Отсюда, с крыши башни, самой высокой точки замка, в наступающих сумерках еще можно было рассмотреть окрестности. Далекие покрытые снегом холмы, укрытые белыми шапками дубы. Далеко-далеко за ними мерцают огоньки соседней деревушки, вьются белые дымки. Темнота сгущалась, и все вокруг казалось призрачным, таинственным и волшебным. Двое, выбравшись на крышу, молча смотрели на далекие светлячки огней.- Все так.... по-другому, правда?- Да. По-другому. Тогда и ночь была прозрачней - чистая летняя ночь; и светили  звезды - загадочно и ярко. И ветер был почти теплым, и столько ароматов... И темные деревья, и какие-то птицы кричали....- Надо же... А я ничего этого не помню, Томас... Я была так взбудоражена - рядом с тобой, что не замечала ни неба, ни запахов, ни красок... Только тебя.- Признаюсь, мне это льстит.Мария улыбнулась и спрятала нос поглубже в меховой воротник накидки. Почувствовала бережное объятие Томаса и с удовольствием прижалась к его боку.- Так хорошо. И так тепло... Помнишь, как мы сидели здесь же, на крыше, спрятавшись от ветра под твоей курткой?Томас мечтательно вздохнул:- Помню. И это было чудесно. Я так радовался, что мне все удалось - заговорить и отвлечь тебя, и увести от остальных, и каким-то чудом затащить на крышу... И ветер так кстати поднялся, и ты сама предложила спрятаться от него под курткой - вместе. - Как, Томас, неужели ветер - это было не твоих рук дело?Тот захохотал:- Признаться, нет.- А если ветра так и не было бы?- Я бы все равно что-нибудь придумал. Я так хотел побыть рядом с тобой...- Признаюсь - и я этого хотела. Очень хотела, Том.- Давай посидим так же.- Давай.Томас ловко раскинул на заснеженных камнях полу подбитого мехом плаща, усадил на него Марию и устроился сам, и укрыл их обоих другой полой. Прижавшись друг к другу, они смотрели в темнеющее хмурое небо, смеялись, целовались, держались за руки, разговаривали. Мария смотрела на его смеющееся лицо и сама невольно улыбалась в ответ. А потом Томас разглядывал ее глаза и губы - с нежной неуверенной улыбкой, словно сомневаясь, что эта удивительная женщина рядом с ним - его, лишь его, до конца его недолгих дней. Мария ловила его взгляд и тянулась к нему, и они опять целовались - целомудренно и невинно, как юные влюбленные.