Келвин, не следя за дорогой, любовался улыбающимся личиком Лили, выглядывающей из окна кареты. Его конь, верный Вельянтиф, послушно бежал совсем рядом, не отставая и не забегая вперед. Лили... милая, любимая Лили... Солнце, пробивающееся сквозь листву, заставляло ее жмуриться, теплый ветер растрепал темные волосы, выдул длинный локон из прически, игриво бросил на грудь - прямо в нежную ложбинку. Глаза задержались на узком кружеве выреза. Келвин с силой выдохнул, сжал кулаки. Больше всего сейчас ему хотелось прямо на скаку запрыгнуть в карету, стиснуть Лили в объятиях, бросить ее на сиденье, покрыть поцелуями от головы до ног, разодрать зубами чертову шнуровку. И чертово тесное платье разодрать тоже. И любить, любить так, чтобы от ее криков заметались бы перепуганно птицы, и кони понеслись быстрее, и упиваться ее всхлипами... Келвин вздрогнул, потряс головой, вытряхивая из нее сладкие мечты. Нежная, хрупкая Лили... Если бы Келвин так поступил - или хотя бы попытался! - Лили, наверное, в ужасе убежала бы прочь, и никогда больше не заговорила бы с ним. "Предложение. Помолвка. Свадьба. Терпи. Жди..." - уговаривал сам себя сквозь стиснутые зубы. Для него не составляло проблемы завалить на сеновале какую-нибудь милую деревенскую простушку или задрать подол в темном углу трактира хорошенькой служанке. Да и дамы поблагороднее охотно одаривали его своей жаркой благосклонностью - бывало, что и в первый же день знакомства... Келвин знал, что привлекателен для женщин, умел с ними обходиться и ни одну не оставлял разочарованной. Но Лили... Она особенная, она заслуживает гораздо большего, она совершенно другая. И он с ней будет совершенно другим. "Помолвка. Свадьба. Терпи..."***Лили смотрела на едущего рядом Келвина, наслаждалась видом его мощных плеч, стройной осанки, загорелого лица с прищуренными от ветра голубыми глазами и ямочками на щеках. Огромные ладони небрежно, но твердо держали поводья; крепкие бедра стискивали гладкие бока коня; чуть раскачивались, попадая в такт галопу. Лили покраснела, представив себе совсем другую картину и другой галоп. Больше всего сейчас ей хотелось на полном ходу затащить Келвина к себе в карету, толкнуть на сиденье, оседлать. Распахнуть рубашку на широкой груди, обвести языком сильные мышцы, укусить плечо... И целовать, целовать так, чтобы он стонал и хрипел, и рычал медведем, и взмолился бы; и уж она бы не стала медлить с милосердием... Боже, если бы Лили так сделала, Келвин, наверное, решил бы, что она сошла с ума. Он называет ее ангелом, чистым ангелом; а ведь она, Лили - вовсе не ангел. И мысли у нее сейчас совсем не возвышенные...Нестерпимо, до слез в глазах захотелось его обнять, стиснуть крепко-крепко. Лили не выдержала, знаком велела Келвину остановиться. Тот крикнул вознице, карета замедлила ход и встала. Лили распахнула дверцу, прямо с подножки прыгнула в объятия жениха. Тот ловко подхватил ее, усадил перед собой, устроил поудобнее. Вельянтиф ревниво всхрапнул, почувствовав незнакомого седока. Дэниел понимающе оглянулся на них, махнул кучеру и карета унеслась вперед; юноша поскакал следом за ней.Так Лили и Келвин продолжили путь - по живописной лесной дороге, в нежных объятиях друг друга, наслаждаясь чудесной погодой, сладкими поцелуями и каждой минутой общения перед скорой разлукой.