Келвин проверил лошадей, похлопал их по спинам: "Вот такие дела..." Вышел на улицу, долго смотрел в темное небо. Снежинки падали ему на лицо и казалось, будто он стремительно летит сквозь звезды, куда-то вперед... Куда? У него не было сомнений - разумеется, навстречу своему счастью. Ему неловко было признаться самому себе - но он очень, очень хотел быть счастливым. Его жизнь была хороша - прекрасный дом, его крепость. Друзья, которые его ценят и уважают. Мальчишки, которые восхищаются им. Милая "сестренка" Анна. Вновь обретенный брат. И, похоже, то, чего ему так не хватало, о чем он так страстно мечтал - тоже грозило сбыться,  становилось захватывающей дух реальностью. Он просто боялся поверить. Лили. Его маленькая Лили. Она с ним. Она любит его. Господи, какое счастье... Надо же - она сделала ему предложение! Она! Сама!! Догнала его сквозь пургу, не побоялась непогоды, и упрашивала его. Словно страшилась, что он мог отказаться. Как она говорила там, на лестнице? Что ей стыдно, что она чувствует себя предательницей? Боже, да это не имеет никакого значения!.. Он поможет ей забыть ту неловкость, что еще недавно висела меж ними. Когда-нибудь они будут вспоминать и смеяться. Вместе. Лили. Милая, любимая Лили... У них впереди много времени, он уверен. Вся жизнь.Келвин вздохнул, повернул голову, посмотрел на единственное освещенное окно. Пора возвращаться. Им обоим нужно как следует отдохнуть и завтра выехать пораньше.У лестницы Келвин чуть не сшиб с ног хозяина, держащего в руках большой кувшин и две кружки.- Извините.- Вот глинтвейн, сэр. Я сейчас отнесу наверх.- Не нужно, я сам. Давайте сюда.- Осторожно, сэр, кувшин горячий. Вот так... Я вам еще понадоблюсь?- Нет. Благодарю.- Всего доброго, сэр.Удерживая тяжелый кувшин и кружки, Келвин хотел было постучать в дверь, но не смог - руки были заняты. - Лили, можно войти? - Осторожно стукнул носком сапога, но не рассчитал силы и дверь распахнулась. Келвин судорожно сглотнул и едва не выронил свою ношу.На придвинутых к камину стульях лежало аккуратно расправленное платье - подол был совершенно мокрым. Тут же висела пышная нижняя юбка и плотный чулок. Лили, в корсаже и панталончиках, прыгала на одной ноге, стягивая другой чулок. Келвин закашлялся и вылетел за дверь.- Лили, Бога ради, извините меня... Я... я сейчас уйду.