Глава 6 ч.3***Через четыре дня после отъезда друзей Свити получила очередную весточку из дома. Жарким утром вся компания завтракала за накрытым на террасе столом, укрывшись от солнца в густой тени деревьев. Девушка отставила чашку с чаем, распечатала письмо и начала читать. Мимолетно улыбнулась, снова поднесла чашку к губам, но не сделала ни глотка. Внезапно пальцы ее задрожали, да так сильно, что чай пролился прямо на белоснежную скатерть. Свити с дребезгом опустила чашку на блюдце и схватила письмо двумя руками. Ники, вздрогнув от резкого звука, с удивлением посмотрела на мокрые пятна на скатерти, на подругу – та продолжала читать, шевеля губами, быстро водя глазами по строчкам. Ники осторожно окликнула ее:- Свити, что случилось?Но та только нетерпеливо тряхнула головой и не ответила. Ники тревожно переглянулась с близнецами. Наконец Свити опустила письмо на стол. Зажмурившись, потерла виски и бессильно опустила подбородок на ладони. Ники повторила, уже громче:- Что-нибудь случилось? Как наши родные, все ли здоровы?Свити наконец ответила:- Все здоровы, Ники, не волнуйся. Но кое-что действительно случилось. – Она обвела глазами друзей – напряженно слушающую Ники и невозмутимых внешне Анри и Мишеля. Выдохнула и четко произнесла:- Они нашли Марту.Ники потрясенно ахнула. Она прекрасно представляла, что это значит. Суд над Дэймоном, дожидавшемся своей участи в королевской тюрьме в Лондоне, все откладывался и откладывался; назначались новые даты... Ожидание было нестерпимым. У Дэймона были отличные защитники - хитрые и изворотливые. И судья никак не мог принять решение в чью-то пользу. Беда была в том, что Свити и ее родители ничем не могли подтвердить свои слова. Свидетелей деяниям Дэймона не было. Дом, в котором он держал Свити, оказался пустым; не было ни следа ее одежды иди украшений, тело Джимми исчезло, Марта пропала. Иногда Свити горько думала, что единственная свидетельница, которая могла подтвердить правдивость ее слов, скорее всего, мертва... А пока все оставалось по-прежнему - до решения суда поместье Сомерсетов находилось под арестом, Дэймон - за решеткой, а Свити и ее семья по-прежнему жили в доме Ники и ее дяди. Судья перенес очередное рассмотрение дела на сентябрь и Свити, измученная долгим ожиданием своей участи, решилась на дальнюю поездку, рассчитывая к осени вернуться домой.Опомнившись, Ники воскликнула:- Но это же хорошо, Свити, это очень хорошо! Она же была с тобой в то время. Она даст показания, расскажет, как все было на самом деле, что Дэймон похитил тебя и силой удерживал в своем доме. Тогда судья признает, что ты говорила чистую правду. И дело наконец сдвинется с мертвой точки – твоя семья вернется в свой дом, а Дэймон получит по заслугам. Это отличная новость!Свити покачала головой и горько усмехнулась.- Если все было так хорошо, но… Вот,  прочти сама. – она протянула письмо подруге и объяснила ничего не понимающим братьям: - Марту опознали по моему описанию – внешний вид, возраст, немота… Ее взяли под стражу, пока как свидетельницу. Возможную свидетельницу. То есть даже не исключено, что ее сочтут совершенно непричастной к этому делу и отпустят! Мишель нахмурился и произнес:- Но почему, Свити? Разве ее слов недостаточно, чтобы подтвердить справедливость твоих обвинений против Дэймона?Свити растерянно посмотрела ему в лицо:- В этом-то и беда, Мишель. Нет никаких слов. – Помолчала и добавила: - Она молчит. Не говорит ни словечка.