Какие только люди ей не встречались! Матросы, рабочие, морские офицеры, таможенники; грузчики, носильщики, гулящие женщины с грубо накрашенными лицами. Кажется, здесь собрались путешественники со всего света - ирландцы, шотландцы, валлийцы, голландцы, датчане, американцы, французы... Заслышав французскую речь, Ники грустнела и давила в себе желание подойти поближе и послушать, о чем идет разговор... И нигде, ни в одном городе, в которых ей довелось побывать, она не видела столько черных рабов, как в Ливерпуле. Они сходили с кораблей длинными вереницами, друг за дружкой, безучастно глядя перед собой - мужчины, женщины, подростки. Однажды Ники увидела женщину с двумя ребятишками - темнолицые дети с лиловыми от холода губами цеплялись за ноги матери и шагали вперед так же обреченно, как остальные... Гуляя по порту, Ники соблюдала осторожность и держала свое обещание, данное Шарлотт, и всегда возвращалась в трактир до наступления темноты. Она хорошо помнила ее слова о том, что местные ее не тронут, но за приезжих никто не поручится. Но опасаться, похоже, ей в самом деле было нечего. Лишь однажды ей довелось испугаться. Однажды вечером Ники возвращалась из порта в трактир, поглядывая на быстро темнеющее небо. Шумная улица была полна народу, и девушка спокойно шагала вперед, не глядя по сторонам. Как вдруг ей наперерез бросился какой-то мужчина, неуверенно стоящий на ногах, протянул руку, пытаясь схватить ее за рукав, и что-то пьяно промычал. Ники брезгливо отступила в сторону. Рядом с нею от стены отлепился неприметный оборванец и шагнул навстречу. Он нечаянно задел плечом неуклюжего ухаживателя, и тот упал. Оборванец горячо извинился и помог бедняге подняться, да так неловко, что уронил его еще дважды - затылком прямо на мостовую. После этого мужчина больше не делал попыток приставать к девушкам, и сидел на земле, очумело вертя головой по сторонам. Ники, не оглядываясь, прибавила шагу.