У меня создалось впечатление, что Леонтьев с самого начала этой беседы на нервяке был. Хотел правда нахрапом взять, а Познер, возьми, да и дай ему высказаться. И Леонтьев, чем больше говорил, тем больше спекался и где-то к середине видно совсем ему тошно стало от своей собственной лжи и от того, что все видят эту ложь. Ой, стылобище! Если это даже чужим людям видно, то как он теперь своему близкому окружению в глаза смотреть будет? удавиться