После обеда Ники снова отправилась в порт. Теперь она уже узнавала улицы и дома, и уверенно могла найти дорогу обратно к трактиру. Некоторые люди почтительно здоровались с нею, Ники растерянно отвечала на приветствия, припоминая, что вроде бы уже видела их – утром, по пути в церковь. Она нашла удобное местечко для обзора, где набережная, огороженная парапетом, поднималась высоко над водой - отсюда, как на ладони, было видно и далекое море за устьем Мерси, и вся гавань, и входящие в нее корабли. И здесь ей никто не мешал – лишь ярдах в десяти неподвижно стояла одетая в темное женщина, да что-то напевал под нос безногий старик нищий, сидящий на низенькой тележке перед брошенной наземь истерзанной шапкой. Ники дала бедняге монетку, тот витиевато поблагодарил ее, как благодарил всех прохожих, одаривших его милостью.Облокотившись на широкие перила, Ники смотрела на серо-зеленые волны, на подсвеченные солнцем паруса; вдыхала уже ставший привычным морской воздух, и старалась ни о чем не думать. Развернула дядино письмо, которое прихватила с собой, чтобы спокойно перечитать его. Крепко удерживая своенравный листок, норовящий выскользнуть из пальцев и улететь вместе с крепко подсоленным ветерком, она в который раз пробегала глазами ровные строчки. Разумеется, дядя безбожно отругал ее за то, что без спросу уехала из дому – ровно половину письма. Выпустив пар, он, очевидно, успокоился, и следующие строки девушка читала уже без содрогания.Дядя Уильям благополучно нашел ее записку и даже успел получить первое из тех писем, которые Ники посылала по дороге, и надеялся, что с нею все в порядке. Наказывал писать как можно чаще. Велел во всем слушаться Шарлотт. Спрашивал, не нужно ли выслать денег. Писал, что нога по-прежнему болит, и что Свити все хворает. Передал приветы от Сомерсетов.  Заверил, что как только ему станет лучше, он тоже отправится в Ливерпуль и присоединится к племяннице.Налетевший порыв ветра бесстыдно взметнул подол платья девушки - она едва успела подхватить его руками. В ту же минуту письмо вырвалось из ее пальцев и полетело прочь. Ники горестно вскрикнула; стоящая поодаль женщина обернулась, ловко поймала письмо и протянула его Ники. Девушка горячо поблагодарила ее, но та, не сказав ни слова и даже не кивнув, молча отвернулась - Ники только растерянно захлопала глазами. Нерешительно потопталась на месте и отошла в сторону.- Не обижайтесь на Сьюзен, мисс, и не думайте, будто она так дурно воспитана, что не желает с вами разговаривать, - раздался рядом с ней хриплый надтреснутый голос. Ники повернулась – оказывается, безногий нищий подъехал к ней поближе и теперь говорил, словно сам с собой, глядя не на девушку, а на сверкающее за парапетом море. - Она вообще ни с кем не говорит.- Я вовсе ничего такого не думаю, - пробормотала Ники.На горизонте показался корабль. Похоже, очень большой корабль – вскоре можно было разглядеть высокие мачты, тяжелую осадку корпуса и паруса, окрашенные закатом в немыслимые, сказочные цвета. Ники даже поднялась на носки от нетерпения. Заслонив ладонью от яркого солнца глаза, она всматривалась в темный силуэт и горячо шептала:- Пожалуйста, пусть это будет «Единорог» или «Надежда» ! Пожалуйста, пожалуйста!- Не «Надежда», и не «Единорог», - неторопливо проскрипел старик. – Это «Звезда», идет из Нового Йорка. Ники живо обернулась к нему:- Откуда вы знаете, сэр?Тот рассмеялся – будто открылась рассохшаяся деревянная дверь.