Типа, отчет. Получилось очень длинно, но по-другому я не умею. Недаром я тогда весь день (17-го) не находила себе места. С 6 вечера я ничего не ела, напрочь пропал аппетит. Часов в 10 вечера я легла спать, а в 00:45 проснулась от довольно ощутимой боли в животе, как при М. Потом меня, пардон, жутко расслабило - я подумала, может, еще есть шанс, что это кишечник буянит.  И вдруг я увидела небольшие кровянистые выделения, в голове сразу все перемешалось и, если честно, я жутко испугалась. Вроде, ждала,  ждала, а когда началось, рожать резко расхотелось. Помню, я подумала, что, эх,  дата некрасивая - 19-е февраля.. Потом глянула на календарь и увидела, что наступило только 18-е – ну это другое дело, подумала я, и на душе стало не так тоскливо.  Буквально тут же пошли несильные схватки и начали отходить воды - схватка=>небольшое кол-во вод=>схватка.  Вот и все, подумала я и пошла будить мужа. Он воспринял эту новость на удивление спокойно, заварил себе кофе, и я, глядя на него, тоже успокоилась и стала докидывать вещи в пакеты – они были собраны, но каких-то мелочей не хватало. (На будущее надо запомнить, если решусь на второго, что нужно обязательно купить памперсы для взрослых, иначе так и придется, как мне, ехать в р/д в мокрых штанах, ибо ни одна обычная прокладка не в состоянии впитать в себя отходящие воды).  В половине второго ночи я позвонила врачу, объяснила ситуацию. Она выслушала меня, сказала, что, действительно, похоже, что это ОНО и скомандовала выезжать в р/д. В половине третьего мы не спеша выползли из дома. Никогда не забуду, как я стояла около машины и рассматривала темные окна в домах – люди там тихо-мирно спали, а мне надо было ехать куда-то в неизвестность..  Доехали мы примерно за полчаса – Дмитровка была пустая, и даже наш Лобненский ж/д переезд оказался открытым. В 3:10 мы были в роддоме, и тут понеслось.  Врач уже ждала меня в приемной.  Меня быстренько оформили, отволокли на ктг, потом на узи, потом на осмотр на кресле. Тут же запихнули на каталку, натянули на меня ночнушку и противоварикозные чулки. Откуда-то ко мне присоединился муж, переодетый в халат, смешную шапочку и бахилы – вообще-то я думала, что его не пустят в операционный блок, но врач посчитала иначе. Нас погрузили в лифт, привезли в операционный блок, я помахала мужу ручкой и меня укатили в операционную. Перекинули на операционный стол, развернули спиной, сказали, не шевелиться. Ввели спиналку – немного больновато, но вполне терпимо. По ногам потекло тепло. Уложили на спину, закрыли живот ширмой. Чем-то поводили мне по животу, спросили, что я чувствую. Я начала чё-то там умничать, но меня уже никто не слушал. И я с ужасом поняла, что операция началась, и мне пора бы уже заткнуться,  чтобы не мешать врачам. Тут же меня зверски потянуло в сон – то ли мне что-то вкололи сильно успокоительное, то ли сказалась почти бессонная ночь и предыдущий день с тряпками и шваброй. Я лежала, пыталась открыть хоть один глаз, мне было жутко неловко, что все трудятся, а я тупо дрыхну. Потом (в  4:00, как гласила бумажка на кювезе) я краем глаза увидела, как из-за ширмы вынесли мое чудо - все белое, в смазке. Положили на стол, она заверещала. Но дико хотелось спать, я снова наполовину вырубилась. Потом мне сунули прЫнцессу под нос, я, типа, ее чмокнула во сне. Потом мне приложили ее к груди, и она тут же кусанула меня за сосок. Тут я резко проснулась, подумала, чё за нах, больно же! Снова, типа, ее чмокнула, и отрубилась вновь. Что было дальше, я помню очень с трудом – я наполовину дрыхла под монотонное ковыряние во мне врачей. Где-то в сознании проскочила мысль, что я лежу и мне пох, что меня потрошат как свинку. А потом мне радостно сообщили, что всё, операция закончилась. Ни фига себе, подумала я, даже выспаться не успела. Меня выкатили в коридор, там меня ждал счастливый муж. Ему уже показали малышку, он даже сфотографировал ее. Мужу притащили стул, и он просидел со мной в коридоре примерно 40 минут – это специально организовала моя врач, чтобы мы могли после операции побыть вместе. Он мне рассказал про малышку, а я ему про операцию. Потом он поехал домой, а меня перевели в послеоперационную палату, в которой мне было суждено провести целых 14 часов (вместо обычных 5), т.