Ники вздрогнула и с отвращением взглянула на стоящую перед ней женщину.- С каким непередаваемым удовольствием я объясняла мисс Эванс, что она немножко, буквально самую чуточку не права. Ей просто не повезло, она не знает, с кем связалась, но я готова помочь и с радостью открою глаза на ее ошибку. Что таких опасных людей, как я или мой муж, нельзя заставлять делать то, что им не нравится, ведь они могут огорчиться, а это весьма вредно для окружающих и в первую очередь для здоровья самой мисс Эванс. Чтобы сделать свои доводы более понятным, я расписала Линде, что ее ожидает, если она не перестанет преследовать Франсуа или попытается хоть как-то ему навредить. Какое сладостное удовлетворение я испытывала, глядя, как самодовольное выражение ее голубых глаз сменяется непередаваемым ужасом! Я не поскупилась на детали и весьма красочно обрисовала, что могу сделать с нею или ее близкими. Я подробно рассказала о невыносимых мучениях, которые способны причинить некоторые яды; как от некстати вспыхнувшего уголька сгорают целые дома – вместе со спящими в них людьми. Описала, какой долгой и болезненной бывает смерть от раны в живот, что в башмаке можно случайно обнаружить ядовитую змею или как грустно жить с выколотыми глазами. Я не забыла упомянуть, что мы с мужем при этом останемся совершенно безнаказанными – никто и никогда не сможет связать любое из этих несчастий со мной или с ним.Луиза довольно покивала головой: – О, я дала выход своему гневу, своей боли и ревности! Почти касаясь губами посеревшего лица Линды, вдыхая запах ее страха, упиваясь ее дрожью, я говорила, говорила – негромко, размеренно, четко. Я чувствовала, что уже хватит, что сказала вполне достаточно для того, чтобы мисс Эванс осознала всю серьезность моих намерений, но не могла остановиться. Когда она захрипела, закатывая глаза, я нехотя выпустила ее; она свалилась на пол и судорожно хватала воздух ртом. Склонившись над мисс Эванс, я ласково поинтересовалась, все ли ей ясно из услышанного и не осталось ли меж нами какого недопонимания. Та дико взглянула на меня, разрыдалась и долго ползала у моих ног, заливаясь слезами, хватая меня за подол. Она клялась, что поняла свою ошибку, что сегодня же покинет Лондон и навсегда забудет обо мне и моем муже. Потом она позеленела, начала икать, я подняла ее с пола и толкнула к туалетной комнате, и там ее рвало от пережитого страха.