Глава 4 ч.2- Оливия!Оливия крадучись пятилась вдоль густых кустов, придерживая рукой ветки. Услышав радостный голос Марии, она вздрогнула и обернулась.- Ты что, прячешься? От кого?Та поежилась и оглянулась на деревья, из-за которых слышались веселые крики и громовой хохот Келвина.- Вовсе нет. Но забавы сэра Келвина... э-э-э... мне не очень по душе. Слишком громко и слишком весело. Чересчур, я бы сказала, весело. А он втягивает в них всех окружающих, независимо от их желания. Боюсь, многие могут пострадать.Томас ухмыльнулся и кивнул:- Понимаю.- Думаю, мне больше понравится тихая неспешная прогулка. Пройдусь, поболтаю с Анной...Присоединитесь ко мне? Буду рада вашей компании. Погодите, что с вами такое?Мария и Томас недоуменно переглянулись.- Ничего. Почему ты спросила?Оливия прищурилась и хмыкнула:- Вы сияете, как две новехоньких гинеи. Так что произошло?Томас счастливо засмеялся, Мария вторила ему звонким смехом. Заговорщицки переглянулись и снова прыснули. Девушка смотрела на них с недоумением. Наконец Томас произнес:- Я только что обеспечил себе пребывание под одной крышей с Марией на следующие несколько месяцев. Притом вполне законное и с соблюдением всех возможных приличий.- Вот как? Что ж, это хорошая новость для вас двоих. - Очень, очень хорошая новость.- И где вы проведете это время?Мария счастливо улыбнулась:- В доме моих родителей. - И они не были против? Боже, что я несу... Зная вас, Томас, могу предположить, что они сами вас пригласили, да еще упрашивали, чтобы вы погостили подольше.Тот самодовольно кивнул:- Я им понравился. Я очень старался.- Не сомневаюсь. Что ж, умно, умно. Когда вы наконец собираетесь пожениться? Я как-то привыкла бывать на свадьбах. Сама от себя не ожидала, что мне это придется по душе.- К сожалению, не так скоро, как хотелось бы.- Нужно еще немножко времени.- Да и мой дом еще не готов...- Не готов?- Сейчас в нем жить просто невозможно. Он простоял пустым больше двухсот лет и пришел в ужасное состояние. Сейчас там полным ходом идет перестройка, отделка... - Вы же можете позволить себе купить любой другой дом.- Мне нравится именно этот.- Нам обоим он нравится. Очень нравится. - Ну, дело ваше. Как долго еще будут идти работы?- Полагаю, осенью все должно быть закончено.- Оливия, есть кое-что, связанное с этим домом. Что-то, о чем мы хотели тебя попросить.- Что же это, Мария? Мне ужасно любопытно.Томас и Мария с двух сторон подхватили Оливию под руки и неторопливо зашагали по лужайке. Мужчина негромко заговорил:- Оливия, представьте себе дом. Красивый, уютный, теплый. Покоривший мое сердце с первого взгляда. Дом, за который я в свое время, не моргнув глазом, заплатил втрое против разумного. Я никогда там не жил, но знал, что когда-нибудь настанет особенный день, особенный час. И теперь  этот день все ближе - день, когда в этот дом войдет женщина, которую я люблю. В этом доме  я хочу быть счастлив с нею - все отпущенные мне годы. И сейчас самое большое мое желание - чтобы там все было удобно и красиво. Только самое лучшее. Чтобы каждая мелочь была достойна моей любимой.Мария смущенно улыбнулась:- Том, я уже говорила тебе, много раз - совершенно необязательно...- Не спорь. Ты же знаешь, я хочу сделать все, как можно лучше.Оливия ехидно кашлянула:- Простите, я вам не мешаю? Томас, все, что вы говорите - очень красиво и романтично. Наверное, кто другой на моем месте даже проронил бы слезинку или две от умиления. Только не пойму - от меня-то вам что нужно? И при чем тут ваш дом?Тот усмехнулся, чуть крепче сжал ее локоть и вкрадчиво пропел:- Оливия, дайте мне продолжить. Пожалуйста. Так вот... Дом. В котором, как и в любом другом приличном доме, будет библиотека. Огромная, занимающая не одну комнату. А еще имеются книги. Собранные кое-кем на протяжении  почти трех веков. Очень, очень редкие экземпляры. Первые издания. Рукописи. И в придачу  неограниченные возможности - к примеру приобрести любую серию на выбор, заказать самые дорогие переплеты, купить недостающие тома... Оливия радостно ахнула:- И вы хотите предложить мне заняться вашей библиотекой?!