Женщина рассмеялась - мягкие губы юноши щекотали ее ладонь, а сам он выглядел таким воодушевленным и счастливым, что, глядя на него, не улыбаться было невозможно.- Не хочу знать. Пока я ничего не знаю, вы здесь, со мной. А большего мне и не нужно.- Как же ты мил, малыш... - Вероника назвала его ласковым, давно забытым прозвищем, и Диггори моментально вспыхнул, вспомнив их встречу, когда Вероника впервые заметила его и заговорила... и не только заговорила. Он поднял глаза и любовался самым прекрасным на свете лицом, и думал, что сегодня - только сегодня - он счастлив, и что он хочет и может позволить себе хотя бы этот краткий миг блаженства. Все беды, свалившиеся на него в последние недели, забылись, исчезли, растаяли, как дурной предрассветный кошмар; спроси его - он даже не вспомнил бы, над чем горевал еще пять минут назад. Сейчас во всем мире для него существовала лишь она - Вероника.- Знаешь, Диггори, а ведь я тебя удивлю. И, надеюсь, обрадую.- Вот как?- У меня к тебе дело. Именно к тебе.- Я сделаю для вас все, что скажете. Вам не нужно просить.Вероника на миг нахмурилась, тряхнула головой, будто отгоняя неприятную мысль, и снова улыбнулась, беспечно и весело. Медленно отняла ладонь от щеки юноши - тот разочарованно застонал от этой потери - но тут же взяла обе его руки в свои и торжественно произнесла:- Диггори, послушай, что я тебе скажу. Я... думала, над тем, что ты сказал мне летом. Тогда, на свадьбе Анны. И... решила, что была неправа. Я считала тебя безответственным, легкомысленным и незрелым юнцом, принимающим страсть за истинное чувство. И была свято уверена, что делаю тебе большое одолжение своим отказом, который больно ранил тебя. Но... я осознала, что ошибалась.Затаив дыхание, она смотрела на него вопросительно, будто ждала ответа. Диггори растерянно моргнул:- Вероника, я ничего не понял. Что вы хотите сказать?Он терпеливо вздохнула и четко проговорила:- Диггори, я беру назад свои слова. Я принимаю твое давнее предложение руки и сердца, и согласна выйти за тебя замуж.