Глава 5 ч.3***Оливия подняла голову - Томас выжидающе смотрел на нее. Она с трудом выдохнула и решительно произнесла:- Хорошо. Пусть Лоусон остается здесь и занимается вашими делами. Что ж, тогда... Тогда уеду я.- Оливия, не забывайте - вы дали слово. Вы обещали мне и Марии.- Томас, не кривите душой. Вы прекрасно понимаете - если б я знала, что вы пригласили еще и его, то ни за что бы сюда не поехала.Мужчина сник. Он шагнул к письменному столу, упал в кресло и уронил голову на руки. Помолчав, он глухо заговорил:- Оливия... Знаете, зачем я позвал вас сюда на самом деле?- Думаете, не догадываюсь? Я все прекрасно помню. Тогда, зимой, вы предложили мне устроить нашу встречу - мою и Лоусона. Я сказала, чтобы вы даже думать об этом не смели. Вы меня не послушали и решили поступить по-своему. Так что вы сами во всем виноваты. И я с чистой совестью забираю свое обещание назад.- ...И почему я до сих пор не сделал предложения Марии?Девушка растерянно замолчала. Кашлянув, осторожно произнесла:- И... почему же? Разве дело не в доме?Тот горько засмеялся, отнял руки от лица и опустил их на стол. Смял ладонями какую-то бумажку. Отчего-то Оливия не могла оторвать взгляд от его красивых пальцев, складывающих и разглаживающих безвинный листок. Он заговорил, медленно роняя слова:- Нет, Оливия, дело не в доме. Что дом - если бы мы могли пожениться, то сделали бы это сразу же, не откладывая венчание ни на один день. И, поверьте, нам все равно, где провести эти несколько месяцев. Мы были бы счастливы и в жалкой лачуге. Лишь бы вместе.Оливии вдруг стало не по себе. Она прошептала еле слышно:- Так почему?Томас криво усмехнулся, поднял голову и неожиданно весело воскликнул:- Потому что меня нет, Оливия. Меня нет, я не существую! Я, Томас Беркли, появился в Англии неизвестно откуда полтора года назад. У меня нет приличных документов. У меня нет семьи. Никто ничего не слышал о моих предках, не изучал мою родословную... Я нигде не учился, нигде не жил. Я - никто! Все, что я имею - это несомненное внешнее сходство с представителями мужской части рода Беркли. Это не раз выручало меня и позволяло избежать ненужных вопросов... Да, и еще - аккуратно и тщательно оформленное на мое имя имущество. В основном недвижимость.Оливия сердито выдохнула:- Господи, как вы меня напугали! Я уж в самом деле думала, что это нечто серьезное. К примеру, что-то связанное с вашими... приятелями из Италии.Томас передернулся и с отчаянием покачал головой:- Проблема на самом деле глубже, чем кажется. Конечно, я могу добыть фальшивые документы - да они у меня уже есть. Но если я собираюсь связать жизнь с Марией... Точнее, она свяжет свою судьбу со мной... здесь-то и возникают сложности. Сами знаете - в нашей стране всем известно все обо всех. История каждого мало-мальски знатного рода. Родословные, генеалогические древа, выгодные браки и мезальянсы... Я же не вписываюсь ни в одну историю. Наш брак с Марией несомненно вызовет сначала недоумение - у ее родителей, родных, знакомых... Потом подозрения. Пойдут слухи. Могут возникнуть гораздо более серьезные проблемы - если не у нас с нею, то у наших детей точно. Они навсегда останутся отверженными, отпрысками "бедняжки Марии" и "того подозрительного выскочки". Нас не примут ни в одном приличном доме. Вы сами знаете, как жестоко и безжалостно общество к тем, кто хоть в малейшей не соответствует его требованиям. - Мне казалось, вы выше любых условностей. Не думала, что вас это волнует. - Меня - нет. Но я не желаю такой судьбы для своей жены и потомков. Я хочу, чтобы у моих детей были все доступные и недоступные возможности.- Вы можете уехать туда, где вас никто не знает. Обвенчаться тайком и уехать.- В крайнем случае мы так и сделаем. Мария говорит, что ей все равно, куда бежать, где провести жизнь, лишь бы быть рядом со мной.- Да, она такая. Храбрая и самоотверженная.