Глава 21.1 продолжение***Впервые за долгие дни в замке царило настоящее веселье. Шум, шутки и смех. Прекрасное вино и отменная еда. Десятки свечей, ярко освещающих уютный зал, жарко полыхающее в камине пламя. Горящие глаза, румяные щеки, открытые улыбки. Анна наслаждалась, оглядывая своих друзей, дорогих сердцу людей. Подруги. Их мужчины. Келвин и Томас. Со дня на день должен вернуться Диггори.  Ее дорогой, любимый мальчик. Интересно, как сильно он изменился за эти месяцы? Продолжает ли на нее обижаться? Она так по нему соскучилась! И обязательно попросит прощения. И Келвин приедет. И Лили. А вдруг для этих двоих еще не все потеряно, и у них есть шанс обрести счастье - вместе... Анна покосилась на Томаса. Тот ухмылялся, внимательно слушая Ники. Может, попросить этого... затейника помочь им? Похоже, ему не привыкать устраивать чужие судьбы. И добиваться своего. Пусть даже не вполне честными и человечными способами. И Оливию привлечь. И она сама, Анна, тоже поможет. Как же приятно, когда все вокруг счастливы! Свити вернулась. Пришла в себя. Им всем нужно благодарить Господа за это чудо. Отныне у нее все будет в порядке. Анна залюбовалась подругой - та, раскрасневшаяся от вина, со сверкающими глазами, взахлеб рассказывала что-то друзьям. Прислушалась.Невероятную историю пришлось повторить дважды - сначала Ники рассказала еще раз все сначала, для Свити. Потом уже та описала недостающие подробности. Теперь все детали картины сложились воедино и ситуация прояснилась.Мишель, обнимая Свити, нежно выдохнул:- Я найду этого Дэймона, где бы он ни был. И убью. Он пожалеет, что родился на свет. И что посмел посягнуть на тебя, дорогая.Свити, рассеянно теребя белоснежную салфетку, нахмурилась:- Сомневаюсь, что тебе сойдет это с рук. Доказательств никаких нет. Только мои слова. Дэймон был прав, чертовски прав. Джимми мертв, Марта - немая. Если бы даже удалось ее разыскать, она ничего не скажет. Так что это будет просто убийство, безо всякого повода, и ты попадешь за решетку.- Не переживай. Для этого мне не нужно ничье позволение.Анри мечтательно протянул, глядя в потолок:- А еще существуют особые яды... Мишель подхватил радостно:- Да, верно. Которые вызывают такие боли, такие адские муки...- Что отравленный будет призывать смерть и ждать ее, как избавления.Свити поежилась:- Боже, Ники, с кем мы связались...Та согласно хмыкнула. Укоризненно покачала головой:- Скажите, а папа и мама научили вас хоть чему-нибудь доброму?Анри поцеловал ее в шею:- Конечно. Они показали нам пример истинной любви. Родители до сих пор нежно любят друг друга и очень дружны.- Да, пожалуй, ссориться им опасно... для здоровья.Анри усмехнулся и обратился к брату:- Так на чем мы остановились?Его прервала Оливия.- Позвольте мне сказать. Судя по тому, что я услышала от Свити... На мой взгляд худшим наказанием для Дэймона, самой страшной пыткой будет видеть то, как она счастлива. Свободна и счастлива с другим мужчиной. Жить и знать это.Мишель задумчиво потер голову, пожал плечами:- Пожалуй. Надо подумать.- И я предложила бы все же покарать его в рамках закона. Ники, что ответил дядя?- Он рьяно взялся за дело и клятвенно заверил меня, что сделает все возможное и невозможное, чтобы упечь этого Дэймона в тюрьму до конца дней. И, кстати, Свити, конфискация вашего поместья оказалась не вполне законной. Что-то там не совсем чисто с закладными... Так что есть шанс вернуть его твоей семье.