Моя любимая Верочка Полозкова...Если все дается таким трудом, — сделай сразу меня одной из седых гусынь, промотай меня и состарь.Чтобы у меня был надменный рот, и огромный дом, и красивый сын, и безмолвная девочка-секретарь.Чтобы деньги, и я покинула свой Содом, и живу где лазурь и синь, покупаю на рынке яблоки и янтарь.Слушай, правда, ни беззаботности детской нет, ни какой-нибудь сверхъестественной красоты — вряд ли будет, о чем жалеть.Я устала как черт, — а так еще сорок лет, потребителем и разносчиком суеты, ездить, договариваться, болеть;Тело, отключенное от соблазнов, и темный плед, и с балкона горы, и Ты, — и Ты можешь это устроить ведь?Да, я помню, что отпуска не разрешены, что Ты испытатель, я полигон, каждому по вере его, не поСтепени износа; ну вот и рвемся, оглушены, через трубы медные, воды темные и огонь; а билет на экспресс, слабо?Я проснусь на конечной, от неожиданной тишины, и безропотно освобожу вагон,Когда поезд пойдет в депо.И вот это еще люблю...От меня до тебяРасстояние, равное лучшей повестиБунина; равное речи в поискеФормулы; равное ночи в поездеОт Пiвденного до Киевского вокзала.Расстояние, равное «главного не сказала».Я много езжу и наедаюсь молчаньем досыта.Мне нравится быть вне адреса и вне доступа.Я представляю тебя, гундосого,В царстве бутылок, шторок, железных прутьев, -Спящим в купе, напротив.Это, собственно, все, что есть у меня живого и настоящего.Ни почтового ящика, столь навязчивого, ни вящегоБагажа; я передвигалась бы, будто ящеркаВек, без точки прибытия, в идеале.Чтобы стук и блики на одеяле.Это суть одиночества, сколь желанного, столь бездонного.Это повод разоблачиться донага,Подвести итоги посредством дольника,Ехать, слушать колеса, рельсы, частоты пульса.Чтобы ты прочел потом с наладонникаИ не улыбнулся.Чтобы ты прочел, заморгав отчаянно, как от острого,От внезапного, глаз царапнувшего апострофа,Как в je t’aime.Расстояние как от острова и до острова,Непригодных ни для рыбалок, ни для охот.Все маршруты лежат в обход.И вот это... Из "почувствовать чужой для себя аромат"...Старый Тодуа ходит гулять пешком, бережет экологию и бензин.Мало курит, пьет витамин D3, тиамин и кальций.Вот собрался было пойти слушать джаз сегодня – но что-то поздно сообразил.Джазом очень в юности увлекался.Тодуа звонила сегодня мать; иногда набирает брат или младшая из кузин, -Он трещит с ними на родном, хоть и зарекался.Лет так тридцать назад Джо Тодуа был грузин.Но переродился в американца.Когда Джо был юн, у него была русская маленькая жена,Обручальное на руке и два сына в детской.Он привез их сюда, и она от него ушла – сожалею, дескать,Но, по-моему, ничего тебе не должна.Не кричала, не говорила «тиран и деспот» -Просто медленно передумала быть нежна.И с тех пор живет через два квартала, в свои пионы погружена.Сыновья разъехались, — Таня только ими окружена.Джо ей делает ручкой через забор – с нарочитой удалью молодецкой.А вот у МакГила за стойкой, в закусочной на углу,Происходит Лу, хохотушка, бестия и – царица.Весь квартал прибегает в пятницу лично к Лу.Ей всегда танцуется; и поется; и ровно тридцать.Джо приходит к ней греться, ругаться, придуриваться, кадриться.Пережидать тоску, острый приступ старости, стужу, мглу.- Лу, зачем мне кунжут в салате – Лу, я же не ем кунжут.- Что ж я сделаю, если он уже там лежит.- Лу, мне сын написал, так время летит, что жуть,Привезет мою внучку – так я тебе ее покажу,У меня бокалы в шкафу дрожат – так она визжит.- Джо, я сдам эту смену и тоже тебе рожу,А пока тут кружу с двенадцати до восьми –Не трави меня воображаемыми детьми.- Она есть, ты увидишь. Неси мой стейк уже, не томи.Если есть двусмысленность в отношениях – то не в их.Джо — он стоит того, чтобы драить стойку и все еще обретаться среди живых.Лу, конечно, стоит своих ежедневных заоблачныхЧаевых.ЗЫ: конечно, это лучше слушать в ее исполнении. Скачайте Фотосинтез))