Вот, почитайте. Знаток Европы.СЧИТАЙТЕ МЕНЯ ИМПОТЕНТОМтекст: матрос кошка рисунки: анна всесвятскаяБезусловно, для того, чтобы сделать заявление, вынесенное в название этой колонки, мужчине нужны веские причины. И автор колонки, выступающий в «РП» под ником Матрос Кошка, эти веские причины раскроет со всей обезоруживающей правдивостью. Читая колонку, все-таки имейте в виду, что писал ее не просто мужчина, а член Британской королевской коллегии акушеров и гинекологов.В Англии пациентки влюбляются в докторов на каждом шагу. Особенно в психотерапевтов, гинекологов и пластических хирургов. За это докторов часто навсегда лишают врачебной лицензии. Вердикты обвинения, как правило, просты и очень похожи друг на друга: врач, воспользовавшись доверием пациентки, используя клиническую информацию и самые сокровенные ее тайны, соблазнил несчастную женщину и вступил с ней в сексуальные отношения. А потом, конечно же, любовь прошла. Иначе как бы мы с вами узнали об этом чудовищном поступке? Поступке, дискредитирующем медицинскую профессию и грубо нарушающем все каноны врачебной этики.Приговор суров — конец медицинской карьере. Таким в медицине не место.Если хотите, займитесь разведением кроликов, отрезайте и пришивайте им ноги в сарае по ночам, пока соседи не видят. Можете также треске печень пересадить, если невтерпеж.Или вон идите медпредставителем в какую-нибудь фармфирму, где вас как опытного клинициста будут очень ценить, но за глаза, конечно же, станут называть «хирургом-лузером, который спал со своими пациентками».Но с этим, вероятно, еще как-то можно жить. Можно даже попробовать не спиться и не плакать по ночам в подушку. Гораздо труднее жить, когда вам снятся операции, которые вы больше никогда не сможете делать, и то первое свидание, запретное рандеву со своей бывшей пациенткой, когда она принесла вам цветы, смотрела с восхищением на ваши руки, нежно шептала вам на ухо «спасибо, доктор» и так чувственно пахла духами «Готье» вперемешку со сладкими слезами от захлестнувших ее эмоций, что противостоять этому было совершенно невозможно.Да, вами никогда раньше так не восхищались и так преданно в глаза не смотрели. А ведь вам уже тридцать пять и вы уже было засомневались: неужели такое бывает только во французском кино или романах Ремарка? Нет, вот оно... Отпустить это домой? Нет уж, увольте...Этично ли это, спросите вы себя, расстегивая ей бюстгальтер на диване в своей маленькой квартирке на Портобелло-роуд. Конечно... это же любовь, а разве любовь бывает неэтичной? И после этого вы сливаетесь с ней в долгом головокружительном поцелуе и чувствуете, что падаете в бездну.Проснитесь. Все это в прошлом. Не было никакой любви. Из того, что было, осталось только письмо в Медицинский совет с просьбой лишить вас лицензии за сексуальные домогательства и злоупотребление служебным положением. И флакон ее духов, забытый у вас дома. Финита ля комедия. Вы больше не доктор.А теперь давайте посмотрим, за что вас, такого пылкого, влюбчивого, искреннего и наивного, так жестко наказала жизнь. И речь пойдет не о коварных женщинах — исчадиях ада, а о том, что такое врач, о том, что ему можно, а чего нельзя.Я, конечно, не истина в последней инстанции, с тем, что я думаю, можно и нужно спорить. Просто мне сложно было бы работать врачом, не имея своего кодекса чести. И это касается не только секса с пациентками, но и денег, наркотиков, врачебной тайны и так далее...Плевать на Британский медицинский совет, который сначала зачастую рубит вам голову, а потом разбирается, в чем же там было дело. Кодекс чести мне нужен не из-за страха потерять работу и карьеру, а из-за другого. Из-за того, что делает нас, врачей, отличными от всех других людей.— Мисс Стиарс, ваша операция шестого марта прошла очень успешно, пройдите на кресло, пожалуйста, и, если вы не возражаете, давайте посмотрим, нормально ли все зажило.— Доктор, а я сегодня надела чулки специально для вас!