"Матренин двор" Солженицына - про состояние деревни в 1956 году:"год за годом, многие годы, ниоткуда не зарабатывала Матрена Васильевна ни рубля. Потому что пенсии ей не платили.А в колхозе она работала не  за деньги - за палочки. За палочки трудодней в замусленной книжке учетчика.Что на завтрак: картовь необлупленная, или суп "картонный", или каша ячневая (другой крупы в тот год нельзя было купить, да и ячневую-то с бою...) После еды оставляло налёт на нёбе, дёснах и вызывало изжогу. Но не Матрёны в том была вина: не было в Торфопродукте и масла, маргарин нарасхват, а свободно только жир комбинированный... Наворочено было много несправедливостей с Матрёной: она была больна, но не считалась инвалидом; она четверть века проработала в колхозе, но потому что не на заводе — не полагалось ей пенсии за себя, а добиваться можно было только за мужа, то есть за утерю кормильца.— Матрёна Васильевна, разве моего торфа не хватит? Машина целая.— твоего торфу! Ещё столько, да ещё столько — тогда, бывает, хватит. Я ли бы и теперь три машины не натаскала? Так вот ловят. Уж одну бабу нашу по судам тягают.Да, это было так. Уже закруживалось пугающее дыхание зимы. Стояли вокруг леса, а топки взять было негде. Рычали кругом экскаваторы на болотах, но не продавалось торфу жителям, а только везли — начальству, да кто при начальстве, да по машине — учителям, врачам, рабочим завода. Топлива не было положено — и спрашивать о нём не полагалось. Председатель колхоза ходил по деревне, смотрел в глаза требовательно, или мутно, или простодушно и о чём угодно говорил, кроме топлива. Потому что сам он запасся. — А почему вы коровы не держите, Матрёна Васильевна?— Э-эх. А корову заведи, так она меня само, с ногами съест. У полотна не скоси — там свои хозяева, и в лесу косить нету — лесничество хозяин, и в колхозе мне не велят — не колхозница, мол, теперь. Да и колхозницы до самых белых мух всё в колхоз, всё в колхоз, а себе уж из-под снегу — что за трава?...Председатель новый, первым делом обрезал всем инвалидам огороды. Пятнадцать сотокпесочка оставил Матрёне, а десять соток так и пустовало за забором. Впрочем, и за пятнадцать соток потягивал колхоз Матрёну." и т.д. и т.д. При Хрущеве много земли отняли в деревнях.