Томас галантно поцеловал ее руку:- Этим вы окажете нам честь. Так вы согласитесь?Глаза девушки засверкали, щеки порозовели. Она выпалила:- Соглашусь ли я?! Бог мой, конечно, я соглашусь! Еще как соглашусь! Побегу со всех ног - это же так интересно! Только к чему вам понадобилось заводить этот долгий разговор? Вы могли бы сказать прямо и не тратить время на трогательные истории.- М-м-м... Есть одно условие.- Так я и знала, что без этого не обойдется. Томас, что вы задумали?- Ничего, вовсе ничего. Я только хотел предупредить вас, если возьметесь, что... объем работы очень, очень велик.- Меня это не пугает.- Многие книги в плачевном состоянии. Ими тоже нужно будет заниматься - отсылать в переплетную мастерскую, делать копии с рукописей...- Я знаю в Лондоне парочку отличных переплетчиков. Уверяю, вы останетесь довольны их мастерством.- Дело может занять не одну неделю. Скорее всего - больше месяца. Или даже двух.- У меня не было важных планов на ближайшее время.- А как же... Глостер?Оливия беспечно отмахнулась:- Глостер никуда не убежит. Семь веков простоял, потерпит еще немножко, я уверена. И потом, чем дольше ожидание, тем дороже награда, правда? Так это все, о чем вы собирались меня предупредить? Ерунда. Когда мне приехать к вам?- Вы твердо решили не принимать приглашение Мишеля и Анри?- Да.- Жаль.Та отрезала:- Есть причины.- Простите. Тогда лучше не затягивать. Как только я передам вам дела, мы с Марией сразу же отправимся во Францию.- Я не стану задерживать вас с поездкой и прибуду при первой возможности. Вы подождете две-три недели?- Да, конечно. Мы примерно  так и планировали.- Хорошо. Мне нужно навестить родителей - я обещала. Давно их не видела и соскучилась.- Договорились.- Признаюсь, вы меня очень, очень обрадовали своим предложением. Я теперь ночей не буду спать в ожидании.- Оливия...- Что, Томас?- Это не все условия. Есть еще одно, последнее. Совсем малюсенькое.- Слушаю вас.Томас набрал воздуха в грудь и решительно выпалил:- Оливия. Поймите меня правильно. Моя совесть не позволит мне отнять столько ваших сил и времени и никак не вознаградить вас. Я хочу предложить...Та отчаянно замахала руками:- Нет, нет! Выдумали тоже. - Волне разумная сумма...- Еще с друзей я денег не брала. Как вы можете?!- Представьте себя на моем месте! Что бы вы сами сделали?- Томас, не морочьте мне голову. Это совершенно исключено.- Я не могу поступить иначе.- Тогда я отказываюсь от вашего предложения. Тот бессильно взвыл:- Ну почему? Вы же сами минуту назад признались, что вам это интересно!- Очень. Но ваше маленькое условие меня обижает, если не сказать - оскорбляет. Найдите кого-нибудь другого.- Нам не нужен никто другой! Я готов платить за тяжелый труд, за хорошую работу, но мне не все равно, кому платить! И потом, только вы можете... Ох, нет.- Что - я могу? Впрочем, это уже не моя забота.- Прошу вас, давайте не будем продолжать этот бессмысленный разговор! Я знаю, как вы упрямы; вы знаете, как я настойчив. Мы это уже проходили. Мы проспорим здесь до июля, а мне совсем не хочется, чтобы...Его прервал тихий голос Марии:- Оливия, пожалуйста...Та растерянно взглянула на подругу.- Я очень тебя прошу. Пожалуйста, соглашайся. Помоги нам. Сделай это... для меня.Та поколебалась. Нахмурилась, кусая губы, зачем-то взглянула на небо и снова на своих собеседников. Медленно произнесла:- У меня встречное предложение. Я не приму от вас ни шиллинга, но...Томас протестующе вскинул руку, но девушка не дала ему сказать ни слова, решительно заявив:- Но это будет моим подарком к вашей свадьбе. Только так.Он быстро добавил:- И еще вы оставите себе любые книги, какие захотите.Та прищурилась, раздумывая. Нехотя кивнула:- Хорошо. - Не удержалась и съязвила: - Роскошное предложение. Не боитесь недосчитаться  половины своих сокровищ?