- Что же изменилось?- Письма Франсуа. Он стали другими. Они по-прежнему были полны слов любви и грусти по мне и мальчикам. Но... они будто стали суше, прохладнее. Читая их, я уже не ощущала привычного чувства радости, спокойствия и надежды. И в каждой строчке явственно проскальзывало чувство вины. Я не могла это объяснить, но сердце подсказывало мне, что дело худо.- И что вы сделали?- Я поехала в Англию. Одна. Тайно, никого не предупреждая. Оставила детей и отправилась в дальний путь. И, как оказалось, мои подозрения были не напрасными.Новые картинки - дорога, карета, клубы пыли вырываются из-под лошадиных копыт. В оконце кареты виднеется тонкий профиль под вуалью. Ники чувствовала себя очень неловко - так, будто подслушивает или смотрит в замочную скважину; но все же спросила:- У него  появилась женщина?- Об этом несложно догадаться. Да, за то время, что он прожил в Лондоне, изображая из себя состоятельного и притом, что важно, бессемейного человека, у него появилась другая. По приезду в Лондон я быстро нашла нужных людей, и мне не потребовалось много времени, чтобы вызнать все подробности. Уже через неделю я уже знала все о ней и об их связи... Скажите, мисс Скофилд, откуда у вас эта вещица?Вот теперь Ники совершенно растерялась. С немым удивлением она уставилась в непроницаемое лицо Луизы, которая указывала ей на грудь. Проследив за ее взглядом, девушка захлопала ресницами, глядя на брошь с сапфировыми фиалками, приколотую к вырезу ее лилового платья. Она прикоснулась к броши и с недоумением произнесла:- От мамы. Она подарила мне эту брошь. А при чем тут...- Имя вашей матушки - Линда Эванс, верно?Ники удивилась еще больше и кивнула:- Линда Скофилд. Эванс - ее девичья фамилия.У матери был портрет, рисунок карандашом - превосходный, изумительно точный, нарисованный очень давно. Ники с детства обожала этот рисунок - мама на нем была молодой и очень, очень красивой. Сейчас тот самый рисунок стоял у Ники перед глазами и она видела его так ясно, будто держала в руках. Тонкое лицо благородной лепки, высокие скулы, большие яркие глаза, золотистые волосы, уложенные в затейливую прическу... Мама, ее мама.Она одновременно хотела и боялась задать вопрос, но совершенно не была уверена, что готова услышать ответ. Хотя и догадывалась, каким он будет.- Луиза, какое отношение моя мама имеет к вашей загадочной истории?- О, самое непосредственное. Именно так звали ту женщину. Женщину, перед которой Франсуа не смог устоять. Которая змеей влезла в его сердце и его постель. Женщину, которая по странной прихоти судьбы оказалась до омерзения похожей на меня!! - голос Луизы Моро лязгнул металлом. Глаза сверкнули прозрачным обжигающим льдом, челюсти сжались.Ники помертвела. Чувствуя, как дрожат и слабеют ноги, как дурнота сжимает желудок отвратительными спазмами, поднимается все выше к горлу, а рот заполняется кислой горечью. Превозмогая слабость, она выкрикнула с отчаянием:- Постойте, что вы такое говорите?! Этого не может быть. Этого просто не может быть! Я вам не верю!Не слушая ее, Луиза продолжала, чеканя слова:- Отлично вас понимаю. Ваша матушка еще жива? Тогда спросите у нее самой. Поинтересуйтесь обстоятельствами ее светской и личной жизни в Лондоне той весной. И да, я тоже не поверила своим глазам, когда увидела ее впервые.