Диггори стиснул зубы, на миг зажмурился, подавив вскипающий в нем гнев, и снова внимательно посмотрел в зеркало. Задумчиво провел рукой по голове, ухватил в горсть волосы над виском. Нашарил лежащий рядом с тазом кинжал, примерился и отхватил густую прядь почти у самых корней. Он сосредоточенно и спокойно отрезал волосы, прядь за прядью, не глядя бросая их на пол. Смотреть в зеркало было даже любопытно – привычный глазу облик постепенно сменялся другим, совершенно новым. Диггори давно не стригся так коротко – наверное, с детства, когда сильно расхворался, долго лежал в жару и лекарь велел остричь его почти наголо, чтобы голове было легче… Конечно, незнакомец напротив вовсе не походил на того измученного болезнью бледного мальчика. Но и с юношей, которым был Диггори еще пару часов назад, у него тоже было мало общего. Он, наверное, с трудом мог бы сказать, что в нем изменилось, кроме прически. Наверное, глаза. Или выражение лица. Да что он, в самом деле, ведет себя, как трепетная барышня! Пялится в зеркало, вздыхает, разглядывает глаза, волосы, губы… Осталось только заломить руки и всплакнуть, и будет совсем отлично. Хватит. Ничего не изменилось. Все пойдет, как раньше. Будет идти своим чередом. Или уже не будет?...