- Вот так мы познакомились с «дядюшкой Уильямом», как его называет Ники, - засмеялась Оливия. – И с тех пор я занимаюсь тем, что разгребаю чужие библиотеки. И этим зарабатываю себе на жизнь.- Совершенно необычное занятие для молодой женщины, - заметил Лоусон, с удовольствием посматривая на миловидное румяное лицо своей спутницы.- Да, наверное.- Как вы не боитесь ездить одна, в чужие незнакомые дома?- Не боюсь, - Оливия хмыкнула. – У меня есть голова на плечах, я достаточно осмотрительна, чтобы позаботиться о собственной безопасности. И потом, я умею за себя постоять.- Это как? – мужчина растерянно улыбнулся.- А вот так! – ответила она. Молниеносно развернулась к Лоусону и, подхватив на левый локоть длинную накидку, стремительными движениями прямой, как шпага, палки, стряхнула снег с его плеч. Легонько ткнула в самое сердце и напоследок сбила с него шляпу, едва не задев по носу - тот даже ахнуть не успел.В этот миг раздался громкий треск, кусты затряслись, и на поляну выбрался Бобби, ломая ветки, как медведь. Он был без шапки, с распахнутым воротом; голубые глаза сияли на улыбчивом румяном лице. Мальчик с удивлением уставился на Оливию с палкой в руке, потом спохватился и поклонился сначала ей, затем Лоусону, и чинно проговорил:- Добрый день, господа. Обед будет готов через сорок минут. Мисс Стик прислала меня узнать, вернетесь ли вы к этому времени, или собираетесь гулять дальше?- Пожалуй, нам пора возвращаться, - со вздохом сожаления заметила девушка.Ей страстно хотелось еще немного побродить с Лоусоном по парку, поболтать обо всем на свете. Сегодня в их отношениях воцарилось такое нежное, хрупкое, доверчивое равновесие, что было страшно его спугнуть, разрушить неловким словом или смехом. Тем горше было осознавать, что это, вполне вероятно, была их последняя совместная прогулка. Скорый отъезд Лоусона, посвящение в сан, возвращение Томаса, завершение его истории… Завтра все будет совсем по-другому. И Оливия малодушно шагала вперед по тропинке, все дальше от дома, хотя от холода уже не чувствовала ног. Они с Лоусоном болтали вполне по-приятельски, он с польстившим ей изумлением расспрашивал ее, где она училась фехтованию. Оливия с удовольствием рассказывала, как отец лично учил ее обращению со шпагой, и в те минуты, когда показывал ей простейшие приемы и хитрые трюки, он будто молодел на десяток-другой лет. И из рассеянного, погруженного в себя старика превращался в лихого задиру, что бился на дуэли за свою возлюбленную с двумя соперниками сразу… Кейн припоминал забавные случаи из своей юности, когда служил матросом на корабле. Девушка слушала его и наслаждалась звуком его негромкого глуховатого голоса, с улыбкой наблюдала за выразительными жестами рук. Смотреть ему в лицо она отчего-то не решалась. Оливия поймала себя на мысли, что совсем не слушает Лоусона, напряженно размышляя о своем, как вдруг он произнес слово, которое привлекло ее внимание.- Простите, что вы сказали? – смущенно проговорила она.Лоусон повторил:- Пожар-то мы потушили, и корабль спасли, и почти весь груз. Но это, как оказалось, было полбеды.