А потом медный ковшик, про который она совсем позабыла и так и держала прижатым к шишке на лбу, выскользнул из ослабевших пальцев и запрыгал по полу с оглушительным веселым звоном. Девушка подпрыгнула от неожиданности, Лоусон отпрянул от нее и еле удержал равновесие, но удержался и неловко вскочил на ноги. И исчезнувший было мир вновь напомнил о себе, обрушился на них всеми своими звуками, красками и запахами – близким топотом ног по лестнице и эхом громких голосов; серым осенним светом из окна и гладкими бликами на медном боку ковшика; запахом старых книг, дымка, тянущего от камина и травяной горечью лекарства из открытой склянки. И только сердце продолжало стучать по-прежнему - безудержно, отчаянно, торопливо... Оливия постыдно зажмурилась и прижала ледяные ладони к полыхающим щекам. Когда она наконец набралась храбрости и открыла глаза, Лоусон уже не смотрел на нее. Отвернувшись в сторону, он кашлянул и сдавленно проскрипел:- Оливия… Я могу продолжить?Она лишь молча кивнула, вскинула голову и уставилась в окно – смотреть на Кейна ей отчего-то было страшно. Мужчина беззвучно выдохнул, снова присел перед нею и продолжил накладывать мазь на ранку. Тонкие пальцы двигались осторожно и медленно, но снадобье, похоже, обладало обезболивающим свойством – колено онемело и Оливия совсем не чувствовала этих легких, бережных прикосновений. Раздался треск – она обернулась и увидела, как Лоусон надорвал крепкими зубами чистую льняную ткань, распустил ее на полосы и, взяв одну, снова обратился к раненой:- Пожалуйста, выпрямите ногу.Она молча повиновалась, и Лоусон, не поднимая глаз, быстро и ловко наложил на колено опрятную повязку. Взял еще одну полосу...