Глава 21.3 ч.1Пустота.Вот как это называется. Пустота. Или опустошение, пусть так...Томас чувствовал себя опустошенным. Выпотрошенным. Пустым.Желать больше было нечего. Все, чего он хотел, свершилось.Верно говорят - бойся своих желаний, ведь они могут исполниться. Ему казалось, что если все вокруг него будут счастливы - ему тоже будет хорошо. Он будет греться рядом с чужим теплом, и так будет легче.Он ошибся.Да, все вокруг были счастливы - в той или иной мере. Томас обвел взглядом гостиную - мирный уютный вечер в череде таких же мирных вечеров...За окнами темнота, в камине жарко потрескивает огонь. В канделябрах горят свечи, и гостиная освещена приятным теплым светом. Две головы, светлая и русая, Келвина и Диггори, склонились над шахматами. Томас прищурился, бросив взгляд на доску, быстро оценил ситуацию - мальчик, как обычно, проигрывал, хоть и был неплохим соперником. Шансов  на победу у него почти не было. К играющим тихо подошла Лили; извинившись перед Диггори, что-то сказала Келвину. Тот, заулыбавшись, ответил ей; не глядя, сделал ход и подставил под удар своего ферзя. Диггори, изумленно нахмурившись, переспросил, но Келвин только рассеянно кивнул. Юноша воспрял духом - положение на доске явно изменилось в его пользу... Дэниел что-то робко спрашивает у Анны - брови умоляюще подняты, пальцы нервно сжимаются в кулаки. Та, подавив усмешку, кивает ему. Идет к книжному шкафу, возвращается с карандашом и бумагой, быстро пишет. Протягивает листок Дэниелу: "Она живет в Девоншире, вот адрес. Напиши ей, думаю, она будет рада..." Тот смущенно склоняет голову и отходит в сторонку - смуглые щеки розовеют, губы расплываются в широкой улыбке. Монро провожает его озадаченным взглядом, вопросительно смотрит на Анну. Та долго говорит ему на ухо, оба понимающе улыбаются и уютно устраиваются в объятиях друг друга...Ники и Свити шепчутся на диванчике в темном углу. Томас прислушался. Удивленная Свити расспрашивает подругу о каком-то сне, который та увидела. Ники, запинаясь и комкая платок, рассказывает вполголоса. Вспыхивает, закрывает лицо ладонями и мотает головой. Убрав руки, поднимает виноватые глаза на Свити - та ежится и изумленно выдыхает: "Ты не поверишь! Но мне снилось то же самое. Ты, я и..." В гостиную входят Мишель и Анри, направляются к своим дамам. Девушки потрясенно смотрят на них, друг на дружку и вновь на братьев. Те присаживаются, обнимают их за плечи и хором произносят: "О чем секретничаем, дамы?" Подруги снова обмениваются взглядами, пододвигаются ближе к мужчинам и одновременно выпаливают, шутливо и грозно глядя друг на друга: "Не-е-ет! Ни за что!.."Томас ухмыльнулся. Повернул голову - Оливия, как обычно, читает толстую книгу, забравшись в широкое кресло с ногами. Хмурится, кусает карандаш, постукивает пальцем по корешку. Убрала с лица растрепавшиеся волосы, перевернула страницу. Томас вздохнул и тихонько вышел из гостиной. Его ухода никто не заметил.Он шел по темному коридору к кабинету Анны. Кажется, тот дрянной виски остался именно там. В свечах Томас не нуждался - в темноте он видел, как кошка. Дошел до нужной комнаты, толкнул незапертую дверь. Виски стоял там, где он его оставил - на письменном столе. Томас прихватил утробно булькнувшую бутылку и один из тяжелых бокалов и направился в библиотеку.***...Томас сидел у камина, ожидая, пока разгорится пламя. Ему не было холодно и не нужен был свет - просто вдруг захотелось посмотреть на огонь. Подумалось, что если смотреть на него сквозь бокал, виски будет казаться не таким противным. Усмехнулся сам себе - странные мысли... Словно ему больше не о чем думать. Хотя, наверное, так и есть. Все, что он обрел, закончив свои дела - только пустота. Нечего делать, не о чем думать, нечего хотеть... Осушив стакан, встал и прошелся по комнате. Дрова весело запылали и стало заметно светлее. На мраморной каминной полке сиротливо лежали кисет и трубочка, забытые Оливией. Мужчина повертел в руках плотный мешочек, развязал и с любопытством понюхал содержимое. Одобрительно хмыкнул - табак был явно из дорогих, с приятным вишневым запахом. Ловким уверенным движением набив трубку, Томас прикурил от уголька, затянулся и выдохнул, с интересом разглядывая дым. Налил еще виски, отхлебнул и посмотрел на огонь сквозь бокал. Это действительно было красиво - пляшущее пламя казалось янтарным, медовым и словно живым. Он сделал еще глоток, откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза...Огонь в бокале напомнил ему жаркое солнце, заливающее землю Тосканы. И сразу на поверхность его памяти запросились другие события, о которых он запрещал себе думать - его последняя поездка в Сиенну, монастырь, темные своды подземелья... Тогда у него еще была надежда. Надежда на прощение, надежда на жизнь, надежда на... встречу. С ней, с Марией. Томас открыл глаза и прошептал, невидяще глядя в огонь:Блажен тот будет день, когда в мой домШагнет Надежда, все замки минуя;Наполнит светом, озарит теплом.Чело мое согреет поцелуем...Любовью брошен, Веру утерял,Весь ад пройдя от круга и до круга.Я лишь Надежду ждать не перестал-Единственного преданного друга...Вздохнул и одним глотком осушил бокал, наполнил снова. Нет ему надежды, нет. И времени совсем не осталось. Ничего не осталось. А любовь его не предавала - он сам ее предал. Предал, насмеялся, растоптал... Томас достал из-под рубашки кружевной платок, поднес к лицу, втянул воздух. Конечно, запах ее духов давным-давно выветрился, но Томасу все чудилось, что стоит вдохнуть, и можно представить, как Мария стоит совсем рядом, протягивает к нему руку и улыбается. Вот и все. Все, что у него есть. Платок и воспоминания. И его любовь...Томас пил, не чувствуя вкуса и крепости напитка, вздыхал, прижимал платок к губам, вполголоса читал стихи, разговаривал сам с собой. Негромко засмеялся: "Этак дело дойдет и до песен... Все-таки виски не так уж и плох." Подумал - и вполголоса затянул балладу - ту, которую пел летом вместе с Линн.Правил однажды своей странойГордый и хитрый король.И рыцарь служил ему - храбрый Делрой,Верный мечом и душой.Сильный, отважный и смелый герой,Он только в одном робел.Прекрасную деву любил Делрой,Но ей признаться не смел.Трижды Делрой разговор начинал,Чтоб ей о любви сказатьНо снова вздыхал, и снова молчалНе смея поднять глаза.Однажды героя позвал корольИ горько промолвил он:Лишь на тебя надежда, Делрой -В стране появился дракон.Он объявился у дальних границ,Ужасный, огромный, злой!Жжет города, пожирает девиц.Спаси королевство, Делрой!С чудищем тем, обожженный огнем,Отважно сразился герой.Он сердце дракона проткнул мечомИ поспешил домой.К деве Делрой обратился вновьИ храбро признался ей:Ты счастье мое и моя любовь,Ты станешь любимой моей?Молвила дева, слез не тая:Я правды не в силах скрыть:Делрой, я давно полюбила тебяИ буду всегда любить.Но нет короне спасенья от бедНа помощь зовет король:В темном лесу живет людоед,Спаси, защити, Делрой!И вот с людоедом отважный храбрецВышел на смертный бой.Сразил людоеда и вновь во дворецВернулся с его головой.Рыцарь к любимой своей прискакалИ деве сказал Делрой:Вот сердце мое и моя рука - Ты станешь  моей женой?Молвила дева, слез не тая:Мой рыцарь, мой верный Делрой!Мой милый герой, я давно уж твояИ буду всегда с тобой!Томас горько усмехнулся, налил еще виски. Подперев голову кулаком, негромко продолжил:Но снова Делроя призвал корольСказал он герою так:За лесом, за морем, за Черной горойУкрылся коварный враг.Этот противник сильный и злойНесметно войско его.Но ты же герой, мой храбрый Делрой,И долг превыше всего!И снова на битву герой поскакалНа верном лихом коне.Мечом пронзенный, он мертвым палВ далекой чужой стране.Вскоре героя забыл король,Смеясь на шумных пирах.И знает лишь ветер, где умер ДелройГде тлеет героя прах.А дева его все ждала у окнаСтрелой пролетели года.Как снег, побелела ее голова,Ослепли от слез глаза.Уже умирая, успела сказать:Мой рыцарь, мой верный Делрой!Недолго осталось нам встречи ждать -И скоро я буду с тобой.Вздохнул и повторил шепотом:Недолго осталось нам встречи ждать -И скоро я буду с тобой.Пламя в камине плясало перед глазами, расплывалось и двоилось. Томас пьяно ухмыльнулся - похоже, напиток сделал то, что от него требовалось. Блаженный дурман заполнил голову, притупил чувства и боль. Мужчина поморгал, зажмурился и снова поднес платок к губам. Тихо выдохнул:- Мария...Тихий, еле слышимый голос ответил ему:- Томас...Томас не удивился. Только счастливо улыбнулся, не открывая глаз:- Мария. Ты опять мне снишься. Спасибо.- За что, Томас?- За то, что так я могу видеть тебя. Хотя бы во сне. Могу говорить с тобой. Подержать за руку. Сказать, как сильно я люблю тебя. И во сне ты не обижена на меня. Не злишься за то, что я натворил...- Я не злюсь, Томас.- Почему? Я ужасно поступил с тобой.- Потому что я тоже тебя люблю.Тот жалобно вздохнул:- Мне так жаль, Мария. Если бы ты знала... Если бы я мог рассказать...