часть 2***«The Sun публикует следующий материал в качестве опровержения статей, появившихся в номерах газеты от 11 и 18 июня 2011 года. Ранее корреспондентом издания Китти Райли было сообщено, что известный сыщик Шерлок Холмс является мошенником. Информация была получена мисс Райли от некоего Ричарда Брука, по её словам, актёра, нанятого мистером Холмсом для того, чтобы сыграть Джима Мориарти, короля преступного мира.Нашим изданием было проведено тщательное расследование, в ходе которого была установлена ложность опубликованной информации. Документы, подтверждавшие историю Ричарда Брука, оказались поддельным. Видеоматериалы с его участием были отсняты в последние месяцы, и не могут являться подтверждением того, что он работал актёром на протяжении многих лет. О Мориарти/Бруке не существует практически никакой информации. Он не появлялся на публике после своего суда, ставшего сенсацией, и на данный момент его местонахождение неизвестно.Наше издание с сожалением признаёт, что напечатало непроверенную информацию, оказавшуюся не соответствующей действительности. The Sun приносит свои извинения всем пострадавшим сторонам и в частности мистеру Шерлоку Холмсу.Кроме того, сообщаем, что мисс Райли больше не является сотрудником нашего издания.»***На следующий день Шерлок пошёл в Скотланд-Ярд. Он шёл по коридору и слышал тишину. Все разговоры обрывались, все замолкали и смотрели ему вслед. А потом начинали переговариваться – быстро и тихо, быстро и тихо, шерлокмошенникчиталагазетуэтоправдаэтонеправда.На самом деле, Шерлок немного преувеличивал.Лестрад расплылся в улыбке и обнял его. С непривычки он не успел среагировать и неподвижно стоял, пока Лестрад похлопывал его по спине. Потом Лестрад отодвинулся, предложил Шерлоку чай, кофе, воду, печенье («Нет, спасибо»), вздохнул и сказал:– Шерлок, ты прости, что так вышло… Никто не знал, чем это кончится.– О, да ладно. Вы всего-то хотели посадить меня за похищение, а мне всего-то пришлось подстроить собственную смерть.Лестрад открыл рот, закрыл, снова вздохнул. Мимо них прошла Донован, опустила глаза и поспешила дальше.– Салли, погоди, у меня есть для тебя пара трупов, – крикнул Шерлок ей вслед.– Шерлок, пожалуйста, – попросил Лестрад. – Не надо сцен, мы все были не правы, Салли тоже переживает.Шерлок хмыкнул, но продолжать не стал.– Мне нужна работа, Лестрад.– Конечно, Шерлок. Кто нас выручит, если не ты.– Полагаю, без меня процент раскрываемости равен нулю.Лестрад хмыкнул, окинул Шерлока взглядом и задумался.– Он занят, – сказал Холмс до того, как он успел спросить, почему не пришёл Джон.У Шерлока всегда было туго с эмоциями. Он ощущал радость, когда подворачивалось интересное дело, он ощущал злость, когда пытался найти решение, а оно не находилось, и приходилось вынимать из пачки новый пластырь. Он приходил в восторг, когда шёл по следу умного, нестандартного серийного убийцы, или когда Джим-Ричард-Джон подкидывал ему интересную загадку. Он чувствовал раздражение, когда ему приходилось иметь дело с полицейскими-тугодумами или Майкрофтом. Лучше всего и дольше всего Шерлок чувствовал скуку. Скука пробиралась под кожу и заставляла её зудеть. Прогнать её могло только дело, но дела встречались реже, чем приходила скука. Шерлок ненавидел скуку и любил её, потому что она изводила его и заставляла чувствовать себя живым.