Тусклое утреннее солнце с трудом пробилось сквозь бледные облака и заглянуло в окно, осветив комнату, неразобранную кровать и письменный стол. Книгу о  короле Карле, еще накануне сиявшую чистенькими листами, сегодня было не узнать - она распухла от множества закладок; широкие поля на каждой страница пестрели пометками, рисунками и непонятными обозначениями. Отдельные фразы и целые абзацы были небрежно обведены толстыми карандашными линиями – с такой силой, что бумага кое-где прорвалась насквозь; рядом стояли вопросительные и восклицательные знаки. Листы с записями Оливии были разложены вокруг – на столе, на кресле, на полу... Сама хозяйка комнаты крепко спала прямо за письменным столом, уронив растрепанную русую голову на раскрытую книгу. Проснувшись через пару часов, девушка открыла глаза и сонно поморгала; выпрямилась и со стоном потянулась, разминая затекшую после неудобного сна спину. Вспомнила вчерашний вечер и минувшую ночь, презрительно хмыкнула. Взяв в руки томик «Короля Якова», задумчиво провела пальцем по гладкой обложке, по черным буквам «К. Лоусон». Просто бумага, картон и типографская краска. И имя. Имя человека, который наверняка не подозревает о существовании Оливии и о том, какую бурю чувств вызвал в ее душе своей так некстати изданной книгой. Девушка вздохнула и прошептала:- Кто ж ты такой, К. Лоусон? Откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и недобро усмехнулась:- Ничего, господин Лоусон. Сомневаюсь, что мы когда-нибудь встретимся, но если это произойдет, мне найдется, что вам сказать.