Специально для Вас нашла профессиональные рецензии о фильме (раньше их не читала).""Петр ФаворовСтарательная реконструкция первой битвы Великой Отечественной войны21 июня 1941 года в похожей на большое викторианское поместье Брестской крепости танцуют под «Сопки Маньчжурии», покупают в военторге минералочку и смотрят кино с Орловой. Не думают, короче, что крепость на следующее утро превратится в смертельный котел для гарнизона и офицерских семей и что спустя всего несколько часов войны безнадежная оборона оказавшихся в глубоком не­мецком тылу укреплений окажется делом трех разрозненных и быстро тающих групп: одной руководит еврей-комиссар в очочках (Деревянко), другой — про­шедший Гражданскую суровый майор (Коршунов), а третьей — многодетный лейтенант-пограничник (Мерзликин). Между ними нет никакой связи, кроме 12-летнего воспитанника музыкального батальона (Копашов), тогда по-детски неуязвимого для пуль, а теперь рассказывающего нам эту историю взрослым закадровым голосом.Исторический фильм Александра Котта («Люб.off») — редкий реальный результат российско-белорусского союза — в первые двадцать минут легко полюбить хотя бы как образовательный проект, даже если настойчивые ре­комендации из уст российского премьер-министра являются для вас скорее антирекламой. Все тут до поры располагает к себе: быстро и изобретально вводимые персонажи вроде танцующего вприсядку лейтенанта НКВД Вайн­штейна, малооригинальная, но оттого не менее трогательная атмосфера ви­сящего на волоске мира, обилие деталей — от не сбитого с главных ворот польского орла до впрямую проговаримаемых роковых ошибок командования, которому было запрещено готовиться к непредусмотренной партией агрессии.К сожалению, с начальными залпами войны первой рушится способность авторов претворять свои явно благие намерения в сколько-нибудь связный кинематографический текст. Им, разумеется, достались трудные исходные дан­ные: военный хаос, историческая обреченность и изолированные друг от друга стычки с противником — довольно неочевидный материал для патриотического блокбастера. Так или иначе, после двух с лишним часов мы так и не понимаем, как устроена крепость, откуда и зачем наступает враг, как соотносятся очаги со­противления и какой смысл рассказывать о каждом из них по очереди, если во всех происходит примерно одно и то же и даже командиры от копоти и крови понемногу становятся почти неотличимыми друг от друга. Авторы вроде как приняли решение держаться исторической правды, как бы это ни затрудняло возникновения в голове у зрителя целостной картины событий, а потом, уже принеся в жертву этой правде композицию, не выдержали и вставили в фильм какие-то очень подозрительные приключения немецких диверсантов и сметаю­щие целые фашистские подразделения атаки советских войск с табуретками наперевес. Получившаяся смесь не трогает в итоге ни истинностью, ни зрелищностью, а богато поставленные и по замыслу полные кровавого реализма бои смотрятся, увы, не более чем репортажами с хорошо профинансированной съемочной площадки. Отдельная странность состоит в том, что в фильме описана только первая неделя войны, но перед финальными титрами, когда все уже ­вроде умерли, вдруг сообщается важный исторический факт: один из главных героев, майор Гаврилов, был взят в плен в подвалах казематов только 23 июля. То есть мощнейший сюжет сам просился в руки, но ему предпочли довольно стандартный и в любом случае не сработавший ход со взглядом ребенка. «Брестская крепость» явно мечтает походить на большой советский фильм про войну, и это, возможно, удается ей лучше, чем какому-либо из претендентов последних 20 лет, — но самым запоминающимся образом героизма тут все равно остается появляющийся на последней минуте громадный монумент защитникам крепости, поставленный в 1971 году. """"Роман КОРНЕЕВПечальная история отечественного кинематографа уже набила такую оскомину что у пишущей, что у читающей публики, что стало общим местом: отечественное кино — это по умолчанию символ чего-то ужасающего. Чего уж говорить о военной тематике — мы дожили до тех времён, когда разве что какие-нибудь немудрящие «Мы из будущего 2» не кричат на всех углах, что мы де опередили время, и далее по тексту про атлантический заговор, а просто выходят и просто что-то там такое пытаются сказать, в рамках текущей исторической парадигмы, таким образом уже своей скромностью и отсутствием истерической риторики сходя за достойный кинопродукт.Да, сейчас ситуация такова, что сойти за умного можно только промолчав, то есть молча сделав своё дело, сняв в предлагаемых обстоятельствах максимально честное и профессиональное кино, не привнося в него ни дай бог никакой идеологии, сосредоточенно наступив на горло собственной песне, и главное — особенно это касается фильмов военной тематики — изо всех сил сосредоточившись на том, чтобы ни на секунду не покидать, что называется, «канона». Плюс к этому, конечно, желательно не приниматься в угоду всему вышеперечисленному врать в мелочах, но это уже — удел тончайших мастеров. Серость как идеал — вот какие у нас настали времена, потому что, и правда, всё остальное выходит настолько чудовищным, что только руками разводишь.		