Глава 6 ч.4***Ники окончательно проснулась от того, что карета остановилась. Спать больше не хотелось. Она бросила взгляд на Свити – та тоже не спала и рассеянно смотрела в тусклое оконце. Дождь прекратился, но небо по-прежнему было затянуто низкими тучами.- Выспалась?Свити кивнула:- Если можно так сказать. Все-таки спать сидя – не самая хорошая идея. Шея ужасно затекла.- Потерпи. Думаю, мы скоро приедем. Почему мы стоим?- Не знаю. Можно спросить у кучера, но мне лень. Там жуткий холод и так грязно, что не хочется даже нос высовывать наружу.Ники открыла дверцу кареты и поморщилась – под колесами темнела раскисшая от дождя земля. Она так и не решилась ступить на нее и, привстав на подножку, громко окликнула кучера, который возился с лошадьми:- Скажите, почему мы остановились?Тот повернул к ней лицо, еле видное в тени широкополой шляпы, совершенно мокрой от дождя:- Сбруя ослабла. Сейчас я ее подтяну и мы снова тронемся. Это недолго, мисс, несколько минут.- Спасибо. А сколько нам еще ехать? Я не узнаю места.Кучер огляделся по сторонам, почесал затылок и уверенно произнес:- Миль десять, не больше.- Хорошо.Ники забралась внутрь кареты, захлопнула дверцу и плотнее укуталась в шаль. Тем временем Свити открыла флягу с водой и сделала пару глотков. Протянула подруге:- Хочешь?- Да, спасибо.Ники отпила воды и поморщилась – флягу наполняли давно и вода была затхлой и невкусной. Мечтательно подумала – сейчас бы чашку горячего крепкого чаю, и вкусный ужин… И к камину поближе, и пропитавшуюся влагой одежду сменить на сухую... И, конечно, поскорей увидеть дядю. Она так по нему соскучилась.Свити засмеялась:- Тебе тоже стоит быть чуть терпеливей. Сама слышала – еще десяток миль, и мы будем дома. Вот тогда ты получишь свой чай, и камин, и доброго дядюшку в придачу.Ники смутилась:- Я что, сказала это вслух?Подруга кивнула.- Я сама так устала от этой тряски. Я так устала…Ники погладила ее руку.- Ничего, скоро мы будем дома. Обнимемся с родными, раздадим подарки и хорошенько выспимся в собственных постелях.Та грустно покачала головой: - Я не о том. Бог мой, Ники, как же я устала…Ники вопросительно посмотрела на подругу, ожидая продолжения, но та словно не замечала ее поднятых бровей, устремив невидящий взгляд за окно… После того, как в Лондоне девушки расстались с близнецами,  Свити переменилась. Она выглядела подавленной и расстроенной, разговор поддерживала неохотно; почти все время молчала и подолгу спала.Наконец Свити вздохнула, обернулась к подруге и произнесла, горько и серьезно:- Я устала от этой бесконечной дороги. От переездов. От встреч в чужих домах - урывками, украдкой... Еще я страшусь встречи с родителями Мишеля. Боюсь им не понравиться. И совершенно не представляю, чего ждать от этого знакомства. Как они ко мне отнесутся? В качестве кого мы будем представлены им, Ники, скажи? Я устала от неопределенности. Я просто хочу знать, что меня ждет. Разве я много прошу у судьбы? И еще я хочу, чтобы моя семья вернулась в свой дом. Чтобы суд решился в нашу пользу. Я даже не желаю какого-то жестокого наказания для Дэймона – пусть Бог его простит… Я пытаюсь понять, где же я так нагрешила, что теперь у меня нет ни дома, ни будущего? Что мои слова ставят под сомнение. Что честное имя моего отца мешают с грязью. Что моя гордая мать вынуждена принимать помощь от других людей. Что, что я сделала неправильно? Что полюбила этого мужчину и пошла на поводу у своих чувств? Никогда я не буду жалеть об этом. Даже на смертном ложе. Что согласилась выйти замуж за Дэймона? Я пыталась сделать это ради своих близких. Что ж, у меня не получилось защитить их – но я старалась, как могла. Хотя вышло только хуже… Иногда я думаю, как сложилась бы наша жизнь, если бы год назад я ответила ему отказом?