Понапесала вот. До кровесбора еще не дошла.Теему совсем измучали кошмары. В них неизменно присутствовал Яри и творил всяческие бесчинства — разделывал голых девушек, словно свиные туши, а мужчин превращал в аккуратные горстки пепла и складывал из них разные занятные фигуры. Во сне Теему видел его перепачканное кровью, оскалившееся в победоносной ярости лицо и пронзительный взгляд обезумевших от вседозволенности и упоения властью глаз. Теему содрогался от ужаса и отвращения — странного, тягучего отвращения, сладковатого даже, отдающегося где-то внутри. А потом Теему снова и снова насиловали рыцари, и Яри, его любимый Яри приходил и превращал рыцарей в кровавый фарш своим огромным тесаком, потом брал Теему на руки и уносил далеко-далеко. Теему просыпался с мокрыми глазами и судорожно шарил рукой по простыне рядом, пока не осознавал, что Яри больше никогда его не обнимет, не успокоит, не прогонит все кошмары, не зашепчет жарко в ухо, что умирает от любви и готов весь мир к его ногам бросить. Теему утирал глаза одеялом и сжимался в горестный комок, и ему чудилось, что из спальни Кристиана доносится его гулкий, глумливый, счастливый хохот. Но Кристиан дома не ночевал, еще до ужина отправился к Петри. Юный маг вертелся в постели до утра, вспоминая прошедший день.С Рожком им даже общий язык искать не пришлось — тролль был всецело поглощен работой и ему было все равно, что творится вокруг, лишь бы не отвлекали от дела. Он показал Теему книги и записи Туомаса, разделенные троллем на две стопки — магические и знахарские, выдал юному магу первую стопку для штудирования и вновь углубился в создание микстур и снадобий. Некоторые из рецептов он даже успел усовершенствовать, за что удостоился сдержанной похвалы Кристиана. Травки, известные только троллям, толченые сталактиты, вода из подземных озер, обладающая какими-то особыми свойствами — все это Рожок тщательно собирал с соизволения хозяина, забыв только упомянуть о том, что между делом рассказал Врету во всех подробностях, кто такой Петри, откуда взялся, какие отношения их связывают с аптекарем, где он живет и в какое время имеет обыкновение отправляться на охоту.Обедали они вдвоем с Кристианом — тот все еще брезговал сидеть за одним столом с троллем. Разговор, понятное дело, не клеился. Теему, опустив голову, ковырялся в тарелке, а аптекарь насмешливо его рассматривал, словно изучая, как занятную зверушку.- Ты сильно ненавидишь меня? - не выдержал наконец Теему. - Мне стоит, наверное, обедать в своей комнате...- Да брось, Ваше Сиятельство, - ослепительно улыбнулся Кристиан. - Твоя мордашка отнюдь не отбивает мне аппетит. После некоторых, эээ... событий мне даже больше не хочется, урча, раздирать ее ногтями. Это можно сравнить с занятием любовью — считай, что в прошлую пятницу ты меня полностью удовлетворил.С лица Теему стала медленно уходить краска. Он сжал зубы и с глухой ненавистью уставился на Кристиана.- Ну попробуй меня испепелить, Ваше Сиятельство, - рассмеялся аптекарь. - Тот, Чье Имя Мне Нельзя Называть, ведь уже поднатаскал тебя в этом нехитром заклинании?- Насчет испепелить — не уверен, но вот выпустить в тебя пару смертельных молний, это я могу, - процедил Теему.- Да ладно тебе дуться! Я искренен с тобой — разве это не добродетель?- Ты искренен только тогда, когда это доставляет тебе удовольствие. А потихоньку сыпать мне соль на раны тебе, безусловно, приятно!- Да, мне нравится наблюдать, как кривится твоя мордочка! - ласково улыбнулсяему Кристиан. - Но я ведь тебя тоже в некотором роде удовлетворил? Тот, Чье Имя... и так далее, ведь, конечно же, порадовал тебя, как и обещал мне, показав тебе через один замечательный хрустальный шарик некоторые, эээ... воспитательные моменты? Уверен, ты радостно хихикал, как дитя, и потирал ручонки.Теему мучительно розовел — Кристиан и не подозревал, насколько оказался прав.- Так что, голову даю на отсечение, ты уже не столь ненавидишь меня, - продолжал Кристиан. - Иначе никакая сила не заставила бы тебя прийти ко мне. Более того, ты в глубине души сознаешь, что заслужил свою, эээ... маленькую порку.