Так и не решившись, Ники молча качает головой. Луиза разочарованно вздыхает, перстень и бокал вдруг исчезают. Вместо них в тонких пальцах оказывается вчерашняя записка. Ники снова качает головой, записка вспыхивает лепестком пламени и истаивает в воздухе невесомым серым пеплом. Чудеса! Но Ники ни капельки не удивляется. Странно, почему она вовсе не чувствует себя странно? Как забавно звучит: странно – не странно… Светлая мгла за спиной мадам Моро сгущается, темнеет, и из мрака выступают две неясные высокие фигуры, очертаниями повторяющие друг друга. Анри и Мишель… нет, не Мишель. Франсуа Моро, так схожий со своим сыном. Оба мужчины, так же, как и Луиза, положив руки на спинку кресла, смотрят на Ники ожидающе и вопросительно. Господи, да что, что она должна сказать или сделать? Чего от нее все ждут? Может, попросить повторить вопрос? Нет, переспрашивать нельзя – отчего-то Ники точно это знает – ведь шанс был дан ей только раз. И продолжает ждать.Луиза нехотя поворачивается к мужу. Обменявшись с ним многозначительными взглядами, машет рукой, указывая Ники куда-то назад. Девушка оглядывается. Туман за спиной рассеялся, и ее изумленному взгляду предстает длинный ряд зеркал, образующий бесконечную стену, уходящую влево и вправо… Оборачивается к Луизе, а та, словно подбадривая ее, повторяет приглашающий жест в сторону зеркал. Ники делает один неуверенный шаг, другой… Снова оборачивается, будто ища у Луизы поддержки и одобрения – все ли она правильно делает? И опять не удивляется, увидев, что исчезли и Луиза, и Франсуа Моро. Посреди клубящегося жемчужного тумана остался лишь Анри – он нетерпеливо переминается с ноги на ногу, скрестив руки на груди. Колокольчики звонят настойчиво и ритмично, звон складывается в простенькую мелодию, такую знакомую... Ники вдруг осеняет - это же "Братец Яков", старинная французская песенка! Словно подтверждая ее догадку, издалека доносится тоненький детский голосок, напевающий:"Frère Jacques, frère Jacques,Dormez-vous? Dormez-vous?"Колокольцы вторят ему, подхватывая мотив.