Когда Дэниел уезжал, он крепко хлопнул друга по плечу рукой в перчатке и произнес:- Ну, давай прощаться. Только быстро. Знаешь, не люблю прощания... - А уж я как не люблю – не поверишь, - Диггори на миг потускнел.- Как говорится, приветствуй друга так, будто не видел его целую вечность, а прощайся – словно уезжаешь на день.- Хорошо сказано. Вот и ты уезжаешь. Ты… пиши, хорошо?- К сожалению, не могу обещать. И куда мне отвечать – сам еще не знаю.- Ну хоть пару строк черкни – что жив, здоров. Я и тому буду рад.- Хорошо. Я постараюсь.- Когда теперь встретимся? – Диггори приуныл еще больше.- Не знаю. Ничего не знаю, честно. А может… может так статься, что и вообще больше не свидимся. Если я уеду, или… - Дэниел замолчал и поднял голову, устремив в серое осеннее небо долгий взгляд.«Или меня убьют» - про себя продолжил Диггори. От этой неуютной, колючей мысли ему стало холодно. Все то, что Дэниел говорил о службе, об учениях, о войне – раньше казалось ему просто интересным, увлекательным, как рассказ случайного попутчика или разговорчивого соседа по столу на званом обеде; захватывающим, но ненастоящим, никак не касающимся его самого. Но сейчас, глядя на сосредоточенного, хмурого Дэниела, поправляющего упряжь своего коня, он вдруг отчетливо осознал, что их нынешняя встреча действительно может оказаться последней. И что Дэниел приезжал попрощаться. Может быть – навсегда.Дэниел вздохнул, погладил коня по гриве, тронул седло. Снова стянул с рук грубые кожаные перчатки с крагами, и протянул Диггори широкую ладонь:- Ну, прощай.Тот крепко обхватил пальцами руку, сжал ее и глухо ответил:- До свидания, Дэниел.