Когда до Бодома осталось несколько часов пути, Туомас устроил пикник под раскидистым вязом недалеко от тракта. Поняв, как много сытость значит для внешнего вида, спокойствия и покорности Мейю, он добыл ей обед – как ни смешно, на этот раз честным трудом, почти без магии. Хозяин придорожной мелочной лавки, в которую он зашёл, чтобы купить бархотку «в подарок своей девушке», маялся больным зубом. Щёку у бедняги раздуло до самого уха, он мычал и вскрикивал, когда нарыв начинало дёргать болью, а жена с причитаниями металась вокруг него, прикладывая к зубу капустные листья. Заставив его выпить залпом стакан крепкой горькой настойки, Туомас послал сыновей лавочника к кузнецу за щипцами поменьше, с ностальгией вспомнив о богатом инструментарии аптеки Кристиана. Когда юноши вернулись, Туомас протёр настойкой щипцы и маленький ножик, поручил парням крепко держать отца за плечи, ловко вывернул из челюсти гнилой зуб и надрезал десну для лучшего отхода гноя. Поскольку вдобавок к настойке маг на всякий случай применил заклинание, притуплявшее чувствительность, лавочник выглядел абсолютно счастливым и в благодарность предложил доброму господину выбрать подарок девушке побогаче, что там какая-то бархотка! 	- Я видел у вас во дворе свинью с поросятами, - застенчиво улыбнулся маг. – Моя девушка так любит всяких малышей… На её прошлый день рождения я подарил ей котёнка, но тот уже вырос, растолстел и обленился, а поросёнку она бы так обрадовалась!	Ему даже не надо было делать над собой усилий, чтобы искренне улыбаться. Стоило только представить, как страстно Мейю возлюбит поросёнка.	Бархотку он тоже забрал.