Оливия не видела Кейна до самого ужина. Остаток дня она провела в кабинете Томаса, заново осмысливая и сопоставляя то, что ей уже было известно о семье Беркли и то, что удалось узнать у Диггори и сэра Патрика. Сведение, которые сообщил ей гневливый призрак, оказались поистине бесценными. Оливия снова и снова прокручивала в голове биографию Рэйнерда Беркли, припоминала даты, годы, и не уставала поражаться тому, как такая яркая личность могла проскользнуть мимо ее внимания. Впрочем, объяснение тому имелось, и до обидного простое –отец Рэйнарда уничтожил все записи о сыне, и всем своим детям и внукам наказал никогда не упоминать о нем, даже после его смерти. Вот поэтому ни в бумагах Анны и Диггори, ни в записках Томаса не было ни одного словечка об этом человеке. Сначала Оливия, пытаясь отвлечься от грустных мыслей о Лоусоне, силой заставляла себя думать о семье Беркли, а потом незаметно втянулась в работу. Новая история Томаса с Рэйнардом Беркли в главной роли вывязывалась на удивление гладко и ладно, и продумывать недостающие подробности было сущим удовольствием. Оливия с сожалением оторвалась от этого увлекательнейшего занятия только в начале восьмого, когда мисс Стик дважды напомнила ей про ужин. Она быстро расправилась с едой и снова вернулась в кабинет, и засиделась с работой заполночь.