Глава 11 ч 1 Охота. Большая Королевская охота! Пышный ежегодный прием, проводящийся поочередно в разных графствах. Право принять королевскую чету, придворных и знать - великая честь, почетная привилегия, которую многие благородные семейства добивались годами. Королевские охотничьи домики, представлявшие собой добротные усадьбы, поместья хранителей королевского леса, замки избранных дворян не могли вместить всех гостей. Как и не все могли приять участие в самой охоте - право убить красавца оленя по-прежнему оставалось только у короля. Теперь это был традиционный осенний праздник - пышный, красивый, яркий - солнечное пятно перед чередой зимних приемов и развлечений; место встречи старых друзей и врагов; ярмарка женихов и невест; возможность похвастаться настоящим богатством и просто пустить пыль в глаза; случай оценить новые сплетни и загладить старые обиды. На Большой охоте заключались многотысячные сделки, выбивались налоговые поблажки, подписывались выгодные контракты, рушились и возникали новые состояния. Родители сговаривались поженить детей, скрепляя обещание крепкими рукопожатиями; жизнерадостные вдовушки присматривали себе новую жертву; юноши робко сжимали пальцы своих возлюбленных, а те украдкой дарили им трепетный поцелуй; красавицы бросали заинтересованные взгляды из-под ресниц на привлекательных статных кавалеров и получали в ответ многозначительные усмешки и поклоны. Белозубые улыбки, томные взоры, усмешки, деловитые речи и ехидные замечания...Торжество, праздник, феерия! Яркое голубое небо без единого облачка - прощальный подарок уходящего октября, словно сама осень приняла приглашение и явилась на прием почетной гостьей. Красочные костюмы гостей, изящные амазонки дам, мелькающие между деревьями, модные шляпы, перья и вуали; шарфы и ленты, летящие по ветру, блеск украшений и сверкание драгоценных камней. Дорогая упряжь, богато отделанные седла, породистые тонконогие лошади, нервно всхрапывающие на собак; шуршащие под копытами листья, еще не потерявшие нарядной золотой окраски. Неумолчный лай, стоящий в воздухе; мокрые напряженные носы гончих, выискивающие звериный запах; зоркие глаза и длинные розовые языки, свесившиеся из пастей. Прикрикивающие на борзых псари; егеря, важные в своей невозмутимости; суровые лесничие. Крики, смех, ржание лошадей, лай и над всем этим - пронзительный зов охотничьих рогов... Как хороша, как прекрасна Большая Королевская охота - поистине восхитительное зрелище, и счастливец тот, кто видел ее хоть раз, хоть одним глазком, и может потом долго и со вкусом рассказывать об этом затаившим дыхание внукам; и вновь и вновь мысленно переживать мнгновения этого прекрасного праздника жизни!..***Первый день Большой охоты - встречи, встречи, встречи. Приветственный ужин и бал. Королевская чета по вековой традиции  открывала охоту на следующий день, почитала своим присутствием торжественный обед в ее честь и покидала праздник на третий. В оставшиеся несколько дней приема гости развлекались, как могли - как правило, радушные хозяева не давали им скучать. Отменные обеды и ужины, пикники, скачки, ежевечерние балы - все безупречно, каждая мелочь, каждый бутон в вазе - повод для восхищения, а не для насмешек и сплетен.Томас легко двигался по лесу среди пышно разодетых гостей, жмурился от яркого солнца, махал рукой, мимоходом отвечал на приветствия и раскланивался. С лица его не сходила легкая небрежная улыбка беззаботного человека, но в душе царила черная ночь. Он до подробностей продумал свой план. И осталось только привести его в исполнение. Томас был спокоен, сосредоточен и собран. Он прекрасно осознавал всю низость того, что собирался сделать. Но был готов к этому. Это - цена. И он ее уплатит. Это несравнимо дешевле того, что воистину драгоценно для него... Он уже повстречал множество знакомых, кивал и улыбался. Но никак не мог отыскать того, кто был ему нужен. Вот она! Сердце екнуло, остановилось на миг и застучало как бешеное. Томас чуть не до крови закусил губу, всматриваясь в тонкий силуэт, пальцы вцепились в ствол дерева, сдирая кору. Острый сучок впился в ладонь, но мужчина не замечал боли.Она.