Сам воздух в комнате, казалось, загустел, стал тягучим и прозрачным, как цветочный мед. Звуки запутались, повисли в нем, как мухи в паутине. Где-то далеко, очень далеко - на другом краю света - раздавались медленные тягучие шаги, и чьи-то незнакомые голоса. Мир померк, стремительно сжался до размера булавочной головки, и на всем белом свете осталась лишь одна эта комната.И кресло, повернутое к льющему из окна тусклому дневному свету.И девушка, сидящая в кресле.И стоящий перед нею на коленях мужчина.Время остановилось.Оливия, к которой враз вернулось сознание,  всхлипнула, рассматривая удивительную, небывалую картину.Она сама сидит в кресле, бессильно откинувшись на мягкую спинку. Ее платье задрано до бедра, одна нога выставлена вперед, ступня в туфельке покоится на колене ненавистного Лоусона. А чулок - о боже! - спущен до самой лодыжки. Она завороженно рассматривала его длинные пальцы на своем бедре; сосредоточенно сведенные брови и бисеринки пота, выступившие на виске. Длинные темные ресницы и губы, почти касающиеся ее голого колена.Да, время остановилось и никак не желало идти дальше.Секунды тяжелыми каплями повисли в воздухе.В ушах гулко отдавались тяжелые, увесистые удары - один, другой, третий.Лоусон медленно поднял голову и посмотрел ей в глаза.Время остановилось.