- Это было бы замечательно. Я буду по гроб жизни обязана твоему дяде. Как мои родители?- Они в порядке. Поволновались, что ты не написала им сама, но я объяснила, что тебе слегка нездоровилось.- Завтра же отправлю им письмо. Я так по ним соскучилась. Мне не терпится обнять их и сестер. Мы же поедем все вместе, верно?- Да, конечно.Анна украдкой бросила взгляд на погрустневшего Томаса и произнесла:- Погостите еще несколько недель, прошу вас. Тебе нужно время, чтобы раны окончательно зажили, Свити. Твоих родных хватит удар, если они увидят тебя в таком виде, как сейчас. - Пожалуй. - Свити скривилась, оглядев себя в маленькое зеркальце, тронула рубец на губе. Обернулась: - Что там за шум?***Из коридора донеслись шаги и громкие возбужденные голоса. Улыбающийся Лесли отворил дверь, с поклоном отступил и в гостиную ввалился Келвин, весь в снегу, прижимая к себе смеющуюся Лили. И вновь - объятия, поцелуи и приветствия. Вечер становился еще лучше, хоть это и казалось невозможным. Подруги тормошили Лили, расспрашивали, помогали расстегнуть заиндевевшую шубку. Девушка, смеясь, отвечала на вопросы, стряхивала снег, удивленно качала головой, разглядев Анри. Остановившись перед зеркалом, поправила растрепавшиеся темные волосы. Подошла к Келвину, уже развалившемуся в кресле у камина, привычным движением протянула  ледяные ладошки. Тот уверенным хозяйским жестом подтащил ее к себе, усадил на колени и жарко расцеловал - пальцы, запястья, красные щеки и улыбающиеся губы. От Анны не укрылось, как нежно Лили уткнулась носом в крепкую мужскую шею. Переглянулась с Ники и Оливией - и прыснула. Похоже, эта счастливая парочка вовсе не нуждалась ни в чьей помощи... Ну и славно.Лесли, неслышно выросший за плечом хозяйки, сообщил:- Спальни для новых гостей сейчас приготовят.Анна, глядя прямо в глаза Лили и ухмыляясь, поправила:- Одну спальню, Лесли. Кстати, Лили, твои вещи доставили еще позавчера. Я уж  не знала, что и думать. Где вы пропадали?Лили неубедительно выдавила:- Мы... мы задержались на пару дней в гостинице. Пережидали вьюгу, да.Ники, с такой же ехидной ухмылкой, добавила вкрадчиво:- В гостинице? Очень интересно. Мы же посекретничаем сегодня, правда, Лили? Поболтаем, пошепчемся?Лили, побагровев, из-за спины Келвина показала обеим кулак. Тот, не замечая этой тихой перепалки, громко воскликнул:- Я вижу, веселье в самом разгаре! Что празднуем, поделитесь с нами? Мы с удовольствием присоединимся.- Ох... - Свити рассмеялась и махнула рукой. - Похоже, нашу безумную сказку придется рассказать еще разок. Ну ничего - в пятый или в десятый - какая разница...Лили, уютно прильнув к широкой груди Келвина, затаив дыхание, слушала рассказ Свити, ахала и в ужасе хваталась за щеки. Келвин только похмыкивал и хмурил брови. Окончив повествование, Свити вздохнула и сказала:- Ну вот и все. Теперь я... мы здесь. Моя семья - у Ники. Джимми мертв, а Дэймон - неизвестно где.Келвин успокаивающе пробасил:- Не волнуйтесь, Свити. Ему не уйти от возмездия. Придет ли оно стороны закона или же... - многозначительно стиснул огромные кулаки, оглянулся на мужчин. Те согласно кивнули.Анна вытянула согревшихся Лили и Келвина из кресла и усадила за стол. Подперев щеку ладонью, довольно наблюдала, как те с аппетитом воздают должное отличному ужину. Улыбаясь, произнесла:- А ты, Келвин? Вы сами ничего не хотите нам сказать? Порадовать нас?