Та снова шмыгнула носом и неожиданно твердо произнесла:- Можешь спросить у него самого. Спроси, почему на самом деле не приехала Анна. Скажи, что он сам вчера тебе проболтался. Он, наверное, спьяну и не вспомнит. Иди, спроси прямо сейчас!- Ребекка, наплевать, что он нес, даже если это хоть наполовину правда. Ты, ты не должна была его слушать!- Ты оставил меня с ним наедине. Он держал меня за руку, я не могла вырваться. Что я должна была делать? Кричать, чтобы переполошить спящих и опозориться при этом на весь Ноттингемшир?- Да хоть бы и так! Если ты ни в чем не виновата, тебе бы слова никто не сказал! И если он принудил тебя, если тронул против твоей воли... - из груди Диггори вырвался свирепый рык, заставивший вздрогнуть и девушку, и его самого. Он глубоко вздохнул и глухо произнес:- Ребекка, тебе нечего бояться. Только скажи. Он тебя заставил? Скажи, да или нет? Если да, я прямо сейчас пойду к нему и разобью его голову.Девушка на мгновение замерла. Моргнула и тихо прошептала:- Нет...- Что?!- Он.. не заставлял меня. Но он...- Что, Ребекка?- Он... говорил. Держал меня за руку и говорил, говорил... Слова словно обволакивали меня, как мед, как густой туман, я уже ничего не соображала... А потом он меня поцеловал. Поцеловал так, что ноги мои подкосились, и голова закружилась, и сердце понеслось вскачь... Мы оказались в его комнате. Он продолжал говорить, и целовать меня, и...Диггори уже сомневался, хочет и он слушать дальше. Ему страстно хотелось, чтобы Ребекка замолчала, чтобы все это страшное, невозможное серое утро оказалось лишь дурным сном, привидевшимся с похмелья.  Чтобы через минуту он проснулся в своей кровати, и обнаружил бы, что безнадежно проспал, а в окно ярко светило бы солнце, и Монро хохотал бы над ним и его неудавшимся обещанием разбудить его. Диггори тоскливо прикрыл глаза, страстно сожалея о том, что его желаниям не суждено сбыться, откашлялся и хрипло произнес:- И... что?