Очень хорошо расписали про гордыню. Только вот у Булгакова, простите, не так.У Булгакова долгая и вымученная сцена, когда Маргарита скорбно делает вид, что ей ничего не надо, и что у нее все есть. При этом как раз мысль в голове про Мастера. Это как раз к вашему примеру гордыни номер один. Даже не стала ДО КОНЦА копировать, - настолько вымученная это сцена."-- Пожалуй, мне пора... Поздно.      -- Куда же вы спешите? -- спросил Воланд вежливо, но суховато. Остальные промолчали, делая вид, что увлечены сигарными дымными кольцами.      -- Да, пора, -- совсем смутившись от этого, повторила Маргарита и обернулась, как будто ища накидку или плащ. Ее нагота вдруг стала стеснять ее. Она поднялась из-за стола. Воланд молча снял с кровати свой вытертый и засаленный халат, а Коровьев набросил его Маргарите на плечи.      -- Благодарю вас, мессир, -- чуть слышно сказала Маргарита и вопросительно поглядела на Воланда. Тот в ответ улыбнулся ей вежливо и равнодушно. Черная тоска как-то сразу подкатила к сердцу Маргариты. Она почувствовала себя обманутой. Никакой награды за все ее услуги на балу никто, по-видимому, ей не собирался предлагать, как никто ее и не удерживал. А между тем ей совершенно ясно было, что идти ей отсюда больше некуда. Мимолетная мысль о том, что придется вернуться в особняк, вызвала в ней внутренний взрыв отчаяния. Попросить, что ли, самой, как искушающе советовал Азазелло в Александровском саду? "Нет, ни за что", -- сказала она себе.      -- Всего хорошего, мессир, -- произнесла она вслух, а сама подумала: "Только бы выбраться отсюда, а там уж я дойду до реки и утоплюсь".      -- Сядьте-ка, -- вдруг повелительно сказал Воланд. Маргарита изменилась в лице и села. -- Может быть, что-нибудь хотите сказать на прощанье?      -- Нет, ничего, мессир, -- с гордостью ответила Маргарита, -- кроме того, что если я еще нужна вам, то я готова охотно исполнить все, что вам будет угодно. Я ничуть не устала и очень веселилась на балу. Так что, если бы он и продолжался еще, я охотно предоставила бы мое колено для того, чтобы к нему прикладывались тысячи висельников и убийц, -- Маргарита глядела на Воланда, как сквозь пелену, глаза ее наполнялись слезами.      -- Верно! Вы совершенно правы! -- гулко и страшно прокричал Воланд, -- так и надо!      -- Так и надо! -- как эхо, повторила свита Воланда.      -- Мы вас испытывали, -- продолжал Воланд, -- никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут! Садитесь, гордая женщина! -- Воланд сорвал тяжелый халат с Маргариты, и опять она оказалась сидящей рядом с ним на постели. -- Итак, Марго, -- продолжал Воланд, смягчая свой голос, -- чего вы хотите за то, что сегодня вы были у меня хозяйкой? Чего желаете за то, что провели этот бал нагой? Во что цените ваше колено? Каковы убытки от моих гостей, которых вы сейчас наименовали висельниками? Говорите! И теперь уж говорите без стеснения: ибо предложил я.      Сердце Маргариты застучало, она тяжело вздохнула, стала соображать что-то.      -- Ну, что же, смелее! -- поощрял Воланд, -- будите свою фантазию, пришпоривайте ее! Уж одно присутствие при сцене убийства этого отпетого негодяя-барона стоит того, чтобы человека наградили, в особенности если этот человек -- женщина. Ну-с?      Дух перехватило у Маргариты, и она уж хотела выговорить заветные и приготовленные в душе слова, как вдруг побледнела, раскрыла рот и вытаращила глаза. "Фрида! Фрида! Фрида! -- прокричал ей в уши чей-то назойливый, молящий голос. -- Меня зовут Фрида!" -- и Маргарита, спотыкаясь на словах, заговорила:      -- Так я, стало быть, могу попросить об одной вещи?      -- Потребовать, потребовать, моя донна, -- отвечал Воланд, понимающе улыбаясь, -- потребовать одной вещи!      Ах, как ловко и отчетливо Воланд подчеркнул, повторяя слова самой Маргариты -- "одной вещи"!      Маргарита вздохнула еще раз и сказала:      -- Я хочу, чтобы Фриде перестали подавать тот платок, которым она удушила своего ребенка... "Только еще через пару таких кусков Маргарита попросила о Мастере. И это не гордыня??