- Почему?! - девушка вскинула голову.- Через день-другой мы покинем этот дом и разъедемся в разные стороны. И скоро вы забудете эту неаппетитную историю.«Я не забуду!» - хотела выкрикнуть Оливия. – «Не забуду ни вас, ни вашей истории, Кейн!»Вслух она произнесла:- Джон Ризен помог вам?- Помог. Он выслушал мою исповедь, почесал голову, и первым делом хорошенько врезал мне по уху. И уж после этого заговорил. Он много чего сказал мне тогда - что нельзя сразу сдаваться и ставить на себе крест, даже если ниспосланные испытания показались слишком тяжкими; что негоже так отчаиваться, что всегда есть выход. Что нельзя отворачиваться от бога, даже если кажется, что это он отвернулся от тебя. Что нужно быть сильным и стойким, и думать о близких, которым ты так нужен - о сестрах, даже если они пока не нашли в себе сил на прощение. Что если чувствуешь в себе божью искру, нужно трепетно хранить ее и бережно раздувать этот огонь, а не пытаться гасить его со всей упрямой дурью. Я сейчас пересказываю вам речь Джона Ризена примерно теми выражениями, из которых составлял свои юношеские проповеди. В действительности она была совсем другой - более образной, красочной, яркой… Только, боюсь, я и половины слов не рискну произнести в присутствии дамы, - Лоусон едва заметно усмехнулся.- Могу себе представить.- Уверяю вас, не можете.- Хорошо, не стану спорить. Что было потом?- Если позволите, я не буду вдаваться подробности. Эта беседа… поставила мне голову на место, если можно так выразиться. Я словно прозрел. Не сразу, конечно. Я долго думал о том, что сказал мне корабельный священник. И, когда наше судно через три месяца вернулось в Плимут, я покинул его и больше не возвращался в море.