Тот галантно поклонился:- О, ну что вы, Оливия. Зная вашу скаредность, я уверен, что по возвращении обнаружу лишь пустые полки.- Отлично. Значит, у вас будет время подготовиться, а у меня - хорошенько спрятаться.- Похоже, я продешевил. Надо будет еще взять  с вас плату за стол и постель.- Давайте поторгуемся. Я умею отлично торговаться. Со вкусом, с огоньком.- Пожалуйста, прекратите! Вы оба - вы можете перестать спорить?- Не сердись, Мария.- Мы шутим.Так, беззлобно переругиваясь, друзья неспешно шагали по залитой солнцем поляне.***Ники умирала от любопытства. После того, как Анри и Мишель рассказали о своем приглашении и обговорили все подробности предстоящей поездки, к ним подошли ее дядя и отец Свити мистер Сомерсет и, извинившись перед девушками, отвели братьев в сторонку. Из-за густых веток она украдкой наблюдала, как мужчины ведут разговор и, похоже, он был не из приятных. Все четверо хмурились, медленно роняли слова. Дядя, как обычно, царапал кончиком трости землю. Дурная привычка, о которой Ники не раз ему пеняла... Вдруг Анри заговорил с ним - торопливо и жарко, прижимая руки к груди. Ники видела, как быстро двигаются его губы. Мишель поддержал его, умоляюще глядя на Сомерсета, перекрестился, сдержал движение, будто хотел воздеть руки к небу. Тот лишь хмуро покачал головой, взглянул на него исподлобья и что-то ответил, обвиняюще подняв палец. Снова заговорил Анри, обернулся в тут сторону, где прогуливались девушки (те еле успели отвернуться) и снова обратился к дяде. Нерешительно коснулся его пальцев, крепко сжимающих набалдашник трости. То по-стариковски вздохнул, накрыл его руку своей ладонью и похлопал - как показалось Ники, сочувственно. Она почувствовала, что еще немного - и ее разорвет от нетерпения. Или же она подберется ближе и станет подслушивать тайком - что будет гораздо хуже. Свити, казавшаяся гораздо более спокойной и хладнокровной, словно почувствовала состояние подруги и решительно взяла ее под локоть.- Пойдем, прогуляемся. А то мне уже кажется, что твои уши сейчас вытянутся в ту сторону и станут длинными, как у кролика.Ники прыснула, представив такую занимательную картинку. Нетерпеливо вздохнула и зашагала рядом со Свити:- Пойдем. В самом деле, лучше отвлечься. И все же, мне так интересно...- Не тебе одной. Надеюсь, они сами нам расскажут.- Ох, надеюсь... Девушки прогуливались по лугу, разглядывали гостей, болтали со знакомыми. Свити укоризненно поджала губы - Клэр и ее юные подружки затеяли игру в салки, будто все они были семилетними детьми, а не взрослыми девицами на выданье. Раскрасневшиеся девушки носились по лугу, гоняясь друг за дружкой, и звонко смеялись. Смахивали с лица пряди, выбившиеся из взрослых причесок, сверкали белозубыми улыбками. Анна и Монро разговаривали с кем-то из гостей; Оливия, Мария и Томас о чем-то спорили, стоя в тени раскидистого дуба. Рядом с ними, прислонившись спиной к толстому стволу,  прямо на земле сидел Диггори и уныло крутил головой по сторонам, словно выискивал кого-то... За разговором девушки отошли довольно далеко от других гостей и, увидев брошенный на траву плед, решили присесть и передохнуть.Заслышав знакомые голоса, Ники неторопливо повернула голову, стараясь казать спокойной и невозмутимой.- Свити, Ники.- S’il vous plaît.- Спасибо, Анри.- Спасибо, Мишель.Мужчины вручили девушкам  по бокалу и сами опустились на плед рядом с ними. Ники сделала глоток прохладного белого вина, откинула голову, подставив лицо ласковым солнечным лучам и счастливо зажмурилась.- М-м-м, превосходно. Послушай, Анри. Мне очень любопытно...- Что, любовь моя?- О чем вы беседовали с дядей? И с мистером Сомерсетом?Ответа не последовало. Открыв глаза, Ники взглянула на Анри, задумчиво смотревшего на высокие деревья и повторила:- Так о чем вы говорили?Свити настороженно переводила взгляд с одного брата на другого. Мишель тоже молчал, рассеянно уставившись на небо. Вздохнул и поцеловал ее руку:- Простите, но мы не можем вам этого сказать.Ники требовательно спросила:- Почему?