- Бр-р-р… Может, нам попробовать с ним поговорить? Вразумить его? Я понимаю, что он привидение, и ему положено время от времени напоминать о себе… Но что, что сейчас творится в Беркли - это же черт знает, что такое!- Я не уверен, что и вам не достанется от деда под горячую руку. Вы же не хотите обнаружить в башне, к примеру, стаю крыс? Я-то готов потерпеть, и схожу в башню еще сто раз, лишь бы дед меня простил, но… мне кажется, он этого не сделает.- Почему? Какие слова невозможно простить? – Оливия отложила вилку и вопросительно уставилась на юношу.- Знаете… - Диггори поколебался. – Дело не сколько в том, что я сказал деду, а в том, что сделал. - Господи, Диггори, что ты еще натворил?! Как ты умудрился причинить вред призраку, бесплотному духу?- И это, боюсь, исправить уже невозможно.Его слова прозвучали так горько, что Оливия враз перестала на него сердиться. Она вздохнула, сочувственно глядя на грустного Диггори, помолчала и тихонько спросила:- Ты можешь нам рассказать? Может, вместе мы что-нибудь придумаем?- Теперь, когда вы все знаете про Ребекку, я могу вам рассказать. Только сомневаюсь, что вы мне поможете.Девушки молча смотрели на него, ожидая продолжения. Диггори вздохнул, отпил вина и начал говорить.-  Это случилось несколько недель назад, вскоре после того, как Ребекка сообщила мне о своей беременности. И о том, что собирается отправиться к Анне и рассказать ей о Монро. Я… я тогда много думал, искал выход из этого ужасного положения, и ничего не мог придумать. И тут вдруг вернулся дед.