ПОСЛЕДСТВИЯ ВМЕШАТЕЛЬСТВ В РОДЫ МОГУТ ПРОЯВИТЬСЯ НЕ СРАЗУ (полное интервью http://soznatelno.ru/rodi/38-rodi/709-golovach.html) ЭВЕЛИНА ГЕВОРКЯН: - Правильно ли я понимаю, что последствия от вмешательств в роды видны не сразу – «на выходе» ребёнка, не сразу при его рождении, а проявляются только через некоторое время? МИХАИЛ ГОЛОВАЧ: - Да, и я ещё не закончил мысль, что, к сожалению, ЦНС ребёнка развивается после рождения. Изначально она одна, а затем, в течение жизни, она получает развитие. В течение первого года – полутора лет жизни у ребёнка формируется двигательная активность, то есть формируются движения. Он должен преодолеть силу тяжести Земли, он должен встать на ноги. Всё это заложено в генах, это последовательно должно развиваться у ребёнка. И участки мозга, которые за это отвечают, последовательно должны работать. Если есть какое-либо повреждение, прежде всего, между корой головного мозга и нижележащими отделами, то не хватает связей коры головного мозга с нижележащими отделами, чтобы эти движения развивались правильно. И неврологи зачастую видят в данных случаях отклонения - не сразу после родов, а в динамике. Например, положено показать ребёнка неврологу в 1 месяц, в 3 месяца, в 6, 9, 12 месяцев. Оценивая уже в месяц, мы можем оценить, в каком состоянии врожденные рефлексы у ребёночка, и насколько те, приобретаемые рефлексы, которые должны к этому сроку у ребёнка появиться, насколько они выражены, насколько они соответствуют этому месячному возрасту.  Соответственно, если мы видим отставание в развитии этих рефлексов, видим нарушения, мы ставим определённые неврологические диагнозы. ЭВЕЛИНА ГЕВОРКЯН: - Официальная медицина не связывает эти самые последствия (перечислите потом все эти диагнозы, которые, как Вам кажется, связаны с патологичным ведением родов) с родами? МИХАИЛ ГОЛОВАЧ: - Те, нарушения, если они незначительные по развитию тонуса и рефлексов у ребёнка, неврологи наблюдают до года  - видим, как часто эти рефлексы нормализуются, и практически вся патология уходит, потому что кора мозга у ребёнка развивается. В итоге она берёт всё-таки контроль над движениями на себя. Обычно у таких детей неврологических проблем как таковых не остаётся после года-полутора лет, остаются ортопедические проблемы. Потому что нарушение тонуса и рефлексов приводит к тому, что у ребёнка нарушается формирование опорно-двигательной системы: формирование изгибов позвоночника, конечностей, которые заложены в генах у ребёнка. Если тонусы и рефлексы были как-либо нарушены, значит, может произойти нарушение развития опорно-двигательной системы. Соответственно, это проблема ортопедическая, для решения которой ходят к ортопедам, хирургам, не неврологам. ЭВЕЛИНА ГЕВОРКЯН: - Что это может быть? МИХАИЛ ГОЛОВАЧ: -Сколиозы, кифозы, косолапость, хождение на носочках, стопы внутрь. То есть проблемы, которые требуют ортопедической коррекции. ЭВЕЛИНА ГЕВОРКЯН: - И это может быть следствием того, что маме во время родов сделали укол? МИХАИЛ ГОЛОВАЧ: - Я начал с того, что неврологи видят проявление заболевания, могут предположить – где произошло нарушение, и неврологи стараются ответить – почему это произошло. Прежде всего, надо было бы оценивать те моменты, когда повреждение нервной системы могло произойти. И есть совпадение, о котором я уже сказал: как только в акушерстве с 60-х годов начали применять активное ведение родов с использованием не только манипуляционных вмешательств, но и медикаментозных, и пошёл резкий рост этих неврологических проблем у детей. От самых лёгких с тонусом рефлексов до самых тяжёлых  - ДЦП, аутизма, гиперактивности, эпилептического синдрома.  