"Доброго вечера вам, достойные дамы и невинные девы! Не пора ли собраться вкруг очага? Небрежно кинуть поводья челяди, обтопать грязь с сапог; поморщившись, стряхнуть дорожную (или офисную) пыль с брабантских кружев, кончиком пальца снять погибшую бабочку с плеча. Небрежно заткнуть в прическу выбившийся локон, обтереть шпагу ветхой портьерой (в дороге всякое бывает - пошаливают...)Сегодня мы съехались сюда, в этот славный замок, чтобы посвятить время себе и друг другу! Уже горят, весело чадя, факелы на закопченных стенах, и слышится звон серебра из кухни, и носятся неслышными тенями преданные, стремясь угодить, и потемневшие кубки наполняет доброе вино! И юный паж глядит горящими глазами - тайком, из-за тяжелой занавеси - на пир знатных дев, на захмелевшие глаза, на припухшие губы, на ослабшую шнуровку корсета и слетевшую подвязку, на тонкие пальцы, сжимающие плечо подруг... И вздрагивает, поймав пронзительный серый взгляд из темноты, и трясет головой - не привиделось ли ему, не эта ли бронзовая шевелюра, что склонилась к руке дамы, только что мелькала в темном коридоре за доспехами??? А вот другой воин - мужественное лицо, короткий ежик волос, сдержанная улыбка, и странные шрамы - уходящие за воротник богатого камзола, лениво привалился к колену хрупкой светловолосой... Паж вздохнет судорожно, перекрестится и побредет восвояси, гадая, что из увиденного явь, что померещилось...А бесстрашные дамы не боятся ничего - ни врагов, ни друзей; ни прошедшей любви, ни памяти своей; ни одиночества, ни многолюдных пиров. Ни сделанных ошибок, ни несбывшихся мечтаний; ни упущенного, ни непрожитого. Ни славы, ни позора; ни мертвых, ни живых. А зачем бояться? Лучше жить тем, что жизнь дает, не сожалея о несделанном или прошедшем, и выбирать самой, и не просить прощения - раз выпало, значит, судьба такая, время вспять не повернешь. Поднимем же бокалы, дамы!!! за нас с вами! За наше бесстрашие, искренность и любовь!!!! " Крепкая затейливая брань за окном заставила рассмеяться двух кухарок, ловко ощипывающих кур. Та, что постарше, натянула на плечо сползший грязноватый платок и продолжила: "А малыш Диггори вчера опять ходил подглядывать за господами". Уж не знаю, кто его шуганул, только вылетел он оттуда, как будто сам черт за ним гнался". Кухарка небрежно перекрестилась и неожиданно хихикнула: "А может, и не черт. Лесли ночью относил свечи - так, вишь, ветром задуло! и слышал такие томные вздохи в той стороне, да и малыша до сих пор никто не видел. Может, и приглянулся какой госпоже..." Ее молоденькая помощница помрачнела и неслышно вздохнула. А безжалостная собеседница продолжала "Это он в мать такой красавчик, глаза зеленые - от нее, покойницы.... Эхехе-е-е..." - зевнула протяжно, шлепнула бледную тушку в таз и вышла вон. Противный Лесли влетел в просторную темноватую кухню, напустив холодного воздуха, и зашипел: "Чаю, чаю господам! Скорее!.." А госпожи уже успели прихорошиться, и даже вчерашнее винопитие не оставило мрачного следа на их свежих личиках. Собравшись за длинным столом, они отдавали искреннюю дань доброму завтраку. Кто-то уже почтил и легкое вино. Светловолосая сегодня была похожа на большую ласковую кошку - улыбалась загадочно, довольно хмыкала, разве что не мурлыкала сыто. Невнимательно слушала чей-то рассказ, лениво отщипывала куски пирога, а другой рукой под столом поглаживала затейливо сложенный бумажный цветок. Не выдержала - поднесла к губам, вздохнула, счастливо прикрыла глаза... За ней с усмешкой незаметно наблюдала самая странная из всей компании - приехала издалека, привезла с собой дикий обычай - курить длинную трубочку с ароматным табаком. Ходили смутные истории о ее подвигах, то ли выкупила она кого, то ли честь