В гостиную вошла Ники, присела в кресло. Томас кашлянул:- Как Свити?- По-прежнему. Мишель остался с ней.Оливия протянула ей бумаги, составленные лекарем.- Ники, полагаю, тебе следует отправить это своему дяде. И подробно описать все, что произошло с вами и Свити.- Да, конечно! Я так и сделаю. Он поможет разобраться в этой истории. И подскажет, что делать дальше. У меня самой ни одной мысли.- Он обязательно что-нибудь придумает.- И еще я напишу родителям Свити. Что она нашлась. Успокою их. Только... не стану рассказывать, в каком она состоянии. Не хочу их пугать. А дядю попрошу, чтобы тоже не посвящал их в подробности.- Верно. Так будет лучше.- Анри, пойдем, поможешь мне. Вдруг я что-нибудь упущу.- Идем.***- Ники… Я… я не могу. Руки дрожат. Пожалуйста…- Давай сюда. – Ники забрала из трясущихся рук Мишеля чашку с бульоном, тихонько присела на постель. Поправила салфетку и осторожно поднесла ложку ко рту Свити. Влила несколько капель в приоткрытые губы. Мишель не сводил с девушки напряженного взгляда.- Не слишком горячо? Она не обожжется?- В пятый раз отвечаю – нет.Мишель взволнованно дышал у нее над ухом и вдруг крепко схватил за локоть – Ники едва не выронила чашку. Сама она тоже замерла – губы Свити чуть шевельнулись и она сделала глоток.- Еще немного!Свити проглотила еще несколько ложек, вздохнула и задышала – ровно и глубоко. Бледные щеки чуть порозовели. Ники убрала салфетку, поправила одеяло и тихо вышла – обрадовать остальных.Днем Свити опять удалось накормить. И вечером. А следующим утром…