Мария.Вишневая амазонка с богатой отделкой, перчатки в цвет, изящная шляпа, перья. Хлыстик  легонько постукивает по обтянутой тонкой лайкой ладони. Подол платья намеком обрисовал колено; показался и исчез носок маленького сапожка. Внезапный порыв ветра заставил девушку схватиться за шляпу - Томас даже застонал сквозь зубы, так изящен был этот мимолетный жест. Мария развернулась спиной к ветру, не опуская руки, и Томас наконец смог рассмотреть лицо, которое снилось ему на протяжении трех последних месяцев. Черные глаза, ресницы, казавшиеся еще гуще в тени полей шляпы, пухлые яркие губы. Девушка выглядела грустной и потерянной, незаметно оглядывалась, как будто выискивала кого-то. Томас сжал кулаки - он догадывался, кого. Прошло уже полтора месяца с того момента, как он должен был вернуться из Италии, и за все это время не подал Марии ни малейшего знака о себе. Ни письма, ни визита. Ни коротенькой весточки. А она, несомненно, ждала его. И даже не знала, где его искать, куда писать. Бедная Мария... Столько месяцев ожидания и... и сегодня, наконец, произойдет их встреча. Только все сложится совсем не так, как она надеялась. И не так, как хотел бы он сам. Девушка подняла голову и посмотрела, как показалось, прямо ему в глаза. Томас вздрогнул и отступил в тень дерева, еле найдя силы оторваться от любимого лица.С трудом переставляя ноги, Томас опять двинулся через лес. Но сейчас он уже не выпускал из поля зрения вишневую амазонку, следил за ней издали, стараясь не попасться на глаза, обходил за деревьями и кустами. Полдела сделано. Осталось подыскать еще одну невинную жертву и сыграть финал этой безумной пьесы. Взгляд выхватывал из толпы женские лица - невинные юные, опытные кокетливые, смеющиеся, застенчивые и приветливые. Не то, не то, все не то...Послышался звонкий смех, и из-за раскидистого дуба на залитую солнцем поляну вышли две молодые женщины. Невысокая стройная кареглазая шатенка под ручку с золотоволосой красавицей, обе в роскошных охотничьих костюмах, оливковом и небесно-голубом. Память услужливо подсказала имена - Вероника и Линн. С обеими он познакомился летом у Анны. Томас хмыкнул. Линн - смешливая белозубая кокетка, сладкоголосая певунья, у которой всегда было припасено острое словцо. Дерзкий язык, вкрадчивые речи, многозначительные намеки... Несомненно, он понравился ей тогда - Томас без труда угадывал подобные вещи. Вероника - очаровательная женщина, грациозная, с тонкой талией и осанкой наездницы. Прекрасные серые глаза, улыбчивые чувственные губы... Отлично. Так которая из них станет его целью?..К дамам подошел рослый мужчина - коротко стриженые темные волосы, усы и бородка. Послышались радостные восклицания, слова приветствия. Мужчина раскланялся, галантно припал к руке Линн, а Веронику нежно обнял и поцеловал в губы. Та покраснела, засмеялась счастливо, стиснула его локоть. Оба кивнули Линн, она со смехом помахала им рукой. Парочка удалилась прочь. Женщина еще раз улыбнулась, глядя вслед и неторопливо загашала по тропинке между высокими деревьями.Значит, Линн.***Томас бесшумно подкрался к девушке, вкрадчиво выдохнул:- Линн.Та удивленно обернулась, на лице радостно расцвела улыбка:- Томас! Не ожидала вас здесь увидеть. Признаться, очень рада.Мужчина рассмеялся:- Чему вы удивляетесь? Я бы больше удивился, если бы не встретил на Большой охоте кого-то из знакомых. Иногда, знаете, так не хочется кого-то повстречать, а волей-неволей приходится - здесь. На охоте все на виду.- Неужели это вы на меня намекаете? Вы не хотели меня видеть?! И как вам не стыдно...- Что вы, Линн... Вас я всегда рад видеть. Жаль, что не осмелился подойти к вам раньше.- Томас, вы ведете себя неприлично. Насколько я помню, вы вполне осмелились подойти к моей подруге - Марии.- Это все в прошлом.- Не скажите. Я наблюдала ваше трогательное прощание, в день вашего отъезда... Оно было вполне... многообещающим.- Вы правильно заметили - это было прощание.- Значит, вы не вместе?- Совершенно верно. Я свободен, как ветер. Я с нетерпением жду, когда кто-нибудь возьмет меня в плен.