Но даже показания родственников не смогли бы стать определяющими. Тесть Макарова (дедушка) хоть и проживал рядом в Москве, но не в одной с Макаровыми квартире. Он мог и не знать, что там происходит в его отсутствие. Теща вообще находилась в Ростове-на-Дону. Подробно в курсе семейных дел Макаровых могли быть только сами Макаровы — Татьяна и Владимир.Но по закону они имели право не свидетельствовать против себя. Иными словами, они могли оставить вопрос о посторонних мужчинах в жизни девочки за скобками, отказываясь отвечать на эти вопросы. Да, в этом случае они ставили бы под сомнение свои родительские качества. Возможно, ими тогда заинтересовались бы органы опеки. Но при этом следствию надо было бы полнее доказывать вину Владимира. Изучать распорядок дня, опрашивать всех соседей. Выяснять у Исаенко, каков процент вероятности того, что виновник — кровный родственник девочки. И т.д., и т.п.Макаровы избавили их от этой необходимости. Возможно, это было их осознанное решение. Возможно, существуют какие-то юридические тонкости, о которых я не подозреваю. Возможно, я неправильно трактую само право «не свидетельствовать против себя». Именно показания Макаровых, Татьяны и Владимира, показания, которых они, по всей видимости, могли и не давать, привели суд к следующему заключению (страница 30 приговора):    “Таким образом, суд считает установленным, что на майке Макаровой Э. В. и в мазке с содержимым из влагалища Макаровой Э. В. присутствовали следы спермы, а с учетом совокупности вышеприведенных доказательств и их анализа, у суда не вызывает сомнений, что эти следы принадлежали Макарову В.В., с учетом показаний законного представителя потерпевшей, её родственников и самого Макарова В.В. о том, что с посторонними лицами мужского пола потерпевшая не общалась и время не проводила”. Ни полиграф, ни психологи, а именно “с учетом показаний”. Это и есть ключевой момент. Именно тут поставлена точка, окончательно назван человек, совершивший деяние. “У суда не вызывает сомнений”.