О ЛЮБВИЛеонид ФилатовТак повелось промеж людьми,Что мы стронимся любви,Когда любовь почти равна смерти.Я ем и пью, и слез не лью,Живу и жить себе велю,Но я люблю ее, люблю, верьте!Хоромы царские белы,Поют сосновые полы,Холопы ставят на столы ужин.А ты бежишь из темнотыЧерез овраги и кустыИ ей не ты, совсем не ты нужен!Не наживай беды зазря,Ведь, откровенно говоря,Мы все у батюши-царя слуги.Ты знаешь сам, какой народ:Понагородят огород,Возьмут царевну в оборот слухи.Снеси печаль на край земли,Оставь до будущей зимы,Зарой, забудь, не шевели, плюнь ты!- На край земли? Какой земли?Да, что вы все с ума сошли?!Да, что вы все с ума сошли, люди?..Я ем и пью, и слез не лью,Но я люблю ее, люблю,И говорить себе велю: "Нужен!"Довольно благостной возни,Господь, помилуй и казни!Ведь Ты же можешь, черт возьми,Ну же!.. Ну же!.. Ну же!..Роберт БернсВ полях, под снегом и дождем,Мой милый друг,Мой бедный друг,Тебя укрыл бы я плащомОт зимних вьюг,От зимних вьюг.А если мука сужденаТебе судьбой,Тебе судьбой,Готов я скорбь твою до днаДелить с тобой,Делить с тобой.Пускай сойду я в мрачный дол,Где ночь кругом,Где тьма кругом,--Во тьме я солнце бы нашелС тобой вдвоем,С тобой вдвоем.И если б дали мне в уделВесь шар земной,Весь шар земной,С каким бы счастьем я владелТобой одной,Тобой одной.Вера ПавловаЯ их не помню. Я не помню рук,которые с меня срывали платья.А платья – помню. Помню, скольких мукмне стоили забытые объятья,как не пускала мама, как дитятрагически глядело из манежа,как падала, набойками частя,в объятья вечера, и был он свеже-заваренным настоем из дождявчерашнего и липовых липучек,которые пятнали, не щадя,наряд парадный, сексапильный, лучшийи ту скамью, где, истово скребяошметки краски, мокрая, шальная,я говорила: Я люблю тебя.Кому – не помню. Для чего – не знаюО ВОЙНЕКонстантин СимоновЯ помню в Вязьме старый дом.Одну лишь ночь мы жили в нём.Мы ели то, что бог послал,И пили, что шофёр достал.Мы уезжали в бой чуть свет.Кто был в ту ночь, иных уж нет.Но знаю я, что в смертный часЗа тем столом он вспомнил нас.В ту ночь, готовясь умирать,Навек забыли мы, как лгать,Как изменять, как быть скупым,Как над добром дрожать своим.Хлеб пополам, кров пополам -Так жизнь в ту ночь открылась нам.Я помню в Вязьме старый дом.В день мира прах его с трудомНайдём средь выжженных печейИ обгорелых кирпичей,Но мы складчину соберёмИ вновь построим этот дом,С такой же печкой и столомИ накрест клееным стеклом.Чтоб было в доме всё точь-в-точьКак в ту нам памятную ночь.И если кто-нибудь из насРубашку другу не отдаст,Хлеб не поделит пополам,Солжёт, или изменит нам,Иль, находясь в чинах больших,Друзей забудет фронтовых,Мы суд солдатский соберёмИ в этот дом его сошлём.Пусть посидит один в дому,Как будто завтра в бой ему,Как будто, если лжёт сейчас,Он, может, лжёт в последний раз,Как будто хлеба не даётТому, кто к вечеру умрёт,И палец подаёт тому,Кто завтра жизнь спасёт ему.Пусть вместо нас лишь горький стыдНочь за столом с ним просидит.Мы, встретясь, по его глазамПрочтём: он был иль не был там.Коль не был, - значит, круг друзей,На одного ещё тесней.Но если был, мы ничегоНе спросим больше у него.Он вновь по гроб нам будет мил,Пусть честно скажет: - Я там был.О ЖИЗНИАлександр ПушкинЕсли жизнь тебя обманет,Не печалься, не сердись!В день уныния смирись:День веселья, верь, настанет.Сердце в будущем живет;Настоящее уныло:Все мгновенно, все пройдет;Что пройдет, то будет мило.МаяковскийЯ сразу смазал карту будня,плеснувши краску из стакана;я показал на блюде студнякосые скулы океана.На чешуе жестяной рыбыпрочел я зовы новых губ.А выноктюрн сыгратьмогли бына флейте водосточных труб?О ДРУЖБЕРоберт БернсЗабыть ли старую любовь  И не грустить о ней?  Забыть ли старую любовь  И дружбу прежних дней?     За дружбу старую -     До дна!     За счастье прежних дней!     С тобой мы выпьем, старина,     За счастье прежних дней.  Побольше кружки приготовь  И доверху налей.  Мы пьем за старую любовь,  За дружбу прежних дней.     За дружбу старую -     До дна!     За счастье юных дней!     По кружке старого вина -     За счастье юных дней.  