- Нннна! (с) Г. в сценке про похищение ИльмыНаконец Хати покончил с трапезой и с горящими глазами приступил к рассказу.- Ну в общем, говорил я вам... ой, тебе, Хельге, что жуть как мне не понравился этот ваш братец с первого взгляда, твердил, что аж оторопь берет, если в глаза его вглядываться, а вы... ты все отмахивался... И на коронации Вонючкиной я чуть не блевал, так тошно было. Решил, что оставаться королевским оруженосцем — но не твоим — было бы предательством, и стал планы строить, как бы удрать. Просто так ведь не уйдешь, сами понимаете...- Еще бы! Чтобы бродил общительный юнец по Туске да и выбалтывал в кабаках щекотливые королевские секретики, - ухмыльнулся Робсе, кивая ему.- Думал сначала в день твоей казни, когда никому до меня не будет дела, но тут началась эта кутерьма с побегом, и я как на крыльях залетал, и все молился Милосердному Арафелю...- А что, этот ваш сотканный из тумана старикашка еще и за Туской следит? - заржал инквизитор, выпуская клуб дыма, которого хватило бы на небольшой пантеон южных богов. - Ишь ты, ну все успевает! Нашим бы у него поучиться! Что ж, передай ему нашу благодарность.- Ну умоляю тебя, не богохульствуй, - поморщился Хати, силясь сдерживать улыбку. - Ну вот, мне ж еще и о Ноа приходилось думать, так что мне еще с месяц пришлось прислуживать Вонючке. А он ну просто изводился при виде меня, видно, чуял, как я счастлив, что настоящий-то король удрал из его лап.Наивный Хати не разглядел главную причину, отчего Вилле безжалостно его гонял, понукал и изводил поручениями. Новоиспеченный король терпеть не мог конкурентов во всем. И красота юного выскочки его нещадно бесила. Он-то уже свыкся со званием первого придворного красавчика, когда его сводный брат завел себе домашнего любимца, как его презрительно окрестил Вилле.Случилось это семь лет назад, спустя пару месяцев после того, как молодой Хельге  взошел на престол. В королевской охранной гвардии объявился новичок, которого сложно было не заметить, и юный король, тренируясь владению мечом в дворцовом парке, стал свидетелем некрасивой сцены того, как капитан караула безжалостно придирается к очаровательному юноше с нездешней наружностью за попорченную форму, которую завидущие соседи по казарме жгли и резали ему чаще, чем тот успевал штопать. Невольно восхитившись тем, с каким достоинством держится новобранец, Хельге решил вмешаться, и вскоре Хати, весь подрагивая от трепета перед императором, который был старше него всего на два года, начал выкладывать ему трагическую историю своей жизни.Происходил он из благородного и знатного семейства, одного из влиятельнейших в южных землях, но времена там всегда были смутными, междоусобицы не утихали которое уж тысячелетие, так что земли эти представляли собой кучку мелких княжеств, границы которых беспрестанно перекраивались. И вот во время очередной небольшой революции местного значения начались погромы, и семья Хати пострадала первой. Их хорошо укрепленный дом взяли штурмом разъяренные бородатые люди, сметя охрану катапультами и палицами, и началась резня. Кривые мечи так и мелькали. Из всей семьи в живых остались только двое старших детей. Семнадцатилетний Хати храбро сражался и сумел отбить одну из сестер, которую спасло то, что варвары, пленившись ею, решили захватить ее с собой наложницей. Каким-то чудом они вдвоем проскользнули наружу мимо головорезов. Правда, Ноа, тогда еще совсем ребенок тринадцати лет от роду, мало что соображала после того, как на ее глазах перерезали четверо ее братьев и сестер, изнасиловали мать и отрубили голову отцу. Саму ее успели снасильничать по крайней мере трое бандитов. Далее начались долгие странствия и мытарства, но направление брат с сестрой держали на тихую, мирную Туску, о которой они столько читали и слышали от много путешествовавших родителей.- Она странная стала, - грустно рассказывал Хати. - Как-то на наш караван напали какие-то сорвиголовы, на что надеялись, непонятно — мы же до зубов были вооружены. И моя сабля — вжжжик — одному башку снесла с плеч, и та прямо Ноа под ноги покатилась. Женщины завизжали, а у той даже бровь не шелохнулась. Подняла его за бороду презрительно так, двумя пальчиками, плюнула в морду и отшвырнула, словно гнилой кочан. И на ухо мне говорит: «А знаешь, когда-нибудь я тоже это сделаю!» Я не понял тогда, о чем это она толкует.