Келвин кивнул, проглотил непрожеванный кусок и громогласно взревел:- Да, хочу! Я хочу объявить о нашей помолвке и пригласить вас всех на свадьбу! И поднимаю этот бокал, - показал всем полный бокал - За мою невесту! За мою любимую и ненаглядную - за Лили!Дружное "ура" сотрясло каменные стены. Лили смущенно принимала поздравления, сияла, улыбалась. Анна, вытянув шею, пыталась разглядеть ее руки, комкавшие салфетку.Лили подняла брови:- Что ты ищешь, Анна?- Кольцо. Неужели ты не похвастаешься кольцом?- Его нет.- Как так?! Ни за что не поверю, что Келвин не преподнес тебе на помолвку бриллиант размером с... одним словом, большой бриллиант.Лили стыдливо потупилась. Кольцо - то, подаренное Келвином в его приезд - действительно осталось дома. Она все хотела отослать  его Келвину, но никак не могла собраться с духом. Обернулась к своему жениху, словно ища поддержки, но тот довольно слушал смеющегося Томаса и не заметил ее молчаливой просьбы. Лили виновато взглянула на подругу:- Знаешь, это такая долгая история... - Сегодня просто день долгих историй со счастливым концом. Ничего, мы с удовольствием послушаем. Так ты поделишься с нами?- Да-да, Лили, нам очень любопытно. Пожалуйста. – Ники и Оливия, с мечтательными улыбками на лицах, выжидающе уставились на нее.Лили залилась краской до самых ушей и уткнулась в бокал с вином. Она пока не была готова поведать подругам о произошедшем между нею и Келвином, о своем отказе, легкомысленном поведении и предательстве. И была уверена, что и Келвин не захочет признаваться в том, как он чуть не взял на себя чужую вину – ради нее... Решительно отставила бокал, тряхнула головой и беспечно улыбнулась:- Нечего особо рассказывать. Ничего интересного, поверьте. Помолвка и помолвка. Как у всех.Анна недоверчиво прищурилась:- И Келвин даже не затеял ничего из рук вон выходяшего? Совершенно на него не похоже. Лили, мне кажется, ты лукавишь...- Потом, Анна. Все потом, позже. Обещаю.- Ну как знаешь. Я очень за вас рада. Очень.***Анна действительно была почти счастлива. Замечательный вечер. День, начавшийся так трагично, завершался самым чудесным образом. Жаль, что он заканчивается. Ну ничего. Впереди еще много таких славных вечеров. Осталось только дождаться Диггори  и... еще одну персону. И ей нечего будет больше желать. Разговоры продолжились до глубокой ночи. Гости устали, но и не думали расходиться - все были так возбуждены, что идти спать никому не хотелось. Томас вполголоса беседовал с Оливией, Келвин вслух пытался отыскать отличия во внешности близнецов и шумно подшучивал над решительным отказом Анри доказать, что у того нет шрамов. Покрасневшая Лили о чем-то шепталась с Ники; Свити и Мишель устроились в объятиях друг друга на диванчике в темному углу. Анна лениво крошила хлеб, рассеянно улыбалась, не вслушиваясь в разговоры... Внезапно подняла голову, уловив слово, которое ее заинтересовало. Похоже - не ее одну. Голоса смолкли.-...под браслетом. Ты ничего не рассказывала об этом. Это тоже сделал... Дэймон?Свити серьезно и твердо посмотрела в глаза Мишелю:- Нет. Я сделала это сама.- Боже, зачем, Свити?!