Сложновато, но какое красивое у Глафиры ГАлиной(мы ее любим)нашла:"                                 ЖЕМЧУЖИНА.                  В ней тихий тусклый свет, как будто сквозь туман,                  Сияет матовой загадочной звездою,                  Одной из чудных звезд, которых под водою                  Хранит так много океан.                  Холодных раковин красивая печаль,                  Застывшая слезой на стенках перламутра,                  Молочно-белая, как бледный отблеск утра,                  Чуть серебрящийся сквозь облачную даль...                  И этот странный блеск неясных смутных грез                  В душе рождает звук тревожный и далекий,                  Как будто где-то там, на самом дне глубоко                  Звенят жемчужины давно забытых слез...еще Есенина можно-ЧеремухаЧеремуха душистаяС весною расцвелаИ ветки золотистые,Что кудри, завила.Кругом роса медвянаяСползает по коре,Под нею зелень прянаяСияет в серебре.А рядом, у проталинки,В траве, между корней,Бежит, струится маленькийСеребряный ручей.Черемуха душистаяРазвесившись, стоит,А зелень золотистаяНа солнышке горит.Ручей волной гремучеюВсе ветки обдаетИ вкрадчиво под кручеюЕй песенки поет.1915Иван Бунин     ПОЛЕВЫЕ ЦВЕТЫ В блеске огней, за зеркальными стеклами,Пышно цветут дорогие цветы,Нежны и сладки их тонкие запахи,Листья и стебли полны красоты.Их возрастили в теплицах заботливо,Их привезли из-за синих морей;Их не пугают метели холодные,Бурные грозы и свежесть ночей...Есть на полях моей родины скромныеСестры и братья заморских цветов:Их возрастила весна благовоннаяВ зелени майской лесов и лугов.Видят они не теплицы зеркальные,А небосклона простор голубой,Видят они не огни, а таинственныйВечных созвездий узор золотой.Веет от них красотою стыдливою,Сердцу и взору родные ониИ говорят про давно позабытыеСветлые дни. 1887 Бальмонт.Лилии.Побледневшие, нежно-стыдливые, Распустились в болотной глуши Белых лилий цветы молчаливые, И вкруг них шелестят камыши. Белых лилий цветы серебристые Вырастают с глубокого дна, Где не светят лучи золотистые, Где вода холодна и темна. И не манят их страсти преступные, Их волненья к себе не зовут; Для нескромных очей недоступные, Для себя они только живут. Проникаясь решимостью твердою Жить мечтой и достичь высоты, Распускаются с пышностью гордою Белых лилий немые цветы.Расцветут, и поблекнут бесстрастные, Далеко от владений людских, И распустятся снова, прекрасные,— И никто не узнает о них.А это напоследок(мой любимый Волошин,но уже не для ребенка)ЗЕРКАЛО Я - глаз, лишенный век. Я брошено на землю,Чтоб этот мир дробить и отражать...И образы скользят. Я чувствую, я внемлю,Но не могу в себе их задержать.И часто в сумерках, когда дымятся трубыНад синим городом, а в воздухе гроза,-В меня глядят бессонные глазаИ черною тоской запекшиеся губы.И комната во мне. И капает вода.И тени движутся, отходят, вырастая.И тикают часы, и капает вода,Один вопрос другим всегда перебивая.И чувство смутное шевелится на дне.В нем радостная грусть, в нем сладкий страх разлуки...И я молю его: "Останься, будь во мне,-Не прерывай рождающейся муки..."И вновь приходит день с обычной суетой,И бледное лицо лежит на дне - глубоко...Но время наконец застынет надо мнойИ тусклою плевой мое затянет око!ОнаВ напрасных поисках за нейЯ исследил земные тропыОт Гималайских ступенейДо древних пристаней Европы.Она забытый сон веков,В ней несвершенные надежды.Я шорох знал ее шагов И шелест чувствовал одежды.Тревожа древний сон могил,Я поднимал киркою плиты...Ее искал, ее любил В чертахМикенской Афродиты.Пред нею падал я во прах,Целуя пламенные ризы Царевны Солнца — Таиах И покрывало Монны Лизы.Под шум молитв и дальний звонСклонялся в сладостном бессильеПред ликом восковых МадоннНа знойных улицах Севильи.И я читал ее судьбуВ улыбке внутренней зачатья,В улыбке девушек в гробу,В улыбке женщин в миг объятья.Порой в чертах случайных лиц Ее улыбки пламя тлело, И кто-то звал со дна темниц.Из бездны призрачного тела.Но неизменная не таОна скользит за тканью зыбкой,И тихо светятся уста Неотвратимою улыбкой.  Мдааа..."Остапа понесло"