А мне, как белоруске, с детства не дает покоя вопрос о партизанах в Белоруссии (как она тогда называлась). И вообще что творилось на территории республики. Потому что рассказы обеих бабушек, переживших оккупацию, отличались от официальной версии всеобщего героизма и полной поддержки партизан.Одна моя бабушка (в то время молодая девушка, жившая с матерью и сестрой) говорила, что  в войну вокруг  в лесах  было много "бандитов". Все три года оккупации прожили в жутком страхе - потому они что часто по ночам приходили грабить деревенских жителей. Часто убивали, если ты сопротивлялся отдать еду и одежду.  Забирали даже последнее. Кто они были - партизаны, или предатели, или прятавшиеся евреи, или пленные красноармейцы  - местное население не разбиралось, а они сами  ессно не представлялись. НО леса ими кишмя кишели.Немцев тоже боялись, но они у них в деревне и соседних деревнях никого не убили (а что дальше, они тогда не слышали). Только евреев искали. К бабушке немцы часто цеплялись, не еврейка ли (она чернявая), но староста подтвердил, что семья  белорусы.Другая бабушка (муж в партизанах, она сама с малым дитем на руках) жила километров 100 от моей другой бабушки. Немцы стояли гарнизонами только  в больших деревнях и городках, в отдаленные деревни они боялись соваться. Бабушкина деревня как раз была такой - среди лесов. Немцы туда наведывались изредка - если только с утра и большими группами.  Маленькие деревни в основном были в руках местных полицаев.  Что муж в партизанах, бабушка держала от всех в тайне, потому что расстреливали тогда всю семью. Именно полицаи. Численность  их по рассказам было немалая. Кстати именно полицаи часто сжигали деревни, а не немцы. Именно украинские полицаи сожгли Хатынь. Пусть под командованием и по приказу немцев, но руками украинских полицаев. Или белорусских (в других случаях). Бесспорно и немцы сами зверствовали, да еще как.Но в окрестностях бабушкиной  деревни ничего не жгли. Дед был в партизанах всю войну (в большой бригаде). Никаких геройств не рассказывал, только говорил, что война это был кромешный ад, грязь и страх. Бабушка говорила, что он только ей доверял и часто плакал, когда вспоминал войну,  что он видел,  пережил, мёрз и как в людей стрелял. Военную  хронику по ТВ смотрел со слезами. "День Победы" никогда не пел и вообще громких слов не говорил. О том, что мой дед не был лесным бандитом, говорит тот факт, что его после войны НКВД  подверг  тщательной проверке (как и всех кто был в оккупации)  и сразу в 1944 году назначил  председателем колхоза.Соседка рассказывала, как сожгли деревню ее родных...Маленькая отдаленная белорусская деревня, там постоянно "дежурил" один-единственный  немец с винтовкой. Чтобы скоротать время, играл в футбол с местными детьми. И так  года два. А потом в эту деревню наведался какой-то партизан к родным и узнал, что в деревне немец живет и в мяч играет. Ему это не понравилось, он немца пристрелил. Потом приехал гарнизон немцев (или полицаев) и сжег за это всю деревню, только несколько человек спаслось.Жгли  и расстреливали в основном за то, что в деревне кто-то помогал партизанам или сам был в партизанах.За убийство гауляйтера Кубе немцы схватили и  расстреляли первых попавшихся  на улице тысячу минчан.