- Да, ты рассказывала, что она немая. Но, наверное, можно как-то добиться ответа от нее? Если она обучена грамоте, можно заставить ее написать…- Не в том дело. Она немая, но не глухая – она все прекрасно слышит и, уверяю тебя, вполне способна кивать или качать головой в ответ на вопросы. Да и по-настоящему немой ее трудно назвать – Дэймон рассказывал, что она может говорить, но делает это очень редко.- Мне кажется, что твой случай – самый подходящий повод, чтобы открыть рот.- Согласна с тобой. Отец пишет, что Марта все понимает. Она выглядит крайне напуганной. Папа и мистер Эванс говорили с Мартой несколько раз, упрашивали ее рассказать правду. Объясняли ей, в каком ужасном положении оказалась вся наша семья по вине ее хозяина. Как пострадала я сама. Взывали к ее разуму, совести, жалости...- И что? Неужели она осталась равнодушной к их мольбам?- Не совсем равнодушной. Она выглядит виноватой. Постоянно принимается плакать. И при этом трясется от страха. И молчит.- А что... Дэймон? Ему рассказали про Марту? Что наконец нашелся свидетель, который может опровергнуть его слова?- Да. - И как он на это отреагировал?- Он тоже молчит. Смеется и молчит. Папа пишет, выглядит он вполне довольным жизнью. И, похоже, в тюрьме ему не так уж плохо. Будто он уверен в том, что его заточение - явление временное и скоро он выйдет на свободу.- Ужасно. - Ники горько покачала головой и протянула письмо Анри. Тот внимательно прочитал его и передал брату.- Свити, и что теперь делать? По-моему, выход очевиден...Свити уверенно тряхнула головой:- Разумеется. Мне нужно вернуться домой. И самой поговорить с Мартой. Мне кажется, я смогу убедить ее дать показания.- Мы все поедем, правда? - Ники взглянула на братьев - те согласно кивнули. - И как можно скорее.- Хорошо. Жаль, конечно, что наш отдых заканчивается так внезапно.- Суд назначен на середину сентября. Мы все равно собирались вернуться до его начала. Просто теперь это произойдет на две недели раньше, вот и все.Свити вздохнула:- Конечно. Ведь от этого зависит судьба моих родных. И я сделаю все возможное, чтобы добиться справедливости.Мишель поднялся из-за стола:- Значит, решено. Мы выезжаем завтра утром.Анри жестом остановил брата:- Погоди-ка минутку. Мне кажется, сейчас самое время.Мишель ответил ему долгим взглядом и согласно кивнул. Ники уже не удивлялась их безмолвным разговорам, хотя поначалу их молчаливый "обмен мыслями" вызывал у нее досаду. А потом ей вдруг пришло в голову, что и ведь они со Свити за много лет научились понимать друг дружку с полуслова и со стороны, наверное, это смотрится точно так же.Свити с тревогой произнесла:- Бог мой, что еще случилось? Чего мы не знаем? И для чего самое подходящее время?Мишель опустился обратно в кресло, переплел пальцы, откашлялся и сказал:- Ники, Свити. Не волнуйтесь. У нас к вам есть серьезный разговор.Анри спокойно кивнул:- Все хорошо. Вы должны кое-что знать. Мы хотим...- Мы хотим представить вас нашим родителям.От неожиданности Ники выронила чайную ложечку - та весело зазвенела, ударившись о камни террасы. И этот неуместный звон только подчеркнул повисшую за столом мертвую тишину. Подул ветерок, кроны деревьев беззаботно зашелестели, на скатерть упали несколько зеленых листочков. Где-то неподалеку громко защебетали птицы. Свити судорожно сглотнула и выдавила:- Вы хотите... Вы...- Мы собираемся вас познакомить. Ники наконец обрела дар речи и поинтересовалась:- И давно вы... это решили?Анри утвердительно кивнул:- Давно.Свити, переводя растерянный взгляд  с одного брата на другого, сказала:- А родители вообще знают о нашем существовании? Или это знакомство будет для них сюрпризом?Мишель вздохнул и взял ее за руку.- Конечно, знают, любовь моя. Последние месяцы мы часто обмениваемся письмами. Разумеется, мы рассказали им о вас.