…Мадам Моро сидит напротив Ники в кресле с высокой спинкой. Закинув ногу на ногу и покачивая парчовой туфелькой, и с интересом смотрит ей в глаза. В одной руке она держит крупный перстень с темным искристым камнем, к которому, как Ники отлично помнит, нельзя прикасаться ни в коем случае. Другой сжимает хрустальный бокал на серебряной ножке, наполненный густой рубиновой жидкостью. Она вопросительно склоняет голову, будто ожидая от нее ответа, какого-то решения. Тишина. Ни шороха, ни звука. Ники не может сообразить, где они находятся. Какая-то просторная комната или зал… Стен и окон не видно, они теряются в окружающем их густой клубящемся тумане. Вокруг светло. Это оттого, что туман светится, переливается крошечными перламутровыми искрами; жемчужные волны вспыхивают и гаснут, и рождают новые блики. Глядя на освещенное этим призрачным сиянием лицо женщины, Ники мучительно пытается вспомнить, какой был задан вопрос, и не может. И судорожно соображает, что же сказать, чтобы не попасть впросак, не совершить ошибки, сделать правильный выбор. Ключ? Нет, не ключ. Шкатулка? Книга? Кинжал с широким хищным лезвием? В воздухе нарастает тихий звон, прозрачный, хрустальный, еле различимый. Прислушиваясь, женщина склоняет голову к плечу и довольно кивает. Ники осеняет - это же любимые колокольчики Луизы. Та выразительно косится на кольцо, затем на бокал, снова смотрит на Ники светлыми голубыми глазами. И вдруг улыбается, широко и беззаботно. Но глаза ее остаются теми же холодными острыми льдинками. Она легко поднимается из кресла, шагает вперед и протягивает руки к девушке. Та непонимающе разглядывает предметы в ее ладонях.