Томас невидящими глазами смотрел в окно, за которым неспешно проплывали чудесные итальянские пейзажи. Он уже давно не путешествовал в карете, предпочитая даже на длинные расстояния ездить верхом - утомительно, зато быстро. Был равнодушен к телесному комфорту; к этому его приучили годы странствий. Пышные перины, ворох воняющих рыбачьих сетей, голая земля, тощие монастырские тюфяки, жесткие пропотевшие седла - где только не доводилось ему преклонять голову. Томас вяло удивлялся своему внезапному решению, загоняя подальше гаденькую мыслишку, что оттягивать неприятные события и придумывать правдоподобные объяснения - это просто-напросто трусость. Он не считал себя трусом, но ему впервые за долгое время было действительно страшно... Дувр, Ла-Манш, Кале - увеселительная морская прогулка по сравнению с его давним путешествием в Индию. Амьен, Дижон, Гренобль - так прошел июль. Томас нарочно миновал столицы - мрачно-возвышенный Лондон, хотя очень любил этот город и сейчас даже немного  жалел, что отказался взглянуть на него - может, в последний раз. Стороной проехали и веселый развращенный Париж - как будто неприятны были бы воспоминая о его былых безумствах. И вот, наконец, Италия. Август - богатый, красивый, плодородный месяц для этой благословенной земли - торжествовал, заявляя о своих правах ярким солнечным светом, ослепительной синевой высокого неба, зеленью виноградников и сотней дурманящих запахов в густом воздухе. Вечная красота и убожество городов, мраморные дворцы и ужасающая вонь и грязь узких улочек, вызывающая роскошь разодетой знати и отталкивающее уродство бедности, божественные голоса, доносящиеся из храмов и стоны нищего, умирающего на ступенях собора, - такова была эта страна. Томас с невеселой усмешкой подумал, что она отражает его душу сейчас - наполненную одновременно горечью и светом. Зажмурился от ослепившего восходящего солнца. Прикрыв глаза, откинул голову на жесткую кожаную спинку сиденья... Перед глазами стояла картина, четкая и ясная до последней детали, как будто виденная вчера.Он сам, Томас - стоящий с мечом над бездыханным телом. Он словно видел себя со стороны - небрежная поза, вызывающая ухмылка, презрительный излом рта. Напротив него - темная фигура в плаще с капюшоном, лицо скрыто в глубокой тени. И бесплотный голос, неслышный уху, но проникающий в самою душу: "Ты попрал человеческие и божественные законы... ты уничтожил чистую душу, ты лишил мир частички света... ты посмеялся над невинными чувствами и убил эту любовь... Искалеченные судьбы, осмеянные стремления, втоптанные в грязь жизни... Расплата... расплата...." Тогда, холодея от собственной дерзости, он глумливо захохотал: "Ну так отправьте меня в ад! Похоже, это местечко как раз для меня, а?" - и еле смог уловить ускользающий шепот: "Ада для тебя будет недостаточно..."