Хошь не хошь, а обдумывать эльфиково пленение и спасение кому-то придется  Крися должен доказать, что он хитрожопый и решительный император, а не гопнег, который норовит кулочьками махать на всех, кто к эльфику притронется. Тоньше ему надо действовать, как с Темушкой. Так, чтобы и эльфик проникся чудесным спасением, и самому Крисе не угрожало попку поцарапать. Может, ему лыцарей подключить? Темик их попросит за Петю.Вот Гюрзуня бы придумала что-нибудь эффектное. Но ее где-то носит  А я ее хотела просить последний вариант Мумочки выложить, для книшшки. А вот мои труды праведные:И в окне резко, как чертик из табакерки, возникла голова с черными спутанными волосами, скрывавшими лицо. Только видневшийся между густыми прядями красный сверкающий глаз и успел увидеть Туомас, прежде чем отшатнулся от окна, ощущая, как ноги стремительно делаются ватными, и ни бежать, ни ползти он не может.Цепкие синюшные пальцы вцепились в подоконник, и фигура в плаще принялась перелезать через него в комнату. Волосы свесились вперед, будто пряди водорослей, тина в них давно засохла и торчала бурыми нитками, а рот был перемазан чем-то красным. Перевалившись через подоконник, она вскинула голову, отчего ее бледно-синюшное лицо открылось, явив Туомасу вызывающую оторопь гримасу нечеловеческой, инфернальной радости. Мейю резко вытянула к Туомасу руки и пробулькала, захлебываясь от безумного счастья:- Туоооомас!!!Рваная щель на горле при этом раскрывалась и закрывалась, как кошмарный рот гигантской рыбины. Ее плащ распахнулся, обнажив зияющую, почерневшую прореху на груди. Туомас, бессильно опустившийся на пол, принялся медленно отползать к двери, но руки Мейю уже тянулись к его горлу, удлиняясь на глазах. Ее разум бесновался от осознания достигнутого и требовал от нее прижать возлюбленного к своей опустевшей груди крепче, чем смерть прижимает к себе умирающего. Прижать и упиваться близостью того, кто забрал ее сердце и чье сердце теперь стучит за них двоих.Но Туомас, который от ужаса лишь мычал, пытаясь отмахнуться от рук, простиравшихся к его шее, уже мысленно попрощался с жизнью. Острозубый рот Мейю кривился в блаженной улыбке. Она медленно шла на него, источая миазмы болотной сырости, а он отползал, пытаясь подняться на непослушные ноги. Наконец, он вскочил и судорожно принялся отпирать дверь. Бросился по коридору, не оглядываясь. Шагов за собой он не чувствовал.В таверне давно все стихло, и из-за дверей кое-где раздавался богатырский храп. Туомас, задыхаясь, рванул в конюшню, отпер заклинанием замок, приставив к нему трясущуюся руку, и увидел своего коня, который занимал ближайшее к двери стойло. Быстро его вывел, собирался уже вскочить в седло, но тут ему на плечо легла холодная рука. Он медленно обернулся.Мейю мечтательно улыбалась улыбкой лунатика, посверкивая красными огоньками ввалившихся глаз. Туомас тихонько застонал, чувствуя, как мозг заволакивает белой пеленой паники. Руки Мейю снова удлинялись, сгибаясь в лишних суставах и обвивая его шею. Туомас отчаянно рванулся из ее леденящих объятий. Конь все это время дико ржал, вставал на дыбы и рвался прочь. Вцепившись в луку седла, маг с отчаянием и ловкостью дождевого червя, ускользающего от лопаты, вскочил в него и пришпорил коня.Минут пять он скакал, не оглядываясь и не разбирая дороги, не слыша ничего от свиста ветра в ушах. Затем, переводя дух, оглянулся и тут же взвыл от ужаса.Мейю неслась за ним большими скачками. Туомасу почему-то вспомнились сны, в которых он подпрыгивал, пытаясь взлететь, а вместо этого лишь совершал огромные скачки, будто гигантский заяц. И вот Мейю, обиженно стеная и всхлипывая, быстро неслась за ним на удлинившихся ногах, освещая себе путь двумя сверкающими красными лучами из глаз.Она неуклонно догоняла его, постепенно сокращая дистанцию.