Ну вот немношко:Яри перебинтовал ему ребро, влил которую уже за это время порцию жизненной силы, усадил на пол на подушку и принялся перестилать постель, хмуро закинув в угол пропитанное кровью белье. Юккис набрал воздуха в грудь и спросил:- Я слыхал, ты ведь сдружился с этим... зеленорожим. Знаешь небось, что стряслось между нами?- Еще бы не знать, - сварливо ответил чародей. - Его я аккурат перед тобой чинил. А врать он вовсе не обучен. Хоть и пытался нам на потеху.- Ну и как там... Эмми? - еле выдавил Юккис, чувствуя, что даже произносить это имя больно, так и дерет горло.- Сама не своя, конечно. Зареванная, переживает, о тебе беспокоится. Теему сегодня к ней бегал, так ей даже ему стыдно в глаза смотреть, он говорит. Если не врет. Не волнуйся, не выкинула и не выкинет. Мы как узнали о внуках, ее жизненной силой подпитывали, каждый раз как она нам провиант таскала, пока ты там околачивался хер знает где. Плохих эманаций от пуза нет. Крепких бутузов должна родить.Оборотень пристыженно понурил голову и помолчал, но потом все же упрямо покачал головой.- Меня только дети волнуют. Но отсюда я больше ни ногой. Нагулялся — и хватит.- Ты что мелешь, идиот ты мой? - рявкнул Яри, опускаясь перед ним на корточки и пристально вглядываясь в несчастное бледное лицо. - Скоро сдам тебя на руки валькирии твоей, и будешь как миленький примерным мужем и отцом.- Но она же, выходит, шлюха, отец... - проговорил Юккис с мучительной гримасой.- А ты тогда кто, выходит? Шлюх известный! По твоей милости оступилась, когда ты ею пренебрегал — это раз, у беременных часто кровь изменяется и шалит так, что в них звериное просыпается — это два, ну и вы друг друга стоите — это три! Или ты больше по этой части не дикая нихера не соображающая зверюга, как раньше? Делов никогда не вытворял ни с кем, о которых бы потом жалел?Глаза его сделались жесткими и льдистыми. Юккис, сжавшись под его взглядом, судорожно гадал, известно ли Яри о том, что произошло у него с Кристианом в позапрошлом месяце. Сука аптекарская могла и наябедничать, если уж они так сблизились. Хотя нет — гордец еще тот. А толку-то? Попробуй что-нибудь скрыть от Яри...- Вот и простил бы оступившуюся девку, мать твоих детей, за минутную слабость, из-за тебя же и приключившуюся. Был бы с ней, а не со своей хандрой — не потянуло бы ее к Мороку. Некогда было бы ей и задумываться о нем. Так что и слышать ничего не хочу. Завтра же позовем Эмми, а уж она примчится, будь уверен, и прощение вымолит. А ты, если совесть у тебя есть, тешиться этим не будешь.- Да понял я... но что сразу растаю, обещать не могу...- Этого с тебя никто и не требует, - смягчился Яри, осторожно укладывая его в постель. От того его мимолетного льдистого взгляда у Юккиса пробудилась давно дремавшая совесть. Он, морщась от боли, ухватил его за руку и быстро заговорил:- Мы с тобой больше об этом не говорили... о том самом... когда я в бане накуролесил... а я ведь только после Эмминого предательства и понял, как больно тебе сделал... я не хотел! Мало ты мне всыпал!- Знаю, дурень, - вздохнул Яри. - И что не хотел, и что всыпал тебе мало. Никогда больше об этом не упоминай, понял?Юккис с облегчением кивнул. Явился Теему и с важным видом принялся поить его отваром, и не успел оборотень допить до дна, как начал клевать носом.- Яри... отец... - позвал он, зевая. - Ты ведь поспишь рядом, а?Лицо его сделалось по-детски жалобным. Яри подпер подбородок ладонью и задумчиво улыбался.- Куда ж я денусь. В каморке мы с Чудом по-любому вдвоем не поместимся. Да и бдить тебя надобно, мало ли, поплохеет. Уж больно сильно ты прохудился, многие бы на твоем месте и концы отдали.- Спасибо... - счастливо выдохнул Юккис.- Чудо, ты ведь поспишь сегодня в каморке? - спросил Яри.- Вот еще! Размечтались! А вот и не избавитесь от меня! - оскорбился юный маг. - Или я тут чужой вам, что ли?- Теему, дурошлепик, я ведь сейчас грязная тряпичная кукла, от которой несет кровищей и прочей гадостью.