- Но я не желаю, чтобы она теряла хоть что-то из своей прежней жизни. Не хочу лишать ее родительского дома, разрушать семейные узы... Изгнание - совсем не та доля, которую я желаю своей любимой женщине.Оливия задумчиво покивала:- Пожалуй, я понимаю, о чем вы говорите. Да, положение не из простых. Постойте, а как же вы обходились раньше? У вас должен накопиться трехвековой опыт в решении подобных вопросов...- Знаете, когда я объявился в Англии в последний раз, два года назад, я вообще не озадачился приличными документами. Если помните, я не рассчитывал долго жить. И мне было все равно. Единственное, что я сделал - это тщательно оформил недвижимое имущество, рассчитывая, что после моей смерти оно отойдет к Анне и Диггори. Правда, потом я переписал завещание. Добавил еще нескольких наследователей.- Да, вы говорили об этом. Зимой. Именно этот дом вы хотели оставить Марии?- Да, его. Мне кажется, он ее достоин.- Несомненно.- Раньше было намного проще. Я нигде не оставался надолго. Еще легче было уезжать в колонии и возвращаться оттуда. Я постоянно переезжал с места на место, заводил новые знакомства и нигде не завязывал прочных связей. Если и встречал общих знакомых и они удивлялись путанице с возрастом, как-то выкручивался.- А как же Келвин?- Вот от дружбы с Келвином я не смог отказаться. В каждый свой приезд в Англию я виделся с ним. А в остальное время мы обменивались письмами.- Томас, так зачем вы на самом деле пригласили меня сюда?- Чтобы вы помогли мне... переписать историю.- Историю?!- Да, Оливия, мою историю. Попытаться отыскать тех Беркли, которые могли бы сойти за моих родителей. Вписать мое имя в семейные архивы. Придумать мне более-менее сносную биографию.- А вы сами пытались хоть что-то сделать?Мужчина заговорил жарко и быстро:- Конечно, а как же иначе! Зимой я получил подарок, на который уже и не рассчитывал, самый щедрый, какой только можно себе представить - целую жизнь! И после этого находился в таком восторге, что не видел и не слышал ничего вокруг. Мне казалось, что я всемогущ, что могу свернуть горы, перешагнуть моря. Что мне все, все под силу. Главное - я живу! И собирался как можно скорее сделать то, о чем так страстно мечтал. Я купил кольцо, чтобы сделать Марии предложение. И собирался поехать к ее отцу. Я отправился в ее город и якобы случайно столкнулся с нею и родителями, когда они выходили из церкви. Мария представила меня, я был приглашен в дом и бывал там несколько раз. Я рассчитывал выждать приличествующее случаю время и попросить руки Марии у ее отца. Но... после первых же вопросов обо мне я растерялся. Я не знал, что говорить о себе, кроме имени. И был вынужден спешно уехать. Счастливая пелена спала с моих глаз, восторг прошел, когда я столкнулся с этой приземленной стороной жизни.- Мария не обиделась?- Надеюсь, нет. Конечно, она загрустила от вести, что свадьба откладывается на неопределенный срок. Я и сам был очень расстроен. Но решил, что легко справлюсь с этим - прочитаю все, что мне известно о моих родственниках. Выберу себе подходящую семью. У меня собрано огромное количество документах о роде Беркли - некоторые из них мне любезно предоставила Анна. Я провел много вечеров в беседах с сэром Патриком. Потратил не одну неделю, пытаясь увязать сведения о моих предках - или потомках - в одну правдоподобную историю. Все эти дни я разрывался между желанием быть с Марией, видеть ее, говорить с ней... И понимал, что то, что я пытаюсь сделать - это ради нашего же с ней будущего.- И?..- И... у меня ничего не получилось. Я переоценил свои силы. Все обнадеживающие ниточки никак не хотели связываться, обрывались, уводили в сторону...- Томас, а почему непременно Беркли? Вы уже меняли имя - раньше. Вы могли не ограничиваться только этой фамилией и выбрать любую другую. - Уже не мог. На это имя я оформил имущество и так представился родителям Марии. И к тому же - я хотел провести остаток жизни именно Беркли. Я родился Томасом Беркли, Томасом Беркли хотел бы и умереть.