- Ты знаешь, что наказание не соответствовало проступку, - глухо сказал Теему, не поднимая на него глаз, но Кристиан понял, что попал в цель.- А уж это я решаю! В этом мире я устанавливаю правила для себя и тех, кто рядом. Потому что я так хочу и считаю себя вправе. - В его глумливом радостном голоске вдруг зазвенел металл. - И я установил, что тот, кто дотронется до моего Петри, жестоко поплатится. Очень жестоко. И без всяких скидок на возраст или прекраснодушные мотивы.- Ты бы хотел, чтобы я умер тогда?- Я не имел ничего против и пальцем бы не пошевелил, чтобы тебя спасти. Но раз уж ты выкарабкался, то в этом я нашел положительный момент: ты — это слабое место Того, Чье Имя... ну ты понял, кого... и поэтому он уязвим, и это для меня отрадно и приятно. Конечно, у него есть еще этот блохастый паршивый сынок, в котором он души не чает, но все же ты — это ты, смысл его убогой жизни. И с чего бы это старый хрен так на тебя запал? - Он внимательно разглядывал юного мага, подперев щеку рукой. - Глаза от твоей красоты не слепит, и рожица у тебя, уж прости, деревенская. Ну не хмурься, Ваше Сиятельство. Убойная какая-то прелесть в ней есть, как в котенке или зайчонке. И если приглядеться, то есть в тебе что-то эдакое, способное свести с ума. Только уж не меня, конечно! - снисходительно рассмеялся аптекарь. - А уж тело у тебя — помереть от восторга можно. В прошлую пятницу рассмотрел во всех позах и подробностях. Пожалуй, был первым парнем на деревне, а?- Меня в шесть лет в монастырь забрали, когда осиротел, - угрюмо сказал Теему. Ему очень хотелось всадить вилку в холеную руку аптекаря.- Ну, значит, в монастыре всех обаял, - и не подумал извиняться Кристиан. - Святые отцы-то за попку поди щипали, а?Теему насупился и отодвинул тарелку.- Экое ты чувствительное дитя! - рассмеялся аптекарь. - Ну да ладно! Главное, я в тебя за нашей дружеской беседой впихнул вдоволь разносолов. Буду тебя холить и лелеять, кормить с ложечки, если надо, подтыкать одеялко и дуть в попку, а то Тот, Чье Имя придет и спустит с меня три шкуры. А то и нанижет на свою волшебную палочку, как шашлык. Кстати, интересно, когда он объявится прямо посреди гостиной и устроит тебе милую семейную сцену с истерикой и битием себя в грудь? Когда протрезвеет? Боюсь, нескоро это случится.- Кристиан! Я же тебя предупредил! Мне твое глумление не по нраву! - нахмурил брови Теему и стрельнул в него суровым взглядом. На кончиках его пальцев заискрились электрические разряды, готовые сорваться прямо в довольное лицо полуэльфа и выжечь дополнительные ямочки в его очаровательных щеках.- Ладно-ладно, Ваше Сиятельство! Иди постигай свое чернокнижие и слушайся Рожка. Где надо в снадобье магии плюхнуть, не жалей и плюхай. Только оборудование мне не пожги своими молниями. Жаль, нет книжонки специально для таких соплячков, как ты - «Чернокнижие для глупеньких сбежавших от папиков расстроенных мальчиков», или что-то в этом духе. Ужинать будешь без меня, Хейкки тебя покормит и выполнит любые твои распоряжения. А у меня свои дела!Кристиан мечтательно закатил глаза и вдруг запел:- Прошу тебя, день завтрашний, верни мне его День без него — прожит напрасно Он — спаситель мой, он спаситель мой Единственный мой, уготованный мне судьбой.Теему при звуках его голоса поморщился и хмыкнул, оставляя Кристиана допивать чай, блаженно смотреть в окно в предвкушении сладкой ночи и напевать себе под нос слезливую песенку, сочиненную им явно в один из тех дней, когда эльф его позабыл и позабросил, развлекаясь в славной компании Алексы и ее муженька. Юный маг вдруг отчетливо осознал, что у него самого теперь таких ночей не будет. Впереди лишь постылые одинокие ночи, наполненные постижением мрачных тайн бытия дни и вечера, проведенные либо за книгами, либо в обществе этой нахальной смазливой рожи. Внутри все болезненно сжалось и застонало, подкатывая к глазам непрошеными слезами.