Свити очнулась от жгучей боли. Сначала даже не поняла, что с ней и где находится; увидев склоненную над ее рукой черную с сильной проседью - перец с солью - голову, полутемную жаркую кузницу, вспомнила все. Она почему-то была мокрая - лицо, рука до плеча, подол платья. Рядом на полу в луже воды валялась пустая кадушка. Кузнец, бормоча ругательства сквозь зубы, мазал ее запястье какой-то вонючей мазью. Обвязал чистой тряпочкой - стало чуть легче. Но боль все равно была такой, что слезы катились, не переставая. Свити, судорожно вдыхая сквозь зубы, еле смогла подняться, оперлась на протянутую широкую ладонь. Собрав все силы на то, чтобы устоять на дрожащих ногах, еле выдавила:- Джонатан, спа... спасибо вам огромное. Вы не представляете.... что... вы для меня сделали. Простите... что доставила вам... неудобства. Я... я пойду. Всего доброго...Кузнец молча глядел на нее бесстрастными черными глазами. Неожиданно он очень мягко, по-отечески, коснулся своей лапищей ее волос, глухо прогудел:- Ну что ты, девочка... Что же ты делаешь...И Свити не выдержала, обессиленно разревелась на груди этого угрюмого человека, ощущая на спине и плечах неловкие, бережные поглаживания...