- Ну, умирать вам еще рано... А что вы уже смогли отыскать? - с любопытством спросила Оливия.Томас кинулся к большому книжному шкафу, быстро отпер его ключом и распахнул дверцу, за которой оказались кипы ветхих бумаг. С надеждой обернулся к Оливии:- Смотрите, вот здесь - то, что мне удалось собрать обо всех известных мне Беркли за последние двести лет. А это, - он прикоснулся к аккуратной стопке на отдельной полке - то самое важное и нужное, что я попытался выделить и отобрать. Подходящие имена, даты, передвижения. Особое внимание я уделял тем Беркли, которые отправлялись в колонии или возвращались из них. Сами понимаете, в таких случаях легче оправдать отсутствие нужных документов. Индия, Новый Свет...- Можно взглянуть?- Конечно, пожалуйста. Оливия... - рука Томаса робко опустилась на рукав подошедшей к нему девушки. - Так вы... вы согласитесь помочь мне?Та усмехнулась:- Томас, вы меня просто вынуждаете.- Нет, нет, что вы! Я не вынуждаю - я умоляю вас, я смиренно прошу... Мне не к кому больше обратиться с такой необычной просьбой. Анна и остальные сделали для меня все, что могли. Остаетесь только вы - с вашими знаниями и умом.- Ах, перестаньте, пожалуйста. Как бы вы это не называли - вынуждать, ставить в безвыходные условия, заставлять... Это так и есть. Я не могу отказаться, и вы это знаете. И я не в силах принудить вас избавиться от Кейна. Это вы дали мне понять совершенно однозначно. Что ж, можно долго говорить обо всей этой ситуации и моем отношении к ней... Но мой ответ таков - я остаюсь.- Оливия, вы моя спасительница! Я никогда, никогда не забуду того, что вы для нас делаете. Я навсегда останусь вашим должником.- Запомните это хорошенько.Тот истово прижал руки к груди:- Обещаю!- Но, Томас, должна вам сказать... У нас с господином Лоусоном весьма... э-э-э... непростые отношения. Отвратительные, мягко говоря. И, боюсь, мы просто поубиваем друг друга, если останемся наедине дольше, чем на четверть часа. Я вас предупредила. И я не собираюсь сдерживаться в угоду кому бы то ни было. Если уж я иду на такие жертвы - то и вам придется потерпеть.- Оливия...- И мистеру Лоусону тоже.- Оливия, вы позволите мне сказать?- Конечно, Томас, говорите. Не думаю, что вы сможете удивить меня чем-то еще.- Только вы, пожалуйста, не обижайтесь... Я вас совсем не понимаю. Вы не похожи на себя.- В каком это смысле?- Вы - тоже не та Оливия, которую я знал раньше. Та - спокойная, насмешливая и ироничная. Невозмутимая и уверенная в себе. Которую невозможно было напугать или смутить. Но сегодня... сегодня я вас просто не узнаю.- Простите?!- Сегодня я видел перед собой незнакомую истеричную девицу, которая обиженно хлопала глазами, металась по комнате и вопила, как рассерженная кошка. Оливия, это же не вы! Я не верю, что у вас не отыщется и капли самообладания и сил держать себя в руках! Если та, прежняя, Оливия вернется сюда, я буду спокоен.Оливия залилась краской стыда, вспомнив, как еще полчаса назад она заполошной курицей с криками носилась по кабинету, как жалко вела себя в присутствии Кейна... Усмехнулась и ровным голосом произнесла:- Что ж, пожалуй, вы правы. Это справедливое обвинение. Я обещаю, что постараюсь держать себя в руках. Надеюсь, мы с господином Лоусоном сумеем провести эти два месяца в обществе друг друга и не замарать рук убийством. Кстати, Томас, а мне все же нужно будет заниматься и библиотекой?Тот виновато кивнул. Подумал и добавил:- Впрочем, я могу свалить библиотеку на Кейна. Для меня главное, чтобы вы разобрались с архивом и моей историей.- Не стоит. Пожалуй, я справлюсь и с тем, и с другим. К тому же мне в самом деле интересно... Ну что, вы ознакомите меня с плодами ваших изысканий?