Глава 7 ч.2Однажды вечером он, как обычно, направлялся в библиотеку. Лесли был в отъезде, дед тоже отсутствовал; поговорить было не с кем и Диггори с тоской представлял, как снова будет коротать время в одиночестве. Бесшумно потянув приоткрытую дверь, он замер на пороге, изумленно уставившись на тонкую фигурку в сером платье и фартуке, застывшую рядом с полками. Ребекка стояла к нему спиной и, очевидно, не слышала, как он вошел. Девушка держала в руках книгу и увлеченно читала, склонив темноволосую голову. Вздохнула, изящным движением перевернула страницу, убрала за ухо выбившийся локон. Диггори показалось неловким, что он так исподтишка пялится на нее, не обнаруживая своего присутствия. Он негромко кашлянул. Девушка подскочила, обернулась и с ужасом уставилась на него. Юноша произнес:- Добрый вечер, мисс Грэхем.Она ахнула и засуетилась – быстро захлопнула книгу и сунула ее на полку, подняла лежавшую на полу тряпку и стиснула ее двумя руками. Быстро заговорила, опустив глаза:- Пожалуйста, извините меня! Я не должна была трогать ваши вещи. Больше такого не повторится, обещаю! Я… я вытирала пыль, а когда увидела эту книгу, то не удержалась и решила заглянуть в нее, хоть одним глазком. Всего лишь на минутку. А потом была не в силах оторваться и… Простите меня.Ее щеки залились румянцем, она продолжала комкать тряпку в руках, не поднимая взгляда. Диггори с досадой произнес:- Ну что вы все время извиняетесь, Ребекка. Ничего страшного не случилось оттого, что вы взяли книжку.- Мистер Гордон меня бы не похвалил.- Это уж точно.- Я… я могу закончить уборку? Если я вам помешаю, то лучше зайду позже.- Погодите. Что вы читали?Девушка покраснела еще больше. Жалобно взглянула на хозяина, помялась и произнесла:- Это сочинение аббата Прево, «История кавалера де Грие и Манон Леско».Диггори вздернул бровь – меньше всего он ожидал, что его горничная интересуется романами столь откровенного характера. А та, казалось, уже и вовсе не знала, куда деться от смущения. Юноша подавил усмешку и спросил:- Ну и как, вам по душе это… произведение?Ребекка кивнула.- Я его уже читала. У нас была эта книга. Одна из моих любимых. Раньше у нас было много книг.Улыбка сползла с лица Диггори:- Вы читаете по-французски?Девушка наконец подняла на него свои синие глаза:- Да. Я знаю французский и немецкий. Дома мне дали неплохое образование.Он растерянно произнес:- Я ничего не понимаю. Вы образованны, вы знаете языки и у вас было много книг – вы сами сказали. Вы… вообще не похожи на прислугу. Вы выглядите, как леди. Что случилось с вашим домом? И почему вы вынуждены зарабатывать на жизнь?Взгляд девушки потух. Она глухо произнесла:- Это долгая история. И, поверьте, совсем неинтересная.- Ну отчего же. Мне очень интересно. Да оставьте вы эту тряпку, Ребекка! Присядьте и давайте поболтаем. Мне прямо не по себе - вы всегда смотрите на меня так испуганно, словно я волк, а вы - le Petit Chaperon Rouge. Поверьте, я вас не съем.Ребекка прыснула в ладошку и опустилась в кресло, аккуратно подобрав юбку. Диггори пристроился напротив и с удовольствием разглядывал ямочки на розовых щеках и длинные темные ресницы девушки.- Так почему вы здесь, Ребекка?Милые ямочки тут же исчезли со щек, а синие глаза вновь погрустнели.- Как я уже сказала, это долгая история, мистер Беркли. Но если вы так хотите ее услышать, я постараюсь быть краткой. Раньше мы жили в Кембридже – мои родители и я. Отец был родом из хорошей семьи. У нас было неплохое поместье, дом – не очень большой, но уютный. Может, вы раньше слышали нашу фамилию?Диггори задумчиво покачал головой:- Грэхем? Нет, к сожалению, не слыхал.- Ничего. Зато, полагаю, вы знаете, что происходит, если фамильное имение подпадает под майорат. В случае смерти владельца…- Да, разумеется, знаю. В случае смерти владельца оно перейдет к старшему из оставшихся в живых родственников по мужской линии - это если в двух словах. Я сам владею этим домом по праву старшинства.