Эх, молодость, молодость, как давно это было, как сладко. Но как давно…Обычно курортные романы случаются у семейных, уже взрослых, отдыхающих поодиночке. А мне было всего 19, а ей 20 и она собиралась выйти замуж. Приехала к дальним родственникам в Днепропетровск. Свадьба была намечена на осень, о ней она, а звали её Эля, рассказывала восторженно, как бы гордилась этим предстоящим событием. И, не знаю почему, но меня это особо не беспокоило, даже как-то прикольно, что ли? Мы познакомились на рынке, покупали абрикосы. Мне сразу показалось, что она не местная, ну кому, окромя как приезжим нужны абрикосы? Стройная, худенькая, но уже не смущающаяся взглядов на короткую, развивающуюся юбочку, в прозрачной блузке через которую виден жёлтый купальник и полное отсутствие чего-либо ещё под ним. Но ноги, бесподобные ноги, всё это воспоминание – поэма её ногам. Были в моей сексуальной, не слишком богатой, наверное, жизни и полненькие девушки, но в основном, худенькие, может после того романа я помешан на длинноногости.Не умею писать диалоги, да и не помню, о чём мы с ней болтали. Она рассказывала о родственниках здесь в «Днепре», о каком-то далёком уральском городке, а я о Москве, Красной площади и о ежемесячных поездках за колбасой в Столицу, так как у нас в Подмосковье ни хрена в магазинах не было…Элеонора постоянно улыбалась, ей не нравилось её полное имя, вообще полные имена, просто Эл, коротко и ясно и хотя мы быстро перешли на «ты», а ещё раньше, в тот же вечер к поцелуям, мы говорили подчёркнуто вежливо: «сударь, сударыня, а позвольте Вашу милую ручку…». Из моего имени Сергей получилось не слишком красивое «Сер», которое она переименовала в «Сир». В общем, тогда я был настоящим принцем, а она моей прекрасной принцессой.Наверное, это играли гормоны, и её ноги запомнились мне сильнее, чем её лицо. Весь её образ, милая постоянная улыбка, короткое каре, худенькие ручки с длинными пальчиками, всё это лишь дополняло, добавляло маленькие доработки к её ногам. Вся она – это её ноги от кончиков маненьких пальчиков до самого сокровенного и заманчивого места на женском теле. Ноги – это мост, дорога, жизненный путь, от сюда, в неизвестность, в сокровенную тайну бытия, в сосредоточие предела мечтаний. Мы гуляли по берегу Днепра, искали укромные уголки. Вечером было уже прохладно, да и днём с реки дул сильный ветер. Как много народа болтается без дела и постоянно пытается у тебя спросить время или спички, когда ты хочешь побыть вдвоём.Поцелуи, горячие, страстные поцелуи, в губы, в шею, в ключицу, в грудь. Нет, груди там собственно не было, только маленькие оттопыренные сосочки, просто прелесть. Живот, ноги, ноги, ноги. Ласкать и целовать можно часами, каждый сантиметр, медленно приближаясь к воротам жизни, к заветной цели, к которой будешь возвращаться ещё и ещё, всю свою жизнь.Парнем я был более чем скромным, но уже не девственником. Осенью заканчивалась отсрочка, я был готов к срочной службе, даже хотел в армию, но это отдельная сказка. А здесь была сказка, самая что ни есть настоящая. В наше время не было порно фильмов, в свободном доступе, видеомагнитофоны то не у всех были. Только порно рассказы, да самиздатовская камасутра, с рисунками. Но некоторый опыт закидывания ног на плечи всё же имелся. А вот соблазнить девушку, уговорить – это проблема. Как сделать так, что б ну того, не отказалась, согласилась, решилась. Надо настаивать, уговаривать, я понимал, но, жуть как, этого боялся. Мы целовались и целовались, темнело, легче стало найти тихий уголок. Пригласить мне её не куда было, да и знакомы первый вечер. Мои страхи отпали, когда она очень быстро и как-то незаметно сняла трусики и убрала в маленькую лакированную сумочку. К этому времени я изрядно намучился, а всё дело в джинсах, наших советских отечественных джинсах. Которые и не трутся и не тянутся. Но дело близилось к финалу. И этот финал наступил.Она старалась не кричать, на улице, в черте города, на набережной… В порыве страсти она стонала, всхлипывала иногда чуть громче, и я пытался заглушить её поцелуем. Страсть, глаза блестящие в свете фонарей, руки, её худенькие руки с длинными пальчиками, обнимающие мою голову, мои руки, держащие её ноги, а точнее то от куда они растут. А потом, закончив это грандиозное дело, быстро поправить юбку, застегнуть джинсы и идти дальше. Как ни в чём не бывало, взявшись за руки.