Девушка горько вздохнула; опираясь на резные подлокотники, поднялась из кресла. Прошлась по кабинету, разминая затекшую шею, остановилась перед небольшим зеркалом над каминной полкой. Оливия с отвращением полюбовалась на свое отражение. Кожа бледная, и от того славного румянца, что она принесла с прогулки, не осталось и следа. Глаза утомленные, с темными тенями, тонкие губы… Оливия поправила на шее ожерелье с топазами, подаренное ей Томасом и Марией, которое она надевала почти каждый день. Сейчас оно сверкало неуместно ярко, и вовсе не украшало его владелицу, а наоборот - лишь оттеняло ее бледный, утомленный вид. Она отвернулась. За последние несколько дней ей навсегда разонравилось смотреться в зеркала. Раньше она заглядывала в них если не с удовольствием, то, по крайней мере, без страха. А теперь она не могла без содрогания проходить мимо – сразу вспоминались злые слова Ребекка Грэхем. И вдогонку – уверенные замечания Ники и Диггори…Зажмурившись, Оливия потерла ладонями усталые глаза, легонько похлопала по щекам, попыталась пригладить растрепанные волосы. Скверная привычка наматывать во время раздумий на карандаш прядь за прядью нынешним вечером проявила себя во всей красе, и прическа девушки действительно напоминала разоренное воронье гнездо. Оливия быстро повынимала шпильки, как могла, наскоро расчесала русые длинные пряди растопыренными пальцами и снова заколола волосы. Пучок вышел рыхлым, шатким, но девушка и не собиралась наводить идеальную красоту – ей предстояло пройти всего несколько ярдов по пустому дому – от библиотеки до своей спальни. Оливия снова заглянула в зеркало, провела ладонями по лицу, отняла их и с ужасом ахнула – пальцы были щедро перепачканы чернилами и карандашным грифелем. Привстав на цыпочки и едва не ткнувшись носом в стекло, она еще раз оглядела себя и успокоилась – вроде пятен на носу и щеках не обнаружилось. Стоя в дверях, Оливия еще раз окинула разоренный кабинет придирчивым взглядом и довольно, счастливо вздохнула. Она смогла, она сделала это. Жаль, и ведь похвастаться никому, кроме Томаса, нельзя… «Ну все, все!» - мысленно прикрикнула она. – «Томас приедет завтра. А сегодня - умываться, спать и... спать. Это все».