Девушка произнесла эти слова с таким расстроенным видом, что отец, явно собиравшийся сказать очередную колкость, смягчился и проворчал:- Свити, дочка. Ну что ты так переживаешь? Съедят тебя там, что ли?Та простонала:- Как ты не понимаешь, папа! Я хочу... Мне... - и вдруг смутилась, опустив глаза.- Я прекрасно тебя понимаю. Ты хочешь произвести хорошее первое впечатление, и это неудивительно. - мужчина вздохнул, потоптался у порога, разглядывая свои порыжелые башмаки, и негромко продолжил: - Только ты при этом подумай, какое ты сможешь произвести второе, третье впечатление... И как долго сможешь соответствовать первому. Свити схватилась за голову:- Папа, опять твои... - и осеклась, наткнувшись на совершенно серьезный взгляд отца. Тот ободряюще кивнул:- Ты подумай над этим, дочка, время еще есть. А вот это все... - Сомерсет пренебрежительно указал на разбросанные платья, - Это все - не главное.- Спасибо, папа. Я подумаю. Спасибо за... Знаешь, меньше всего я ожидала получить такой совет от тебя. Тот скорчил плаксивую гримасу:- Хвала господу, дождались! Вот и старик отец на что-то сгодился... - Сомерсет сделал вид что утирает слезу. - Ну все, все. Мне пора. Скоро увидимся.Свити рассеянно посмотрела на захлопнувшуюся дверь и надолго замолчала, невидяще глядя за окно, поглаживая подаренный Мишелем браслет. За последний год у нее появилась такая привычка - в минуты раздумий притрагиваться к прохладному металлу, прослеживать кончиком пальца  цветочный узор, вьющийся меж крупных кровавых рубинов...