Ники смотрела на подругу во все глаза, не осмеливаясь прервать этот страстный монолог. Кучер, видимо, закончил починку – послышался щелчок кнута, хриплый возглас; карета качнулась и тронулась с места, набирая ход. Свити помолчала еще минутку и продолжила, глядя в пол:- Наверное, все было бы так же, как сейчас. Мы все равно лишились бы поместья, скитались по чужим домам, чувствуя себя непрошеными гостями. Дай мне сказать, пожалуйста, Ники. Я знаю, что вы с дядей всегда рады нам. Просто попытайся понять, что при этом чувствую я и мои родные… Думаю, мы с Мишелем все равно были бы вместе. Мы не смогли бы быть далеко друг от друга. – Свити тронула след от ожога под браслетом. - А ты непременно встретила бы Анри. Я уверена. Только… Ответь, Ники, какое будущее нас ждет?Ники вздрогнула и отвела взгляд. Свити впервые затронула тему, на которую они обе не решались говорить. Будущее. Анри и Мишель тоже молчали об этом. Сама Ники малодушно предпочитала задвинуть неприятные мысли подальше,  на задворки. И жить одним днем, просто наслаждаясь тем, что имеет сейчас.- Я не представляю, что буду делать через месяц, через год, через пять… Я ни в чем не уверена. И до смерти боюсь расставаний – хоть на день, хоть на час. Мне все время кажется, что с нами обязательно произойдет что-то ужасное… Раньше мне было почти все равно. А теперь – нет. Мне не все равно. Я люблю его, Ники. Бог видит, как я его люблю. И я хочу быть с ним. Месяц, год, пять… всю жизнь.  Вот и все. Разве это слишком много? И я этого не заслужила? Разве та цена, которую я уплатила, не стоит моего маленького счастья?..Неожиданно Свити горько расплакалась, по-детски всхлипывая и утирая слезы отворотом манжета. Скривившись от жалости, Ники крепко обняла подругу и принялась поглаживать ее по спине, и подбадривать, и шептать какие-то глупые утешающие слова, терзаясь тем, что не может просто пообещать главного – что все, все будет хорошо и именно так, как хочет она. Потом Свити постепенно успокоилась и, шмыгая носом, принялась просить прощения за то, что так расклеилась и расстроила ее, Ники. Потом Ники поливала ей из фляжки на ладони, чтобы подруга могла умыть зареванное лицо. Потом они принялись искать вторую шаль и долго не могли ее найти, роясь в своих вещах. А потом Свити сказала такое, что Ники позабыла про шаль и с размаху шлепнулась на сиденье. И долго не могла произнести ни слова, беззвучно открывая рот и изумленно хлопая глазами. А когда пришла в себя, то завопила изо всех сил:- Даже не думай! Я не позволю тебе этого сделать!- Я так решила, Ники, и тебе меня не остановить.- Тебе это может навредить!- Ничего, я справлюсь. - Что ты ему скажешь? Ты будешь просить его, умолять?- Для начала я хочу просто поговорить. - Он не станет тебя слушать!- Вот и узнаем, станет или нет.- Из этого не выйдет ничего хорошего.- Я всего лишь попытаюсь.- Господи, ну зачем, Свити, зачем? Неужели никак нельзя обойтись без этого? Я уверена, что вполне можно.Свити не выдержала и тоже закричала:- Как ты не поймешь, Ники? Это нужно мне. Мне самой. Я должна это сделать. Ты знаешь, о чем я говорю…Она продолжила говорить, убедительно и страстно, и Ники растерялась. Она уже вовсе не была так уверена в своей правоте. Открыла рот, чтобы снова попробовать отговорить ее от этой безумной затеи, но в этот момент раздался громкий стук. Оказывается, карета давно стояла во дворе ее дома, а за окошком снова лил дождь. Свити, позабыв про спор, распахнула дверцу и радостно ахнула, увидев за нею улыбающееся лицо отца, держащего в руках фонарь. В освещенных окнах виднелись силуэты людей, машущих им руками – девушки что было сил замахали в ответ. Мистер Сомерсет помог девушкам выбраться наружу. Поздоровался с Ники, сдержанно поцеловал дочь в лоб и повел обеих в дом.***http://www.youtube.com/watch?v=l6tHe0_cy64&feature=relatedAntonio Vivaldi: Concerto for 2 clarinets, 2 oboes, strings & b.c. in C major (RV 560)-Дядя! - Ники подлетела к старику и нежно обняла его. - Я так соскучилась!Тот, довольно улыбаясь, крепко обнял девушку в ответ; прижавшись морщинистой щекой к светлой макушке, вдохнул родной запах волос.