Мишель продолжал ласкать ее, все смелее и требовательнее, и Свити уже хотелось кричать в голос - ощущения были необычайно яркими, будоражашими, новыми. То ли оттого, что обстановка была совсем неподходящей, но это странным образом не отталкивало, а распаляло еще больше; то ли оттого, что Мишель, словно решив окончательно свести ее с ума, обрушил на нее все мыслимые удовольствия, припомнив все, что ей нравилось, что ее возбуждало, не обойдя вниманием ни один чувствительный кусочек ее тела.- Моя…Почувствовав, как тяжелый подол платья поднимается вверх по ногам, как холодный воздух студит ее колени сквозь тонкие чулки, Свити все же сделала над собой усилие и попыталась сесть – оказалось, что она уже почти лежит навзничь на узком сиденье, Мишель нависает над нею, а она упирается ладонями ему в грудь. Она взмолилась:- Постой, постой, что ты делаешь! Мы же не можем… прямо здесь… Прекрати!Не сводя с девушки все того же холодного прозрачного взгляда, Мишель коротко усмехнулся. Быстро стянув с плеч камзол, скомкал его и сунул ей под спину. А затем, опустившись на колени, вдруг обхватил Свити за бедра и рванул на себя – так, что она снова оказалась лежащей на сиденье, да вдобавок ударилась головой об обитую мягкой кожей спинку. В лицо ей полетел ворох ее собственных нижних юбок, девушка попыталась возмутиться, но бесчисленные оборки заглушили ее сердитый голос:- Мишель, ты слышишь меня? Остановись!Ответом ей был лишь жалобный треск раздираемого шелка. Через миг Свити почувствовала на бедрах уверенные, настойчивые прикосновения горячих губ и языка. А еще через миг она была готова умолять его продолжать, а не остановиться. Ей уже было наплевать, где она находится и может ли ее кто-то видеть и слышать. Она кусала губы и собственные пальцы, чтобы не завопить от удовольствия, мотала головой и бессознательно пыталась ускользнуть от этих безумных, лишающих воли ласк, но жесткая ладонь, крепко удерживающая ее ногу под коленом, не давала ей этого сделать. Сколько времени продолжалась эта пьянящая пытка, Свити не знала, но чувствовала, что еще чуть-чуть, еще немного – и она шагнет за край небывалого наслаждения, рухнет в пропасть или воспарит в небеса. Но в этот миг, когда до заветной грани оставалось совсем немного, Мишель выпустил ее из своих рук и отстранился. Девушка услышала чей-то сдавленный вскрик, разочарованный и требовательный одновременно – неужели ее собственный? Услышала шорох расстегиваемой одежды, а еще через секунду вновь блаженно застонала, ощутив яростный напор и восхитительную тяжесть навалившегося на нее горячего мужского тела.