Диггори был на седьмом небе от счастья и переполнявшего его щенячьего восторга. Его ночная фея, его золотоволосая Вероника оказалась не сном, а настоящей живой женщиной, со звонким смехом принявшей его букет из роз размером с ведро. Днем юноша наслаждался общением с нею - им было удивительно легко и просто разговаривать обо всем на свете, и, похоже, он тоже  был искренне интересен ей. Хотя поначалу он смущался - чем, чем он может привлечь такую женщину? Но Вероника, по-видимому, получала ничуть не меньше удовольствия от их бесед, совместных конных прогулок и пикников под тенистыми дубами. А ночами Диггори прокрадывался в ее спальню, и задыхался от счастья, раз за разом открывая ей свою душу, отдавая всего себя: "Вероника, я люблю, люблю вас! И буду любить всегда!" Вероника смеялась, ласково разглаживала его взмокшие волосы, нежно целовала в лоб: "Это не любовь, мой милый, мой глупый мальчик... Это страсть, это порыв... Ты и сам не заметишь, как увлечешься другой!" Диггори негодовал, обижался: "Как я смогу забыть вас? Хотите, я поклянусь, что буду любить вас вечно?" Женщина обнимала его голову, прижимала к груди: "Нет, не хочу. Ты обязательно встретишь замечательную девушку, свою судьбу и любовь. Одно верно - ты никогда меня не забудешь..." Так они спорили, ссорились, страстно мирились и засыпали в объятиях друг друга, счастливые и умиротворенные.Анна на удивление никак не отреагировала на это внезапное воссоединение, только хмыкнула довольно и взлохматила племяннику густые вихры, проходя мимо. Диггори догадывался, почему - тетка сама сияла, как утреннее солнце; не ходила, а порхала; часто пела; стала на диво рассеянной, а прислуга тихо наслаждалась затянувшейся передышкой. Монро ему очень понравился, он казался именно таким человеком, которого Диггори был бы рад видеть рядом с теткой - сильным, заботливым, веселым и остроумным. Ну и чего не отнять - красивым и изящным. Хотя, к примеру, его брат Келвин и без изящества и утонченности был для Диггори образчиком мужественности и благородства. Диггори иногда засиживался после ужина у камина в обществе мужчин; говорил он, по своему положению, мало, зато жадно слушал и запоминал. Громогласные рассказы о сражениях и турнирах от Келвина; уморительные случаи и смешные истории - от Монро, забавные приключения в дальних странах - от обаятельного Мишеля. Мишель редко присоединялся к их мужской компании, предпочитая почти все время посвящать обеим своим дамам. Над необычной троицей посмеивались, беззлобно шутили; но тем, казалось, было наплевать на весь свет - ничто и никто их не волновало, кроме друг друга и своих чувств. Иногда, порядком захмелев, мужчины начинали говорить о женщинах. Нет, не о прошлых победах, боже упаси! И не о своих прекрасных дамах, сплетничающих и хихикающих в этот час об их женских делах в спальне у Анны, несомненно - тоже с кувшинчиком-другим вина... Юноша слушал, как зачарованный, зачастую краснея до ушей и изумленно поднимая брови; и потом поздно ночью немало удивлял Веронику (а более того - самого себя). Мужчины, усмехаясь, кидали понимающие взгляды в сторону смущенного Диггори и непроницаемого Дэниела, всегда сидящего чуть поодаль от Келвина.     