Хорош в молчанку-то играть, любимка Кристиан с раннего утра принялся ждать Петри. Его до сих пор мутило от пережитого болевого шока, а спину немилосердно саднило. Он маялся, слоняясь по дому и не зная, чем себя занять. С зельем теперь торопиться смысла не было, все равно без магической силы оно будет незавершено. Надо было самому восполнять нанесенный троллями ущерб и с утра до вечера просиживать в лаборатории, готовя новые снадобья по рецептам Туомаса, чтобы поскорее вновь открыть аптеку. Но вместо этого Кристиан курил в кабинете, уставясь в пустоту, и смотрел на часы каждые пять минут.Когда в дверь принялись трезвонить, он радостно подскочил, но тут вспомнил, что решил прикинуться совсем больным и страдающим, чтобы воззвать к эльфийской совести, и медленно поплелся к двери. Запоздало припоминая, что Петри знал, где припрятан ключ, он распахнул дверь и увидел улыбающуюся харю тролля. Вздрогнул и попытался было захлопнуть дверь, но тролль вытянул крепкую цепкую руку и помешал ему.- Спокойно! Не ори! Я с добром пришел! С миром я!Кристиан уже прикидывал в уме пути к отступлению. С оравой троллей, грабящих его дом, ему не справиться, как ни геройствуй. Еще и самого порубят на куски и в мешке унесут, на шашлык. «Только бы Петри не приперся!» - в ужасе подумал полуэльф. Но тролль продолжал дружелюбно лыбиться на пороге, и никто не выскакивал из-за угла.- Мы с вожаком посовещались и решили возместить тебе ущерб. Только не натравливай на нас стражу. Зелья не отдадим, они нам нужны, а вот за то, что кости тебе пересчитали, я тебе отработаю. Возьми меня в подмастерья! Я умный, правда! - голос его понизился до подобострастного шепота.- Умный тролль! Не смеши меня! - фыркнул аптекарь. У него мигом отлегло от сердца.- Я правда умный! Даже Врет так всегда говорит! Мы когда-то караван ограбили, там и книги были, так я не дал выкинуть, все перечитал! Один я и знаю грамоту из нас! - тролль переступал с ноги на ногу, и его маленькие глазки горели от праведного возмущения. - Мамаша Врета так скучала, когда ее похитили, что потехи ради меня читать и считать научила, хоть тогдашний вождь и колошматил ее за то, что дурь детям в головы вбивает. А остальные слишком уж тупы и ленивы были! Я и школярские книжки читал, всякие там науки мне жуть как интересны!- Ну скажи тогда, что будет, если щелочь с кислотой соединить?Тролль нахмурил низкий лоб, задумчиво поковырялся в ухе и наконец выдал результат напряженной работы мысли:- Соль!- Хрен с тобой, входи! - посторонился аптекарь, давясь от смеха. Уж очень забавно было это коренастое существо с неумело выстриженными колтунами и в чистенькой, хоть и драной, меховой безрукавке, так истово тянущееся к знаниям.До обеда он провозился с троллем, показывая ему лабораторию, объясняя азы травоведения, знахарства и алхимии и дивясь на редкую сообразительность Рожка. Выделил ему комнату Туомаса и отдал одежду покойного толстяка Алекси.- Мыться будешь до скрипа, вонючек я не терплю! И чтоб никаких ковыряний в носу и в ушах! И яйца чтоб при мне не чесал! Патлы свои расчесывый каждый день, а то смотреть тошно. В общем, проследи, чтоб меня не тошнило при виде тебя. Записи Туомаса тебе выдам, чтоб все проштудировал от корки до корки. Без меня не вздумай ничего трогать в лаборатории. Испортишь ингредиенты или побьешь что-нибудь — получишь пинка под зад. И зови меня господином!Рожок радостно кивал, дрожа от нетерпения и рвения поскорее взяться за науку. Тут к открытой двери комнатки Туомаса приблизился Петри и испуганно отпрянул при виде тролля.- Спокойно, Петри! Ты будешь смеяться, но это мой новый помощник! - захохотал Кристиан. - Так, Рожок, берись за записи и не отлынивый. Обед получишь позднее. А у нас с другом свои дела.Рожок пялился на эльфа во все глаза. Вот же замечательно как все начинается. Врет будет доволен.- Яри тебе голову явно повредил вчера, - покачал головой эльф, когда они остались наедине с аптекарем. - Этот тролль же тебя по ребрам пинал!- Вот и отработает. Не поверишь, но Алекси был дубина дубиной по сравнению с этим зеленорожим троглодитом.При упоминании отравленного Кристианом подмастерья Петри тут же погрустнел и сник.- Кристиан, я у Яри был... Видел Теему... Как ты мог? Он же ребенок еще... Ну и как прикажешь после такого видеть тебя? Мне дурно от тебя, Кристиан.Он распахнул горюющие, тоскливые глаза и долго вглядывался в холодные глаза полуэльфа.- Вини себя, Петри. Так будет с каждым, с кем ты мне изменишь.- А со мной что будет?- Тебя я выпорю. Любя, не до крови. Ты у меня и так настрадался. А вот любовникам твоим не поздоровится.- Ты сумасшедший, Кристиан, - у эльфа нижняя губа задрожала.- Я знаю. Из-за тебя! - карие глаза аптекаря уставились на эльфа твердо, властно и непреклонно. - Сам виноват, что безумным меня делаешь. Напоил меня зельем, чтобы я тебя возжелал? Ну так я и хочу тебя, Петри. Радуйся и не причитай. Чего ж явился, если видеть меня не можешь? Я уж думал, не придешь сегодня.