- Я уже нервничаю. Так нервничаю, что не передать... А почему ты так спокойна? Мне вообще удивительно, что мы с тобой поменялись ролями. Год назад, да что говорить – еще утром  именно ты швыряла бы платья одно за другим, а я сидела бы рядышком и посмеивалась над твоей суетливостью... Где же оно? Ах, вот. - Ники с трудом вытянула из-под горы одежды чудесное платье гладкого лилового шелка; встряхнула и снова подошла к зеркалу, держа его на вытянутых руках. Не оборачиваясь, она спросила:- Ты в самом деле считаешь, что мне стоит надеть именно его?- Да. Только, похоже, ты меня не слушаешь… - А ты что выбрала? Ты… уверена? Голубое?Свити спокойно кивнула:- Голубое. Оно мне к лицу. И это мое любимое платье.Ники, все еще держа в руках платье, присела рядом с подругой и осторожно спросила:- Свити, послушай… А ты не думала надеть что-нибудь более… нарядное?Та равнодушно пожала плечом:- Нет. Мне нравится это.Ники, неуверенно комкая в руках нежно-лиловый шелк, замолчала. Зачем-то добавила:- Зря я тебя не послушала. Нужно было вчера накрутить папильотки. Мы бы сделали друг дружке красивые прически. А теперь точно не успеем - щипцов для завивки у нас тоже нет. Хоть я и не люблю все эти кудряшки, но с ними мы бы выглядели… Что?Ее подруга, заметив ее вопросительно поднятые брови, со вздохом поднялась.- Знаешь, я тут подумала… Наверное, папа был прав. - Мистеру Сомерсету легко рассуждать. Ему не приходится ломать голову и выбирать между лиловым и изумрудным, завивать кудри или нет, и будет ли уместной капелька духов до обеда… Губы Свити дрогнули в улыбке:- Я не о том. Просто я… не хочу притворяться какой-то другой женщиной которой я не являюсь. Я хочу быть собой.