- А вот нам с матушкой не повезло.- Ваш отец?..- Он умер два года назад. - Соболезную.- Благодарю вас.- Я догадываюсь, что имение перешло в собственность к вашим родственникам?Ребекка кивнула:- Это так.- И что же, они выгнали вас из дому?Она попыталась улыбнуться, но вышло плохо:- У моего троюродного брата, нового владельца, оказалась большая семья. И его мать и сестры были вовсе не в восторге от того, что им предстоит делить кров с нами. Сначала они тонко намекнули, а потом заявили прямо, что нам стоит подыскать себе другое жилье. - Какая черствость! Какое бессердечие!Ребекка хмуро разглядывала свои ладони. Подняла голову и ее синие глаза уставились на Диггори в упор:- Это вполне законно.Тот с отвращением покачал головой:- Зато не по-человечески. Не по совести!Диггори вспомнил огромный дом Келвина - тот, сколько он помнил, всегда был полон народу. Бывшие соратники по службе, заехавшие навестить боевого товарища и задержавшиеся надолго - кто на месяц, кто на год, а кто и навсегда. Многочисленные друзья. Старый лекарь. Брат, которого много лет назад юный Келвин был готов принять безо всяких вопросов и поселить у себя - Монро рассказывал юноше ту забавную давнюю историю. Мальчишки, которых Келвин учил обращаться с оружием; Дэниел - сирота без роду без племени, ставший его воспитанником. И он сам, Диггори. Старший друг в свое время преподал ему хороший урок. Может, пришло  время раздавать долги? И начать с малого?Ребекка тем временем продолжала:- Родственники дали нам достаточно времени, целых два года. Нам повезло найти маленький домик в Дадли - плата за него совсем скромная.- На что же вы живете?- По завещанию нам с матушкой достался крошечный капитал - несколько сотен фунтов. Дохода с него еле хватает, чтобы покрыть ренту и каждодневные нужды. К сожалению, мы не можем трогать основную сумму - только проценты... Еще мы выращиваем и продаем цветы. И то, что сумеем заработать и скопить за лето, потом растягиваем до следующей весны. - Ужасно.- Раньше мы пытались наниматься на другую работу, но у нас ничего не выходило. К труду в поле мы оказались совершенно не приспособлены. Матушка сказала, что нужно заниматься тем, что получается лучше всего. А она очень любит... любила копаться в своем саду. Она знает поистине удивительные секреты о выращивании цветов! Раньше у нас был роскошный розарий - скажу это без ложной скромности. Наши розовые кусты цвели с мая и до поздней осени. Мы ими очень гордились.- А я еще удивлялся, откуда у вас взялись розы - в начале лета.- Это все моя матушка. Ее заслуга.Ребекка мимолетно улыбнулась и замолчала, рассеянно задумавшись о чем-то. Диггори с удивлением рассматривал ее лицо, словно видел его в первый раз. Согретые нежным румянцем щеки, яркие губы, красивый разрез глаз с пушистыми ресницами. Опустил взгляд ниже, на тонкие руки, сложенные на переднике. Царапины от розовых шипов на них давно зажили и кожа выглядела гладкой и нежной. Надо же, какая несправедливость, снова подумал он. Такая славная девушка - и такая ужасная судьба. Осиротеть, да еще лишиться крыши над головой, и зарабатывать себе на кусок хлеба тяжелым трудом... Он снова вспомнил Келвина и решительно произнес:- Вот что, мисс Грэхем. Я предлагаю вам и вашей матушке кров - этот дом. Для меня одного он слишком велик. И вы можете перебраться сюда насовсем -  когда захотите. Вы не должны терпеть такие лишения из-за того, что наши дурацкие законы...Ребекка испуганно вскочила и замахала руками:- Что вы, мистер Беркли! Не нужно, не нужно, не стоит! Вы и так сделали для меня очень много...- Да что же я для вас сделал? Позволил с утра до ночи вытирать пыль и утюжить мои рубашки?- Нет, мистер Беркли. Вы сделали гораздо больше.