Дверь снова отворилась, неслышно вошел Лесли, стал убирать посуду.- Еще что-нибудь угодно, сэр?- Нет, спасибо. Лесли...- Да, сэр?- Есть у вас минутка?- Конечно, сэр, разумеется.- Присядьте-ка.Дворецкий осторожно опустился на краешек кресла.- Лесли. У меня такой вопрос. Очень надеюсь, что вы сможете мне помочь. Скажите, приходили ли хозяйке письма от господина Монро? Я не имею в виду то, первое письмо, которое потерялось, а потом нашлось. После этого - были еще письма?Обычный, казалось бы, вопрос, вызвал в дворецком неожиданную перемену. Он затрясся, съежился и спрятал лицо в руках.- Лесли, с вами все в порядке? В чем дело? Вам дурно?Тот простонал еле слышно:- Это моя вина. Я во всем виноват. Я надеялся, что так будет лучше, да, именно так...- Лесли, придите в себя и рассказывайте все. Да не тряситесь вы так!Но тот будто не слышал, глухо повторял, раскачиваясь в кресел:- Это моя вина, моя вина...- Лесли! - Томас с силой швырнул об пол столовый нож.Тот от неожиданности замолчал, икнул и перестал дрожать.- Вот, выпейте воды. Рассказывайте все по порядку. И хватит завывать - не бойтесь, я ничего вам не сделаю, что бы вы не натворили. Говорите. Когда стали приходить письма?- В сентябре... сэр. Да, верно, в сентябре пришло первое.- Что сказала Анна?- На хозяйку было страшно смотреть. Простите, что говорю так, но это правда. Я думал, ее хватит удар. Она постояла немного с закрытыми глазами, а потом сказала таким жутким шепотом, что лучше бы она закричала...- Что она сказала?- Она не захотела даже прикасаться к письму. Сказала, чтобы его отправили обратно нераспечатанным. Или сожгли. Без разницы.- И все?- Нет, не все, сэр. Добавила - и так же следует поступать со всеми другими письмами от "этого человека". И чтобы они даже не попадались ей на глаза. А если кто-то нарушит этот приказ и принесет ей письмо, или вообще как-либо упомянет это имя - она прикажет высечь его при всех.Томас присвистнул.- Мда. А что же вы, Лесли? Вы выполнили приказание?Дворецкий горько вздохнул:- Нет, сэр. Я не отправил письмо назад. Как не отправил и не сжег все последующие.- И где же они?- У меня. В моей комнате. Все в целости и сохранности.Томас замолчал и долго с интересом смотрел на него. Хмыкнул:- Лесли, зачем вы это сделали? Точнее, почему?Тот долго собирался с духом, вздыхал, откашливался, нервно приглаживал волосы. Поднял виноватые глаза:- Сэр, я сразу хочу объяснить, что действовал только из лучших побуждений. У меня не было никаких корыстных целей. Я... я надеялся, что это принесет пользу. И если я оказался слишком самонадеян и глуп, приняв решение, на которое не имел никакого права, то я полностью признаю свою вину и готов понести любое, самое суровое...Томас нетерпеливо вздохнул:- Господи, Лесли, вам нужно было стать стряпчим и составлять оправдательные речи. Я вас умоляю, говорите по делу.