Ники хмыкнула:- Представляю, что вы могли о нас рассказать.Анри пожал плечами:- Разумеется, только хорошее. А разве есть что-то еще? - он лукаво улыбнулся и подмигнул ей. Ники не выдержала и расплылась в ответной улыбке. Крепко стиснула его руку и призналась:- Ваше предложение оказалось весьма неожиданным. Я не знаю, что  и сказать.- А что тут говорить, любовь моя.  Это же вполне естественно, правда?- Наверное... да. Только я почему-то совсем не чувствую себя готовой к этому знакомству.- Ничего. У вас еще есть время, чтобы настроиться.Свити покусала губы и поинтересовалась:- Анри, а почему ты сказал, что "сейчас самое время"? Почему именно теперь? Что повлияло на ваше решение?Ей ответил Мишель:- Дело в том, что наши родители сейчас в Лондоне. Оказывается, они находятся в Англии уже два месяца.Анри подхватил:- И раз уж мы все вместе едем туда, грех не воспользоваться случаем. Иначе когда еще будет такая возможность! - Родители никогда не сообщают, как долго они пробудут на одном месте...- И где потом их искать. - И мы не хотим упускать такую удачную возможность. Но, Свити...- Ники. Если вы действительно не готовы, если вы не хотите - разумеется, мы не будем настаивать.Ники замахала руками:- Нет, что вы, что вы!!! Признаться, я и сама очень хотела... увидеть их воочию. Правда, не ожидала, что это произойдет на самом деле.- И так скоро. - Свити длинно выдохнула: - Вы крепко нас озадачили.Мишель нежно погладил ее щеку:- Все будет так, как вы сами захотите. Мы не станем вас подгонять и торопить. Время у нас есть – дорога долгая.Он громко хлопнул в ладоши и потер руки:- Ну, что будем делать? Пойдем укладывать вещи? Или побездельничаем еще немножко?Ники взмолилась:- Бог мой, Мишель! Ну какое там - собирать вещи? Вы огорошили нас такой новостью! Я сейчас не в состоянии думать ни о чем другом. Даже о Марте. У меня просто голова кругом.Анри усмехнулся и произнес:- А что вы предлагаете? Мы будем сидеть здесь до вечера, молчать, вздыхать и по очереди воздевать руки к небу?Свити нервно хихикнула:- Нет, но... Вы могли бы... Скажем...Ники поддержала подругу:- Вы могли бы рассказать нам о своих родителях. В сущности, мы очень мало  знаем о них.Свити с готовностью закивала:- Да-да, пожалуйста! Сколько им лет? Какой у них характер? Что им нравится, а что, наоборот, не по душе? Бог мой, я не знаю о них ничего, кроме имен и того, чем они занимаются!- Хорошо. Отцу сейчас пятьдесят шесть лет, матери – пятьдесят три. Но выглядят они намного моложе. Мы с Анри похожи на отца, а Люк больше пошел в мать. - Мама очень любит оперу. По-моему, это ее единственная слабость.- И живопись.Ники припомнила картины, висевшие по всему дому – те в самом деле отличались тонкой работой и свидетельствовали об отменном вкусе хозяйки.- Отец ценит хорошую кухню. И выдержанное вино.- Вы часто видитесь с ними?- К сожалению, нет. Они постоянно заняты. Но иногда они приезжают сюда.- Правда, время от времени мы выполняли кое-какие их поручения.Свити с ужасом прижала ладони к щекам:- Вы что, тоже устраивали дворцовые перевороты? Вы убивали людей? Похищали важные государственные бумаги?Мишель засмеялся:- Что ты, Свити. Конечно же, нет. Одно время родители пытались мягко, но настойчиво привлечь нас с Анри к своей… работе, но нам это было не по душе. И они не настаивали. Но мы никогда не отказывали им в помощи, если нужно было сделать что-то, что они могли доверить только совершенно преданным им людям – сопровождать их в поездках, доставить важные письма, перевезти деньги…- Присмотреть за Люком…- Точно. Мать всегда смеялась, что если мы будем присматривать за старшим братцем, то избавим ее от изрядной доли хлопот.