Лили чуть не плакала.Келвин наконец приехал к ней домой. К ее отцу. Просить ее руки.И это было ужасно.Казалось, все начиналось хорошо. Келвин, в новом богатом костюме, запинаясь, произнес приветственную речь. Преподнес Лили огромный бриллиант. Отцу подарил самое дорогое, что у него было - любимого боевого коня, знаменитого на всю страну Вельянтифа. Матери - ожерелье. Брату - украшенную камнями  шпагу.Но все пошло не так.Дорогой костюм Келвину совсем не шел, он напоминал в нем недавно разбогатевшего лавочника.  Его речь была вычурной и помпезной. Бриллиант - безвкусным, в ужасной оправе. Конь, самостоятельная боевая единица, дикое чудовище, не подпускал никого, кроме хозяина, не дал даже расседлать и напоить себя. Когда он чуть не размозжил копытом голову самому опытному конюху, отец не выдержал и с неловкими извинениями вернул подарок прежнему владельцу. Ожерелье Келвин порвал, когда зачем-то вынимал из футляра, и неуклюже собирал с пола драгоценные черные жемчужины. Отец, откашлявшись, отвлек внимание от конфуза, пригласив всех перейти к обеду. Лишь брату повезло с подарком - шпага была хороша. Лили страдала, сердце ее разрывалось на части  между Келвином и семьей. Сидя за столом, она не могла проглотить ни кусочка. Она стискивала руки, стыдливо отводила глаза, лишь бы не видеть лица своих близких. Нахмуренные брови отца. Поднятые - матери. Недоуменный взгляд Теодора, Тедди - обожаемого старшего брата. Келвин явно чувствовал себя неуютно, ощущая всеобщее напряжение, багровел, ворочал  шеей в жестком воротнике. Неловко дернув локтем, опрокинул бокал и залил вином платье матери, сидевшей по левую руку от него. Долго извинялся, клял свою неловкость. Мать тоже извинилась и вышла. Обед вышел ужасным, и Лили, так ничего и не съев, еле дождалась окончания трапезы.Лили заперлась в своей спальне и отчаянно страдала. Что случилось с тем Келвином, которого она знала несколько лет, которого видела у Анны - раскрепощенным, свободным, смешливым и сильным? Да, он был шумным и громогласным, его речь не всегда отличалась изысканностью, а порой грешила и ругательствами - но была искренней и открытой. Да, иногда он был неловок и не рассчитывал свою чудовищную силу, случайно ломал мебель или гнул столовое серебро. Но при этом ничуть не смущался, от души смеялся над собой вместе со всеми и это был так... естественно и мило.  А за чудесную, очаровательную улыбку ему можно было простить все, и недостатки Келвина воспринимались лишь как продолжение его достоинств. Пусть он не танцевал, не говорил утонченных комплиментов, не читал стихов - но в его глазах Лили видела такое обожание и любовь к себе, что все остальное казалось незначительным и неважным...  Лили с досадой стукнула кулаком по диванной подушке - и где он, тот замечательный человек, ее любимый, ее Келвин?