Не разбирая дороги, Вероника неслась по темному коридору, дробно простучала каблучками вниз по широкой лестнице, что было сил навалилась на тяжелую дверь и распахнула ее, еле устояв на ногах. Кучер, который привез ее в Беркли, неторопливо снимал упряжь с лошадей, любовно оглаживал их и насвистывал немудреную песенку. И, судя по довольному, расслабленному лицу, уже вовсю предвкушал сытный ужин и долгий отдых. Вероника подлетела к нему и потребовала:- Запрягайте. Мы немедленно возвращаемся в Ноттингем. Тот даже перестал свистеть от изумления:- Барышня, да как же это... Ночь на дворе, уже совсем темно, и потом - я ж вам говорил - лошадки-то остыли, и как я тогда...Женщина почувствовала, что еще минута - и она завизжит, затопает ногами и вцепится этому чурбану в волосы. Или в его красное обветренное лицо. Но она нашла сил сдержаться - все-таки воспитание давало о себе знать! - скрипнула зубами и надменно произнесла:- Едем. Сколько там стоят ваши лошади? Заплачу вдвое. Втрое - если отправимся сейчас же. Вы меня поняли?- Как не понять, мисс.. - уныло вздохнул возница, с сожалением и грустью посмотрел на "лошадок" и снова принялся пристегивать снятую было упряжь. Вероника, не оборачиваясь, забралась в карету, резким движением задернула плотную узорчатую шторку и осталась в полной темноте.