к. в послеродовом отделении не было свободных одноместных палат.Примерно через 2-2,5 часа после окончания операции начала возвращаться чувствительность в ногах. Медсестры заставляли ворочаться в кровати, чтобы побыстрее прийти в чувство. Это было больно, но опять же вполне осознанно и терпимо. Что мне напрочь не понравилось, так это когда врач жмет на живот, чтобы выгнать изнутри кровь – это реально больно, но, к счастью, мне таких экзекуций проводили всего 4 или 5. В 9:00 моя врач распорядилась, чтобы мне принесли завтрак. Я жутко удивилась, думала, меня будут морить голодом минимум сутки. Я быстренько схомячила тарелку овсянки, от бутера с сыром меня отговорила медсестра, было очень жаль его бросать, но я – барышня легко внушаемая, так что ну его нах. Мне вытащили мочевой катетер, и я совершила первое кругокроватное путешествие.  После которого мне тааак переклинило весь правый бок и правое плечо, что я заревела подбитым медведем. На мой рев сбежался, наверное, весь операционный этаж - natalochka, и твой несостоявшийся врач тоже .  Боль была адская, лечь я не могла вообще. Кто хоть раз страдал невралгией, поймут меня. В общем, это была  единственная нестерпимая боль за все время операции и после операции. Я даже согласилась на укол обезболивающего, первого и единственного, который в итоге обезболил все, кроме злополучных ребер и плеча. Пришлось просто подстраиваться под эту ситуацию – мне максимально вертикально  подняли спинку кровати, и ложилась я только на левую сторону.  С каждым часом мне становилось все лучше (не считая правой стороны) и.. скучнее. Я начала прогуливаться туда-сюда до туалета, до окна и вокруг кровати. Медсестры напряглись – ведь они привыкли видеть в своей палате лишь полуживых и обезноженных пациентов.  Потом я начала выносить мозг всем окружающим, включая полуживых и обезноженных. Моя врач распорядилась, чтобы мне и еще одной очухавшейся (и тоже застрявшей в послеоперационной палате) соседке принесли младенцев из детского отделения. Младенец была чудесна, и снова кусанула меня так, что искры посыпались из глаз. Младенцев унесли. Потом мне принесли обед – и я смачно чавкала картофельным супом и тушеной печенкой с гречкой под неодобрительные взгляды вновь прибывших пациенток. После обеда я продолжила скучать, а медсестры - вешаться и через каждые полчаса названивать в послеродовое с мольбой побыстрее освободить мне палату. И почти в 7 вечера меня, наконец-то, под радостную джигу-дрыгу медсестер перевезли в послеродовое отделение. Там стало значительно веселее. Мне можно было передвигаться по коридору и даже разрешили  сходить в детское отделение, где я и зависла до половины третьего ночи. И если до этого, лежа на операции и в послеоперационной палате, я вспоминала о младенце лишь как о каком-то эпизоде всего этого суматошного дня, то тут меня проняло. Знаете, как в «Сумерках» произошло запечатление – все остальные младенцы сразу померкли на фоне моей. Раз 5 я порывалась уйти спать, но не могла и возвращалась обратно. В нашем детском боксе одновременно лежали 5 младенцев, и то один, то другой начинал плакать, после чего начинался хоровой плач. Я и еще 4 новоиспеченные мамаши тщетно пытались утихомирить эту банду. В половине третьего я поняла, что это занятие бесполезное, и, несмотря на плач моей крохи, который разрывал мне душу, ушла в свою палату – наутро мне нужны были силы, а почти двое бессонных суток вымотали меня напрочь. Но поспать мне практически не удалось – я постоянно прислушивалась к плачу чужих младенцев, которые находились у соседок по отделению. В 6 утра мне привезли младенчика на кормление, потом ближе к 10 утра я вернула ее в детское отделение на осмотр педиатра. После осмотра мне ее отдали насовсем. С тех пор мы и не расстаемся. Но это уже совсем другая история.