Она всхлипывала, задыхалась, судорожно втягивала в себя терпкий мускусный запах его пота, и снова была готова выть в голос, встречая сильные яростные движения, пытаясь остаться на краю сознания, слепо цепляясь ногтями за мягкую обивку кареты, за спинку сиденья, за узорчатую зеленую шторку… Медный пруток, удерживающий шторку над окном, вылетел из крепления с жалобным треском, ударил в стекло, но не разбил его. Звякающий стук, с которым он свалился на пол, показался Свити оглушительным колокольным звоном. Этот звон пронзил ее напряженное тело, заставляя его дрожать и вибрировать, и наконец накрыл волной острого наслаждения, захлестнул с головой, лишил последних остатков воздуха и рассудка. Широко открыв рот в беззвучном крике, Свити взлетала на сладких волнах, словно лодка, попавшая в шторм, слепла, глохла, умирала и возрождалась вновь... С трудом разлепив веки, она попыталась приподняться на локтях и наткнулась на все тот же пронзительный холодных взгляд голубых глаз. Полуприкрыв глаза, Мишель неотрывно смотрел на нее, смотрел так, будто упивался видом ее удовольствия, ее стонами, ее наслаждением, и сам наслаждался этим. Он продолжал двигаться, размеренно и сильно; Свити чувствовала кожей его рваное захлебывающееся дыхание и тепло рук на своих бедрах. Почувствовав, как где-то внутри нее поднимается новая жаркая волна и начинается новый шторм, она снова откинулась на спину, облизала пересохшие губы и потянулась ладонями к его щекам. Но он молча качнул головой, быстро перехватил ее запястья одной рукой и с силой прижал их к спинке сиденья за ее головой. И это уверенное повелительное движение вдруг пронзило ее совершенно новым завораживающим ощущением, делая кожу болезненно чувствительной, вызывая восхитительные судороги в животе. Свити еле успела подумать, что, наверное, она тоже сходит с ума вместе с Мишелем, как тот задышал еще тяжелее, движения его стали резкими, почти грубыми. Последнее, что она помнила перед тем, как в глазах потемнело и их обоих закрутил водоворотом еще один шторм – как прижимается ртом к влажной груди под распахнутой белой рубашкой и гасит свой безумный крик, всем телом ощущая раздавшийся над ухом хриплый сдавленный стон…