Ники живо обернулась к нему и решительно кивнула на кресло. Оливия с опаской поглядела на ее красное, злое лицо, и протяжно вздохнула:- Мои соболезнования, Диггори. Тут тетя Николь хочет кое-что тебе сказать. И лучше бы тебе ей не перечить.Диггори тоже посмотрел на Ники, едва заметно пожал плечами. Прошел в угол, обернулся на девушек и чинно склонил голову:- Дамы.Оливия и Ники, поколебавшись, опустились в кресла. Дождавшись, когда они сядут, Диггори тоже устроился в кресле, сложил руки на груди и вопросительно уставился на Ники. Та, не ожидавшая от него такой покорности, на минутку замялась. А юноша, воспользовавшись ее замешательством, кашлянул и произнес спокойным, уверенным голосом:- Оливия, Николь. Я так понимаю, вы не оставите меня в покое, пока не узнаю всю правду о предстоящем венчании.Ники поколебалась и хмуро кивнула. Оливия внимательно и терпеливо смотрела на юношу, ожидая продолжения.- Хорошо, я больше не буду скрываться от вас и отмалчиваться. Я расскажу все, как есть. Я тут хорошенько обдумал все - ведь рано или поздно о нашей помолвке станет известно всем в округе. И мне надо будет как-то сообщить Анне о своем решении. Полагаю, вас интересуют подробности?Не дождавшись ответа, Диггори кивнул и продолжил. Его бледное лицо казалось нездоровым и напряженным, но голос звучал на удивление ровно и уверенно.- Девушка, которую вы видели сегодня, Ребекка Грэхем – моя невеста. Завтра мы с нею идем к преподобному Парсону, чтобы назначить дату венчания.- Завтра? – Ники многозначительно посмотрела на Оливию и процедила сквозь зубы:- И… когда же состоится это событие?- Надеюсь, через две недели. Уже в ближайшие выходные мистер Парсон сможет огласить весть о нашем предстоящем венчании. Затем – еще два раза, каждое воскресенье. Если завтра все пройдет гладко, через две недели мы с Ребеккой станем мужем и женой.