Линн с удовольствием разглядывала красивое лицо, серые глаза, глядящие на нее из-под опущенных ресниц; губы, подрагивающие в соблазнительной усмешке. Этот мужчина невероятно притягивал ее, с первой их встречи. Тогда, у Анны, Линн с трудом удерживала себя от того, чтобы не затащить его в первую попавшуюся комнату и не выпускать до утра...Она шутливо нахмурилась, легонько шлепнула его по руке.- Вы ведете себя не вполне прилично.Томас, смеясь, ответил:- Зато я честен и искренен. И ясно даю понять, чего хочу. Разве это не добродетель?- Не богохульствуйте. Вы точно не добродетельны. И вы вовсе не праведник.- Откуда вы знаете?- У меня есть глаза. И уши.За разговором парочка зашла далеко в чащу леса.- Вы считаете, что этого достаточно, чтобы понять, грешен ли стоящий перед вами человек? Взгляните на меня. Я невинен, как ягненок.- Не смешите. Ваша дьявольская улыбка утверждает обратное.Неожиданно Томас развернул девушку, прижал спиной к стволу столетнего дуба. Его пальцы оказались совсем рядом с лицом Линн, нежно очертили зарозовевшую щеку, тронули полуоткрытые губы:- Линн, вы правы, я не ангел. Но покажите мне ангела, праведника, святого... который устоял бы перед вами. Перед вашей красотой. И мне не стыдно признаться - я бы не смог. И не могу.Та зачарованно выдохнула:- Томас... - Не нужно ничего говорить.Губы мужчины оказались совсем близко, и с низким стоном Томас поцеловал Линн. Медленно, нежно и страстно. Он  не спешил, нет. Он, казалось, наслаждался каждым мнгновением, смаковал, растягивал удовольствие. Девушка всхлипнула - поцелуй был восхитительным, прекраснее, чем она только могла представить. Руки мужчины невесомо пробежались по ее спине, плечам, шее... Вернулись назад и крепко впились в бедра. Верхние пуговицы ее костюма почему-то оказались расстегнутыми - словно по велению мысли - и сдавали свои позиции под безжалостным натиском уверенных губ. Линн таяла под этими ласками, как последний мартовский снег под жарким  солнцем, и казалось, что  еще миг - и она растает лужицей, упадет на землю светлыми сладкими каплями и тут же прорастет белоснежными звездочками ландышей...Неподалеку раздался громкий смех - какая-то компания прошла совсем близко, за раскидистыми деревьями. Линн опомнилась, принялась судорожно застегивать жакет. Щеки пылали, губы, казалось, распухли так, словно она кусала их всю ночь. Всю ночь... Боже, что за мысли...- О чем вы думаете, Линн? - глаза Томаса откровенно смеялись, разглядывая девушку.- О том, что вы в самом деле коварный соблазнитель, Томас. Что вы наделали?- И что же я наделал? - белозубая улыбка стала еще шире.- Не делайте вид, что вы не понимаете. Завели девушку в лес, задурили голову, обольстили... Я на вас обижусь.- По-моему, на меня стоит обижаться только за то, что я  н е  сделал.Линн притворно нахмурилась, губы еле сдерживали смех:- И что же вы не успели натворить?Томас быстро оглянулся по сторонам, и снова прижал ее к дереву, всем телом. Это так будоражило - знать, что их могут увидеть в любой момент, и все равно идти на риск... Томас не сводил с нее пронзительного серого взгляда, выдохнул прямо в губы:- Линн... Вы действительно хотите это узнать здесь и сейчас?Она отклонила голову, так, что поцелуй пришелся прямо в незащищенную нежную шею:- Томас... Я не настолько развращена, как вы, гадкий испорченный мальчик...- Тогда выбирайте время и место. Я вызываю вас на дуэль.- Значит, за мной право выбора оружия... - Томас взял ее лицо в руки и оставил невесомый поцелуй на горящих губах.- Не пытайтесь уйти от возмездия. Я не дам вам этого сделать. Вам от меня не скрыться - ни сейчас в лесу, ни ночью, в вашей спальне...Линн со стоном оттолкнула его, тяжело дыша.- Томас. Вернемся к гостям иначе я за себя не отвечаю.Легкий смешок был ей ответом.- Пойдемте. Я не хотел бы ставить вас в неловкое положение.- Лицемер... Действительно, давайте возвращаться.