— Для профилактики тромбоза глубоких вен вам нужны совсем другие чулки, мисс Стиарс.— Я знаю, доктор. Но это Щолфорд. Вам нравится?— Джейн, зеркало Цусцо, пожалуйста.Это, конечно же, тревожный знак. На прошлом приеме было шампанское, цветы, конфеты и приглашение прийти на показ ее коллекции одежды в Кенсингтоне. Сейчас вот легкая эротика.Но мне нельзя. И поэтому сестра Джейн всегда со мной на приеме, это заметно сдерживает пыл влюбленных дам. К тому же я все про вас знаю, мисс Стиарс. Слишком много знаю. Поэтому мне и нельзя. Даже думать об этом.— Мисс Стиарс, пожалуйста, в следующий раз, если можно, пользуйтесь губной помадой по ее прямому назначению, иначе, боюсь, я буду вынужден передать ваше лечение другому доктору.— Что вы имеете в виду?— Извините, мисс Стиарс, если я вас расстроил. Операционный разрез зажил прекрасно. Одевайтесь, пожалуйста. Приятного дня.Да, считайте меня импотентом, мисс Стиарс, или дураком, так будет лучше. Пока вы болели, у нас с вами сложились очень доверительные отношения. А теперь вы мне все еще доверяете, а я вам нет. Да, вы мне очень благодарны за успешную операцию, но будет лучше, если моя харизма, мое обаяние, сексапил и власть над вами, данная мне Эскулапом, останутся при мне. Ищите другого мужчину. Да, мне тоже грустно... Прощайте.К слову сказать, анализ судебных случаев, касающихся сексуальных отношений между врачом и пациенткой, выявил ряд очень интересных закономерностей: в большинстве случаев врачу, обвиняемому в сексе с пациенткой, удавалось успешно излечить пациентку от болезни, с которой она к нему изначально обратилась. При этом в глазах благодарной пациентки доктор становился чуть ли не сверхчеловеком.Вас когда-нибудь считали сверхчеловеком? Попробуйте на досуге как-нибудь... Это чувство ни с чем невозможно спутать! Я уверен, что в мозгу «зона ощущения себя сверхчеловеком» вплотную примыкает к «зоне оргазмов». Ну, хирурги меня поймут.Наиболее совращаемыми, кстати, оказались женатые доктора хирургического профиля старше сорока лет, достигшие значительных успехов в своей области. И дело тут, я думаю, не только в «седине в бороду».Ну а дальше, все случаи очень похожи: консультации принимали неформальный и расслабленный характер, между врачом и пациенткой возникала зона «особого доверия» и незаметно стиралась грань, за которой кончается медицина и начинается романтика.Потом романтика, как правило, заканчивалась и все вдруг вспоминали, кто они такие, только к этому осознанию уже примешивались обида, ревность, боль и зачастую желание отомстить.Нет, вожделеть к пациенткам — ужасно дурной тон. Ну и потом, если уж доктору так хочется эротики и любви, наверняка же остались еще женщины, не охваченные их персональным медицинским вниманием. Вот с ними и спите на здоровье, уважаемые коллеги. А с пациентками давайте останемся профессионалами. Не навреди, помните?В заключение хочу вспомнить один забавный диалог. Как-то раз на одном из лондонских светских приемов, после нескольких бутылок «Боллинджера», один джентльмен, продающий «Бентли» на Беркли-сквер, завел шуточный разговор об эротизме и потенции среди мужчин-гинекологов.— Вы знаете, — сказал он, — моя жена так часто посещает своего гинеколога, что я начинаю подозревать, что у нее с ним роман! Ха-ха-ха!— Форгет ит! Мужчины-гинекологи ну просто абсолютно, просто совершенно равнодушны к сексу! — успокоил его один банкир.— Скажите, — вмешался я, — а сколько лет вы продаете «Бентли», если не секрет?— Уже восемь лет! Как один день! Обожаю эту машину! Боготворю ее!— В таком случае позвольте полюбопытствовать, какие у вас возникают чувства, когда вы видите спортивную «Бентли Континентал» с полным баком бензина и у вас в кармане от нее ключи?— О-о-о-о! Мне хочется вывести ее на прямую трассу где-нибудь в Сильверстоуне, покрепче сжать руль и дать полный газ!На этой фразе банкир закашлялся и поперхнулся шампанским. Видимо, он любил деньги также и в свободное от работы время.