Ну вот:В покоях советника по безопасности и главного инквизитора, несмотря на давно вступившую в свои права осень, было распахнуто окно, за которым вразнобой щебетали воробьи, синицы и прочие птахи, устроив очередное пиршество в кормушке, куда инквизитор всегда щедро подсыпал крошек, семечек и проса. Сам он наслаждался обильным обедом у кофейного столика в компании Хати и чинно сидящего на спинке дивана Романа.- Хорошо-то как! - крякнул Робсе, посмаковав во рту вино. - Вкуснее может быть только на этом тихом семейном воскресном обеде в Астии, куда удалились оба наши величества.- А мне все равно что есть и где, лишь бы с тобой...- Ррробсе! - поблагодарил ворон хозяина за кусочек сала, щедро отрезанный тем от сочащегося соком шмата свинины.- Ешь-ешь, мой хороший! - умилился инквизитор с набитым ртом.Королевский оруженосец мечтательно улыбался, наворачивая лапшу под артишоковым соусом.- Тебя тоже угостить? - с нарочитой грозностью поинтересовался Робсе, поднося к его рту кусочек посочнее.- Ну Робсе, я же тебе столько раз повторял, что не ем свинину! - взмолился Хати.- А не ты ли только что сказал, что готов поглощать что угодно, лишь бы в моей сомнительной компании? - инквизиторская бровь вопросительно приподнялась.- Пойми, не позволяет такого милосердный Арафель!- Какой же он тогда милосердный? - удивился Робсе. - Капризный старикашка этот ваш божок. Вот если бы я был богом, то я бы запретил разве что вареный лук и молочные пенки.Хати сделался пасмурным.- Не нравится мне, когда ты так богохульствуешь...- Перестану, если объяснишь внятно, какой ему прок в этих дурацких запретах?- Нууу... свинья — животное нехорошее, нечистое...- Чего?! - громко возмутился Робсе, забыв проглотить очередной кусок. - Помни, оскорбляя свиней, ты оскорбляешь и меня! Да будет тебе известно, второго такого же славного, смышленого и чистоплотного животного еще поискать!- Ты так говоришь, будто ищешь Роману компанию и присмотрел на это место поросенка! - натужно рассмеялся Хати, силясь сообразить, какова доля шутки в словах Робсе. Ворон негодующе каркнул от подобной перспективы. Робсе деловито наморщил лоб, прищурил один глаз и сделал вид, что напряженно думает.- А почему бы, собственно, и нет? - выдал он наконец вердикт. - Только мне нужен не простой поросенок, а лилипут. Потолковать что ли со стариной Яри, пусть бы состряпал такое зелье. Мне как-то раз, когда к нам цирк нагрянул, Хельге поведал, что лилипуты — это происки черных магов. Он из своей чернокнижной библиотеки еще и не такое узнал. Всего-то, оказывается, поить ребенка таким зельем, чтобы те соки, что за рост отвечают, вырабатываться перестали. А уж циркачам продать такое дитя — раз плюнуть. Природа столько уродов не поставляет, как наши черных дел мастера умудрялись.- Уверен, что Яри таким не занимался, даже когда чернокнижником был, - поморщился Хати. - А что, он для тебя уже и старина?- Да вроде как на всё более короткой ноге, - скромно улыбнулся Робсе. - На «ты» пока не перешли, но сдается мне, я ему по душе. Ну так ты будешь продолжать строить из себя привереду? Учти, меня возбуждают юноши с хорошим аппетитом и в меру, ммм... мясистые.- Робсе, ну прошу тебя... - Вон даже Роман смотрит на тебя как на дурака! Тебе я важнее, или этот вредный старый пердун?- Ты пользуешься тем, что милосердный Арафель не может тебя покарать, потому что ты родился не под его ветрами!- И почему все богобоязненные — такие зануды? А, кстати, что там он говорит по поводу мужеложства? - озарился Робсе невиннейшей улыбкой. - Семя, например, ему не табу? Не такая скверна, как свинина?Хати вспыхнул, и комок застрял у него в горле.- Что, неужели не одобряет? - инквизитор пытливо всматривался в его густо-розовое от смущения лицо.- Карает смертью... - еле слышно отозвался Хати.- О как!Робсе довольно хлопнул себя по коленям, смеющиеся глаза заблестели.- И кто же сидит передо мной, позвольте спросить? Разве полуразложившийся мертвец? Нет же, вижу цветущее создание, кровь с молоком. И помирать явно не собирается, разве что вот-вот захлебнется слюнями перед отборной ароматной свининой. И куда только смотрит вездесущий старикашка?- Робсе, вот зачем тебе надо меня непременно поломать?- Я просто люблю последовательность. И ненавижу лицемерие. Если уж быть праведником — так во всем. А если уж взялся грешить — так греши на совесть, вот прям список грехов себе составь и галочками отмечай, пока все до единого не совершишь. Чтобы на смертном одре лежать с чувством выполненного долга.Хати сник и вяло наматывал на вилку лапшу, не зная, как поднять на любовника глаза.- Хорошо, я отведаю этой злосчастной свинины, если ты сумеешь ответить на один мой вопрос. Вот ты обожаешь животных, зверинец вон курируешь — это мне понятно, ты ведь невысокого мнения о людях...- Конечно, - важно кивнул инквизитор, - и чем дольше работаю и познаю людскую природу, тем больше укореняюсь в этом своем мнении. Честно говоря, за всю жизнь мне встречался лишь один истинно благородный человек.- И кто же? - с искренним интересом спросил Хати. Неужели нашелся на свете кто-то, кого даже Робсе не смог бы упрекнуть в себялюбии?Робсе взревел от смеха.- А ты не догадываешься? Ишь, глазища-то распахнул! Еще и главный скромник из всех ныне живущих!- О милосердный Арафель! - пораженно выдавил Хати. - Но это же неправда! Да взять хотя бы Петри — разве не он образец доброты?- Наша королева — сущий ангел, но рядом с тобой его крылышки кажутся черноваты на концах и нимб немного набекрень, - усмехнулся Робсе.- Ну что ты... разве я достоин сравнения с ним?- Достоин, мой зверенок. Не кисни, это комплимент. Вот если бы я зверя человеком обозвал, вот это было бы вопиющее оскорбление. Ну так что ты там хотел спросить? Мясо стынет!- Как ты можешь любить животных, считая их лучше людей, и при этом с таким аппетитом их поглощать? - решительно произнес оруженосец, хмуря брови.- Повторюсь, ценю последовательность! Люблю их и живых, и на своем блюде. Во всех смыслах люблю. Рассказать, как вкусна собачатина, которую мы с Хельге отведали на востоке?- Ты победил... - потерянным голосом произнес Хати. Робсе тут же демонически расхохотался, подсел к нему поближе, железно обхватил за плечи одной рукой, а другой поднес к его губам со скорбно опущенными уголками кусочек мяса. Хати покорно взял его в рот и долго жевал.- Глотай же! - проворковал Робсе, смакуя зрелище. - Как же мне нравится это слово... Я вроде бы говорил его тебе совсем недавно?Хати поперхнулся, и Робсе участливо поколотил его по спине.Ща еще порнушечьки подкину тебе, не уходи