***Мария всматривалась в разодетую толпу, уныло провожала взглядом счастливые парочки, вздрагивала, увидав очередную высокую стройную фигуру. Опять показалось... Томас не появлялся. Что же с ним случилось, куда он пропал? За столько времени - ни единой весточки от него. Может быть, он забыл ее? Забыл свое обещание? Нет, нет... Она не могла в это поверить. Томас не такой. Он не мог так поступить с нею. Его глаза не лгали. Обещание, верность, любовь - вот что они говорили ей. И Мария верила, верила этим глазам, верила ему... Она очень рассчитывала встретить Томаса на Большой охоте - здесь можно было встретить кого угодно - знакомых, родственников, друзей и недругов. Если ты очень хотел с кем-то встретиться - Большая охота была самым подходящим для этого местом. Но нет, опять нет, опять не он...Над ухом раздался знакомый звонкий голос:- Здравствуй, Мария! Наконец-то я тебя нашла!Девушка радостно обернулась. Но улыбка застыла на ее лице. Рядом с Линн, держа ту под руку, стоял... Томас. Серые глаза смотрели равнодушно-приветливо.- Мария, ты же помнишь Томаса?Мария помертвевшими губами попыталась произнести хоть слово, глядя в спокойные глаза мужчины. Откашлялась, сипло выдохнула:- По... Помню.Томас учтиво поклонился:- Добрый день, Мария.- Здравствуйте...- Как тебе нынче охота? Похоже, этом году хозяева решили перещеголять все предыдущие приемы, тебе не кажется? Ты видела, какая роскошная свора? Я решила непременно купить у владельцев щенка. Или двух. Хочешь, пойдем посмотрим?..Мария не вслушивалась в эту беспечную речь, в ушах звенело, она до неприличия долго всматривалась в невозмутимое лицо мужчины. Лицо, которое снилось ей на протяжении последних месяцев... Глаза, которые когда-то пылали страстью и нежностью; губы, дарившие умопомрачительные ласки, шептавшие ее имя, как молитву...  Томас продолжал дружелюбно улыбаться, и, похоже,  болтовня спутницы его нисколько не тяготила. А Линн тем временем продолжала:- Ты уже повстречала Оливию? А Веронику? Жаль, Анна не приехала, а я так по ней соскучилась... А Лили ты видела? Она просто очаровательна. И сэр Келвин здесь. Ты знаешь, они ведь собирались пожениться. Интересно, скоро ли они объявят о помолвке... Обожаю свадьбы. Я уже придумала для них подарок. Бьюсь об заклад, из них выйдет прекрасная пара. А может быть, и из нас с Томасом тоже... - лукаво улыбнулась, прислонилась каштановой головой к плечу мужчины. Тот вернул ей улыбку, поцеловал тонкие пальцы:- Кто знает, дорогая Линн, кто знает...Мария провела рукой перед лицом, словно отгоняя адское видение. В ушах стучала кровь, ноги подкашивались, в груди словно закончился воздух, и не было сил вдохнуть. Она смотрела на шевелящиеся губы подруги, на ее ладошку в руке Томаса, на равнодушные серые глаза под густыми ресницами. Покачнулась, словно пьяная, схватилась за ветку. Со всхлипом втянула воздух сквозь сжатые зубы - оказывается, она все-таки еще может дышать, но с каким трудом... Поморгала, сделала глубокий вдох. Заговорила, стараясь, чтобы голос не сорвался.- Что ж, я рада за вас.- Я шучу. Томас такой коварный обольститель, правда, Томас? Кстати, Вероника сказала по секрету, что...Линн продолжала говорить, улыбаться, но Мария не слыша ни слова. Она тщетно пыталась отыскать в серых глазах мужчины хоть след, хоть намек, воспоминание о том, что было между ними, но все ее попытки разбивались о приветливо-холодное равнодушие. Ничего. Совершенно ничего. Пустота. Словно ей все приснилось или она выдумала свою сказку, начитавшись любовных романов. Сон, прекрасный, чудесный, несбывшийся сон...-... Мария? Ты меня слушаешь? Пойдем с нами, прогуляемся. Я столько хочу тебе рассказать - новости и сплетни. Тебе будет интересно. Томас, ну же, уговорите Марию. У вас получится, я знаю.Мария наконец взяла себя в руки и уверенно проговорила:- Спасибо за приглашение, но нет. Мне нужно дождаться родителей. Они сейчас подойдут. Прошу меня извинить.-Ну как пожелаешь. Мы еще увидимся, праздник только начался. Будет весело.Мария нашла в себе силы улыбнуться и ответить на поцелуй подруги. Коротко кивнула Томасу и пошла прочь..- Погодите, Мария... Вы кое-что забыли у меня. Точнее, я забыл... Вот.Она молча повернулась. Хлыст выпал из ослабевших рук. Томас протягивал ей платок. Ее платок. Тот, который обещал вернуть после своего возвращения. В самом деле. Он всего лишь обещал вернуть ей платок. Что ж, он сдержал слово, его не в чем упрекнуть. Взглянула равнодушно:- Ах, какая мелочь... Оставьте себе.