Глава 21.3 ч.2Томас спешно шагал по коридору к столовой - он проспал, безбожно проспал. Он до последнего оттягивал момент, когда нужно будет проснуться и отпустить прекрасный образ, явившийся к нему во сне. С сожалением открыв глаза и бросив взгляд на часы, он вскочил с кровати, быстро оделся. Поплескал водой в лицо и отправился завтракать. Влетев в столовую, он жизнерадостно прокричал:- Доброе утро всем! Простите, я опоздал.- Уже вовсю идет добрый день, Томас. Присоединяйся.- С удовольствием. Что у нас сегодня...Томас застыл в дверях, потрясенным взглядом уставившись на тонкую фигурку, сидящую  вполоборота к нему. Кремовое платье, гладкие темные волосы, яркие губы... И черные глаза, глядящие на него с робкой надеждой. Те самые глаза. Тот самый образ. Она. Мария. Неуверенная улыбка тронула ее губы, нежные щеки порозовели... Не сон. Живая. Настоящая. Здесь.Томас молча смотрел на нее. И не видел ничего вокруг, кроме этих черных вишен. Не слышал ни единого звука. Хрипло откашлялся:- Мария?..Губы девушки шевельнулись:- Это я, Томас. Здравствуй.- Когда ты приехала?- Сегодня ночью. Ты....- Зачем, Мария?Томас тоже улыбнулся. Холодной змеиной улыбкой. Не дождавшись ответа, повторил:- Зачем ты здесь?Девушка растерянно смотрела на него. Ему тихо ответила Анна, повторяя слова Диггори:- Это я ее пригласила. Это мой дом, Томас. И я имею право принимать здесь, кого угодно. Если ты не забыл.Тот даже не посмотрел на нее. Не отрывая взгляда от Марии, сухо поинтересовался:- Ты решила поиграть в мои игры, Анна? Ты думаешь, тебе это удалось? - Зачем ты так...- Спешу тебя обрадовать - ты плохая ученица. У тебя вышло неуклюже, грубо и глупо. Очень глупо. Что ты наделала, Анна?! Ты все испортила, все! Сначала - когда разболтала мои тайны. Теперь - когда зачем-то притащила сюда ее! - Томас обернулся к Анне и не глядя ткнул пальцем в Марию. Анна робко возразила:- Я не играла в игры, Томас. Я всего лишь...Он уже кричал:- Чего ты хотела? Не обманывай меня, не обманывай себя! Тебе захотелось почувствовать себя благородной и великодушной, ведь так?- Вовсе нет...Томас распалялся все сильнее:- Да! Именно так. Сознайся, Анна! Притворство тебе не к лицу. Хотя... Сколько времени ты лгала - сама себе? И, пожалуй, даже находила в этом удовольствие? Упивалась своим придуманным горем, кичилась своей пустой, никому не нужной гордостью, нет, даже не так - гордыней!- Томас... Что ты такое говоришь?!- Господи, я так смеялся над вами обоими - над тобой и этим плаксивым нерешительным слабаком!При этих словах Монро вздрогнул и стиснул зубы. А Томас безжалостно продолжал:-  Должен признаться, вы порядком развлекли меня. Было очень интересно наблюдать за вами. И гадать - получится у вас что-нибудь или нет?- Зачем ты так, Томас? Зачем... все это?- Ты не понимаешь? Вы не понимаете?! - Томас издевательски захохотал и продолжил: - Больше всего в жизни я ненавидел скуку. Это самое большое зло, которое мне встречалось. Я даже немного благодарен вам всем. Это было... увлекательно. Если бы я мог, я сделал бы ставки на исход. Жаль, принять их было некому. Скука, смертная скука - долгие годы... Если бы вы знали...Оливия негромко произнесла:- Томас... А как же... ваши дела? Ваши благие поступки? Для чего вы это делали?- Оливия, на вашем месте я бы промолчал. Как же вы меня раздражали... Самоуверенная всезнайка, сующая нос в чужие дела! Скажите, а зачем вам, вам, молодой женщине, жить не своей жизнью? Упиваться чужой радостью? Вы не чувствуете себя здесь лишней, Оливия? Признайтесь честно! Какой вам интерес лезть в судьбы других, подсматривать за людьми, якобы бескорыстно помогать? Вы такая бессребренница, вы святая?- Нет, Томас, я не святая. Я только хотела...