Она покосилась на стол, за которым сидели Кейн и Бобби. Мужчина что-то увлеченно рассказывал, склонившись над бумажками, а Бобби, забравшись на стул с ногами и ерзая от нетерпения, следил за его карандашом горящими восторженными глазами. "Что они там обсуждают на сей раз?" - лениво подумала девушка, и, выхватив из разговора парочку очередных "бизань-гафелей", потеряла интерес. Поплотнее сбила пачку листов в ее руках и улыбнулась. Оставалось еще одно очень важное и очень интересное дело. Предстояло приобрести кое-какие книги, чтобы восполнить недостающие издания, а также все необходимые для любой библиотеки такие вкусные мелочи - писчебумажные и канцелярские принадлежности, карты, справочники и измерительные инструменты, и многое, многое другое.  Кроме того, нужно было отвезти в переплетную мастерскую ветхие книги, которые еще можно было попытаться спасти. Доверять этакие сокровища почтовой службе никак нельзя, и Оливия с Кейном долго и нудно препирались, решая, кому из них следует отправиться в Лондон. Призвав на помощь здравый смысл, Оливия нехотя согласилась с настойчивыми доводами Лоусона, что ехать стоит именно ему - учитывая дальнюю дорогу, жуткий холод и сырость, тяжелый багаж и прочие прелести неблизкой поездки. В самом деле возражала она единственно из чувства противоречия – тащиться в Лондон по такой слякоти ей не хотелось совершенно, и, кроме того, она рассчитывала за время отсутствия Лоусона собраться с силами, сосредоточиться и попытаться напоследок еще раз сочинить для Томаса его историю. Поворчав для порядку, она пошла на уступки, но взамен на это вытребовала себе право самой составить перечень необходимых покупок. Кейн на удивление быстро согласился - видно, подустал спорить. К отъезду было почти все готово, он был назначен на послезавтра, осталось только уладить кое-какие мелкие вопросы. И вот сейчас Оливия грелась у огня и почти дремала над обширным списком. А в голове не было никаких связных мыслей, кроме одной, той, думать которую не хотелось совершенно - мысли о том, что хватит обманывать себя и неизвестно зачем тянуть время. Пора заканчивать свои дела здесь, признаться Томасу Беркли в своем бессилии и собираться домой, к отцу. Библиотека готова, для Томаса и Марии ничего придумать так и не удалось, а отношения с господином Лоусоном лучше не становились. Оливия чувствовала, как безмерно устала от этого напряженного бессмысленного противостояния. Лоусон, видно, тоже притомился - он сделался рассеян, молчалив, уже не отвечал на ее ядовитые выпады с прежней молниеносной быстротой, не язвил по поводу и без повода. В его темных глазах девушка все чаще замечала разочарование и необъяснимую задумчивую грусть. И сама она чувствовала себя так же. «Что-то я совсем приуныла», - хмуро подумала она. - «Наверное, это непогода виновна в моем плаксивом настроении… Я просто не люблю осень. Что ж, хватит кукситься, нужно закончить список и отдать его Лоусону. И не дай бог ему хоть что-нибудь перепутать, забыть или сделать по-своему!..»