Солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи, раскрасил мою обитель в полосатые оттенки. Где-то началось утро и граждане, что уже проснулись, приступили к своим первым чашкам добротного крепкого кофе. Ту гадость, что носили мне, даже близко не напоминала любимый напиток. Скоро припрётся Большая Берта. Эту мымру приставил ко мне Бывший медицинский друг Семьи. Тётка была огромного размера и абсолютно чёрная. Она ни слова не понимала на языке Пушкина и Даля, но зато отменно балабола на непонятом наречии, не пойми какого народа. Её Английский был много посредственнее моего. Французский подавал надежды, так как на мой набор из сотни, или полутораста, заученных рефлекторно фраз, она обязательно отвечала с отменным грассирующим проносом. После чего вопросительно смотрела на меня, а я мучительно подбирала в памяти новую реплику, хоть немного схожую по смыслу с предыдущей. Так и общались… Если учесть, что говорить я могла не всегда, да ещё очень тихо. Берта помогала и при этом очень старалась. Было заметно, что она очень дорожит поручением и скорее прыгнет в доменный котёл, ежели ослушается того самого работодателя.  Медицинский недруг заходил исключительно для инъекций. Но взамен, я должна была отрабатывать… Передо мной появлялся лист, а в слабую руку вкладывалось перо. И битый час, я должна была делать только один и тот же росчерк, которым обладала та, кем теперь стала я! Первые дни было очень тяжело, так как завитушки подбирались со вкусом. Но потом дела пошли веселее, и отдельные попытки заканчивались полным триумфом. Факсимиле отпечатанное в моём мозге, воспроизводило изображение запрограммированной рукой. Это нельзя было отличить от оригинала! Нового мужа ещё не видела, брезгует сволочь… В это утро, было как-то особенно спокойно и хорошо на душе. Наверное, впервые после того, как меня съездили по башке семейным пестиком. Чем это объяснялось, я понять не могла, но подобное ощущение есть плод интуиции, спаренный с инстинктом сытого дикого зверя. Ведь только тогда, когда у него удовлетворён основной инстинкт, он вспоминает об остальном наборе самопроизвольных функций. Моё ощущение покоя, было венцом той трапезы разума, который не выключался ни когда. Ни здесь, ни там в долине.- Bonjour! - пророкотало огромное темнокожее существо, ввалившись в мой шизоидный барак. - Il fait un temps superbe! – отвечаю с любезной улыбкой на искусанных губах.- Il fait chaud? – тоже с широченной улыбкой, обнажившей белейший арсенал голубой акулы.- C’est sympa! – и жестом показываю на то, что хочу сменить свой ночной туалет.- Je vous habillerai comme une maman, pas comme une vendeuse! – что это означало узнала много позже… но тогда по кивкам поняла, что она въехала в моё желание.Берта отодвинула одеяло и легко перевернула меня на бок. Потом стянула шёлковую скользкую ночнушку и стала обтирать мою тушку влажной губкой, которую эпизодически смачивала в ароматной ванночке. После такого сказочного душа она натянула на меня достаточно свободные трусики и длинную до самого неприличия толстовку. Я сразу же ощутила себя в гостях у любовника, когда после бурной ночи, героиня цепляет на себя мужскую рубаху, едва прикрывающую её главный накаченный мускул, и чешет в утренних солнечных лучах на кухню. Что бы вдосталь порыться в холодильнике и нарыть чего ни будь лакомого. Аппетит у меня был отменный. Я навернула миску беконного омлета. Потом круассанчик с лимонным джемом. Самым большим разочарованием был их кофе. Какой-то гадкий и слабый вариант растворимого. Немного отпив, чтобы загасить вкус сладкого, я поморщилась и отодвинула чашку. Биг Берта уловила моё недовольство…- Il arrive parfois de ne pas s’aimer assez pour pouvoir aimer café! – сказала она как-то так свысока…