А вот Наталья сдаёт своих надоевших детей в сад, несмотря на их протесты и слёзы. Хотела на эту Таню их повесить, не получилось."... Я собрала детям рюкзаки и, разбудив их утром пораньше, повезла в садик. Первый визит дети восприняли с энтузиазмом. Ксюша готовилась к встрече с детьми, Полина была просто рада куда-то выехать. Сдать Ксюшу не составляло никаких сложностей: она помахала мне рукой и пошла знакомиться с детьми. С Полиной все оказалось значительно сложнее. Она не могла допустить и мысли, что может остаться одна без мамы. Когда рыдающую Полину удалось оторвать от моих рук, садик огласился громким ревом. На второй день Ксюша выразила гораздо меньше энтузиазма, потому как довольно быстро разобралась, что на испанском она ничего не понимает, а вокруг никто не понимает русский, и что это весьма дискомфортно. Последующие сборы в садик напоминали сражения. Рано утром дети начинали протест. Особенно усердствовала Полина, она была настолько выразительно, что не давала Ксюше и слова сказать. Она пищала: «Не хочу в садик», повторяя эту фразу раз по 400 без остановки. Она продолжала говорить это в автобусе, а когда мы подходили к садику, к речитативу добавлялись подвывания и всхлипывания. Я готова была вторить Полине, мое материнское сердце разрывалось, когда я пыталась оторвать от себя вцепившегося в меня ребенка и сдать на руки воспитательнице. Когда я выходила из ворот садика, меня какое-то время еще слегка потряхивало, в ушах стоял Полинин вой, а в голове крутились мысли о том, что наша свобода стоит слишком дорого. Максим и Таня были гораздо более эмоционально устойчивы и проще относились к Полининой трагедии."