Молитвенная просьба ко всем-всем.  ОБ УТОНУВШЕМ МАЛЬЧИКЕ Илье, ему было  всего 5 лет.* * *  (рождественская колыбельная) Закрываются глаза окраин.  Ангел держит свечку в вышине. И шуршит-порхает на экране  яркий телевизионный снег.  В вышине - то вспыхнет, то померкнет -  самолет ползет сквозь облака,  сквозь грозу и радиопомехи,  словно сквозь опущенные веки,  словно сквозь дремучие века.  Спят антенны, провода и мачты. Гоблины. Пейзане. Короли. Все мертво на сотни тысяч ли. Что же ты не спишь, мой бледный мальчик,  там, под слоем тлеющей земли? Никуда не выйти нам из дома. Посмотри на ржавый потолок -  вот звезда Тюрьмы, звезда Содома,  а над ней - звезда Чертополох.  Усажу тебя, как куклу, в угол,  сказочкой нелепой рассмешу,  только б ты не слышал через вьюгу  этот белый, белый-белый шум. Расскажу про тридцать три печали,  муравьиный яд и ведьмин плач.  Как стонали, поводя плечами,  страшными далекими ночами линии электропередач. А по корневищам и траншеям,  сторонясь нечаянной молвы,  по костям, по вывернутым шеям  шли скупые мертвые волхвы.  Мучились от голода и жажды,  табачок ссыпали на ладонь,  тишиной божились.  И однажды забрели в наш неприютный дом. Сны перебирали, словно ветошь,  пили, на зуб пробовали швы. Просидели за столом до света,  а со светом - встали и ушли. Шли тайгою, плакали и пели,  жрали дикий мед и черемшу.  Слушали бел-белый, белый, белый,  белый, белый, белый-белый шум. Спи, мой кареглазый цесаревич -  там, в стране красивых белых пчел,  больше не растешь и не стареешь,  не грустишь ни капли ни о чем. Ведь пока мелькает на экране  мерзлый телевизионный прах -  ангел Пустоты стоит у края,  держит свечку на семи ветрах. _^_ * * * (невидимый мальчик) Не пушистым, не пятилетним и не тем - чужим и последним -  не живым, короче, и не  мертвым (и подавно - крылатым статным духом в акриловых латах) -  вот никак не снишься ты мне. Кем ты стал? Прожорливой рыбкой,  сонной радугой ли, улыбкой  на Его голубых губах? Или, может быть, тайным другом шалунов, поставленных в угол,  покровителем сломанных кукол,  добрым ангелом всех нерях? Я скажу: во всем виновата эта песня о сыне пирата,  что по правде был королем. (Мы по морю летим, а над нами -  облака, облака клочками,  как распоротый поролон.) Вот оно и пришло однажды -  встало куполом стоэтажным,  обнесло бродячей стеной. Высоко проплывают мачты,  а вослед им ручонкой машет никому не видимый мальчик,  что шагает рядом со мной._^_http://www.netslova.ru/somov/snuff.html#1Четвертая годовщинаЧетвертая годовщина                                                                         Илье Смерть пахнет как сирень, замешенная с медом, а глиняная плоть рассыпчата, ломка. Ко мне пришел пацан, пришел себе и смотрит сквозь полумаску Человека-паука. Он курит в кулачок, с оглядкою, как злостный прогульщик и бандит – он курит, бог ты мой! Сквозь зубы сплевывает длинно, будто взрослый и говорит: бери сирень, пошли домой. Мой мальчик повзрослел на смерть, четыре года и невернадцать дней, я все забыл давно. Теперь он на других широтах и долготах живет вниз головой, как супермен в кино. И словно бы не я слепил тебя из праха. И словно это я четыре года мертв. И зачерствелый хлеб, и молодая брага, и волосы воды, и пот, и дикий мед – все пахнет об одном, легко, тревожно, гнило, и день в прогале штор некстати рассинел. Хоть это не забыть: июнь, сухая глина и смертная сирень.http://www.kreschatik.nm.ru/53/12.htm