- Глупости! - отрезал Теему и громко фыркнул, решительно забираясь под одеяло. Яри лишь головой покачал:- Только не вздумай пинаться и брыкаться, ты ж у нас любитель, хоть под прессом тебя всю ночь держи. Будто тебе вечно снится, что ты лягушонок, угодивший в сметану, а я в результате весь в синяках.- Не буду! - буркнул юный маг.Яри погрозил ему пальцем, загасил свечи и осторожно уложил голову приемного сына себе на плечо. Тот обомлел от счастья, не смея пошевелиться и вспоминая, как волчонком просыпался на рассвете на шкуре у очага и с час носился по росе, возвращаясь когда с зайцем или куропаткой в зубах, а когда и без, перекидывался, умывался и шел досыпать к Яри под бочок, потому что тот раньше девяти утра никогда и не вставал. Болезненное воспоминание о Яри, сладко спящем на плече Кристиана, потускнело и отодвинулось на дальний план памяти. Но Юккис знал, что это временно — завтра в любом случае предстоял тяжелый разговор. А пока надвигающийся сон побеждал никак не стихающую во всем теле боль, и счастливое умиротворение вытесняло все горести.Проснулся Юккис от того, что солнце било прямо в глаза. Не успел он сладко, по-собачьи потянуться, как тело с готовностью заныло.- Ну ты и дрыхнуть, - сварливо произнес Теему, сидевший с книжкой рядом на постели. - Полдень уже! Яри тебе, лежебоке, костыль мастерить ушел. А пока — вот тебе, водохлеб! - он с важным видом протянул ему Ярин посох. - Сходи пометь, где ты там обычно метишь, - добавил он шепотом, давясь от ехидного смеха.- Очень кстати, - криво улыбнулся Юккис, - а то стыдобищи не оберешься, если мелкий нахаленок будет меня опять на ручках таскать.Теему показал ему язык, взял его руки в свои и с совершенно напыщенным видом, будто совершает великое благодеяние, одарил толикой жизненной силы, чтобы оборотня не шатало, как былинку на ветру. Проводив его во двор, он принялся подогревать суп, задорно всхихикивая при мысли о том, как же забавно смотрелся голый штопаный-перештопаный ковыляющий Юккис с чародейским посохом. Наконец оборотень был возвращен в постель, отобрал у пытавшегося его накормить Теему ложку и принялся хлебать, подвывая от удовольствия.- Эх, хоть Эмми и прилично готовит, но твоей стряпни жуть как не хватало. Никак не пойму — магию что ль особую пихаешь туда?Теему польщенно похихикал.- А ты почаще бы нас навещал вместо того, чтобы шляться где ни попадя! И лакал бы себе на здоровье мои супы да каши!- Уй, ну не зуди с утра, и так все болит. Да еще и свербит и ломит во всем теле. Мерзко так. Эх, перекинуться бы хоть на часок... Невмоготу уже...- Ты что, опух? - грозно повел очами Теему. - Яри сказал, что он швеей тебе не нанимался и что придется терпеть, если не хочешь, чтобы швы и кость разошлись. Вот схватятся — тогда пожалуйста.Юккис горестно заскулил — уж очень неприятным становилось ощущение застоявшейся в одном теле плоти. Будто ногу отсидел, и теперь ее изводят противные колючие мурашки. А тут во всем теле такое. Но главное испытание еще впереди...- Слушай, малец, ты ведь у аптекаря вон сколько торчал, ведь все небось подмечал и подслушивал, где надо и не надо. Часто ли Яри ходил к нему лясы точить?- Да каждый день, - с готовностью ответил Теему, странно на него поглядывая. Юккис и помыслить не мог, насколько страдальчески потерянным сделалось его лицо при упоминании Кристиана, так что все становилось ясно без слов. - И не по одному разу. И лечил их с Петри, и развлекал и так и сяк — смотреть противно было. Ржали втроем, как кони, пасущиеся в зарослях дурь-травы. Ну а там как выздоровели они, так эта хрень с Кристианом приключилась и пару дней он у нас провел, а потом опять Яри повадился его врачевать, а там и Петри пришлось снова лечить. Мазь замешивать не успеваем! Травы только и успевай заготавливать! Яри только и бегает с березками обниматься, чтобы силы свои восстанавливать, и бедных барсуков и ежиков тискает! И ладно березки, так если Яри за день к груди не прижмет своего отпрыска ублюжавого, так считай, и день для него даром прошел! - рассказывал Теему, простодушно выкладывая все подробности их отношений и нарочно не замечая, как лицо Юккиса кривится все сильнее и гримаса ревности становится все болезненнее, напоминая марионетку печального клоуна из ярмарочных кукольных представлений.