- Справедливость в самом деле...- Свити, и где она, твоя справедливость, скажи мне? - Мишель почти кричал. Свити съежилась от его гневного голоса. - Где, покажи? Ты неделями, месяцами ходишь по судам, пытаешься доказать свою невиновность там, где твоей вины нет вообще; твоя семья лишилась крова, а этот... человек, как я понимаю, рассчитывает выйти сухим из воды, верно? И при всем при этом отказываешься принять от меня хоть какую-то помощь!- Я очень рассчитываю на твою помощь сегодня. Без тебя я не справлюсь.- С'est charmante! И что мне делать? Стоять рядом с тобой, молчать и стискивать зубы, глядя, как тот, кого я так страстно желаю убить, пялится на тебя, думает о тебе, говорит с тобой? Как считаешь, что я должен при этом чувствовать?- Пожалуйста, просто держи себя в руках. Я прошу тебя, я умоляю – я знаю, ты справишься. Да ты и не сможешь причинить ему вреда, он же будет за решеткой…- Ты не представляешь, как много я могу. – Мишель сделал быстрое, незаметное глазу движение, выхватив из голенища сапога и из-за пояса два узких коротких кинжала и, не глядя, один за другим метнул их куда-то вверх над шляпкой Свити. Она подняла голову и молча сглотнула -  тонкие лезвия дрожали, воткнувшись в одну точку на стыке стенки и потолка кареты.- Я могу заколоть или отравить его. Могу подкупить стражников – ты слишком хорошо думаешь о людях и не знаешь, на что они способны ради золота – к примеру, потихоньку удавить заключенного какой-нибудь ненастной ночью. Могу… Я не хочу, не желаю об этом думать, но мой мозг услужливо подсказывает мне десятки способов расправиться с Дэймоном. Моя ревность, моя ненависть и жажда мести шепчут мне в оба уха, что можно сделать, чтобы он умер и долго мучился перед смертью.- Ты меня пугаешь. Пожалуйста, не говори так! Тем более ты сам согласился, что остаться в живых для Дэймона будет гораздо худшим наказанием, чем умереть.- Да, я понимаю. Умом понимаю. Но мои чувства… Свити, как ты думаешь, я убивал людей?Девушка не ответила и отвела глаза.