Когда Оливия поправилась настолько, что смогла самостоятельно ходить, Лоусон, как и собирался, уехал в Лондон. Долго готовиться ему не пришлось – злополучный ящик с книгами, приготовленный к отправке, так и стоял неразобранным все две недели, на которые отложилась поездка. Лоусон только перетащил его в угол, подальше от входа, и больше об него никто не ушибался. За завтраком Оливия церемонно распрощалась с Лоусоном, сухо пожелав ему доброго пути. Тот так же сдержанно кивнул напоследок и отбыл. Оливия, едва дождавшись минуты, когда его шаги стихнут на лестнице, выскочила из-за стола и метнулась к одному из высоких окон, украшенных старинными витражами. Отогнув краешек тяжелой портьеры, она украдкой наблюдала за тем, как Лоусон помогал кучеру запихнуть в карету громоздкий ящик. Покончив с погрузкой, мужчина отер платком лоб, стряхнул с рукавов пыль и вдруг сделал неожиданную вещь – повернулся и посмотрел на то самое окно, за которым пряталась Оливия. Девушка еле сдержала естественный порыв задернуть штору и отпрянуть от окна. Она понимала, что Лоусон, конечно, ее не видит – никого нельзя было разглядеть в серых утренних сумерках, к тому же за темным стеклом в неосвещенной комнате. Лоусон постоял так еще немного, что-то сказал кучеру, надел шляпу и полез в карету. Когда экипаж скрылся за воротами, девушка тяжко вздохнула и побрела в библиотеку.