Глава 7 ч.3Диггори яростно целовал девушку, крепко прижимал ее к себе, стискивал узкую талию так, что она невольно вскрикивала, но не отстранялась испуганно, а лишь вздрагивала. Он словно выплескивал в этом безумном поцелуе отчаяние, владевшее им на протяжении последних недель. Всю его безнадежную боль,  горечь и злость на Веронику, тоску по ней, досаду на Ребекку за то, что она в полчаса уверенно смогла углядеть истину там, где он не сумел отыскать и за год. За ее правоту, за беспощадные слова, за сочувственный взгляд... Этим поцелуем он словно мстил всем - Веронике, Ребекке, самому себе. В ушах гулко стучала кровь, голову кружил сладкий густой дурман, а руки, истосковавшиеся по теплу, словно жили своей собственной жизнью, продолжая гладить шею девушки, проводили по спине, жадно обрисовывали грудь. Бессильные стоны ласкали слух, мягкие губы отвечали жадно и требовательно, податливое гибкое тело прижималось к нему так тесно, что становилось жарко, слишком жарко, опасно жарко! И огонь не заставил себя ждать. Как они оказались в комнате Диггори - наверное, не смог бы сказать ни один из них. Сквозь сладкий туман Диггори заметил, что молочно-белая нежная кожа в неярком свете пламени камина кажется светящейся, словно раскаленный в тигле кусок металла, а синие глаза сверкают в темноте, как кошачьи. А когда они почти дошли до той границы, из-за которой уже не может быть возврата, туман вдруг ненадолго рассеялся. Диггори замер и медленно отстранился от лежащей перед ним девушки. Он растерянно посмотрел на нее и произнес:- Ребекка... постой. Я должен сказать тебе...- Ты уверен, что сейчас нужны какие-то слова?- Все же выслушай меня. Ребекка... мне нечего тебе предложить.Девушка тихо засмеялась и приложила палец к его губам. Покачала головой:- Ничего не нужно. Не думай об этом, не думай ни о чем. Просто... живи.И они продолжили с того места, на котором остановились, и это было так упоительно и сладко - дотрагиваться друг до друга, узнавать и делать открытия, соприкасаться разгоряченной влажной кожей, брать и отдавать... А потом спешить, спешить все быстрее, задыхаться и жадно ловить губами горячий воздух и делить на двоих протяжный бессильный стон...Когда юноша, тяжело дыша, приподнялся на локтях и взглянул на Ребекку, то поразился - такой прекрасной выглядела она в этот миг, такой счастливой и умиротворенной. Как сияли ее влажные глаза, как дрогнули в неуверенной улыбке вспухшие от его яростных поцелуев губы... Темные волосы разметались по подушке крупными локонами, белокожее тело казалось нежной фарфоровой статуэткой... Не говоря ни слова, она подняла руку и провела кончиками пальцев по его лбу, убирая капельки пота. С минуту Диггори смотрел на девушку, не отрываясь и не говоря ни слова, потом улыбнулся и снова потянулся к ней с поцелуем...***Диггори проснулся, когда в окно ярко светило солнце. Он проспал, но ничуть этому не огорчился. Ребекки рядом не было. Диггори даже ненадолго усомнился - действительно ли то, что произошло между ними вчера, было на самом деле? Не приснилось ли ему, не привиделось? Ничто в этой комнате не выдавало вчерашнего присутствия Ребекки. Лишь растерзанная постель недвусмысленно свидетельствовала о нешуточной битве, разыгравшейся на ней несколько часов назад. Юноша попытался поправить сбитые перекрученные простыни, потом заленился и махнул на них рукой. Перевернулся на живот, уложил подбородок на сцепленные пальцы и стал думать. Он думал, когда все же решил подняться и никак не мог отыскать свою одежду, разбросанную по полу, и потом, когда торопливо глотал горячий чай, шел по гулким пустым коридорам, по залитому ярким солнцем двору, садился на коня и ехал - сам не понимая, куда. С кем-то рассеянно говорил, отвечал невпопад и надолго замолкал. Он размышлял над тем, что ему накануне сказала Ребекка. О Веронике и ее собственных чувствах и желаниях, которые раньше он не спешил принимать во внимание. О себе самом и о том, что случилось вчера... Пытался разобраться в чувствах, которые испытывал сейчас. Пожалуй, самым сильным было некое ощущение освобождения и... умиротворение? Да, именно так. Но одно его смущало, не давало