- Все же не величайшего ты у меня ума, - вздохнула Ноа, заправив ему за ухо выбившуюся прядь волос.- И как, сделала? - хохотнул Робсе, свысока зыркнув на проститутку. Та молча кивнула, и инквизитор закашлялся, забыв вовремя выдохнуть дым. - Ну-ну, продолжайте, ребятушки, рассказ становится особенно занятным.Спустя год, преодолев пустыню, горную цепь на юге, дикий край Турисас и пол-Туски, подростки добрались до Бодома, и началась новая жизнь. Сил и денег на образование детей родители не жалели, по части манер и воспитания Туску брали за эталон, так что белыми воронами Хати и Ноа не выглядели. Хати владел как экзотичными боевыми искусствами, так и привычным оружием, был мускулист и силен, так что на испытательный срок в королевскую гвардию, куда брали только отборных и красивейших молодцов, его взяли охотно. Ноа пристроили в компаньонки-гувернантки к юной дочке одного знатного семейства, да к тому же многие хотели выучиться у нее певучему южному языку — местные дамы были любительницы повыпендриваться друг перед дружкой, а тем более перед кавалерами в салонах, щеголяя парой-тройкой вызубренных экзотичных фраз. В общем, зажили дети на удивление хорошо, к тому же Хати очень скоро выпал счастливый случай, и король так проникся его печальной историей, что сделал его своим оруженосцем и телохранителем. И сир Хати долгих четыре года стоял за троном в элегантном облачении, с секирой в руке и инкрустированным изумрудами мечом за поясом, весь сверкая от гордости и преданности своему любимому королю. Злые языки твердили, что уж больно много якшается король с оруженосцем, и немало козней строилось против наивного Хати, но все они разбивались о критичный ум Робсе, который был крайне доволен, что его друг под надежным присмотром, пока он сам на работе или Хельге путешествует.Идиллия стала нарушаться только когда Вилле стал слишком часто вхож во дворец. Все знали, что, если у Хельге вдруг не будет детей, то после его смерти наследником будет именно Вилле, если, конечно, сам будет еще жив, но всерьез никто в это не верил, уж слишком ветреным и несерьезным всем казался старший брат короля. И безобидным. Вилле умел нравиться людям, несмотря на свои очевидные — и обоняемые — недостатки. Не успел Хельге глазом моргнуть, как был обвинен в чернокнижии и человеческих жертвоприношениях, да так ловко обвинен, что неопровержимых доказательств всюду нашлось немерено. Двор схватился за голову. В королевской спальне, в потайных местечках обнаружили немало интересного — от высушенных женских грудей до склянок с неродившимися человечьими плодами. Библиотека Ялмари, которую давным-давно, еще столетия назад, с тех пор как под страхом смертной казни по всей стране запретили занятия чернокнижием, повелели запечатать, оказалась открытой, и в ней явно кто-то давно и с интересом рылся, а от черной магии во дворце все так и искрилось, по показаниям срочно вызванных магов-экспертов. Следы каких-то непонятных, но с темными эманациями зелий нашлись и в вине, и в припасах, и в вещах всех советников. И это была лишь малая часть улик.Хельге Седьмой — тайный чернокнижник, ухитрявшийся скрывать свой магический дар? Совершенно шокированный королевский совет повелел скрутить короля, сковав ему руки за спиной как можно крепче, ибо неизвестно, слаб или силен его дар, вдруг он способен испепелить полдворца, и заклеить ему рот намертво, чтобы не произнес ни слова заклинаний. Но, как ни странно, король не сделал попытки применить магию, отлично сыграл изумление и дал упрятать себя в придворное подземелье. Планировалось долгое следствие с допросом под пристрастием, но кто ж знал, что все эти столь частые беседы и чаепития Хельге с главным инквизитором были не просто беседами о государственных делах? Да, король проводил со своим другом детства уйму времени, ну так и обсудить им было чего — без работы инквизитор не оставался, благодаря чему многие беспорядки и заговоры против властей были подавлены в зародыше. В конце концов, косвенно инквизитор держал в руках жизнь короля, и еще бы не находилось им тем для разговоров! Но никто, кроме Хати, не догадывался, что их детская, а затем подростковая дружба переросла в дружбу настолько близкую и преданную, что после недели пыток выяснилось, что короля в подземелье нет, тюремщики мертвы, а инквизитора тоже след простыл.