- Чего вы хотели, милая моя? Привлечь к себе внимание? Вызвать восхищение и благодарность? Я вас разочарую - я вовсе не благодарен вам. Вы можете продать ваше последнее жалкое платье, отважно жертвуя для других. Но я вам скажу - будь у вас хоть капля смелости, хоть крупица истинного ума... Да что там - хоть немножко женской хитрости, о женском уме я предпочитаю не говорить... Вы не думали бы о других, не любовались бы чужим счастьем, а давно нежились в объятиях вашего историка - как его там, Кейна, так? И его сан вовсе не был бы вам помехой. Вы все еще уверены, что одна знаете все обо всех, Оливия? Ну и как, вам очень нравится, когда ваши тайны вытаскивают на всеобщее обозрение и перетряхивают, словно грязное белье? Ответьте мне, прошу вас! Что же вы молчите? Ведь это так весело! Давайте же посмеемся - все вместе!Оливия съежилась, как от удара и ничего не ответила.- Господи, как вы жалки. Просто жалки....Келвин, насупившись, произнес:- Томас, прекращай этот разговор. Тебе не к лицу...Томас картинно распахнул объятья и вскричал:- Келвин! Друг мой! Мой простодушный, наивный, доверчивый друг! Прости, я забыл о тебе. Забыл открыть тебе глаза. Вернее, не спешил. Мне было интересно - увидишь ли ты сам, что творится у тебя под носом, или нет. Так забавно было наблюдать твою детскую веру...- Том, перестань.- Нет, ты слушай. Хочешь знать, как сложится твоя - ваша с Лили - жизнь? Твоя так называемая невеста...- Томас, не смей. Еще одно слово...- Тебе страшно, да? Ты тоже боишься услышать правду, услышать то, в чем сам не решаешься себе признаться? Хорошо. Раз у тебя недостает смелости  слушать - пусть так. Скажу одно - очень надеюсь, что когда ты разочаруешься, еще не будет слишком поздно. Ты все видел своими глазами и тебе не нужно ничего объяснять. Ты молчишь - значит, ты сомневаешься. Ты уже думал об этом, ведь так? Сколько бессонных ночей ты провел, Келвин? Размышляя о том, стоит ли доверять той, которая однажды уже предала тебя?Лили простонала, закрыв лицо руками. Томас с усмешкой смотрел на нее и перевел взгляд на Диггори. Голос его смягчился, и он заговорил - жарко и страстно:- Диггори, мальчик. Ты один способен меня понять. Не сегодня, позже - сейчас ты еще не готов... Ты еще не настолько испорчен, как другие; в тебе есть живая искра. Послушай меня: жизнь так коротка и так скучна, чтобы отказываться от всех благ, которые она предлагает, протягивает тебе на ладони - только возьми. Не пренебрегай ее дарами. А если придется силой разжать кулак и забрать то, что тебе приглянулось - поверь, оно того стоит. Не бойся доверять себе и своим желаниям, прислушивайся к ним. Любопытство, жажда нового и тяга к познанию себя и мира вокруг - вовсе не так греховны, как многие будут тебе твердить. Для чего-то же были сотворены удовольствия и соблазны - так отчего бы не познать их в полной мере? Почему не тебе?Диггори смотрел на него с горечью и недоумением. Еле слышно прошептал:- Томас Грешный...- Пусть так, мальчик. Так называли меня трусливые люди, боящиеся сделать шаг навстречу новому, испытать неизведанное, вкусить жизнь во всей ее полноте. Оглянись -столько сладких соблазнов вокруг! Посмотри вот на них - они знают толк в наслаждении... - Томас кивнул на Ники и Свити, застывших в объятиях братьев. Ники вздрогнула и втянула голову в плечи. Почувствовала на плече горячую руку Анри и накрыла ее своей ладонью, крепко стиснула твердые пальцы.- Правда, они тоже ограничены рамками, которые зачем-то сами себе ставят. И прошу тебя - не слушай тот жалкий лепет о любви, которые они будут нести... Любовь - это очень удобное прикрытие для оправдания собственных желаний, не правда ли?Мария тихо выдохнула:- Томас... а как же то, что ты говорил?- Что я говорил, Мария?- Сегодня ночью. Ты тоже говорил... о любви. Но это были совсем другие слова. И, кажется, это был другой Томас.- Умоляю тебя, Мария... Ты поверила тому пьяному бреду, который я нес?! Ты так наивна и доверчива? Или ты начиталась дамских романов, или просто услышала только то, что хотела услышать? И ответь все-таки на мой вопрос - зачем ты приехала?