- Что? Я вас не понимаю.- Вы были добры ко мне. По-настоящему добры. Это встречается нечасто, уж поверьте... И еще вы отнеслись ко мне, как к равной. А я так давно не чувствовала себя с кем-то  на равных. Люди моего бывшего окружения нас сторонятся, родня и вовсе не желает знать. А... остальные, с кем мне приходится трудиться бок о бок - не считают меня своей. Они добрые, правда. И дружелюбные. Лесли, миссис Пай, Китти, все остальные - они очень хорошие. Но они будто стесняются моего общества. Не знают, о чем со мной говорить. Я для них чужая. А это тяжелее всего. Быть чужой. Везде - чужой, ненужной, незваной.Диггори, еще больше утвердившись в своем решении, повторил:- Мисс Грэхем! Я о том вам и толкую. Перевозите вашу матушку сюда и чувствуйте себя, как дома. И вам совсем необязательно работать. Будьте моей гостьей.Девушка выпрямилась во весь рост, сердито вздернула подбородок - Диггори даже залюбовался ее осанкой. Она твердо произнесла:- Благодарю вас еще раз. Вы снова проявили великодушие, что делает честь вашему воспитанию и доброму сердцу. Но я не приму этого предложения.- Но почему? Я же от всей души...- Я не хочу чувствовать себя обязанной. Не хочу быть нахлебницей.- Вы вовсе не...- Я буду ощущать себя именно так, поверьте. А это еще хуже, чем быть чужой.- Зря вы так.- Нет. Давайте оставим все как есть. Я буду продолжать трудиться. Поверьте, я не боюсь работы, мне с детства прививали усердие и старательность. Меня окружают славные люди. У вас хороший дом, очень хороший, и мне здесь нравится. Вы платите мне вполне сносное жалованье - сейчас нам с матушкой намного легче, чем раньше, и мы уже не беспокоимся о том, как пережить нынешнюю зиму. И так я буду чувствовать себя вправе находиться здесь. - Ну... как знаете. Тогда вот что, Ребекка... Я ведь могу звать вас по имени?Девушка засмеялась:- Вы раньше уже называли меня так. И вас это не смущало.- То было раньше... Так вот, Ребекка. Давайте будем друзьями. Я просто предлагаю вам быть моим другом. Вы согласны?- От такого замечательного предложения я не в силах отказаться. Хорошо. Я с огромным удовольствием и признательностью принимаю вашу дружбу, мистер Беркли.- Диггори.- Что?- Раз мы теперь друзья, вы тоже зовите меня по имени. Мне это будет приятно.- Хорошо, ми... Диггори. - Ну так что, Ребекка, поболтаем, как друзья?- Давайте поболтаем.- Признайтесь, почему вам так нравится "Манон Леско"?- Мне кажется, это очень жизненная история. - Но там почти нет ни совершенно положительных героев - кроме, пожалуй, Тибержа...- В жизни, знаете ли, редко встретишь совершенно положительных людей... Вам, к примеру, известны такие?Диггори уверенно кивнул, вспомнив Келвина:- Да. Одного я точно знаю. Безупречно чистая душа.- Небогато. А другие?Юноша снова задумался, перебирая в памяти имена своих близких - Анна, Томас, Монро, Дэниел... Вероника.- Мне вообще повезло в жизни и меня окружают сплошь замечательные люди.- Так отчего же вы назвали только одного? Остальных вы не можете признать совершенно положительными и безгрешными?- Безгрешными - не могу. Каждому из них присущи некие недостатки, каждый совершал ошибки. Но, несмотря на это, они прекрасные люди. Ведь не это главное. Они дороги мне и я люблю их всех- О том и речь. Не бывает людей без греха. Но в каждом можно найти что-то, за что стоит полюбить. Нужно только поискать.- Пожалуй, вы правы. А вам по душе сама Манон?- Ох, нет. Она такая легкомысленная. И порой жадная. Ее погубила склонность к роскоши и удовольствиям. А почему вы спросили?Диггори смущенно запустил руку в волосы:- Мне казалось, что... что женщины обычно равняют себя с героинями романов. Представляют себя на их месте.Ребекка звонко расхохоталась.- Это вовсе необязательно.- Так почему именно Манон?