Когда они подолгу не виделись с Джоном, то обменивались письмами. Однажды писем от него не было очень долго - позже девушка узнала, что тот сильно заболел и не мог ей отвечать. И за эти недели, пока Джиневра думала о нем, она вдруг ясно поняла, что любит его. Любит так же искренне и горячо, как он ее. И не хочет, не может без него жить. Не желает расставаться ни на минуту. Когда эта мысль пришла ей в голову, была глубокая ночь - как обычно, девушка долго лежала без сна, ворочаясь в кровати и думая свои невеселые думы. Она зажгла свечи, достала из секретера бумагу, перо и чернила и быстро написала короткое, в две строчки письмо для Джона. В нем она сдержанно сообщала, что рада ответить взаимностью на его чувства. Запечатала письмо, подула на свечи, гася огонь, забралась под тяжелое холодное одеяло. И, закрывая глаза и стремительно проваливаясь в сладкий сон, вдруг почувствовала нахлынувшее на нее острое, щемящее, яркое ощущение счастья, да так и уснула - с мечтательной улыбкой на губах... Вскоре пришел ответ - несколько карандашных строчек, нацарапанных слабой рукой. Джон писал, что день, когда он получил письмо от Джиневры, стал лучшим за всю его жизнь, что теперь он счастливейший смертный из всех остальных смертных. Правда, немножко расхворавшийся смертный, оттого и не писал долго, за что нижайше просит прощения. Но от столь радостных вестей выздоровление его уже пошло на лад. И он любит ее, и всегда будет любить, и он больше не знает, что написать, потому что от такого огромного счастья из его больной головы повылетали все мысли и снова начался жар, и поэтому он, пожалуй, просто еще раз напишет, что любит ее. И еще разок. И еще дюжину раз... Джиневра скупо улыбалась, читая эти кривые строки, а через пару недель Джон приехал сам и без лишних предисловий попросил ее руки. Она, не раздумывая, ответила согласием. И оба не говорили о том, что, наверное, сначала следовало просить благословения у родителей. И Джон, и Джиневра были совершеннолетними и при этом прекрасно понимали, что родители ни за что не дадут своего согласия на их брак. Что ж, они сами выбрали свою судьбу и в полной мере поплатились за это своеволие.