- Расскажи мне, Томас. Прошу тебя.Томас горько покачал головой:- Настоящей Марии я не могу открыться. Это сделает ей еще больнее. А ты, Мария, которую я вижу в своих снах, и так все знаешь. Знаешь, зачем я это сделал.- Ты хотел оградить меня от боли?- Да.- Причинив боль?- Да.- Как такое возможно?- Я хотел уберечь тебя. Я не был уверен, но не хотел рисковать. Ты же знаешь, сколько мне осталось...- Сколько, Томас?Тот с трудом нахмурился, задумался и произнес:- Чуть больше недели. Всего несколько дней, Мария.- Почему ты мне не сказал?Мужчина повздыхал, поерзал в кресле. Пригорюнился:- Что бы я сказал тебе? Что я скоро умру? Насколько я успел узнать тебя, ты бы осталась со мной. До конца.- Да, Томас, я была бы с тобой все отпущенное тебе время.- А что потом?- Что потом, Томас? Чего ты боялся?- Я боялся, что ты... что тебя бы не стало. - Ну почему, почему, Томас?- Ты же знаешь, отчего я стал... таким?- Да. Знаю.- Девушка, что любила человека, которого я убил, умерла. Она не смогла жить без него. Без своей любви. Меня не покидало предчувствие, что... что если я позволю себе - мы позволим... То тебе будет уготована та же участь. Словно в отместку. В назидание - мне.- Томас... Но... ты же этого уже не узнал бы... прости.- Или ты не смогла бы забыть меня. И была несчастна всю жизнь.- Это неважно.- Как - неважно? Я не хотел, чтобы ты горевала по мне. А так - ты обиделась, поплакала и забыла. Может, потом ты встретила бы кого-нибудь. И была бы счастлива. Не вспоминая обо мне.- Как ты не понимаешь... - Не понимаю. Я и себя сейчас с трудом понимаю.- Лучше я была бы счастливой с тобой - хоть месяц, хоть день, хоть час... А что будет после - все равно. Любовь того стоит. Пусть она будет недолгой, но пусть она просто будет. Это прекраснее, чем длинная жизнь без любви. Жизнь, в которой никогда не было бы тебя, Томас.Томас отрицательно покачал головой:- Твоя жизнь и твое счастье слишком ценны для меня. Ты слишком ценна, чтобы я мог рисковать.- Ты не имел права. Не имел права решать за меня. Выбирать за меня. Не имел права лишать меня моего счастья.- Прости меня, Мария. Прости, что сделал тебе больно. Я искренне верил, что так будет лучше для тебя.- А для тебя, Томас? Как будет лучше для тебя самого?Тот пьяно рассмеялся:- Мария. Для меня уже нет слова "лучше". И не существует слова "будет". Для меня ничего не будет - ни лучше, ни хуже... Ничего. Пустота. Смерть. Небытие...- Нет, Томас. Ты неправ. Останется...- Что, Мария?- Останется моя любовь к тебе. Я буду любить тебя. Даже когда ты... уйдешь.Томас вздохнул:- Как жаль. Это очень больно.- Отчего же?- Лучше бы ты осталась равнодушной ко мне. Тогда тебе не пришлось бы страдать. Ни тогда, ни сейчас, ни потом.- Ты не в силах этого изменить. Ты можешь оскорбить меня, обмануть моих подруг, перехитрить весь свет - только моя любовь останется неизменной. Это так, Томас. И ты уже ничего не сможешь с этим поделать.Мужчина повторил:- Мне так жаль... Если... Если бы...- Что, Томас? Если бы ты знал раньше?- Да.- То что бы - тогда?- Наверное... я не позволил себе потерять ни одного дня, ни одного часа из оставшихся мне. Я провел бы их с тобой, Мария. Я отдал бы тебе все, что мог, всего себя. И не думал бы о времени. Я жил бы одним днем... Нет, нет, Мария! Это неправильно. Я... я не могу... Не могу...- Еще есть время, Томас. Еще не поздно все изменить.- Нет, Мария, уже поздно. Слишком поздно.- Еще целая неделя.- Всего неделя, Мария. Жалкие восемь дней. Я ничего не успею - разве что приехать, рассказать и разрушить твой мир, всю твою жизнь. Не хочу. Пусть все остается так, как есть... - Ты сохранил мой платок?- Да. Иногда я сомневаюсь, что наша встреча мне не привиделась. А когда я держу его в руках, я понимаю, что это - правда. И все было на самом деле.- Томас.... А если бы ты знал - тогда, летом? Что все так обернется... Ты бы...- Не знаю... Умом я понимаю, что лучше мне было бы держаться от тебя подальше. Не подходить, не заговаривать, даже не смотреть в твою сторону... А сердце кричит, что я бы не смог.- И я бы не смогла.- Мария, пожалуйста, не уходи. Побудь со мной еще немного. Прошу тебя. Мои сны о тебе - все, что у меня осталось.- Я не уйду, Томас. Я останусь с тобой.- Как хорошо... Мария, я люблю тебя. Спасибо.- Я люблю тебя.Томас блаженно улыбнулся, не открывая глаз, и ощутил на губах невесомый поцелуй. А еще ему показалось, что в комнате потянуло ледяным воздухом и раздался тихий призрачный вздох...