К сожалению, нельзя было сказать, что она вовсе не замечала мальчика. Прошлым летом, когда замок был полон гостей, Диггори часто проводил время с Вероникой в своей или ее комнате, таясь от других – ночами, а порой и средь бела дня. Эти украденные у вечности минуты и часы, запретные, и оттого еще более желанные делали его совершенно счастливым. Он то и дело опаздывал к обеду – они с Вероникой старались возвращаться порознь, и она всегда первой выскальзывала из спальни. И, выждав несколько минут, тщетно пытаясь стереть с сияющего лица блаженное выражение, он пробирался к своему месту за общим столом, и сразу невольно отыскивал ее глазами – красивую, смеющуюся и такую желанную! Никто не замечал его отсутствия, лишь тетка рассеянно пеняла ему за опоздание и продолжала беседу с другими гостями. Диггори смущенно утыкался в тарелку, а потом не выдерживал и снова смотрел на Веронику, и не мог оторваться. А затем и сам явственно ощущал на себе чье-то пристальное внимание, поворачивал голову и видел напротив насмешливые карие глаза. Оливия тут же равнодушно отводила взгляд, но юноше казалось, что она с трудом сдерживает улыбку. Он тайком трогал свои горящие щеки, приглаживал взлохмаченные волосы, и чувствовал себя совершенно неуютно. И вот теперь эта странная женщина собирается приехать и провести в Беркли несколько дней. Брр... Правда, четыре месяца назад, во время подготовки к свадьбе, им довелось общаться чуть больше и чуть ближе; но это были такие суетливые, наполненные сотней забот и десятками дел дни, что сейчас Диггори и не вспомнил бы, над чем они хохотали тогда на заднем дворе втроем с Анной... Нет, одно дело - перекинуться парой слов на бегу или за завтраком, и совсем другое - провести наедине с нею, нос к носу, несколько дней. Что ей здесь нужно? Зачем вдруг понадобились семейные документы Беркли? Непонятно, совсем непонятно… Но Анна еще перед своим отъездом во Францию высказалась предельно ясно – Диггори должен предоставить в распоряжение Томаса или Оливии любые бумаги, какие те скажут. Разумеется, он так и сделает, и не станет задавать лишних вопросов. И потом – гостеприимство! Известное всем гостеприимство Анны, а теперь и Диггори Беркли, останется неизменным для всех. И начать следует с малого – как-нибудь написать это треклятое письмо, так, чтобы оно вышло вежливым, душевным и искренним.