И вот недолго довелось Хати пробыть оруженосцем Вилле, как пришел и его черед. Быстро нашлись неопровержимые доказательства того, что он приложил руку к побегу Хельге. Вилле уже подбирал для него казнь посмачнее, разрываясь между четвертованием — уж очень ему хотелось посмотреть, как эти мускулистые ноги и руки отлетят от туловища, будто куски колбасы; варкой в масле — интересно, как будет лопаться эта гладкая кожа? будет ли потрескивать? - и банальным, но все равно увлекательным костром. Все такое вкусное, жмурился Вилле, будто выбирая меню на ужин. Уже чуя носом пленительный запах копченой оруженосятины, Вилле отдал приказ схватить изменника родины. Но для пленения оруженосца выбрали очень неудачное место в парке, а тот был ловок и быстроног, и секира его была хорошо наточена. Уложив насмерть с полдюжины нападавших, Хати был таков.С сестрой у них давно было заведено — если что случится с одним из них и они потеряют друг друга из виду, другой должен ждать не меньше месяца в одной из таверн по пути в Астию или, если опасность быть узнанными велика, в лесочке за таверной, где по ночам можно совершать набеги на местный огород и фруктовый сад и таким образом протянуть довольно долго. Вот там-то и залег Хати, ожидая, пока до сестры дойдут страшные вести и она, бросив все, примчится к нему. Только вот и на Ноа его побег навлек беду.Хозяин дома, тучный барон, давно положил глаз на компаньонку дочери. Та росла на его глазах и хорошела с каждым годом, но никогда не оставалась одна, да и братец у нее забрался так высоко, что его сестру теперь надлежало считать знатной дамой. Ей уже стукнуло восемнадцать, вот-вот начнет покорять двор, конечно, быстро выскочит замуж за какого-нибудь графа, и упорхнет птенчик. Сатанея от злости и похоти, барон бесился, но ничего не мог поделать. И вот весь город всколыхнуло сообщение глашатаев об изменнике Хати, патрули прочесывали улицы, и именно сегодня вечером, на счастье или несчастье барона, леди Ноа занемогла, и хозяйка с дочерью отправились в гости без нее.- Ну что, леди хуева? Осталась ты без заступничка! - радостно объявил ей барон, вваливаясь в ее спальню.- Что-то стряслось с Хати?! - вскричала всегда невозмутимая Ноа.- Еще как стряслось! Не жилец твой братец, - процедил барон, надвигаясь на нее.Ноа боролась, металась, царапалась, орала, но слуги будто вымерли. Толстяк грубо взял ее, вдавив в постель и утробно гогоча.- Да ты еще и потаскуха драная! - с восторгом замычал он. - А строила-то из себя! Приютили шлюху на свою голову! - с возмущением выдавил он, запыхавшись, и скатился с нее, получив свое. - Про-сти-тут-ка! - пропел он ей в лицо. - Леди-блядунишка!С абсолютно каменным лицом Ноа поднялась, оправила ночную рубашку и вышла. Не успел барон удивиться, как легко все сошло ему с рук и кто-же все-таки ухитрился сорвать цветочек этой девки, если она была неразлучна с его дочерью и женой, как Ноа вернулась, пряча что-то в складках рубашки. Это оказался мясницкий нож, и Ноа блаженно улыбалась, с трудом вертя его в руках и будто прислушиваясь к чему-то.Руки у нее были слабые, изнеженные, и первый удар просто взрезал барону горло. Тот до последнего не верил, что она на это решится, и теперь корчился на постели, харкая ей в лицо тугими каплями крови. С просветленным лицом Ноа вытащила тесак из его горла, и постель начала пропитываться кровью, а сам барон забулькал, вращая глазами. Размахнулась получше и рубанула уже как следует, потом дернула на себя рукоять. Тесак с хлюпаньем вышел из наполовину перерубленной шеи. Девушке захотелось растянуть удовольствие, чтобы этому мерзкому сластолюбцу было больнее, куда больнее, чем ее отцу.