- Погоди, о какой хрени ты там талдычишь? Чего еще с этим недоэльфом стряслось?Теему запоздало замолк и выразительно покашлял.- Нет уж, сказал «гоп», так перепрыгивай.Юный маг забрал у него тарелку, помялся и поерзал немного. Его так и распирало от желания красочно поведать подробности изнасилования Кристиана и наказания, учиненного им эльфу по его же просьбе, но праведного гнева Яри он опасался не меньше.- Ну что ты мнешься! Да не выдам я тебя Яри! Слово оборотня!- А вдруг проговоришься... - нерешительно буркнул юный маг. - Знаем мы, какой ты у нас скрытный... твоим словом только подтереться!- Ну мать твою, не отстану же! - гаркнул Юккис. - Изведу, достану, всю печенку тебе выем! Сам же аж трясешься от нетерпения.- Ну ладно... но если что, скажу Яри, что ты меня заставил!Юккис хитро улыбнулся, представив, как поржет Яри над таким весомым аргументом, и приготовился слушать. Теему принялся взахлеб выкладывать ему всю историю звенящим злорадным голоском. Оборотень заложил руки за голову и наслаждался. Даже горькая обида на время отступила.- Нет, ну какой же поганец этот любитель отбивной эльфятины! - искренне возмутился он. - Ручонки бы так и повырывал и в жопу его свежеебаную вставил.- Тоже неровно дышишь к эльфу? - участливо поинтересовался Теему. Они обменялись понимающими взглядами.- Только такая сука, как аптекарь, может его обидеть. Больше никто не решается. Яри его вон пальцем не тронул тогда, хотя и было за что. Вон, даже тролль, и то размяк перед ним... Ну хоть сучаре этой досталось по полной за тебя. Ты ведь доволен, парень?- А как же... Да мне от счастья через прыгалку хотелось скакать.- Погодь... а что ж ты дал ему тогда, раз он так тебе не люб?Юный маг на миг потупился, подбирая слова:- А то трахаются только с теми, кого любят! Ха! Ну ты как маленький. И кто сказал, что я его ненавижу? - выдавил он, жалея, что волосы у него забраны в хвост и нельзя прикрыть ими сейчас горящие уши.- Вот же шалопут-аптекарь, и тебе разум смутил. Хоть он всех на куски руби и в бочке соли, а все равно всем он нравится. Да что ж такое, етить его колотить. Чем более лютые дела он творит, тем больше все от него прутся. Нет, вот встречу этого инквизитора, пожму ему руку. Хотя этот мужик - как там его? - небось больше всех от него и балдеет.- Ты не поверишь, от кого балдеет его друг-король! - встрял Теему, не удержавшись, и царственно повел плечами, горделиво улыбаясь.- Ну и от кого? Небось тоже от эльфа? От того только слепой кастрат не прибалдеет... - безразлично спросил Юккис. Юный маг шепнул ему на ухо правильный ответ.- Едрить тебя налево! Час от часу не легче! Бедный Яри, нет ему с тобой покоя!- А я что? - капризно наморщил носик юный маг. - Я повода не давал.- Ну смотри у меня, стервец. Опять заставишь Яри страдать — не посмотрю, что ты мне мачеха...- Да подавись ты своими яйцами, этот лже-король мне до недавних пор в кошмарах снился... - обиделся Теему на такое недоверие.- Ладно, не серчай уж. Просто я тебя знаю. Ну, рад, что тебе уже спится спокойно. Только и на тебя есть за что серчать, засранец! Яри говорил, это ведь ты зелье замутил, чтобы папашу этой аптекарской гадины отыскать? Если бы не ты, Яри бы еще долго круги вокруг него наматывал. А из-за тебя они сблизились как суки. Дорвались друг до друга, называется.- Так откуда я знать мог, кто его папаша? Мы вообще думали, что это Петри!- Ебическая сила! - загоготал оборотень.- Тише ты! Швы разойдутся! - шикнул на него Теему.- А ведь рано радуется братец! Яри говорил, эльфы все друг другу родственники. Их же всего-то пару тысяч на весь ихний материк! А и Яри, и Петри из самых знатных, вот точно родня они! Просто Яри на родине не был тыщу лет с тех пор как эльфы от него отвернулись, откуда ему знать, кто там и у кого народиться успел. А Петри о своих родичах помалкивает, будто воды в рот набрал и вспоминать ему неприятно. Так что вполне может он оказаться аптекарским двоюродным дедушкой, вот ржака-то будет! Глядишь, и не встанет у аптекаря больше, на дедусю-то, а я буду громче всех ржать.