не боишься… О-о-ой! Руку! Руку! Так! Только после вас! Ну, поехали, да-да. Заходи в гости ко мне, квартира 12 у меня. — Дай, Джим, на счастье лапу мне, давай. Не даёт? С наступающим тебя… — Собаки ходят… тут… — Потрите мне спинку, пожалуйста! — Не-е-т! Это не дом, это проходной двор какой-то! — Споко-о-ойно, Ипполит, спокойно. — Утро-о-о туманное-е-е… — Я ухожу! — Скатертью дорога! Скатертью-у-у-у дорога-а-а… — Я приду, но с милиционером! — Приводи всё отделение! Приводи-и-и всё-о-о отделение-е-е ми… ли… ци-и-ионе-е-еров… — Как твоя фамилия? — Шевелёва. — Мы Шевелёвы, товарищи! — Так кто из нас летит в Ленинград? — Смотри, Надежда, чтобы к моему приходу не завёлся тут кто-нибудь третий. — Не волнуйтесь, этого уж я не допущу. — У меня там ценный веник! — У тебя поразительная память. — Сейчас не об этом. — Что вы делали в самолёте? — В самолёте я летел… Спя… — Что это мокрое? Обалдели? С ума посходили все что ли… Это же я вам… не клумба… — Э то вот не рыба, не заливная рыба… хрену к ней не хватает. — Это вы Ипполита окатили? Он сейчас шел весь мокрый! — Это он мокрый от слёз… — У неё удивительное имя… Галя. — Главное — редкое.[2] — Пойди, подними Ипполита! — И не подумаю! — Ребя-ата, а это я ломаю дверь! — А от меня ты тоже убежишь? — Нет. От тебя не убежишь. — Ты — бабник. — Мы в бане пили за что? За Лукашина… — Железная логика. — Железная логика. [пожимают друг другу руки] — Ну что вы меня толкаете? Толкачи какие-то… — Не мелочись, Наденька… — Всё, иди в баню! — Ну скажи что-нибудь, ты же у нас самый сообразительный. — Я могу сказать только, что один из них Женя. — Хорошие у тебя подруги. — Мама-а! — Мама ушла! — Чья мама ушла? — По счастью, у нас с вами разные мамы… — И они, мамы, обе ушли? — Я не забулдыга, я доктор! — Вы знаете, Наденька, а я представитель самой консервативной профессии. — Да? Мы можем с вами посоревноваться. — Нет, я серьезно. У нас иметь собственное мнение особенно трудно. А вдруг оно ошибочное? Ошибки врачей дорого обходятся.[звонок в дверь московской квартиры, идентичный ленинградскому] — Как, и здесь начинается то же самое? — Надеюсь, это не Ипполит. — Такие, как Вы, всегда правы, во всём, потому что живёте как положено, как предписано, но в этом и Ваша слабость — Вы не способны на безумство, Великое Вам не по плечу, а жизнь нельзя подогнать под вымеренную схему…Ну это вообще неслыханно, ребята: доктор отказывается пить за здоровье! — Вы думаете, Вы в Москве, да?— А Вы думаете, я где, а?