Томас неуверенно взглянул на кипы бумаг, провел пальцами по волосам и робко кашлянул:- Оливия, я предлагаю вернуться к этому разговору позже. А сейчас самое время пообедать. Давайте перекусим и дадим господину Лоусону немного отдохнуть. Хотя, насколько я понял, ему тоже не терпится приступить к работе в библиотеке и ознакомиться с моими книгами... А потом мы вместе введем его в курс дела. Я так понимаю, вас уже есть идеи?- Да. Я кое-что прикинула... Конечно, сперва нужно будет полностью разобрать ваши завалы, чтобы оставить полное представление.- А вечером мы с вами займемся архивом семьи Беркли. Здесь, в кабинете. Хорошо?- Хорошо. Томас, а как Лоусон отнесся к тому, что ему придется длительное время находиться рядом со мной?- Эм-м-м... Видите ли, Кейн тоже не был посвящен... во все подробности предстоящей работы. И ваше присутствие оказалось для него большим сюрпризом.- Ох, Томас... Вы неисправимы...- Оливия, надеюсь, у меня еще будет время замолить мою забывчивость. Ну так как, пообедаем?- Что с вами поделаешь. Идемте. Томас, довольно улыбаясь, запер шкаф на ключ. Распахнул перед девушкой дверь, аккуратно прикрыл ее за собой. Они шагали по коридору обратно к библиотеке, негромко переговариваясь. Внезапно Оливия расхохоталась в голос и долго не могла остановиться, всхлипывая и утирая выступившие от смеха слезы. Томас с веселым недоумением наблюдал за ней. Осторожно спросил:- Что с вами, Оливия? Вы в порядке?Та еле нашла сил кивнуть. Отдышавшись, она выдавила:- А ловко вы меня обдурили, Томас. Обвели вокруг пальца, да так, что я и не заметила. И сама на все согласилась. - Она с широкой улыбкой взглянула на мужчину, идущего рядом с ней, но лицо того выглядело совершенно невинным и наивным.- Оливия, я вовсе не собирался вас...Она махнула рукой.- Ах, оставьте... Признаюсь, мне есть чему у вас поучиться. Будь сейчас на моей голове шляпа - я бы сняла ее перед вами.- Я тоже не могу снять перед вами шляпу - буквально, потому что и на мне ее нет. Позвольте хотя бы просто поблагодарить вас... - Томас склонился к руке девушки и поцеловал ее пальцы. С этими словами они шагнули в распахнутые двери библиотеки. Лоусон, сидевший в кресле со стопкой книг на коленях, поднялся им навстречу и нахмурился, разглядывая взъерошенного хозяина под руку с Оливией - раскрасневшейся от смеха, со сверкающими глазами и растрепанным пучком волос. Она равнодушно взглянула на нового гостя и произнесла:- Мистер Лоусон. Вы присоединитесь к нам с Томасом за обедом?Тот откашлялся и кивнул:- Разумеется, мисс...Оливия остановила его взмахом руки:- Пожалуйста, зовите меня по имени. Эта просьба не будет слишком обременительной для вас?Лоусон, глядя ей прямо в глаза, усмехнулся краешком губ:- Разумеется, нет, мисс Пор...- Оливия, мистер Лоусон, просто Оливия.- Хорошо, Оливия. Тогда и вы будьте так любезны тоже звать меня по имени. Иначе я буду чувствовать себя рядом с вами древним стариком.- Договорились, Кейн. Эта любезность мне по силам. Правда, не буду обещать вам других.- О, могу себе представить...Томас Беркли уныло вздохнул и громко хлопнул в ладоши, прерывая спорщиков:- Вот и славно, господа. Пройдемте в столовую.***http://www.youtube.com/watch?v=aQJnG5tFCus&feature=results_main&playnext=1&list=PLFE6D28FA1A6A5CD2Antonio Vivaldi: Concerto for violoncello, strings & b.c. in C minor (RV 401)Прошла неделя. Жизнь в этом маленьком мирке шла своим чередом, по устоявшемуся распорядку. Каждый день Оливия и Кейн трудились в библиотеке с утра и до самого вечера, а юный Бобби старательно помогал им - он в самом деле оказался смышленым и ловким пареньком. Томас, если не был занят, присоединялся к ним; но чаще отсутствовал, стремясь побыстрее закончить с делами перед своей поездкой во Францию. Оливия честно старалась быть любезной и вежливой, помня обещание, данное ею Томасу. Впрочем, Лоусон почти не давал ей поводов