ГЛава 21.3 ч.3Анна простонала:- Господи, я не могу на это смотреть! - отвернулась от окна, ткнулась лицом в плечо стоящего рядом Монро. Тот нежно обнял ее, задумчиво произнес, прижимаясь губами к ее волосам:- Какие разные судьбы... Украдкой обвел глазами друзей. Вздохнул:- Всем нам нелегко пришлось. Мне теперь кажется, что настоящая любовь никому не дается даром. Обязательно найдутся какие-нибудь препятствия, помехи...Анна подняла голову:- Может быть, это для того, чтобы ценить ее еще больше? Или испытания затем и посылаются, чтобы понять - истинная любовь или нет. Если ты не готов бороться за нее, значит, не так уж она тебе и нужна...- Может быть, Анна. Не знаю. Но, если честно, я не хочу больше никаких испытаний. Я хочу просто быть счастливым. Вместе с тобой. Не хочу даже думать ни о каких препятствиях. Хватит.- И я не хочу. Монро... Я прошу тебя - пожалуйста, не принимай слова Томаса всерьез. Я вижу, что тебя это задело. Не обращай внимания.- Ничего, Анна. Я не злюсь. Хоть слышать это было не очень приятно. Чтобы не оставаться в долгу, я, пожалуй, пообзываю его в ответ. Припомню дюжину словечек позабористее.Девушка с облегчением выдохнула:- Вот и хорошо. Я с радостью тебе помогу.- Надеюсь, ты меня удивишь.- Придется постараться. - Думаю, этим... недоразумение будет исчерпано.- Бедный Томас... Мне так его жаль. Не представляю себя на его месте - как бы я извинялась, какие бы слова подбирала... Он же вернется, правда?- Думаю, вернется.Келвин эхом повторил его слова:- Он вернется. Я уверен.Лили прошептала еле слышно, не поднимая глаз:- Келвин... А ты действительно сомневался во мне?Тот мягко поцеловал ее в висок:- Ну что ты, Лили. Конечно, нет. Не думай об этом. Вот что я тебе скажу - я не сомневался. Я просто верю. Мне непривычно говорить всякие красивые слова, но я попробую. Скажу, как чувствую... Настоящая любовь - моя любовь к тебе, Лили - в ней нет места сомнениям, не нужны доказательства. У нас все будет хорошо. А и как иначе? Разве у нас может быть по-другому? Я лично не представляю. Ну же, Лили, перестань огорчаться, улыбнись. Дай-ка я тебя обниму покрепче, вот так... Так лучше?Лили облегченно кивнула и прижалась щекой к широкой груди Келвина. Очень серьезно произнесла:- Я никогда тебя не предам, Келвин. Никогда.- Ш-ш-ш, родная. Мне не нужны клятвы. Я и так это знаю.Диггори тихо сказал:- Келвин, я не понимаю, как же ты догадался... про Томаса. Что он лгал. Мне, похоже, еще долго придется набираться такой мудрости и ума.  Наверное, я слишком глуп. Стыдно признаться, но я сразу ему поверил. И мне было очень... противно. А сейчас я чувствую себя еще хуже. Я ощущаю себя предателем - оттого, что поверил ему. Почему плохому веришь сразу, а хорошему - не всегда?Келвин усмехнулся:- Не переживай, Диггори. Ты не глуп. Ты всего лишь юн, неопытен и доверчив. Это пройдет, поверь... - Не удержался и хохотнул: - И что теперь? Ты станешь безгрешным праведником, Диггори? Не притронешься к вину, не взглянешь на женщину, устоишь перед любым соблазном?Юноша покраснел:- Нет, Келвин, не быть мне праведником. Только кажется... Что есть разные вещи. Можно и пить, и любить, и... даже грешить, но при этом...Раздался негромкий голос Дэниела:- Не переступать черту.- Да, наверное, так... Я ведь обычный человек. Сомневаюсь, что всегда буду поступать правильно. И, наверное, в моей жизни будет еще много вещей, от которых я не смогу отказаться, удержаться от запретного, натворю что-то такое, за что мне потом будет очень стыдно. И о чем я никогда не смогу поведать своим детям. - Диггори побагровел еще сильнее. Но Томас... Когда Анна рассказала нам о нем, я поверил. Но воспринял это, как сказку, как легенду. Как захватывающую книгу, которую можно прочитать, перевернуть последнюю страницу и облегченно вздохнуть. И вернуться к своим обычным делам, и поступать – по-прежнему. А сегодня... Когда я увидел Томаса в этом обличье - как мне показалось, его истинном обличье... Меня словно ударили по голове. Той самой книгой. Сказать, что я был потрясен - ничего не сказать. Я взглянул на все по-другому. Я словно явственно ощутил, увидел перед глазами ту черту, через которую некогда перешагнул Томас. И, наверное, теперь всегда буду видеть свою черту. Не смогу не думать о ней. Я так запутанно говорю... Пытаюсь облечь мысли в слова, но получается плоховато, да? Наверное, мне понадобится еще много дней... или лет. Чтобы все-таки осознать. И сказать как следует...