Ники не ответила. Ей было очень худо оттого, что она действительно не была в том уверена. Шарлотт безжалостно продолжала:- И как тебе жилось рядом с матерью? Наверное, она очень тебя любила, да? Растила в тепле и ласке, все свое время посвящала только тебе, выслушивала твои детские секреты и рассказывала сказки на ночь?Ее черные глаза сверлили Ники пронзительным взглядом. Девушка потупилась и хмуро пробормотала:- Не понимаю, почему вы так защищаете Дэвида и недолюбливаете маму? Вы же никогда ее не видели!- Не видела. - И не знаете, что она за человек!- Немножко знаю.- Как так? - Ну... Я довольно близко общалась с твоим дядей... на протяжении последних тридцати лет. - С дядей Уильямом?!- Ну да. Что тебя удивляет?- Эм-м... Ничего.От неожиданности Ники поперхнулась и закашлялась. Схватила чашку и залпом выпила совершенно холодный чай. Шарлотт шагнула ближе и чувствительно хлопнула девушку между лопаток - так, что надсадный кашель враз прошел. Грузно опустилась на скамью и устроилась напротив, подперев щеку округлой ладонью. Помолчав, она произнесла:- Мы с Уильямом были большими друзьями, Николь. И он рассказывал мне о многом - о себе, своей семье. О маленькой девочке, которая осталась сиротой при живой и вполне здравствующей матери. О своей бестолковой сестре... Это не он так ее называл, Николь, это я сама, прости… Знаешь, я живу совсем другой жизнью, не такой, как ты, Уильям или твоя матушка, но кое-какие вещи остаются неизменными. Везде, во все времена - независимо от того, беден ты или богат, красив или уродлив, образован или не обучен написать собственное имя. Разъяснить, какие именно?