Что до чувств, то они ему были больше знакомы в теории. Он прочитал о них, услышал о них, выучил их, но не был уверен, что будет что-то чувствовать, если не захочет. Он кого-то ненавидел – совсем немного, – кого-то любил – совсем слегка, но он понятия не имел, что происходит со всеми этими людьми, которые заводят себе друзей, заводят себе любовниц и любовников, проводят с ними время, общаются и беспрестанно что-то чувствуют, чувствуют, чувствуют.Шерлок отдавал себе отчёт в том, что он должен быть расстроен. Его предали. Он должен ненавидеть Джона. Он его предал. Он должен быть зол, потому что он был так глуп. Наверное, он даже должен плакать ночами. Что ж, плакать он мог, потому что он мог заплакать всегда, в любое время, это не проблема – надо только дать команду слёзным железами, это же просто тело, но вот какой во всём этом толк.Единственное, что ворочалось внутри Шерлока – это пустота в его груди. Он был опустошён. Он не ощущал ничего.На обратном пути из Скотланд-Ярда Шерлок сделал крюк. Его дилер (один из многих, на самом деле) был на месте. Шерлоку не хотелось браться за настоящие наркотики. В основном потому, что Джон заметит или Майкрофт заметит, или они оба заметят, а потом Шерлоку снова придётся раскладывать носки по порядку. Шерлок купил несколько пачек фенобарбитала.Он принял один грамм на ночь, лёг на кровать и позволил холоду обернуть его сердце. Дыра в его груди начала медленно затягиваться, и какое-то блаженное время он не спал и не чувствовал ничего, и – лучше того – ни о чём не думал, не мог ни о чём думать, а потом провалился в тёмный, обманчиво крепкий сон.Был вечер, и Шерлок играл на скрипке. Он не брал её в руки несколько недель, а когда взял, то понял, что его непреодолимо тянет на партиту Баха № 1.– Шерлок, ради бога! – на первых нотах прокричал из своей комнаты недовольный Джон, и Шерлок не смог отказать себе в удовольствии доиграть её до конца, а потом начать заново, а потом сыграть её ещё раз и ещё, и ещё. Во время седьмого исполнения одновременно случились две вещи: темнота за окном окрасилась красно-синим цветом полицейской мигалки, Джон появился на пороге и пообещал что-нибудь сломать. Возможно, скрипку, но лучше нос.– Порча чужого имущества и нанесение средних телесных повреждений, Джон. Прямо на глазах у полиции.Миссис Хадсон открыла Лестраду дверь, и он, неловко улыбаясь, вошёл в комнату.– Шерлок, рад тебя видеть, Джон, сколько лет…– Здравствуй, Грег, – улыбнулся Джон.– Здравствуй, Грег, – передразнил его Шерлок. – Я знаю, зачем ты приехал.Лестрад открыл рот, но Шерлок махнул в его сторону смычком.– Очевидно, что ты приехал потому, что вчера я приезжал к тебе, и я бы подумал, что полицейским-тупицам нужна помощь в поимке какого-нибудь страшного убийцы, но за сегодня не произошло ничего интересного. Я бы предположил, что что-то только произошло, и этого нет в новостях, но вы и в лучшее время ко мне не спешили. А ещё ты только что курил, хотя пытался бросить, и глупо улыбаешься, ты – нервничаешь, а это значит, ты пришёл сюда с какой-то глупостью, и тебе неловко, но ты должен устроить мне проверку.Лестрад переглянулся с Джоном, Джон пожал плечами.– Ладно, я согласен, убийство в Льюишеме – так убийство в Льюишеме. Если вы ещё не догадались, что это брат.– Это не убийство, – сказал Лестрад и прокашлялся.– Нет? – удивился Шерлок.– Кража.Шерлок вскинул брови и замер, пытаясь не взорваться, пытаясь не сломать смычок о лоб Лестрада.– Я не расследую кражи, – холодно сказал он.– Ты сам сказал – проверка. Приедешь туда, раскроешь дело за пять минут, оскорбишь пару полицейских, а потом всё войдёт в обычную колею.Шерлок хмыкнул и задумался.– Лестрад, ты ведь тоже не расследуешь кражи.– Я на добровольной основе.