Свити было очень страшно - когда очередная коварная волна высоко подбрасывала их крошечное суденышко, так, что весла не доставали до воды; а потом обрушивала вниз, и от этого зубы клацали друг о друга до противного хруста; и доски впивались в ребра, и бочонок с пресной водой катался по дну и больно ударял по ноге. Мишель греб сосредоточенно и яростно, изредка оборачиваясь, чтобы проверить направление, и мускулы вздувались на его руках и груди от  чудовищных усилий. Порыв ветра - совсем ледяной, немыслимый и неуместный для этих жарких дней - заставил нежную кожу девушки покрыться гусиной кожей, и унес ее жалобный растерянный возглас далеко-далеко. Она попробовала было поднять голову, но под сердитым голубым взглядом сжалась в комочек и не больше не шевелилась, и только губы беззвучно двигались быстро-быстро. Мишель что-то ответил ей - она не расслышала, так громко свистел ветер. Вопросительно вскинула брови и еле смогла разобрать по губам: "Не бойся. Все будет хорошо." И еще - "Я тебя люблю". Сглотнув, кивнула и выдавила жалкую улыбку. И продолжила молиться, уже про себя. Ей казалось, эта адская дорога назад никогда не закончится - так было жутко. Ветер, и огромные волны, швыряющие их лодку, словно щепку, и подкатывающая тошнота, и огромная страшная туча, затянувшая уже не половину, а почти все небо. Казалось, еще минута, еще секунда - и она прольется, обрушится на землю новым потопом, чудовищным ливнем, таким, какого не видели сотни лет. Страх нарастал, противно пульсировал где-то в животе, и Свити зажмурилась, ненавидя себя за этот страх и малодушие -  будто она не доверяет, не верит своему любимому, что с ними все будет в порядке. Откуда-то взялась неожиданная мысль, что если даже они погибнут - то погибнут вместе. А если выживут - то тоже будут рядом. Получается, при любом исходе разлука им не суждена. От этого ей почему-то вдруг стало так спокойно, что страх ушел почти бесследно. А потом оказалось, что бояться уже совершенно нечего - качка стала заметно тише, значит, лодка уже вошла в бухту. Еще пара ударов веслами, и вот киль зашуршал по песку.