Девушка чуть не взвыла:- Диггори, послушай меня, прошу. Я прекрасно осознаю, что у меня нет никакого права – ни морального, ни родственного, ни дружеского - требовать от тебя отчета. Я тебе не друг и даже не приятельница. Ты оказал мне огромную любезность, позволив приехать сюда и воспользоваться вашим семейным архивом. Я очень, очень благодарна тебе за гостеприимство и радушие. Но сейчас, прости, я не могу промолчать. Я же вижу, что с тобой что-то не так! Пожалуйста, пойми - ты для меня, для меня и моих подруг – как ребенок. Маленький мальчик, которого мы с подругами качали на коленях, кормили сладостями и трепали за щечки.- Господи, я уже давно не ребенок!- Пожалуйста, дай мне договорить. Поверь, даже когда тебе будет шестьдесят, и у тебя будут не только свои дети, но и внуки…Диггори вздрогнул. Оливия, не заметив этого, страстно продолжала:- Только для нас, стайки бодрых семидесятилетних старушек, ты всегда будешь младшим, сколько бы лет тебе ни исполнилось. Диггори, ты можешь вытолкать меня из Беркли взашей за мою назойливость и бесцеремонность…- Я никогда этого не сделаю!- Я знаю. Так вот я готова гнусно воспользоваться своим правом гостя и потребовать от тебя, как от хозяина этого дома, ответа. Скажи мне, что происходит? Пожалуйста, доверься мне. Я всего лишь хочу помочь, если ты попал в беду!Губы юноши дрогнули, и на миг Оливии показалось, что сейчас он передумает, сдастся и все ей расскажет. Но этого не произошло – Диггори снова замкнулся в себе и процедил сквозь зубы:- Уверяю вас, Оливия, со мной все в порядке. Я готов повторять вам это снова и снова. А со своими… трудностями я справлюсь сам. Благодарю за предложенную помощь, но я в ней не нуждаюсь.