14.11.2011-24 октября, прошла вторая операция, она длилась пять с половиной часов. Ее, как и первую, провели директор Института им. Турнера профессор Алексей Баиндурашвили и директор Центра протезирования им. Альбрехта профессор Игорь Шведовченко. На этот раз хирурги занимались формированием правой культи. Звучит простенько, а на самом деле это сложнейшая микрохирургическая операция, залог успеха будущей постановки мальчика на протезы.Алексей Баиндурашвили сегодня сказал нам, что операция прошла так, как и планировалось, никаких неожиданностей в ее ходе не было. Сейчас Максим в реанимации, состояние нормальное, температуры нет.Удалось созвониться и с няней Натальей Иннокентьевной. Она считает, что Максим перенес операцию и первый послеоперационный день даже лучше, чем это было в прошлый раз. Ему не так больно, он не плачет, настроение хорошее и аппетит отменный. Мы были у Максимки накануне операции, в воскресенье. Максим продолжал удивлять. Время от времени этот парень дает понять, что он не просто все на свете понимает – он может и говорить, но не делает этого, так сказать, без особой нужды. Помалкивает-помалкивает, и вдруг говорит няне:– Дай сыр.Мы, поразившись, переспрашиваем:– Что дать?Он хитро прищуривается и четко повторяет:– Сыр.У Максима очень сильные руки. Опираясь на них, он довольно резво перемещается с кровати на стул, со стула на кровать. Очень точно держит равновесие, это самый настоящий гимнастический трюк: встает на руки и держит тело горизонтально. Причем заметно, что ему это не составляет большого труда и даже особого напряжения. Когда Наталья Иннокентьевны отодвинула стул от кровати, потребовал:– Кул!– Не кул, а стул, – поправила его няня. – Скажи: стул.Трудно передать выражение лица, с каким он посмотрел на нее. Знаете, будто предупреждает: сейчас буду вредничать! И еще четче, чем раньше, с каким-то даже вызовом, произносит:– Кул!Ну и ладно. Нам – стул, а ему – кул. Никто не возражает. Посидим и на «кульях», правда?http://ph.files.7ja.ru/7ya-photo/2011/11/14/1321299658472.jpg