Сколько времени Ники бездумно бродила по городу - наверное, она сама не могла бы сказать. Выйдя из "Кошки и кувшина", она пошла, куда глаза глядят. Вокруг бесплотными прозрачными тенями мелькали люди, спешили, толкались, громко разговаривали на ходу. Дул пронзительный холодный ветер, рвал платье, безжалостно загибал полы шляпки. Скрип ставень, хлопанье дверей и топот подкованных копыт, щелканье кнута, крепкий табачный запах, мокрые и грязные собачьи лапы, расплескавшие мутную лужу. Звонкий оклик: "Привет, мисс из Лондона!" и равнодушный ответный кивок. Привычный запах соли, водорослей, сырого дыма, лошадей, рыбы  и мокрой земли. Голубь - или чайка? - неожиданно мелькнувший перед самым лицом. Ледяные ладони - одна в другой. Перчатки, выходит, остались в гостинице... Правый башмачок подмокает, нужно бы починить. Боже, какие башмаки?! О чем она думает?О чем угодно, только не о том, что сказал Дэвид Скофилд.Ее, Ники, отец.Ее отец - Дэвид Скофилд.Дэвид Скофилд.Не Франсуа Моро.Это правда.Анри...Да, она думает о чем угодно, только не о том, что самое страстное ее желание наконец исполнилось. То, что не зависело от нее никаким образом - не зависело от ее решимости, смелости, ума, выносливости или упрямства - все-таки сбылось. И, как выяснилось, Ники оказалась совершенно не готова к этой радости. Наверное, она так долго готовилась к худшему, что просто боялась поверить в лучшее. Почему так - в плохое веришь сразу и бесповоротно, а хорошее никак не хочешь принять за правду?!. Наверное, это ее рассудок так пытается справиться с обрушившимися новостями - цепляется, за что угодно, за любую постороннюю мелочь, чтобы отвлечься, приспособиться, чтобы выдержать и не сломаться. Звуки, цвета, силуэты, запахи, холод... Справа ярким пятном мелькнула красная лента на чьей-то шляпке, взгляд выхватил веселые улыбающиеся лица; лошадь с грустной мордой вздохнула тяжело и гулко, будто у нее внутри помещался колодец с глубоким холодным эхом. Прелая солома под ногами, фасоль, рассыпанная по мостовой длинными пестрыми бусинами, островок совершенно белого, никем не затоптанного снега. Звонкий, какой-то щегольский треск извозчичьего кнута, аромат печеных яблок и вонь подгоревшего мяса. Улица, булыжная мостовая, лужа, снег, переулок, флюгер. Смуглолицый южанин с черными живыми глазами, маленькая девочка, до носа замотанная в платок; черный мокрый петух. Снова лица, ноги, голоса, запахи и холодный ветер...Над головой оглушительно гулко ударили башенные часы, и Ники будто проснулась. Огляделась и обнаружила себя стоящей на большой круглой площади, и долго озиралась по сторонам, с недоумением рассматривая знакомые улицы и здания. Наверное, она еще долго стояла бы неподвижно посреди людной улицы, но тут ее больно толкнули - какая-то женщина споткнулась, не удержав тяжелой корзины, и схватилась за плечо девушки, чтобы не упасть. Ники окончательно пришла в себя, нерешительно потопталась на месте и зачем-то направилась в порт.