*** Диггори моргнул, и снова увидел перед собой Веронику. Ужас и тревога на ее лице заставили его вздрогнуть – а ведь это он, он сам так напугал ее! Напугал своим молчанием. Он… должен ответить. Прямо сейчас. Это будет больно, но тянуть нельзя – иначе будет еще хуже.- Диггори… - испуганный шепот повис в темноте, как прозрачная до невидимости паутинка.Он с усилием втянул воздух. В груди стало пусто и гулко, хриплое судорожное дыхание глухо отдавалось в ушах, как будто кто-то чужой стоял позади, совсем рядом, и дышал, двигался, жил вместо него. Ничего, это ненадолго… Сейчас. Он должен это произнести. Вслух.Легкий сквозняк коснулся его шеи, вызвав ледяные мурашки. На миг Диггори малодушно обрадовался – вдруг подумалось, что это дед, сэр Патрик, пришел ему помочь. Выручить. Спасти… но потом вспомнил, что дед больше не придет, и виноват в этом только он сам, Диггори. Никто не придет. Ему предстоит справиться самому. Одному.Ощущение одиночества, безнадежного страха и безысходности было таким сильным, что Диггори вдруг ясно увидел себя стоящим посреди поля – голого, холодного, черного. Вокруг клубился плотный, густой туман, и окрестности терялись в его глухой пелене. Но пустым поле не было – впереди возвышался высокое, смутно знакомое сооружение. Столб, перекладина и длинная, качающаяся на ветру веревка с петлей.Виселица.Для него.