- Мария! Ты обронила...Линн растерянно подняла оброненный хлыст, глядя в спину удаляющейся подруге.***- Линн, вы маленькая притворщица.- Отчего же, Томас? Разве я дала вам повод думать так?!- Вы не очень искренне уговаривали свою подругу присоединиться к нам. Линн звонко расхохоталась, запрокинув голову.- Томас, вы несносны. Вы полагаете, что вдвоем мы проведем время интереснее? - с кокетливой улыбкой склонила голову.- А вы как думаете? - выдохнул в самое ухо. - Пойдемте.Линн уже предвкушала приятную прогулку. Но странное дело - чем дальше, тем явственнее она ощущала растущее равнодушие Томаса. Мимолетный поцелуй, который он подарил ей, показался вялым и безвкусным. Девушка недоумевала - они словно перешагнули невидимую черту, за которой остались страстные объятия и недозволенные ласки. За деревьями они снова увидели Марию - неподвижную, с пустым помертвевшим лицом. Томас тут же перехватил локоть Линн, развернул и повел в другую сторону. Когда сквозь ветки перед ними в третий раз мелькнуло вишневое платье, Линн остановилась, крепко взяв Томаса за руку. Замолчала на полуслове, на лице застыла растерянная улыбка. Она прищурилась, соображая что-то. Покивала сама себе.- Так. Томас. Вы ничего не хотите мне объяснить?- Что именно, Линн?- Не притворяйтесь, что вы не понимаете.- Я вас действительно не понимаю. Мы просто гуляем. Я наслаждаюсь вашим обществом. Надеюсь, и мое не вызывает у вас отвращения...- Зачем это все, Томас? Объятия, поцелуи, вкрадчивые речи?- По-моему, все очевидно. Вы прекрасная, притягательная женщина. А я - мужчина, который желает вас. И я не скрываю своих намерений.- Прекратите ломать комедию! Вы считаете меня полной дурой?!- Я в самом деле вас не понимаю. - Перестаньте. - девушка с отвращением скривилась, пальцы стиснули тонкий хлыст. - Вы затеяли этот гадкий спектакль только для того, чтобы расстроить Марию. Только не могу понять, зачем.- Разве вам не все равно?Так отчеканила:- Нет. Мария моя подруга. И ни один мужчина, даже такой привлекательный, как вы, не стоит того, чтобы рушить нашу дружбу.Тонкие губы дрогнули в усмешке:- Линн, вы взрослый человек. Опытная женщина. И вы знаете жизнь. Что такое эта ваша женская дружба? Я в нее не верю. Не нужно громких красивых слов...Девушка неверяще покачала головой, коротко замахнулась и... отвесила Томасу звонкую увесистую пощечину. Серые глаза с изумлением уставились на нее.- Линн...- Вы отвратительны. Я не желаю вас видеть.- Линн, пожалуйста, не уходите. Простите, простите меня. Я не должен был так говорить.- Томас, мне жаль для вас даже ругательств. Я немедленно пойду к Марии и все ей расскажу. Прощайте. И не попадайтесь мне на глаза.- Постойте, Линн...- Уберите руки. Если вы приблизитесь ко мне хоть на шаг, я отхожу вас вот этим хлыстом. По лицу. При всех. Вы этого хотите?- Послушайте меня, прошу вас. Это очень долгая и грустная история... И притом она скрывает столько тайн - чужих тайн! - что я просто не вправе, просто не могу вам рассказать. Я ужасно поступил с вами, отвратительно и низко. И за это мне нет прощения. Но Мария... это единственное, что могло ее спасти. Линн, я вижу, что у вас искренное горячее сердце, скажите, вы же не хотели бы потерять Марию? И не просто ее дружбу, привязанность и доверие. Вы бы не рискнули ее жизнью? Не хотели бы, чтобы она умерла, ответьте?Линн холодно процедила:- Я вас не понимаю. Ваши оправдания слишком невнятны и жалки, чтобы их было можно принимать всерьез.-Я прошу вас, Линн... Просто посмотрите мне в глаза и поверьте на слово, что это правда.Девушка невольно подняла взгляд и замерла, как зачарованная. Она никогда такого не видела - на секунду ей показалось, что она находится в темном туманном подземелье и смотрит в лицо призрака, мертвеца, столетнего старика. И в его глазах действительно не было ни капли лжи - только горечь, отчаяние и беспросветная, безнадежная, глухая боль... Линн показалось, что еще миг - и ее саму затянет в эту бездну, и она утонет, пропадет, бесследно растворится в темной пучине боли...