- Вы не понимаете, Шарлотт.Уильям обернулся ко мне и сделал вовсе неожиданную вещь. Он взял меня за руки и бережно поцеловал их. Мои руки – грубые, красные от стирки и тяжелой работы. Мне никто и никогда раньше не целовал рук!- Это вы слишком хороши для меня, Шарлотт. Поверьте. Пожалуйста, помните о том, что я вам скажу – уважайте себя. И тогда вас будут уважать все остальные.Признаюсь, в ту минуту мне было плевать и на уважение, и на весь мир. Мне отчаянно хотелось плакать.- Тогда… прощайте, господин Эванс.- Уильям.- Хорошо, Уильям. - Прощайте, Шарлотт.Я пошла к дверям.- И знаете что? – произнес он за моей спиной.Я молча обернулась.- Я буду жалеть об этом всю жизнь… – тихо сказал он. Очень тихо, но я услышала. И тогда я решилась. Я снова шагнула к нему, прикоснулась к его щеке и поцеловала его. Поцеловала так, чтобы он понял все, что я чувствовала к нему – и это была не только благодарность. Целовала так, будто не Торин, а он, Уильям был моим единственным мужчиной. Будто мы остались одни на целом свете. Будто мы занимались любовью. Целовала до тех пор, пока не стала задыхаться. А он… он невольно отвечал мне. Я отступила на шаг и полюбовалась его растерянным лицом. Он тяжело дышал, его синие глаза были почти черными; казалось, будто еще миг – и Уильям передумает, втащит меня обратно в комнату и откажется от всех своих слов. Но этого не произошло. И я сказала ему:- А вот теперь ты можешь жалеть. Жалеть о том, чего не произошло.И ушла.