С тобой топтали мы вдвоем  Траву родных полей,  Но не один крутой подъем  Мы взяли с юных дней.     Переплывали мы не раз     С тобой через ручей.     Но море разделило нас,     Товарищ юных дней...  И вот с тобой сошлись мы вновь.  Твоя рука - в моей.  Я пью за старую любовь,  За дружбу прежних дней!     За дружбу старую -     До дна!     За счастье прежних дней!     С тобой мы выпьем, старина,     За счастье прежних дней.ВООБЩЕМережковскийПо горам, среди ущелий темных,Где ревел осенний ураган,Шла в лесу толпа бродяг бездомныхК водам Ганга из далеких стран.Под лохмотьями худое телоОт дождя и ветра посинело.Уж они не видели два дняНи приютной кровли, ни огня.Меж дерев во мраке непогодыЧто-то там мелькнуло на пути;Это храм, - они вошли под своды,Чтобы в нем убежище найти.Перед ними на высоком троне -Сакья-Муни, каменный гигант.У него в порфировой короне -Исполинский чудный бриллиант.Говорит один из нищих: "Братья,Ночь темна, никто не видит нас,Много хлеба, серебра и платьяНам дадут за дорогой алмаз.Он не нужен Будде: светят крашеУ него, царя небесных сил,Груды бриллиантовых светилВ ясном небе, как в лазурной чаше..."Подан знак, и вот уж по землеВоры тихо крадутся во мгле.Но когда дотронуться к святынеТрепетной рукой они хотят -Вихрь, огонь и громовой раскат,Повторенный откликом в пустыне,Далеко откинул их назад.И от страха всё окаменело,Лишь один - спокойно-величав -Из толпы вперед выходит смело,Говорит он богу: "Ты неправ!Или нам жрецы твои солгали,Что ты кроток, милостив и благ,Что ты любишь утолять печалиИ, как солнце, побеждаешь мрак?Нет, ты мстишь нам за ничтожный камень,Нам, в пыли простертым пред тобой, -Но, как ты, с бессмертною душой!Что за подвиг сыпать гром и пламеньНад бессильной, жалкою толпой,О, стыдись, стыдись, владыка неба,Ты воспрянул - грозен и могуч, -Чтоб отнять у нищих корку хлеба!Царь царей, сверкай из темных туч,Грянь в безумца огненной стрелою, -Я стою как равный пред тобоюИ, высоко голову подняв,Говорю пред небом и землею:"Самодержец мира, ты неправ!""Он умолк, и чудо совершилось:Чтобы снять алмаз они могли,Изваянье Будды преклонилосьГоловой венчанной до земли, -На коленях, кроткий и смиренный,Пред толпою нищих царь вселенной,Бог, великий бог, - лежал в пыли!  Эдгар По. Ворон     Перевод Константина Бальмонта     OCR Бычков М.Н.Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой,Над старинными томами я склонялся в полусне,Грезам странным отдавался, - вдруг неясный звук раздался,Будто кто-то   постучался - постучался в дверь ко мне."Это, верно, - прошептал я, - гость в полночной тишине,         Гость стучится в дверь ко мне".Ясно помню... Ожиданье... Поздней осени рыданья...И в камине очертанья тускло тлеющих углей...О, как жаждал я рассвета, как я тщетно ждал ответаНа страданье без привета, на вопрос о ней, о ней -О Леноре, что блистала ярче всех земных огней, -         О светиле прежних дней.И завес пурпурных трепет издавал как будто лепет,Трепет, лепет, наполнявший темным чувством сердце мне.Непонятный страх смиряя, встал я с места, повторяя:"Это только гость, блуждая, постучался в дверь ко мне,Поздний гость приюта просит в полуночной тишине -         Гость стучится в дверь ко мне"."Подавив свои сомненья, победивши спасенья,Я сказал:  "Не осудите замедленья моего!Этой полночью ненастной я вздремнул, - и стук неясныйСлишком тих был, стук неясный, - и не слышал я его,Я не слышал..." Тут раскрыл я дверь жилища моего:         Тьма - и больше ничего.Взор застыл, во тьме стесненный, и стоял я изумленный,Снам отдавшись, недоступным на земле ни для кого;Но как прежде ночь молчала, тьма душе не отвечала,Лишь - "Ленора!" - прозвучало имя солнца моего, -Это я шепнул, и эхо повторило вновь его,  -         Эхо - больше ничего.Вновь я в комнату вернулся - обернулся - содрогнулся, -Стук раздался, но слышнее, чем звучал он до того."Верно, что-нибудь сломилось, что-нибудь пошевелилось,Там, за ставнями, забилось у окошка моего,Это - ветер, - усмирю я трепет сердца моего,  -         Ветер - больше ничего".