Анна остановилась у окна и задумалась, рассеянно глядя на кружащиеся за стеклом снежинки. Сколько прошло времени, как Свити пришла в себя? Много. И это были не очень веселые дни; честнее было бы сказать - грустные. С общего молчаливого согласия все старались вести себя, как ни в чем не бывало. Разговаривали, смеялись, занимались обычными делами, стараясь лишь не очень шуметь. О Свити заботились, ее как следует кормили и поили. Она стала выглядеть намного лучше и вскоре начала вставать и ходить. Телесное ее здоровье улучшалось с каждым днем, и это было заметно - нездоровые худоба и бледность исчезали, уступая место легкому румянцу; былая красота вернулась и русые волосы заблестели, как прежде. И лишь душевное состояние девушки внушало опасение и тревогу.Появляясь в столовой или гостиной, Свити никогда не приближалась к мужчинам. Поглядывала на них с опаской и старалась сесть как можно дальше. Она помнила Мишеля и Томаса, тихо поприветствовала издали поклонившегося ей Анри. Даже Лесли узнала и назвала по имени. Но ни разу не обратилась к ним напрямую, не задала вопроса, не улыбнулась. Держалась рядом с подругами, и те не покидали ее ни на минуту...За столом всегда просила наполнить стакан водой до краев. Даже если не пила, все время посматривала на него с тревогой, словно проверяя, на месте ли стакан, не кончилась ли вода, достаточно ли, чтобы напиться... Не выносила закрытых дверей. Если кто-то забывался и захлопывал дверь, робко просила отворить. Анна разок пыталась с ней поспорить, убедить, что коварные зимние сквозняки - не лучшая компания для выздоравливающей девушки, но Свити так тихо и беспомощно расплакалась, что Анна, провожаемая убийственным взглядом Мишеля, тут же поспешила исправить свою оплошность.