Взять, к примеру, того же Томаса. Красивый, очень красивый человек. Притом умный, сильный, храбрый… Или Монро Грей. Или сэр Келвин. Отчего же Оливия за свои годы никогда не испытывала, как это пишут в романах, «любовного трепета» или «томления души»? Неужели она просто не умеет ценить красоту, не обладает нужным свойством, просто не приспособлена к этому? Она что, какой-то моральный калека? Да нет же! Оливия обожала природу, ценила тонкую живопись, глубокие книги; притом не ограничивала себя «умной» литературой, и с удовольствием могла посвятить вечерок-другой какому-нибудь славному роману. Вот в музыке, пожалуй, она разбирается плоховато – что есть, то есть. И то лишь потому, что однажды для себя решила – если что-то делать, то делать только «на отлично». Занятия музыкой отняли бы у нее все время, которое можно было посвятить чтению; и Оливия выбрала книги. Но если даже она не умела петь или музицировать, то все равно могла оценить по достоинству подобное искусство. Или… она по природе своей не способна любить? Лишена нужных для этого чувств, как слепец лишен зрения, а глухой – слуха? Снова неправда. Она любит папу, подруг и двух своих дальних стареньких теток. Любит старого папиного кота. Мистера Эванса тоже любит – конечно, как старшего товарища и наставника, как давнего доброго друга. Но отчего же ни один мужчина не смог взволновать ее сердца, так, как Лоусон? Чтобы оно от одного его имени неслось вскачь…Что с нею не так?И способна ли она сама вызвать в ком-нибудь такое же сильное чувство?Оливия всматривалась в зеркало, в свое бледное лицо, в растерянные глаза, и безуспешно пыталась найти ответы на вопросы. Да, похоже, ей – которая знает все обо всем и обо всех, ходячему справочнику, живой энциклопедии – не известно ничего о самом главном.О себе самой.Нет ответов…