Интересно, что такие фильмы уже снимали. В середине семидесятых, к юбилею Победы. Ещё живые ветераны кривились, почитая подобное зрелище за клюкву и пошлость, предпочитая «В бой идут одни старики», однако времена «окопной правды» в виде шестидесятнической лейтенантской прозы уже уходили, и стремительно бронзовел тот самый канон «большого военного кинематографа», к которому мы теперь вынуждены, за неимением лучшего, вернуться.В принципе, сам по себе канон и неплох, ибо за прошедшие десятилетия в нём нашлось место всему — от «взвейтесь-развейтесь» до настоящих жизненных драм, от ощущения чудовищной бессмысленности войны как таковой до «у нас на всех одна победа, мы за ценой не постоим». Однажды мы, и правда, стали народом, который, кроме этого самого канона, почти нечему объединить. Сейчас с одной стороны только совсем уж упоротые неофашики могут всерьёз рассуждать, что это, мол, «жыдокоммуняки коварно поссорили расового ымперца сталена с великем гитларом во славу мировой закулисы», а с другой — спроси иного патриота, чем он гордится — кроме 9 мая и 12 апреля назвать-то уже и нечего.		Страна, лишённая остатка каких бы то ни было нравственных ориентиров, из последних сил пытается найти ориентир в величайшем подвиге миллионов людей, механически превращая одну из самых страшных страниц в мировой истории в эдакий тематический парк, населённый шаблонными персонажами — командиры-отцы, солдаты-герои, тыловые крысы, власовские предатели, нелюди-фашисты, далее везде. И любая попытка выйти за этот предел, вызвать хоть какую-то дискуссию, повернуть сюжет под хотя бы немного нешаблонным углом будет немедленно подвергнута остракизму вне зависимости от меры таланта автора.И продюсер Угольников с режиссёром Коттом делают всё возможное, чтобы устраниться от малейшей неоднозначности трактовок. Споры про Сталина? Оставить в кадре единственный несколько шаржированный портрет и вообще вычеркнуть словесные упоминания. Присоединение Западной Белоруссии к СССР? Не оставить в сюжете ни малейшего намёка на то, кого же всё-таки охранял целый конвойный батальон НКВД в приграничной крепости, забыть про отношение к немцам местного населения, среди которых в то время было большое число поляков. Дискуссии, кто на кого хотел первым напасть, и вообще о причинах катастрофы 41 года? Забыть вообще о советских (!) трибуналах, на которых генералы отчаянно кивали друг на друга, был вообще в начале июня получен приказ о выводе двух дивизий из Брестского укрепрайона или нет.		Ради избавления фильма от малейшей дискуссионности, в сюжете даже пришлось изменить такие вполне исторические в своём драматизме моменты, как историю с расстрелом «коммуниста, еврея, комиссара» — на самом деле потерявшего сознание командира, переодетого в солдатскую гимнастёрку, выдал свой, которого потом другие военнопленные и придушили на следующую ночь после расстрела. Казалось бы, сильнейший момент, оставь, как есть, но нет, это же вызовет споры и брожение умов! Максимум дискуссионности, которую себе позволили авторы — поведать про издевательский орден Ленина посмертно.Обескровленную таким образом историю приходится переиначивать по мелочи в угоду мелодраматике — переименование братьев-героев (на самом деле старший брат-артиллерист остался жив, поэтому сценаристам пришлось сменить имена, в остальном они документальные), всё-таки просочившееся зачем-то упоминание о сталинских репрессиях в отношении защитников крепости (отдельные факты были, но никаких специальных репрессий как раз не было), да ещё отчего-то отпедалированная и красиво нарисованная «двухтонная бомба».		Последнее вообще смешно, потому что основные бои за месяц обороны крепости проходили в казематах (любопытно, само слово отчего-то игнорируется в тесте, их упорно называют «подвалами»), и сбрасывание каких бы то ни было авиаснарядов в центр достаточно большой территории (автор был в Брестской крепости, там можно реально танковые сражения разворачивать) решить судьбу и без того обречённых обороняющихся красноармейцев, конечно же, не могло. Тем более её решить не могли загадочные диверсанты, коим в фильме отдано огромное количество хронометража (несомненно, отключить в окруженной со всех сторон и большей частью уже занятой вермахтом крепости воду и электричество могли только «пассажиры» литерного немецкого поезда, организовывать панические отступления — только они же).История с бомбой вообще показательна, потому что если в завязке и, немного, в последней трети фильма, режиссёр Котт действительно снимал историческую драму, с характерами, выразительной актёрской игрой и прочими признаками не просто «крепкой режиссуры», но и художественного произведения, то первые дни войны полностью отданы на откуп взрывам и прочему «туману войны» по Клаузивицу. Всё взрывается, ошалелые тени мечутся, паника, оторванные конечности, трупы-трупы-трупы.		