Их немногие ночи были разными, не похожими одна на другую. Ласковая, смущенная и неловкая, словно вымаливающая прощения за все содеянное и несбывшееся... Неторопливая и сладостная, когда Томас обрушил на свою женщину все мыслимые и немыслимые удовольствия, самые изысканные и утонченные ласки; и сам возносился на вершину блаженства, упиваясь ее бессильными стонами и криком... Яростная и отчаянная - когда Мария внезапно разрыдалась на полуслове и плакала долго и безутешно - грубая, почти животная страсть оказалась единственным, что оказалось способным оторвать ее от скорбных мыслей, и она бездумно и горячо отвечала Томасу; и они цеплялись ногтями друг за друга, за то мнгновение их неразделимого единства, за самое жизнь, словно отвергая этим вечным жизнетворным актом даже мысль, даже намек на смерть...