- К сожалению, нам это не очень хорошо удается. И Люк постоянно ввязывается в какие-то истории.- Понятно. А… как они отдыхают? Как проводят свободное время? Какие книги читают?- Свободного времени у них просто не бывает. Те редкие дни, которые им удавалось провести дома, они полностью посвящали нам. А приключений и романов, как они сами говорят, им хватает и в жизни.- В людях они ценят ум, умение принимать решение, независимость…- У них есть друзья?- Насколько я знаю, нет. Отец как-то говорил, что они не могут себе позволить иметь друзей. К тому же, у них есть семья и этого им вполне достаточно.- А как выглядят ваши родители?Братья снова переглянулись и разом поднялись из-за стола. Одновременно протянули девушкам руки:- Идемте.- Куда?- Вы кое-что увидите.- Только нам нужно взять свечи.- Средь бела дня? Но зачем?..***Держа в руках тяжелые бронзовые подсвечники, все четверо осторожно спускались по лестнице в темный подвал. Прошли узенький коридор с таким низким потолком, что приходилось пригибать головы. Свернули за угол, потом еще раз. Прошли мимо нескольких невысоких потемневших дверей. Братья остановились у одной из них и передали девушкам подсвечники:- Посветите, пожалуйста.- Хорошо. Вот так?- Да, спасибо. Ники, Свити, смотрите внимательно…Мужчины одновременно указали на чуть выступающие из стены камни по обеим сторонам от дверцы. С усилием надавили на них – откуда-то из-за стены донесся металлический скрежет. Девушки ахнули от удивления - дверь медленно приоткрылась.- С ума сойти. Это что, ваше тайное убежище?- Нет, скорее, хранилище.- А куда ведут другие двери?- Никуда - за ними глухая стена.- Это просто обманки. Для отвода глаз.Свити зачарованно повторила:- С ума сойти. Как в приключенческом романе. Я раньше никогда не видела вживую потайные дверцы.- Вы можете не только посмотреть на нее, но даже войти  внутрь. Идемте.Анри забрал у Ники подсвечник и, пригнувшись, шагнул в темный проем, придерживая дверь. Девушки осторожно проследовали за ним; шествие замыкал Мишель с другим подсвечником в руке. За дверью снова оказались ступеньки, а затем еще одна дверь. Анри отпер ее обычным железным ключом и распахнул настежь:- Прошу вас.Это была небольшая каморка, заставленная самыми разными вещами. Ники с интересом разглядывала ее содержимое - на полу громоздились массивные сундуки, сверху были сложены бумаги – стопки, связки, свертки бумаг. На полках в углу теснились бутыли и склянки. Она втянула воздух – казалось, так глубоко под землей он должен быть сырым и затхлым. Но, к своему удивлению, ничего этого она не почувствовала. А потом, подняв голову, углядела под потолком отверстия, которые, видимо, и обеспечивали приток свежего воздуха. Свити тронула ее за руку:- Не вертись. Смотри-ка сюда.Тем временем Мишель водрузил на сундук какой-то большой плоский предмет и стал осторожно разворачивать укрывавшую его мешковину. Это оказалась картина в узкой золоченой раме. Мишель утвердил ее на крышке сундука, прислонив к стене; поставил по обеим сторонам подсвечники и отступил на шаг. Все четверо замолчали, рассматривая картину. Свити вполголоса произнесла:- Франсуа и Луиза Моро.На портрете были изображены мужчина и женщина в красивых костюмах; за их спинами угадывались гобелены, которыми была обита гостиная в этом доме. Ники, затаив дыхание, разглядывала лица людей. Мужчина, лет сорока на вид, был очень похож на своих сыновей – темноволосый, синеглазый, он смотрел на зрителей спокойный уверенным взглядом. Разницу в возрасте выдавали лишь небольшие залысины на коротко стриженой голове, чуть заметная седина и жесткие складки у рта. Женщина, которой с трудом можно было дать больше тридцати пяти, была красива утонченной зрелой красотой – лицо благородной лепки, высокие скулы, пухлые губы, светлые волосы, уложенные в простую прическу. Ники выдохнула:- Какая красивая пара!