Я толкнул окно с решеткой, - тотчас важною походкойИз-за ставней вышел Ворон, гордый Ворон старых дней,Не склонился он учтиво, но, как лорд, вошел спесивоИ, взмахнув крылом лениво, в пышной важности своейОн взлетел на бюст Паллады, что над дверью был моей,         Он взлетел - и сел над ней.От печали я очнулся и невольно усмехнулся,Видя важность этой птицы, жившей долгие года."Твой хохол ощипан славно, и глядишь ты   презабавно, -Я промолвил, - но скажи мне: в царстве тьмы, где ночь всегда,Как ты звался, гордый Ворон, там, где ночь царит всегда?"         Молвил Ворон: "Никогда".Птица ясно отвечала, и хоть смысла было мало.Подивился я всем сердцем на ответ ее тогда.Да и кто не подивится, кто с такой мечтой сроднится,Кто поверить согласится,  чтобы где-нибудь, когда -Сел над дверью говорящий без запинки, без труда         Ворон с кличкой: "Никогда".И взирая так сурово, лишь одно твердил он слово,Точно всю он душу вылил в этом слове "Никогда",И крылами не взмахнул он, и пером не шевельнул он,  -Я шепнул: "Друзья сокрылись вот уж многие года,Завтра он меня покинет, как надежды, навсегда".         Ворон молвил: "Никогда".Услыхав ответ удачный, вздрогнул я в тревоге  мрачной."Верно, был он, - я подумал, - у того, чья жизнь - Беда,У страдальца, чьи мученья возрастали, как теченьеРек весной, чье отреченье от Надежды навсегдаВ песне вылилось о счастьи, что, погибнув навсегда,         Вновь не вспыхнет никогда".Но, от скорби отдыхая, улыбаясь и вздыхая,Кресло я свое придвинул против Ворона тогда,И, склонясь на бархат нежный, я фантазии безбрежнойОтдался душой мятежной:  "Это - Ворон, Ворон, да.Но о чем твердит зловещий этим черным "Никогда",         Страшным криком: "Никогда".Я сидел, догадок полный и задумчиво-безмолвный,Взоры птицы жгли мне сердце, как огнистая звезда,И с печалью запоздалой головой своей усталойЯ прильнул к подушке алой, и подумал я тогда:Я - один, на бархат алый - та, кого любил всегда,         Не прильнет уж никогда.Но постой: вокруг темнеет, и как будто кто-то веет, -То с кадильницей небесной серафим пришел сюда?В миг неясный упоенья я вскричал: "Прости, мученье,Это бог послал забвенье о Леноре навсегда, -Пей, о, пей скорей забвенье о Леноре навсегда!"         Каркнул Ворон: "Никогда".И вскричал я в скорби страстной: "Птица ты - иль дух ужасный,Искусителем ли послан, иль грозой прибит сюда, -Ты пророк неустрашимый! В край печальный,  нелюдимый,В край, Тоскою одержимый, ты пришел ко мне сюда!О, скажи, найду ль забвенье, - я молю, скажи, когда?"         Каркнул Ворон: "Никогда"."Ты пророк, - вскричал я, - вещий! "Птица ты - иль  дух зловещий,Этим небом, что над нами, - богом, скрытым навсегда, -Заклинаю, умоляя, мне сказать - в пределах РаяМне откроется ль святая, что средь ангелов всегда,Та, которую Ленорой в небесах зовут всегда?"         Каркнул Ворон: "Никогда".И воскликнул я, вставая: "Прочь отсюда, птица злая!Ты из царства тьмы и бури, - уходи опять туда,Не хочу я лжи позорной, лжи, как эти перья, черной,Удались же, дух упорный! Быть хочу - один всегда!Вынь свой жесткий клюв из сердца моего, где скорбь - всегда!"         Каркнул Ворон: "Никогда".И сидит, сидит зловещий Ворон черный, Ворон вещий,С бюста бледного Паллады не умчится никуда.Он глядит, уединенный, точно Демон полусонный,Свет струится, тень ложится, - на полу дрожит всегда.И душа моя из тени, что волнуется всегда.         Не восстанет - никогда!Роберт Бернс Так весело,ОтчаянноШел к виселице он.В последний часВ последний плясПустился Макферсон.- Привет вам, тюрьмы короля,Где жизнь влачат рабы!Меня сегодня ждет петляИ гладкие столбы.В полях войны среди мечейВстречал я смерть не раз,Но не дрожал я перед ней -Не дрогну и сейчас!Разбейте сталь моих оков,Верните мой доспех.Пусть выйдет десять смельчаков,Я одолею всех.Я жизнь свою провел в бою,Умру не от меча.Изменник предал жизнь моюВеревке палача.И перед смертью об одномДуша моя грустит,Что за меня в краю родномНикто не отомстит.Прости, мой край! Весь мир, прощай!Меня поймали в сеть.Но жалок тот, кто смерти ждет,Не смея умереть!Так весело,ОтчаянноШел к виселице он.В последний часВ последний плясПустился Макферсон.