Анри мягко погладил ее пальцы:- Мы дали обещание, что этот разговор останется между нами.- И мы не можем его нарушить.Свити капризно надула губы:- И вы совсем-совсем ничего нам не скажете? Ни словечка, даже по секрету?Братья снова не ответили. Ники уныло улыбнулась:- Мы ведь вас не уговорим, да? - Горько покивала сама себе: - Ну и ладно. Значит, моя смерть от жгучего любопытства будет на вашей совести.- Не сердись, любовь моя, мы дали слово, что ничего не скажем. И в первую очередь - вам.- Нам? Это еще почему?Свити хмыкнула:- Как ты не понимаешь. Потому что они говорили именно о нас с тобой. - В самом деле? Боже, меня это пугает!- Ники, ничего страшного. Обычный разговор - мы обсуждали предстоящую поездку. Ваши родные волнуются за вас. Вот и все. - Анри, ну пожалуйста...- Ники, не упрашивай. Они все равно больше ничего не скажут - ты же их знаешь. А мы им отомстим.Мужчины усмехнулись:- И как же, позвольте спросить?- Мы не скажем, какой подарок приготовили для вас.- Подарок? Для нас? - Очень любопытно.- Вот и мучайтесь теперь. Так же, как мы с Ники.Мишель улыбнулся еще шире и, оглянувшись по сторонам, нежно обнял Свити и привлек к себе. Выдохнул прямо ей в губы:- У меня складывается впечатление...Анри подхватил, улыбаясь не менее довольно:- Что первыми не выдержите вы сами.- Вы не сможете долго терпеть.Свити снова надула губы:- Ники, они играют нечестно. Им все известно наперед.Та рассмеялась:- Ты прекрасно знаешь, что устоять перед нашими дорогими братцами невозможно.- Мне только непонятно, почему они-то могут устоять перед нами?Мишель промурлыкал не ухо Свити:- Не могу, любовь моя, не могу...Та, почувствовав, как сердце привычно начинает биться быстрее, высвободилась из его рук и хрипло выдавила:- Ники, скорее доставай подарок. Пока я не утащила вон в те кусты одного из них. Или обоих сразу.Подруга расхохоталась в голос и протянула близнецам тяжелый сверток и просто сказала:- Держите. Это вам.Анри восхищенно поцокал языком, разглядывая две широкие золотые цепи, сверкающие тусклым блеском на бордовом бархате. Осторожно приподнял одну, покрутил в руках.- Очень красиво, Ники. Спасибо.- Свити, это так приятно. Они одинаковые? Мне можно взять любую из них?Свити ухмыльнулась:- Почти. Посмотри внимательней.Мишель поднес подарок к глазам. Прищурился и расплылся в улыбке, разобрав на простом круглом медальоне тонкую, едва заметную гравировку: "Michelle&Sweety - forever". Обернулся к Свити и серьезно взглянул на нее:- Спасибо, любовь моя. Это... очень дорогой подарок. Спасибо.- Это меньшее, что я могу тебе подарить.- Поможешь застегнуть?- Да, конечно.Свити поднялась на колени и, обвив цепью шею Мишеля, защелкнула тугой замок. Чуть натянула ее и вкрадчиво прошептала ему на ухо:- Ну вот, я заковала тебя в свои цепи. Теперь ты мой раб. Навечно.Тот опустил свои руки поверх ее, повернул голову через плечо и негромко сказал:- Я и так твой, Свити. До конца своих дней. И... я клянусь тебе. Я буду носить эту цепь, пока жива наша любовь. Пока будем живы мы сами.Свити неожиданно почувствовала, как слезы выступают на глазах. Поморгала, прогоняя их, и ответила, так же негромко, стараясь, чтобы голос не дрожал:- Не нужно клятв, любимый мой. Просто носи ее, и мне будет приятно. Приятно знать, что мой подарок всегда с тобой. И, если вдруг меня не окажется рядом, пусть он обнимает тебя - так же ласково, как это делала бы я...Ники, закусив от усердия губу, возилась с непослушной застежкой. Озабоченно проговорила прямо в затылок Анри:- Послушай, это выглядит не слишком... слащаво? Эта надпись...Анри, не оборачиваясь, провел кончиками пальцами по своему медальону, по буквам, складывающимся в изящную вязь: "Henri&Nicole - forever".- Ну что ты. Это очень красиво. Думаю, другие слова были бы излишни.- Правда? Ты меня успокоил. Я переживала.- Ники, все, что ты делаешь - безупречно.- Я хотела, чтобы тебе понравилось.- Мне очень, очень нравится.- Вот, готово.- Спасибо, Ники, любовь моя. - Спасибо за подарок, Свити.