Она почему-то рассказывала о предстоящей свадьбе. Они планировали в сентябре поехать в свадебное путешествие, сначала в Крым, потом к родственникам жениха на Западную Украину. Наверно, мне это было не интересно, но мне было всё равно. Со мной рядом шли эти ножки, милые, худенькие и очень стройные. И то, что у этих ножек была голова, с карими глазками и курносым носиком, и она что-то мне рассказывала, казалось не так и важно. Мы сидели на лавочке под фонарём около её подъезда, рядом небольшой парк, недалеко конечная остановка трамвая. Эл запрыгнула ко мне на колени и рукой теребила мои волосы, а я гладил её ноги. Ноги, ноги и не только ноги…Хотелось ещё, хотелось всегда только этим и заниматься, и только с ней. Другие не существовали. А она всё таяла и таяла от ласки, проникшей в неё моей руки. Коварная девчонка. Я ждал, я был уверен… – Мне пора, не обижайся, завтра обязательно встретимся. Обязательно!!! Уже сегодня. Прокричала она, убегая в подъезд.Домой я не просто шёл, летел. Город нёс меня на крыльях любви, нежности, счастья. Вот именно так это и называется – счастье. Временное состояние восторга, эйфории, транса. Мир изменился вокруг, всё стало другим, волшебным, прекрасным. Это было уже третье или четвёртое моё посещение Днепропетровска, здесь у меня, с недавних пор жила тётя. Точнее она мне двоюродная бабушка, но все родственники звали её «тётя». Уже в пенсионном возрасте она вышла замуж и переехала в «Днепр». И мы, иногда я приезжал в гости с братьями и сёстрами, часто у неё гостили. Всю часть пути я прошёл как в трансе и не заметил этого, было уже поздно, трамваи не ходили. А мне они так нравились. В этом городе я столкнулся с дилеммой, к длинным ногам она отношения не имеет, но вспомнилось, значит важно. Люблю ходить пешком, по городу, в лесу, по просёлку, всё равно где. Всё равно, с какой скоростью, не спеша прогуливаться или торопясь обгонять прохожих. Но здесь мне очень понравился трамвай. Ездили они с достаточно большой скоростью, поскрипывая, постукивая и позвякивая, просто прикольно. Иногда я пользовался трамваем в Москве и ранее в Евпатории классно. Вот и мучился я всегда, что выбрать. В трамвае объявления были на украинском. Дословно не воспроизведу, но слышалось где-то так «Побережно, двери зачинаются, наступна запынка театр оперу ту балету» Клёво!Лето, солнце, ноги… Солнце уже видело седьмой сон, но у меня сейчас было своё солнце, своя звёздочка, счастье. Я не думал о завтрашнем свидании, я вообще не думал – я наслаждался. В мою голову, в моё сознание, да и подсознание, наверное, впечатался её прелестный образ. Её губы, глаза, длинные ресницы, маленький носик и тонкие, совсем без помады, губки. Молодость, когда не нужна косметика, макияж, когда щёчки светятся румянцем. Бархатная кожа гладкая и нежная на ощупь, каждое прикосновение – восторг, каждый поцелуй – рай. Что ещё нужно для счастья? Эта ночь пролетела мигом, правда, по началу, не мог уснуть, точнее, лечь в постель, эмоциональное возбуждение на гране непонятно чего, при этом мыслей как бы и не было, одни чувства. Но уткнувшись в подушку, вырубился наглухо. Спали мы долго, до десяти – одиннадцати. Пенсионеры и отпускник, куда нам спешить. Утром, моясь в душе, я обнаружил несколько засосов. – Тётя, наверное, заметила? Подумал я, да собственно, я то холостой – неженатый. Позавтракав, мы с дядей пошли за разливным пивом, выпили по паре кружек и взяли трёхлитровку домой. А после обеда, который по времени уже наступил, намылились по магазинам. Стандартное отпускное расписание. Время летело на удивление быстро и с каждой минутой приближало блаженство.Как и было уговорено, я прибыл к шести. Сидеть на лавочке и ждать было нестерпимо. Я ходил туда-сюда, нет, не нервничал, какая-то уверенность, ничем не обоснованная, поселилась во мне. Я знал, чувствовал, был уверен. Ноги! Ноги сегодня спрятались под длинную, тёмненькую юбку до самых босоножек. Она была прекрасна. Плыла, парила в воздухе. Я только сейчас, заметил – веснушки – очень мало, светло коричневые, такие милые. Она стояла прямо передо мной, но не взялась за руки, просто замерла на некоторое время. – Поедем купаться, только за город, я знаю хорошее место. И, не дождавшись ответа, пошла в сторону остановки. Это было где-то далеко, мы долго ехали. Сидели рядышком, прижавшись плечами. Иногда она клала свою руку на мою, но не давала мне взять её за руку. Народу было не много, место уступать никому не пришлось. Мы о чём-то болтали, о чём-то не важном. Иногда мы замолкали, пауза повисала в воздухе, оставляя нас без слов и без мыслей. Только наслаждение взаимным прикосновением, взглядом, чувством. На пляже было не многолюдно, рабочая неделя, не смотря на сезон отпусков. И это радовало, на нас никто не обращал внимания или нам было не до них. Эл присела на песок и не спешила раздеваться, о чём-то задумалась. Я сел рядом, хотел обнять, но она потянула меня за плечо.