Для поплакать... я просто рыдала...Это - знать, что никто, никогда, и вот так, безответно,безоглядно и безоговорно, и, без причин,не полюбит тебя —... как спросонья обнимут эти,руки самые нежные из миллиардов мужчин...«Я любу тебя, мама!» - прильнет бархатистая щечка,и душа замерла от впервые услышанных слов,и внутри так предательски что-то впервые щекочет...и — уткнешься ты носом в любимейшую из голов...Это — знать, что сыновья любовь, как любое — не вечна...и в тринадцать — упрямо плечами она поведёт,от вечерних объятий она отмахнется конечно,и от губ материнских насупленно лоб отведёт...Это — знать, что однажды Она, так юна... тонконога,будет с вызовом, или, робея, тебя изучать,и стоять за плечами, осматриваясь у порога..и те плечи, родные, - руками своими сжимать...А потом, наблюдая, как сын ест блины со сметаной,спрятав глубже в себя непривычную новую боль,просто тихо сказать «дай же Бог тебе, милый, как мамой,хоть на сотую долю быть так же любимым женой»….Это — знать, что когда даже радость — проснуться с рассветом,не дождавшись звонка, себе новых прибавив морщин,Просто верить - никто, никогда,и вот так, безответно,безоглядно и безоговорно, и, без причин,не полюбит тебя! … И опять, обреченно-упрямо,сына ждать..Может быть, только сверху увидев потом,как губами дрожащими шепчет «люблю тебя, мама!»от дождя пряча ворох пионов под мокрым пальто...