Две недели Диггори провалялся в лихорадке в каморке лекаря. Жар сменялся ознобом, озноб - жаром. Лекарь поил его какой-то ужасающе горькой гадостью, казалось, еще глоток - и лекарство вырвется наружу. Но юноша послушно пил, сглатывая вязкую слюну. Жиденький бульон был настоящим спасением и казался вкуснее самых изысканных блюд. Диггори почти все время спал. Время от времени приходили люди - точнее, эти тени, говорившие приглушенными голосами, смутно напоминали людей. Седые волосы, выцветшие глаза под нахмуренными бровями, глиняная плошка в морщинистых руках - это тень-лекарь. Широкие плечи, встревоженный голубой взгляд - Келвин. Рыжеватая борода и лошадиный запах - Джек. Иногда тени не приходили, а снились - грустная Анна, почему-то в черном платье и вуали. Так хотелось ее обнять, пожалеть... Томас, Монро - те будто с одобрением кивали ему. Порой всплывали образы отца и матери - как на портрете, смутные, еле различимые. И самое прекрасное лицо - Вероники. Она печально смотрела на него, смаргивая слезы, протягивала руку, что-то беззвучно шептала... Еще одна тень приходила, шаркая, деревянно постукивая по каменному полу; ничего не говорила. Диггори с трудом разлеплял веки, и, обнаружив перед носом запотевший бокал в смуглых пальцах, торопливо пил, проливая воду на грудь. Обессиленно откидывался на провонявшую кислым потом подушку, засыпал с облегчением. Наверное, это тоже ему снилось.