Шерлок поймал взгляд Джона и понял, что тот готов рассмеяться, что он наслаждается неловкой ситуацией и презрением Шерлока, и тем, что первое слово дороже опровержения, и что Майкрофт не такой уж всемогущий, по крайней мере, не такой всемогущий, как Джон. – Хорошо, – согласился Шерлок. – Я поеду на такси. Скинь мне смс с адресом.– Ждём вас, – сказал Лестрад и поспешил исчезнуть.– Мне воздалось за эту чёртову партиту, – улыбнулся Джон.– Ты что же, тоже собрался ехать?– Как я могу пропустить триумфальное возвращение великого Шерлока Холмса? Да и куда ты без своего медэксперта?– Там даже тела нет.– Ну тогда я заново начну вести блог.Шерлок вошёл в дом и увидел Андерсона. А потом Донован и ещё несколько полицейских из отдела по расследованию убийств. Несомненно, они все были здесь на добровольной основе.– Я надеюсь, у всех есть билеты на сегодняшнее представление, – бросил Шерлок. – Джон, ты собрал с них деньги?– Да, и мы их поделим.– Ну наконец-то ты не прогадал.Шерлок заметил удивлённые взгляды полицейских и что Лестрад пожимает плечами, а потом отсёк этот поток информации и сосредоточился на деле.Дом был достаточно маленьким, но неплохо обставленным – обычный средний класс. Два этажа: на первом прихожая, большая комната и кухня, ванная и что-то вроде кладовки, на второй Шерлок подниматься не стал. Старый дом, в котором нынешние владельцы жили достаточно давно и порядочно успели его захламить. Никаких дизайнерских наворотов, всё уютно и по-домашнему, и этих уюта и домашности было как-то много: всё начиналось с надписи Welcome на коврике у двери, а потом продолжалось безделушками, картинками, рамками. В прихожей на комоде стоял десяток фигурок медвежат и висело сразу двое часов, одни из которых шли в неправильном направлении. Шерлок боялся представить, что здесь происходит на Рождество.Он начал с кухни.На ней всё было перевёрнуто. Дверцы шкафчиков – распахнуты. Пол – усыпан осколкам от разбитого окна и крупами, мукой, сахаром, солью – всем тем, в чём так любили прятать деньги и украшения. Шерлок распахнул шкаф под раковиной, закрыл его и вышел, стараясь не перепачкать ботинки.В большой комнате разместились хозяева дома – семейная пара чуть за пятьдесят. Мужчина тихо рассказывал рутинно кивающему полицейскому о произошедшем, женщина сидела рядом со стаканом воды в руке и смотрела в пространство. В комнате тоже был беспорядок. Вывернутые шкафы, разбросанные по полу вещи, разодранные диванные подушки. Одна рамка с фотографией двух улыбающихся детей – мальчика и девочки – валялась на полу. Шерлок поднял её и поставил на каминную полку. Затем открыл один из небольших ящичков в стенке под телевизором, закрыл его и вздохнул.– И когда ваш сын снова сел на иглу? – спросил он у семейной пары.Мужчина и женщина заговорили одновременно.– Да как вы смеете? – возмутился мужчина.– Вы знаете Стивена? – спросила женщина.– Шерлок, ты здесь не для того, чтобы лезть в их личную жизнь, – сказал Лестрад.– Да, я здесь для того, чтобы раскрыть квартирную кражу.– Так займись этим!– Кто вы такой и что вы знаете о моём сыне? – потребовал ответа мужчина, но Шерлок предпочёл его проигнорировать.– Лестрад, ну это же квартирная кража, ты должен знать статистику, ты даже должен знать её лучше меня.– Кражи часто совершают знакомые хозяев?– Да, и в данном случае – наркоман Стивен.