Диггори негромко засмеялся, и ему самому стало жутко от собственного смеха. Он стиснул рукоять, покрытую затейливой резьбой - пальцы обхватили металл так привычно, будто уже делали это сто раз. Кинжал был отлично сбалансированным, удобным и легким; лезвие хищной, чужеземной формы - острым и очень, очень опасным. Юноша поднес его к глазам, рассматривая серые муаровые узоры на отполированной поверхности клинка и снова усмехнулся.Он бы не стал бить в спину, тем более спящего. Он не опустился бы до такого, нет. И не стал бы вонзать кинжал в сердце - у этого предателя, у Монро, его нет, это совершенно очевидно. И потом... В памяти всплыл деловитый голос Келвина, рассказывающего о том, как ненадежен колющий удар в грудь - даже хорошее лезвие может скользнуть по ребрам и ничего путного из такого удара не выйдет. А еще лучше - найти у противника незащищенное место, шею, например, или живот... Правда, смерть от раны в живот долгая и мучительная и достойный, уважающий себя воин никогда не опустится до такого. Разумеется, если у него есть выбор и от исхода битвы не зависит его жизнь или честь. А может, долгая и мучительная смерть - как раз то, что заслуживает этот мерзавец? Хотя нет. Диггори скривился, представив, как кровь из распоротых кишок будет заливать кровать Анны - слишком много чести. Сдохнуть изменнику под забором, как собаке - другое дело. Тогда…