Окончив свое повествование, Сомерсет невесело вздохнул:- Вот такие дела, господа. Даже не знаю, радоваться мне теперь или огорчаться. Ники уверенно кивнула:- Конечно, радоваться. Марта заговорила и оказалась ни глухой, ни немой, ни сумасшедшей. Нам известно имя кучера. Судья, как я поняла из вашего рассказа, не собирается заранее вставать на чью-то сторону и хочет докопаться до истины. Разве ж это плохо?Тот покачал головой:- Не знаю, Николь, не знаю… Марта пока ничем не подтвердила наши слова. Судья Донован при своей пугающей суровости производит впечатление беспристрастного человека. Сказать по правде, вначале я побаивался, что защитники Рэйвена могли как-то повлиять на него – подкупить, запутать, запугать... Но если мы не сможем предоставить неоспоримые доказательства своей правоты, он со всей своей беспристрастностью, не моргнув глазом, отправит за решетку меня. И теперь, наверное, нам стоит опасаться другого…Мишель негромко произнес:- Вам не нужно ничего бояться, мсье Сомерсет. Послушайте…Тот угрюмо взглянул на него:- Я боюсь не за себя. Я дворянин и привык с достоинством смотреть неприятностям в лицо, пусть это и не всегда мне удавалось. Я честно прожил жизнь и ничем не замарал своего имени. Но я волнуюсь за семью. У меня на руках четыре слабые женщины, и если я попаду за решетку, то оставлю без защиты и без средств к существованию жену и дочерей. Будь я уверен, что это хоть как-то могло бы им помочь – то с радостью сам отправился бы в тюрьму. Да хоть на виселицу…