- Она все-таки любила де Грие. Да, она предавала, убегала, изменяла ему, но - она его любила. И этот роман - в первую очередь о любви. О том, какой разною может быть любовь...Диггори, улыбнувшись, спросил:- А что еще вам нравится? Кроме романов?Ребекка смущенно закусила губы:- Вы станете смеяться.- Нет, не стану.- Обещаете?- Клянусь вам!- Я очень люблю сказки.- В самом деле? И какие же? Le Petit Chaperon Rouge?- Ну вот. Вы смеетесь надо мной. А ведь вы обещали!- Вовсе нет, Ребекка! Мне и самому нравится читать сказки.- Правда? А еще что?- Конечно, приключения. Вы читали «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо» господина Даниэля Фо?- Разумеется! Замечательная книга.- А продолжение - «Дальнейшие приключения Робинзона Крузо»?- Признаться, нет.- Как же так? Идемте, я вам сейчас покажу...Диггори, не раздумывая, схватил девушку за руку и потащил к книжным полкам. Ее ладонь оказалась теплой и мягкой и он с неохотой выпустил ее из своих пальцев. - Где же... Ах, вот она. Непременно прочтите. Это просто потрясающе!- Благодарю вас.- И вообще, Ребекка... Вы можете брать любые книги, какие хотите. Они для того и созданы, чтобы люди их читали. А не только смахивали пыль.- Спасибо за разрешение, Диггори. Книг мне очень не хватает.- Не за что. Повторяю – чувствуйте себя, как дома...Диггори и Ребекка разговаривали и смеялись до тех пор, пока небо за окнами не запылало жаркими закатными красками. Диггори спохватился, что, наверное, совсем заболтал свою новую приятельницу. Они отправились в столовую, вместе выпили чаю, который Ребекка приготовила для них обоих, и разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Дойдя до своей спальни, юноша сообразил, что, заболтавшись с Ребеккой, оставил книгу в библиотеке и зашагал обратно, рассчитывая немного почитать перед сном. У самой двери он остановился, услышав негромкое пение. Осторожно заглянул внутрь и улыбнулся.Ребекка проворно заканчивала прерванную ранее уборку и мурлыкала под нос французскую песенку. Смахнув пыль с последней полки, девушка, неожиданно сделала пируэт и присела в низком реверансе. Аккуратно сложила тряпку и направилась к выходу - Диггори еле успел спрятаться за дверь, чтобы не смущать девушку своим внезапным появлением второй раз за вечер. Она прошла мимо, не заметив его, и легкие шаги вскоре стихли в отдалении. Юноша растерянно почесал голову, засмеялся и пошел обратно в спальню. Книгу он так и не взял. И, уже засыпая с улыбкой на губах, он подумал, что этот вечер, наверное, был лучшим за все время после отъезда Анны.***Монро, не перебивая, слушал Диггори и потягивал вино. Когда тот закончил рассказ, он тоже усмехнулся и произнес:- Что ж, я рад за тебя. По крайней мере, теперь ты не чувствуешь себя одиноко- Это так. И это здорово.В столовую с подносом в руках вошла Ребекка. Она ловко убрала чашки и чайник, удалилась и вскоре вернулась с двумя тяжелыми пыльными бутылками. Наполняя вином бокалы, мимоходом коснулась руки Диггори и улыбнулась ему. Прихватив пустую бутылку, она снова вышла, на миг задержавшись в дверях и бросив на юношу взгляд через плечо. Монро, пристально посмотрел ей вслед, хмыкнул и обернулся к Диггори:- Послушай. Можно, я задам тебе вопрос? Наверное, не очень скромный...Юноша кивнул:- Задавай, конечно. Почему ты спрашиваешь? Мы же с тобой друзья.Монро покачал бокал с вином, рассеянно наблюдая, как темные капли скатываются по гладкому стеклу. Вздохнул, сделал глоток и уставился прямо в глаза собеседнику:- Мы-то да. Я могу ошибаться, но... Скажи, Диггори, мне кажется или вы с мисс Грэхем немножко больше, чем... э-э-э... просто приятели?