покоя. Он никак не мог разобраться, что послужило решающей причиной такой перемены в его настроении - откровенный разговор с Ребеккой, после которого он на многое стал смотреть по-другому? Или же их внезапная, но такая упоительная, головокружительная близость? Размышлять об этом было немножко неприятно - как-то не хотелось чувствовать себя безмозглым и бесчувственным чурбаном, все помыслы и переживания которого сосредоточены в штанах… Но больше всего его удивляло то, что он не испытывал чувства вины ни перед Вероникой, ни перед Ребеккой. Первая не приняла его обещаний, и он не нарушил никакого слова, кроме данного самому себе. А вторая вполне недвусмысленно дала понять, что была бы рада разделить с ним свои желания. Что и произошло, к обоюдному удовольствию. Правда, сказать, что он поступил единственно правильным способом, он тоже не мог. Но и не жалел о случившемся - вот это он знал точно.Ребекку в этот день Диггори не видел - он вернулся домой поздно, быстро поужинал и нерешительно замер в дверях столовой. Куда ему пойти? К себе? В библиотеку? Придет ли Ребекка туда, как обычно? А ведь он даже не задумался, как она себя чувствует после случившегося?.. Диггори нерешительно потоптался на пороге и направился в библиотеку. Он даже не стал брать книгу с полки, а просто сел в кресло и стал ждать.Прошло почти два часа. Небо за окнами стало густо-синим, шаги и голоса, наполнявшие замок бодрым шумом с утра до вечера, смолкли. Ребекка так и не пришла. Диггори поднялся из кресла, прошелся по комнате... Проводил пальцами по гладким книжным корешкам, бездумно трогал фарфоровые фигурки на полках, три раза посмотрел на стоящие на камине часы, но так и не понял, который час. Часы равнодушно тикали, отмеряя время, угли в камине неярко светились, отбрасывая на пол причудливую тень от кованого ажурного экрана. В душе странным образом боролись сомнения и решимость. Решимость взяла верх - юноша вздохнул, распахнул дверь и зашагал, куда глаза глядят. Хотя нет - он точно знал, куда идет.У двери, ведущей в крошечную комнатку Ребекки, уверенность вдруг покинула его. Он поднял было руку, чтобы постучать, но не стал. Он стоял, прислонившись лбом к косяку, и никак не мог выбрать, что же ему сделать - набраться храбрости и постучать? Или же развернуться и тихо уйти? Этот вопрос решился сам собою, когда дверь скрипнула и отворилась. За нею стояла Ребекка - в одной только длинной сорочке и накинутой сверху шали. Она улыбнулась Диггори, взяла его за руку и, не говоря ни слова, потянула его за собой...***Монро продолжал испытующе смотреть Диггори в глаза, ожидая ответа. Юноша вспыхнул и отвел взгляд:- Прости, но это касается только нас двоих. Меня и ее.- Это ты меня извини, Диггори. Конечно, это ваше дело и ты поступаешь по-джентльменски, что не желаешь об этом говорить. Я только хочу высказать надежду, что ты ведешь себя в должной степени осмотрительно.- Я... осторожен, если ты это имеешь в виду.- Не только это. Мисс Грэхем находится в зависимом от тебя положении, она ниже по своему статусу, она беззащитная женщина, в конце концов. И то, что ты... вы... со стороны это выглядит очень двусмысленно. У тебя есть все, у нее - ничего. Подумай об этом.Диггори сухо произнес:- Спасибо за совет, Монро. Но я, пожалуй, как-нибудь сам разберусь со всем этим.***Это была странная связь. Диггори чувствовал себя так, словно они с Ребеккой были заговорщиками. Встречаясь днем в коридорах, во дворе, в столовой, они ни словом, ни взглядом не выказывали, что между ними есть нечто большее, чем просто отношения мистера Беркли и мисс Грэхем, и об их встречах никто не догадывался. Большее, что они себе позволяли на людях - обменяться понимающими взглядами, украдкой пожать руку или сорвать торопливый поцелуй. А ночью Диггори приходил в комнату Ребекки или же она прокрадывалась к нему в спальню, но они никогда не оставались вместе до утра. Словно по немому уговору, они не обсуждали свои отношения; Ребекка ничего не просила у него и Диггори тоже молчал. Они будто просто жили одним днем.Так прошло три недели.