Только одна отрада была здесь у Диггори.В свободное время ученики частенько выбирались в городок, расположенный неподалеку от замка. Заигрывали с девушками, пили в трактире эль и вино, разговаривали, слушали незатейливую музыку. Там, в трактире, Диггори и увидел ее в первый раз - ее, Нику.Сначала ему показалось, что это Вероника - золотистые волосы, серые глаза с длинными ресницами, очаровательная улыбка. Он даже зажмурился и поморгал - нет, конечно - девушка, ловко разносящая тяжелые кувшины и глиняные блюда с дымящимся мясом, была не Вероника. Но Диггори следил за нею, как зачарованный, она казалась ему лучиком света в его мрачном бытии, напоминанием о той, прежней, беззаботной жизни и счастливых днях. Девушка сверкала зубами, хлестко отвечала на шутки, успевала кого-то шлепнуть по рукам, пробираясь меж длинных деревянных столов. Подошла к нему, поставила щербатую кружку с элем, улыбнулась:- Добрый вечер. Вы недавно здесь? Я вас раньше не видела.- Здравствуйте. Да, недавно. - хотя казалось - уже целую адскую вечность.- Вы из замка сэра Келвина?- Да. Спасибо. - да что такое с его языком, что он не в силах выдавить ни слова, не может поддержать разговор с такой славной девушкой?- Пожалуйста. Меня зовут Ника. - улыбнулась ласково и пошла дальше. Господи, у нее даже имя похожее!Теперь Диггори с нетерпением ждал вечера, приодевался и летел в трактир. Постепенно он все больше разговаривал с Никой - она оказалась остроумной, смешливой и очень-очень милой. Казалось, он тоже нравится ей - она с удовольствием задерживалась у его стола, чтобы перекинуться парой слов, нежно краснела на его комплименты, опускала ресницы. Однажды Диггори принес ей розу - Ника признательно улыбнулась, воткнула цветок в волосы и так и ходила весь вечер. Это было очень приятно. С того дня Диггори непременно приходил с цветами. И самой потрясающей и неожиданной благодарностью за букет был восхитительный нежный поцелуй. А недавно он выбрал в лавке хорошенькие золотые сережки, долго сомневался - не будет ли неуместным такой подарок, не оскорбится ли Ника на его дерзость... Но действительность превзошла все ожидания. Ника чуть не запрыгала от радости, увидев сережки; быстро вдела в маленькие уши; довольно поразглядывала себя в карманное зеркальце. И обняла его крепко-крепко, и поцеловала так, что кровь прилила к голове, застучала в ушах. Уходя, шепнула: "Подожди меня вечером."Диггори весь изнылся в нетерпении, ерзая на скамье, подсчитывая оставшихся посетителей - ему хотелось взять их всех за шиворот и вытолкать вон. Наконец, последний шатающийся крестьянин неверной походкой побрел за дверь, и в длинном зале с низким закопченным потолком остался он один. Ника вышла из кухни, уже без этого безобразного фартука, с нарядным платком на плечах. Потянула его наружу, крепко держа за руку; молча прижала палец к губам. Они быстро пробирались какими-то узенькими улочками - амбары, заборы, ветхие строения. Остановившись у огромного деревянного сарая, Ника открыла дверцу, толкнула его внутрь. Теплый летний запах наполнял огромное помещение, пьяняще кружил голову. Сено - огромные копны, до самой крыши. За стеной неподалеку глухо заржала лошадь, топнула в пол. Ника шепотом позвала его откуда-то сверху: "Забирайся сюда!" И Диггори полез вверх по душистым волнам. Уже рядом с ней провалился одной ногой, почти ткнувшись носом прямо в грудь девушке. Ника тихо рассмеялась, взяла его лицо в руки, и стала целовать - нежно и сладко. Диггори чувствовал себя, как в прекрасном сне - таинственная полутьма, запах травы и цветов, теплые руки на его щеках, мягкие губы... Перед глазами проплыло лицо Вероники и сменилось другим - Ника... Даже не удивляясь собственной уверенности, бережно опустил девушку на спину, начал спускаться поцелуями вниз по подбородку, шее... Распустил шнуровку, провел руками по вырезу платья и осторожно потянул вниз, освобождая из тесного плена плечи и маленькую грудь. Приник губами - Ника тихо застонала над ухом, вцепившись пальцами в его волосы. Диггори продолжал, упиваясь этой прекрасной музыкой, а его руки жили собственной смелой жизнью, делая все новые открытия под платьем - колено, напряженное бедро, полоска гладкой кожи над краем чулка... Ника, задыхаясь, крепко, до боли, прижалась к нему. И он не стал медлить, заспешил в свой маленький жаркий рай...С того вечера все изменилось. Днем Диггори, как во сне, занимался уже привычными делами - фехтовал, стрелял, скакал верхом, падал, снова фехтовал, терпел насмешки... А вечером, окрыленный и снова полный сил, спешил в городок, на встречу со своей нимфой. И это были чудесные, счастливые, наполненные страстью и нежностью вечера. Однажды, когда они отдыхали в сене, умиротворенные и спокойные, и Диггори лениво поглаживал обнаженную спину Ники, послышался шум. Скрипнула дверь, раздались голоса. Диггори дернулся было, но Ника поймала его за руку, приложила ладонь к губам, покачала головой. Они замерли, не выдавая своего присутствия, и прислушались. Тихий женский смех и приглушенное низкое мурлыканье сменились поцелуями, шорохом снимаемой одежды и недвусмысленными вздохами и стонами. Двое наверху, обнявшись - сердце к сердцу - затаили дыхание, внимая этой песне любви. И это так вдруг разожгло их, что они снова набросились друг на друга, стараясь сдерживаться и не издавать ни звука, и это делало наслаждение еще ярче и острее...