Эту статью прочитал несколько месяцев назад. Кто автор, я не знаю.  Все это время она не выходит у меня из головы. Пожалуйста, прочтите. В переходе возле станции метро сидит женщина неопределенного возраста.   Ей можно дать с ходу и тридцать, и двадцать три, и сорок два. Волосы у  женщины спутаны и грязны, голова опущена в скорби.   Перед женщиной на заплеванном полу перехода лежит кулек. В кулек сердобольные    граждане бросают деньги. И не бросали бы, да на руках женщина держит   весомый «аргумент» в пользу того, что ей деньги просто необходимы. На   руках у женщины спит ребенок лет двух. Он в грязной шапочке, бывшей   когда-то белой, в спортивном костюмчике. Переход – место достаточно   оживленное. И течет нескончаемым потоком людская толпа, и звенит мелочь в    кульке, и шуршат купюры.   Я ходил мимо женщины около месяца. Я догадывался, кому уходят деньги, жертвуемые многочисленными    прохожими. Уж сколько говорено, сколько написано, но народ наш такой – жалостливый.     Жалостливый, до слез. Готов народ наш отдать последнюю рубашку свою,    последние копейки из кармана вытряхнуть. Подал такому «несчастному» – и   чувствуешь, что у тебя все еще не так плохо. Помог, вроде бы как.   Хорошее дело сделал…   Я ходил мимо попрошайки месяц. Не подавал, так как не хотел,   чтобы на мои деньги какой-нибудь негодяй     купил себе кирпича одну штуку, да вставил в стену нового дома-дворца   своего. Пускай будет дыра у него в стене, у негодяя этого. Не будет   кирпича от меня. Но, судя по тому, как попрошайке подавали, хозяин ее   имел уже несколько домов-дворцов.   Ну и попрошайке что-то перепадает, конечно. Бутылка водки на вечер, да шаурма. Хозяева таких    «точек» попрошайничества имеют немало, но отличаются жадностью. И   жестокостью. На том и держится их супердоходный бизнес. На деньгах да на   страхе. Никто из опускающих монетку в кулечек не знает, что «встать» на   место возле Владимирского собора невозможно, а хождение по вагонам   метро с уныло-тягучим «простите, что я до вас обращаюся» стоит от 20   долларов в день. Или – знает? В таком случае – знает, но подает?   Никто из добряков, жертвующих «мадонне с младенцем», не задумывается над    еще одним вопросом. Над одним несоответствием, буквально бросающимся в    глаза. Спустя месяц хождения мимо попрошайки меня вдруг как током   ударило, и я, остановившись в многолюдном переходе, уставился на малыша,   одетого в неизменно-грязный спортивный костюмчик. Я понял, что именно   казалось мне «неправильным», если можно назвать «правильным» уже само   нахождение ребенка в грязном подземном переходе с утра до вечера.   Ребенок спал. Ни всхлипа, ни вскрика. Спал, уткнувшись личиком в колено   той, кто представлялась его мамой. Попрошайка подняла на меня глаза.   Наши взгляды встретились. Бьюсь об заклад, она поняла то, что понял я…   У кого из вас, уважаемые читатели, есть дети? Вспомните, как часто они    спали в возрасте 1-2-3-х лет? Час, два, максимум три (не подряд)   дневного сна, и снова – движение. За весь месяц каждодневного моего   хождения по переходу я НИ РАЗУ не видел ребенка бодрствующим! Я смотрел   на маленького человечка, уткнувшегося в колено «мамы», и страшное мое   подозрение постепенно формировалось в твердую уверенность.   – Почему он спит все время? – спросил я, уставившись на ребенка.   Попрошайка сделала вид, что не расслышала. Она опустила глаза и    закуталась в воротник потертой куртки. Я повторил вопрос. Женщина вновь   подняла глаза. Она посмотрела куда-то за мою спину. Во взгляде ее   явственно читалось усталое раздражение вперемешку с полнейшей   отрешенностью. Я впервые видел подобный взгляд. Взгляд существа с другой   планеты.    - Пошел на… – произнесла она одними губами.    – Почему он спит?! – я почти кричал…   Сзади кто-то положил руку мне на плечо. Я оглянулся. Мужчина с типичным    лицом рабочего с близлежащего завода неодобрительно хмурил седые брови:  – Ты чего к ней пристал? Видишь – и так жизнь у нее… Эх… На вот, дочка, – мужик вытряхнул из своей огромной пятерни монетки.  Попрошайка перекрестилась, изобразив на лице смирение и вселенскую    скорбь. Мужик убрал ручищу с моего плеча, побрел к выходу из перехода.   Дома он расскажет, как защитил угнетенную, несчастную, обездоленную   женщину от негодяя в дорогой дубленке.   