Ее до сих пор не покидало тягостное ощущение, вызванное этим сном – страха, вины, неуверенности. Что было тому причиной? Отчего ей приснился именно такой сон? А эта песенка... Откуда она взялась в ее сне? Вполне невинная, но такая... пугающая. Понятно,  что вчерашняя встреча с супругами Моро не могла пройти бесследно – столько впечатлений, столько событий! И неудивительно,  что и ночью Ники продолжала думать о них. Она почти до рассвета ломала голову, о чем же с ней хотела поговорить Луиза? Но так ничего и не придумала. Ну и ладно. Скоро они увидятся, и Ники сама обо всем узнает. - Послушай, - решилась Ники, чувствуя себя до невозможности глупо. Отстранилась от Анри и смущенно посмотрела в его лицо. - Скажи, а ты... случайно не пел мне? Пока я спала?Темные брови изумленно поползли вверх.- Ники, ты умеешь удивлять неожиданными вопросами. Что я должен был петь, позволь спросить?- Старая такая песенка, знаешь - "Frère Jacques, frère Jacques..."- "Dormez-vous? Dormez-vous?" - тут же подхватил Анри. Вышло глуховато, но верно. Он не выдержал и засмеялся: - Прости, но нет. А ты хотела, чтобы я будил тебя этой песней? Хорошо, договорились. Правда, не обещаю отменного исполнения - певец из меня никакой, сама знаешь...- Нет-нет, пожалуйста, не надо! - Ники вздрогнула и замахала ладонями. Поежилась, представив, что будет слышать эти жуткие слова по утрам...- Так все же, что тебе снилось?- Да уже неважно. - девушка блаженно закрыла глаза и прижалась щекой к его груди. Утром ночные сомнения и страхи выглядели совсем незначительными и глупыми. И вполне приветливое и дружелюбное поведение родителей близнецов сейчас казалось Ники гораздо более понятным и приятным, чем все произошедшее с нею во сне. Твердая ладонь бережно коснулась ее щеки; Ники повернула голову и поцеловала длинные мужские пальцы. А потом и губы, нежно накрывшие ее рот… Это было так приятно – неспешно целоваться, вдыхать знакомый запах, чувствовать на спине и плечах тяжелые руки, осторожно сжимающие ее тело. Наслаждаться спокойствием и теплом. Молчать. И с облегчением чувствовать, как наваждение рассеивается, тает, оставляя место лишь щемящему ощущению счастья. Анри, продолжая целовать Ники, медленно уложил ее обратно на постель; попытался пристроиться рядом, но на узком ложе для них двоих оказалось слишком мало места. Хмыкнул с досадой:- Что за дурацкая кровать! Мне она не нравится. Как и эта комната.