- Милая моя, не стоит впадать в уныние. Я сам стараюсь верить в лучшее, ведь правда на нашей стороне!-  Это так. Но ты сам видел, какие ушлые у Дэймона защитники. Мне кажется, что они смеются над нами, как и он сам.- Свити, старик Уильям - тоже, знаешь ли, малый не промах. Ты слишком молода и знаешь его только как милого, добродушного старикана-домоседа. А ведь раньше он слыл хитроумным и зубастым судейским пройдохой. И мог развалить – или выиграть – любое самое запутанное дело. Я даже не могу сказать с уверенностью, проиграл ли он за всю свою жизнь хоть одно.Ники уныло подала голос:- К сожалению, бывало и такое. Редко, но бывало. Но, Свити, уверяю - ради тебя он пойдет на все. Доверься ему.Мишель снова кашлянул и негромко начал:- Мсье Сомерсет. Выслушайте меня, прошу вас. Я снова предлагаю вам свою помощь в этом деле - мою и моей семьи. Я уже говорил вам, у моих родителей очень, очень большие возможности, если не сказать - безграничные. Не смотрите на то, что они иностранцы - их связи распространяются не только на родине, во Франции, но и здесь, в Англии. Пожалуйста, не отказывайтесь, не пренебрегайте этой помощью!Его слова прозвучали как мольба и повисли над столом в полной тишине. Ники украдкой оглянулась на подругу и увидела, что та с изумлением смотрит на Мишеля. Ники впервые слышала о том, что братья предлагали свою помощь семье Свити, и более того - что уже говорили об этом с ее отцом. И это его странное, почти фамильярное обращение, непривычно теплое отношение Сомерсета к близнецам... Наверное, именно  о этом он беседовали тогда, летом, на свадьбе Анны? Ники перевела вопросительный взгляд на Сомерсета и поежилась от того, каким надменным и холодным он выглядел в эту минуту. Его непривычные непринужденность и веселость исчезли, и сейчас он был тем, кем был всегда - гордым потомком древнего знатного рода. Он сухо произнес: