Проводив Джинни к ее приятельницам, Диггори отчего-то остался рядом с ними. Возвращаться к Анне не было желания - наверняка она завалит его новыми поручениями. А он так устал за этот бесконечный день, безумно устал, что делать ничего не хотелось - просто не было сил. И ведь не расскажешь, не объяснишь... Делиться с кем-то переживаниями о своем неудавшемся сватовстве Диггори не собирался. Может, когда-нибудь потом... А сейчас - нет. Он должен справиться с этим сам. Тем более кто-нибудь обязательно осудит Веронику за случившееся. Вероника.... Диггори в сотый раз оглядел зал и вновь нашел ее на прежнем месте, у окна. Тоскливо вздохнул - он заверил ее, что будет в порядке. Значит, нужно делать вид, что все хорошо, что ему весело на этом празднике. Краем уха он прислушивался к разговору, который вели девушки. Джина и Клэр были знакомы давно и дружили с детства. Элиза, новоиспеченная родственница невесты, была в этих краях впервые и с интересом расспрашивала подружек обо всем - о гостях, о музыке, платьях, а те охотно ей отвечали. Похоже, девушки испытывали к новой знакомой симпатию и та платила им тем же. Элиза что-то спросила у Диггори о замке, он рассеянно ответил, а потом и сам не заметил, как втянулся в беседу. После многозначительных намеков он пригласил Клэр и обнаружил, что даже способен испытывать некоторое удовольствие от танца. Клэр, грациозная и изящная, как и ее сестра, танцевала превосходно и Диггори мимолетно любовался ее гибкой фигуркой и красивым личиком. Голубые глаза лукаво глядели на него из-под длинных ресниц, губы подрагивали, скрывая улыбку. Юноша неуверенно улыбнулся в ответ, провожая Клэр к ее месту. На протяжении вечера он продолжал болтать с девушками, снова танцевал с Клэр и с Элизой и все-таки выяснил, что же от него хотела Анна. К Веронике он так и не осмелился подойти. Поздно ночью, когда бал закончился и всех гостей проводили по их комнатам, он чувствовал себя настолько утомленным, что хотел лишь одного -  доползти до кровати, рухнуть на нее и уснуть. И очень надеялся, что его милосердно минуют грустные мысли и дурные сны. Но как только он остался в одиночестве, его снова охватили отчаяние и глухая безнадежная тоска.