***После того, первого разговора с Ребеккой жизнь Диггори немного изменилась. Дни его по-прежнему были наполнены делами и заботами, но вечера стали намного веселее. Он проводил много времени с Ребеккой – они разговаривали, смеялись, ужинали вместе или просто читали в библиотеке, чтобы потом поделиться своими впечатлениями о новых книгах. Ребекка с неподдельным интересом слушала Диггори, а он рассказывал ей о своей жизни, об отце, которого помнил плохо и о матери, которой не знал совсем. О тетке, которая вырастила его и которую он обожает. О своей жизни у Келвина,  о погоне за разбойниками и лучшем друге – Дэниеле. Показывал подаренные товарищами шпагу и седло и с затаенной гордостью - шрам на локте, полученным им в бою. Конечно, рана давно зажила, но восторженный взгляд девушки, ужас и изумление, с которым она слушала эти рассказы, стоили того, чтобы немножко прихвастнуть и приукрасить действительность. Ребекка искренне восхищалась Анной и жалела, что не успела познакомиться с нею. Вздыхала над удивительной историей ее любви с Монро и смущенно признавалась, что ходила смотреть на свадебную процессию и что Анна показалась ей очень красивой в подвенечном платье. Вот о Томасе юноша мог поведать совсем немного – только то, что он много сделал для них с теткой, а его удивительная история, конечно, должна была остаться  тайной для всех непосвященных. И еще юноша страстно жалел, что не может познакомить Ребекку со своим призрачным дедом – ему казалось, что те понравились бы друг другу и они чудесно могли бы проводить время втроем... Диггори чудилось, будто он знает Ребекку всю жизнь – настолько с ней было легко и весело. Она была прекрасной собеседницей, начитанной и рассудительной. И очень здравомыслящей, несмотря на свой юный возраст – они с Диггори оказались ровесниками. Ребекка могла оценить по достоинству хорошую шутку, с удовольствием смеялась и общаться с нею было приятно и просто.Но в те дни, когда на Диггори накатывала глухая тоска по Веронике, даже общество Ребекки не могло отвлечь его от грустных мыслей. В один из таких вечеров, когда за мутными окнами моросил бесконечный нудный дождик, Диггори зачем-то отправился в ту самую комнату, в которой делал Веронике предложение. Он, наверное, сам не смог бы внятно объяснить, для чего пришел сюда, где все, все напоминало ему о том несчастливом дне. Он словно испытывал какое-то мрачное удовольствие от своих горьких воспоминаний, и снова и снова растравлял свои раны, вызывая из памяти слова, жесты, объятия и поцелуи… Дни стояли холодные, в камине уютно потрескивали дрова, и веселое пляшущее пламя образовывало неприятный контраст с его собственным унылым настроением. Он сидел в кресле у огня, развернув его так, чтобы видеть дверь. А перед глазами до сих пор стояла Вероника – такой, какой он запомнил ее в ту минуту, когда она ушла. Ее рука на дверной ручке, свет, падающий из коридора и нежно обрисовывающий тонкий профиль и волосы. Диггори помнил каждую мелочь, каждую складочку на ее шелковом платье, золотистые локоны, грустное лицо и горькую сожалеющую улыбку… Раздался негромкий стук, дверь скрипнула и медленно отворилась. Сердце юноши дрогнуло и на миг замерло – ему вдруг показалось, что в комнату сейчас войдет она, Вероника! Но, конечно, это была не она. Ребекка робко заглянула внутрь и остановилась в дверях. Негромко позвала:- Диггори…Юноша поднял на нее невеселые глаза и ничего не ответил. Девушка помялась и произнесла:- Я… ждала вас в библиотеке. Когда вы не пришли, я испугалась, вдруг что-то… случилось.Юноша вяло подумал – нехорошо, что он заставил девушку ждать. Нужно было предупредить ее, что он не придет. Но сегодня он избегал любого общества – ему было в тягость видеть людей и страстно хотелось остаться в одиночестве. Но и обижать девушку было незачем. Он поколебался и хмуро произнес:- Извините меня, Ребекка. Я сегодня что-то... не в настроении.- Вы хорошо себя чувствуете? Не заболели?Диггори молча качнул головой.- Что ж, тогда... тогда я пойду?