- Что ты делал... эти триста лет?- Я пытался замолить свой грех. Нет, не так. Сначала я... э-э-э... впал в буйство. Я наслаждался бессмертием. Я устраивал беспробудные кутежи и дрался на дуэлях. Я обладал множеством женщин. Я сорил деньгами направо и налево. Я творил такие дикие безумства, что никому и никогда не решусь о них рассказать.- Так чем была плоха такая жизнь?- Первый раз мне стало грустно, когда умер один из моих немногих друзей. Совсем еще нестарым. От болезни. Перед смертью он признался: "Томас, я знаю, что ты не такой, как все. Ты другой. И меня это пугает. Пугало. Раньше. Теперь мне уже нечего бояться. И я скажу - я вижу, что ты не меняешься со временем. Не стареешь. Это замечают и другие. Скоро пойдут разговоры. Тебе нужно скрыться..."- И... все?- Нет, не все. Еще он добавил: "Мне так жаль тебя, Томас..."- И он умер у тебя на руках?- Вовсе нет. Он отошел в мир иной в кругу своей семьи. Мне там не было места. Это... Тоже было нелегко наблюдать. Знаешь, у меня был брат.Анна кивнула:- Мой предок.- Верно. У него тоже была семья. Дети. Он был счастлив. И я радовался за него, хоть и не понимал такого сомнительного, как мне казалось, счастья. Конечно, я не мог с ним видеться - семья прокляла меня и отреклась. И я не обижался - это меньшее из всего, что я заслуживал. Но издали я следил за судьбой брата. Потом - за его детьми. Внуками...- ...И за моими родителями. Питером. Мной. И Диггори.- Да. Вы - мои кровные родственники. Хоть и очень дальние.- Пра-пра-пра... внучатые племянники. - Анна засмеялась.- Точно.