Девушка потрясла головой, отгоняя наваждение. Моргнула - перед ней снова стоял тот же Томас. Вокруг - тот же лес, над головой - привычное  небо и солнце. Линн подавила внезапно вспыхнувшую жалость, смерила Томаса презрительным взглядом. Не говоря ни слова, переломила хлыст пополам, швырнула обломки под ноги мужчине и быстрым шагом удалилась.***Томас на секунду прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, другой, третий. Он смог. Он сделал то, что хотел, что искренне считал нужным. И теперь он должен держать себя в руках. Должен вести себя, как ни в чем не бывало. Улыбаться и раскланиваться. Если он хоть на миг даст себе слабину, то просто рухнет на эту мерзлую землю и завоет подбитым зверем - пронзительно и страшно. Кому от этого станет легче? А пока есть возможность повидаться с теми, кто ему дорог, кто подарил ему крепкую дружбу. Келвин. Монро. Он отыщет их здесь и, может, найдет повод отплатить им за искренность и верность. И не станет омрачать последнюю встречу своим унылым видом. Останется в их памяти привычным, невозмутимым, уверенным в себе товарищем. Может, он даже постарается быть веселым - если получится. Сейчас, сейчас... Только еще немного, еще несколько минут посмотрит на ту, чью любовь раздавил собственными руками. На ту, которой причинил такую боль. Чью судьбу безжалостно перечеркнул одним своим появлением в ее жизни. Запечатлеет в памяти милое лицо. Прекрасные печальные глаза и губы, которые так и не смог поцеловать в последний раз. Еще немного. Еще немного...***Негромкий сочувствующий голос произнес совсем рядом:- Что же вы натворили, Томас?Томас, с тоской глядя из-за раскидистого куста на Марию, рассеянно прошептал:- Так будет лучше. Для нее.- Вы уверены в этом?- Уверен. Пусть живет дальше. И будет счастлива.- А что вы будете делать?- Поеду к Анне. Останусь у нее.Придерживая рукой ветки, Томас не отрывал взгляда от грустного лица девушки. Мария нехотя ответила что-то подошедшим к ней людям - крепкому седому мужчине и красивой похожей на нее саму черноглазой даме, очевидно, родителям. Грустно покачала головой. Мать встревоженно положила руку на ее плечо, отец с недоумением поднял брови. Девушка торопливо заговорила, решительно вздернув подбородок. Развернулась и твердой походкой направилась в сторону замка. Родители, растерянно переглянувшись, зашагали за ней.- Вы решили не возвращаться в Италию?- Нет. Не хочу терять почти месяц на дорогу. Лучше я проведу оставшееся время с родными.- Вам этого не простят.- Будь что будет. Все равно. Мне уже нечего... Какого черта?!Томас быстро обернулся, потрясенно уставился в невозмутимые карие глаза:- Оливия! Как вы... Что вам известно обо мне?- Гораздо больше, чем вы можете себе представить. Добрый день, Томас.- Это невозможно!- Вполне возможно. Вы слишком яркая фигура и не могли не оставить следа в истории.- Вы что, шпионили за мной?!- Ну зачем же вы так... Просто встречала слишком много упоминаний о вас. В разных документах. В разное время. Многие из них считаются вымыслом. Легенды. Предания. Совпадения и странные случаи. Невероятные истории. И еще кое-что узнала... кое от кого. Я не люблю неразгаданных тайн. Зря вы отказались побеседовать со мной - тогда, у Анны.Томас гневно воззрился на собеседницу:- Послушайте, Оливия... Это не развлечение, не шарада или головоломка. Это моя жизнь! Моя несчастная, проклятая, неудавшаяся жизнь...Та примирительно подняла руки:- Что вы, Томас. У меня и в мыслях не было копаться в вашем прошлом из пустого любопытства. Или обидеть вас. Уверяю. Скажите... уже ничего нельзя сделать? Как-нибудь исправить ошибки?Томас сдался. Уронив руки, бессильно покачал головой:- Ничего. Я пытался. Я упрашивал и умолял. Все, что мне было даровано - время до конца года. Жалкая отсрочка.Оливия горько покивала:- Представляю. Они... совершенно беспристрастны. Бесстрастны. И не отличаются великодушием. Томас... - крепко взяла его за руку. - Если б вы знали, как я хочу помочь вам. Но впервые за долгое время просто.... не имею ни малейшего понятия, как.Мужчина натужно улыбнулся, сжал ее пальцы.- Спасибо вам, Оливия. Жаль, что мы не были близко знакомы раньше. Наверное... наверное мне было бы чуть легче. Если бы была возможность говорить с кем-то без утайки. Обо всем этом.