На большом листе бумаги красовался корабль, начертанный уверенной рукой – огромный трехмачтовый парусник. Карандашные линии были немножко кривоваты, но изображение поражало точностью и количеством разнообразных деталей; некоторые из них сопровождались подписями, выведенными четким почерком Лоусона. Оливия завороженно  рассматривала рисунок – стройные мачты, выпуклые паруса, бесчисленные снасти и даже маленькие пушечки в прорезях высоких круто изогнутых бортов. Бобби обернул к ней сияющее лицо:- Правда, здорово, мисс Оливия? Это господин Лоусон нарисовал, сам. А я так не умею.- Действительно, здорово, – невольно вырвалось у нее. - Замечательный корабль. Кейн, это галеон? Или военный фрегат?Тот с удовольствием объявил:- Нет. Это одно из судов Ост-Индской торговой компании. Их строили по особому заказу.– Господи, откуда вы так хорошо все это знаете?! - Я на таком служил. - Что... что вы сказали?!- Я служил на одном из таких кораблей. Ходил в море. Индия, Тихий океан, Атлантический... Мы возили чай, специи, шелк, вино, пеньку и шерсть. А до этого - Средиземное море, Италия, Франция, Голландия.- Кем вы там служили? Корабельным священником?- Нет. Простым матросом. Это было давно, много лет назад. Я тогда был зеленым юнцом.- Если это было так давно, как вы говорите, как же вы сумели упомнить столько подробностей? Или вы морочите мне и Бобби голову и накануне нарочно учили все эти безумные названия?Лоусон неожиданно улыбнулся, сверкнув белыми зубами:- Знаете, Оливия, как хорошо влияют на память зуботычины и оплеухи? Просто замечательно. Стоило хоть разок перепутать, как вы говорите, "эти безумные названия" - к примеру, грот-марса-рей с грот-брам-реем, как добрая взбучка от старших матросов или боцмана вдруг чудесным образом проясняла ум и память. Первые недели моего плавания я постоянно ходил в синяках и с расквашенным носом. Зато уже через месяц отлично знал все оснащение корабля от юта до бака и от киля до флага на грот-мачте. Хоть ночью буди и спрашивай. Я до сих пор все помню.