Лежа на кровати, она думала, думала, вспоминала… События последних дней снова и снова проносились в ее памяти; слова, образы людей, голоса, жесты, звуки сменяли друг друга, так, что хотелось крепко зажмуриться и зажать уши – не видеть, не слышать, вытряхнуть из головы эти невеселые мысли!.. Временами подступало острое желание поплакать, смыть душевную боль спасительными слезами. Ники моргала сухими глазами, беззвучно всхлипывала, кривила губы, но облегчение не наступало. Она слезала с кровати, подходила к окну и тусклым взглядом смотрела на облетевший сад; или расхаживала по комнате мерным шагом – взад и вперед, от окна к двери, и обратно… Вокруг была все та же привычная, обыкновенная, знакомая с детства обстановка, и порой ей даже не верилось, что все, что произошло с нею и Свити в Лондоне еще несколько дней назад, случилось на самом деле. Мрачное здание суда. Бледная потерянная Свити и ее усталый отец. Дом супругов Моро, удивительный, полный загадок и тайн; записка Луизы и ужасные, мерзкие сны. Анри, его губы, руки, дыхание и тепло тела. Снова Свити – тихо и невыразительно она рассказывает об их с Мишелем визите к Дэймону Рэйвену. Луиза Моро, четким размеренным голосом объясняющая Ники, почему она должна бросить ее сына; слово за словом вливающая яд в ее истерзанную душу. Отвратительное запутанное прошлое их семей, в которое невозможно было поверить… Снова Анри и его тоскливый прощальный взгляд. Боль, которая рвется сквозь судорожно сжатые губы и заставляет отвернуться, подняться в карету и не смотреть в окно. Долгая, невыносимая долгая дорога домой…