- Дэниел! Дэниел!- Диггори.- Дэниел, какой же ты молодец, что приехал! Я так рад!- Я тоже очень рад тебя видеть, дружище.Дэниел разомкнул объятия и осторожно отстранился. Диггори, сияя широкой улыбкой,  разглядывал друга с почти детским восторгом - ведь они не виделись целых полгода, с самой свадьбы Келвина и Лили. Дэниел был не в мундире, а в простом костюме - теплый плащ, короткий темный камзол, штаны ниже колен и сапоги. На полу валялась шляпа с загнутыми в три угла полями. - Дай-ка я на тебя посмотрю. Ох, какой ты стал! Похоже, служба идет тебе на пользу!- Какой, Диггори?- Даже не знаю, как сказать. Диггори действительно не знал, что сказать. И Дэниел действительно изменился. Он будто стал выше ростом; широкие плечи развернулись, черные глаза смотрели спокойно и будто отстраненно. Улыбка стала сдержанной и какой-то незнакомой. И, пожалуй, сейчас в стоящем перед ним уверенном, статном молодом человеке было затруднительно признать того вспыльчивого, горячего темноволосого юношу, который хохотал от души, сверкая крепкими белыми зубами. Дэниел выглядел не просто незнакомым - он казался чужим. На короткий миг Диггори почувствовал себя неловко, будто он обознался и на улице кинулся на шею совершенно постороннему незнакомцу. Мелькнула неприятная мысль - что, наверное, они провели врозь слишком много времени и в самом деле стали чужими. Слишком долго, слишком далеко друг от друга, слишком... разные. Они всегда были разными - Диггори и Дэниел. Сейчас это отчего-то почувствовалось особенно отчетливо... И теперь им обоим придется преодолевать это неповоротливое, неудобное смущение, судорожно выискивать общие темы для разговоров и думать, чем занять гнетущее молчание. Натужно улыбаться друг другу и украдкой выдохнуть, когда наступит час расставания...- Ты чего? Заснул? Или привидение увидел? Дэниел ощутимо ткнул Диггори в грудь - так, что тот покачнулся и еле устоял на ногах. - Я? Нет...- Ну тогда не спи. Кстати, о привидениях. Как поживает твой прапра... вобщем, сэр Патрик? - Дэниел ухмыльнулся и расплылся в широкой белозубой улыбке - знакомой, той самой. Диггори не выдержал и тоже засмеялся с облегчением. Они снова хлопали друг дружку по плечам, и говорили, говорили... Опомнившись, Диггори отправил Дэниела переодеться и умыться с дороги, а Лесли - проводить его. А сам умчался к миссис Пай - распорядиться насчет обеда. Конечно, это тоже вполне мог сделать и Лесли, но, во-первых, Диггори хотелось самому убедиться, что все будет сделано в наилучшем виде; а во-вторых, он просто не знал, куда себя девать в то время, пока гость будет приводить себя в порядок. Почему-то в этот момент Диггори так остро ощутил свое привычное уже одиночество, с которым давно смирился, и приезд Дэниела словно ярким факелом осветил и подчеркнул его бесцветное, однообразное, скучное бытие.***За обедом друзья продолжали говорить обо всем на свете. Дэниел рассказывал о службе, о новых товарищах, припоминал забавные случаи. Ему пока не довелось участвовать в серьезных боях. Маневры, учения... Побывал в Лондоне, где их полк стоял две недели, в Шотландии и в Уэльсе. До приезда к Диггори он гостил у Келвина - говорил, что у них с Лили все хорошо и что тот все такой же, только сильно обижается на Диггори за то, что тот совсем забыл "старика". Пересказывая его слова, Дэниел скорчил такую скорбную рожу и так точно передразнил интонации Келвина, что Диггори снова хохотал до слез. Покаялся, что в самом деле совсем погряз в делах и обленился выезжать дальше собственного поместья. Диггори счастливо улыбался, слушая знакомый хрипловатый голос, по которому, оказывается, так скучал. И невольно отмечал то новое, что все-таки отличало этого Дэниела от того, прежнего. Манеры молодого человека изменились, речь стала более правильной и изящной. Он выглядел  взрослее себя прежнего и гораздо более зрелым, чем сам