- Ники, деточка, я тоже скучал по тебе. Я так рад, так рад, что ты наконец вернулась. Больше я никогда не отпущу тебя так далеко и так надолго. Франция - подумать только! Такая даль!- Не ворчи. Я все равно уеду снова.Рядом с ними Свити обнималась с матерью, целовала сестренок и ахала, утверждая, что за те три месяца, что они не виделись, Клэр стала взрослей и чудно похорошела, а Агнес вытянулась по меньшей мере на пару дюймов. Те смеялись и наперебой делились своими новостями. Ники осторожно высвободилась из теплых объятий дяди и метнулась назад к двери, через которую кучер уже вносил ее вещи.- Погодите. Поставьте здесь. Вот так. - Она выбрала из кучи свертков увесистый тючок и зашагала обратно с загадочным видом.- Дядюшка! Смотри, что я привезла. Уверена, тебе понравится!Старик с любопытством взглянул на племянницу:- Что там?- Открой и увидишь. Ну же, скорее, дядя! Мне не терпится насладиться выражением восторга на твоем лице.- Ты уверена, Ники, что я буду в восторге?- Давай поспорим на шиллинг. Идет?- Нет, золото мое, не буду я с тобой спорить. Я и так тебе верю. Ну-ка...Ники протянула сверток дяде. И застыла, услышав негромкий голос, донесшийся сверху:- Здравствуй, Николь.Она подняла глаза и ахнула. Прижала пальцы к губам и счастливо засмеялась. Не глядя, сунула подарок в руки растерянному дядюшке и взлетела мимо него по лестнице, навстречу неподвижной фигуре, изящно облокотившейся на перила. Выдохнула:- Мама?***Когда первые радостные крики утихли и родные отпустили девушек переодеться и привести себя в порядок, все отправились ужинать. Сидя за накрытым столом, Ники радостно оглядывала дом, по которому успела порядком соскучиться. Слева от нее Свити обсуждала с отцом и хозяином дома, Уильямом Эвансом, новости о Марте и подробности предстоящей поездки в Лондон. Девушка кивала, серьезно и внимательно слушая мужчин, те тоже выглядели обеспокоенными и встревоженными. По правую руку ее мать негромко беседовала с матерью Свити. Ники невольно прислушалась к разговору и затаила дыхание – женщины разговаривали о своих дочерях. Они говорили очень тихо и девушка могла разобрать только отрывки фраз. Линда сетовала на то, что и Ники, и Свити не смоги устроиться в жизни и удачно выйти замуж. И, похоже, считала обеих неудачницами... Джиневра, склонив к ней голову, что-то негромко возражала спокойным голосом. Ники всегда удивлялась, как такие разные женщины, как ее мать и Джиневра, могли вполне мирно общаться и даже приятельствовать. А вот Свити, наоборот, откровенно недолюбливала Линду. Вот и сейчас, обернувшись через левое плечо, Ники наткнулась на неодобрительный взгляд подруги. Ники шепотом произнесла:- Что? Вы уже все обсудили?Свити кивнула:- Да. Завтра папа и дядя Уильям покажут мне бумаги, которые прислал судья. А сегодня мы будем отдыхать. Ты, разумеется, проведешь вечер со своей ненаглядной мамочкой?- Конечно, Свити. Мы так давно с ней не виделись.- Что-то незаметно, чтобы она страдала от разлуки с тобой.- Ну зачем ты так. Почему ты ее так не любишь?Та презрительно скривилась:- Мне не за что ее любить.- Ты не обязана ее любить. Но могла бы хотя бы уважать ее. Она все-таки моя мать.Свити открыла было рот, но поджала губы и промолчала, словно передумала говорить. Помедлив, она произнесла:- Мне не нравится, что каждый раз после встреч с ней ты становишься сама не своя. Будто потерянной. Будто тебя сменяет какая-то незнакомая мне девица - слабая и неуверенная в себе.- Не говори глупостей, Свити Ты все выдумываешь.- Как знаешь. Давай тогда пить чай. Молча.- Отлично.- Вот и отлично.