Пересматривала конец Reichenbach'а - падение и то, что было после. Раз за разом, кадр за кадром, вооружившись учебником по судебной медицине. В целом типичная картина черепно-мозговой травмы, несовместимой с жизнью. Кровь из уха, чуть-чуть из носа, перекошенная губа, суженные зрачки... нет, неверно - в состоянии клинической смерти должны быть расширены... И вдруг. Вот честно, не доходило до меня раньше. Глядя в эти распахнутые бирюзовые глаза, поняла наконец, что чувствовал Джон в те моменты. Глухо, гулко пульсирующий мир. Липкая, холодная, вязкая непоправимость - ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни закричать. И не больно, пока не больно, - но всем существом немеешь, как глубокий порез в секунду между кровью и криком. Я никого так, слава богу, не теряла. Разве только во сне. Это просто кино. Сказка, но... .