Старик Уильям предупреждающе поднял палец и сердито покачал головой, продолжая читать. Ники перестала дышать - так ей было страшно. Наконец дядя аккуратно сложил письмо, опустил его на стол и медленно повернулся к племяннице. Лицо его было совершенно спокойным и бесстрастным, и Ники вдруг некстати подумала, что никогда не видела его в деле. А ведь Уильям Эванс на протяжении долгих лет, пока не ушел на покой, выиграл множество труднейших дел, слыл грозой судейских чиновников, но при этом пользовался безмерным уважением как своих клиентов, так и самих судей. Его называли  хитрецом и пронырой - впрочем, с почтением и даже завистью, и его прозвище "Лиса Эванс" говорило само за себя. А Ники всегда видела в нем лишь доброго, заботливого, любящего дядюшку, который обожал свою маленькую племянницу, бессовестно баловал и потакал всем ее прихотям и капризам. И вот теперь, глядя на его непривычно холодное лицо, она поняла, что многого о нем не знает. Откашлявшись, она снова спросила, уже тише:- Ну так что, дядя? Какие новости? Ты мне расскажешь?Тот протяжно вздохнул и проронил:- Скажу, конечно. Не буду тебя долго мучить. Только вот не знаю, хорошие это новости или плохие... - и, натолкнувшись на умоляющий взгляд девушки, продолжил:- Один из моих давних знакомых так же, как и другие, написал, что давно не видел Дэвида Скофилда. Но... он встречал его много лет назад. А потом его сын рассказывал, что тоже видел Дэвида. - Где, дядя? Где они встречались с моим... с Дэвидом?!Дядя отчего-то посмотрел на Ники с жалостью и сочувствием и проронил:- В Ост-Индии.