Диггори провел эту неспокойную ночь в кабинете. После тягостного разговора с дедом он чувствовал себя отвратительно. Его одолевали стыд, злость, разочарование и досада. До самого утра он вышагивал по кабинету, разговаривая с самим собой и тяжело вздыхая. Время шло - таяло, истекало; на полке равнодушно тикали часы, на ковре вокруг письменного стола смутно белели разлетевшиеся бумаги. Юноша наступал прямо на них, и те тихо шелестели под его башмаками, как мертвые осенние листья. Когда небо за окном окрасилось в тусклые серые тона, осветив мрачную, холодную комнату с погасшим камином, Диггори совсем успокоился и чувствовал собранность и мрачную решимость. Он испытывал какое-то сладострастное, горькое удовлетворение от того, что наконец-то нашел выход. Только вот легче не стало - наоборот, теперь ему было еще хуже.