-Потом моя решимость вдруг оставила меня. Стоя в темном коридоре у нужной двери с Библией под мышкой, я набиралась храбрости и припоминала слова, которые собиралась сказать Эвансу, которыми просила бы его о помощи. И с тоской понимала, что мне-то ох как далеко до его красноречия… Я боялась даже постучать, не то что войти. В то время из-за двери донеслись приглушенные голоса. Я осторожно заглянула в щелку и увидела за низким столиком парня, что нынче защищал Эванс, его отца и самого Эванса. Старший из мужчин неторопливо отсчитывал золотые монеты. Я даже ненадолго забыла о своих страхах – у меня дух захватило, столько там было золота! В жизни не видела столько денег! Эванс придвинул к себе всю эту кучу, еще раз пересчитал, ссыпал монеты в мешочек и завязал шнурок тройным узлом. Отчего-то эти подробности четко врезались в мою память – кучка монет, сверкающих золотом в свете свечи, темный кожаный мешочек и узелки на нем. Я вдруг с ужасом поняла, что Эванс, конечно, ни за что не позарится на те жалкие гроши, что я для него собрала. В сравнении с этаким богатством, которое он получил минуту назад… Просто смешно! Но я и не думала отказываться от своих намерений. Голоса раздались совсем близко, дверь распахнулась, едва не ударив меня по носу, я отскочила и затаилась в темноте. Стоя на пороге, Эванс распрощался со своими гостями, а те все благодарили его и почтительно кланялись. Наконец они ушли. Я едва смогла дождаться, когда стихнет стук их башмаков по лестнице. Я попыталась унять колотящееся от страха сердце, и тихонько постучала. Как сейчас помню тот вечер…Ники прикрыла глаза и, слушая звучный, низкий голос Шарлотт, попыталась представить ту картину.