...Весь путь через Ла-Манш - недлинная, вобщем-то дорога - Ники страшно мутило. Она впервые путешествовала морем, и море уготовило ей, как и многим новичкам, испытание на прочность. Сначала она выбиралась на палубу каждый раз, как чувствовала мучительные позывы, и в спазмах перегибалась через борт. Спустя несколько бесконечных часов она так ослабела, что уже и не пыталась выйти из каюты, и ее выворачивало в подставленную Мишелем кадушку. Ники плакала, прогоняла его:-Уйди, уйди, пожалуйста, не смотри на меня!! Боже мой, как отвратительно! Ты не должен видеть меня такой!Мишель, которому качка была нипочем, платком вытирал ей залитое слезами лицо, убирал светлые пряди с мокрого лба:- Ну что ты, милая  моя, хорошая... Поверь, тебя ничто не может изуродовать в моих глазах. Ты все равно прекрасна. Ничего страшного, со всеми бывает. Прости, что заставил тебя пройти через это. Скоро все пройдет. - Что пройдет? Мы наконец приплывем или эта жуткая морская болезнь сжалится надо мной?- Мы скоро прибудем в Кале.- Охх, нет... Я больше не выдержу. Я знаю - я скончаюсь раньше. И ты похоронишь меня в этом поганом тазике - точнее, то, что от меня останется к тому времени. Это кара за мои грехи. Хотя настолько я не успела нагрешить - я уверена. Знала бы, что мне уготована такая смерть - я бы ни в чем себе не отказывала.Мишель смеялся, нежно гладил бледное до синевы личико, целовал в висок:- Потерпи еще немного, и ты точно не будешь ни в чем себе отказывать - я обещаю.Ники слабо улыбалась ему, и жалобно стонала, чувствуя вновь подступающую тошноту.Когда они ступили на берег и Мишель выпустил ее руку из своей ладони, Ники не смогла удержать равновесия и плюхнулась прямо на доски причала - ей казалось, что земля качается под ногами, как палуба, и она не сможет сделать ни шага. Мишель бережно подхватил ее на руки. Свити, стиснув его шею, жарко прошептала в ухо:- Не-на-ви-жу море!Ее внутренняя качка продолжалась, даже когда они продолжили путь в карете по побережью - не на юго-восток, к ее удивлению, а на юго-запад. На первой же остановке, когда Ники, вылетев из кареты и ухватившись за дерево, глубоко дышала ртом, Мишель осторожно спросил:- Ники, а ты не можешь быть..?Она непонимающе взглянула на него:- Что? А, нет, точно нет. Это все море в моей голове...Позже в карете, уложив голову Ники к себе на колени, он ласково гладил ее волосы, смешил  забавными историями, пел французские песенки, и тошнота незаметно отступала. Но когда Свити, проснувшись почти ночью,  увидела встающий из воды остров и ожидающую их лодку, ей показалось, что ее вырвет прямо здесь, на берегу. Она вопила, что ни за какие деньги не полезет туда, мотала головой, клялась всеми святыми. Мишель уговаривал ее:- Милая, это же не море, а всего лишь бухта! Никакой качки не будет. И это совсем близко, вот увидишь. Пожалуйста, доверься мне.Ники сдалась. Заявив, что непременно напишет дяде, кто именно виноват в ее смерти (Мишель обреченно согласился) и сев в заранее ненавидимую лодку, она крепко прижалась к своему мужчине. Качки действительно не было, лодка плавно скользила по воде. Плотнее завернулась в тяжелый плащ и незаметно заснула.