Обед в самом деле оказался превосходным. Изысканные блюда, аппетитные до умопомрачения; многочисленные закуски и отличное выдержанное вино радовали вкус; серебряные приборы, тончайший фарфор, белоснежная льняная скатерть и салфетки, к которым было приятно даже просто прикасаться – все было безупречным. Предупредительные лакеи неслышно меняли блюда, чистые тарелки возникали из ниоткуда, бокалы словно наполнялись сами собой. Ники переживала, что от напряжения не сможет проглотить ни кусочка, но дразнящие пряные ароматы сделали свое дело – девушка почувствовала такой голод, что не смогла устоять. Сделав пару глотков вина, она осторожно попробовала паштет, крошечные канапе и отменный пудинг, и вскоре вовсю наслаждалась вкусной непривычной едой. Разломила пышный белый хлеб, не удержалась – поднесла к лицу и на миг зажмурилась, вдыхая знакомый теплый запах. Этот хлеб оказался в точности таким, как тот, что они с Анри ели в те дни, что провели в Нормандии, в домике на берегу моря... Перевела глаза на Анри и заулыбалась – тот как раз тоже подносил ко рту кусочек хлеба. Проглотил, улыбнулся, поймав ее взгляд, и еле заметно подмигнул. Постепенно, слово за словом, мадам Моро разговорила своих смущенных гостий. Она оказалась не только щедрой, тактичной и деликатной хозяйкой, но еще и прекрасной собеседницей. Она с легкостью подхватывала любую тему и обнаружила недюжинные познания в самым разных областях. Беседа текла легко и неторопливо, разговаривали обо всем на свете и в то же время ни о чем – о цветах, лошадях, книгах; о последних событиях в Англии, Франции и Испании, войне в колониях и китайском шелке, об опере и молодом художнике, прогремевшем на всю Европу. Ее муж почти не принимал участия в разговоре, высказывался редко, но с интересом прислушивался к словам других. Анри и Мишель отчего-то выглядели рассеянными и тоже почти все время молчали, таким образом, разговаривали по большей части женщины.