Мишель нежно поцеловал тонкие пальцы девушки. Его взгляд задержался на светло-розовом цветочном узоре под широким браслетом на правом запястье девушки. Ожог почти зажил - ведь прошел почти год... но чуть заметные следы все же остались. Свити так и носила браслет, не снимая; да его и невозможно было снять - разве что распилить намертво спаянные звенья. Рука мужчины непроизвольно скользнула к шее.- Мишель, о чем ты задумался?Он тряхнул головой и беспечно улыбнулся:- Ни о чем. Посидим еще или пройдемся?- Давайте прогуляемся.- Хорошо. Хотите еще вина? Или, может, немного перекусить?- Да, пожалуй.Мишель легко поднялся и подал руку Свити. А другой рукой он продолжал рассеянно поглаживать подарок своей любимой женщины - тяжелую золотую цепь.***- Диггори, пора вставать.- М-м-м... Анна, я посплю еще чуть-чуть.- Поднимайся скорее. - Еще минутку. Пожалуйста.Не открывая глаз, Диггори натянул одеяло на голову, стремясь урвать еще хоть маленький кусочек такого сладкого утреннего сна. Притом отлично зная, что за этим последует - как обычно, безжалостная тетка либо сдернет с него одеяло, либо отыщет его пятки и станет щекотать, пока он не проснется окончательно и не запросит пощады. Тело привычно напряглось, пальцы на ногах поджались, словно заранее стремясь избежать веселой пытки. Раз, два, три... Однако ничего из ожидаемого не последовало. Диггори удивленно высунул из-под одеяла голову, почувствовав, как рядом легко прогнулся матрас - тетка присела на его постель. Повернулся к окну - едва светало и комнату наполняли прозрачные утренние сумерки.- Анна, зачем ты поднялась в такую рань? Что случилось?- Ничего не случилось, Диггори. Все в порядке, все идет своим чередом.- Тогда...- Гости начинают разъезжаться по домам - праздник закончился. Нужно их проводить.Да, точно. Вчера был последний, третий день официального празднования и те гости, которые не могли остаться подольше, еще накануне начали собираться в обратный путь. Диггори знал, как Анна ненавидела расставания и прощальные слезы. Конечно, он поможет ей, он будет рядом. Он и Монро - они вдвоем поддержат Анну. Только зачем... - Анна, прости, конечно, а зачем я тебе понадобился именно сейчас? Думаешь, гости вообще заметят мое присутствие? Уверен, они не капельки не обидятся, если я не помашу белым платком им вслед. Если честно, я и половины из них не запомнил.- Ты... ты и вправду не понимаешь?- Не понимаю чего?Диггори перестал озираться по сторонам, отыскивая взглядом свою рубашку и удивленно уставился на тетку. Та вздохнула, подняла рубашку с пола и протянула племяннику.- Держи.- Спасибо. Так чего я не понимаю?Анна долго молчала, кусая губы, нервно переплетая пальцы рук. Снова вздохнула и тихо произнесла:- Диггори, я больше здесь не хозяйка. Теперь хозяин - ты. И это тебе нужно провожать гостей, а мне - всего лишь стоять рядом с тобой.Голос ее звучал так тоскливо, что у Диггори защемило сердце от внезапно нахлынувшей жалости и отчаяния. Он торопливо заговорил, задыхаясь и путая слова:- Анна, Анна, ну что ты такое говоришь... Это твой дом, и ты всегда будешь здесь хозяйкой! Этот дом... это ты, он ничто без тебя! Я никогда не смогу точно так же... Я же всего лишь...- Ты всего лишь законный владелец замка. Хозяин. Собственник. Полноправный и единственный.- Но ведь... еще целых три года...- Это только формальности, и ты сам это знаешь. Я больше здесь не живу и не могу ничем распоряжаться. Доверенность у тебя есть и моя подпись больше нигде не потребуется. Теперь все ложится на твои плечи.Натягивая рубашку, Диггори невнятно произнес:- Анна. Ты не теряешь этот дом. Повторяю - он навсегда останется твоим! Ты просто получаешь еще один. Разве ж это плохо? По-моему, это очень хорошо.Сам того не зная, он повторил слова Монро. Тетка невесело улыбнулась и провела рукой по его спине, разглаживая светлую ткань, ласково потрепала взлохмаченные  русые волосы.- Спасибо, Диггори. Я запомню то, что ты сказал. А теперь идем - нам нужно выполнить свой долг, долг гостеприимства. И устроить нашим гостям достойные проводы. Идем.