и тут пришел Ржевский в моем лице. Хватило бы пообниматься, говоришь? Глумиться легче, чем говорить об этом всерьез. Да и о чем говорить, господи? О том что взрослая женщина (сейчас о себе, откашлявшись и взяв в руки папку с речью) влюбилась сначала в экранный образ, а потом в актера, его создавшего. И чем дальше, тем страшней. Разумеется, я бы хотела от него и с ним всего. Разумеется, я понимаю, что этого никогда не будет. Я, конечно, верю в чудеса, но не до такой же степени. Иногда с этим живется легко и радостно, как там у Браво в песне: Мне грустно и легко, иллюзий я не строю... А иногда сворачивается внутри что-то в болезненный узел и: немогунемогунемогу.Даже не снится. Нет, вру, снился несколько раз, но в основном издалека, как не родной и не знакомый. Самый близкий контакт во сне был, когда мне было позволено растрепать ему волосы. Нежность моя к нему бесконечна. Кажется, начну писать стихи и залью всю округу розовыми соплями, поэтому сдерживаюсь, чтобы не перечислять бесконечно: пальцы, губы, морщинки, складки на шее, родинки, глаза. О, не сдержалась. Начала.и другие чувства он тоже вызывает. На раз. Где не до нежности. Ну, нет, конечно, и до нее тоже. Но потом. И тут тоже можно бесконечно, только с другой интонацией и про губы, и про пальцы, и про кожу эту, светящуюся изнутри. Везде ли ты такой сияющий, белокожий мой британец? Не мой, конечно, не мой.