Да, это война, но не следует путать бессмысленность с бесцельностью. Сценарий фильма пишут люди для людей, и чисто механически перенеся тот хаос, что 22 июня творился по всему фронту наступления немцев, на экран, режиссёр Котт и продюсер Угольников работают не на, а против собственного фильма. За мешаниной взрывов (виден каждый затраченный рубль!) и кровавой каши теряются герои фильма, тот же мальчишка в реальности не только бесконечно бегал между позициями и один раз пристрелил немецкого любителя конфет «рачки», он ходил в штыковые атаки вместе со взрослыми! Но плачущую на дороге девочку рядом с окровавленным трупом снять проще, чем достоверно показать десятилетнего пацана, идущего в атаку. И продюсер с режиссёром предпочитают не рисковать.В итоге силы воли авторов не хватило даже ответить самим себе на заданный в кадре вопрос «зачем». Зачем одни сражались, а другие сдавались? «У каждого своя судьба», звучат в кадре слова Мерзликина, и это не ответ. Господа, вам правда кажется, что слова «долг», «честь», «Родина» нынче слишком опошлены, чтобы произносить их вслух? Ну так найдите другие слова, а не делайте умный вид «зритель пусть сам себе ответит». Он-то ответит, только вы тут уже будете ни при чём.		Плох ли фильм «Брестская крепость»? Нет, он не плох. Он очень умело снят, особенно хороши некоторые роли, да и масштабность событий авторам почти удалось описать. Но всё хорошее, что есть в фильме, это простая констатация подвига — «они выстояли». Эмоции, которые производит в тебе фильм — лишь эхо, слабое отражение исторического события. Это немало (особенно учитывая наши печальные кинореалии), но вряд ли тут есть великий вклад режиссёра Котта.В стремлении к бесконфликтности он почти забыл о людях, в стремлении к каноничности он почти забыл об исторических фактах, в стремлении потрафить публике он почти забыл том, что зрители — это всё-таки конкретные люди, а не серая масса усреднённого электората, и с ними нельзя разговаривать одними бронзовыми памятниками.А героям — вечная память. Вот такое кино.""""Вот — мы, а вот — Берлин10.11.2010  Текст: Александр СтрелковEmpireПредполагавшийся серьезным военным эпиком фильм вышел пародией на батальные ленты Михалкова и Спилберга: с откровенно бутафорским "мясом", художественно расположенными телами и крайне невнятной историей.История обороны Брестской крепости, собранная из нескольких сюжетных блоков. События связаны судьбой юного военного музыканта Саши Акимова и рассказаны его словами. Мальчик успевает побывать во всех передрягах и совершить серию подвигов.Военный оркестр выводит "На сопках Маньчжурии", парочки танцуют, подтянутый офицер фотографируется с семьей, а дети кушают мороженое... Не хватает только титра "мирная жизнь". Штампы новейшего российского военного ретрокино представлены в картотечном порядке. В строку настойчиво просится фамилия Михалков, который ругался бы, наверное, на чем свет стоит, увидев в этом фильме себя словно в кривом зеркале. Там, где у Михалкова хоть и пошлость, но живая, у Александра Котта — пошлость дохлая. То же и с боевыми сценами, из длинной и бестолковой череды которых "Брестская крепость" и состоит. Выполнены они натуралистично, с грязью, кровью, потом, оторванными конечностями. Но, если у Михалкова — мясо, то у Котта — явная бутафория. Особенно поражают панорамные проезды камеры по местам сражений. Трупы, части тел и искореженная техника расположены с такой тщательной художественностью, что любо-дорого смотреть. Но и ретро-стандарты и таксидермическое эстетство были бы простительны, расскажи режиссер внятную историю обороны. Но и тут похвастаться нечем, за исключением убедительной, резкой и яркой паники после первого обстрела.Одним из первых источников по истории обороны стала книга Сергея Смирнова "Брестская крепость".В Брестской крепости 3 марта 1918 года был подписан Брестский мир.Котт часто снимает сериалы: "Герой нашего времени", "Родственный обмен", "Конвой PQ-17".Здравый смысл лучше не включать, поскольку он заставляет задаваться подлыми рациональными вопросами, которые пафос неумолимо сбивают. И происходит это по двум причинам. Во-первых, режиссер не потрудился хотя бы схематично, но внятно передать суть, хронологию и географию событий. Не зная, как все было на самом деле (а можно гарантировать, что мало у кого есть четкие представления на этот счет), сориентироваться сложно, и остается ощущение какого-то беспорядочного мельтешения. Даже эпизоды, вроде как имевшие место (например, штыковая атака в цитадели), кажутся натужной режиссерской подтасовкой. К тому же, и это во-вторых, поскольку Котт придерживается спилберговской манеры вести боевые действия, ощущение неправды только усиливается.""Это навскидку.