Над ее ухом Свити с любопытством произнесла:- Мне одной кажется, что ваша мама и Ники немного похожи?Мишель заинтересованно прищурился, подумал и кивнул:- В самом деле. Надо же, я раньше не замечал. Видимо, потому, что сейчас родители выглядят  старше, чем на этом портрете. Он был написан лет десять назад, если не больше.Свити продолжила:- Хотя нет, скорее, она больше похожа не на Ники, а на Линду – у той тоже голубые глаза. А у Ники карие.Анри повернул к ней голову:- Кто это – Линда?Ему ответила Ники:- Линда – это моя мать. Знаешь, Свити, ты права. Теперь я тоже замечаю сходство.Ники задумчиво покивала головой, вспоминая лицо матери. Только если ее взгляд казался невинным и беззащитным, то в голубых глазах Луизы Моро сверкали острые холодные льдинки. И другие черты выдавали ее незаурядный характер - губы, будто подрагивающие в уверенной усмешке, твердая линия подбородка с еле заметной ямочкой, гордая посадка головы. Мужчина рядом с нею выглядел спокойным и расслабленным, но казалось, будто он неосознанно оберегает женщину – развернутый в ее  сторону корпус, чуть склоненная голова, крепкая ладонь на ее пальцах. Чем дольше девушка смотрела на картину, тем явственней ощущала силу, исходящую от изображенных на ней людей. Было ли это мастерство художника или же ей просто так казалось – она не могла сказать уверенно. С трудом отведя глаза от полотна, она обернулась к Анри:- А почему вы держите портрет здесь, а не повесите на видном месте? Это чудесная картина. И вам, наверное, хочется видеть родителей почаще, хотя бы таким образом. Разве не так?- Ники, была б наша воля – конечно, мы бы поместили ее в доме. И с удовольствием смотрели бы на нее. Но так решила мать. Картина никогда не покидала стен этой комнаты.- Почему?- Мама слишком обеспокоена вопросами безопасности. Она не хочет, чтобы ничто здесь не указывало на  нее или на отца. Ты заметила, что в доме вообще нет ни одного портрета?Ники нахмурилась, припоминая картины, висящие на стенах. Пейзажи, натюрморты, цветы… Снова пейзажи. Действительно, ни одного лица.Мишель, присевший на корточки перед большим сундуком, вставил ключ в замок и с усилием повернул его. Снизу вверх посмотрел на Ники и с усмешкой произнес:- Мы с братьями всегда считали, что эти предосторожности совершенно излишни. Но мама решила, что должно быть именно так, а не иначе. Мы не настаивали. И когда нам хочется взглянуть на лица родителей, мы идем сюда.- А что ваши родители делают в Англии, можно узнать?Мишель скривился и кисло произнес:- Люк. У него неприятности - он в который раз угодил за решетку. Хотя, как пишет мать, он клянется, что ни в чем не виноват… И в этот раз они просят нашей помощи. Таким образом, если мы все поедем в Лондон, мы сможем уладить несколько дел одновременно. Помочь родителям и Люку. Надеюсь, и тебе, Свити. И познакомить вас всех… Анри, подай-ка сюда сумку, пожалуйста. Раз уж мы здесь, а завтра нам предстоит дальняя дорога…Анри кивнул и протянул брату внушительный кожаный кошель. Тот принялся набивать его увесистыми глухо позвякивающими мешочками, которые вынимал из сундука. Один мешочек  развязался и от неловкого движения на каменный пол из него со звоном посыпались золотые монеты. Свити присела рядом и помогла собрать их. Анри тем временем вынимал и разворачивал другие портреты – дед и бабка по отцовской линии,  Анри и Мишель в десятилетнем возрасте, все трое братьев - вместе с Люком… Ники с любопытством смотрела на полотно, разглядывая старшего из сыновей Моро. Люк действительно совсем не был похож на близнецов. И тонкие черты лица, светлые волосы и голубые глаза ему явно достались от матери. - Просто ангельское личико. Ни за что не подумаешь, что Люк такой, как вы о нем говорите. - Это обманчивое впечатление.