- Я... я хотела увидеть тебя. Хотела сказать, что я тебя...- Мария, прошу, не произноси тех слов, за которые потом тебе будет неловко и стыдно. Ты же взрослая женщина. Называй вещи своими именами. Тебе было хорошо со мной? Ты получила удовольствие?- Томас, пожалуйста....- Одного не могу понять - то же самое ты могла испытать с любым другим мужчиной. Ну, может, и не с любым - не буду скромничать, кое в чем я определенно неплох. У меня было время научиться, и ты, я вижу, это оценила. Но все же - ты привлекательна, и тебе не составило бы труда найти еще кого-нибудь, кто удовлетворил бы твои желания.- Прошу тебя, перестань! Ты делаешь мне больно…- Ты сама делаешь себе больно. Ты выдумала какую-то нелепую сказку и сама создаешь себе трудности, пытаясь быть ее героиней. В жизни все гораздо проще. Тебе ведь понравилось проводить со мной время? Я бы тоже не отказался повторить. Развеять скуку. Больше мне все равно нечем здесь заняться. Так за чем же дело стало? Идем в спальню. Или ты предпочитаешь другие места? - Томас похабно ухмыльнулся и подмигнул  девушке. Голос его загремел:- Что ты молчишь? Ты ведь этого хотела? Идем же! - он сделал движение навстречу ей. Мария отшатнулась, закрыла лицо руками и выбежала из комнаты. Томас смотрел ей вслед. На долю секунды на его лице мелькнуло выражение боли и исчезло. Оскалившись, Томас повернулся к остальным:- Что же вы молчите? Скажите что-нибудь! Я с любопытством послушаю. Хотя навряд ли узнаю что-то новое о себе. Сомневаюсь, что вы будете оригинальны в суждениях и удивите меня. Скажите же, что я подонок и лицемер, что вы разочарованы, что представить не могли, насколько я низок. Скажите, что отвратителен вам и вы жалеете о знакомстве со мной. Что постараетесь никогда обо мне не вспоминать и даже имя мое будет вам противно. Все это я уже слышал, много раз. Должен признаться - вы неплохо меня позабавили. Вы все. Но всякому веселью приходит конец и сейчас мне опять стало скучно. Что ж, прощайте. Здесь мне делать больше нечего.Томас обвел глазами собравшихся, медленно, словно запоминая напоследок. Стоящая поблизости Анна, прижавшая руку к сердцу, глядит на него... с жалостью? Келвин и Монро - сочувственно и серьезно, Диггори - разочарованно. Лица Оливии не видно - голова низко опущена. Сидящие на диване Мишель и Анри, не моргая, смотрят с задумчивыми выражениями на лицах, их женщины крепко держат их за руки. Лили, поникшая у окна, закусила губы, в глазах - горечь и... сострадание.Томас развернулся и зашагал к двери. Но выйти не смог - Келвин заступил ему дорогу.Томас холодно процедил сквозь зубы:- Дай пройти, Келвин.Он молча покачал головой.- Пропусти. Пропусти, тебе говорю!- Стой, Том. Погоди.- Чего ждать? Ты хочешь мне что-то сказать на прощание? А, как я сразу не сообразил - со словами ты не очень-то дружен. Тебе же привычнее выражать свои мысли кулаками. Что ж, валяй.- Том, перестань. Остынь немножко.Томас откинул голову, насмешливо глядя на Келвина, не пытаясь защищаться.- Чего ты ждешь? Я скоро начну зевать. Или тебе нужен повод? Хорошо, я начну первым.Томас коротко замахнулся и ударил Келвина в лицо. Вернее, попытался ударить - его кулак не достиг цели, Келвин перехватил его руки.- Пусти! Бей уже или отпусти меня, слышишь?!Он сопротивлялся, рычал, дергался, впившись побелевшими от ярости глазами в лицо того, кого называл другом, пытался освободиться, но могучие руки Келвина не позволили ему этого сделать. Тот обхватил Томаса мертвой хваткой, вдавил в свою грудь. Томас  вырывался, но вскоре затрясся и притих, бессильно уронив голову ему на плечо. Келвин, не разжимая объятий, пробасил вполголоса:- Ну-ну, Том, не стоит. Неужели ты думал, что мы поверим? Думал, что нам будет легче проститься с тобой вот так - обидевшись, разочаровавшись, поминая тебя недобрым словом?