Диггори, хотя они были ровесниками. Дэниел увлеченно говорил о будущем, о том, что подумывает о переводе в дальние колонии - к примеру, в Индию ему совсем не хотелось, а вот в Америку он отправился бы с удовольствием. Война там уже закончилась, но настоящий солдат всегда найдет, где повоевать и послужить короне. Если ничего не получится с Америкой - что ж, и в Европе, несомненно, сыщется не одно жаркое местечко. А может быть, поступит в Королевский военный колледж в Сандхерсте, он еще не решил. - Чего же ты хочешь, Дэниел? - негромко спросил юноша. - Чего ты ждешь от... жизни, от будущего?- Я? - удивился тот. - Я ничего не жду. Я... буду стараться делать его сам - свое будущее. Я хочу учиться. Хочу воевать. Хочу быть самым лучшим. Я собираюсь стать героем и получить признание. Если честно... - Дэниел покосился на друга, чуть смутился, но упрямо продолжил:- Я рассчитываю выслужить титул. Сомневаюсь, что у меня когда-нибудь появятся деньги, ну, знаешь, большие, не то, что офицерское жалованье... и навряд ли я смогу стать хотя бы баронетом. Но свое рыцарское звание я еще завоюю - кровью и честью, в этом я уверен.Диггори смотрел на него во все глаза. Такого Дэниела он точно не знал. Он кашлянул и негромко произнес:- Ты... обязательно будешь героем, Дэниел. Я знаю. Фельдмаршалом, к примеру. И я еще буду гордиться знакомством с тобой.Дэниел ухмыльнулся и бодро воскликнул:- Ну а ты, ты как? Как живешь, чем занимаешься? Что-то я совсем тебя заболтал. Все о себе да о себе.- Я? - Диггори радостно вздохнул: - У меня все хорошо. Анна, знаешь, вышла замуж, еще летом. И уехала.- За Монро Грэя? Брата Келвина?- Да, - простое коротенькое слово отчего-то далось с большим трудом.- Как у них дела?- Тоже все хорошо.- Прибавления не ждут? - Пока мне ничего об этом не известно, - мрачно ответил Диггори и замолчал.- А то, может, ты уже готовишься стать дядькой? Хотя погоди, раз Анна приходится тебе теткой, то, когда у нее родится ребенок, он будет тебе братом. Или сестрой. Хочешь сестренку?- Даже не знаю. Не знаю, что сказать. Слушай, а ты сам случайно... еще не обзавелся семьей?Дэниел ухмыльнулся, черные глаза сверкнули из-под густых бровей:- Смеешься, да? Во-первых, как бы я женился и не позвал тебя на свадьбу, а? А во-вторых, ну какой из меня, к дьяволу, семьянин? Я же солдат, сегодня жив, завтра ранен, послезавтра - вовсе убит. И потом, у меня ничего нет – ни дома, ни средств... Нет уж, сначала я завоюю свой титул. А потом и о женитьбе можно подумать. Лет через двадцать-тридцать, не раньше,- Ну, тогда ты станешь седым стариком, совсем ни на что не годным. А может, встретишь неприступную красотку, которая вскружит тебе голову, влюбишься и женишься, а, Дэниел?Юноша только ухмыльнулся в ответ на эти слова, сверкнув белыми зубами.- Ты же всегда пользовался успехом у женщин! Признавайся, наверняка ждет где-нибудь тебя одна миленькая девушка, и вздыхает по тебе, и проливает слезы, глядя в окно? А может, и не одна?- Да ну тебя. Скажешь тоже.- Нет уж, говори! Ждет ведь?- Отстань. Лучше расскажи о себе самом. Как ты?- Как я? А я... я...Диггори осекся. Он внезапно понял, что не представляет, что может рассказать Дэниелу о себе самом. О том, как долго учился управлять собственным поместьем? О своей грусти из-за расставания с теткой? Об отчаянной тоске по Веронике? О Ребекке, Монро и их предательстве?.. Нет, об этом он точно никому ничего не станет говорить. Тогда о чем, о делах? Об отменном урожае ячменя и яблок? О том, что новые породистые овцы со второй, осенней стрижки дали отличную шерсть, и доход от нее превысил все мыслимые ожидания? О том, что Диггори собрался перестраивать и расширять конюшню; что нужно будет возвести в кухне новую плиту и починить обрушившуюся в большой башне лестницу, а весной, по теплу, переложить часть кровли над северными постройками?..Нечего было рассказывать.