Женщина вопросительно заглянула в лицо юноши, которое еще пару мгновений назад выглядело счастливым и сияющим, и вдруг погасло, скривилось, словно от невыносимой боли. Диггори зажмурился и застонал сквозь зубы, и отступил на шаг назад.-	Что с тобой, Диггори? Почему ты молчишь? Прошу, не пугай меня, скажи что-нибудь!Тот только молча потряс головой, по-прежнему не открывая глаз. Вероника попыталась приблизиться – но он снова отступил, да еще загородился рукой, будто не мог ее видеть. Вот тут она встревожилась не на шутку:- Ответь же, Диггори! Ты женишься на мне?Диггори судорожно вздохнул и наконец открыл глаза. В них было столько муки и горя, что Вероника с трудом подавила невольный порыв отшатнуться; теперь она со страхом смотрела в его бледное лицо, которое за минуту будто стало старше на десяток лет. А он, уставив на нее слепой взгляд, вместо лица Вероники видел другое – усталое, измученное, нездоровое лицо Ребекки. На краткий миг мелькнула отчаянная мысль – отказаться. Передумать. Забрать свое обещание назад. Пусть Ребекка сама выкручивается из своих неприятностей! А он, Диггори, так долго верил, так страстно желал того, что сейчас предлагает ему любовь всей жизни, что теперь просто не найдет сил сказать «нет» и, словно хрупкую пугливую птаху, выпустить из рук свое неожиданное счастье. Он попытался собрать в стайку разбегающиеся, ускользающие, уползающие мысли, и сообразить, что же ему делать дальше, но тут образ Ребекки снова изменился, и теперь это была… Анна, какой она выглядела год назад. Сухая, безжизненная, в глухом траурном платье и с волосами, убранными в тугой пучок. Она молча смотрела мимо него, и в бесцветном постаревшем лице не было ни проблеска мысли, чувства, желания… Бледные восковые губы были плотно сжаты, голова поднята, плечи напряжены так, будто женщине стоило больших усилий держаться на ногах. Анна…Нет.Он не может.Не может отступиться от принятого решения. Потому что…