Было. Позволю себе немного дофантазировать...А соседки то всё-таки подглядывали В купе кроме нашей пары были ещё две девушки. Одна, лет двадцати пяти, очень красивая, высокая и стройная, почти такая же, как и наша героиня. Она ехала на верхней полке, и лишь делала вид, что спала, сама же внимательно наблюдала за нашей парой. Почти сразу, как парень вошёл в героиню и стал аккуратно, но со всё более усиливающейся страстью увеличивать амплитуду движений своих бёдер, она тихонечко перекатилась на край своей верхней полки и через полузакрытые веки неотрывно за ними наблюдала. Причём всякий раз, когда взгляд героини падал в её сторону, она усиленно делала вид, что спит, закрывала один глаз и продолжала подглядывать только одним, тем, который героине был не виден. Спустя какое-то время она не выдержала, и рука её непроизвольно потянулась к своей простыне, и она по грудь укрылась под белым чистым полотном. Там же укрылась и её правая рука.Потом, уже утром, когда героиня совершала утренний моцион, глаза верхней соседки поглядывали с эдаким задорным огоньком, или, как ещё говорят, с чертинкой. Парень заглянул ей в глаза, долго и пристально. И они оба сразу всё поняли, что оба всё поняли. Парень хотел покраснеть, но лишь улыбнулся в ответ, и девушка отвела глаза.Так они и проехали остаток пути, не проронив друг другу ни слова. Да, она всё видела. Парню было немного стыдно, но почему-то, прикасаясь к героине, вдыхая аромат её волос, лаская её кожу и целуя её шею, губы, ему совсем не хотелось об этом думать.Вторая попутчица нашей пары - это совсем другая история. Это целый клубок противоречий. Это была девушка, едва вышедшая из подросткового возраста, лет эдак 16-17, и видно, что очень строго воспитания. И увы, она тоже не спала.Когда наша пара соединилась, она демонстративно зашевелилась, чтобы показать им, что то, что они делают, не высокоморально. Да только ей было невдомёк, что нашим героям было совсем не до высокой морали. В эту минуту они принадлежали только друг другу, и мораль была где-то так далеко, где-то не здесь, где-то не с ними. Тогда девушка-подросток зашевелилась ещё сильнее, ещё громче, чтобы возвести между собой и этой беспринципной парой непроницаемую для взглядов баррикаду из подушки, одежды и части матраса. Баррикада получилась больше, чем она сама. Всё, пара была ей не видна. Так она и лежала, охваченная чувством праведного гнева на низменных, аморальных существ, которые таки всё ещё попадаются на пути праведников. Высказать бы им всё, что она о них думает, в лицо, но... Но она же выше этого. Но в то же время как же хочется высказать то... Как же хочется...Так она бы и пролежала до самого утра, если бы... Если бы не её праведный гнев  Именно он заставил её в какой-то момент приподнять голову и посмотреть, продолжается ли всё ещё это гнусное действо. О да! Действо продолжалось! И опять праведный гнев охватил её всю, с головы до пят. Обдал жаркой волной так, что она даже вспотела. Нет, всё-таки она сейчас выскажется им! Только ещё раз проверит, вдруг это непотребство уже прекратилось.Тогда она аккуратненько проделала в своей баррикаде пальчиком дырочку, и припала к ней глазом. Действо продолжалось. Бёдра парня под лёгкой простынёй ритмично двигались. Девушка в его объятиях изогнулась и пребывала в состоянии блаженной прострации. Это... Это было... Это было так ВОЗМУТИТЕЛЬНО! Девушка-подросток вся покрылась потом, с головы до пят. Гнев захлёстывал её, а глаз не мог оторваться от отверстия. Руки изо всех сил вцепились в подушку...... Наша пара уже давно заснула, а девушка-подросток всё так и продолжала лежать, прильнув к своему отверстию в баррикаде, к своему окошку в мир чего-то, что так притягивало и в то же время вызывало такой гнев, такое негодование. Заснуть сумела лишь под утро. А когда проснулась, так и не смогла поднять глаза ни на кого из наших героев. Поезд остановился, и она пулей выскочила на перрон, чтобы больше никогда и ни при каких обстоятельствах не позволять себе оказаться свидетельницей столь низменной, столь непотребной, столь неуместной и... столь желанной страсти...