***Они трудились, не отрываясь, делали лишь перерыв на обед и чай. После позднего ужина Оливия отправлялась в кабинет Томаса и приступала совсем к другой работе. При мысли о ней настроение у Оливии портилось – срок в два месяца, отпущенный Томасом, давно истек. Как один день, промелькнуло, пролетело теплое ласковое лето, на дворе стоял золотой сентябрь, а она так и не смогла ничего придумать. Каждый вечер до поздней ночи она снова и снова ворошила документы, оставленные Томасом, читала и перечитывала их, вздыхала, бессильно терла лоб, писала, зачеркивала, подолгу думала, думала, закрыв глаза и взявшись за виски. Ничего не помогало – новая история Томаса Беркли никак не желала складываться. Временами Оливия впадала в отчаяние, порой воодушевлялась,  когда в голову приходила свежая идея, но быстро разочаровывалась в ней и возвращалась к прежним унылым мыслям. Из Франции Томас прислал короткое письмо – передавал приветы от друзей, осторожно интересовался ее успехами и сообщал, что по возвращении в страну собирается заехать в гости к Келвину и пробыть у него несколько недель. Оливия прекрасно понимала - Томас догадывается, что похвастаться ей нечем, и деликатно представляет ей возможность не оправдываться, но малодушно обрадовалась этому решению и неожиданной отсрочке их встречи. Она получила известие за обедом, который, как обычно, проводила в компании с Лоусоном. Тот, глядя на ее расстроенное и грустное лицо, неожиданно мягко произнес:- Плохие новости?Оливия рассеянно покачала головой.- Может, вам нужна помощь?Она открыла рот, собравшись было по привычке ответить что-нибудь резкое, но проглотила обидные слова. Во-первых, Лоусон, похоже, в самом деле от души предложил ей помощь. А во-вторых, Оливия была в таком отчаянии, что почти была готова согласиться, рассказать ему все о Томасе и попросить совета. Но в последний миг она сдержалась, вздернула подбородок и буркнула:- Благодарю, но нет. Справлюсь сама.Тот сухо произнес:- Как угодно.