Диггори с трудом протолкнул в легкие вязкий, отдающий горечью воздух и сдавленно просипел:- Ты хочешь сказать, что беременна и беременна от меня? - откашлялся и добавил, уже громче: - Скажи, Ребекка, почему я должен тебе верить?Она помолчала, а потом подняла на Диггори больные покрасневшие глаза и заговорила - торопливо, сбивчиво, будто боясь, что ее оборвут и выставят вон:- Это правда, Диггори. Я жду ребенка. Я... я сомневалась до последнего, и надеялась, что ошибаюсь, и никак не хотела в это поверить... Но обманываться вечно невозможно, сам понимаешь. И теперь я знаю точно. Скоро уже станет заметно, и ты сможешь убедиться сам. И не только ты, но и все окружающие.- Наверное, глупо спрашивать, что ты собираешься делать?Девушка непонимающе захлопала ресницами, тихо ахнула и задрожала:- Я... я не буду брать грех на душу! Я не стану вытравливать плод, или душить младенца, когда он родится, или делать еще какие-нибудь ужасные вещи, если ты об этом!Диггори скривился:- Конечно, я не об этом, как тебе в голову могло такое прийти! - Я... у меня нет выбора. Я ничего не буду делать. Просто буду ждать, когда ребенок появится на свет.- Ребекка, наверное, в другое время и в другой жизни я от души поздравил бы тебя с такой замечательной новостью. Но сейчас, как ты понимаешь, меня волнует другое. Скажи мне, кто... отец?Девушка робко глянула в его каменное лицо и протяжно, тяжело вздохнула. Она молчала так долго, что Диггори не выдержал:- Ребекка, не томи! Говори же, ну!