язвить - он был сдержан и холоден с нею. Хотя иногда они все же срывались и обменивались колкостями и едкими замечаниями - когда оставались наедине. Но в присутствии хозяина, словно по немому уговору, они хранили угрюмое молчание и обращались друг к дружке исключительно по делу. Когда Томас спросил мнение Лоусона о библиотеке тот, подумав, предложил то же самое, что и Оливия парой дней раньше - расстановку книг по годам, по темам, размещение архивов, оснащение... Что вызвало у девушки мрачную досаду - повода всласть поспорить и отстоять свое мнение не оказалось. Кейн так же нехотя соглашался с ее предложениями, и оба, похоже, были недовольны свои неожиданно мирным сосуществованием. Во время работы и за ужином они почти не общались, говорил в основном хозяин - весело и громко, не обращая внимания на витавшую в воздухе напряженность. Оливия коротко отвечала на его вопросы, а взгляд ее невольно обращался к Лоусону, сидящему напротив - она украдкой рассматривала длинные пальцы, аккуратно отламывающие хлеб, касающиеся бокала с вином, складывающие салфетку. Твердые плечи под скромным костюмом, узкий белый воротничок, впалые щеки с пробивающейся к вечеру щетиной, ресницы над темными глазами... Тихо вздыхала, скучающе отводила взгляд в сторону, подносила бокал к губам, стараясь, чтобы руки не дрожали.Каждый вечер после ужина Томас, сопровождаемый мрачным взглядом Лоусона, уводил Оливию в свой кабинет. Там они зажигали свечи, запирались на ключ и приступали к совсем другой работе - работе над историей Томаса Беркли, того, что родился триста с лишним лет назад и который хотел сочинить для себя совершенно новую жизнь. Дело, признаться, шло из рук вон плохо. Сначала Оливия отнеслась к нему весьма самонадеянно. Ей казалось, что стоит только взяться за бумаги, как готовая история Томаса - идеальная, безупречная и не вызывающая сомнений - тут же нарисуется в ее мыслях и останется только записать ее и преподнести на блюдечке счастливому жениху. Он будет искренне благодарить и восхищаться ее сообразительностью, а она - небрежно отмахиваться и втайне тоже хвалить себя за находчивость. Но все оказалось не так просто. Томас Беркли и сам обладал острым умом и отменной памятью, и действительно проделал огромную работу, пытаясь написать сочинение о своей новой жизни. Раз за разом Оливия просматривала отобранные им бумаги, читала и перечитывала их; измарала десятки чистых листов, набрасывая схемы передвижений многочисленных родственников Томаса, чтобы втиснуть туда еще одного персонажа; обкусала с полдюжины карандашей, пытаясь увязать в одну цепочку десятки своенравных непослушных Беркли, так некстати забывших посоветоваться с нею и Томасом, прежде чем закончить свои дни. Они засиживались допоздна, когда в окно тускло светило равнодушное закатное небо, а в доме прекращались все работы, стихали шаги, громкие голоса и стук молотков. Свечи чадили и трепетали на сквозняке, медленно оплывали, принимая причудливые очертания; в кабинете пахло нагретым воском и старыми бумагами. Оливия, давшая отцу перед отъездом из дома твердое обещание избавиться от вредной склонности к табаку, сдалась и вновь раскуривала трубку за трубкой; Томас не выдерживал и открывал окно, позволяя теплому ночному ветру выдувать из комнаты густые клубы душистого дыма. Смущенно извинившись, он испрашивал у девушки позволения скинуть камзол и жилет, расстегивал ворот белоснежной рубахи и часами расхаживал по кабинету, закинув руки за голову. Иногда они оба молчали, напряженно размышляя; иногда говорили - торопливо, взахлеб, перебивая друг друга. Но все было напрасно - история не складывалась. Пару раз в кабинет с незначительными вопросами заглядывал Лоусон. Негромко извинившись, настороженно разглядывал профиль Оливии, устало облокотившейся на подлокотник кресла и даже не находившей сил сказать ему очередную колкость и вышагивающего по кабинету хозяина. Получал рассеянный ответ и нехотя уходил, обиженно оглядываясь на захлопнувшуюся перед носом дверь. Настал назначенный час отъезда Томаса к братьям Моро - он отложил поездку на пару дней. Потом еще на три дня. Оливия видела, как он мрачнеет, как каждый день пишет письма Марии, как складка между его бровями становится все глубже, а улыбка все реже посещает красивое лицо.