- Вы знаете, просто похоть я бы ему еще могла простить, - сказала Ноа рыцарям. Она поведала им все, без утайки, гордо приподняв подбородок и чеканя слова, а одобряющие взгляды Хельге и Робсе придавали ей уверенности. - Похоть присуща большинству людей, и это как дышать или есть. Но вот то, как он оскорбил меня...- А ведь тебе это понравилось, русалка! - твердо заявил Робсе. - Понравилось рубать живому человеку голову, словно кочан капусты.- Да, я сразу поняла, что вы человек проницательный, - бесстрастно ответила Ноа.- Ты тогда, еще ребенком, поняла, что голова отца так и будет всю жизнь стоять у тебя перед глазами, если ты собственноручно не заменишь ее другой головой, той, над которой будет даже брезгливо сесть и помочиться?- Вы на редкость догадливы, Робсе, - кивнула Ноа.- «Ты» - поморщился инквизитор. - Избавь меня от этих церемоний, леди-палач. Похоже, пора завязывать над тобой подтрунивать, а то эдак оглянуться не успеешь, как придется таскать свою собственную голову подмышкой. И тогда ко мне и правда можно будет обращаться только лишь на «вы». Хм, вот как нутром чувствовал вчера, что непроста деваха-то...Ноа зарделась. Ей была ужасно приятна похвала даже не короля, а именно этого ехидного обаятельного инквизитора, на котором, к ее глубокому сожалению, ей так и не пришлось вчера ночью поскакать.- Получается, меня должны повесить?- Тебя? - изумился Хельге. - Ха, да знавал я этого премерзкого баронишку. У него столько наследничков было, да еще и красавица-жена в самом соку не отказалась бы поскорее овдоветь, что  как бы не вышло, что безутешные родственники искали тебя, чтобы прижать к груди и золотом осыпать. Ну а про Хати и говорить нечего — всерьез, по всей Туске, его вряд ли вообще искали, да еще и по ложному обвинению. Вилле, наверно, довольствовался тем, что лишил тебя почетнейшего места и отправил в изгнание. Значит, вы встретились в той таверне?- Да, пока слуги не опомнились, мне удалось удрать уже далеко, и на городских воротах меня, конечно, выпустили - видно, новости об убийстве барона до них еще не дошли. Мы измазали лица грязью, чтобы не привлекать к себе внимания, решив притвориться прокаженными, ну и затаились на какое-то время. Потом все вроде бы стихло. Объявлений в Астии о награде за наши головы мы не увидели, и решили обосноваться там.- Почему шлюхой, Ноа? - спросил Хельге.- Я ругался с ней, Хельге, бил по щекам, не выпускал из дома, а она ни в какую! Втемяшила себе в голову, будто, раз ее снасильничали в тринадцать лет, так она уже порченая и теперь сгодится разве что пьяному грязному пирату. Будто наказывает себя. Я бы ее прокормил, клянусь!- А просто мне нравится это дело... - тихо сказала Ноа. - Да, мне нравится трахаться, если с не очень страшным и грязным, конечно... Но даже если с некрасивым, вонючим и грубым, то мне не неприятно. Мне плевать. Я закрою глаза и представляю эльфа из книжки, и очень даже терпимо. После того, что они сделали с моей семьей, мне, знаете ли, уже ничто не может быть противным. Я так небрезглива, что грех на этом не зарабатывать. Как же хорошо не быть обремененной честью! Расти, зная, что ты не такая, как все девицы. Свободная!- Ноа, ты что несешь? - заорал на нее Хати. - Ты же позоришь меня перед ними!- Ничего подобного, - прервал его Робсе. - Честность — вот достоинство леди, а не эта скучная пленка между ног, которая только мешает радоваться жизни и им, и нам. Да и после того, чем мы тут вчера занимались втроем, подобные разговоры более чем уместны, - усмехнулся он.- Я догадывался, что вы не в карты тут ночью играли, - скорбно сказал Хати. Не волнуйся, партию мы так и не доиграли! - всхохотнул Робсе. - Если это тебя утешит!- Давайте тогда уж откровенность за откровенность — а почему вы не захотели доигрывать партию? Вроде бы я вам понравилась вначале?- О, к тебе как к мастерице никаких претензий, - затянулся Робсе. - Мы уже с месяц как под воздействием магического зелья, которое делает нас невосприимчивыми к женским прелестям, и вот, вчера по ошибке решили, что избавились от заклятья.- Им придется рассказать все без утайки, Робсе, - вмешался Хельге. - С самого начала. Раз уж теперь они наши союзники во всем.И он поведал им историю своего знакомства с принцем Кристианом и его разношерстным семейством.