- Что за мужчина? - Ники напряглась.- Весьма... привлекательный мужчина, надо сказать. Не помню, как он оказался в нашем обществе - видимо, его представил кто-то из знакомых. Впервые я увидел его на следующий день после того, как Линда сказала мне "да". Потом он появлялся все чаще, заводил новые знакомства, его видели тут и там, и везде он был желанным гостем. Признаться, я немного ему завидовал. Он был очень красив - знаете, такая мужественная красота, без слащавости и манерности - широкие прямые плечи, отличная осанка, темные волосы с легкой проседью, густые брови, ярко-синие глаза...Сердце Ники екнуло. Она судорожно стиснула измятый платок обеими руками, и губы закусила - сильно, до боли. Скофилд, не замечая ее побледневшего лица, продолжал:- К тому же он был очень богат - сорил деньгами направо и налево, устраивал пышные приемы, банкеты... Я так не понял до конца, что это был за человек и откуда он взялся. Но общество приняло его, и он пользовался определенным весом и уважением. А уж как за ним увивались дамы! Она был настоящим дамским угодником - рассыпал изысканные комплименты, отлично танцевал и всегда знал тысячу занимательных историй - таких, что все слушали его, раскрыв рты. Он нравился женщинам и завоевывал доверие мужчин. Как я уже сказал, тогда я не обращал на него внимания. Я был полностью поглощен своим несчастьем и даже заболел, когда осознал, что Линда окончательно отвернулась от меня. А через две недели, когда снова вышел в свет, я увидел их вместе. Того мужчину и Линду. И я все понял. Линда смотрела на него так, как смотрела на меня - в наши счастливые дни. С нежностью, с любовью, с обожанием. Я не осмеливался к ней подходить, но непрестанно следил за нею - исподтишка, тайком, словно вор. Я... стыдно признаться, я приезжал к дому, который она снимала, или к его особняку, и проводил вечера, прячась за деревьями и наблюдая за окнами и входной дверью. Я видел, как они приезжали, и выходили из кареты, обнявшись, как страстно целовались, как до утра в спальне не гасли свечи. Я кусал кулаки до крови, я хотел ворваться туда и... и... Не знаю, что я сделал бы. Нет, я не собирался убивать их. Но... Мне словно становилось легче оттого, что я растравливал свои раны. Конечно, стыдно в этом признаваться, но мы решили, что я не буду вам лгать - какой бы глупой и неприглядной не была правда. Однажды я почувствовал, что чаша моего терпения переполнилась. Я перешагнул свой предел. Я уехал от дома Линды, собрал свои вещи и уехал домой - прямо ночью.