- Он вовсе не выглядит порочным или злым.- Ники, Люк не злой и не порочный. Он неплохой человек Он просто... знаешь, он будто так и не повзрослел. Он ненавидит скуку. И обожает приключения. Еще он легкомысленный и не всегда думает о последствиях своих поступков. В этом его беда... Думаю, это оттого, что у него слишком много свободного времени и денег и слишком мало забот.- Ты говоришь так, будто это он - младший, а вы старшие.- Порою мне и самому так кажется. Самое главное - Люк наш брат. И он нас любит. Всех нас.- А вы?- И мы его.Анри вздохнул и принялся убирать картины на место. Мишель тоже закончил свою работу, поднялся на ноги и повесил заметно потяжелевший кошель на плечо.- Ну что, возвращаемся?Ники кивнула. Не удержалась и выпалила:- Какое удивительное место! По правде говоря, странно, что вы привели нас сюда. Вы сами говорите, что никто не видел этих картин. И навряд ли здесь побывало много народу…- Ты права. Более того – до этого дня здесь никто никогда не бывал, кроме родителей и нас с Люком.- Так почему же вы привели сюда меня и Свити?Ей ответил Мишель. Он уверенно произнес:- Потому что вы и наша семья – это самые близкие, самые дорогие нам люди. И вы вправе знать наши тайны. Запомнили, как открывается дверь?Свити кивнула:- Да. Правда, очень надеюсь, что нам не придется ею воспользоваться. А как отпереть ее изнутри?- Сейчас покажу. - Удивительно, что здесь нет подземного хода.- Ты не поверишь, Свити...- Что, в самом деле?Мишель кивнул. Указал рукой на пустой угол:- Видишь те камни? В случае опасности, погони тебе... - запнулся, с сомнением оглядывая хрупкие руки и плечи Свити. - Нужно будет как следует ударить по ним... Взять что-нибудь тяжелое и разрушить эту стену. Она только с виду сплошная, как и другие... А камни подтащить ко входу и завалить дверь. За стеной действительно есть подземный ход. Он ведет за пределы поместья и выходит у реки.Он оглядел онемевших девушек, глядящих на него во все глаза:- Ну что, идем? Ники, Анри?Ники кивнула:- Да. Бог мой, тайны, потайные ходы, спрятанные портреты...– Не удержалась и бросила любопытствующий взгляд на полку со склянками: - А там что такое?- Ники, дорогая. Лучше тебе этого не знать…Остаток дня друзья посвятили сборам в дорогу и на следующее утро все было готово к отъезду. Всем было жаль покидать прекрасный гостеприимный дом, где они провели такое счастливое лето. Но делать было нечего – долг звал их обратно. Они забрались в карету, Ники и Свити всплакнули напоследок, позволили братьям утереть слезы с их щек и все четверо отправились в дальний путь. И опять дорога, дорога… Долгие мили дороги, пыль, жара. Постоялые дворы, незнакомые лица, чужая речь… Дюнкерк, море, корабль… И вот сквозь туман уже проступают очертания родных берегов. Снова дорога – в столицу, а потом еще дальше, на север…В Лондоне они расстались. Сначала близнецы собирались сопровождать девушек до самого дома. Но Свити и Ники отказались наотрез, заявив, что им негоже откладывать долгожданную встречу с отцом и матерью. Тем более, что те нуждались в помощи. А они сами прекрасно доберутся до дома вдвоем. Повидаются с родными, выгрузят вещи, немножко отдохнут и вернутся в Лондон – вместе с мистером Сомерсетом, отцом Свити. Вот тогда они и встретятся, и разлука будет совсем недолгой.