Анна, еле сдерживая слезы, мяла в руках плотную ткань. Провела пальцами по глухому воротнику, погладила пуговицы... Это было очень грустное платье. Она надевала его на похороны брата. Платье шили спешно, за два дня, и оттого оно скверно сидело на ней - не было времени на примерки. А потом... потом оно первым попалось под руку, когда они с Диггори вернулись от... Монро. Анна впервые с того времени произнесла это имя, пусть даже мысленно. Она очень боялась, что Томас будет говорить о нем, спрашивать... Боялась, что сорвется и завоет, завизжит дурным голосом... И была рада, что тот не поднимал эту тему. Монро... Она не носила те, другие платья, потому что не могла их видеть, не могла прикасаться к ним... Анна зажмурилась, позволяя запретным воспоминаниям затопить ее - как Монро снимал с нее эти платья, неторопливо, нежно, с поцелуями и ласками... И оборки и кружева словно хранили тепло его пальцев... Тряхнула головой, отгоняя горькие мысли.- Анна? - Томас и Оливия ожидающе смотрели на нее. Томас носком сапога пнул в костер вылетевшую головешку.- Ты... очень хочешь снова носить черное? По... себе?- Нет. - Анна сама удивилась уверенности, прозвучавшей в ее голосе. Утерла глаза, решительно шагнула к огню и швырнула платье в догорающее пламя.Томас снова радостно завопил, победно вскинув руки; Оливия только одобрительно хмыкнула. Анна рассмеялась и потянула мужчину за рукав.- Хватит на сегодня зрелищ. Я начинаю мечтать хоть об одном спокойном дне под одной крышей с тобой, Томас. Но, похоже, мне это не грозит. Пойдем. Тебе нужно как следует умыться.- Ты не хочешь посмотреть, как догорят остатки твоего вдовьего траура?- Нет, не хочу. Идемте. Вы оба замерзли. Идемте в тепло. Но я все равно зла на тебя, Томас. Так и знай.