Ну не то, чтобы взывает к совести, а хитрожописто выводит его из себя, понимая, что это может его самого спасти. А то и правда, сидеть ему писят лет в подвале, и императырь будет каждый день приходить, садиться на табуреточку и с укором глядеть эльфику в глаза, ну и иногда, поднабравшись для храбрости, иметь эльфика в попу. А так хоть движуха какая. Эльфик так бы и с нелюбимым тюремщиком поступал.А почему я позволила Петьке про чуйства говорить - потому что Петя у нас писдит много, как радио, и непонятно, когда всерьез, а когда из хитрожопости. И Пластилинчик тоже ведь полагает, что это эльфик над ним опять издевается, а так нифига и не любит.А если аптекарь так даже и не намекнет ни разу, енто ж совсем неромантишшно будет  ну хоть чуть-чуть, в порыве чуффств, что-нибудь эдакое должен выдать, чтоб Петька гадал, послышалось ему или нет. Ну если тебе такие моменты не нравятся совсем, тады ладно.Гестаповцем это уж сурово и нипадецки, ну представь, что ему, и вправду, измученного эльфика избивать по свежим ранам? уж насколько я поклоннидза бдсм-щины, но тут и у меня фсе упадет, да и непонятно, в каком тогда месте К. любит П.? Хех, да Гюрзуня нам еще нужна несбежавшей  И вообще, у меня такой романтИк тюремный намечается, что вот точно, опять ты будешь ругаться и нидружить со мной  но соплей и признаний не будет, как и раскаяний и отпущений на волю. Вот хоть меня саму лупи ремешком, но Императырь должен и свою светлую сторону хоть немножко показывать, хоть поступками, хоть как-то. А то выходит история о бедном эльфике и его бессердечном, нифига не любящем мучителе.