Анна легко поднялась и, не оборачиваясь, вышла из комнаты. Диггори задумчиво посмотрел на закрывшуюся дверь и горько вздохнул.***Этот день и следующие были похожи один на другой. Прощания, слезы, объятья... Первой уехала Оливия - верхом, рано на рассвете; следом за ней - Вероника; покинули гостеприимный дом дядя Ники, родители Свити и Лили. Мария уезжала вместе с отцом и матерью - готовиться к дальней поездке, собирать вещи. Попрощавшись с ней, Томас отправился в свое новое имение. Келвин и Лили тоже заторопились домой. Родственники Монро разъехались по дальним графствам; зеленоглазая Элиза нежно прощалась с новообретенными подругами - Клэр и Джинни. Девушки обменивались адресами и клятвами непременно писать. Родители Монро тоже засобирались домой. Отец в своей обычной манере простился с новобрачными довольно сухо, но мать в полной мере искупила его сдержанность - она долго и горячо говорила с сыном и невесткой, держа их за руки, называла Анну "доченькой" и настойчиво звала к себе. Напоследок Анна крепко обняла и расцеловала свекровь, церемонно поклонилась свекру, и вот уже и карета родителей скрылась из глаз за поворотом дороги. Выждав пару дней, Ники и Свити укатили во Францию вместе с близнецами. Остальные тоже разъехались - кто куда. Для Диггори все лица слились в одно сплошное пятно. Исполняя свои обязанности в новом, непривычном для него статусе, он благодарил гостей за визит, выражал желание увидеть их вновь, а также надежду, что пребывание в их с Анной доме доставило тем удовольствие. Гости выражали ему ответную благодарность и признательность, одни и те же фразы повторялись бесчисленное множество раз, и Диггори изо всех сил старался, чтобы его слова звучали тепло и искренне.Только два момента врезались в его память. Первый - когда уезжала Вероника. Диггори так много хотел сказать ей на прощание... Но рядом с ним стояли Анна, и Монро, и другие люди. И все, что он мог себе позволить - на мнгновение задержать ее пальцы в своей ладони. Вероника виновато взглянула на него и ответила еле заметным пожатием. Губы ее беззвучно прошептали:  "Прости меня." Он так же неслышно ответил, повторяя свои же собственные слова: "Я буду ждать вас." Та лишь горько качнула головой. Вслух же Диггори упрямо произнес, многозначительно глядя ей прямо в глаза:- Вероника, пожалуйста, приезжайте еще. Двери этого дома открыты для вас. Всегда.Ему страстно хотелось добавить - так же, как и мое сердце.Вероника грустно ответила:- Кто знает, как сложится судьба. Спасибо, Диггори. Спасибо за... все.Она расцеловалась с Анной, обнялась с подругами; легко опираясь на руку Монро, забралась в карету. Тот осторожно закрыл за нею дверцу, в окне в последний раз мелькнули золотистые волосы... Звонко щелкнул кнут, сердитый кучер прикрикнул на лошадей, и вот карета уже летит по дороге, поднимая клубы пыли. Минута, другая - и она исчезла из виду.Вероника уехала.Второй случай - когда он провожал Джин. Диггори было стыдно признаться самому себе - ему тягостно было видеть эту девушку, помнить, что она была свидетельницей его неудачного предложения Веронике и причиной совершенно непозволительного гнева. Как бы он ни стремился избежать предстоящего прощания, правила приличия требовали, чтобы он проводил эту гостью со всеми почестями, как и остальных. И все, чего ему так хотелось - перетерпеть неловкое расставание и никогда, никогда ее больше не видеть. Но, конечно, все пошло наперекор его желаниям. Родственница, с которой Джин приехала на свадьбу, была давней подругой Анны - правда, Диггори даже не запомнил, как ее зовут. Впрочем, как и многих других... И пока она в сторонке обнималась с его теткой, Диггори пришлось занимать разговором ту, с которой ему меньше всего хотелось бы разговаривать.  Откашлявшись, юноша произнес бодрым тоном:- Что ж, Джин, я надеюсь, вам у нас понравилось.