Пересмотрела "Wreckers". У меня с кино, как с людьми - не рассмотреть, не услышать и вообще ничего не получится, если не в тишине один на один. Сейчас будет вместо вменяемого комментария - бесконтрольный вопль.Даже не знаю, какими словами. Сходила, умылась - и опять. Оно хрупкое, нежное, ломается в руках и те же неловкие руки - режет... одни острые края везде - границы между. Одной любовью и совсем другой. Светом и тенью. Насилием и лаской. Можно - и никогда, ни за что нельзя. Жертвой - и счастьем. И больная тема - по-разному, но больная и для Бенедикта, и для меня... Кино не повторяет ни его "по-разному", ни моё - но оно как беспокойный, трудный сон-перевёртыш о нерешённом, недостигнутом, о мечте. Мне. Больно. На него. Смотреть. Больно. И отвернуться нельзя.Бенедикт честный, но не скажет, почему выбрал эту историю. Да и спросят ли? Догадываюсь и краснею. Прожить. Как проживают сны. Это его "а вдруг". И "что, если". Его бредовый перевёртыш. И - нелогично, но пусть - охранительное. Сон - он и есть сон, проснёшься-выдохнешь и порадуешься, что не с тобой, но ведь всё равно - пережито. Значит - узнано, выучено, и потерять этот опыт - нельзя. Он решил, что это - необходимо знать. Истошные крики в полузабытьи ярости. Стыд, который сворачивает тебя, голого, в безраковинный моллюск. Потерянные в полувздохе слова. (Голос. Голос... как метёлочкой ковыля по щеке.) Дрожащие руки, искусанные пальцы, враньё - и нежность взахлёб, как в последний раз. И губы так близко, что чувствуешь на коже влажное тепло. И обнять - отчаянно, на резком до боли выдохе, навсегда. Это кино так просто, так безыскусно, что в нём - несмотря на едва ли не по счёту нам данные крючки и петельки старательного сюжета - почти нет границы выдуманного, нет порожка, о который спотыкаешься, чтобы прийти в себя - погоди, они же притворяются все. Все веснушки и родинки, и пушок на руках - морщинки - красные веки, и ржавое железо, и дурацкий магазинный букет - всё как если бы здесь. Привычные жесты: нижней челюстью чуть заметно - вперёд и назад, нажим на последнюю букву - или молча, немо.  Дыхание - так близко, что хоть пиши его нотами. И это страшно больно. Проваливаешься, куда нельзя. И ещё. Нигде Шерлока нет. Нигде-нигде. Вне пределов сериала всегда необходимо усилие - повернуть до щелчка - чтобы соединить Бенедикта с ним. Wreckers - единственное, где он есть. Бессовестно есть, пусть рыжие кудри, пусть помятый, раздетый, в спальне, ничком на траве, у врача, врасплох. Совершенно точно есть. Теряет контроль над собой, дышит сбивчиво - и всё равно есть. Такой, каким мы тайно хотим его... ну хоть одним глазком. Я на этом пойду, потому что не-воз-мож-но.