Оливия зажмурилась и потрясла головой. Открыв глаза, она невежливо уставилась на полотенце в надежде, что это все ей только привиделось. Но напрасно. Татуировка - ящерица или дракон – никуда не исчезла.Кейн Лоусон молчал. И его молчание было каким-то… неправильным, пугающим, тяжеловесным. Замерев в неловкой позе, держа перед собой скомканную льняную ткань, он смотрел на Оливию своими темными глазами и молчал.От волнения и растерянности Оливия снова заговорила, и не могла остановиться. От этой неловкой растерянности к ней вдруг вернулся ее всегдашний язвительный, насмешливый тон:- Лоусон, да вы, оказывается, кладезь тайн! Что это за ящерица? - Какая ящерица?- Та занимательная картинка у вас на животе. Или вы будете утверждать, что она не ваша, а вам ее одолжили на время?- Нет, картинка моя, - признался Лоусон.- Откуда она у вас?- Какая вам разница?- Мне просто любопытно. - Желаете рассмотреть поближе?- Нет, благодарю. Говорю же, мне любопытно, как вы ее заполучили. Как это интересно – будущий священник, почти святой, почти праведник, врачующий людские тела и души, и вдруг такая пикантная штука. Здесь что-то не сходится, вам так не кажется?Кейн раскрыл рот и процедил:- Простите, это не ваше дело. Может, вы позволите мне одеться?- Одевайтесь на здоровье. Я что, вам запрещаю? – Оливия вдруг разозлилась. Слова, что вылетали из ее рта, будто жили своей собственной жизнью. Казалось, что вернулись самые худшие времена – с руганью, злыми, беспощадными шпильками и стремлением поддеть друг друга побольнее. - Так что это, Лоусон?- Вы опять называете меня по фамилии?- Не увиливайте от ответа. Где вам сделали такой подарок? Может, вы на самом деле не христианин, а язычник?- Что вы несете?!- И эти рисунки означают, что вы вождь какого-нибудь дикого племени?- Оливия!- Или вы продали душу дьяволу, и это его отметины?Лоусон побагровел, и набрал воздуха в грудь, но Оливия не дала ему ответить, и продолжала беспощадно наступать, с ужасом при этом понимая, что несет совершеннейшую чушь.