Все замолчали и уставились на Шерлока. Вообще-то он очень любил этот момент –когда он уже выдал конечный итог своих наблюдений и рассуждений, и все смотрели на него и зачарованно ждали, когда он расскажет им о ходе своих мыслей (таком очевидном, но не для них), – но сегодня всё было так скучно, тупо, предсказуемо и быстро, что Шерлоку вовсе не хотелось стоять на сцене в свете софитов, с наставленными на него биноклями. Ему хотелось сидеть над каким-нибудь шифром или выслеживать очередного маньяка, или раскрывать какой-нибудь, что ли, заговор, но сегодня у него имелся только торчок Стивен, которому не хватило денег на дозу.– Посмотрите вокруг. Дом перевёрнут в поисках мест, где можно спрятать наличные или драгоценности. Изрезан диван, шкафы выпотрошены, на кухне на пол вытряхнуто всё сыпучее. Преступник не знал, где искать ценности, но дело не в этом, а в том, что он знал, где их точно нет. Например, кухня. Не тронут шкаф под раковиной. Может, потому, что там не принято прятать деньги, но если там не принято прятать деньги, то почему бы там их не спрятать? А может, потому, что грабитель знал, что там хранятся консервы, у которых срок годности истёк пять лет назад. Или ящик под телевизором. Там лежат аудиокассеты. Аудиокассеты. Даже не помню, когда их видел в последний раз. А музыкальный центр новый – ему не больше двух лет, – и, естественно, он проигрывает только диски. Да, деньги редко прячут в консервах и кассетах, но в подушках тоже нечасто, а они изрезаны. Преступник знал, что в этих ящиках точно не может быть денег. В них никто никогда не заглядывает. Их для преступника не существовало, он их не видел. Кто бы это мог быть? Вряд ли даже близкий друг будет знать такие мелочи, так что это должен быть член семьи.– Это потрясающе, – сказал Джон.Шерлок на секунду остановился.Женщина начала плакать, и мужчина обнял её за плечи.Шерлок продолжил.– Дальше совсем просто. Вы сами о себе всё рассказали, – Холмс кивнул на семейную пару, – причём намеренно. В каждой комнате висят фотографии. Счастливая семья. Двое детей. Дети идут в школу, дети в парке, дети катаются на лошадях, дети оканчивают школу. А потом с фотографий исчезает сын – Стивен. Есть фотография его сестры в университете, но нет фотографии Стивена в университете – он туда не пошёл. Есть фотография со свадьбы сестры, но на ней нет брата. Есть фотография с Рождества, сестра и её муж на месте, а брата снова нет. Значит, после школы со Стивеном что-то произошло, явно что-то плохое, иначе бы фотографии всё равно были. Алкоголь или наркотики. Второе вероятнее, потому что происходит быстрее. И единственная фотография, на которой есть взрослый Стив, – Шерлок показал на фото на каминной полке, где худосочный молодой человек и ограбленная супружеская чета поднимали тост, – говорит нам, что это не алкоголь. Снимок сделан полгода назад, отмечается, вероятно, то, что Стивен завязал. Но так мы сегодня стоим здесь, то это значит, что Стивен начал заново, так что мы опять возвращаемся к моему вопросу: когда ваш сын снова сел на иглу?Кто-то из полицейских присвистнул.Женщина зарыдала навзрыд, и её муж срывающимся голосом потребовал, чтобы Шерлок удалился.– Это восхитительно, – сказал Джон и улыбнулся. Полицейские посмотрели на него с недоумением. Шерлок вспомнил, как они стояли над телом девушки в розовом; Джон был в глупом комбинезоне и хромой, и всё тогда только начиналось. И он точно так же восторгался, только сейчас он издевается, а тогда он… и тогда тоже, да.– Это очевидно, – сказал Шерлок.Они вышли на улицу, и Шерлок закурил сигарету. Через секунду к ним присоединился Лестрад и тоже потянулся за пачкой.– Это действительно было довольно впечатляюще.– Нет, Лестрад, это было скучно. Уж лучше бы вы подключили меня к полиграфу.