Оливия бессильно уронила руки и ссутулилась. Отчего-то вспомнился тот черный день, когда она впервые увидела Кейна. Можно было биться об заклад – она ему понравилась, она отчетливо это поняла. Тогда, при их первой встрече два с половиной года назад, Оливия еще не знала, что он и есть автор той проклятой книги, которая причинила ей столько боли. Ах, да кому она врет, кого хочет обмануть – не себя же саму? Это она сама, своими руками, вернее, словами причинила боль – себе и Лоусону. И в какие-то полчаса безвозвратно разрушила все, что между ними… Что могло бы между ними случиться. Могло бы?Лодыжка и колено разболелись совсем невыносимо, и девушка снова заковыляла к кровати. Улегшись поудобнее и водрузив ногу на высокие подушки, она посмотрелась в зеркальце, которое прихватила со столика, и тяжело, протяжно вздохнула. Нынешний день оказался слишком напряженным - падение, боль, слезы, прикосновение Лоусона и его губы, от которых она не могла отвести взгляда. Потом эти невыносимые сны... Внутри ее будто что-то надломилось, оборвалось. После того, как Лоусон держал ее в своих руках, заботился о ней и врачевал ее раны, Оливия больше не могла его ненавидеть. Она снова попыталась представить его рядом с собой - если б только он мог быть рядом. Если бы не было той проклятой книги. Если бы она не унизила его перед всем миром, не осмеяла, не уничтожила его детище... Она хорошо понимала, какой это огромный, нелегкий труд - написать и издать книгу. А она растоптала его надежды и чаяния и развеяла прах по ветру... Если бы из-за этого он не возненавидел ее так сильно. Если бы... смог простить и забыть о случившемся. А она смогла бы - на его месте? Нет, горько покачала головой Оливия. Не  забыла и не простила бы. И он не простит.