Оливия всполошилась:- Нет, Бобби, эту, пожалуй, тебе рановато… - Почему? – мальчик поднял на нее доверчивые голубые глаза.Она замялась под смеющимся взглядом Лоусона. Тот поддержал мальчика:- В самом деле, почему?- Ну, не рановато, а… - Она тоже на латыни?- Нет. Но она на итальянском, вот! – нашлась девушка и с трудом удержалась от того, чтобы показать Лоусону язык. Ухмыльнулась и медово протянула:- Судя по вашему довольному взгляду, Лоу… Кейн, вы знакомы с этим творением Бокаччо.- Знаком.- Ну и как, вам понравилось?- Как вам сказать…- Что же вас особенно увлекло в этом произведении? Лоусон покраснел до ушей, так, что щеки засветились. Оливия тем временем продолжала беспощадно наступать:- Какие отрывки вам понравились больше всего? Что именно вы читали и перечитывали долгими зимними вечерами? Поделитесь, мне так любопытно! – Она подперла подбородок кулачком и мечтательно уставилась на мужчину безмятежными карими глазами.Тот заметался, выронил из рук перо, наклонился, чтобы его поднять, и задел головой стол. Потирая ушибленное место, он буркнул сердито:- Ничего я не перечитывал. А вам самой-то что понравилось в «Декамероне»?Оливия сладко улыбнулась:- К сожалению, мне нечем похвастаться. Я приличная девица, мне папа не позволял читать этакий срам.- Ну, раз так... Полагаю, вы ничего не потеряли. Ужасная книга и совсем, совсем неинтересная. Приличная девица с готовностью покивала:- Разумеется. Что вы еще можете о ней сказать, вы же священнослужитель.- И иллюстрации скверные...Она вспылила:- Много вы понимаете в иллюстрациях, Лоу... Кейн! В этом издании превосходные гравюры. Только, похоже, у вас недостает вкуса, чтобы оценить их по достоинству!- Так-так. Значит, гравюры превосходные... Выходит, вы все же читали книгу?