Еще один МужиГСегодня кровь. А вы говорите, Манежная…  Первое, на что я отреагировала, это огромный мужской кулак, летящий в лицо хрупкой, невысокой женщины. Ещё секунда и здоровый, высоченный уёбок расшиб женщине скулу, её голова дёрнулась назад. Секунда на то, чтобы подхватить беднягу, усадить и вот уже мой кулак пашет рожу агрессивного выблядка.А ведь как невинно всё начиналось, обычное утро, обычное метро, обычный вагон. Необычным было только одно, висящее в воздухе напряжение, вязкое, густое, мерзкое, быстрые взгляды, шёпот, нервные пальцы сжимающие телефоны. Всё поменялось с субботы, в воздухе повисла угроза. Нахмуренные брови и искрящиеся глаза, готовые кинуться или защищаться – в зависимости от цвета кожи. Было видно, что все на взводе.Там, на Манежной с субботу, поддавшиеся на провокацию подонки вспороли и без того давно гниющею рану. Гной потёк в народ, народ хлебал, причмокивал, народ тоже на это повёлся.…И были те, кому этого женевского фонтана смрадящей жижы было мало, они хотели ещё.На кольце как всегда кто-то входил, кто-то выходил, было 9 утра, не особо людно, даже свободно. Я спокойно стояла и смотрела невидящими глазами на выходящих людей. Выходила женщина, спокойная, аккуратная, невысокая – мне едва достала бы до плеча. Она сделала шаг вперёд, протиснулась между супружеской парой, 2-х метровым бугаём и дамой, едва задев плечом последнюю. И вдруг, посмотрев на неё бугай взорвался! Он схватил её за плечо, методично дёрнул назад и технично, мощным ударом боксёра, правым боковым ударил ничего не понимающую женщину. Я бывшая спортсменка, пройдя сотни поединков, этот удар я почти почувствовала. За долю секунды я поняла, что если женщина останется в сознании, то ей повезло – удар был на «пятёрочку», ублюдок не постеснялся вложить в него всю силу. «Сука! Ты чего толкаешься!» понеслось из его пасти.Секунда, всего секунда на всё, самая важна, но мы её пропустили, чёрт. И тут же мир исчезает, исчезает вагон и люди, исчезает шаткий пол и собственная боль, остаётся бешеный зверь, без чести, совести и каких-либо понятий. Зверь, который кинулся на трясущуюся в беззвучном страхе беднягу - бить дальше: мои кулаки были первыми, колочу по голове, убить бы скотину, но мы же люди, блять, пытаюсь достучаться «Ты охуел? Женщину бить!», не слышит, рвётся дальше, ещё пара ударов, опомнился, кинулся на меня, отморозок двухметровый. «Ведь она ударила! Ударила…ммм...мою жену. Сука черножопая! Совсем страх потеряли!». Смешно блять, это он мне рассказывает, кто кого ударил. Но всё сразу стало на свои места, ах вот оно что, выродку не хватило напиться крови на Манежной, обосрался небось на мужиков то пойти, на ОМОН яйц ему не хватило, позавидовал дуракам в лыжных масках и с фаерами, решил повоевать! И с кем, сука, с хилой женщиной, которая вообще не поняла, что случилось.Нет, блять, думаю, у поднков паспорта не проверяем, кинулись на него уже втроём, ещё несколько парней держали его, но он как раненый медведь уже ничего не соображал, кулаками тыча в мою сторону. За моей спиной тряслась несчастная: славянка, абсолютная славянка, темноволосая и кареглазая, но русская до мозга костей женщина, лицо которой превратилось в красную маску, а из разбитого рта показалась кровь. Но быку было всё равно, ему показали тряпку, ему скомандовали «фас», он уже было готов, видимо с субботы готов был, да всё как то не получалось…Он рвался, он кричал «Черножопые подлизы, всех вас мочить». Парнишка рядом опомнился первый, толпой ребята, толпой его, иначе никак. Отморозок успел дать по роже ещё троим, но тут мы уже вчетвером напомнили ему про понятия. Кулаки в кровь, наконец он перестал орать на нас и махать руками. Его лицо – кровавая маска, разбито напрочь, у двух ребят кровь на губах (нет, всё-таки боксёр или мент, бъёт прицельно) у меня только выбит палец, по мне не попал. Вызываю машиниста, одной женщине нужен доктор, говорю, а одному ублюдку – расстрельная команда.Вытаскиваем его из вагона, лицо кровавая маска, скулит. Куда девалась смелость, кричу, болезный - на слабую бабу смелости хватило, а на такую как я уже нет? Смотрит, испугано, подхожу вплотную, предупреждаю «Увижу ещё раз – забью до смерти, нацист». Кровь, всё лицо в крови, много крови, много страха – где вся смелость? Куда силушка испарилась, гнида фашистская?Поворачиваюсь, догоняю парня, пропустившего сильный удар, спрашиваю всё ли в порядке. Нормально, говорит, доеду. Спасибо, что помог, говорю. Обидно, отвечает, такая мразь, на субботнюю хуйню повёлся, повод нашёл кулаками помахать. Расходимся.Я в офисе, пакет льда на кисти, пара гематом, ноет запястье, разбитые костяшки и чувство давящей тошноты, эта мразь там, он жив, он дышит. Мы явно отправили его на больничный с черепно-мозговой, но он выйдет, и спуститься в метро. А там будут ваши сёстры, дочери, мамы. И не будет того парня, не будет меня, не будет 3-4-х нормальных человек на весь вагон, с совестью и понятиями. Не будет никого, между бешеной трусливой гнидой с крепкими кулаками и женщиной. Или ребёнком. /http://tujana-jx.livejournal.com/28021.html/