Хм... учитывая реалии тех лет, ни мне, ни сыновьям в дискуссии бы участвовать не пришлось: насколько я знаю, "незначительной" считалась доля еврейской крови в 1/8 и ниже. У сыновей - 1/4. В концлагерь бы мы отправились, скорее всего. *вздыхает*Если теоретически - ИМХО, просто невозможно сравнивать. Современная Россия, при всех ее недостатках, Третью Мировую вроде как не планирует начинать...Кстати, вспомнился отрывок из "Бабьего яра"."Я уже засыпал, когда загудел мотор. По окнам пробежали лучисвета.  Прямо через огород,  упираясь фарами в  нашу  хату,  с грохотом шло что-то,  похожее на  танк.  Не сбавляя хода,  оно врезалось в забор,  только щепки полетели,  и казалось, сейчас врежется в дом,  но оно остановилось под стенкой, именно в том месте,  где  была моя  чудесная дыра.  Бежать было поздно.  Во дворе  хлопали  дверцы,  бодро  разговаривали немцы, Мать, словно кто ее надоумил,  бросилась зажигать коптилку, чтоб они увидели свет  и  не  испугались,  войдя.  Это  было  правильно сделано:  они вытерли даже ноги на  крыльце,  постучали.  Мать откликнулась. Они вошли, энергичные, подтянутые, улыбаясь.   -- Гутен абенд!  --  и  показали жестами,  чего  хотят:  --Шлафен, шлафен! Спат.   -- Битте, -- сказала мать.   Они  привычно  заходили  по  комнате,  располагаясь,  сразу ориентируясь, куда повесить шинель, куда швырнуть сумку. Стали носить из машины одеяла,  ящики. Мы тем временем свернули свои постели и  пошли  на  другую половину.  Я  немного успокоился, вышел во двор и  посмотрел,  что за машина.  Это был вездеход, по-моему, бронированный, к нему была прицеплена пушка. Немцы бодро переговаривались,  доставали что-то  из кузова.Минут через десять они застучали на нашу половину:   -- Матке, малчик, иди сюда!   Мы вошли. Кроме коптилки, которую мать не решилась забрать, горела ослепительная карбидная лампочка,  но мигала, и один с ней  возился.  На  столе была гора еды и  выпивки.  Вино --  в глиняных  бутылках  с  пестрыми этикетками,  вместо  рюмок  -- железные стаканчики.  Немцы  показали на  стол,  как  радушные хозяева:   -- Битте, битте! Кушат!   Один протянул мне  хлеб с  ветчиной.  Потрясенный,  я  стал пожирать его, и у меня закружилась голова.   Их было трое.  Франц --  пожилой,  рыжий,  очень спокойный. Герман --  лет семнадцати,  черноволосый, красивый и стройный. Имя третьего я не узнал,  он был водитель,  направил карбидку, чуть пожевал и свалился от усталости. Старый Франц налил нам с матерью вина,  взбалтывая глиняную бутылку, похвастался:   -- Франс, Париж!   Вино было сладкое и пахучее.  Мама выпила и сказала Францу, что они хорошие немцы, но другие ходят и хотят нас "пиф-паф".   Франц нахмурился;   -- Это не  есть зольдат.  Это есть бандит,  стыдно немецкий нация.   Мы  есть  зольдат-фронтовик,  артиллерист.  Война  -- "пиф-паф". Матка, киндер -- "пиф-паф" нет".Приличные люди и в той армии оставались людьми.