- Диггори, я не перестаю восхищаться твоей отвагой. Как ты не испугался тех четверых? Ты же был один против них.- Ну... Бояться было нечего, по большому счету. Они были трусы.- Как ты это понял?- Это совсем несложно... Четверо на одного - говорит само за себя. И потом, в трактире было много других людей, не менее привлекательных для грабителей. Купец - вы заметили, какая у него дорогая одежда? И тот молодой крестьянин - он явно ехал с ярмарки и выглядел довольно зажиточным. Я, к примеру, тоже похож на человека при деньгах. Только они побоялись связывать с крепкими мужчинами и из всех выбрали самого слабого на вид.- Я никого не заметила. Мне было так страшно, что я забилась в угол и боялась даже голову поднять. Я и тебя-то не разглядела. Какой-ты все-таки умный мальчик, Диггори...- Это все Келвин. Он учит нас не только махать шпагой и кулаками, а еще и думать головой.- При случае я обязательно и ему выскажу свою благодарность. А... почему ты не убил их? Ни тех, в лесу, ни этих - в переулке?Юноша помрачнел. Ему не хотелось рассказывать Веронике, что разбойник, заколотый им на болоте - первый убитый им человек - до сих пор иногда снится ему. Это были не самые приятные сны...- Неважно. Бог им судья. Вероника, теперь у меня есть одно заманчивое предложение...Девушка блаженно прикрыла глаза, откинула голову на подушку, ощущая себя податливым воском, тающим под этими ненасытными горячими губами... Она стонала, ахала, всхлипывала и умоляла не останавливаться; крепко вцеплялась в густые волосы и царапала плечи, упирающиеся в ее бедра; отталкивала и прижимала к себе, взлетала и падала, и ей не за что было уцепиться, чтобы не взлететь, чтобы остаться на земле, на этом свете. Перешагнув через край пропасти, она забилась от нахлынувшего наслаждения и протяжно выкрикнула, ощущая себя пойманной птицей, крепко удерживаемой сильными, но ласковыми руками...