Луиза звонко рассмеялась:- Да. Вы только представьте - шумная разодетая толпа русских мужчин и женщин, крестьян, купцов и простолюдинов, и среди них я - в европейском платье и тонкой распахнутой шубке, с волосами, выбившимися из-под отороченной мехом шляпки; я размахиваю муфтой и кричу по-французски, а эти люди будто меня понимают, и подхватывают мой радостный крик! Это было так весело! А потом я оскальзываюсь и шлепаюсь в снег, чуть ли не в дымящуюся навозную кучу, и Франсуа поднимает меня под мышки и усаживает куда-то передохнуть. А потом мы обнаруживаем, что забрались без спросу в чьи-то чужие сани, и я этак капризно заявляю, что хочу прокатиться. Я притворялась, что пьяна больше, чем в действительности. Франсуа, конечно, видел эти хитрости насквозь. Но, как и всегда, не смог устоять перед моим просьбами. За какие-то безумные деньги он нанял эту повозку с тремя лошадьми, и мы поехали кататься. И это было еще лучше, чем горки, чем ярмарка!Луиза счастливо вздохнула. Ники слушала ее с улыбкой, и видела эту смеющуюся, красивую, тогда совсем еще молодую пару, шагающую по чистому голубому снегу, окруженную облачками пара, тающими в морозном воздухе. Высокого мужчину с синими глазами, так похожего на ее Анри, и румяную светловолосую женщину - такую же, как...- Наверное, вы скучаете по всему этому, Луиза? По тем временам, когда жили в России? - с любопытством спросила Свити.Женщина поскучнела:- Я с удовольствием вспоминаю эти незатейливые развлечения. Но вернуться туда мне бы не хотелось... - Она задумалась, острый взгляд голубых глаз стал рассеянным. Женщина задумчиво, словно самой себе, проговорила:- Нет, точно нет. Да нам и нельзя туда возвращаться.И, отвечая на безмолвный вопрос в глазах девушек, пояснила с нервной усмешкой:- Мы там немного... напроказничали. Дела давно минувших дней, знаете ли... Но тем не менее, некоторые тайны не портятся от времени, а лишь становятся ценнее - как хорошее вино. И Петербург мы покидали в большой спешке. Скажем так, в очень большой спешке. Бросили все - дом, вещи, даже одеться успели кое-как. У нас с собой были лишь бумаги, которые нам непременно нужно было вывезти во Францию, пистолет, шпага с кинжалом и деньги. Нас преследовала погоня, до окраины Петербурга мы неслись верхом. Потом Анри, переплатив вдесятеро, купил у какого-то зажиточного горожанина запряженные сани с лошадьми - ту самую "тройку", на которой мне так нравилось кататься. Иначе по снегу было не проехать... И вот представьте - зима, ночь, луна. И мы летим прочь из Петербурга по этой ночной дороге на тройке. Тот же морозный воздух, те же облачка пара изо рта, те же деревья, мелькающие по сторонам дороги... Но все было по-другому. И это катание мне совсем не понравилось. Я молилась о том, чтобы лошади выдержали, чтобы мы не замерзли в дороге и благополучно, незамеченными добрались до какого-нибудь города, а затем - до границы. Но оказалось, что мороз - это еще не самое страшное...В комнате висела тишина, ее нарушал лишь веселый треск пламени в камине. Ники не выдержала и шепотом спросила:- А что же было самое страшное, Луиза?Луиза помолчала минутку, а затем продолжила негромким голосом:- Появились волки.