Йа согласное, что Крисеньку бы плющило и таращило во все стороны от книжки, и лестно, и позорно  Мне страшно представить, как бы он офигел А Томасеку он всегда может припоминать, как тот пальчеги после его попги смачно облизывал  И вообще молчал бы, пассивный некрофил Про Ярега и сынка я точно так же и рассуждала, но не могла не посоветоваться жеж После умильно-семейной сценки товарищ аптекарь, хоть и будет еще рыдать по поводу насильничанья, будет пипец как окрылен и вконец распоясается. Ощутит свою полнейшую безнаказанность и мощную молчаливую поддержку папочьки. Ну и амбициозность взыграет - как же, я не ублюдок, а Любимый Сын Великого Ялмари. И ваще я ПРИНЦ. И ниипет, что незаконнорожденный.Ярег же будет все же ощущать мученья совестишки за то, что не сберег сыновью попгу. И поэтому спустя рукава отнесется к тому, что у детачьки теперь есть зелье повиновения. Он будет покорно вешать порталы, как только детачька попросит. А у Ялмарега пролактин еще играет с тех пор, как ему не надо притворяться перед детачькой, что он ему чужой дятько. И деяния детачьки на императорской ниве его даже восхитят поначалу. Пока он не сообразит, что Кристюша дает прикурить даже ему, Ялмарегу. И что детку надо спасадь от себя самого. А детка нихочед и все лютует.