Томас насмешливо поднял бровь, кинул взгляд на неподвижно сидящую девушку и снова вернулся к плотному листу бумаги, сделал несколько штрихов.- Да. Определенно. - Мария смущенно засмеялась.- Не шевелись.- Извини. А вот мне никогда не удавались портреты... Всякие там акварели, пейзажи, цветы - пожалуй. Ничего особенного. Этому учат, наверное, всех девушек. - Готово.- Дай взглянуть. Мария встала с кресла и подошла к Томасу. Он, виновато улыбнувшись, повернул к ней бумагу. Затаив дыхание, Мария рассматривала свой портрет. - Боже, это... чудесно, Томас!На желтоватой бумаге уверенной рукой было изображено ее лицо. Резкими, где-то даже небрежными карандашными штрихами, изображение был необычайно выразительным и точным.- Замечательный рисунок! Только мне кажется, ты немного польстил мне. Приукрасил - самую малость. Признайся!- Нет, любовь моя, я не льстил. Я лишь изобразил то, что видят мои глаза. И мое сердце.- Томас, я просто подавлена. Я кажусь себе такой... ничтожной и серой рядом с тобой. Скажи, есть хоть что-то, чего ты не умеешь?Томас рассеянно пожал плечами.- Не задумывался об этом. У меня было много времени, и я всегда был уверен - любому делу можно научиться, было бы желание и возможности. Даже если нет таланта - можно пересилить и заставить себя.- А где ты научился рисовать?- Я никогда не учился этому. Так, были некоторые способности... В юности я считал подобные занятия бессмысленными и бесполезными. Потом было некогда. А позже - незачем. Лишь спустя много лет я научился ценить... некоторые вещи. Красоту. Не ту, которую можно купить, украсть, отобрать силой... А которой можно просто любоваться. Молча. Издали. Не допуская даже мысли об обладании ею.- Спасибо за рисунок, Том. Я могу оставить его себе?- Конечно, Мария, он твой.