Причём со всеми заболеваниями неврологическими этот рост связан. По ДЦП сказал, по аутизму могу сказать: в 65 году в нашей стане аутизм было меньше 1 человека на 10000, а к 2001 году рост аутизма составил в 1500 раз! Экология, питание: что произошло с человечеством в России? ЭВЕЛИНА ГЕВОРКЯН: - Ну да: и экология, и питание – всё ухудшалось... МИХАИЛ ГОЛОВАЧ: - Всё ухудшалось? Я бы так не сказал: экология улучшается, это видно по тому, как у нас все вредные предприятия закрылись, и выведены за пределы городов; питание сейчас тоже достаточно избирательное: кто планирует беременность, старается питаться правильно. Наркоманов и курящих – может, и есть, но таких – меньшинство, и за счёт них рост неврологических патологий никак не получится. ЭВЕЛИНА ГЕВОРКЯН: - Здесь возникает такой вопрос. А правильно ли получается: вместо того, чтобы женщине переживать очень сложные, затяжные и травматичные роды, было бы лучше выбрать кесарево сечение? Это более безопасный выход для ребёнка – родиться быстро и не получить эти самые повреждения? МИХАИЛ ГОЛОВАЧ: - На счёт кесарева сечения сразу же такое замечание: среди 65% осложнённых родов в 2009 году 25-35% (в зависимости от региона) – это экстренное кесарево сечение. То есть это не то кесарево сечение, о котором Вы подумали. То есть это экстренное кесарево сечение с целью спасти ребёнка, который уже начал страдать. Поэтому кесарево кесареву сечению рознь. Вы, наверное, имели ввиду плановое кесарево сечение. ЭВЕЛИНА ГЕВОРКЯН: - Вы, то есть, считаете, плановое кесарево сечение, которое делается за 2 недели – оно лучше? МИХАИЛ ГОЛОВАЧ: - Плановое кесарево сечение сейчас стараются делать чуть ли не день в день срока родов – раз, чтобы ребёнок достиг максимального развития; во-вторых, плановое кесарево сечение всех проблем не решает, во-первых, потому что это операция, соответственно, риск для мамы возрастает; во-вторых, очень важен выбор обезболивания, анестезии, наркоза при кесаревом сечении. ЭВЕЛИНА ГЕВОРКЯН: - Какой самый безопасный вариант? МИХАИЛ ГОЛОВАЧ: - По тому, что предлагают анестезиологи на своих сайтах, в работах, - самым безопасным считается общий наркоз под галогенсодержащими современными газами. Этот наркоз по стоимости раза в 3 дороже, чем эпидуральная анестезия., и он несёт риск для мамы, поскольку идёт интубация. В руках опытного анестезиолога, конечно, риск маленький, но всё равно – интубация, дыхание за маму – это риск для мамы. Для ребёнка риск гораздо меньше, чем при эпидуральной или спинальной анестезии, потому что эти современные галогенсодержащие газы не влияют на кровообращение, на гемодинамику, на давление. То есть давление, гемодинамика, сердцебиение у мамы и у ребёночка во время наркоза стабильны. ЭВЕЛИНА ГЕВОРКЯН: - Я представляю, какой сейчас может быть шквал возражений, потому что маму, которую  выводят из сознания, которая как там потом будет налаживать грудное вскармливание – неужели это может быть лучше? МИХАИЛ ГОЛОВАЧ: - Эти современные газы отличаются тем, что мама просыпается через 2-3 минуты, то есть через несколько минут мама просыпается после такого наркоза, и ребёночек тоже начинает дышать самостоятельно после того, как ему через несколько минут пережмут пуповину. ЭВЕЛИНА ГЕВОРКЯН: - То есть у нас в роддомах это не практикуется? МИХАИЛ ГОЛОВАЧ: - Практикуется, но по определённым показаниям. Тут решает анестезиолог. К сожалению, таких материалов в литературе, где бы шло обсуждение между анестезиологами и акушерами, и неонатологами -неврологами  - а что ребёночку выбрать, какое кесарево сечение для мамы предложить, чтобы ребёночек не пострадал – я не встречал  в нашей литературе. То, что я сейчас говорю о безопасности – это ссылка на анестезиологический сайт по иностранным работам и публикациям. ЭВЕЛИНА ГЕВОРКЯН: - Чтобы нам не уходить от темы нашей беседы и не углубляться в кесарево сечение, всё-таки, подводя итоги: сама по себе эта операция является более безопасной, чем риски естественных вагинальных родов? МИХАИЛ ГОЛОВАЧ: - Для здоровья ребёнка при правильно выбранном наркозе риск для здоровья ребёнка минимальный, как ни странно. Насколько на развитии ребёнка отражается – есть некоторые исследовательские работы, как по разнице развития