***На следующе утро Ники пробралась в спальню матери – так она делала с тех пор, как была еще маленькой девочкой. Мать занимала лучшую из комнат, в которой Ники не разрешала жить никому другому. Она всегда казалась ей прекрасной феей, таинственной волшебницей из чудесного мира. Она всегда появлялась без предупреждения, проводила в доме брата пару дней и так же внезапно исчезала. В детстве Ники отчего-то верила, что если обнять маму крепко-крепко, держать и не отпускать, то в один прекрасный день она останется с нею и дядей – навсегда… Но проходили годы и все оставалось по-прежнему – мать обсуждала с братом какие-то свои дела, рассеянно гладила дочку по волосам и спешно уезжала...Ники вдохнула и принялась искать щетку для волос. Дело было непростым - на туалетном столике, заваленном флаконами духов и коробочками с пудрой, расположились две пустые чашки из-под чая, тонкая стопка писем, пара шелковых чулок и еще дюжина разных дамских мелочей. Найдя щетку, она принялась любовно расчесывать длинные волосы матери, осторожно разделяя светлые пряди. Они вдвоем сидели перед большим зеркалом и беззаботно болтали обо всем на свете – мать, как обычно, почти ничего не говорила о своей жизни, но с интересом слушала Ники. А дочь взахлеб говорила о поездке, из которой вернулась накануне, о дяде, подругах, семье Свити… Неожиданно мать спросила:- Николь, скажи, ты собираешься замуж?Рука со щеткой замерла. Ники поколебалась и ответила:- Нет. Я пока… не думала об этом.- Напрасно. Тебе уже двадцать пять лет. Ты засиделась в невестах. И твоя красота не вечна – ты сама это должна это понимать.Девушка пожала плечами, стараясь, чтобы жест выглядел равнодушным и небрежным.- Ну хотя бы приличный любовник у тебя есть?Та поколебалась и нерешительно произнесла:- Есть один мужчина. Которого я очень люблю.- Что он за человек?- Он замечательный. Дяде он очень понравился.Мать одобрительно кивнула:- Это хорошо, очень хорошо. Он богат?- Ах, мама… При чем тут его богатство… Да, он состоятельный человек. Но почему ты не спросишь, умный ли он, добрый ли, красивый?- Будь по-твоему. Он умный? Добрый, красивый?- Да, да, да. Еще он щедрый и очень любит меня. - Так отчего он не сделает тебе предложение?- Мы не говорили об этом.- Почему?Девушка не ответила.- Он что, женат?- Нет.- Так в чем дело?Ники вздохнула и снова промолчала. Отчего-то ей казалось, что не нужно рассказывать матери всей правды об Анри. Отложила щетку, обняла мать сзади и прижалась щекой к ее голове. Разглядывая ее отражение в зеркале,  сказала с нежностью:- Какая же ты красивая, мама.А та произнесла в этот же миг:- Какая ты у меня красавица, Николь.Обе засмеялись и продолжали смотреть в зеркало. Они были очень похожи - светлая кожа, нежный овал лица, высокие скулы и чувственные пухлые губы... Только глаза были разными - у дочери карими, а у матери голубыми.  Женщина вздохнула с досадой - цветущая молодость и очарование дочери лишь подчеркивали и делали более заметным увядание ее былой красоты. Недовольно поморщилась и разжала объятия девушки:- Николь, поможешь мне заколоть волосы?Так с готовностью кивнула:- Конечно, мама.- Возьми вон ту шкатулку - там мои украшения.- Сейчас.Держа на коленях увесистую шкатулку с драгоценностями, Ники старательно выбирала рассыпанные среди колец, браслетов и цепочек длинные серебряные шпильки с розовыми жемчужинами. Ей показалось, что украшений стало меньше, чем в прошлый раз. На глаза попалась золотая брошь в виде букетика фиалок. Небольшая, искусной работы, она была очень красивой и изящной. Лепестки цветов были усыпаны сапфирами. Девушка удивилась – раньше эту вещь она не видела. Рассматривая украшение, она сказала:- Чудесный букетик. Какая тонкая работа. Это новая?Мать бросила короткий взгляд на брошь и нахмурилась:- Нет, наоборот, очень старая вещь.Ники посмотрела внимательнее и увидела, что брошь в самом деле выглядела не новой – похоже, ее давно не чистили и золото порядком потемнело.- Как она вообще попала в шкатулку? Наверное, моя новая дура-горничная опять напутала и положила ее сюда.Ники покрутила брошь на ладони и восхищенно повторила:- Какая красивая! Ты давно ее купила?- Мне ее подарили.- Кто?- Один человек.- Что за человек?- Неважно. Уже неважно. Его давно нет… в моей жизни.