Томас внимательно посмотрел в ее растерянные глаза, снова наполнил бокал.- Пей.Анна выпила, уже не замечая крепости и ужасного запаха напитка. Виски, между тем, делал свое дело - в груди потеплело, ледяные пальцы оттаяли; веревки, которыми, казалось, накрепко скрутили ее грудь, сердце, душу - ослабли. И дышать, как ни странно, стало легче. Подняла взгляд - Томас серьезно и грустно смотрел на нее. Его лицо, освещенное тусклым желтым светом, в полутьме казалось пугающе призрачным. А глаза... глаза были такими понимающими, мудрыми и усталыми, что выглядели чужими на этом красивом, совсем молодом лице. Протянул руку и ласково, как девочку, погладил ее по волосам.- Просто живи, Анна. У тебя вся жизнь впереди. Живи. Извинись перед Диггори. Поговори с Монро. Прости его и сама попроси прощения. Люби его. Не придумывай себе сложностей – поверь, они сами тебя найдут… Просто живи. И будь счастлива.- Томас, я... Я просто не умею. Я забыла, как это - быть счастливой рядом с мужчиной. Я разучилась. Господи, я даже заплакать не могу! Над Свити плакала, а сейчас - не получается... - Анна покривила губы. Пододвинула свой бокал – Томас, не говоря ни слова, плеснул ей виски. И себе тоже.Выпили - молча.- Сначала я так долго грустила. Рыдала. Недоумевала. Никак не могла понять - что же я сделала такого, что он... Монро покинул меня? Потом нашлось письмо. И опять плакала - но уже от радости. Я неслась к нему, я хотела кричать, что... что...- Что тоже любишь его и принимаешь его предложение.- Да. А потом... я словно получила удар под дых. По голове. В самое сердце. Я рассыпалась на куски. Меня не осталось. И я пыталась как-то держаться, собрать себя воедино, скрепить... И получилось, что держала меня только злость. Ненависть. Презрение и обида. Сейчас это все ушло – я чувствую, как уходит. Постепенно. Мне еще нужно подумать. Обдумать все произошедшее. По-новому осознать каждый день, проведенный за последние месяцы. Переосмыслить. Только знаешь... - Что, Анна?- Ненависть уходит, да. Все мои чувства, защищавшие меня, словно панцирь, тают, рассыпаются в прах. А боль почему-то не уменьшается. И любовь... - Анна с трудом произнесла это слово, - я не чувствую любви, Томас. Я слишком долго запрещала себе думать о ней. Я слишком привыкла ненавидеть.