- Что ж… - Скофилд нахмурился. – Хорошо. Я попробую. Николь… Я могу вас так называть? Скажите, Николь, что вам самой известно обо мне?Ники на миг задумалась. Вытерла нос истерзанным платком и пожала плечами:- Немного. Пожалуй, все, что я знаю о вас - только со слов дяди. Мама почти никогда о вас не вспоминала. - Неудивительно. Только... Николь, я не уверен, что мой рассказ не ранит вас еще больше. не хочу, чтобы вы страдали.- Хуже, наверное, уже не будет, - равнодушно проскрипела Ники охрипшим от слез голосом. - Говорите, как есть. Только, прошу, не обманывайте меня. Я хотела правды - что ж, я готова ее услышать.- Хорошо. Даю слово, что буду честен с вами. Наверное, это будет долгий рассказ. Вы не хотите что-нибудь съесть или выпить? Вы не голодны?Она молча покачала головой.- Что ж, попробую. С вашей матушкой мы познакомились в Лондоне на одном из приемов... когда же это было? За два года до вашего рождения. Линда... она была очень, очень красива. Такая нежная, тонкая, воздушная... Светлая кожа, светлые волосы, светлые голубые глаза. И улыбка! Боже, что это была за улыбка... Я увидел ее - и пропал. Я влюбился так отчаянно, как только может влюбиться наивный двадцатидвухлетний юноша. Я буквально заболел ею. Я видел ее во снах, грезил о ней наяву, шептал ее имя, забывал есть, пить, отвечать на вопросы... Я даже учебу забросил. Я думал только об одном - как завоевать эту невозможную, неземную красавицу, добиться ее расположения, да что там расположения - хотя бы улыбки, теплого слова, благосклонного взгляда. И подарить ей весь мир! Я делал все, что было в моих силах - всеми правдами и неправдами пытался встретиться с нею, напрашивался на приглашения в те дома, где она бывала вместе с родителями или друзьями. И порой делал этот так грубо, так неуклюже, что надо мной начали смеяться. А мне было все равно. Мне было наплевать - на знакомых и их острые шпильки, на университет, на весь мир! Для меня существовала только она - мисс Эванс, Линда Эванс, самая прекрасная девушка на свете.- А что же Линда?- Линда... Порой мне казалось, что она тоже посмеивается над моими медвежьими ухаживаниями, как и другие - за моей спиной. Но при этом она не отталкивала меня, нет. Она дарила мне мимолетную улыбку - и я целую неделю летал, как на крыльях. Обращалась с незначительной просьбой - подержать бокал, отыскать книгу, и я снова был на седьмом небе. Заводила ничего не значащий разговор - я почитал это знаком свыше и снова парил в облаках. Боже, как мало мне тогда было нужно для счастья! Ники недоверчиво взглянула на мужчину, сидящего рядом с ней - мужчину с усталым, измученным лицом. Голос его звучал негромко, но при этом был полон такого счастья, такой искренней, щемящей радости, словно в эту самую минуту он вновь стал тем молодым человеком, страстно жаждущим внимания своей возлюбленной. А Скофилд, не обращая на нее внимания, увлеченно продолжал:- Конечно, я понимал, что я ей не пара. Я был застенчив, неуклюж, я плохо танцевал и не умел делать изысканных комплиментов. Было много других мужчин, гораздо более умных, утонченных и обходительных, чем я. Но в чем-то мы с Линдой были похожи. У нас с нею нашлось много общего - мы оба были не слишком богаты, не очень знатны по происхождению. К тому же наши семьи замарали руки работой - мой отец занимался медициной, а ее батюшка и старший брат пошли по юридической части. Знать посматривала на нас свысока, и, думаю, это нас объединяло. Конечно, Линде больше прощалось, чем мне - она была слишком красива и умна, чтобы ею пренебрегали; и потом, она вполне могла сделать хорошую партию. А мне - мне нечего было ждать от жизни. Мне оставалось учиться еще полтора года, и я собирался пойти по стопам отца. Я осознавал, что мне нечего предложить такой женщине, как Линда. Хотя я с радостью отдал бы ей все, - все, что у меня было, себя самого и свою жизнь впридачу. Как, впрочем, и получилось...