- А я бывала в этой аптеке, - вставила Ноа. - Все шлюхи там закупаются снадобьем против зачатия. Хорошее и безвредное, вероятно, без магии не обходится, ну и пусть. Цены драконовские, но куда деваться. Сам аптекарь, конечно, очень красив и обходителен.- О, наш дорогой аптекарь знает, на чем играть и на что цены можно задирать до небес, - осклабился Робсе. - Вот и на микстуры против вшей и блох уже и не хватало! Ведь так?Ноа слегка насупилась. Хати тоже сидел подавленный.- Это что ж получается — настоящий король, Ялмари, все еще жив? - выдавил он.- Живехонек, только вот триста лет уже тихо-мирно обитает в избушке сразу за городом, и ничего ему давно не надо, только жить со своим юным возлюбленным и творить безобидные зелья, и чтоб никто его не трогал. Но если только он возжелает вернуться на престол, никто ему не помешает, даже полсотни сильнейших магов.- Столько во всей Туске и не наберется... - возразил Хати.- А ему и тысяча, наверно, не помеха. Как же он силен! Ты ведь читал о нем? Он ведь практически полубог. Он может окружить себя огненной стеной диаметром в тысячу шагов и десятком щитов, он может уложить замок в руины, он играет порталами, как ребенок кубиками, он владеет ясновидением и лечебной магией, он умеет возвращать к жизни только что умерших...- Да все падут ниц уже без всякого зелья порабощения, или как он там ухитрился захватить престол вначале? - наморщил Хати лоб.- О да, старина Ялмари всегда был склонен к более тонким и изящным эффектам, чем изображать из себя буйного Тора в белой горячке... - с уважением сказал Робсе.- Да, соперник у тебя, Хельге, уж больно силен... - расстроенно сказал Хати.- К счастью, он мне не соперник по престолу, так как в гробу видал этот престол, скорее, он мне соперник в делах любовных. Все равно ведь узнаете, так уж лучше, чтоб от меня...Ноа попыталась сдержать смех.- Интересно, это что ж там за юный неземной красавец, что похитил сердца сразу двух королей?- Ха, уверяю тебя, ты будешь удивлена! - хитро прищурился Робсе. Хельге кинул на него сердитый взгляд.- Значит, соперник твой вовсе не король Ялмари, а его сын, принц Кристиан? - Хати поспешил сменить тему.- И опять ты не прав, Хати. У нас совсем другая задача. Помочь Кристиану обрести законную корону.И Хати был поставлен в известность о том, как в руки Кристиана попал отцовский дневник с рецептами, и что из этого вышло. Брат с сестрой долго молчали, а затем Хати спросил:- Хельге, скажи мне, выходит, ты любишь Кристиана? Ну... как брата, друга?- Да, очень.- А ты, Робсе?- О да, - мурлыкнул тот, затягиваясь. - Как же можно не любить, ммм... Кристиана...- Тогда я тоже хочу его любить. Хоть и не видел его ни разу, - с торжественной обреченностью объявил Хати. - Чтобы я мог искреннее вам помогать. Хотя помогать я вам буду в любом случае, вы же знаете. Все равно хуже, чем Вонючка, он править не будет.- Ну если все будут любить сквалыгу-аптекаря, то и я не откажусь, - хохотнула Ноа. - Особых усилий-то и не потребуется. В него и так каждая вторая местная девица небось влюблена.- Вот и отлично! - затушил Робсе самокрутку. - Тем меньше кислых рожиц и горестных вздохов, и чтобы в ваши прелестные преданные Хельге головки не взбрело в голову оказать ему медвежью услугу, навредив принцу. Каждый чих будете согласовывать с нами. Зелье у нас еще осталось, но оно и не понадобится. Вы уже любите Кристиана.- ЧТО?!? - вскричали брат с сестрой.- Любите-любите! - невозмутимо гоготнул инквизитор. - Я решил не тратить время даром и угостил Хати чайком с приветом от аптекаря. Ноа и предлагать не пришлось — сама отхлебывала его чай.- Но я ничего не чувствую, - растерянно возразил Хати.- Конечно, ты же его еще не видел.- А я, кажется, чувствую, - сказала Ноа, и глаза ее подернулись поволокой.- Надеюсь, это нужные нам чувства, - сказал инквизитор, почесав кудрявую гриву. - Он-то к тебе точно ничего не способен испытать! Что ж, следующий акт нашей пьесы — визит к всеми нами любимому и обожаемому принцу Кристиану. Хати, идешь с нами и подождешь на улице. Мы тебя вызовем в подходящий момент и представим принцу. Осталось только дождаться обеда, а пока обговорим мелкие детали...