И он не выдержал. Медленно, с трудом подбирая слова, Диггори стал рассказывать о Веронике. Как она очаровала его с первой же встречи. Как он трусил и отчаянно боялся даже просто подойти к ней и заговорить. Как исподтишка наблюдал за Вероникой, когда она приезжала к Анне и зачарованно смотрел, как она улыбается, говорит, смеется, прикасается нежными губами к бокалу, подносит к лицу розу и счастливо прикрывает глаза, вдыхая аромат цветка... А когда Вероника рассеянно улыбалась ему или обращалась с вопросом, он глупо улыбался в ответ, краснел, отводил глаза и мямлил что-то невнятное. И долгое время переживал, что она, наверное, считает его слабоумным... И как радовался прошлым летом, когда среди гостей, приехавших на двадцать пятый день рождения Анны, вновь оказалась она, Вероника. И отчего-то при первой же их встрече тогда, год назад, она вдруг посмотрела на него совсем новым взглядом - не таким, как раньше. Будто наконец увидела в нем не маленького мальчика, которым привыкла считать, а мужчину... Ребекка слушала его, не перебивая и не задавая вопросов; глаза ее смотрели сочувственно и серьезно, а маленькие ладошки по-прежнему согревали его пальцы. Диггори впервые рассказывал кому-то о своей любви к Веронике, и это оказалось совсем не так трудно, как ему представлялось. Он уже привык хранить эту тайну в своем сердце. Конечно, об их отношениях знала Анна, знали друзья, Томас и дед; но кроме Патрика никто не принимал их всерьез и не догадывался о глубине его чувств к этой женщине.