- Ага, щас! Да ты же с ними не жил! - решил вступиться Теему, но еще больше хотел поперечить Юккису. - Там же пиздец какая любовь. Аж страшно делается. Думаю, окажись даже Петри его папашей, ничего бы не изменилось. Жуть что было бы, но не расстались бы они. Не-а. Уж поверь. Рыдали, каялись, но трахались бы дальше.- Да ну их к гребаной фене. Вот уж пара ебанутых. Лучше скажи, чего тебе зудело в одном месте папашу его искать? Ну сучий ты потрошок! Что ж ты натворил-то, а?- А я считаю, каждый ублюдок должен знать, кто его отец! Каждый, даже самый распоследний! Даже Кристиан! Не, я не жалею. Хоть и бесит, как они с Яри нежничают и секретничают, но все равно умильно немного. Пусть уж. Главное, Яри счастлив. Да и все равно я для него самый главный свет в оконце! - радостно вставил он, горделиво задирая носик и удовлетворенно наблюдая, как перекашивается лицо оборотня. - К тому же Кристиан мне благодарен и меня зауважал малость... Всем хорошо! А ты — ревнивый единоличник!Юккис так сжался, состроил такую несчастную гримаску, что юный маг осознал, что угодил в яблочко, и расхохотался. И даже крепкий щелбан его не угомонил.- А ну прекратил! - рявкнул Юккис. - Друг ты мне, или кто?- Я твоя злааая мааачеха! - страшным голосом заговорщицки прошептал Теему, пуча глаза.- Молокососик ты вреднючий, - пихнул его оборотень локтем в бок. - И молоком там дело не ограничивается.- Пошляк! - надул губки юный маг. - Вот нажалуюсь Яри... Попрошу, чтоб и рот тебе зашил. А уж я-то подморожу тебе язык как следует!Юккис взъерошил ему волосы и пригорюнился. Да уж, с Кристианом у Яри все обстояло даже хуже, чем он думал. Вернее, у них-то как раз все было очень даже хорошо...- Ну не куксись — хочешь, я и твоего отца найду?- Эээ... да зачем мне? У меня уже есть один.- Интересно же, не? - поразился Теему. - Разве тебе не хочется узнать, кем он был?- Ну раз мамаша моя была обычной волчицей, значит, оборотнем был папаша. Ну, был да сплыл, мне-то что до него? Уж лучше Яри все равно не окажется...Повисла унылая пауза. Теему мялся, гадая, как же еще подбодрить приятеля.- А мы с утреца с Яри уже посмотрели в шаре, как все было! - гордо объявил он, чтобы прервать неловкое молчание. - Я первый раз Бодом увидал. Ну и народу же там! А потом хоп — и не видать ничего, кроме серого тумана. Думали, что-то с шаром, пока Яри не сообразил про купол. И мы поняли, почему ясновидение у нас раньше на тебя не сработало.- «Мы», «мы»... - передразнил его Юккис. - Ишь, важный какой заделался. Размычался, великий чародей. Небось, Яри тебя после фунта соплей и часа истерик к шару допустил?Теему тут же смутился и досадливо закусил губу.- А вот и неправда, Яри мне сам предложил посмотреть... - буркнул он, чувствуя, как наливается краской. Тут уже Юккис расхохотался.- Ну и гогочи на здоровье, пусть у тебя потроха повылазят!- Вот отчего любых моих детишек вечно нельзя и на минуту одних оставить — мигом пересрутся?! - ворчливо спросил Яри, возникнув в дверях со свежевырезанным костылем наперевес.- Потому что ты плохо воспитываешь эту врединку, - недовольно заявил Юккис. - Нянька-то из него славная, но вредная — жуть, да и только. От него самому себе охота кишки выпустить да и повеситься на них.- Да и ты небось не подарок! - усмехнулся Яри. - Иди-ка сюда, чума моя малолетняя.Он привлек к себе Теему, мягко обхватил его лицо руками и пронзил долгим строгим взглядом.- Поговорить нам надо бы с Юккисом. Как отцу с сыном. Тебе все понятно, Чудо?Теему подобрался и посерьезнел, но вздох испустил изрядно театральный, явно стащенный у Петри:- Конечно, Яри... Говорите, сколько надо.- Вот и умница. Разрешил он, видите ли, - улыбнулся он уголком рта. - А что мы там решим с местью этим ушлепкам, так тебя в неведении не оставим, уж будь спокоен.Он поцеловал его в нахмуренный лоб и закрыл за ним дверь.