Ребекка в нерешительности застыла на пороге, приготовившись уйти. Диггори ничего ей не ответил - он по-прежнему неподвижно сидел в кресле, сгорбившись и прикрыв глаза рукой. Когда дверь захлопнулась, даже вздохнул с облегчением - он был рад, что непрошеная собеседница ушла и оставила его в одиночестве. Но неожиданно тихий голос Ребекки раздался совсем рядом:- Кто она, Диггори?Диггори отнял ладони от лица и увидел серьезное лицо девушки совсем рядом, напротив своего - она присела перед ним на колени. Он изумленно спросил:- О ком вы говорите?Она терпеливо повторила:- Кто она, та женщина?- Какая женщина?- Из-за которой вы так страдаете.- Ничего я не страдаю. С чего вы взяли?- Да вы гляньте на себя в зеркало. На вас же лица нет.Диггори равнодушно пожал плечами и отвел глаза:- Мало ли, из-за чего можно расстроиться. Почему сразу непременно...- Ах, да что же, я не вижу? И ничего не понимаю? Ваши дела в порядке. Было бы что-то не так - слуги обязательно судачили бы об этом в кухне и на дворе. Сплетни разлетаются быстро, сами знаете... Вы здоровы. У вас есть друзья и родные, которых вы любите и которые уважают и любят вас. Я же сама приношу вам почту и знаю, как много писем вы получаете. И вижу, какой радостью светится ваше лицо, когда вы пишете ответы на них. Конечно, если это не счета от лавочников...Диггори хмыкнул:- Ребекка, я и забыл, как вы проницательны. Неужели все так очевидно?Девушка уверенно кивнула:- Остается только... женщина. Женщина, с которой вы не можете быть вместе по каким-то причинам.Он криво усмехнулся:- А может, я просто скучаю по Анне?Синие глаза погрустнели:- Нет, Диггори. Разлука даже с самой лучшей и любимой тетушкой на свете, как правило, не причиняет таких мучений. Потом, к ней вы можете поехать в любой день. И, Диггори... - добавила она вполголоса: - Поверьте, я не понаслышке знаю, что такое страдать от разлуки...Диггори вздрогнул, когда теплые пальцы нерешительно коснулись его безжизненной ладони и легонько сжали ее. Тихий голос сменился шепотом:- Все так плохо, да?Он едва нашел сил кивнуть. Шепот стал еле слышным:- Какая она, Диггори? Расскажите. Вам станет легче...И он не выдержал. Медленно, с трудом подбирая слова, Диггори стал рассказывать о Веронике. Как она очаровала его с первой же встречи. Как он трусил и отчаянно боялся даже просто подойти к ней и заговорить. Как исподтишка наблюдал за Вероникой, когда она приезжала к Анне и зачарованно смотрел, как она улыбается, говорит, смеется, прикасается нежными губами к бокалу, подносит к лицу розу и счастливо прикрывает глаза, вдыхая аромат цветка... А когда Вероника рассеянно улыбалась ему или обращалась с вопросом, он глупо улыбался в ответ, краснел, отводил глаза и мямлил что-то невнятное. И долгое время переживал, что она, наверное, считает его слабоумным... И как радовался прошлым летом, когда среди гостей, приехавших на двадцать пятый день рождения Анны, вновь оказалась она, Вероника. И отчего-то при первой же их встрече тогда, год назад, она вдруг посмотрела на него совсем новым взглядом - не таким, как раньше. Будто наконец увидела в нем не маленького мальчика, которым привыкла считать, а мужчину... Ребекка слушала его, не перебивая и не задавая вопросов; глаза ее смотрели сочувственно и серьезно, а маленькие ладошки по-прежнему согревали его пальцы. Диггори впервые рассказывал кому-то о своей любви к Веронике, и это оказалось совсем не так трудно, как ему представлялось. Он уже привык хранить эту тайну в своем сердце. Конечно, об их отношениях знала Анна, знали друзья, Томас и дед; но кроме Патрика никто не принимал их всерьез и не догадывался о глубине его чувств к этой женщине. Диггори мгновение поколебался, но остановиться уже не мог. Он продолжал говорить - быстро, страстно, горячо. О том, как не мог поверить, что сбылись его самые смелые мечты; о невероятной, невозможной, немыслимой ночи, которую подарила ему Вероника. Каким счастливым он был тогда - в ту волшебную ночь и потом, все дни и другие ночи, проведенные с Вероникой до самого ее отъезда. Его пылкие признания в любви, их первая разлука и слова, которые она сказала ему при расставании: "Пообещай мне, что не будешь противиться своим чувствам, если встретишь кого-нибудь. Я буду счастлива, если ты будешь счастлив..." Губы девушки беззвучно шевельнулись. Диггори не разобрал ни слова и переспросил:- Что? Что вы сказали?