Повторил:- Ты думал, что мы поверим... всему, что ты тут наплел?Томас молчал; его тело била дрожь. Келвин продолжал говорить - негромко, успокаивающе:- Ты такой дурак, Том. А я-то всегда считал тебя умным. Ну вот что ты наделал - наговорил всем гадостей, как маленький. Девушку обидел почем зря... А ведь она вправду тебя любит, Том. Приехала ночью - усталая, замерзшая, и сразу кинулась искать тебя...Анна тихо произнесла:- Тебе так страшно, Томас?Тот, не переставая дрожать, кивнул. Постепенно успокаиваясь, поднял голову и хрипло прошептал:	- Все, Келвин. Пусти, прошу тебя.Келвин осторожно разжал руки и еле успел подхватить Томаса - ноги того подкосились и он едва не рухнул на пол. Опершись на руку друга, он крепко сжал ее. Зажмурился, выдохнул и открыл глаза. Обвел всех потрясенным взглядом, схватился за голову и простонал сквозь стиснутые зубы:- Боже, что я натворил... Келвин положил руку ему на плечо:- Это ничего, Том. Мы все понимаем, правда.- Господи... - Томас закрыл лицо руками. - Как мне... как мне выпросить прощение - у всех вас?Лили, глядя в окно, с ужасом ахнула:- Мария!.. Она уезжает.Обернулась, умоляюще произнесла:- Томас, она уезжает!Тот вздрогнул и сделал движение, словно собираясь бежать. Но остановился и вновь посмотрел на друзей.- Я... Мне так...Келвин прервал его:- Ты все скажешь нам... потом. А сейчас - беги за ней. Останови ее, верни ее...Томас кинул на него благодарный взгляд и вылетел за дверь. Друзья бросились к окнам и взволнованно наблюдали безумную сцену.Девушка, сидящая верхом на лошади, ждет, пока ей отопрут ворота - тяжелый обледеневший засов никак не поддается усилиям двух дюжих стражников. Она без верхней одежды, в легких туфельках, темные волосы треплет ветер, засыпает снегом. Лошадь под ней пританцовывает от возбуждения, чувствуя нервозность всадницы. Наперерез к воротам бежит высокий мужчина, кидается к лошади и хватает ее под узды. Издали не разобрать, но видно, чего его губы быстро двигаются, рука протягивается к девушке в умоляющем жесте. Та резко отвечает ему, ударяет коня каблуками под живот - он встает на дыбы и бьет ногами. Тяжелое подкованное копыто задевает плечо мужчины, но тот даже не морщится, продолжает говорить. Девушка кричит на него, замахивается рукой и пытается вырвать поводья из его кулака. Мужчина снова обращается к ней - просительно, горячо; девушка, закрыв уши ладонями, мотает головой. Он пытается взять ее за руку - она отдергивает ее и снова кричит. Наконец засов падает на землю, мужчина кидается к воротам, заслоняя путь всаднице. Та опять поднимает лошадь на дыбы, пытается его объехать...- Господи, помоги им...- Мария, пожалуйста...- Ну же, Томас...Кроме этого умоляющего шепота в столовой не было слышно ни звука. Не дыша, люди смотрели, как высокий мужчина падает перед всадницей на колени - прямо в истоптанный копытами снег - и обреченно склоняет голову. Та объезжает его стороной, пришпоривает коня, но... словно сомневаясь, натягивает поводья и оборачивается. Мужчина с надеждой вскидывает голову, умоляюще протягивает руки и что-то коротко произносит.***- Мария, я люблю тебя. Растерянные черные глаза смотрят на него сверху.- Я люблю тебя. Я уже не верю, что смогу вымолить у тебя прощение, на это я и не рассчитываю. Просто знай - ты была права. Я ошибался. Пытался сделать, как лучше, но вышло... Я все, все испортил. Я лишь хочу, чтобы ты знала - я люблю тебя. Я полюбил тебя тогда, летом, и продолжал любить, и сейчас люблю. Я пойму, если ты сейчас уедешь, и приму это со смирением. Только помни - все, что ты сделала, было не напрасно. Мне безумно жаль, что я в самом деле зря потерял время. Наше с тобой время. У меня не было права решать за нас двоих - но что сделано, то сделано, и прошлого не вернешь. Пожалуйста, оставь мне хоть этот миг, когда я могу сказать - я люблю тебя...