- Ох, верно. Что ж, спрошу завтра.- Да, завтра мы все из него вытрясем.- Ты же согласна, что мы не можем оставить это просто так? Пустить дело на самотек?- Разумеется.- Хотя иногда мне кажется, что мы не вправе…- Ерунда! – решительно отрезала Ники. Поежилась и подтянула одеяло повыше. – Слушай, я не понимаю, почему здесь так холодно?Оливия оглянулась на камин, в котором плясало яркое, но будто не дающее тепла пламя, и хмуро пробурчала:- Полагаю, сэр Патрик развлекается.- Что это с ним? Вроде такой милый старик…- Не знаю. Не знаю! Это еще одна загадка, и я твердо настроена ее разгадать.- Так что мы будем делать с Диггори?- Поговорим завтра, там будет видно.- Хорошо.- Послушай, Ники… - Оливия заколебалась. – Это правда – то, что ты сказала о своих родителях?Ники мрачно кивнула.- Чистая правда. Знаешь, я всю жизнь была уверена, что Дэвид Скофилд – мой отец.- Ты же никогда его не видела. Ты сама так говорила.- Верно. Но потом…  Потом у меня возникли сомнения, что я – его дочь. И в Ливерпуль я отправилась именно для того, чтобы встретиться с Дэвидом. С тайной надеждой хотя бы посмотреть на него, и убедиться, что он в самом деле мой папа.- Прости, но… зачем это тебе было нужно? Ты прекрасно прожила двадцать пять лет и без этого знания.- Дело в том, Оливия… - Ники замялась. – Дело в том… У меня возникло подозрение, вернее, вполне обоснованная уверенность… что мы с Анри и Мишелем – кровные родственники.- Ничего себе… - И мне нужно было знать точно – да или нет.От изумления Оливия невежливо открыла рот. Растерянно поморгала и добавила:- Как такое могло произойти? Они французы, ты англичанка. У вас что, общие корни?- Вроде того.- Ну и что? Браки в кровном родстве у нас не запрещены. И у французов, насколько мне известно, тоже. Подумаешь, родственники! Многие женятся на своих кузинах, двоюродных или троюродных. Что в этом такого? Вы же не родные брат и сестра, чтобы…Оливия взглянула на закаменевшее лицо Ники и осеклась. Минутку помолчала, осмысливая услышанное, и проскрипела:- Не может быть. Не может быть!