На следующее утро, едва за окнами забрезжил хмурый рассвет, Сомерсет со связкой бумаг под мышкой стоял у двери в комнату дочери – он собирался попрощаться с девушками перед отъездом. Поднял руку, чтобы постучать, но дверь неожиданно распахнулась, чудом не ударив его по лбу – мужчина едва успел отскочить. Чуть не сбив его с ног, из комнаты выбежала местная горничная с охапкой белья под мышкой и утюгом в вытянутой руке и торопливо затопала вниз по лестнице. Изумленно поглядев ей вслед, Сомерсет осторожно стукнул костяшками пальцев по косяку:- Свити, Ники, можно к вам? Полагаю, спрашивать, не спите ли вы, будет глупо?- Входи, папа, входи.Мужчина остановился на пороге и с трудом сдержал смех. Все содержимое гардероба – платья, чулки, туфли, шляпы и перчатки – было безжалостно выдернуто с положенных мест на вешалках и полках. Вещи были разложены на обеих кроватях, висели на спинках стульев, теснились на туалетном столике и даже на подоконнике. Посреди этого беспорядка на одной из кроватей с совершенно несчастными лицами сидели Ники и Свити и устало перебранивались. Свити подняла на отца отсутствующий взгляд:- Доброе утро, папа.- Доброго утра, мистер Сомерсет.- И вам доброго утра, девочки. Отчего такое уныние? Дайте-ка минутку, я догадаюсь сам. Нечего надеть, верно?Свити вяло махнула рукой:- Ах, папа, оставь свои шутки, пожалуйста… Мне не до смеха. - Но я же угадал? – Сомерсет безуспешно пытался напустить на себя серьезный вид.