- Вы можете рассчитывать на меня. Все то время, что у вас осталось. - Оливия поколебалась: - Томас... У меня  к вам вопрос. Точнее, просьба.- Я к вашим услугам.- Томас, вы не будете против, если я... тоже напрошусь в гости к Анне? Я не помешаю вам?- Разумеется, нет. Буду рад вашей компании. Не сомневаюсь, что и Анна обрадуется.- Хорошо. Спасибо. И, думаю, вам будет интересно кое с кем познакомиться.- Раз вы так полагаете... И с кем же?- Пока не могу сказать. Узнаете сами, позже. Значит, мы еще увидимся.- Буду ждать с нетерпением.- Не буду больше вас задерживать. По-моему, это сэр Келвин - вон там, машет вам рукой... Всего доброго, Томас.- Всего доброго, Оливия. До встречи.***- Келвин, как же я рад тебя видеть!- Томас!Двое мужчин - светловолосый богатырь и высокий худощавый, с бронзовыми волосами - крепко обнялись. Похлопав друг друга по спинам, они зашагали по осеннему лесу. - ...Я гляжу, ты здесь неплохо развлекаешься. Линн очаровательна.Мужчина машинально провел ладонью по щеке - та еще помнила боль удара:- Да. Она очаровательна. Но, к сожалению, оказалась слишком хороша для меня.- Вообще-то я думал, что ты будешь с Марией. Я просто любовался на вас, когда вы прощались. Когда ты уезжал от Анны.Томас горько поджал губы, кратко обронил:- Не сложилось. Не судьба.- Не судьба... Жаль. Я только что видел, как ее семья уезжает - в первый же день охоты, странно, да?- А как у тебя дела? Ты сделал предложение Лили? Я слыхал о ней много хорошего. Очень милая девушка. Она мне понравилась. Вы тоже неплохо смотрелись вместе. И оба выглядели счастливыми.- Тут такое дело... - Келвин смущенно откашлялся. - Дай слово, что не будешь смеяться.- Не буду я давать тебе слово. Когда ты начинаешь говорить, чтобы я не смеялся, я еще ни разу потом не смог сдержаться.- Ладно. Тогда ты ничего не услышишь.- Говори уже. Ты можешь мне довериться.- Хорошо...Томас чуть не рыдал от смеха, ухватившись рукой за дерево, чтобы не упасть. Давясь словами, он, наконец, выдохнул:- Келвин, только тебе могло прийти тебе в голову такое! Какого черта ты приволок ей своего бешеного коня?- Не ей, а ее отцу.- Какая разница... Что бы он с ним делал? Любовался издали? Все знают, что Вельянтиф не признает никого, кроме тебя. И убьет любого, кто приблизится к нему на расстояние удара копытом. Ты собирался сделать Лили сиротой?- Ну... Я хотел, как лучше. Хотел поразить всех.- Несомненно, тебе это удалось. А зачем понадобилось рвать ожерелье?- Я не собирался его рвать. Так получилось... нечаянно.- Ты думал, что оно будет лучше смотреться на твоей грубой лапище, чем на бархате в футляре? Ты зрелый мужчина, но порой ведешь себя, как ребенок, Келвин. Большой ребенок.- Ничего я не думал. И вообще-то это грустная история.- Прости. Знаешь, мне самому нынче очень... невесело. А ты немного поднял мне настроение. Так что Лили? Дала тебе ответ?- Не все так радужно, Томас... Она сказала, что подумает.- Ну и пусть думает. Она надумает правильно, я уверен. Как можно отказать тебе - не представляю.- У меня не слишком хорошее предчувствие.- Не переживай. Я уверен, у вас все будет замечательно. Она просто очень молода и ей нужно время, чтобы оценить все твои достоинства. Поверь, все будет хорошо.- Если так и будет, ты станешь первым, кого я приглашу на свадьбу.Томас невесело покачал головой.- Боюсь, я не смогу поднять за вас заздравный кубок. - Отчего же?- Меня не будет в стране.- Ты уезжаешь?- Да.- Надолго?Томас ничего не ответил. Они шагали дальше.- А Монро? Он здесь? Я бы с удовольствием встретился с ним. Твой брат - отличный парень.- Это точно. Жаль, долгие годы мы были лишены возможности общаться.- Я краем уха слышал эту историю. Вам запрещал видеться его отец?- Верно. Мой отец умер, когда я был еще в пеленках. Мать вскоре снова вышла замуж, но ее новый супруг поставил условие - я не должен был оставаться с ней. Что послужило тому причиной - какая-то застарелая вражда и ревность... Ну знаю уж, почему она согласилась... Я вырос в отцовском фамильном имении. Меня в основном воспитывал Питер. Правда, мама при малейшей возможности навещала меня - украдкой, втайне от мужа. Она так страдала. Винила себя во всем. Жаль ее.