- Ложись. Почти шёпотом произнесла она. Я положил голову ей на колени, взглянул в лицо. Она смотрела вдаль, в небо у горизонта. Как будто там было нечто, ей только известное и она думала: - Стоит ли об этом рассказывать. Мне очень хотелось сказать: - Я люблю тебя. Не крикнуть, а просто шепнуть, на ушко, еле слышно. Но что-то сдерживало, в этом не было необходимости, не было смысла. Может мы понимали, что расстанемся навсегда и наша встреча, весь этот шквал эмоций, чувств, страсти скоро станет воспоминанием. Некоторые вещи в жизни абсолютно бессмысленны, слова верности, на пример. Верность не доказывается и не подтверждается словами. Это фантом, миф. Об этом не надо говорить. Я верен нашему чувству до сих пор, и она верна. В своих мыслях, памяти. Той нежности и трепета, которых мы испытывали, не сотрут ни годы разлук, ни новые чувства. Никогда.Всё это повествование о стройных девичьих ножках, в данном случае, о вполне конкретных и очень обворожительных. Мы резвились в воде, забыв про время и про грустные мысли. Брызгались, играли в догонялки. Теперь она бежала за мной, по пояс в воде, догнала, навалилась сзади, сбила с ног. Я обнял её в падении и губы слились в поцелуе. Слились и больше не размыкались. Немного помучившись, она, не без моей помощи, сняла купальник. Не сговариваясь, думая в одном направлении, чувствуя, желая единения, наши тела погрузились в воду. Мы чудом успели на последний трамвай, уже включались фонари, но было достаточно светло. Та - же лавочка, спрятавшаяся от ночных огоньков в старых деревьях и не срезанной во время поросли, остановившееся время. Мы целовались, как и вчера. Я гладил своей рукой её ножки, худенькие, стройные. Даже не видя, просто нежно водя рукой, понимаешь – какая это прелесть. Я был готов, я хотел бы зацеловать её ножки от самых пальчиков. Я целовал. Она тихо хихикала, иногда замолкая и погружаясь в забытьё. Милые девичьи ножки, вы сводите сума, лишаете сна, покоя, доводите до исступления, вы – предел мечтания, верх совершенства.Следующий день подкинул мне сюрприз, в плохом смысле этого слова. Мы договорились встретиться в парке у миниатюрной (или как она там называется) железной дороги. Она вечно не работала, и прокатиться в маленьком вагончике мне так и не удастся. Рано, в десять утра. – Так надо. Только и ответила она, уходя. Утром было пасмурно и прохладно. Она пришла без опоздания, даже чуть раньше, как-то торопилась. Я держал её за руки. – Я уезжаю. Моя реакция проявилась не сразу, не успела. Она опередила меня. – Нет, не совсем, только на выходные. Немного помедлив, но, не дав мне вступить в разговор, продолжила. Мы приедем завтра вечером, но ты не должен приходить. Пообещай! Наверное, мне хотелось кричать…Я не знал, как теперь я буду жить. Как вообще я смогу существовать без неё. Только сейчас я отчётливо понял, что придётся…, без неё, самой близкой и единственной, самой красивой, самой стройной, моей длинноногой Элечки. Эл поцеловала меня в щёку. – Приходи в воскресенье, вечером, в шесть и просто жди. Я выйду, обязательно, просто подожди меня на нашей лавочке. Она улыбалась, как всегда, чуть-чуть, какой-то грустно отстранённой улыбкой, как вчера на пляже, смотря на меня и одновременно, сквозь меня, куда-то далеко. Возможно в будущее, которого у нас не было. Как будто лопнула до упора натянутая нить, только что целая и уже нет. Бац. Мои мысли медленно укладывались в голове, переплетаясь и путаясь, а её красивые ножки шустро убегали от меня в сень кустарника и деревьев и без того пасмурного и грустного дня. Я приходил в себя, анализируя, пытаясь анализировать неподдающиеся логике эмоции. Ноги! Это дифирамбы милым дамским