Милиционер, подошедший ко мне в переходе на следующий день, выразился почти так же, как и его   «подопечная» попрошайка. И на свой вопрос я получил исчерпывающее:   – Пошел в…   А ребенок спал…   Я позвонил знакомому. Это веселый и смешливый человек с    глазами-маслинами. Он с горем пополам окончил три класса, и читает с   трудом. Полное отсутствие образования не мешает ему передвигаться по   улицам города на очень дорогих иномарках и жить в домике с бесчисленным   количеством окон, башенок и балкончиков. Знакомый был весьма удивлен   моей уверенностью в том, что весь без исключения подобный бизнес   контролируют представители его национальности.   Я узнал, что в Киеве попрошаек «держат» и молдаване, и украинцы. Причем, первые    специализируются, в основном, на «инвалидах войны». Мы часто видим их на   переходах и светофорах, снующими буквально под колесами машин. Мнимые   афганцы «работают» также и в метрополитене.   Всевозможными   «больными», хромыми и «приехавшими делать операцию» заведуют с равным   успехом как украинцы, так и цыгане. Бизнес этот, несмотря на кажущуюся   стихийность, четко организован. Курируется попрошайничество   организованными преступными группировками, и деньги, брошенные   полунищими прохожими в кулечек «обездоленного инвалида», уходят   «наверх». Причем, настолько «наверх», что, узнай об этом сердобольный   прохожий, он потерял бы сознание от удивления. Детей берут в «аренду» у   семей алкоголиков, или попросту воруют. Но это все, что говорится,   цветочки.   Мне нужно было получить ответ на вопрос – почему спит   ребенок? И я его получил. Причем, мой знакомый цыган произнес фразу,   повергнувшую меня в шок, вполне обыденно, спокойным голосом. Как о   погоде сказал:   – Или под героином, или под водкой…   Я остолбенел. «Кто под героином? Кто – под водкой?!»   – Ребенок. Чтобы не кричал, не мешал. Ей с ним целый день сидеть, представляешь, как он надоесть может?   Для того чтобы ребенок спал весь день, его накачивают водкой. Или –    наркотиками. Разумеется, что детский организм не способен справляться с   таким шоком. И дети часто умирают. Самое страшное – иногда умирают днем,   среди «рабочего дня». И мнимая мать должна досидеть с мертвым ребенком   на руках до вечера. Таковы правила. И идут мимо прохожие, и бросают   мелочь в кулек, и считают, что поступают благородно. Помогают   «матери-одиночке»…   … На следующий день я стоял в переходе возле   станции метро Л. Милиционера, ответившего мне вчера ругательством, не   было видно. Я запасся журналистским удостоверением, и был готов к   серьезному разговору. Но разговора не получилось. А получилось   следующее…   У женщины на руках лежал ДРУГОЙ ребенок. Мои вопросы   попрошайка попросту игнорировала с отрешенным лицом. Меня интересовали   документы на ребенка, и, самое главное – где вчерашний малыш?   Попрошайка вопросы игнорировала, зато их не игнорировали торговки,    стоявшие рядом. От женщины, торгующей трусиками, я узнал, что мне   следует, мягко говоря, удалиться из перехода. К возгласам торговки   подключились ее негодующие соседки по ремеслу. Следом за ними – прохожие   преклонных лет. В общем, я был с позором выдворен из перехода.   Оставалось одно – звонить 02 или искать милицейский патруль. Но милиция   нашла меня сама. Сержант, любитель посылать в…, подошел ко мне и спросил   документы. Я документы предоставил, и высказал свое мнение по поводу   нахождения женщины с ребенком в переходе. Сержант со мною согласился, и…   отправился звонить кому-то. Я стоял перед переходом, с полным ощущением   того, что пытаюсь бороться с ветряными мельницами. Спустя несколько   минут в переходе не было уже ни торговок, ни попрошайки со спящим   ребенком…   Когда вы видите в метро ли, на улице ли женщин с детьми,   просящих милостыню, задумайтесь, прежде чем ваша рука полезет за   деньгами. Подумайте о том, что не будь вашего и сотен тысяч подаяний, и   бизнес этот умер бы. Умер бы бизнес, а не дети, накачанные водкой или   наркотиками. Не смотрите на спящего ребенка с умилением. Смотрите с   ужасом. Ибо вы, прочитавшие эту статью, знаете теперь – почему спит   ребенок.  P.S.  Если вы скопируете эту статью себе на   стену или просто нажмете "Рассказать друзьям", ваши друзья тоже ее прочтут.    И, когда в очередной раз откроют    кошелек, чтобы кинуть монетку нищему, вспомнят, что эта   благотворительность может стоить очередной детской жизни.