На следующее утро, едва за окнами забрезжил хмурый рассвет, Сомерсет со связкой бумаг под мышкой стоял у двери в комнату дочери – он собирался попрощаться с девушками перед отъездом. Поднял руку, чтобы постучать, но дверь неожиданно распахнулась, чудом не ударив его по лбу – мужчина едва успел отскочить. Чуть не сбив его с ног, из комнаты выбежала местная горничная с охапкой белья под мышкой и утюгом в вытянутой руке и торопливо затопала вниз по лестнице. Изумленно поглядев ей вслед, Сомерсет осторожно стукнул костяшками пальцев по косяку:- Свити, Ники, можно к вам? Полагаю, спрашивать, не спите ли вы, будет глупо?- Входи, папа, входи.Мужчина остановился на пороге и с трудом сдержал смех. Все содержимое гардероба – платья, чулки, туфли, шляпы и перчатки – было безжалостно выдернуто с положенных мест на вешалках и полках. Вещи были разложены на обеих кроватях, висели на спинках стульев, теснились на туалетном столике и даже на подоконнике. Посреди этого беспорядка на одной из кроватей с совершенно несчастными лицами сидели Ники и Свити и устало перебранивались. Свити подняла на отца отсутствующий взгляд:- Доброе утро, папа.- Доброго утра, мистер Сомерсет.- И вам доброго утра, девочки. Отчего такое уныние? Дайте-ка минутку, я догадаюсь сам. Нечего надеть, верно?Свити вяло махнула рукой:- Ах, папа, оставь свои шутки, пожалуйста… Мне не до смеха. - Но я же угадал? – Сомерсет безуспешно пытался напустить на себя серьезный вид.Девушка не глядя сгребла вещи, лежащие позади нее на кровати и непонимающе уставилась на лиловую ленту, свисающую из ее кулака:- Откуда это взялось? Я не помню.Минутку она с удивлением смотрела на ленту, пока Ники не отобрала ее:- Это мое. Свити, возьми себя в руки и собирайся. Хватит пялиться на эти тряпки. Просыпайся уже! Я волнуюсь не меньше твоего. Но я хотя бы пытаюсь что-то делать.Сомерсет кашлянул:- Я еще здесь, вы помните? Я зашел попрощаться. Свити, Ники, до свидания. Увидимся через два дня.Дочь рассеянно взглянула на него:- Лиловый? Да-да, папа, хорошо. Я обещаю.Ники толкнула ее локтем в бок и спокойно произнесла:- Хорошей дороги, мистер Сомерсет. Желаю удачной поездки.- Спасибо, Ники.- До свидания, папа. Девушка произнесла эти слова с таким расстроенным видом, что отец, явно собиравшийся сказать очередную колкость, смягчился и проворчал:- Свити, дочка. Ну что ты так переживаешь? Съедят тебя там, что ли?Та простонала:- Как ты не понимаешь, папа! Я хочу... Мне... - и смутилась, опустив глаза.- Я прекрасно тебя понимаю. Ты хочешь произвести хорошее первое впечатление, и это неудивительно, - мужчина вздохнул, потоптался у порога, разглядывая свои порыжелые башмаки, и негромко продолжил: - Только ты поразмысли, какое сумеешь произвести второе, третье впечатление... И как долго сможешь соответствовать первому. Свити схватилась за голову:- Папа, опять твои... - и осеклась, наткнувшись на совершенно серьезный взгляд отца. Тот ободряюще кивнул:- Ты подумай над этим, дочка, время еще есть. А вот это все... - Сомерсет пренебрежительно указал подбородком на разбросанные платья, - Это все не главное.- Спасибо, папа. Я подумаю. Спасибо за... Знаешь, меньше всего я ожидала получить такой совет от тебя. Тот скорчил плаксивую гримасу:- Хвала господу, дождались! Вот и старик отец на что-то сгодился... - Сомерсет сделал вид что утирает слезу. - Ну все, все. Мне пора. Скоро увидимся.Свити рассеянно посмотрела на захлопнувшуюся дверь и надолго замолчала, невидяще глядя за окно, поглаживая подаренный Мишелем браслет. За последний год у нее появилась такая привычка - в минуты раздумий притрагиваться к прохладному металлу, прослеживать кончиком пальца  цветочный узор, вьющийся меж крупных кровавых рубинов...