С Дэниелом у Диггори отношения не сложились. С первого же момента они оба почувствовали необъяснимую взаимную неприязнь. Конечно, они никаким образом ее не выказывали - Дэниел был гостем в доме Анны и Диггори, и холодные кивки - все, чем ограничивалось их общение. А один раз получилось совсем некрасиво - Диггори на рассвете выбрался в сад - нарвать цветов к пробуждению Вероники и стал невольным свидетелем страстного прощания Дэниела с невысокой темноволосой девушкой. Голос того, обычно невозмутимый и ровный, дрожал, умоляюще просил о чем-то, смуглые пальцы нежно гладили бледные щеки, тонкую шею, робко сжимали хрупкие плечи... Девушка вытерла заплаканные глаза, решительно обняла Дэниела, поцеловала - крепко и страстно, еще раз, и еще. И, не оглядываясь, убежала в сторону ворот, откуда уже давно звал ее нетерпеливый голос. Дэниел постоял, приложив пальцы к губам, как будто пытаясь навсегда удержать прощальный поцелуй, судорожно вздохнул несколько раз, повернулся и... оказался нос к носу с ошеломленным Диггори. Тот от неожиданности выронил цветы, посторонился, неуклюже пробормотав извинения. Дэниел ничего не ответил, только сверкнул недобро черными глазами из-под густых бровей. И взгляд его с того дня из равнодушного стал откровенно враждебным. Настал грустный день расставания и для Диггори - с его златовласой грезой. В последнюю ночь он так и не сомкнул глаз, все смотрел на мирно спящую Веронику, старался запечатлеть в памяти прекрасные черты, казавшиеся призрачными в предрассветных сумерках - рассыпавшиеся по подушке светлые локоны, пушистые ресницы, покоившиеся на разрумянившихся щеках, чуть приоткрытые нежные губы, узкую спину... Солнце, неумолимо прокравшееся в спальню, окрасило эту чудную картину в розовые и золотистые тона, и сейчас Диггори казалось совершенно нереальным, что он на самом деле, наяву обнимает эту неземную женщину - его фею, Венеру, Аврору... Не выдержал, начал покрывать невесомыми поцелуями обнаженное плечо, шею. Вероника с тихим стоном перевернулась на спину, притянула его к себе, отпихнула в сторону ненужное покрывало, тонкие пальцы зарылись в густые волосы. Чуть хрипло выдохнула в ухо: "Люби меня..."Отдыхая, Вероника лежала на плече Диггори, вырисовывая пальчиком узоры на его голой груди. Оба молчали, не желая разрушать звенящее волшебство этого прекрасного момента. Но невозможно вечно оттягивать неизбежное, и Вероника со вздохом поцеловала его ладонь:- Иди. Пора. Мне нужно собираться.- Вероника, еще немного...- Не нужно. Поверь, так будет лучше.- Я приду вас проводить.- Конечно.***Диггори подсадил Веронику в седло, стиснул в ладонях мягкий кожаный сапожок, уверенно легший в стремя. Уткнулся лицом в прикрытое плотным дорожным платьем колено. Женщина ласково погладила его по голове:- Диггори, ты запомнил, о чем я тебя просила?То ответил глухо:- Запомнил. Но я...Вероника легонько приподняла его подбородок:- Посмотри на меня. Ай-яй-яй... Ну же, милый, не стоит...Стянула перчатку, тронула его щеку, провела пальцами по глазам:- Пообещай мне, что не будешь противиться своим чувствам, если встретишь кого-нибудь.- Я не хочу быть счастливым ни с кем, кроме вас.- Я буду счастлива, если ты будешь счастлив. А если ты будешь испытывать вину передо мной, ты заставишь меня грустить. Ты хочешь, чтобы я грустила?- Нет, ни за что.- Тогда обещай.- Хорошо, обещаю... Прошептал отчаянно: - Неужели я никогда вас больше не увижу? И мы никогда не встретимся?Вероника рассмеялась:- Хороший мой, глупый мальчик... Ну отчего же не встретимся? Я люблю Анну, и собираюсь и дальше бывать у нее - у вас! - в гостях. Скоро ты станешь появляться в свете. Надеюсь, когда-нибудь и вы приедете ко мне - нужно только уговорить твою хозяйственную тетку хоть ненадолго оторваться от дел. Помирать я тоже пока не собираюсь - я слишком полна жизни. Забрала у него из рук единственную красную розу, быстро отломила длинный стебель, поцеловала нежные лепестки, сунула бутон за корсаж.- Мы встретимся. Мы обязательно встретимся.