Келвин положил руку ему на плечо:- Ну что ты, Диггори. Ты замечательно говоришь, я просто восхищен. Может, тебе на роду написано стать писателем, а? Или философом. Только, умоляю, не иди в священники - они все такие скучные... И ты правильно думаешь - а это главное. Чем больше я сам размышляю обо всем... произошедшем, том больше уверяюсь в том, что Томас, наверное, этого и добивался. Чтобы ты не захотел стать похожим на него. Чтобы увидел свою черту... И не только ты.От дверей донесся тихий хриплый голос:- Спасибо, Келвин. Я не сомневался в тебе.В дверях стоял Томас - смущенный, виноватый... Сделал шаг вперед, оглянулся и потянул за собой Марию, держа ту за руку. Девушка - бледная, заплаканная, растрепанная, смотрела в пол. Анна, выскользнув из рук Монро, подошла к ней и мягко обняла. Подтолкнула к камину:- Погрейся, Мария. Ты замерзла. Сейчас я принесу плед. Томас отрицательно покачал головой:- Спасибо, Анна. Я сам ее согрею. Но сначала...Откашлялся и громко произнес:- Мария, я хочу извиниться перед тобой. Не за то, что сделал раньше -  этот грех я буду замаливать отдельно. Сейчас я хочу попросить прощения за то, что сегодня оскорбил тебя перед всеми. Бог свидетель, мне хотелось до крови разодрать свой поганый рот за то, что он исторг все те мерзкие слова... Но в тот мне казалось, что это единственное, что может тебя уберечь. Я не оправдываюсь, просто...Келвин насмешливо протянул:- Похоже, триста лет не прибавили тебе ума, Том. Как-то у тебя все слишком... надуманно и запутанно получилось... Тебе не кажется, что ты перехитрил и обманул сам себя? И при этом сам же больше всех и пострадал. Тебе бы попробовать быть проще - просто жить. Просто любить. И не выдумывать таких изощренных путей. В простоте есть своя сила, Том. И своя правда. Иногда простота - это своего рода честность...Тот облегченно вздохнул:- Пожалуй, ты опять прав, Келвин. - обернулся к девушке, все еще понуро смотрящей в сторону, мягко поцеловал ее пальцы: - Прости меня, Мария. И спасибо, что выслушала и дала мне шанс. Та молча уткнулась заплаканным лицом ему в плечо. Томас крепко обнял ее, прижал к себе и обернулся к остальным:- И вы, пожалуйста, простите меня. Я... мне так стыдно за всю ту ерунду, которую я нес. Я... не думал так на самом деле, поверьте мне. Ему ответил Мишель:- Что ж, Томас, ты умеешь ударить побольнее. Хотя знаешь, мы взрослые люди и сами способны разобраться в своих чувствах и в своей жизни. Я не обижаюсь... А вот кое кому досталось действительно зря.Томас виновато взглянул на Лили:- Лили, извините меня, ради бога. Я сожалею о сказанном. Я никогда не сомневался в вашей... в ваших душевных качествах. И Келвин не сомневался, поверьте. Я насочинял... со зла.Девушка коротко кивнула ему. Томас повернулся к Анне, покаянно склонил голову:- Анна, и ты меня прости.Та насмешливо подняла бровь:- Я подумаю над этим. Поразмышляю, что может утешить мое уязвленное самолюбие. Что же делать? Может, мне стоит сжечь твои рубашки, Томас? Пожалуй, от этого мне станет чуточку легче. Или назойливо раздражать тебя дни напролет? Или запереть в чулане?Тот смиренно повторил:- Прости меня, Анна. Прости за все.Анна не выдержала и фыркнула:- Ладно, не стоит больше извиняться. Я не рассержена на тебя. Тем более в твоих словах была доля правды. Вынуждена признать - это так.- Келвин, Монро?.. - Томас бросил сожалеющий взгляд на братьев и едва сдержал улыбку. Те, такие разные - рослый богатырь Келвин и невысокий изящный Монро - сейчас неожиданно казались очень похожими друг на друга. Одинаково сложив руки на груди, откинув головы, они ехидно скалились, глядя на Томаса. Переглянувшись, усмехнулись:- Пожалуй, теперь ты должен нам, Томас.- Именно так.- Ты же понимаешь, что такое быть должным Келвину?- Да, ты осознаешь весь ужас этого бремени?- Тебе должно стать страшно.- Мне уже и самому как-то не по себе.- Понимаю тебя.Братья, ухмыляясь, протянули Томасу руки и он с облегчением и радостью пожал их, продолжая другой рукой обнимать Марию.- Спасибо вам. Спасибо. Разумеется, я вам должен. Все, что пожелаете.Томас незаметно выдохнул и оглядел присутствующих - радостно, с облегчением. И помрачнел, наткнувшись на небрежный русый пучок с карандашом. Глаз Оливии он так и не увидел - она продолжала смотреть в сторону. Кашлянув, тихонько произнес:- Оливия... Я хочу и вам принести свои извинения. Мне очень, очень жаль. Повторюсь - это объяснение, но не оправдание - в гневе я не помнил себя и наговорил лишнего. Если вы не захотите простить меня - то позвольте хотя бы извиниться. Сейчас мне... мучительно стыдно за те отвратительные слова.Та сухо ответила, не поднимая глаз:- Бог вам судья, Томас.