Ему ответила Ники:- Линда – это моя мать. Знаешь, Свити, ты права. Теперь я тоже замечаю сходство.Ники задумчиво покивала головой, вспоминая лицо матери. Только если ее взгляд казался невинным и беззащитным, то в голубых глазах Луизы Моро сверкали острые холодные льдинки. И другие черты выдавали ее незаурядный характер - губы, будто подрагивающие в уверенной усмешке, твердая линия подбородка с еле заметной ямочкой, гордая посадка головы. Мужчина рядом с нею выглядел спокойным и расслабленным, но казалось, будто он неосознанно оберегает женщину – развернутый в ее  сторону корпус, чуть склоненная голова, крепкая ладонь на ее пальцах. Чем дольше девушка смотрела на картину, тем явственней ощущала силу, исходящую от изображенных на ней людей. Было ли это мастерство художника или же ей просто так казалось – она не могла сказать уверенно. С трудом отведя глаза от полотна, она обернулась к Анри:- А почему вы держите портрет здесь, а не повесите на видном месте? Это чудесная картина. И вам, наверное, хочется видеть родителей почаще, хотя бы таким образом. Разве не так?- Ники, была б наша воля – конечно, мы бы поместили ее в доме. И с удовольствием смотрели бы на нее. Но так решила мать. Картина никогда не покидала стен этой комнаты.- Почему?- Мама слишком обеспокоена вопросами безопасности. Она не хочет, чтобы ничто здесь не указывало на  нее или на отца. Ты заметила, что в доме вообще нет ни одного портрета?Ники нахмурилась, припоминая картины, висящие на стенах. Пейзажи, натюрморты, цветы… Снова пейзажи. Действительно, ни одного лица.Мишель, присевший на корточки перед большим сундуком, вставил ключ в замок и с усилием повернул его. Снизу вверх посмотрел на Ники и с усмешкой произнес:- Мы с братьями всегда считали, что эти предосторожности совершенно излишни. Но мама решила, что должно быть именно так, а не иначе. Мы не настаивали. И когда нам хочется взглянуть на лица родителей, мы идем сюда.- А что ваши родители делают в Англии, можно узнать?