Но в один из дней очарование ее тайного уединенного местечка было нарушено самым грубым образом. В тот день стояла дивная погода - солнце светило, но не грело, воздух был чист и прозрачен на многие мили вокруг и пах свежо и удивительно вкусно, и ноги сами несли ее к реке. Оливия, как обычно, пробиралась к своей полянке, раздвинула густые кусты и ахнула от негодования. На берегу, у самой воды, на расстеленном на траве камзоле бессовестно разлегся ненавистный ей Лоусон. Лицо прикрыто темной потрепанной шляпой, руки закинуты за голову, на мерно вздымающейся груди покоилась раскрытая книжка. Он, по-видимому, дремал или спал, поскольку при ее приближении даже не шевельнулся. От досады Оливия дернула ветку, кусты громко затрещали, Лоусон вздрогнул и сел – книга и шляпа свалились на траву. Потер ладонью глаза и с недоумением уставился на Оливию. Та сладко пропела:- Доброго дня!Он удивленно поморгал, глядя на нее растерянными темными глазами, потом поднялся на ноги и буркнул:- И вам того же. Как вы сюда попали? Вы что, следили за мной?Она задохнулась от возмущения:- Очень нужно! Вообще-то я гуляю здесь каждое воскресенье.- Не может быть. Я тоже частенько бываю на этой поляне. Как же мы раньше не столкнулись?- Бог миловал, - отрезала Оливия, повернулась к мужчине спиной и полезла обратно в кусты. Тот помолчал и добавил ей вслед:- Если я вам мешаю, могу уйти.- Не стоит. Я сама уйду. Продолжайте наслаждаться отдыхом.- Благодарю за любезное позволение. Сам бы я не решился. Кипя от злости, Оливия отправилась домой, и на обратном пути чуть не плакала - черт его сюда принес, этого Лоусона! Единственное место, где она чувствовала себя так приятно, так спокойно и умиротворенно, было испорчено его присутствием. Вдобавок резко похолодало, набежали  тучи и пошел мелкий противный дождь. Дорогу совершенно развезло, Оливия жутко замерзла и промочила ноги. К тому же она чуть ли не до колен вывозила в грязи подол платья и потом никак не могла согреться, прикладывая к чашке с горячим чаем ледяные ладони. Она любила хороший чай, и по давней привычке выпивала пару чашек вечером и еще одну - перед сном. Обычно она спускалась к Молли, и та, зная о пристрастии девушки, оставляла ей горячий чайник перед тем, как отправлялась спать - сама кухарка ложилась рано и вставала затемно. Если Молли еще не спала, Оливия выпивала свой чай в ее компании, обсуждая немудреные новости, а иногда уносила чашку к себе в спальню. Так повторялось каждый вечер - изо дня в день, неделя за неделей.