Ребенок был в животе, он другой жизни не знал. Где родился, там и жил. В тесноте, но рядом с мамой и любящими родственниками, и он не видел и не знал тех отчужденно-соседских отношений, которые возникли перед моим уходом, когда тишина готова в любую минуту взорваться скандалом или просто тишина чужих людей, раздраженных друг на друга. Про нищенство это вы загнули, с голоду не умирали, конечно, но и годы были трудные для всех - 1989 и далее.