- Он любил тебя?Женщина не ответила. Взгляд ее затуманился, на губах появилась печальная улыбка, обозначившая горькие морщинки возле губ. Ники, наблюдавшую за матерью, осенило.- Мама, скажи... ведь это был мой отец, да?Ники выжидающе посмотрела на нее и повторила:- Мама, это был он?Та рассеянно кивнула:- Да, это был... твой отец. Ники, послушай, доченька...Девушка вздрогнула - впервые за долгое время мать назвала ее так. Прошептала:- Что, мама?- Ты можешь мне помочь?- Да, конечно.- Мне нужны деньги. Ты не могла бы меня выручить?Ники сникла и тихо произнесла:- Мама, ты же знаешь - я не могу. Но... почему? У тебя и самой неплохой доход. Мать продолжила говорить, не замечая ее настроения:- Доход неплохой, но, помимо этого, у меня еще и требовательные вкусы. Я порядком поиздержалась в последнее время.Ники вздохнула и, стиснув зубы, ответила, как и всегда:- Обратись к дяде. У меня нет денег на руках - всем моим состоянием распоряжается он.Женщина раздраженно воскликнула:- Будто ты сама не знаешь, Николь! Уильям не даст мне ни пенса.- Он сто раз тебе предлагал - переезжай к нам. Дядя готов оплачивать все твои счета и ты не будешь ни в чем нуждаться.- Да знаю я, знаю! И он тоже прекрасно знает, что я ни за что не соглашусь.- Но почему, мама?  Мы бы жили все вместе, и это было бы просто замечательно!- Господи, Николь! Неужели ты не видишь! Мой брат такой скучный, такой правильный и занудный, что я не выдержу и недели бок о бок с ним. Как ты только  с ним уживаешься - ума не приложу.Ники страстно хотелось возразить, что дядя вовсе не скучный, наоборот - он очень веселый и добрый и жить с ним просто здорово. Но малодушно промолчала. Протянула матери шкатулку и удивленно подняла глаза, когда та крепко обхватила ее ладони.- Николь, ты что, загорела?С досадой нахмурилась - пальцы матери казались совсем белыми на фоне ее кожи.- Я... просто много бывала на воздухе. Гуляла.Та продолжала внимательно рассматривать ее руки.- Бог мой, у тебя даже плечи загорели! Как ты сподобилась? Ты что, расхаживала нагишом? Чем ты там занималась во Франции?Ники  отвернулась, смущенно закусив губы. Тем временем мать продолжала говорить:- Тебе следовало меньше бывать на солнце. Ты не можешь себе этого позволить - ты же не крестьянка, в конце концов, чтобы загорать дочерна! И зачем тебя вообще туда понесло, не понимаю!- Мне очень понравилось во Франции.Женщина презрительно фыркнула:- Терпеть не могу французов. И Францию. Единственное, что там есть толкового – это духи. И наряды.- Зря. Прекрасная страна. Мы так хорошо отдыхали! Поездка вышла просто чудесной. Мы путешествовали вместе с друзьями - с Анной, Лили и их мужьями. Ты слышала, что Лили вышла замуж?- Да, Джиневра мне рассказала. За этого... Келвина. Хорошая партия. Правда, он такой неотесанный тип. На мой взгляд, слишком грубый.- Он хороший. Очень добрый и славный.- И к тому же, насколько я знаю, состоятельный.- Мама, ну при чем тут это...- Очень даже при чем. А Анна?- Она обвенчалась с единоутробным братом Келвина - Монро Грэем.- И он, конечно, тоже изумительно добрый и любит ее.- Да, верно. Он мне понравился. Такой веселый.- И, разумеется, тоже небеден.- Ну зачем ты так, мама!- Что ж ты сама не вышла за него замуж, раз он такой распрекрасный и к тому же богатый? Николь, тебе стоит взять пример со своих подруг. Они не так красивы и умны, как ты, но при этом у них хватило сообразительности и хитрости затащить таких завидных женихов под венец.- Мама, не нужно так говорить! Анна и Лили - они обе красивые и умные. И вовсе не хитрые. Господи, мне и в голову бы не пришло думать о них так!Мать жестко продолжала, отчеканивая слова:- Но ведь это правда. Тебе нужно серьезно поразмыслить над своим будущим, Николь. Хотя, если у тебя на примете есть кто-нибудь получше… Тот мужчина, о котором ты обмолвилась – он…- Пожалуйста, давай не будем больше говорить о нем. Я уже пожалела, что вообще с тобой поделилась.