Долго ли, коротко ли, но дождалась я следующей ночи, наконец-то. Вилка наготове, от неё уже пол тела в четырёхкратных дырочках, но помогает в нужный момент. Дежурила та молодая, что курит какую-то гадость в мягкой пачке. Она посидела, посидела, а потом благополучно смылась, сразу же после моего предложения. Я сказала, что если чего, то позвоню. Особенно если будет нужна новая доза. Она понимающе улыбнулась и была такова. Теперь я превратилась в один сплошной слуховой орган. Я улавливала каждый шорох, каждое звяканье и далёкий гул лифта. Часов у меня не было, телефона тоже, поэтому ориентировалась во временном пространстве, либо по периодичности уколов, либо по кормёжке. Ночью было сложнее. Наконец донеслись вкрадчивые шаги, явно не принадлежащие к местной докторской диаспоре. Дверь открылась и ввалился кто-то в форме работника скорой помощи, то есть в синей униформе с надписью на спине и светоотталкивающими полосками, которые сразу же засветились в тусклых лучах ночника. Это был он! Повернувшись ко мне лицом, медицинский Друг Семьи, приложил палец к губам. Затем жестом показал, чтобы я поднялась. В руках у него был пакет, в котором оказалась одежда. Легко сказать – поднимайся! Из всех органов, у меня это смогли сделать только одна рука и голова. Остальное всё лежало почти мёртвым грузом. МДС начал активно помогать. Вначале ему удалось усадить подопечную. Затем, прямо на голое тело он напялил на меня такой же синенький комбез. Поверх ещё белый халат. Попробовал приподнять и поставить на ноги. Оказалось напрасной тратой сил. Ноги не держали совсем. Тогда он вновь выскользнул в коридор и вернулся вместе с креслом каталкой. Пересадил меня туда и мы выехали в коридор. Было пусто и гулко. Каждый его шаг и шелест колёс, отдавались подобно раскатам грома в больной голове. Мы достигли лифта и он надавил на кнопку. Тут я заговорила и вполне себе внятно. Я попыталась рассказать, что есть ход через подвал в другое отделение. На что он закивал, давая понять, что подготовился и знает, что делает. Лифт остановился, двери открылись и на нас уставилась пожилая тётенька в застиранном халате со шваброй в руках. В ногах у неё стояло ведро. Полное, подумала я про себя. МДС, ничтожно сумявшись, достал из кармана бутылку и предложил бабке хлебнуть. Та вытаращила зенки на максимальную орбиту из пределов глазниц. Он заплетающимся голосом сказал, что отмечается день рождения, а эта дурында, указал на меня, не может пить, и теперь он везёт её на вздух, чтобы поворковать наедине. Бабка заржала, сказала что-то про то, что в скорой один разврат и пьянство и пропустив нас в лиф, вышла этажом ниже. Едва двери за ней закрылись, как мой спаситель стал вытирать пот, обильно струившийся у него по вискам и лбу. До подвала добрались без приключений. Далее переехали в другой отсек здания, и поднялись на один уровень. В большом холле был полумрак и совершенно пусто. Из комнатки, где очевидно размещалась охрана, доносилась музыка, отдельные возгласы и нечто похожее на звон стаканов. Мы двинулись ко входу, вернее к выходу. Меня колотило, как будто я пребывала внутри снопомолотилки. Первая дверь была открыта. Вторая оказалась заперта на ключ. Выругавшись в сердцах, но шёпотом Друг Семьи, развернулся на сто восемьдесят градусов. Оставив меня у двери, он с бутылкой в руках отправился в помещение, в котором, как очевидно, на самом деле, что-то праздновали…