Однажды поздним вечером юноша снова пробрался в крошечную каморку. Ребекка уже ждала его, сидя на кровати с откинутым покрывалом. Диггори улыбнулся ей и привычными движениями принялся расстегивать пуговицы жилета. Когда он уже стаскивал через голову рубашку, девушка вдруг расплакалась. Низко склонив темноволосую голову и закрыв лицо руками, она всхлипывала так горько, что Диггори перепугался. Он совершенно растерялся - ведь вроде ничего не случилось? Отбросив в сторону рубашку и опустившись на колени перед девушкой, он пытался отнять ее руки от лица, просительно заглядывал в глаза, бормотал какие-то неуклюжие неловкие слова, но никак не мог добиться ответа. Но всему приходит конец, и любым слезам - тоже. Ребекка перестала рыдать и только молча вздрагивала, шмыгая носом. Диггори взмолился:- Ребекка, милая, скажи, пожалуйста, что случилось?Она наконец убрала руки и взглянула на покрасневшими от слез глазами. Тыльной стороной ладоней вытерла мокрые щеки и прошептала:- Я так больше не могу.Юноша переполошился:- Что произошло? Тебя обидели? Скажи, кто? Или это я тебя чем-то нечаянно расстроил? Только не молчи, прошу тебя, Ребекка! Скажи мне правду, не скрывай ничего!И она ответила:- Я люблю тебя. Диггори словно получил оглушительный удар по темени - колени его подкосились и он неловко сел на пол. Поморгал, пытаясь осознать прозвучавшие только что слова, и не придумал ничего лучше, как глупо переспросить:- Что?- Я тебя люблю.Ребекка молча смотрела ему в лицо, и в этом безнадежном взгляде было столько горечи, столько боли, что Диггори малодушно отвел глаза. Длинно выдохнул и тихо произнес:- Ребекка...- Не нужно ничего отвечать. Ты меня не любишь, я это знаю. - Прости меня. Не в моих силах ответить тебе тем же. Я не хочу тебя обманывать.- Я понимаю. Только ничего не могу  с этим поделать. Видишь, как получается - я хорошо разбираюсь в чужих историях, но не могу помочь самой себе. Кто бы мне самой сейчас дал добрый совет? Как мне... образумить свое собственное сердце?..Диггори тихо повторил:- Прости меня, Ребекка. Но... я не могу.Она грустно кивнула:- И ты меня прости. Я... думала, что я сильнее. И справлюсь с этим. И вот, как видишь... сорвалась и расстроила и себя, и тебя.Юноша молча погладил ее руку. Девушка смахнула слезы с ресниц и попыталась улыбнуться:- Ты не думай, я не собираюсь тебе досаждать. Обещаю, больше такого не повторится.- Не нужно, Ребекка...- Вот видишь, я уже улыбаюсь. Это просто... день такой, неудачный. А потом все будет, как прежде. И, пожалуйста, не думай о том, что я сказала.- Не будет.- Что?- Уже ничего не будет, как прежде.Девушка расстроенно всплеснула руками, в глазах снова показались слезы:- Ну вот. Я все испортила, да?Диггори поднялся с колен и долго молчал. Так же, ни говоря ничего, натянул рубашку, застегнул жилет. А потом произнес, тяжело роняя слова:- Ребекка, нам не стоит больше  встречаться.Она вскочила с кровати и умоляюще вцепилась в его рукав:- Но почему, почему? Я же ничего не требую от тебя. Мне ничего не нужно, поверь! Я хочу просто быть рядом - пусть даже так, украдкой, тайком...- Нет, Ребекка. Это неправильно. Я сам слишком долго... слишком хорошо себе представляю, что это такое – находиться по… другую сторону.Горько повторил:- Это неправильно, нечестно! А я не хочу тебя обманывать. И не хочу делать тебе больно. И как бы мы оба ни старались, все равно будет только хуже.Он взглянул на растерянно молчащую девушку и вздохнул:- Прости меня.И тихо вышел за дверь.После того вечера они прекратили свои тайные встречи. Весь следующий день девушка не выходила из своей комнатки, сказавшись больной, а Диггори страшно мучился и переживал из-за того, что случилось, но решительно оставался при своем мнении, что поступил правильно. Когда он снова увидел Ребекку, она грустно улыбнулась ему и спросила, могут ли они, несмотря на произошедшее, все же остаться друзьями. И Диггори выдохнул с облегчением, заверив ее, что, разумеется, могут - он не хотел бы терять ее и ту близость, которая их объединяла.***Диггори помялся и горько произнес:- И, знаешь, Монро... Если честно, уже не с чем особо разбираться.