Ребекка ответила ему серьезно, даже грустно:- Ваша Вероника - потрясающая женщина. Я ею восхищаюсь.На миг юноша удивился. Для него Вероника, конечно, навсегда останется самой прекрасной и желанной женщиной на свете, но чем именно она так восхитила Ребекку? Ему это было непонятно. Диггори хмуро буркнул:- Было бы в самом деле потрясающим, если бы она ответила мне взаимностью. - Похоже, вы в самом деле не понимаете...- Не понимаю чего?- Вы позволите сказать мне позже? Извините, я вас перебила... Что же было потом, когда она уехала?Он снова помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил свой печальный рассказ. Когда Анна отправила его к Келвину, мечты о Веронике потускнели, заслоненные новым впечатлениями. Признался, что повстречал другую женщину, Нику, так похожую на его возлюбленную. А потом были и другие... Тогда ему казалось, что он сможет избавиться от своей страсти к Веронике, но это оказалось не так – он продолжал думать о ней, видеть ее в своих снах и мечтать о новой встрече. Правда, увидеться им удалось только через полгода – на свадьбе Келвина и Лили. А еще спустя два месяца, которые, казалось, промелькнули как один день и в то же время тянулись мучительно долго – когда Диггори выпытал у Анны, что Вероника тоже приглашена на их с Монро свадьбу, - они встретились вновь. И он нашел наилучшее решение – жениться на Веронике, связать свою судьбу с ее, и до конца своих дней быть счастливым рядом с нею. А она… она ему отказала. Чужим сухим голосом Диггори повторял Ребекке беспощадные слова, прозвучавшие в этой самой комнате и словно до сих пор висевшие в воздухе…Вздохнув, Диггори буднично произнес:- Ну, вот и все. Мне нечего больше добавить. Только знаете, Ребекка… легче мне отчего-то не стало.Помялся и проворчал:- Раз уж вы заставили меня рассказать эту историю, может, скажете, что вы об этом думаете? - А про себя скептически хмыкнул, представив, как Ребекка сейчас станет всплескивать руками, охать и жалеть его. Но вместе этого услышал слова, которые заставили его брови поехать вверх.- Диггори, извините меня за то, что я сейчас скажу. Но вы сами напросились – если уж задали вопрос, будьте любезны выслушать ответ.- Что вы имеете в виду, Ребекка?- Сейчас поймете. Только, прошу вас, не обижайтесь на меня. И, пожалуйста, не перебивайте.- Так что вы думаете?- Я думаю, что вы, мистер Беркли, ведете себя, как жестокий себялюбивый ребенок.- Что?!- …И что если Вероника в самом деле так дорога вам, вы могли бы выказать больше уважения к ней.- Что?!- …И могли бы хотя бы попытаться прислушаться к ее словам – не просто слушать, а услышать то, что она вам говорила! Обдумать. Отнестись серьезно. Постараться понять.От возмущения у Диггори пропали все слова. Хватая ртом воздух, он наконец выпалил:- Да что вы такое говорите, Ребекка!- Вы обещали, что не будете перебивать. Диггори, вы совсем не понимаете, сколь бесценный подарок получили от судьбы - встречу с такой женщиной, как Вероника. Она... удивительная. Она любила вас, как умела. Она была искренна и честна с вами и не обещала больше того, чем могла дать. Она подарила вам счастье - пусть короткое, непрочное, недолговечное... Но это так. Все ее слова и поступки говорят о том, что вы действительно ей небезразличны. Он отпустила вас - по-настоящему отпустила. А вы... что для нее сделали вы?