Этот вечер был таким же, как и другие. Томас мерил неторопливыми шагами кабинет, Оливия сидела в кресле, украдкой сбросив туфли и поджав ноги под себя, прикрыв рукой утомленные глаза. Над ее головой Томас глухо произнес:- Давайте попробуем еще раз, сначала. Юджин Беркли, 1702-й.Не открывая глаз, Оливия отрицательно качнула головой. Разжала губы и возразила:- Погиб в 1750-м. В бою. Имеет награды - значит, данные о нем хранятся в военных архивах. Умер бездетным и этого нам уже не изменить.- Идем дальше. Джордж Беркли, его двоюродный брат.Оливия тут же ответила:- Ост-Индия, помощник губернатора в Калькутте. Убит в 1766-м во время мятежа. Слишком видная личность.- Хорошо. Давайте возьмем личность более неприметную. Сэр Грегори Беркли.- 1662-й. Родился, женился, похоронил супругу и дочь, мирно умер в своей постели на восьмом десятке.- И что вы о нем думаете?Девушка монотонно произнесла:- Тоже не пойдет. Фамильный склеп находится на территории современного поместья Осборнов, за ним ухаживают, все записи и имена на надгробиях в отличном состоянии. И потом, по возрасту не подходит - он был уже слишком старым тридцать... пять лет назад. - Ладно, бог с ним, с сэром Грегори, пусть и дальше покоится с миром. Следующий. Уильям Беркли... Оливия тяжело вздохнула и открыла глаза:- Томас, мы уже выучили это наизусть. Вы прекрасно знаете, что ни один из них не подходит. Может, вы все же подумаете о том, чтобы стать... внебрачным отпрыском?Тот скривился:- Нет, Оливия, нет. Это исключено. Это даже звучит как-то... неприлично.- Воля ваша. Кстати, вы заметили, что никто из Беркли не носил имя Томас?Мужчина горько усмехнулся:- Вас это удивляет? Меня - нет.- Извините, я несу чушь. Кстати, Томас, а вам нужен титул?- Господь с вами, Оливия. Мне бы хоть семью подобрать - я и тому буду безмерно счастлив... Я не претендую ни на дворянство, ни на фамильное поместье - мне это не нужно. Смешно, но по сути именно я являюсь истинным владельцем замка Беркли - по праву старшинства... Хотя может быть, если у нас все получится, я когда-нибудь выкуплю титул баронета.Оливия презрительно фыркнула:- Зачем вам это игрушечное дворянство?- Ну, к примеру... Мне нравится, когда ко мне обращаются "Сэр Томас". Согласитесь, звучит неплохо, а?Она рассмеялась:- Это веская причина.- Погодите, Оливия... Погодите...Томас бездумно уставился в стену, шепча губами. Оливия с надеждой взглянула него:- Что, Томас? Вы что-то придумали?Он замер, бессильно выдохнул и покачал головой:- Нет, ничего. Ничего...Неверными шагами он подошел к креслу, упал в него, вцепился пальцами в волосы и глухо застонал:- Оливия, у меня ничего не выходит. Не получается. Что же делать, что делать?! Я ничего, совершенно ничего не могу придумать! Выхода нет, нет, нет!Девушка скривилась от жалости и негромко откашлялась:- Томас, не убивайтесь вы так. Время еще терпит.Ей очень хотелось добавить, что кроме времени есть и последний выход, пусть и не очень удачный - наплевать на историю, тайно обвенчаться и уехать подальше. Но она не осмелилась произнести эти слова вслух. Вместо этого она бодро проговорила:- Томас, знаете, что я вам предлагаю?Тот даже не поднял головы и глухо произнес:- Что?- Вы же собирались ехать во Францию? Вместе с Марией?Тот мрачно кивнул:- Собирался.- Вот и поезжайте. Уверена, путешествие пойдет вам на пользу. - Вы так считаете?