Джону приходилось не легче. Родители объявили, что не собираются предоставлять ему и его нежеланной, незваной супруге кров в своем доме. И со скрытым торжеством ожидали ответа. На что сын, ничуть не смущаясь, показывал письмо от тетки – та приглашала его к себе. Мать – высокая, сухопарая женщина с пронзительным взглядом, шипела от злости. Тетка – одна из ее кузин, считалась в семье парией, поскольку вышла замуж не за того человека. За торговца лошадьми, подумать только! Какой позор, какой мезальянс! Родные отказалась от нее, не желая признавать своей, оборвали все связи и, если и упоминали о ней, то только с презрительным негодованием. Каким-то образом тетка узнала о решении племянника и написала ему, что если ему предстоит повторить ее судьбу, то она с радостью примет молодоженов  своем доме. Она давно овдовела и нынче дом слишком велик для нее одной; что будет счастлива, если окажет этим хоть маленькую помощь племяннику, которого не видела очень давно, много лет. А наградой ей будет возможность перед смертью полюбоваться на счастливые юные лица, а если повезет прожить подольше – то и услышать детский смех. Вот о чем писала ему тетка. И да, Джон действительно готов переехать к ней вместе с женой и уже ответил согласием. Затаенная ухмылка матери скисала, а через пару минут женщина начинала хвататься за сердце, валиться в кресло и бессильно шептать, что сын сведет ее в могилу своим поведением. И, наверное, у него совсем нет души, раз он бросает старую, никому не нужную мать на произвол судьбы… Джон вполне разумно отвечал, что мать прекрасно знает, что она вовсе не старая, наоборот, она полна сил и очень хороша собой; что кроме сына, у нее есть еще и муж, а если ей не хочется расставаться – что ж, тогда они с Джиневрой не поедут  ни к какой тетке, останутся здесь и будут ухаживать за матушкой со всей мыслимой заботой и лаской. Мать быстро приходила в себя, снова принималась злиться на сына, мужа, кузину и будущую невестку, на обстоятельства и на свою неудавшуюся жизнь. Сын робко пытался воззвать к ее великодушию, предлагая порадоваться за него и его счастье, на что мать жестко заявляла, что он разбил ее материнское сердце, и она не желает видеть ни его, ни ту, что он осмелился назвать своей невестой.Правда, когда уже была назначена дата и в церкви уже два воскресенья подряд оглашали весть о предстоящем венчании, родители решили поступить по-иному. Мать Джиневры пригласила в гости Джона, а его матушка – свою будущую невестку. Они понимали, что времени на то, чтобы заставить детей отступиться, осталось совсем мало, и действовать нужно было решительно и быстро. Позже, через много лет, Джиневра рассказывала дочери, как ей было страшно идти в дом свекрови и при этом хорошо представлять, что ее там ждет. Особенно тягостны были последние минуты перед встречей и перед глазами женщины по сей день стояли широкие светлые ступени, по которым она поднималась медленно-медленно, оттягивая тот миг, словно пытаясь углядеть на них знаки, предвещающие судьбу, неизвестное будущее…