- Да, жаль... А как вы познакомились с Монро?- О, это целая история. Он случайно узнал о моем существовании, когда ему было девятнадцать. Он устроил скандал, кричал на отца, что тот лишил его брата, которого ему всегда хотелось иметь. Заявил, что откажется от титула и наследства, если ему не дадут видеться со мной. Тот только посмеялся над ним, и тогда Монро сбежал из дома.- И куда же он подался?- Не поверишь - он приехал ко мне. Представляешь, ночь, гроза, и тут вваливается этот... мокрый грязный бунтовщик, заявляет с порога, что он - мой брат и отныне будет жить в моем доме.Томас опять захохотал.- И как ты отреагировал?- Выставил бочонок вина, разумеется. За ночь мы стали не только братьями, но и друзьями. Правда, утром мы оба с трудом это вспомнили. И от неожиданности я чуть не прибил его, когда обнаружил этого храпящего чудака поперек своего живота. Нам пришлось знакомиться заново.- Любопытно, а что бы он стал делать, если бы ты его не принял?- У него не было сомнений. Он заставил мать рассказать все обо мне. И был уверен, что его брат - кладезь всяческих достоинств и добродетелей. И это так и есть! - Келвин гордо выпятил мощную грудь.Томас дружелюбно хлопнул его по плечу.- Безусловно. А что было потом?- Отец, скрипя зубами, пошел на его условия. И Монро вернулся домой. После совершеннолетия он все же уехал от родителей. У него прекрасное поместье - перешло по наследству от кого-то из родственников. Мы не так часто видимся, как хотелось бы, но я использую любой случай побывать у него. Я рад, что у меня есть такой брат.- Так где он?Келвин потускнул.- Знаешь, я сам удивлен, почему он не приехал. Он собирался. Он стал какой-то... сам не свой после нашего визита к Анне.- Так они раньше не были знакомы? Похоже, эти дни оказались судьбоносными для многих.- Да, похоже на то... Знаешь, это вообще очень запутанная история. Диггори  - ты слыхал, что Анна отправила Диггори ко мне?- Нет. Я собирался по возвращении из Италии сразу приехать к ним, но... возникли некоторые неотложные дела. Так зачем?- Набраться сил и мужества, если в двух словах.- Ну, наверное, это ему не помешает.- Конечно. Но парню... тяжело. Я же все замечаю. Но не подаю вида. Я в нем уверен. Он справится сам, не сомневаюсь. И все испытания только пойдут ему на пользу.- И что Диггори?- Он рассказал мне странные вещи. Что после отъезда Монро Анна долго была сама не своя, плакала дни напролет. А потом чудом отыскалось какое-то пропавшее письмо к ней, видимо, от Монро. И там было кольцо.Томас хмыкнул.- Предложение руки и сердца, я так полагаю. - Ну вот. Анна с Диггори отправились к Монро. Внезапно Анна вернула Монро его кольцо и спешно уехала домой. Хотя по дороге к нему выглядела счастливой и мальчишка был уверен, что дело полным ходом идет к свадьбе - так он утверждает. По возвращении она стала сухой и злобной, не желала ничего слышать о моем брате, а племянника вообще отправила с глаз долой.- Странно. Когда же они успели поссориться?- Не знаю. Не нравится мне все это.Томас задумчиво провел рукой по волосам.- Келвин... Тебе не кажется, что стоит вмешаться в эту историю?- Честно - я не сторонник влезать в сердечные дела других. Со своими бы разобраться... Обычно я не отличаюсь деликатностью, и сам это понимаю. Но это... такие тонкие материи. Вмешаешься - больше вероятность навредить, чем помочь. Да еще остаться виноватым во всем.- С одной стороны, ты прав. Но с другой... Эх, Келвин, мне нечего терять. Я уже потерял все, что мог.Келвин нахмурился - такая тоска и горечь звучали в голосе Томаса.- Что ты такое говоришь? Может, тебе самому нужна помощь?- Спасибо, Келвин. Ты ничего не можешь сделать. И никто не может. А я могу - и хочу! - посодействовать этим двоим. Хотя бы попытаюсь. Анна дорога мне, все-таки родная кровь. И не только. А у тебя есть шанс помочь брату. Если дело обстоит именно так, как я думаю.- Если ты уверен, я готов принять участие.- Получается, мой визит к Анне откладывается еще на некоторое время.- Что ты собираешься делать?- Сначала я поеду к Монро. Ты со мной?- Конечно.- Значит, мы едем к Монро. После охоты.