Мужчина сочувственно кивнул:- Она тебе отказала? Что ж, с одной стороны, это делает ей честь. А с другой - теперь ее положение еще более неопределенное и двусмысленное, чем раньше. Будь на твоем месте кто-нибудь другой, не такой благородный и добрый, как ты, ей бы тяжко пришлось.- Скорее, наоборот.- Мда... Тогда дело еще хуже.Диггори вскинул голову и с отчаянием посмотрел на зятя:- Да отчего хуже, Монро?- Диггори, отвергнутая женщина - злейший из врагов, поверь мне. А если она при этом постоянно находится рядом с тобой - дела хуже некуда.- Да почему?- Да потому что обиженная женщина способна на любые поступки.Диггори фыркнул:- Полагаешь, она будет мне мстить? Прости, ты несешь чушь! Ты только посмотри на нее!Монро неопределенно пожал плечами:- Не думаю, что такая молоденькая и неопытная девушка, как мисс Грэхем, опустится до неприглядных поступков. Она выглядит слишком хорошо воспитанной для этого. Но она может навредить тебе ненамеренно - не по велению разума, но поддавшись внезапному порыву.- Ребекка на такое неспособна.- Ладно, бог с ней, с твоей Ребеккой... Прости, я что-то сегодня щедр на поучительные советы. Позволишь дать тебе еще парочку?Юноша насмешливо хмыкнул:- Я даже догадываюсь, о чем пойдет речь.- Молодец. Тогда я буду говорить напрямую. Диггори, ты... молодой здоровый мужчина. Я понимаю, как тяжело тебе жить в одиночестве. И вполне понятно и объяснимо, что твои потребности... кхм... требуют выхода. Я не буду читать тебе мораль и твердить о христианской стойкости, об усмирении плоти и силе духа. Я сам грешник. Но... тебе стоит быть более осмотрительным. Не стоит спать со всеми, с кем дружишь, и дружить со всеми, с кем спишь. С бывшими любовницами дружба невозможна, поверь. Наверное, я не должен тебе этого говорить, и Анна, несомненно, пришла бы в ужас, если бы узнала, о чем мы тут с тобой толкуем. Но ты достаточно взрослый, чтобы понимать. Если уж тебе так захотелось близости с женщиной и это не любовь всей твоей жизни, с которой ты собираешься связать судьбу, то лучший способ - получить свое и после этого немедленно расстаться, прекратить любые связи. По мне так даже случайная встреча лучше, чем затянутые, обремененные моральными обязательствами отношения. Я уже не говорю о возможных последствиях - беременность или обвинение в нарушении брачного обещания. Надеюсь, ты помнишь, что ответственность за последнее в нашей стране никто не отменял и для этого вовсе не обязательно высказывать такое намерение, вполне достаточно... кхм... подтвержденного факта...Диггори невежливо перебил его, усмехаясь:- Монро, ты меня удивляешь. Когда ты успел стать таким красноречивым и многословным? Твой брат сказал бы об этом втрое короче, предельно ясно и совсем другими словами, называя вещи своими именами.Монро расхохотался, запрокинув красивую голову:- Ты хочешь, чтобы я назвал вещи своими именами, как это сделал бы Келвин?Диггори смущенно засмеялся:- Ну уж нет, пожалуйста. Я и так все понимаю.Мужчина отсмеялся и с улыбкой добавил:- Видишь, каким рассудительным и нравоучительным сделала меня женитьба! Как благотворно влияет на меня семейная жизнь!- Брось, Монро. Ты совсем не изменился.- Я шучу. Люди в самом деле не меняются... Прости, я отвлекся. Я, конечно, не имею в виду, что тебе следует набрасываться на каждую служанку в придорожных трактирах. Но с мисс Грэхем ты допустил промах. - Что ж мне теперь, вышвырнуть ее отсюда?!- Конечно, нет. И не думаю, что ты на такое способен. Что сделано - то сделано, этого уже не изменить. Но все же лучшим выходом для вас обоих стал бы ее отъезд из этого дома. Если бы Ребекка, к примеру, собралась замуж... А ты вполне мог бы порадовать ее некой приятной суммой в качестве свадебного подарка, раз уж ты так о ней заботишься. Я догадываюсь, она к тебе неравнодушна?Диггори промолчал, глядя в сторону.Монро в который раз за вечер неопределенно хмыкнул:- Нда... Не повезло девочке. Хотя ее можно понять - ты хорош собой, неглуп и вообще жених завидный. Ну ничего, надеюсь, это ее увлечение пройдет и она не успеет натворить глупостей.Юноша возмущенно всплеснул руками:- Монро, да ты совсем не знаешь Ребекку. Она умненькая, она очень милая и добрая. И я не могу представить о ней все те гадости, что ты говоришь.