Юноше страстно хотелось закричать, что ему больно и плохо, что он безмерно страдает от ее отказа и его сердце продолжает кровоточить, и мир ему не мил, и праздник этот не нужен... И что он никого не хочет видеть кроме нее, Вероники. Слова жгли горло и он еле сдерживался, чтобы не застонать, не завыть... Но собрался с силами и прошептал:- Я... в порядке. Правда.- Ты на самом деле взрослее, чем я думала.Эти слова, наверное, должны были смягчить и подбодрить его, но легче отчего-то не стало. Диггори вздохнул и взял ее за руку.- Вероника, не уезжайте. Останьтесь, прошу вас.- Так будет лучше, поверь.- Вы меня не поняли. Я прошу вас остаться не из-за меня, а из-за Анны. Если вы уедете, это ее огорчит. А я буду чувствовать себя очень плохо, если расстрою тетку в день ее свадьбы. Понимаете?- А как же ты?- Я.. со мной все будет хорошо. Даю вам слово. - Диггори вымученно улыбнулся. - Мне некогда будет грустить - столько забот, столько гостей... Останьтесь и, пожалуйста, не чувствуйте себя виноватой.Вероника заколебалась. С сомнением взглянула на экипаж, на открытые настежь ворота. Диггори заметил ее смущение и уверенно крикнул кучеру, указывая на багаж:- Эй, отвязывай и неси обратно. Сейчас я пришлю кого-нибудь. Вероника, пожалуйста, возвращайтесь  в дом, к друзьям. Веселитесь, радуйтесь за Анну и Монро. Праздник как-никак. А наш недавний разговор будем считать недоразумением. Хорошо?- Спасибо, Диггори. Ты... ты меня утешил. Просто снял камень с души.- Я пойду, Вероника. Извините. У меня осталось одно срочное и важное дело. Обещаете, что не уедете?- Обещаю.- Благодарю вас.- Диггори...- Что? - уже поднимаясь по ступенькам к входным дверям, юноша обернулся и замер.Вероника грустно смотрела на него:- Знаешь... ты в самом деле будто повзрослел за эти часы.Тот задумался, грустно кивнул и прошептал:- Наверное, так и есть.***