Глава 10Еще удар - и он опять валится на землю. Поднимается на дрожащих от напряжения ногах, принимает стойку... Пара обманных движений, выпад, удар - и снова летит лицом вниз. Хохот вокруг уже не прекращался. Наверное, со стороны это выглядит действительно весело. Утер грязным рукавом лицо - разбитую губу защипало. Руки налились тяжестью и онемели, словно он поднимал не шпагу, а мешок с мукой.У Келвина Диггори пришлось несладко. Ох, как несладко... Конечно, тот очень обрадовался ему, хоть и немного удивился странному решению Анны. Долго приветственно хлопал его по спине, так, что та жалобно захрустела; довольно проревел: "Давно пора! Сделаем из тебя настоящего вояку! Запомни, ты здесь не гость, ты - дома!" Сейчас Диггори думал - уж лучше бы он был здесь гостем. В замке Келвина было людно - зрелые воины, мужественные, сильные, опытные, иные покрытые шрамами. А с ними совсем еще молодые - пажи, воспитанники, ученики. Такие, как он, Диггори.И как Дэниел.Дэниел только сузил черные глаза, увидев Диггори, которого Келвин ввел за ужином в просторный зал и представил присутствующим. И с этого момента жизнь Диггори превратилась в ад. Он оказался самым скверным учеником. Он хуже всех фехтовал, стрелял, боролся, бегал, метал ножи и копье. Его даже лошади не слушались. Он уставал, как собака, и к вечеру еле волочил гудящие ноги, доползал до отведенной ему комнатки и валился на тюфяк. У него болело все - руки, спина, голова. Он раньше даже не подозревал, сколько у него мышц и костей, которые могут болеть - по очереди и одновременно. Но самым ужасным было то, что над ним смеялись. И это были вовсе не милые и невинные шуточки тетки. Нет, Дэниел, который как раз был лучшим во всем, вроде бы не оскорблял его и не издевался. Нет. Но почему-то постоянно получалось так, что если он фехтовал с Диггори, тот не просто проигрывал - а как-нибудь особо позорно, неуклюже падая в грязь, как сейчас; или по-дурацки запинаясь о собственные сапоги. Из всех лошадей обязательно доставалась самая непослушная и кусачая, злобно хватающая зубами в самый неожиданный момент. И в каждом вежливом, казалось бы, слове Дэниела, обращенном к Диггори, так тонко звучала едкая насмешка, что не только юные ученики покатывались со смеху, но и опытные, повидавшие всякое воины. И Келвин, предатель, тоже смеялся вместе со всеми, хлопал по плечу и говорил: "Ничего, терпи! Все через это прошли. Пока ты самый неопытный - такая твоя доля. Придет кто-то моложе тебя - и тому достанется." Как будто это могло утешить - что какому-то бедняге придется так же худо, как и ему, Диггори. Ему и в голову не приходило пожаловаться Келвину - какой смысл? Отослать его обратно к Анне тот не мог, такой уж был уговор. Самовольно Диггори тоже не имел права уехать - пока он несовершеннолетний. Разве что трусливо сбежать - а куда, к кому, кто его ждет?.. У него один дом - но там Анна, которая не желает его видеть. Остается одно - стиснуть зубы и терпеть, познавая воинскую премудрость... Диггори горько понимал, что ему никогда не поспеть за теми, кто постигал это искусство годами, день за днем, с самого детства... Сколько ему предстоит здесь мучиться? Еще каких-то жалких три с половиной года. Всего ничего. Самая малость.От невеселых мыслей Диггори отвлек легкий укол. Диггори с трудом поднял голову - Дэниел склонился над ним, кончиком шпаги похлопал его по плечу, заботливо спросил:- Я не помешал?.. Извини, что отвлекаю, мы будем продолжать? - новый взрыв хохота.Диггори не ответил, лишь сжал челюсти, как обычно; с третьей попытки поднялся, встал в позицию. Их прервал Келвин, громко объявивший об окончании состязаний.