- Что происходит, Диггори? – четко произнесла женщина.- Я же сказал…- Пожалуйста, не говори снова, что все в порядке. Это я уже слышала. Диггори, я вижу, что здесь, в Беркли, не все в порядке!- Уверяю вас…- Этот дикий холод, иней на стенах и окнах – что это, я не понимаю? Готова поклясться, в замке холоднее, чем на улице! Сэр Патрик сошел с ума. Воет, устраивает сквозняки, отказывается разговаривать… Я встретила Китти. Диггори, девочка напугана до полусмерти! Ты… - Оливия поколебалась, но продолжила: - Прости, Диггори, я сказала, ты выглядишь неважно.- Я просто чуточку устал.  День, знаете ли, выдался на редкость..- Я соврала. Ты выглядишь ужасно, просто кошмарно. Так не устают! Ты что, успел состариться за полгода, прошедшие со свадьбы Анны? Ты похож на юного старичка, Диггори! Ты не желаешь говорить об Анне. Ты и с теткой поссорился?- Я не ссорился с Анной, Оливия! – с отчаянием выкрикнул Диггори. Его сердитое лицо чуть оживилось. Он стиснул зубы, помолчал минуту и с нажимом повторил, твердо глядя в недоумевающие карие глаза Оливии:- Я же сказал вам – все в порядке. Просто у меня временные… трудности. Вполне преодолимые. Может быть, сейчас я не очень склонен веселиться, петь и танцевать, но, уверяю вас, у меня все хорошо.Девушка чуть не взвыла:- Диггори, послушай меня, прошу. Я прекрасно осознаю, что у меня нет никакого права – ни морального, ни родственного, ни дружеского - требовать от тебя отчета. Я тебе не друг и даже не приятельница. Ты оказал мне огромную любезность, позволив приехать сюда и воспользоваться вашим семейным архивом. Я очень, очень благодарна тебе за гостеприимство и радушие. Но сейчас, прости, я не могу промолчать. Я же вижу, что с тобой что-то не так! Пожалуйста, пойми - ты для меня, для меня и моих подруг – как ребенок. Маленький мальчик, которого мы с подругами качали на коленях, кормили сладостями и трепали за щечки.- Я уже давно не ребенок, Оливия!- Пожалуйста, дай мне договорить. Пойми, даже когда тебе будет шестьдесят, и у тебя будут не только свои дети, но и внуки…Диггори вздрогнул. Оливия, не заметив этого, страстно продолжала:- Только для нас, стайки бодрых семидесятилетних старушек, ты всегда будешь младшим, сколько бы лет тебе ни исполнилось. Диггори, ты можешь вытолкать меня из Беркли взашей за мою назойливость и бесцеремонность…- Вы же знаете, что я никогда этого не сделаю.- Конечно, знаю. Так вот, я собираюсь гнусно злоупотребить своим правом гостя и потребовать от тебя, как от хозяина этого дома, ответа. Скажи мне, что происходит? Пожалуйста, доверься мне. Я всего лишь хочу помочь, если ты попал в беду!Губы юноши дрогнули, и на миг Оливии показалось, что сейчас он передумает, сдастся и все ей расскажет. Но этого не произошло – Диггори снова замкнулся в себе и процедил сквозь зубы:- Уверяю вас, Оливия, со мной все в порядке. Я готов повторять вам это снова и снова. А со своими… трудностями я справлюсь сам. Благодарю за предложенную помощь, но я в ней не нуждаюсь. Глядя перед собой, Диггори сделал глоток вина и промокнул губы льняной салфеткой. Снова повернулся к Оливии, и невозмутимо спросил:- Все ли вас устраивает в вашей комнате, Оливия? Может, у вас есть какие-то пожелания? Достаточно ли вам тех документов, что я вам отдал, или нужно еще что-нибудь?Девушка поняла, что ее мольбы пропали впустую, и доверительный разговор окончился, не успев толком начаться. Она горько вздохнула, потыкала вилкой вконец остывшую курицу и мстительно процедила:- Спасибо, я всем довольна. Только вот беда…- Что такое?- Видишь ли, сэр Патрик не хочет со мной разговаривать, – Оливия безмятежно уставилось в лицо юноши. Тот смутился, но взгляда не отвел. – А я очень, очень рассчитывала на его знания. Так что мне понадобится помощь, чтобы разобраться в твоих бесчисленных предках и родственниках, Диггори. Сам знаешь, это нужно для Томаса. А ты, насколько мне известно, обещал всячески ему содействовать. Ну так как, поможешь мне?- Разумеется, Оливия, - тот грустно кивнул. – Вы всегда можете на меня рассчитывать.