– Шерлок, у меня есть начальство…– Да, то, о чём они прочитали в газетах, должно быть правдой.Лестрад, пристыженный и чувствующий себя виноватым, предпочёл промолчать. Но у него и правда было начальство, и оно заставило его устроить Шерлоку проверку на чём-то таком, что тот бы никогда не стал подстраивать. Лестрад много раз видел Шерлока в деле и, хотя и мог часами перечислять его грехи, никогда бы не согласился с тем, что он поддельный детектив.– Мы поедем, если, конечно, у тебя нет ещё какого-нибудь дела. О пропавшем кошельке или украденном мобильном.– Езжайте уже, – сказал Лестрад, хлопнул Шерлока по плечу и глубоко затянулся.– Ты знаешь, где меня найти, если котёнок залезет на дерево и не сможет слезть, – проворчал Шерлок.Уже на полпути домой Шерлок вдруг сказал:– Подумать только: квартирная кража.Это словосочетание крутилось в его голове последние полчаса и отчаянно отказывалось заменяться любым другим. Он выплюнул его, надеясь, что оно, извлечённое, растворится в воздухе и перестанет его преследовать. И когда Шерлок уже сказал это – жалобу, – то вспомнил, что тот Джон, который сидит рядом, это не совсем тот Джон, который раньше сидел рядом, точнее совсем не тот. Это был тот Джон, которому нельзя было жаловаться, потому что именно он был во всём виноват. Тот Джон бы сказал, что это временно, что всё пройдёт и будет по-прежнему. Этот Джон сказал:– Это временно, всё нормализуется. Может, в следующий раз тебя позовут расследовать угон.На Бейкер-стрит Джон, выходя из машины, споткнулся и упал, нехорошо подвернув ступню. Шерлок на секунду замер, не зная как отреагировать, потом протянул руку и помог ему встать. Они поднялись наверх, и Ватсон устроился на диване. Он снял ботинок и носок и осторожно ощупывал начинающую распухать лодыжку.– Вывих? – спросил Шерлок.– Ерунда, завтра пройдёт.Шерлок кивнул, прошёл на кухню и открыл холодильник. В основном отделении скучали бутылки пива и соусницы. В морозилке нашёлся пакет с полуфабрикатным рагу, Шерлок достал его и кинул Джону. Он приложил холодное к ноге, и боль начала замерзать. Шерлок поставил чайник.В последнее время он пытался решить сразу две проблемы. Первая лежала в плоскости теории. Шерлок не могу решить, какого Джона как называть. Он думал о том, что нынешний Джон похитил его Джона – доброго доктора, хорошего человека – и теперь расхаживал всюду, надев на себя сделанный из него костюм. Или нет, не так, нынешний Джон создал того Джона, надел его костюм и ходил так всё то время. Шерлок решил звать нового Джона – настоящим Джоном, а того, прошлого, – поддельным. Потом подумал ещё и решил, что настоящим Джоном будет старый Джон, а поддельный – новым. Сила привычки, не более того.Другая проблема была чисто практической. Шерлок очень старался, но никак не мог понять, где проходит грань между этими Джонами, а потому не мог понять, как ему себя вести. У папки «Джон», хранящийся на жёстком диске Шерлока, недавно появился длинный список примечаний, среди которых были «убийца», «предатель» и прочие, но у Шерлока никак не получалось соотнести это знание с действительностью. С Джоном, который развалился на диване под простреленным улыбающимся лицом на обоях и прикладывал к своей босой ноге замороженные полуфабрикаты из их холодильника.Шерлок сделал чай, принёс Джону чашку и устроился со своей в кресле.– Будешь снова ходить с палкой, – усмехнулся он.– Может, придётся пару дней, – сказал Джон, отпил чай, потом немного подумал и добавил: – Кстати, ты же не думаешь, что у меня на самом деле были проблемы с психосоматикой?