- Когда Дэймон высказал мне... предложение, которое я не смогла не принять, я... я осознала, что никогда больше тебя не увижу. Не обниму, не поцелую. Никогда. И мне так захотелось оставить с собой что-то твое. У меня был только браслет - твой подарок. А Дэймон ясно дал понять, что не потерпит у себя под носом столь явное напоминание о другом мужчине. И я решила поступить ему назло. От отчаяния и бессилия. Я ничего, ничего не могла больше сделать, у меня не осталось ничего своего, моя жизнь и моя судьба больше мне не принадлежали - так мне тогда казалось. Понимала, что это очень глупо, но... Я пошла к нашему кузнецу и упросила переделать браслет - так, чтобы его нельзя было расстегнуть. Он выполнил мою просьбу и добавил, что теперь его не снять с руки - разве что распилить. И мне стало так горько и обидно при мысли о том, что я потеряю и эту последнюю вещь, которая нас связывала... Решение пришло внезапно - браслет все еще был раскален, и я... - Свити невесело рассмеялась сквозь слезы, нежно провела пальцем по мужской шее, по светлому рубцу, выглядывающему из-под распахнутого ворота. - Теперь мы с тобой похожи. И у тебя, и у меня есть шрамы...Мишель слушал ее, не отрываясь. Его пальцы накрыли ее ладонь и крепко сжали.- Свити...- Я не жалела об этом. Ни минуты, ни секунды. Мне только было досадно, что ожог оказался не таким уж сильным и следы быстро заживают. Видишь? - девушка вытянула запястье, подтянула браслет повыше и показала цветочный узор, еле заметный на нежной коже. Мишель склонился над ее рукой и нежно поцеловал эти нерадостные цветы, и еще раз, и еще... - Мне стало так страшно, когда я увидела, что ожог бледнеет. Мне казалось, что если он исчезнет окончательно, у меня ничего, ничего не останется от тебя. И как я ни буду стараться - и твое лицо потускнеет, сотрется из памяти... И я сгину, пропаду, зачахну - совсем одна, без тебя, без любви и воспоминаний... - Свити разрыдалась.Мишель, скривившись, словно от боли, еле смог выдавить:- Свити. Свити, милая, дорогая моя... Я никогда тебя не оставлю. Ты больше не будешь одна. Мы вместе. Я нашел тебя. И теперь никуда не отпущу. Ты слышишь?!Девушка, судорожно всхлипывая, мелко закивала. Мишель дрожащими губами подбирал ее слезы, целовал мокрые глаза, крепко прижал к себе, укачивая, как маленькую. Легко подхватил на руки и поднялся. Удивленно моргнул - оказывается, в зале они остались одни, друзья неслышно разошлись. Свечи почти догорели, на столе стояла неубранная посуда - видно, деликатная хозяйка распорядилась не беспокоить их. Без труда удерживая Свити одной рукой, второй Мишель снял с мраморной каминной полки подсвечник и вышел в коридор. Не переставая целовать, толкнул плечом дверь комнаты - своей или ее? Какая теперь разница...Посадив девушку на кровать, опустился перед нею на колени. Кончиками пальцев пробежался по влажным щекам, заправил за маленькое ухо русую прядку:- Не плачь, Свити. Все плохое закончилось. Не плачь. Я не дам тебе больше плакать. Разве что от радости.- Не буду. Обещаю. Я сегодня насмеялась и наплакалась за все те дни. Достаточно. Не хочу больше слез. Теперь ты рядом, и мне ничего другого не нужно.Мишель прижался лбом к ее лбу, зажмурился. Выдохнул еле слышно:- Свити... Je t'aime.Та растерянно отстранилась:- Что? - Je t'aime, je t'adore...Взял ее за щеки, приблизил лицо и уверенно произнес, глядя в глаза:- Свити, я люблю тебя... - и накрыл ее губы поцелуем - страстным, сладким и очень-очень нежным... Девушка со стоном ответила ему - яростно, нетерпеливо, горячо. Ее губы и руки двигались так поспешно, будто она боялась опоздать куда-то. Или наоборот - стремилась наверстать упущенное, но опасалась, что всего времени, дарованного им в этой жизни, не хватит, чтобы рассказать, доказать, поклясться в своей ответной любви к этому мужчине, которого она так ждала. Свити потянула его за рубашку, увлекая за собой на кровать, и с наслаждением выдохнула, ощутив на себе тяжесть горячего тела. И вдруг замерла, словно вспомнив что-то - и нехотя отстранила его. Виновато шепнула:- Мишель... Я должна тебе признаться.