- Диггори, поверь, я вовсе не хотел оскорбить ее или задеть твои чувства. И это не гадости. Это просто... хм... жизненный опыт. Не мой, хвала господу. Если я ошибаюсь, если Ребекка в самом деле такая славная девушка, как ты утверждаешь, и ваш разрыв никак не сказался на вашей дружбе - я с готовностью признаю свою неправоту. И буду только рад за тебя.- Я хочу, чтобы вы познакомились поближе. И тогда ты сам убедишься, какой это замечательный человек.В эту минуту в столовой появился предмет их спора с длинным льняным полотенцем в руках. Диггори обратился к девушке:- Ребекка! Ты занята?Она сложила полотенце  и приветливо улыбнулась:- Можно сказать, уже нет. Я свободна. Чем могу помочь?- Не хочешь ли отдохнуть, Ребекка? Присядь с нами, пожалуйста. Не желаешь вина?Девушка застенчиво кивнула:- Признаться, я бы не отказалась. С удовольствием. Только совсем немножко.Диггори сама наполнил чистый бокал из бутылки и протянул Ребекке. Та, мило смутившись, поблагодарила его. И они продолжали разговор уже втроем.Вечер вышел просто чудесным. Было очень весело - Монро, как обычно, рассказывал бесчисленные уморительные истории, которые приключались с ним, его камердинером Сэмом или Келвином. Диггори хохотал от души, Ребекка  тоже смеялась и осторожно отпивала вино мелкими глотками. От смеха и вина щеки ее порозовели, синие глаза сверкали озорно и весело, и вообще она выглядела очень хорошенькой. Диггори с удовольствием посматривал на ее личико и блаженно думал, как же ему повезло в жизни и какие славные люди его окружают. Правда, сейчас славные люди выглядели довольно странно – их лица двоились и расплывались в глазах, а веселые голоса доносились словно сквозь слой ваты. Диггори попытался подняться, потерял равновесие и тяжело плюхнулся обратно в кресло. И только тут сообразил, что он просто-напросто пьян. Отчего-то радостно удивился и захихикал этому своему открытию. За окнами давно было темно. Который теперь час? И сколько же он выпил? Взгляд упал на бутылки, стоящие на столе – одна  была пуста, в другой вино еле закрывало донышко. Да еще до этого они с Монро приняли… сколько? Наверное, много. Пожалуй, слишком много. Наверное, ему на сегодня хватит. Да, совершенно определенно. С третьей попытки Диггори наконец удалось подняться на ноги. Покачиваясь и держась за спинки кресел, он выбрался из-за стола и обратился к собеседникам:- Прошу меня извинить, но я пойду спать. Монро, тебя проводить в комнату?Тот хмыкнул:- Уж как-нибудь найду дорогу. Давай-ка лучше я тебя провожу - ты же на ногах не стоишь.Юноша горделиво выпрямился и небрежно махнул рукой, сбив на пол лежащую на краю стола салфетку:- Не нужно. Я сам доберусь.- Как знаешь… Я тоже сейчас пойду спать. Завтра рано вставать.- Жалко, что ты уезжаешь так быстро.- Мне самому жаль, Диггори. Сам понимаешь, почему я хочу поскорей вернуться домой. Ничего, надеюсь, в следующий раз у нас будет больше времени.- Давай я разбужу тебя утром, чтобы ты не проспал. - Спасибо за любезность. Но не уверен, что ты сможешь подняться раньше меня. Судя по твоему состоянию…Диггори возмущенно поднял палец:- Я в порядке. Я в порядке! И я тебя разбужу, даю слово.- Хорошо. Спасибо.- Доброй ночи.- Доброй ночи.Спотыкаясь и придерживаясь за стены, Диггори отправился к себе. Задача оказалась не из простых – пол качался под ногами, стены уплывали куда-то в темноту, а потом внезапно оказывались совсем близко и больно ударяли в плечо. Со ступеньками лестницы была совсем беда – они коварно норовили выскользнуть из-под ног, число их то сокращалось, то удивительным образом увеличивалось, и отчего-то запомнилось ощущение толстого ворсистого ковра под ладонями. Диггори вдруг осерчал на сбившийся ковер и невнятно его выбранил. Добравшись до своей комнаты, он кое-как разделся, рухнул  на кровать и приготовился забыться сладким сном. Но через мгновение снова подскочил, судорожно вцепившись в одеяло – ему показалось, что он стремительно падает в пропасть вниз головой, что все выпитое вино прилило к глотке и сейчас ему станет совсем худо. Он глубоко подышал ртом, снова осторожно опустился на постель, стараясь не делать резких движений и через несколько минут уже крепко спал.