Она до боли закусила губы - внезапно нахлынувшее отвращение к самой себе было таким сильным, она так жалела, что вообще затеяла этот разговор и эту бессмысленную ссору. И сейчас ей страстно хотелось одного - чтобы стрелки часов закрутились вспять, на час назад. Чтобы она не произнесла ни слова об этой проклятой книге. Чтобы тот приятный молодой человек, который так неловко подпирал стену и тайком наблюдал за ней, набрался храбрости, просто подошел ближе и представился. И чтобы у нее хватило ума сделать вид, что она никогда раньше не слышала его имени...Но было поздно. Время нельзя было повернуть назад, а ядовитые хлесткие фразы - затолкать обратно в злые рты. Слова Оливии сделали свое дело - их еще долго передавали из уста в уста, обсуждали и ахали, потешались над Лоусоном и смеялись над его книгой. Ему не верили, ехидно называли "дряхлым стариком" и не воспринимали всерьез. "Король Яков" провалился с оглушительным треском. Книга продавалась плохо, неудачливого автора перестали приглашать на приемы и вскоре о нем и его детище благополучно забыли. С того памятного вечера Оливия случайно сталкивалась с ним еще несколько раз, они вновь и вновь обменивались едкими колкостями и их взаимная неприязнь становилась все злее и непримиримей. Он ясно дал понять, что не забыл ни одного слова, сказанного ею, и не собирался прощать обиду. Над кем другим Оливия посмеялась бы и забыла. Беда была в том, что господин К. Лоусон невероятно ее притягивал. Он действительно оказался умен и образован, был по-мужски привлекателен, а улыбка его была такой чудесной, что при виде нее у Оливии сжималось сердце. Она не могла назвать это любовью по той причине, что знала его слишком мало, а в чувства с первого взгляда просто не верила. Но при каждой встрече  с Лоусоном, с милой усмешкой парируя его выпады, она украдкой разглядывала худощавое лицо и невеселые карие глаза, в глубине души с тоской мечтая о том, чтобы хоть раз посмотреть в них и не увидеть там ненависти.