Диггори дотянулся до графина с водой, снял крышку и жадно попил прямо из горлышка. Утерев губы рукавом, он снова стиснул голову руками и едва не застонал. Господи, как же все было хорошо еще час назад! Смешно - тогда он переживал, что жизнь его слишком скучна и бедна событиями, что будущее расплывчато, а он сам слишком нерешителен, чтобы сделать свой выбор. А сейчас… Призраки белокрылых парусников, далекие чужеземные города, путешествия и дороги – все его мечты таяли, как дым; теряли свои зыбкие очертания, словно рисунок на песке, смытый холодной морской волной… И равнодушное настоящее предстало перед ним во всей своей жестокой неприглядности. Сейчас Диггори испытывал еще большую ненависть к Монро, он по-прежнему презирал Ребекку, но при этом чувствовал к ней сострадание, и еще – страх и опасение, что она не послушается его и осуществит свои угрозы. Еще ему было отчаянно жаль Анну, которая уж точно ни в чем не была виновата - за исключением того, что оказалась слишком глупой и доверилась не тому человеку. Поверила ему – дважды! Прошлым летом, когда он вскружил ей голову, влюбил в себя; и потом, почти год назад, когда он отчаянно пытался вернуть ее доверие и любовь. Лучше бы у него тогда ничего не вышло, мрачно думал Диггори. Он тоже ему поверил! Лучше бы Анна и Монро тогда расстались насовсем. Лучше бы она возненавидела его на всю жизнь. Так было бы лучше. Пусть даже в тот раз Монро не был ни в чем виноват – что ж, время все расставило по своим местам, и то, чему было суждено свершиться, свершилось. Выходит, это судьба. И тетка снова будет страдать. Ужасным было и то, что сам Диггори оказался причастен к этим бедам – тогда, год назад, он с готовностью принял предложение Томаса и помог ему помирить Монро и Анну. И вот к чему это привело! Если бы он знал. Если бы он только знал!.. Чувство вины грызло Диггори все сильнее. Ведь он сам познакомил Монро с Ребеккой, почти толкнул ее к нему в объятия, и теперь приходится расхлебывать последствия. А Ребекка – ей тоже приходится несладко.  Да что там говорить - ей сейчас хуже всех, наверное... Сейчас Диггори даже жалел ее, несмотря на то, что она натворила. Но Анна! Перед глазами юноши отчетливо всплыло лицо тетки - такой, которой она была год назад, когда думала, что Монро ее предал. Когда изменилась до неузнаваемости, когда выставила племянника из дому и похоронила себя заживо - здесь, в Беркли. Мертвое, холодное, застывшее лицо... Нет, только не это! Что угодно, только не это. Она не вынесет этого снова. Не переживет. Анна... Господи, что же делать, что делать?!.