- Как угодно. Только, надеюсь, ты осторожна в отношениях с ним, Николь? Помнишь, я рассказывала тебе, что нужно делать, чтобы избежать… ненужных и досадных последствий? Ты все поняла?Ники сникла и отошла к окну. Опустилась на обтянутую гобеленом банкетку, погладила дрожащими пальцами вытканные темно-розовые цветы. Ей отчаянно хотелось заплакать. Она сама - Ники - и была ненужным и досадным последствием отношений матери и отца. И мать никогда не давала ей забыть об этом, считая, что именно появление Ники на свет вынудило ее выйти замуж не за того человека и помешало сделать выгодную партию.- Николь, ответь мне сейчас же. Ты ведь не хочешь повторения моей судьбы?Она ненавидела такие моменты. Потому, что всю жизнь жаждала услышать от матери совсем другие слова. Потому что вовсе не считала себя досадной помехой или ненужным последствием. Наоборот, дядя всегда говорил, что она – его счастье, самая большая радость и смысл существования. И как замечательно, что племянница появилась в его жизни. И как ему было бы одиноко без нее…- Николь, я жду ответа.И в то же время Ники чувствовала себя ужасной лицемеркой. Потому что она не только внимательно слушала и запоминала откровенные наставления матери (хоть и демонстративно делала вид, что попускает их мимо ушей), но и неукоснительно им следовала. И не забывала делиться этими тайными знаниями с подругами. Знания в самом деле были полезными - пока никто из них не сталкивался с «досадными последствиями»… Склонила голову и прошептала еле слышно:- Да, мама.- Не слышу!Девушка не выдержала и вскочила с банкетки:- Давай и я принесу свои украшения. У меня есть чудесные серебряные гребни. Мне кажется, они очень тебе подойдут, больше, чем мне.Мать милостиво кивнула:- Хорошо. Давай посмотрим.Ники достала из своей шкатулки шпильки и гребни и принялась закалывать волосы матери, стараясь, чтобы прическа получилась хорошо. В это время мать лениво перебирала ее украшения. Достав тяжелое ожерелье с изумрудами, она приложила его к груди:- Какая красивая вещь.- Ты можешь забрать его себе, если хочешь.- Хорошо, Николь. Заберу. Я буду беречь его и надеюсь, что оно не потеряется, как те, другие, которые ты дарила мне раньше.Ники покраснела и, запинаясь, прошептала, глядя в пол:- Мама, ты вполне можешь... заложить его. Или продать. Тебе вовсе не нужно притворяться, будто ты потеряла украшение или его украли.Женщина, нимало не смутившись, рассмеялась:- Ты всегда отличалась сообразительностью, Николь. Ты умница. Что ж, спасибо. Она снова принялась перебирать украшения, рассматривая их острым оценивающим взглядом. Отчего-то Ники было неловко и она боялась поднять глаза. Когда она все же осмелилась посмотреть матери в лицо, она задохнулась от негодования. Мать, вытянув руку и изящно изогнув тонкое запястье, любовалась золотым браслетом, который год назад Ники подарил Мишель. Не оборачиваясь, женщина спросила:- Ты ведь не носишь этот браслет? Он изрядно потускнел.Ники воскликнула:- Мама, пожалуйста, сними его!Та, словно не слыша ее слов, продолжала:- Отчего же?- Мама!- Напрасно. Шикарная вещица. И, похоже, очень дорогая. Одни камни потянут на добрую сотню фунтов.- Прошу тебя, сними браслет!- Откуда он у тебя? Неужели мой скряга-брат так расщедрился?- Дядя вовсе не скряга! И это не его подарок!- А чей же?- Одного... человека.- Вот как? Ну-ка, рассказывай мне все, Николь! Кто он - это тот мужчина, о котором ты говорила?- Нет, это не он!- Понятно. Что ж, я так полагаю, этот подарок не так уж тебе и дорог. Раз ты не взяла его с собой и он пылится в шкатулке под другими украшениями.- Мама, ты представить себе не можешь, что он значит для меня.- У тебя связаны с ним плохие воспоминания? Если так, я могу оказать тебе услугу и избавить от этого подарка.- Нет, нет! Он мне дорог, очень дорог!