Сейчас он пойдет к своей личной виселице. Это будет трудно, но он сделает шаг, другой, третий. Поставит ногу на ступеньку, поднимется на помост. Диггори настолько ясно ощутил себя стоящим на темных деревянных досках, что ему даже послышался сухой равнодушный скрип под ногами. Он видел все до единой трещины и выщерблины, испещрившие массивный столб, комья глины вперемешку с черной, влажной землей за краем помоста, и засохшую траву. Крышка люка была приветливо откинута, ждала его, словно радушная хозяйка – дорогого гостя. Как мерзко… Ему даже не придется ждать - он будет должен сделать всего один шажок. Сам. Судорожно глотнул воздуха – петля сама ласковой змейкой легла ему на плечи, вкрадчиво обняла за шею. Странно, но это было совсем не страшно. Нужно только решиться. Рядом почудилось еле уловимое движение. Оказывается, внизу кто-то стоял  и смотрел на него снизу вверх, запрокинув лицо, скрытое плотным капюшоном. Кто, кто же это был? Тот самый темный незнакомец, отвратительный незваный гость? Ребекка, Вероника, Анна?.. Фигура пошевелилась, медленно сняла капюшон, и под ним Диггори с вялым удивлением разглядел совершенно незнакомую женщину с бесцветным, незапоминающимся, не имеющим возраста лицом. "Кто ты?" – попытался воскликнуть, но голос не послушался, и вопрос вышел совершенно беззвучным. И вдруг он понял. «Ты – смерть? Или еще хуже – жизнь, которая горше смерти? За что, скажи, за что?!» Фигура продолжала смотреть сквозь него. Диггори стало так тошно, что он с трудом подавил всхлип. С тоской посмотрел вверх – там не было ничего, кроме светлого серого неба, черной перекладины и спускающейся с нее веревки… На миг некстати подумалось странное: виселица – это зло. Зря запретили использование «шотландской девы», ведь молниеносное отсечение головы тяжелым лезвием – акт возмездия гораздо более милосердный, чем обречение на долгие мучительные судороги от удушья. Хотя подниматься над толпой, а потом становиться на колени – или как там положено – ложиться на доску? - и опускать голову на холодную, пропитанную чужой засохшей кровью, плаху – тоже не сахар. Не сахар…