От долгого сидения на холодном полу у Диггори занемела нога. Покряхтывая, как дряхлый старик, он поднялся, опираясь ладонями на пол. Постоял, согнувшись, держась за стену. С трудом выпрямился и обернулся к окну - совсем стемнело. Небо густо-синее, и в просвете между тяжелыми плотными портьерами можно разглядеть пару звездочек. Камин почти прогорел и теплившиеся угли, покрытые сизым налетом пепла, давали мягкий свет. Сколько же прошло времени? Снаружи доносились приглушенные звуки музыки, радостные голоса и смех. Ах да, свадьба. Сегодня продолжается праздник. Бал. Танцы... Наверное, ему следует быть там, со всеми? Его хватятся... Но Диггори была ненавистна мысль о том, что придется выйти на яркий свет, к счастливым людям, которые веселятся и так громко разговаривают. Наверное, будут спрашивать, что с ним и отчего он такой грустный. Грустный... Боже, как смешно и горько... Грусть - разве это то, что он сейчас чувствует? Боль, пустота и невыносимая резь в разбитом сердце. Нет, нет. Он тихонько посидит здесь, в темноте. В одиночестве. А потом, когда все разойдутся, соберется с силами, выползет отсюда и пойдет в свою комнату. И останется там до скончания веков. Одиночество - вот то, что ему сейчас нужно.Диггори оглянулся - у камина, спинкой к двери, стояло высокое тяжелое кресло. Он решил оттащить его в сторону, чтобы быть подальше от огня - даже теплое мерцание углей неприятно резало глаза. Ухватился за подлокотники, приподнял - и едва не отдавил себе ногу, выпустив кресло из рук.