- Я пытался сделать. Бог видит, как я пытался! Я хотел бросить к ее ногам весь мир. Но не смог уговорить ее выйти за меня замуж. Я... я люблю ее! Просто люблю!- Вот вы все время говорите только о себе. А вы задумались хоть разок, что нужно именно ей? Чего хочет она? Какой жизни желает? Я слышу от вас только "я", "мне", "хочу"... Вы старались заставить ее поступать так, как нужно вам. Но... это невозможно, Диггори. Не обманывайте себя. Будьте честны так же, как Вероника была честна с вами.- Я тоже был искренен. Я поступал так, как умел. Как считал нужным и правильным.- Правильным для себя, верно? А вы подумали о ней? Представьте, как заставило ее страдать ваше предложение! Вы сами сказали, что она даже хотела уехать со свадьбы Анны, лишь бы не причинять вам боль. С каким тяжелым сердцем Вероника, должно быть, покидала ваш дом, как неловко чувствовала себя перед Анной... Что вы сказали ей на прощание?- Что буду ждать ее, несмотря ни на что.- Чудесно. И больше вы не виделись?- Нет. Правда, я отправил ей письмо. Но так и не дождался ответа.- А что было в письме?- Я просил ее передумать и принять мое предложение. Писал, как мне плохо без нее. Как жестоко меня заставил страдать ее отказ...- Вот видите. Вы снова писали только о себе и, полагаю, даже не поинтересовались, каково ей самой? Как она себя чувствует? Не подумали, как тяжело ей было получить такое письмо? - Ребекка добавила презрительным тоном: - Неудивительно, что она не ответила вам. Я бы тоже не ответила.Диггори вспыхнул и простонал, обхватив виски руками:- Я... не думал. Не думал обо всем этом... с такой стороны. Господи, я все понимаю, все, что  вы говорите, Ребекка, - наверное... это правильно. Теперь я это понимаю. Но я не могу перестать любить Веронику! Не могу вырвать эту любовь из своего сердца, из своей головы, не могу изменить себя в одночасье! Даже если так будет лучше для нее!Он надолго замолчал, обдумывая то, что сказала ему Ребекка. Картина, которая представлялась ему совершенно определенной и ясной, внезапно предстала перед ним под совершенно иным углом. И с этой точки обзора Диггори никак не мог уложить в нее отдельные фрагменты рисунка - слова Вероники, его поступки, его слова, ее чувства...Время шло, где-то рядом чуть слышно тикали часы, отмеряя равнодушное время. Диггори почувствовал, что еще немного - и голова его лопнет от мыслей, которых оказалось слишком много для одного вечера. Все, что казалось ему правильным и честным, было поставлено с ног на голову, вывернуто наизнанку и предстало его мысленному взгляду с совершенно иной стороны. И самое ужасное, что он просто не представлял, как ему жить дальше.Глядя в пустоту, Диггори прошептал:- Так что же мне делать? Что теперь делать?Рядом послышался тихий вздох:- Диггори, опять вы не слушаете ни меня, ни себя. Лучшее, что вы можете сделать - это с искренней благодарностью к Веронике принять все, что между вами было. И помнить ее слова - этим вы проявите к Веронике большее уважение, чем если будете сидеть здесь в темноте, вздыхать и упрямо растравливать свои раны. Вспомните - и просто живите дальше. Сделайте новый шаг, шаг вперед. Не мучайте Веронику, освободите ее и освободитесь сами. И не бойтесь. Ничего не бойтесь...На его щеку легла теплая ладонь. Затаив дыхание, Диггори молча смотрел на сидящую перед ним девушку, разглядывая ее лицо, приоткрытые губы и серьезные синие глаза под густыми ресницами. Сглотнув, юноша произнес еле слышно:- Ребекка... Скажите мне, почему вы так защищаете Веронику?Темные ресницы на миг дрогнули; Ребекка покусала губы и ответила совсем непонятно:- Потому что я ей завидую.Тонкие пальцы шевельнулись и коснулись его волос, и это простое движение словно запалило фитиль, который тлел, тлел, пока не добрался до порохового заряда.А потом порох вспыхнул.