Она снова принялась перебирать украшения, рассматривая их острым оценивающим взглядом. Отчего-то Ники было неловко и она боялась поднять глаза. Когда она все же осмелилась посмотреть матери в лицо, она задохнулась от негодования. Мать, вытянув руку и изящно изогнув тонкое запястье, любовалась золотым браслетом, который год назад Ники подарил Мишель. Не оборачиваясь, женщина спросила:- Ты ведь не носишь этот браслет? Он изрядно потускнел.Ники воскликнула:- Мама, пожалуйста, сними его!Та, словно не слыша ее слов, продолжала:- Отчего же?- Мама!- Напрасно. Шикарная вещица. И, похоже, очень дорогая. Одни камни потянут на добрую сотню фунтов.- Прошу тебя, сними браслет!- Откуда он у тебя? Неужели мой скряга-брат так расщедрился?- Дядя вовсе не скряга! И это не его подарок!- А чей же?- Одного... человека.- Вот как? Ну-ка, рассказывай мне все, Николь! Кто он - это тот мужчина, о котором ты говорила?- Нет, это не он!- Понятно. Что ж, я так полагаю, этот подарок не так уж тебе и дорог. Раз ты не взяла его с собой и он пылится в шкатулке под другими украшениями.- Мама, ты представить себе не можешь, что он значит для меня.- У тебя связаны с ним плохие воспоминания? Если так, я могу оказать тебе услугу и избавить от этого подарка.- Нет, нет! Он мне дорог, очень дорог!Только мать не слушала ее и, прищурившись, продолжала оценивающе рассматривать рубины и тонкую вязь цветочного узора. Ники не выдержала и потянулась, чтобы снять браслет. Но мать, обидно рассмеявшись, отдернула руку. - А ты, оказывается, маленькая жадина, девочка моя! Пожалела для матери побрякушки, да?Отогнав от себя бессильное навязчивое ощущение, что ей снова девять лет, Ники произнесла тихо, но твердо:- Пожалуйста, отдай его. Забирай все, что хочешь, мне не жалко, но только не этот браслет!