- Может быть, за время поездки у вас появятся идеи. Новая обстановка, новые впечатления... Проветрите голову хорошенько освободите место для свежих мыслей.- А как же... вы? И это все? - Мужчина выпрямился и повел рукой, указывая на бумаги, разложенные на столе, креслах и даже на полу.- Вы рассказали мне все, что знали. Я останусь здесь и тоже попытаюсь что-нибудь придумать. В одиночестве. В тишине и спокойствии. Ваши стенания, признаться, не дают мне сосредоточиться... Дайте мне время.Томас неуверенно взглянул на девушку:- Нет, это будет неправильно, если я уеду, а вы останетесь здесь!Та произнесла спокойным голосом:- Вы в любом случае собирались ехать, Томас. Оттого, что вы будете мучиться здесь и мучить меня, ничего не изменится. Так что езжайте спокойно, отдыхайте, наслаждайтесь пейзажами и обществом вашей невесты. Тот устало потер лоб, сгорбился и выдохнул:- Наверное, Оливия, вы правы. Мне действительно стоит немного развеяться. Я чувствую себя так, будто часами хожу по кругу - заколдованному кругу, из которого нет выхода...- Вот и хорошо. - Только, Оливия...- Что, Томас?Мужчина серьезно взглянул ей в глаза:- Пожалуйста, не думайте, что я опять перехитрил вас и вынудил сделать такое предложение. Что решил свалить на вас все самое сложное, а самому поехать развлекаться. Честное слово. Я... я просто в отчаянии и не знаю...- Ну-ну, что вы, Томас. Я и не думала.- Оливия, я вам клянусь.- Церковь не признает клятв. И я тоже. Да успокойтесь вы, Томас, я шучу. И я верю вам.- Спасибо. Спасибо, Оливия. Тогда я уеду завтра же утром - мои вещи давно собраны.- Давайте сегодня отдохнем. Я, признаться, немного устала...- Конечно, конечно. Я провожу вас.***http://www.youtube.com/watch?v=CNk1SbMm9XQ&feature=fvwrelVivaldi. "L'Inquietudine". RV 234 / I - Allegro moltoНа следующее утро Томас зашел в столовую повидаться с гостями перед отъездом. В столовой он обнаружил Оливию в обществе чашки крепкого чая, намазывающую маслом свежую булочку. Накануне они разошлись по комнатам раньше обычного и девушка выглядела свежей и отдохнувшей - на щеках цвел нежный румянец, ясные карие глаза глядели живо и весело. Она приветливо улыбнулась:- Доброе утро, Томас. Уезжаете?- Доброе утро. Да, все готово. Уезжаю.- Хорошей вам дороги. Передавайте от меня привет Марии и остальным.- Непременно передам. Счастливо оставаться.- Спасибо. Налить вам чаю?- Благодарю, я уже позавтракал. Встал еще затемно. Я только ждал, когда вы и Кейн проснетесь, чтобы попрощаться.- Как видите, Мистер Засоня опаздывает. Нехорошо. Я не собираюсь делать за него всю работу.- Не ворчите – вам совершенно не идет. Возьмите, это от кабинета и от шкафа с бумагами. - Мужчина выложил на стол тяжелые ключи.Оливия кивнула и пододвинула ключи к себе.- Вы запомнили, где лежат деньги?- Да.- Тратьте, не стесняясь. Надеюсь, этого хватит.- Томас, я вам уже говорила и повторю еще раз - этого слишком много. Можно купить две таких библиотеки, как ваша.- Мне так будет спокойнее... Оливия, у меня есть для вас еще кое-что.- Как любопытно. Что именно?Томас протянул девушке обтянутый зеленым бархатом продолговатый футляр.- Вот, держите.Оливия с недоумением повторила:- Что это?- Откройте и узнаете сами.Она отщелкнула замочек и изумленно ахнула, залюбовавшись массивным серебряным ожерельем с голубоватыми топазами. Провела кончиками пальцев по искусному узору, тронула сверкающие прозрачные камни... Тихо выдохнула:- Боже, какая красота... Это... Это мне?!И тут же нахмурилась, подозрительно глядя на мужчину, с довольной улыбкой наблюдающего за ней:- С чего это вдруг?Тот весело засмеялся:- С днем рождения, Оливия!Та подняла брови и тоже засмеялась, удивленно и радостно:- Да ведь он уже прошел. Кстати, откуда вы узнали? Ох, глупый вопрос...- Я рассчитывал, что вы приедете немного раньше и я смогу поздравить вас вовремя.- Отец попросил меня отметить мой праздник дома, вместе с ним. Потому я и задержалась на пару дней.