Та еле слышно хмыкнула, подняла на него светлые глаза и церемонно произнесла:- Все было чудесно. Благодарю вас, мистер Беркли.- Не за что.Кажется, все подходящие случаю слова были сказаны. Но Анна никак не могла распрощаться со своей подругой - украдкой скосив глаза, юноша заметил, как они все еще разговаривают, держась за руки. Поколебался и неуверенно выдавил:- Надеюсь, мы когда-нибудь увидимся вновь. - И сам скривился от того, как фальшиво и натянуло прозвучал его голос. Девушка, похоже, тоже почувствовала эту неискренность, вздернула подбородок и ответила:- Кто знает, как сложится судьба. Может быть, и увидимся... - губы ее беззвучно зашевелились, и Диггори был готов поклясться, что про себя она произнесла: "Вот еще!" Внезапно смысл ее слов дошел до его слуха и он, тряхнув головой, медленно переспросил:- Что вы сейчас сказали?Девушка подняла брови и повторила более внятно:- Я сказала - кто знает, как сложится судьба.Диггори изумленно уставился на нее. Те же самые слова пару дней назад при прощании произнесла Вероника... Что это? Что это значит? Простое совпадение? Или.. она опять подслушивала? Он так и не поверил до конца этой девице, ее обещанию сохранить тайну. Да,  в тот вечер она промолчала. Но ведь ничто не могло ей помешать посплетничать позже - в любой из оставшихся дней. И он вздохнул бы с облегчением только собственноручно закрыв за неудобной гостьей дверь. Или ворота, как сегодня... Но девушка смотрела на него с недоумением, вызванным его неловким вопросом, и Диггори не нашел ничего лучше, как промямлить:- Я... просто не расслышал. Да, в самом деле, кто знает...***Но все в этой жизни имеет свое начало и свой конец. Веселый праздник закончился, гости разъехались, замок опустел. Прошла еще неделя и настал самый грустный час расставания.Анна уезжала вместе с Монро в свой новый дом.Диггори даже не мог представить, насколько тягостным окажется это прощание. Казалось, Анна должна была радоваться началу своей новой счастливой замужней жизни. Но юноша видел, как печальна тетка, как недовольно нахмурены брови ее мужа, как отчаянно рыдает в платок молоденькая горничная, которую Анна забирала с собой. Она оттягивала отъезд до последнего и все выискивала незначительные дела, якобы требующие ее неотложного присутствия. В конце концов Монро не выдержал и мягко, но настойчиво предложил молодой супруге назначить точную дату. И этот  день пришел. Все дела были закончены, вещи Анны уложены и отправлены в имение Монро, последние распоряжения, наставления и советы Диггори - повторены множество раз. Он знал их уже наизусть и лишь бездумно кивал, когда тетка снова и снова начинала озабоченно говорить: "Не забудь!..", "Ты запомнил?..", "Обязательно сделай..."Теплым июньским утром Анна, держась за локоть мужа, в последний раз прошла по двору замка хозяйкой, а не гостьей. С собой она несла сверток с бумагами, руки Монро были заняты тяжелой шкатулкой с драгоценностями. Положив шкатулку на сиденье кареты, Монро выбрался наружу и протянул Анне руку:- Ну, вот и все, Анна. Нам пора.- Уже?Та обернулась, и таким жалобным был ее взгляд, что сердце Монро дрогнуло. Ему очень хотелось ответить: "Нет, любовь моя, мы не спешим. Ты можешь ждать столько, сколько пожелаешь..." Но, понимая, что оттягивать неизбежное уже некуда, он лишь негромко произнес:- Да, любовь моя, пора. Едем.Анна обреченно кивнула, сухо поцеловала унылого Диггори в лоб и, не оглядываясь, забралась в карету. Он упрямо твердила себе: "Не смотри назад. Не оборачивайся. Не бросай прощальных взглядов. Будет только хуже..." Хлопнула дверца, кучер тронул лошадей послышался звонкий стук подков по булыжникам двора. Карета дернулась и мягко закачалась на рессорах. Некоторое время Диггори быстро шагал рядом, положив руку на открытое оконце кареты и продолжал что-то говорить  деланно бодрым голосом - Анна не могла разобрать ни слова, да еще горничная тихо всхлипывала над самым ухом. "Не буду, не буду оглядываться. Я смогу..." Они выехали за ворота, миновали мост, который в