детей после кесарева сечения и после обычных родов, там связано и с иммунитетом, и другими моментами. Что-то ребёнок недополучает, не родившись нормально. Но что он точно не получит – это тяжелые неврологические патологии, которые он может получить от обычных родов, в которые будут вмешиваться; и такие роды могут уже закончиться экстренным кесаревым сечением, когда ребёнок начал страдать. ЭВЕЛИНА ГЕВОРКЯН: - И это уже плохо. МИХАИЛ ГОЛОВАЧ: - Это уже плохо. ЭВЕЛИНА ГЕВОРКЯН: - Я задам вопрос от слушательницы Светланы Пенкиной: «Какой вред наносит укол, который ставят во время родов, так называемый «быстрый сон»? И как это средство влияет на ребёнка?» МИХАИЛ ГОЛОВАЧ: - Считается, что то, что применяют для сна – я не знаю, что конкретно имеет ввиду задавшая вопрос – «что вводят?» - вводят и наркотики, и димедрол. В принципе, все эти перечисленные мною средства  ослабляют течение родов. Но дают женщине отдохнуть во время родов, как считают акушеры, восстановить силы. Противопоказанность введения: трудно сказать, потому что вмешательство в роды, которое произошло, медикаментозными средствами, оно не было подтверждено теми исследованиями самих родов, которые надо было бы произвести. То есть физиология родов до конца акушерам непонятна и неизвестна. Те теории, по которым происходит родовой процесс, по-прежнему называются гипотетическими. Как они были предположены в 52 году англичанами, так они и остаются на этом же уровне; это при появлении ультразвука и других видов исследований. Есть отечественные учёные, работающие с ультразвуком в родах с беременными, патологоанатомы, непосредственно акушеры, работающие с маткой в родах, оперирующих, делающих кесарево сечение, которые сделали очень интересное открытие по тому, в чём заключается истинный механизм родов. Их открытие можно назвать гемодинамическим механизмом родов. Гемодинамический происходит от слова «кровообращение». По мнению этих учёных в родах основное значение имеет кровообращение в матке и плаценте. Сами роды не требуют той тяжёлой механической работы, которую, как обычно представляют, должна совершить женщина, чтобы родить. Потому что матка при гемодинамическом механизме, если его принять как основной, не совершает механической работы. Каждая схватка матки в родах – это схватка без изменения величины матки, то есть так называемая изотоническая схватка. Такая схватка не уменьшает объём матки, однако современное представление у акушеров, что роды можно сравнить с действием поршня. За счёт сокращения стенок матки ребёнок выдавливается в родовые пути. Ничего подобного в родах не происходит! И это установлено уже учёными. Они говорят: «Нет, матка не меняет своих размеров». Что меняется? На каждой схватке меняется скопление крови в стенке матки и в плаценте, причём кровь скапливается не просто так, а  скапливается в сосудах, которые во время беременности и к родам в огромном количестве вырастают в матке и в плаценте. ЭВЕЛИНА ГЕВОРКЯН: - Вы говорите о том, что недостаточно изучен сам этот природный процесс родов или мало изучен. МИХАИЛ ГОЛОВАЧ: - Нет, я хочу сказать, что он изучен отечественными учёными, но не принят и не изучается тем официальным акушерством, которое рекомендует сон, стимуляцию, программированные роды, подготовку к родам. Если бы это изучение началось, по-видимому, многие вещи с вмешательством в роды вынуждено было бы официальное акушерство пересмотреть. Прежде всего потому, что мы видим, как это вмешательство отразилось на здоровье ЦНС детей. ЭВЕЛИНА ГЕВОРКЯН: - Трансляция продолжается, Михаил Головач, врач-невролог рассказывает о последствиях вмешательств в роды. Так всё-таки, когда врачи используют эти самые методы, как следует из Ваших слов, они порой их слишком часто используют – тем не менее, когда стоит речь о спасении ребёнка, они же должны принять какие-то меры? Ускорить роды, чтобы ребёнок быстрее родился, перестал страдать внутри, ещё какие-то манипуляции…