- Тогда я решил вручить подарок перед своим отъездом. Впрочем, неважно - он дождался своего часа и не страшно, что это произошло чуть позже, правда? Ну как, вам нравится?- Нравится, нравится! Томас, вы совершенно напрасно хлопотали о подарке. Но не буду скрывать - мне очень приятно.- Это Мария выбирала. И строго-настрого наказала мне не забыть вручить его вам.Оливия счастливо улыбнулась:- Она хорошо знает мои вкусы. Мария, милая Мария... Как бы я хотела высказать ей свою благодарность! - Считайте, что ваши слова я ей уже передал. Переверните крышку - там записка от нее. Полагаю, добрые пожелания.Оливия быстро развернула маленький сложенный вчетверо листок и принялась читать строки, написанные мелким бисерным почерком. Нежно разгладила бумагу, повторила:- Как же приятно... Спасибо вам, Томас! Она радостно вздохнула, аккуратно свернула записку и положила обратно в футляр. Осторожно подняла ожерелье на вытянутых руках. Склонила голову, любуясь тонким узором. Не оборачиваясь, спросила:- Как полагаете, Томас, не будет ли дурновкусием надеть его прямо сейчас, утром? Мне не терпится.Тот ухмыльнулся:- Оливия, когда это вы обращали внимание на приличия?- Ваша правда.- И потом, это же не бриллианты. Полагаю, бриллианты в подарок вы бы не приняли даже от Марии.- Опять вы верно рассуждаете.Оливия убрала с колен льняную салфетку, поднялась со стула и подошла к большому зеркалу в резной деревянной раме. Приложила украшение к груди, повернулась в одну сторону, в другую, пытаясь рассмотреть подарок получше. Ей вдруг показалось, что ее скромное платье стало выглядеть нарядней рядом с таким соседством, и сама она будто... похорошела. За спиной раздался бархатный голос:- Примерьте его, Оливия.Так кивнула:- С удовольствием. Вы мне не поможете?Чуть слышно скрипнула дверь.- Разумеется. Позвольте...Оливия склонила голову и убрала волосы с шеи, придерживая одной рукой тяжелый пучок. Томас осторожно принял ожерелье, обвил шею девушки и, сосредоточенно нахмурившись, с усилием застегнул его.- Замочек чуть туговат.- Ничего страшного.Оливия залюбовалась чистой игрой камней, провела рукой по груди:- Боже, как красиво!.. Полагаю, мне идет. Как вы считаете?Девушка обернулась и вздрогнула - из-за плеча Томаса на нее смотрели непроницаемые темные глаза. Лоусон помедлил и глухо произнес:- Недурно.Улыбка сползла с ее лица, она нехотя кивнула:- Доброе утро, Кейн. Ваши комплименты столь изысканны...Тот равнодушно отвел взгляд и сказал в пространство:- Доброе утро, господа.Томас жизнерадостно воскликнул:- Здравствуйте, Кейн! Ну что ж, я уезжаю. Я повидался с вами на прощание и могу отправляться в путь. Теперь мы встретимся нескоро. - Хорошей вам дороги, Томас.- Благодарю. Оставляю вас вдвоем с Оливией. Берегите эту даму и хорошенько заботьтесь о ней.Кейн и Оливия одновременно пробурчали что-то под нос.- Оливия, вы меня не проводите?- Конечно, Томас. Идемте. И еще раз спасибо за подарок, он великолепен.Томас обменялся рукопожатием с Лоусоном, сверкнул улыбкой на прощание и, подхватив девушку под локоть, направился к дверям. Выйдя в коридор он обернулся и произнес, серьезно глядя ей в глаза:- Оливия, я очень вас прошу. Помните о том, что вы мне обещали.- Не беспокойтесь, Томас, я сделаю все, что в моих силах. И даже больше. Уверена, мне непременно удастся что-нибудь придумать.- Я не об этом.Оливия скривилась:- Ах, вы о мистере Зазнайке...- Оливия, пожалуйста.- Я постараюсь не придушить его и не прибить какой-нибудь увесистой книгой. Хотя я уже присмотрела – ваша "Естественная история" Плиния отлично подойдет для этой цели.Тот с упреком посмотрел на нее. Та тяжко вздохнула:- Хорошо, хорошо. Я буду держать себя в руках. И с сегодняшнего утра в вашей библиотеке воцарятся тишина и покой - как в церкви. Или в склепе.- Надеюсь. Что ж, до свидания, Оливия.- До свидания, Томас. Доброго пути.