Алексей Венедиктов считает  дело РR политическим.Марина Львовна Сырова – это судья опытный. Все же 178 дел- набила руку, что называется, работая в прокуратуре до того, потом работая мировым судьей и вот, возникает вопрос, а почему вы считаете это дело политическим? Я сейчас расскажу, почем я считаю то дело политическим. Если перед вами опытный судья, а не стажер, не девочка стажер, а дама, дама уже солидная, работающая давно в юриспруденции, как прокурор, как судья, она понимает, что нарушения, как формальные, так и не формальные, то есть нарушения уголовно-процессуального кодексане могут быть случайными. А, почему судья нарушаем УПК? Какой у него интерес, у опытного судьи нарушать УПК? Никакого, казалось бы, кроме одного – приказа вышестоящего начальства или понимания того, что вышестоящему начальству надо дать возможность, потом отменить приговор. Вот, давайте посмотрим некоторые вещи, которые вызывают вопросы, возвращаясь к политической составляющей. Сейчас я буду говорить странные вещи для вас. Я не буду рассматривать обвинение Трульский собор. Вот, это мне кажется, требует разговора и квалификация следствия и прокуратуры. Итак, история номер один. Опытный судья, опытный юрист может признавать свидетелем – еще раз подчеркну: не экспертом, а свидетелем человека, которого там не было. Значит, прокурор представляет свидетеля обвинения, которого не было в храме, инкриминируемом подсудимым, не было на месте. Он не свидетель. Нет, он свидетель – судья признает его, как свидетеля. Ну, простите меня. Он сам говорит: «Меня там не было, я посмотрел ролик в интернете». Почему судья это делает? Она, что, не знает, что он – не свидетель? Она, что, не знает, что его показания не имеют никакого значения, потому, что он не свидетель. Но, она это делает. Почему? И, она не допускает свидетеля защиты, который свидетель, был там. Ни одного свидетеля, который был на месте, защиты – она не допускает. Почему? Первый вопрос. Второй вопрос. Во время процесса было объявлено, что заложена бомба. Бывает. Хулиганы, наверное. Здание суда эвакуируется, правильно? Все эвакуируются – правильно? Кроме подсудимых и конвоя. Почему? Только судья может отдать приказ приставам эвакуировать подсудимого. Каким образом подсудимый и конвой остались в здании, где бомба? Ну, всех же эвакуировали – почему они остались? На, что рассчитывала судья? Почему они не были выведены из здания? А, они с конвоем сидели там, пока искали бомбу. Почему эвакуировалась сама судья, эвакуировались свидетели, эвакуировалась публика, а подсудимые остались там? Почему? Не было приказа. Почему? Забыла? Сомневаюсь я, однако. Следующая история. Ходатайство. Я проверил. В УПК, действительно ходатайство можно подавать на любой стадии процесса. Судья под стенограмму говорит: «Время ходатайств прошло». Так не бывает. Время ходатайства не проходит никогда в процессе. Просто – никогда! В любой момент, любая из сторон, а их там три было: государственное обвинение, потерпевшие и подсудимые – их стороны могут заявлять ходатайства – еще раз: на любой стадии процесса. «Время ходатайств прошло», - эта фраза свидетельствует о нарушении УПК. Причем – еще раз - под запись, в присутствии журналистов. Следующая история. С 30-го июля по 7-е – весь процесс адвокатам не было разрешено иметь конфиденциальные встречи с подсудимыми. Все знают, что у подсудимых – это УПК – адвокаты имеют право на конфиденциальные встречи с подсудимыми. Судья не давал разрешения. Почему? И, вот весь этот набор…. У меня еще есть наборчик кое-какой. Тем не менее, весь этот набор свидетельствует о том, что это дело не юридическое, потому, что судья, нарушающий вот так УПК, впрямую в любом деле – она достигает какой-то цели. Почему? Она же понимает, что будет кассировано это решение не Мосгорсудом, так Верховным судом. По формальным признакам. Она идет сознательно на нарушения. Сознательно. Еще раз: она стажер девочка – опытная судья. Поэтому, мне кажется, что здесь все важно в этой истории понимать, что эта история, как дело Дрейфуса во Франции, в конце позапрошлого века. Дело не в том, что они совершили или не совершили, а дело в том, как себя ведет система судебная. И, еще один момент, на котором очень редко останавливаются наши слушатели, там все эти нарушения или вернее, их инициировал прокурор. То есть, государственный обвинитель, то есть от имени государства, от имени Путина, в данном случае. И, я просто, если будет встреча, скажут: «Идите в суд», я скажу: «Я был в суде, но ваш прокурор от имени вас, вот это себе позволял: признавать свидетелем, который не является свидетелем, настаивать на исключении свидетеля, который не является свидетелем. Ну, и так далее и так далее. Поэтому, это процесс политический. Потому, что иного объяснения нет. Если бы это было просто хулиганство, почему нужно одевать двойные наручники хулиганкам? Вы вспомните, какие еще процессы были с собаками в зале? С ротвейлерами. Какие еще процессы были? Вот, на моей памяти. Алло, судебные корреспонденты! А, ну-ка вспомните! Такого не было никогда на моей памяти в таких процессах о хулиганстве.Это же процесс о хулиганстве, правильно? Поэтому, процесс политический. Кому-то может нравиться, кому-то может не нравиться, естественно, что сделали эти девочки, дамы, женины. Кто-то относится к этому индифферентно. Мы сейчас говорим не о них. Мы сейчас говорим о работе судебной системы. То есть, в любом деле, еще раз говорю: вас зальет сосед сверху, будет суд и представьте себе, что судья не будет соблюдать УПК и ей за это ничего не будет. По отношению к вам. По каким-то причинам. Не понятно по каким. И, тогда этот процесс не будет юридическим процессом. А, поскольку в этот процесс вовлечены такие институты, как церковь – Русская православная церковь или вовлечены уже на этой стадии государственные институты, безусловно – государственный обвинитель, опять же вспомним. Мы видим там действие федеральных каналов, которые отражают позицию, безусловно, государственной власти. Одни больше, другие меньше. Мы понимаем, что это тоже такая замечательная история. Вот, пишут, а почему Навальный рвался в свидетели? Так, он и не был признан свидетелем. И, правильно сделали. Я считаю, что то, что судья признала Навального, как свидетеля – это правильно. Это правильно. Но, она не пустила свидетеля, который там был, а с другой стороныпризнала свидетелем человека, которого там не было. Она там «Навального с другим знаком» - признала, а «Навального с этим знаком» - не признала. Вот, что нас интересует – нас интересует равенство сторон. Нас интересует равенство подходов и прозрачность процедуры. Прозрачность регламентов, протоколов – вот, что нас интересует. Вот, мне кажется, что любой нормальный человек должен понимать, что в этом процессе нарушен и закон, и здравый смысл. Ну, как показывает история, кончается это для палачей плохо. И, для их потомства тоже. История – она дама суровая!