Меня водили к дедушке. Правда, я была постарше, лет восемь-девять. Не помню, о чем мы говорили, но для меня очень важно помнить его лицо, его движения, почему-то помню разговор с медбратом о тупых иглах и слова о том, что дед уже не сможет наточить эти иглы... И на похоронах я была, и на могилку с плачущей бабушкой первые годы ездила чуть не через день. Не знаю, но для меня все это было очень важно как способ сохранить память о любимом дедушке, как способ понять, что смерть - это что-то немистическое, а вот такое, бытовое: испечь блинов, не забыть носовой платок, поправить цветочки и полить сирень...