Только мать не слушала ее и, прищурившись, продолжала оценивающе рассматривать рубины и тонкую вязь цветочного узора. Ники не выдержала и потянулась, чтобы снять браслет. Но мать, обидно рассмеявшись, отдернула руку. - А ты, оказывается, маленькая жадина, девочка моя! Пожалела для матери побрякушки, да?Отогнав от себя бессильное навязчивое ощущение, что ей снова девять лет, Ники произнесла тихо, но твердо:- Пожалуйста, отдай его. Забирай все, что хочешь, мне не жалко, но только не этот браслет!Мать расхохоталась в голос и, продолжая смеяться, стянула украшение с руки. Небрежно швырнула дочери на колени и весело сказала:- Ты что, обиделась, Николь? Ну же, не сердись. Я просто немного тебя поддразнила. - Подошла к дочери, провела рукой по светлым волосам и поцеловала в висок.- Извини, извини. На меня иногда находит и мои шутки получаются довольно злыми… Как тебе показалась брошь с фиалками?- Она очень красивая.- Нравится - оставь себе.- А как же... ты? Ведь это память об отце.Женщина невесело махнула рукой- Лучше иметь никаких воспоминаний, чем такие. Забирай ее.- Спасибо. Я буду хранить ее очень бережно. – Подумала, что это, наверное, единственная вещь, которая будет у нее от отца. Разумеется, кроме фамилии. И… Неожиданно для себя спросила:- Мама, скажи, а почему меня назвали французским именем? Это… отец его выбрал, верно?- Не говори ерунды. С чего ты взяла? Твой папенька исчез еще до твоего рождения и чего бы я точно не дала ему сделать – так это выбрать тебе имя.- Ты сама призналась, что терпеть не можешь французов и все, с ними связанное.- Ах, да при чем тут это… Разве тебе не нравится свое имя? По-моему, очень красивое.- Нравится.Ники вздохнула и обняла мать, положив голову ей на плечо. Пробормотала с надеждой:- Ты ведь не скоро уедешь, правда? - Еще не знаю, Николь.- Я так хочу побыть с тобой. Я скучаю, мама.- Наверное, пробуду дня три.- А ты скучаешь по мне?- Или четыре. Хотя нет, навряд ли...- Мама?- Что? Ах да, конечно, скучаю.- Было бы славно, если б мы виделись чаще. Я могу приехать к тебе? Хоть ненадолго?Женщина недовольно произнесла:- Если честно, это не лучшая идея. По крайней мере, в ближайшие несколько недель. Прости, Николь, я не смогу принять тебя должным образом.- В это время я и сама не смогу приехать. Я... Мы собираемся поехать в Лондон. Я и Свити.- В Лондон? Зачем? Развлекаться? Но сейчас там совершенно нечего делать - все разъехались по загородным домам. Дождитесь октября, тогда и повеселитесь, как следует - балы, опера...- Нет, не развлекаться. Отдыхать будет некогда. Разве ты не слышала, что рассказывала Джиневра? Нужно помочь Свити и ее семье.- О мой бог! - Женщина брезгливо сморщила нос. - И вы потащитесь в тюрьму? Вас там будут допрашивать... эти... мужланы в грязных мундирах?- Не в тюрьму. К судье.  Свити хочет поговорить с Мартой - той женщиной, которая была рядом с ней, когда Дэймон похитил ее. Может, она посовестится и расскажет правду.- Пожалуйста, избавь меня от этих неаппетитных подробностей! Я очень, очень сочувствую Сомерсетам. Это в самом деле ужасная история с похищение. И желаю, чтобы все как-нибудь разрешилось  самым благополучным образом и они смогли вернуться в свой дом. - Вот поэтому я и еду вместе со Свити - чтобы поддержать ее.- И все равно. Это не лучшее место для тебя. Да и для Свити тоже. Отправь с нею своего ненаглядного дядюшку - уверена, от него будет гораздо больше толку. И ему самому будет полезно в кои-то веки выбраться из своей норы.- Он и так делает очень много. Я тоже хочу оказать хоть какую-то помощь.- Но тебе не стоит ввязываться в эти дрязги.Ники помрачнела. Зала бы мама, во что она уже ввязалась... Как провела  прошлую осень. Как они вместе с Анри и Мишелем вели бесконечные утомительные поиски Свити. Вспомнила тоскливые недели в замке Анны, когда Свити была нездорова и медленно приходила в себя. Дом Дэймона и того кошмарного человека, которого они с Мишелем... которого они... Пальцы похолодели, будто Ники и сейчас продолжала сжимать рукоять кинжала. Когда Ники, Анри и Мишель покинули дома Дэймона, когда увозили Свити, они оставили труп Джимми там. Потом тело исчезло. Они еще никому не рассказывали о том, как великан напал на них, и что им пришлось защищаться. Но не исключено, что этот вопрос позднее всплывет на суде и Ники и братьев тоже будут допрашивать …Зажмурившись, она потрясла головой. Открыла глаза и увидела, что мать внимательно смотрит на нее.