- Посмотри на нее. Посмотри на эту женщину, Дэймон. Как она красива, как нежна, как чувственна! Смотри внимательно. На нее. И на меня. Запомни хорошенько то, что ты видишь!  Она будет являться тебе в твоих безумных снах, ты станешь вспоминать ее с бессильной яростью, вожделеть ее и выть от тоски. Но твои черные мечты будут отравлены тем, что отныне ты всегда будешь видеть меня рядом с нею. Не отводи глаз! Ты видишь это?  Видишь   м о и   губы на ее коже? - Свити вздрогнула, ощутив на шее влажное прикосновение и горячее дыхание. – М о и  руки на этом прекрасном теле?Внезапно твердые пальцы сжали грудь девушки так сильно, что она вскрикнула. Свити стряхнула с себя безумное вязкое оцепенение и взмолилась:- Мишель, прекрати! Отпусти меня! Ты делаешь мне больно!Но тот, словно не слыша ее, продолжал держать ее мертвой хваткой и говорить. Кому были он ни адресовал эти отравленные слова, этот вкрадчивый жаркий шепот – Дэймону, Свити или же самому себе – наверное, точно не мог бы сказать никто из этих троих. Огонь фонаря метался на сквозняке, жуткие тени плясали по стенам, кривясь и дрожа в диком танце; доносившиеся откуда-то издалека, сквозь толщу каменных стен приглушенные крики и лязг железа создавали причудливый аккомпанемент к разыгрываемой в этой темной холодной камере невозможной пьесе. Сердце Свити колотилось, как безумное, его стук эхом отдавался в ушах и, казалось, отдавался эхом, замирая под невидимыми во тьме сводами потолка, и множилось, будто впитывая, принимая в себя сотни стонов несчастных, заключенных здесь в течение многих лет. Она слабо попыталась вывернуться из железных объятий, но не смогла даже пошевелиться. Она с отчаянием выдохнула:- Мишель! Прошу тебя. Давай уйдем отсюда!В один миг Мишель развернул девушку лицом к себе и она беспомощно всхлипнула от ужаса – настолько холодными и беспощадными выглядели сейчас эти светлые, почти белые глаза. Обращаясь к ней, но продолжая смотреть на Дэймона, он с расстановкой произнес:- Я. Еще. Не закончил. Смотри, Дэймон...