Карета подскочила на ухабе, Томас вздрогнул и проснулся, хватая пересохшим ртом теплый влажный воздух. Дрожащими ладонями вытер совершенно мокрое лицо, потряс головой. Наваждение постепенно рассеивалось, развевалось душистым тосканским ветром. Срывающимися пальцами отвинтил крышечку фляги, глотнул раз, другой. С трудом успокоил дыхание. Томас поколебался, потом решительно высунулся в окно, окликнул возницу. Возница - заросший до самых глаз седой бородой итальянец, долго не мог взять в толк, чего от него хочет странный пассажир. Поняв, долго горячился, размахивал руками, возводил глаза к небу: "Через монастырь? Сеньор, так вы потеряете целый день!!" И даже его итальянская лошадь, казалось, излучала любопытство и негодование, косила на обоих диким влажным глазом. Только получив заверение о щедрой доплате, возница моментально успокоился и продолжил неспешное движение.Томас в который раз достал из-под рубашки маленький кружевной платок с затейливо вышитой буквой "М". Прижал к губам. Мария, Мария... Перед глазами словно наяву стояло ее лицо - умоляющие черные глаза и яркие губы, шепчущие: "Я буду ждать тебя!" Впервые он встретил такую женщину. Сначала ему казалось, что он читает ее, как открытую книгу, как все другие открытые книги. Множество женщин было в его жизни, и он умел добиваться их, достигнув высочайших высот в искусстве соблазнения; и так же легко умел расставаться, милосердно не разбивая сердец... И его сердце никогда не было разбитым, хотя он, как и все, желал любви, желал испытать простое человеческое счастье. Ведь больше всего хочется иметь недоступное, недозволенное... Но чем дальше Томас видел ее, тем больше он ощущал странное влечение, неодолимую тягу к этой темноволосой большеглазой девушке. Казалось, пара дней в замке Анны растянулась на недели. Он ловил ее взгляды на себе, пока развлекался с ее подругами. С удивлением заметил слезы в ее глазах, когда пел балладу дуэтом с игривой шатенкой Линн (у которой оказался не только потрясающе дерзкий язык, но и потрясающее сопрано). Когда пошли искать Диггори, он, как зачарованный, следил за ее лицом, освещенным во тьме башни таинственным красноватым светом факелов - страх, любопытство, надежда, предвкушение... Она все больше пленила его. По обрывкам речей он отметил ее ум, здравость и оригинальность суждений и полное отсутствие жеманства (чего искренне не терпел), да и не было у Анны жеманных подруг... Украдкой любовался ее чистой красотой - яркие черные глаза, шелковистые темные волосы, пухлые губы, гибкая девичья фигура... Томасу тогда страстно захотелось оказаться с ней наедине. И совсем не для того, чтобы удовлетворить внезапно вспыхнувшее желание... Пара намеков, неверное предположение, галантная просьба - и вот другие изыскатели разбрелись по темным закоулкам, а Томас и Мария оказались на крыше башни. Кто из них первым предложил взглянуть на звезды - сейчас и не упомнишь. И лестница не подкачала - оказалась в нужной степени трухлявой и рухнула с одного точного неслышного удара. Последующие часы, проведенные под небом с этой невероятной девушкой, словно перечеркнули всю его предыдущую жизнь. Томас с ужасом начинал понимать, что Мария - и есть та любовь, которую он уже отчаялся познать. И самым горьким было то, что он встретил ее буквально в последние дни, на самом закате своей долгой никчемной жизни. Они не говорили о любви - и Томас сейчас был рад этому. Собрав всю свою волю, он не дал этим словам вырваться из его предательского рта. Хотя ему хотелось отчаянно кричать со всех крыш: "Мария, я люблю тебя!!!" И пусть он ясно читал ответ в ее глазах, ему казалось, что произнеси они эти слова вслух - они переступят запретную черту, из-за которой уже не будет возврата назад...Мария потрясла его своей прозорливостью, когда заявила, что его поездка в Италию окажется для него роковой. Томас тогда похолодел - что это? Голос сердца, проницательность, способность видеть будущее? Или...  Решительно тряхнул головой - нет, немыслимо... Из участников той давней трагедии в живых остался он один - из действительно живущих...Как он был счастлив следующие несколько часов после освобождения из невольного (или запланированного) плена! Тогда Мария удивила и восхитила его еще больше - своей искренностью, чувственностью и безграничной доверчивостью. И он с благодарностью награждал ее - всеми мыслимыми удовольствиями, которые только изобрело человечество за столетия совершенствования искусства любви. Он был на вершине блаженства, глядя в ее счастливые глаза, и наслаждался видом ее наслаждения. И старался не думать о неумолимо истекающем времени - все потом, потом, а сейчас - только она, любимая, Мария...Томас снова уснул, погрузившись в сладостные воспоминания, и на сей раз сон его был светлым и счастливым.