давние времена был подъемным, а за последние двести лет прочно врос в землю; спустились с холма и вновь поехали в гору - ход лошадей замедлился. "Не оглядывайся. Не оборачивайся..." Но когда карета снова чуть притормозила на пригорке, Анна не выдержала. Отчаянно закричав кучеру "Стой! Стой!", она быстро выбралась наружу, не обращая внимания на изумленный взгляд мужа. Отсюда замок был прекрасно виден целиком, и Анна смотрела на него во все глаза и не могла насмотреться - будто видела его в первый раз. Или в последний... Ее замок. Дом, в котором она родилась и выросла. Дом, в котором она была так счастлива и где оплакивала своих безвременно ушедших родных. Дом, даривший ей радость, опору и защиту, ее убежище, ее крепость... Место, где она встретила свою любовь - своего мужа. И вот она прощается с ним. И не может не бросить еще один взгляд на эти серые стены, окна, веселые плети плюща и сверкающие новой черепицей крыши... Послышались торопливые шаги и догнавший их Диггори, запыхавшийся и взлохмаченный, встал рядом с ней. С любопытством поглядев в ту же сторону, что и она, он улыбнулся и неожиданно весело подмигнул ей:- Ну же, тетушка, не грусти. Не вешай нос. Все будет хорошо, я уверен.На плечо Анны легла рука мужа, теплые пальцы легонько погладили шею. Родной голос эхом повторил за Диггори:- Все будет хорошо, любовь моя. Я тебе обещаю.Анна почувствовала, как от этих простых слов напряжение, державшие ее последние дни, как натянутая пружина, внезапно ослабло. Она глубоко вздохнула полной грудью и удивленно сказала сама себе:- Все будет хорошо? - И тут же кивнула: - Да. Все будет очень, очень хорошо.Монро с улыбкой ответил:- Конечно. Это же не конец. Это только начало истории. Нашей с тобой истории...- Вот и славно. - Диггори приветственно распахнул ей объятия, и Анна с признательностью приникла к его груди, крепко обхватив его за спину. На миг зажмурилась, почувствовав на плечах теплые ладони племянника и отстранилась. Привычным жестом взлохматила русые волосы, тронула пальцем нос юноши - тот засмеялся.- Ну все, все, малыш. Давай попрощаемся еще разок. Теперь уж точно в последний-распоследний, я обещаю.- До свидания, Анна. Доброго пути. До свидания, Монро.- Счастливо оставаться, Диггори.Диггори, стоя на пригорке, еще долго махал вслед удалявшейся карете, не переставая улыбаться, хотя на душе у него скребли злые кошки - он уже начал отчаянно скучать по тетке. Когда карета скрылась за поворотом, он повернулся и медленно зашагал по дороге обратно к замку. Еще издали ему послышался какой-то шум... Юноша прибавил шагу. Так и есть. Чем ближе Диггори подходил к дому, тем громче становились сердитые крики, лай собак и испуганное лошадиное ржание. Похоже, что-то произошло. Он вздохнул с досадой - вот, не успела прежняя грозная хозяйка переступить порог, как неприятности не заставили себя ждать. Ничего, он справится. Анна справлялась и он сможет. Он все сделает так, чтобы она гордилась им и не переживала и не волновалась за свой родной дом. Это меньшее, что он ей задолжал...В воротах застряла маленькая тележка - колесо слетело с оси и сиротливо валялось поодаль. Тележка угрожающе накренилась и невысокая испуганная лошадка никак не могла сдвинуть ее с места. Со двора на нее уже напирали другие повозки, возничие громко и сердито кричали, собаки радостно лаяли и носились вокруг, пытаясь зубами похватать лошадей за ноги. Конюх, яростно ругаясь, пытался оттеснить лошадей назад, те возражали ему жалобным ржанием; откуда-то вылетел взъерошенный петух и сипло прокукарекал, внося в суматоху свою лепту... Юноша изумленно потер глаза. Ему показалось, или действительно камни двора у ворот устилали цветы, прекрасные розы - белые, розовые, красные?.. Колеса телег, подкованные копыта и тяжелые кучерские сапоги безжалостно давили цветы, расплющивая их нежные головки, ветер поднимал оборванные лепестки и кружил в воздухе вместе с пылью....Диггори снова вздохнул и решительно зашагал к воротам.