- Потому что не видеть... я тоже не могу... - дрогнул голос эльфа. - Больно тебе? На тебе лица нет. Пойдем, перевяжу тебя. Ты хоть ел?- Заботливый какой, надо же... - задумчиво проговорил Кристиан. - Да, мне больно. А тебя все носит и носит где-то. Совести у тебя нет, так бы за уши и оттаскал!Он нарочно стонал в голос, пока Петри занимался его спиной, чтобы эльфу было его жальче и страдания Кристиана вытеснили бы из его головы страдания Теему. Петри кусал губы, глядя на него, и нежно гладил его плечи.- Ну ничего, Кристиан, порезы не такие уж глубокие, их просто много очень. Заживет быстро. С тобой ведь Яри еще что-то сделал ужасное?- Болевое заклятье. Я чуть не сдох, Петри. Когда ты мне руку выкручивал вывихнутую, так это нежная ласка была, по сравнению с Яриной пыткой.Петри при напоминании о вывернутой руке вновь охватило острое чувство вины, уже привычное. И тут Кристиан попал в цель. Эльф улегся рядом с ним на постели и положил его голову себе на плечо, запустив руку в черные волосы.- Так что не переживай, Петри, - вложив в голос побольше горести, сказал Кристиан. - Тебе не нужно мстить мне за твоего любовника. Яри уже это сделал, и эту боль мне не забыть никогда! - трагическим шепотом закончил он.- Ну перестань, Кристиан, - голос эльфа задрожал.- Мне правда было дико больно, Петри. Вот, посмотри, у меня ногти в ладони впились и губу я от боли прокусил! - он продемонстрировал эльфу свои исцарапанные ладони и прокушенную губу. Петри нежно провел пальцем по пухлой нижней губе Кристиана, которая еще и от грубых кулаков троллей пострадала. Тот в свою очередь поводил окольцованным пальчиком по губам эльфа, разбитым его собственными стараниями.- Чтоб у меня кулаки отсохли, Петри! - грустно сказал Кристиан, изобразив на лице мучительное раскаяние.- Уж это-то я заслужил, - печально прошептал эльф, вспоминая сауну.- Ты бы изнасиловал меня тогда, Петри? Ведь изнасиловал бы... - глухо сказал Кристиан, отворачиваясь.- Ну что мне сделать, чтобы ты перестал вспоминать? - умоляюще сказал Петри.- Попросил бы меня поцеловать, но тебе ведь теперь противно, раз ты меня за чудовище держишь, - дрожащим голосом произнес Кристиан.Петри вздохнул, развернул его к себе, обхватил руками лицо и принялся осторожно целовать припухшие губы. Кристиан прикрыл глаза, чтобы скрыть от эльфа торжество, и наслаждался его пылкими теплыми губами, прижимаясь к нему всем телом.- Возвращайся, Петри, - сказал он вкрадчиво, когда эльф наконец оторвался. - Опять тебя похитить мне, сам понимаешь, затруднительно, ну а тролли нам не опасны, я их все-таки смог припугнуть.- Так и сделаю. Две недели дома не был, вот с мужиками-то отметим это дело. Придется им про троллей наплести небылиц! - улыбнулся эльф.- Не домой, а ко мне возвращайся...- Нет уж, - твердо сказал Петри.- Ну почему?- Меня в этом доме плохие воспоминания одолевают. Я и сейчас мелкими шажками тут передвигаюсь, привык к наручникам на ногах. А уж в гостиной вообще мороз по коже дерет, как вспоминаю, что там позавчера произошло. Ты меня совсем уж за тряпку держишь, Кристиан. У меня еще память не отшибло. - Он поднялся и протянул Кристиану рубашку. - Пойду я. У тебя дел много, теперь тебе с удвоенной силой надо за аптеку браться, раз ты и без книги и без перевода остался.- Петри, не дури! - в голосе полуэльфа прорезался металл.- Потому и пойду. Я с тобой дурею и куда-то улетаю, причем не ввысь, а вниз, а из-за слов твоих мне уже кажется, что это я тебя все это время мучал. И меня вина гложет. Не нравится мне все это, Кристиан. Нажрусь-ка я с друзьями как следует. Как в старые добрые времена, когда никаких забот и переживаний у меня не было.- Останься... мне же больно, Петри. Мутит меня. А ты меня бросаешь. Ну где твое человеколюбие?- Никто тебя не бросает. Поспал бы. Зеленее твоего тролля ведь. Он-то тебе ничего не сделает? Кто этих тварей знает...- Опасаешься за мою честь? - хохотнул Кристиан. - Или ревнуешь?Петри едва улыбнулся, шутливо погрозил ему пальцем, чмокнул в лоб и пошел к двери. Рожок тут же отскочил от нее и нырнул за угол коридора. Его чуткие тролльи уши слышали каждое слово.Кристиан и Рожок засиделись в лаборатории допоздна. Тролль торчал над колбами и ретортами и гулко гоготал, когда все у него прилежно меняло цвет и выпадало в осадок, как в книжках. Аптекарь же, решив хоть на шаг приблизиться к заветному зелью, достал из шкафчка заспиртованное сердце, аккуратно отрезал от него приличный кусок и бросил в кипящую воду. Эманации любви, заключенные в это сердце путем древнего ритуала, который, сам того не ведая, совершил три дня назад Туомас, высвободились в окружающее пространство и тайными тропинками бытия устремились к бывшей владелице сердца.Стоячая вода в заболоченном озерце за кладбищем внезапно задрожала. Сонные жабы встрепенулись и поспешили убраться восвояси.