Они втроем сидели за столом на открытой террасе, выходящей в сад. Разомлев от сытного ужина и вина, Ники лениво размышляла о своей жизни, о том, что происходит с ней сейчас, о будущем... Вздрогнула, поймав внимательный взгляд Анри, перевела глаза на Мишеля. Тот вяло ковырялся в тарелке, вздохнул, отложил вилку, подпер голову кулаком. Отчего он так грустен? Ники не могла понять. Как и не могла объяснить их изменившиеся отношения. Радостное предвкушение так и не покидало ее, но почему-то это ожидание никак не было связано с Мишелем. Они так и не притронулись друг к другу со дня приезда. И странно, но это вовсе не тяготило ее. И еще пугало все возрастающее влечение к Анри. Что это значит? Она настолько больна, настолько развращена и распущенна, что готова накинуться на человека, которого знает без году неделю, на брата Мишеля, ее Мишеля? Или... не ее? Однажды под утро, когда было душно и не спалось, и она босиком шла на террасу - подышать воздухом, застала его в гостиной, одиноко сидящем в кресле у окна. Он перечитывал письмо Свити - Ники узнала бы его из тысячи - хмурился, кусал губы, поглаживал истрепанную бумагу... Ники тихо вышла из комнаты. Свити... Ужасные сны, в которых подруга погибала или звала на помощь, прекратились. Но теперь Ники мучили другие видения. Она с Мишелем... Они занимаются любовью... Ники страстно выкрикивает его имя, просит не останавливаться, просит быть сильнее, быстрее, не жалеть ее... Светлые голубые глаза темнеют, наливаются синевой и вот на нее смотрит Анри. Ники вспыхивает еще жарче, и уже его подгоняет, глядя прямо в эту синеву... Однажды она закричала так громко, что проснулась, никак не могла успокоить дыхание, и очень надеялась, что ее стоны никого не разбудили. Прошептала: "Боже, какое позорище... Мартовская кошка - вот что обо мне подумают..." - и до рассвета лежала без сна, вспоминая подробности сладкого кошмара. Анри никогда не давал ей повода думать, что у них могут быть другие отношения - его поведение было безупречным - предупредительным и вполне дружеским. Но иногда Ники ловила на себе его непонятный взгляд, ежилась и отводила глаза... А тот их нечаянный поцелуй? Действительно ли он ответил ей или же это только показалось? Анри... Прошлой ночью было совсем худо - она, Мишель и Анри... втроем. Настолько ярким было ощущение горячих рук и губ на ее коже, на груди, животе, бедрах; настолько нежными - поцелуи на колене, щиколотке, ступне, каждом пальчике; таким реальным - влажное тепло крепкой мужской спины под ногтями и наваливающейся тяжести сильного тела, что ее накрыло сильнейшее наслаждение, острое и самое настоящее. Захлебнувшись собственным протяжным стоном, Ники вынырнула из безумного сновидения, долго плескала холодной водой на пылающие щеки и шептала себе, глядя в темное зеркало: "Ты больна, ты больна, больна, больна..."