Тот пробормотал:- Не должна. Ты сейчас здесь, со мной, и мне не нужно ничего больше знать.- Нет. Послушай. Я хочу тебе рассказать. Дэймон...Мужчина поморщился, нехотя перевалился на бок:- Нам обязательно говорить о нем именно  в эту минуту? У меня есть более заманчивое предложение... - вкрадчиво провел пальцами по ее груди. Девушка прерывисто вздохнула, осторожно остановила его руку. Зажмурилась и вновь распахнула потемневшие глаза.- Послушай. Я скажу сейчас и больше не буду об этом вспоминать. Дэймон... почти соблазнил меня. Я была готова отдаться ему. Я хочу, чтобы ты знал.- Почти?..- Да.- Что же тебя остановило?- Ты. Я назвала его твоим именем. Стоило мне закрыть глаза, как я увидела тебя. Это ты обнимал меня, твои руки ласкали мое тело, твои губы дарили поцелуи... Я не могла представить другого мужчину на твоем месте.- Свити. Теперь я чувствую себя совершенно виноватым. Я-то не хранил тебе верность. Ники...- Ш-ш-ш... Не говори ничего. Я сама была тогда уверена, что будет правильно, если вы останетесь вместе.- Прости меня. Прости меня.- Ты ни в чем не виноват. Это я виновата. Я была так глупа и самонадеянна.- Нет.- Тогда давай больше не будем вспоминать о прошлом.- Давай.- Никогда.- Никогда...Женщина, тяжело дыша, торопливо выбирается из платья, яростно обрывает мешающие ей пуговицы и победно вздыхает, освободившись от складок ткани. Мужчина, стоящий перед ней на коленях, издает восхищенный стон, снизу вверх проводя ладонями по ее телу - от самых кончиков пальцев, по лодыжкам, гладким шелковым чулкам, ленточкам подвязок, по светлой нежной коже над кружевной каймой. Выше, Выше... Чуть прикасается к тяжелой груди, удерживаемой корсажем - женщина всхлипывает. - Как давно я об этом мечтал...- Как долго я ждала тебя!..Беззащитная открытая шея, напряженные плечи, тонкие руки, дрожащие от нетерпения пальцы. Оставляет по поцелую на каждом, не обделяет вниманием запястья, виновато целует розовые рубцы под тяжелым браслетом. И повторяет весь путь обратно - уже губами. Кружева и шелк бессильно отступают под этим нежным, но беспощадным натиском, сдаются и отлетают прочь. Женщина не выдерживает первой - дрожащие ноги подкашиваются, и сильные горячие руки еле успевают подхватить ее и осторожно опустить на простыни. В комнате прохладно, но двое людей этого не замечают - наоборот, кажется, что вокруг них жар, словно в раскаленном  горниле, в котором сплавляются воедино их тела, их сердца, их страсть и любовь.- ...Я люблю тебя.- Я люблю тебя!..Пересохшие губы жадно хватают воздух, пальцы жестко, до синяков впиваются в округлое бедро; язычок влажно обводит шрамы  на смуглой груди, длинные русые волосы взметаются с каждым яростным движением. Стоны сменяются всхлипами, всхлипы - криками. Двое людей цепляются друг за друга, торопятся и не спешат, не дают упасть друг другу в эту головокружительную пропасть - поодиночке. Только вместе, вместе! Падение, полет и ослепительная, оглушающая вспышка, которая накрывает обоих - одновременно... - Je t'aime.- Я люблю тебя...