***У Бобби обнаружился один серьезный недостаток. Выяснилось это случайно. Дело было так - Оливия стояла на последней ступеньке приставной лесенки, ведущей к верхним полкам, и медленно вела пальцем по корешкам, читая названия. Найдя нужную книгу, спохватилась - листок со списком лежал далеко, она оставила его на столе. Девушка оглянулась на зарывшегося в бумаги с головой Лоусона, скривилась и тихонько позвала:- Бобби. Поди сюда, пожалуйста.- Что, мисс Оливия?- Возьми вон тот листок,  карандаш и записывай.- Ох...- Бобби, скорее. Мне неудобно здесь стоять.- Мисс Оливия... А ведь писать-то я... того... не умею.- Как не умеешь?Мальчик покраснел и опустил голову. Оливия, позабыв про книги, неловко спрыгнула со ступеньки. Лоусон, подняв голову от бумаг, недовольно произнес:- Вы бы поаккуратнее обращались с лестницей, Оливия. Неровен час, споткнетесь и свалитесь вниз головой. Если вам нужны книги на верхних полках - попросите меня или Бобби, мы достанем.Она обернулась к нему и умильно протянула:- Благодарю вас, Кейн. Ваши советы столь увлекательны, так бы и слушала с утра до ночи! Тот что-то неразборчиво пробурчал, а Оливия, отчитав нудного соседа, враз забыла о нем и поворотилась к Бобби.- Как же так, мальчик? Читать-то ты умеешь, и очень хорошо.- Читать умею. Писать - нет.- Это не дело! - девушка нахмурилась. Вот что Бобби... - она с досадой оглянулась на книжные полки. - Давай-ка мы с тобой сперва закончим работу, а потом сядем вот здесь, за стол, и я буду учить тебя письму. Согласен?Мальчик чуть не запрыгал:- Конечно, конечно согласен! Спасибо!- Ну вот и хорошо.Так они и сделали. Вечером, после ужина, Оливия разложила перед Бобби чистые листы бумаги и принялась за его обучение. Сначала у мальчика получалось неважно - карандаш выскальзывал из непослушных, непривычных к письму пальцев, буквы выходили пьяными и кривыми. Он расстраивался чуть ли не до слез, если видел, что дело идет из рук вон плохо, а еще больше его огорчало неудовольствие строгой учительницы - тогда Оливия поджимала губы и сурово стучала своим карандашом по столешнице, обращая внимание мальчика на ошибки. Прошло две недели. Бобби очень старался, переписывал одни и те же буквы и слова по многу раз, пока у него не стало получаться более-менее сносно. Оливия все чаще хвалила его, и они вдвоем с Бобби удовлетворенно рассматривали ровные строчки, покрывавшие листы бумаги сверху донизу. После карандаша пришел черед пера и чернил, но чистописание Бобби никак не давалось - чернила расплывались, коварные кляксы все норовили соскользнуть с кончика пера и плюхнуться на чистый листок, а перо то и дело царапало бумагу, оставляя на ней неряшливые следы. Одним словом, им обоим еще было над чем поработать.