- Мисс Скофилд. Я не хочу пугать вас еще больше, но вы сами понимаете - Франсуа не должен узнать о том, что у него есть еще один ребенок. Дочь. Вы.- Этого не может быть… - Не слыша ее, Ники истово шептала свою никчемную, пустую молитву. И вдруг споткнулась на полуслове:- Это… это значит, что Анри… и Мишель… что они мои… - вдруг ей стало так дурно, что она почти потеряла сознание. Почувствовав удерживающие ее руки Луизы, она оттолкнула их и выкрикнула, с ужасом глядя в пронзительные голубые глаза:- Этого не может быть!Слабость не оставляла ее, мерзкой теплой волной поднялась из желудка и наполнила рот кислой горечью. Сдерживая тошноту, Ники изо всех сил прижала руки к губам. А мысли, терзая ее угасающий разум, наползали друг на друга, шевелились и двигались, как кучка потревоженных насекомых.Этого не может быть.Анри и Мишель. Они ее… братья. Кровные родственники. А она, Ники, занималась с ними любовью. С ними обоими. Со своими братьями. Как отвратительно и мерзко… И пусть даже в случившемся нет ее вины – все равно это ужасно. И изменить ничего нельзя. Впрочем, нет. Изменить как раз можно.Чей-то тревожный голос издалека звал Ники по имени, холодный гладкий предмет настойчиво тыкался ей в губы. Она с трудом разлепила зажмуренные веки и увидела перед самым носом чашку с холодным чаем. Придерживая ее ледяными трясущимися пальцами, Ники сделала несколько мелких глотков и едва удержала в себе чай – показалось, что сейчас он хлынет обратно вместе с содержимым желудка. Осторожно подышала ртом и аккуратно поставила чашку на столик – фарфор слабо звякнул о блюдце. Помолчала и сдавленно спросила:- Луиза, что же нам теперь делать?