- Что с тобой, Николь? Ты побледнела. Девушка вымученно улыбнулась:- Ничего. Все хорошо, мама.- Пожалуйста, береги себя. - Да что со мной может случиться? Это же просто поездка в Лондон.- Все равно. Я буду за тебя волноваться.Ники счастливо вздохнула и уткнулась носом в светлые волосы матери, тонко пахнущие незнакомыми духами. Тихо прошептала:- Я так люблю тебя, мама.***Ники простилась с матерью через два дня. Линда рассеянно поцеловала дочь в лоб, холодно кивнула брату и уехала. Ники долго махала вслед карете. А когда та скрылась из виду, она развернулась и медленно побрела обратно в дом, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Она дошла до своей спальни, взялась за дверную ручку, но передумала и зашагала дальше. Зайдя в пустую комнату, которую занимала мать, Ники опустилась на незаправленную постель и уткнулась носом в наволочку, которая еще хранила аромат духов. Наверное, она сама не смогла бы внятно объяснить, отчего ей так плохо – от разлуки, оттого, что мать покинула ее или… Или наоборот. Оттого, что она вообще приезжала. Каждый раз после разговоров с Линдой Ники ощущала себя совершенно разбитой и опустошенной. И усталой. Словно она изо всех сил пыталась дотянуться до чего-то, что страстно желала получить, о чем мечтала. Но снова и снова ей оставалось только разочарование и досада. И это надоедливое грызущее чувство, от которого ей так хотелось избавиться, надолго поселялось где-то в уголке души, заставляя страстно желать следующей встречи…Через минуту она почувствовала, как рядом с нею прогнулся матрас. Свити. Ники дернула плечом и еще глубже зарылась лицом в подушку. Все эти дни девушки дулись друг на друга, Ники чувствовала себя неловко и вяло подумывала о том, что, пожалуй, ей стоит извиниться перед подругой. Но трусливо откладывала неприятный разговор на потом.Свити помедлила и негромко произнесла:- Ты как?Ники хотела было бодро ответить, что она в полном порядке, прекраснее некуда.- Я… - но горло перехватило и она не смогла произнести ни слова.На плечо опустилась легкая ладонь. Ники подняла руку и молча пожала тонкие пальцы. Откашлялась, шмыгнула носом и проворчала:- Ну давай, говори, как ты была права. Ты в самом деле права. Я чувствую себя ужасно. – Она села на постели и открыто взглянула подруге  в лицо.Свити пожала плечами:- Не стану я тебе ничего говорить. Пойдем завтракать? Все собрались, только нас ждут.Ники кивнула и украдкой вытерла глаза. Не удержалась и снова шмыгнула носом. Хрипло произнесла:- Когда мы отправимся в Лондон?- Думаю, через день-другой. - Ты так и не отказалась от своей безумной затеи?Свити решительно помотала головой:- Ты понимаешь, Ники, о чем я говорю. Я хочу спать спокойно и не вскакивать по ночам от собственных криков.Ники горько вздохнула. Несмотря на то, что Дэймон давно находился за решеткой, а его страшный охранник был мертв, Свити до сих пор снилось, будто она снова в доме Дэймона, что тот держит ее взаперти и морит голодом, а потом оставляет наедине с Джимми.- И что ты ему скажешь? Ты будешь просить его рассказать правду, признать свою вину? Станешь умолять его? Судя по тому, что я слышала о Дэймоне, сомневаюсь, что он охотно пойдет тебе навстречу. И что эта встреча будет на пользу тебе самой, Свити. - Мне нужно хотя бы встретиться с ним лицом к лицу. Посмотреть в глаза. И понять наконец, что он больше никогда не причинит мне вреда. Я больше не хочу его бояться. Я устала бояться.Ники помедлила и обняла подругу.А та решительно продолжала:- Я встречусь с Дэймоном. И поговорю с ним.