Свити, уютно устроившаяся в объятиях Мишеля на раскинутом на палубе пледе, ехидно скалилась, глядя на подругу. Сброшенные туфельки валялись рядом. Нежно-голубое шелковое платье прекрасно оттеняло ее глаза и русые волосы, уложенные в небрежную прическу, а рубашка Мишеля на его фоне казалась совсем белоснежной. Ники снова мимоходом удивилась. Если они со Свити, даже выбрав самые простые и легкие из своих нарядов, в перчатках, шляпах и с кружевными зонтиками - казались одетыми для приема, то братья в их свободных светлых рубахах и таких же полотняных, чуть ли не рыбацких штанах - казались очень уместными, очень подходящими ко всей этой картине - голубое небо, темно-синяя вода за бортом, белые облака, белые чайки и белые паруса над головой. Белые рубахи, белозубые сдержанные улыбки, загорелая кожа. И глаза - голубые, как небо, и синие, как море... Мишель усмехнулся, не сводя глаз с Ники, и медленно провел губами по груди Свити. Прикусил пуговичку, крепко стиснул выглянувшую из-под платья ножку в тонком чулке. Ники почувствовала, как ее платье медленно, но верно спускается по плечам, позволяя теплому ветру ласкать обнаженную кожу. И, не отрываясь, продолжала наблюдать, как Свити, повернувшись в объятиях Мишеля, проводит руками по смуглой коже; наклоняется над ним все ниже и ниже, задирает тонкую рубаху и осторожно целует многочисленные шрамы на груди и животе мужчины, повторяя языком очертания прихотливого узора. Внезапно девушка подняла голову, откинула русые волосы и негромко позвала: «Ники! Ники!»Ники забормотала:- Что, что? Ты хочешь, чтобы мы...Свити рассмеялась и кивнула.