Ночью Диггори проснулся от неожиданных звуков - кто-то вздыхал, ходил совсем рядом, тяжело ступая по земле. Он стиснул в руке нож, выставил перед собой, замер и затаил дыхание. В это время тонкий месяц выглянул из-за туч. Диггори вздрогнул, увидев прямо перед собой печальную лошадиную морду, беззвучно выругался. Господи, какое облегчение! Его лошадь догнала их, теперь Дэниела можно будет усадить верхом. Диггори, стараясь не шуметь, расседлал ее - пусть отдохнет за ночь. А завтра будет новый день. Утром он попытался разбудить Дэниела, и не смог - тот весь горел и бредил. Кое-как взгромоздил его на лошадь, придерживая, чтоб не упал. И они пошли дальше.***Диггори давно потерял счет часам. Ему было дурно. Он шел, как в бреду, держась за поводья лошади. Смрадный болотный запах стоял в глотке и в голове. Глаза слезились, и почему-то было очень жарко и мучила жажда. Дэниел то и дело норовил соскользнуть с седла, завалиться на бок, и нужно было следить, чтобы он не упал - крепко держать за пояс. Иногда в лесу попадался чистый ручеек, и Диггори брел к нему, плескал водой в разгоряченное лицо, наполнял обе фляжки. Страшно хотелось сунуть голову в ручей, и пить, пить, пить, но ничего хорошего из этого бы не вышло. Когда он вдоволь напился у первого родничка, радость его была непродолжительной - спазмы скрутили пустой живот, и Диггори потом долго и мучительно рвало. Он возвращался к лошади, совал горлышко фляги в пересохшие губы Дэниела и тот со стоном, не открывая глаз, жадно глотал воду. Обтерев ему горящее лицо мокрой тряпкой (от рубашки уже мало что осталось), Диггори продолжал их путь. И опять нужно было смотреть под ноги, обходить кочки и толстые корни, крепко удерживать Дэниела в седле, следить за дорогой - хотя Диггори уже не был уверен, что они движутся в правильном направлении. Влажная болотистая почва давно сменилась сухой землей, но больше ничто не указывало, что они прибыли именно отсюда.