Выдержка из статьи: "Отпадение от веры и пять простых истин" Сергея Худиева. Первая истина — это истина о личной ответственности. Она означает, что мы сами являемся авторами своих решений. Другие люди могут соблазнять нас, подавать дурной пример, приводить в черную тоску и доводить до белого каления. Но решения принимаем мы сами, и мы сами ответственны за них перед Богом. Именно наш выбор — а никак не выбор других людей — определяет нашу вечную участь. Поступки других людей могут служить нам соблазном; но соблазн — это всегда совместное предприятие. Соблазнитель вносит свою долю — но Ваш грех не состоится, если вы не внесете свою. Это именно Ваше решение следовать соблазну, а не чье-то еще.Грех другого члена Церкви, например, лихача-игумена — это его решение; когда Вы используете этот его грех, чтобы оставить Церковь — это уже Ваше решение. Не нужно делать вид, что автором этого решения является кто-то другой.Недавно я читал воспоминания одного из участников войны 1812 года. Он пишет о том, что в армии ходили слухи (ошибочные) о предательстве некоторых высших офицеров. Однако даже тем, кто в них верил, в голову не приходило, что теперь они могут с полным правом дезертировать. Чужое предательство никак не оправдывает своего — это так в обычной армии, это так и в Воинстве Христовом.Вторая истина — Ваш выбор по отношению к Церкви есть выбор по отношению ко Христу. Это не выбор по отношению к Патриарху, священникам, или кому бы то ни было еще. Мы крещены, потому что Христос сказал: “Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет. (Мар.16:16)”. Мы приступаем к Причастию потому, что Он сказал “сие есть тело Мое, которое за вас предается; сие творите в Мое воспоминание. (Лук.22:19)” и настаивал на том, что “если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. (Иоан.6:53)”.Христос установил, как именно мы должны проявить веру в Него, если относимся к ней сколько-нибудь серьезно. Отказываясь со страхом Божиим, верой и любовью приступить к Чаше, мы отказываемся от Христа. Это — очень серьезные слова, но они не мои. Перечитайте слова Господа чуть выше.Молиться, как мы молимся перед Причастием “Вечери Твоея Тайныя, днесь, Сыне Божий, причастника мя прими”, а потом уйти от Чаши потому, что нам не понравилось, как священноначалие реагирует на тот или иной эпизод — значит полностью не понимать, о чем мы молимся.Здесь, в Чаше — дар вечной жизни, за который Господь заплатил Своей мукой и смертью. Отвернуться и уйти в знак политического протеста — значит просто не верить в это. Наше согласие или несогласие с теми или иными шагами священноначалия вообще не имеет отношения к делу. Единственное, что важно в сухом остатке — это то, повинуетесь ли Вы Господу и приступаете ли ко Святой Чаше. Но если мы говорим о людях, я хотел бы напомнить еще одну истину — скорее даже из области здравого смысла, а не богословия.Третья истина — людям свойственно грешить и ошибаться. В учебниках логики обязательно присутствует следующий силлогизм: 1)Все люди смертны 2)Сократ — человек 3)следовательно, Сократ — смертен.Есть не менее истинная форма того же силлогизма. 1)Всем людям свойственно грешить и ошибаться 2)Я — человек 3)следовательно, мне свойственно грешить и ошибаться. Мы все знаем, что Православная вера не требует веры в непогрешимость Патриарха (или любого другого члена Церкви).Труднее принять всерьез, что она не допускает веры в собственную непогрешимость. Людям легко поверить в то, что Патриарх может грешить и ошибаться; им гораздо труднее поверить в то, что грешить и ошибаться могут они. Тем не менее, это истина.В 23 года мне было трудно ее понять, сейчас, в 43, значительно легче, как сказал поэт, “опыт — сын ошибок трудных”, самоуверенность же есть сестра неопытности. Пару раз я попадал в волны перепостов — люди сообщали о каких-то возмутительных беззакониях, я читал, воспламенялся праведным негодованием, копировал текст со своими гневными комментариями — а потом оказывалось, что история выглядела по-другому и роли негодяев и честных людей в ней распределялись не так, как описывали блоггеры. Мне бывало очень неловко — и с тех пор я избегаю быть носимым волнами той или иной сетевой истерии. Люди, на которых я воспламеняюсь праведным (как я уверен) гневом, могут в итоге оказаться правы, а я — нет. Со мной так случалось — это может случиться и с Вами; да и с кем угодно. Принимать важные решения на основании эмоциональных перепостов в сети — это, знаете ли, чрезвычайно безответственно и неумно.Четвертая истина: возможно, я не самый добрый, мудрый и нравственный человек на свете. Проглотить это нелегко, но приходится — потому, что это правда. Когда я читаю, как человек пишет, что “находиться в одной Церкви с лжецами, стяжателями и мракобесами считаю для себя совершенно невозможным из соображений этики” мне хочется надеяться на то, что это просто эмоциональный выхлест. Потому что если принимать это заявление буквально, оно означает, что автор полагает себя заведомо более этичным, чем все те люди, которые находят для себя возможным находиться в Русской Православной Церкви.То же самое я могу сказать про фразу “Считаю, что Церковь нуждается в очищении и обновлении – лишь тогда человек честный и порядочный сможет с чистой совестью вновь переступить ее порог”. Все люди, которые переступают порог Церкви, нечестны, непорядочны и поступают против совести? Довольно решительное заявление, к тому же тут неизбежно возникает вопрос — как же можно было годы общаться с этими людьми, называть их братьями и сестрами, и обнаружить таковое их моральное уродство только сейчас, после процесса, к которому большинство “переступающих порог РПЦ” уж точно не имело отношения?Пятая истина: Евангельская мораль – как и мораль вообще – это требование, обращенное ко мне, а не требование, которое я могу обратить к другим. Боюсь, что в последнее время мы были свидетелями чрезвычайно злобных требований прощения и милосердия, полных ненависти к тем, кто, по мнению требующих, не выказывает достаточной любви. Но позвольте спросить — эти требования любви и милосердия, они как-то распространяются на тех, кого вы полагаете “лжецами, стяжателями и мракобесами”? На них простирается евангельское прощение? Ну хотя бы обычная справедливость, которая требует сначала достоверно установить вину, а потом уже клеймить, на них простирается? Как насчет евангельского милосердия (или хотя бы обычной человеческой добросовестности) по отношению к Патриарху? К другим членам Церкви?Как насчет пастыря, который годы оказывал Вам заботу и попечение, и которого вы тоже чохом записали “в нечестные и непорядочные”? По-евангельски ли Вы обошлись с ним?