Ничего не случилось – за окном неторопливо процокала подковами усталая лошадь, везущая повозку; ветер усердно рвал с петель гремящую жестяную вывеску; в кухне, похоже, уронили кастрюлю на пол. Расположившиеся за соседними столами люди ели, пили, разговаривали. И не замечали, что для одной девушки, сидящей рядом с ними, земля остановилась, солнце померкло, и жизнь закончилась. Никто не заметил. Для всех остальных жизнь продолжалась – обычная, размеренная, суетливая, счастливая или не очень жизнь.«Вот и все», подумала Ники. «Вот и все. Теперь остается… Что остается? Ничего. Вернуться к Шарлотт, собрать свои вещи и первой же почтовой каретой отправиться назад, домой. К дяде и Свити. Вернуться домой, закрыться в своей комнате на неделю и хорошенько оплакать свою жизнь – ту, которая только что закончилась. В которой еще минуту назад был… Нет!! Потом. Все это - потом. Все слезы она оставит до дома. А сейчас она еще побудет твердой. Еще немножко… Нужно только постараться. Этот чужой, неприветливый человек с холодными карими глазами ей никто, и Ники не станет показывать ему свою слабость».Девушка растянула губы в мертвой улыбке, сморгнула предательски набежавшие слезы и прошептала:- Спасибо, господин Скофилд. Спасибо за откровенность.