Одну можно Туомасу плохо спалось в эту ночь. Сквозь сон ему все время чудилось, что кто-то зовет его по имени — заунывно и протяжно. Да нет, это все ветер, не на шутку разгулявшийся после полуночи. Туомас лежал под стареньким заштопанным одеялом в комнатке на втором этаже захудалой таверны и время от времени проваливался в сон. Старый дуб за окном уныло шелестел «Туооомас!», и его корявые сучья отражались на стене напротив окна, в широкой полосе мертвенно-желтого лунного света. Дуб протягивал к окну свои покрытые корой ручищи, будто намеревался задушить Туомаса, и все шептал: «Туомас! Туоооомас!»Туомас, который мог бы крепко и сладко спать хоть в склепе среди замшелых костей, поежился и вспомнил детство, когда они лежали с кузеном с своих постельках и разглядывали неверные тени и отблески на стенах, припугивая друг друга побасенками о призраках и мертвецах, и так друг друга накручивали, что с визгами прятались с головами под одеяло. К кузену, который держал в столице похоронное бюро, и держал путь Туомас.Маг лежал в полудреме, смотрел, как пляшут тени от ветвей на стене, и прислушивался к заунывному шепоту ветра в листве и в щелях давно прохудившейся оконной рамы. Пара веток до боли напоминали человеческие пальцы — будто две исхудалые руки мельтешили за окном, сжимая и разжимая скрюченные узловатые пальцы. «Иллюзия!» - решил Туомас, зевая и переворачиваясь на другой бок.«Туомас!» - простонал ветер с какой-то невыразимой тоской и вместе с тем с плотоядной радостью, от которой кровь стыла в жилах. Туомас нервно натянул одеяло на уши, списав галлюцинации на тяготы странствия — ведь только этим вечером добыл себе коня, привязанного перед каким-то придорожным кабаком. Пережег магией привязь, вскочил в седло и был таков...Он уже вновь проваливался в сон, когда в оконное стекло коротко постучали. Камешек с крыши упал? или ночная птица села на подоконник? Туомас открыл глаза и повернул голову. За окном никого не было, лишь дуб печально шевелил ветвями. Он перевел дух и снова уставился на тени ветвей на противоположной стене. Да что ж такое — это же не ветка, а какая-то зловещая пятерня машет ему из окна, словно подзывая? Глупости...«Туоооомас...» - булькнуло за окном, будто хлюпнула болотная топь. Это уже не ветер. Совсем не ветер. Да и ветер ли это был вообще? Маг повернул голову к окну. И увидел руку. Ненормально белая, как тонкое березовое полено, рука взметнулась и постучала в окно. Туомас рывком сел в постели. Рука исчезла. Померещилось? Ну а как же иначе? Второй этаж все-таки... Из всех щелей в раме потянуло зловещим холодом, будто весь мир снаружи обратился в склеп. Туомас не вскрикнул, когда рука вновь возникла в окне, совершая странные, нечеловечески отрывистые движения, и требовательно постучала. Его сразу и до костей пробрало могильной сыростью, так что горло сдавило. Маг сидел, обхватив колени руками, и пялился на эту синюшную руку, ощущая, как сердце колотится где-то в горле.Через минуту рука исчезла и все стихло. Нет, все-таки иллюзия. Туомас посидел еще немного, а затем решительно поднялся с кровати, решив открыть ставни и подышать свежим ночным воздухом. Не ему, черному магу, мочить штаны из-за того, что привиделось из-за утомления и лишней порции рома. И это не могильная жуть сковала его кости, это просто ночи в начале мая все еще холодные. Он медленно, поеживаясь, приблизился вплотную к окну и раскрыл его.И в окне резко, как чертик из табакерки, возникла голова с черными спутанными волосами, скрывавшими лицо. Только видневшийся между густыми прядями красный сверкающий глаз и успел увидеть Туомас, прежде чем отшатнулся от окна, ощущая, как ноги стремительно делаются ватными, и ни бежать, ни ползти он не может.