ножкам. Чувства, эмоции, страсть. Эмоции… Когда просто держишь свою руку у неё на колене, даже не видя, даже не решаясь двигаться дальше. Зная, что можно, страстно желая этого и не решаясь. Когда каждое движение вызывает трепет. Весь этот и следующий дни я вспоминал каждое прикосновение. Она чуть двинется, пошевелится, рука не произвольно пробирается всё дальше, приближаясь, подкрадываясь. Это завораживает, бросает в дрожь обоих. Она тает от случайного прикосновения, нет, ещё не тает, реагирует на каждое прикосновение, и готова растаять, ждёт этого момента, но пытается не показать этого. Бархат загорелой кожи, нежная Элина ладошка на моей щеке, я пытаюсь её целовать. Она кладёт её мне на висок и целует меня в губы. Какие сладки губы, нет, не сладкие, лучше, приятнее, вкуснее, нежнее. Нежнее не бывает. В поцелуе мужчина и женщина сливаются воедино, именно в поцелуе, а не в совокупление. Секс лишь дополнение поцелуя. Поцелуй – квинтэссенция любви, страсти. Страстный и долгий в засос, робкий и застенчивый в щёчку, в шею, в грудь, в живот. Именно поэтому мы целуемся чаще, чем занимаемся сексом. Секс без поцелуя – ничто.Эта история заканчивалась. Уже скоро. У нас ещё будет целая ночь любви, последняя ночь. В воскресенье, прождав почти час на «нашей» скамейке и неимоверно измучившись этим ожиданием, я не находил себе места. Как из подъезда вышла она, не одна. Она тайком глянула в мою сторону, попыталась незаметно махнуть мне, это вышло как-то неуклюже. Она провожала своих родственников на трамвай. Я думал, что она тоже поедет, хотелось догнать, что-то крикнуть… Она вернулась: - Я быстро сбегаю, выключу свет, сказала она, и пойдём гулять.Мы шатались по городу, гуляли по набережной. Мне хотелось обнимать её, целовать, прижимать к себе крепко-крепко. Она резвилась, держала меня за руку, кружилась вокруг меня. Город никак не хотел оставлять нас одних, люди вывалили на набережную. Я хотел видеть только её, быть с неё, целовать её, трогать, гладить, ласкать. Эти прелестные ножки сводили с ума. Коротенькая юбочка развивалась на ходу. Так хотелось заглянуть под неё. Я всё там уже видел, трогал, знал, но хотел ещё и ещё. А она водила меня по городу, рассказывая мне о всякой ерунде. Я тоже что-то говорил, о Москве, о предстоящей службе и возможных планах на будущее. Громом, среди действительно чистого неба, стало, когда она спокойно и даже равнодушно сказала, что у неё дома сегодня ночью никого не будет, а она боится оставаться одна в пустой квартире. Я не хочу описывать секс, сам процесс, я вспоминаю те нюансы, которые запали в душу, поселились в самом центре сознания, которые стали открытием или, даже, откровением. Она повела меня в душ, здесь, при свете, я не только мог трогать её прекрасное тело, но и наслаждаться видением этого чуда. Уже не запретного, но прекрасного, спелого, молодого плода. Я желал не просто совокупления, я жаждал обнять её всю, потрогать каждый сантиметр, поцеловать. И мы целовались, отплёвывались от солёно-горького шампуня, играли с запретными, потому интересными, частями тела, плотно скрываемыми в обычной жизни не столько одеждами, сколько моральными запретами и непонятной стыдливостью.А потом, на мягкой постели, физически устав от близости, но, не желая ни на секунду расставаться, гладили друг-другу волосы и продолжали целоваться. Когда она запрокидывала руки, я ощущал запах её пота, немного сильный, но не противный, даже приятный. Просто немного сильный. Я гладил её ноги, от пяток до и уже по милой упругой… Я был на седьмом небе от счастья, поэтому даже не заметил, как заснул. Эл разбудила меня около восьми, тихо, но однозначно велела одеваться. – Ты должен идти. Именно «должен» сказала она, а не «надо» или «пора». Мне это запомнилось. Должен – это когда нет выбора, без вариантов. – И ещё, не приходи сегодня вечером. Я завтра утром уезжаю. Ты не должен приходить на вокзал. Никто не должен знать. Никто. Даже заподозрить. Понимаешь? Я понимал. Я всё прекрасно понимал. И то, что у каждого из нас своя жизнь, и то, что мы практически не знаем друг друга. И то что всё это просто «курортный роман», хотя Днепропетровск и не курортный город.Разлука – таблетка от слабости. Разлука навсегда – ампула с ядом. Она убивает надежду. А иногда и человека. Но я выжил и думаю, она тоже. Я помню ту страсть, ту нежность, то счастье