чью спасла; но кто разберет - что там правда, где приврали... На пирах налегала на вино, но никогда не выглядела пьяной; больше отсиживалась в углу с очередным фолиантом; говорила мало, но едко и смешно, правда, никогда - обидно... Перевела ехидный взгляд на другую даму - невысокую тонкую брюнетку,- той никак не сиделось на месте, и она все как бы случайно норовила пройти мимо окна, из которого было видно дорогу к замку. Не секрет, что должен был приехать сэр Келвин - чудовищного роста и богатейшей комплекции славный муж, сочетавший в себе отнюдь не дворянскую силу и доброту улыбчивого, почти детского лица... Ах, похоже, не одно сердце будет разбито....Но странная не была единственной наблюдательницей. На бумажный цветок в руках светловолосой уставилась потрясенным взглядом сидящая напротив, закусила губу, стиснула столовый нож побелевшими пальцами... Кровь бухала в ушах, сердце колотилось, как бешеное; воздух, казалось, застрял где-то в легких, загустел и уже никогда не сможет вырваться наружу в благословенном вздохе... Тяжело сглотнула, потрясла головой, дрожащей рукой достала из-за корсажа точно такой же цветок.... Солнце перевалило за полдень и вовсю гуляло по просторной зале. Остатки облаков таяли в высоком небе, теплый воздух вырвался в распахнутые окна, выгоняя воспоминания о вчерашнем слякотном дне и раскисшей дороге. Завтрак был давно убран, дамы разбрелись по залу. Кто-то заикнулся о конной прогулке, но предложение было с негодованием отвергнуто, ибо большинство присутствующих и так прибыло верхом, предпочтя скорость удобству кареты. Вот двое оживленно спорят, доказывая друг дружке преимущества изогнутого сарацинского клинка с его рубящим ударом и колющей шпаги. Яркая зеленоглазая, отщелкнув тугой замочек медальона, показывает подругам портреты своих дочерей: «А младшая уже отлично держится в седле!» Странная что-то сосредоточено царапает свинцовым карандашом на огрызке пергамента, морщит лоб, ерзает в неудобном кресле. Из угла доносится негромкий возмущенный голос: «А я ему заявила, что этого коня не променяю и на десяток других!» Трое расположились на подушках на полу, сплетничают, перебивают, нетерпеливо дергают за рукав, привлекая внимание. Одна нахмурилась, задумалась, потом уверенно развела ладони и все трое закисли от смеха, вытирая выступившие слезы. В полумраке ниши виднеется сидящая на брошенной на пол шкуре мужская фигура, голова откинулась на колени даме в кресле. Нежная рука перебирает взлохмаченные бронзовые пряди, накручивает на палец; другая разглаживает богатый воротник, как будто случайно задевая гладкую кожу... Кто-то тронул лютню, взял несколько аккордов, попытался напеть старинную балладу, соврал, выругался и захихикал. Смех подхватили соседки, чей-то звучный голос запел с начала, лютня заиграла следом. Чуть погодя певицу поддержал бархатный баритон, и прекрасная грустная песня зазвенела под сводами замка. Ее было слышно и во дворе, и в темных коридорах, и пропахшей гарью кухне… И каждый, казалось, остановился и замер, забыв, что делал и куда шел, и даже лошади на конюшне затихли, насторожили чуткие уши, не смея топнуть и спугнуть неожиданное волшебство. Еще не истаяли последние звуки, когда тишину разорвал пронзительный вопль…. Тишину разорвал пронзительный радостный вопль: «Сэр Келвин приехал!!!» И сразу забегали, засуетились, и уже откатывали тяжеленную створу дубовых ворот, кинулись навстречу дюжие конюхи, хватая поводья; мальчишки побросали свои дела и путались под ногами, мечтая оказаться полезными; куры и собаки тоже внесли свою лепту в общую суматоху. Этого шумного гостя в замке любили все. И даже вечно хмурый Лесли склонился с улыбкой, держа на подносе тяжлый оловянный кубок с холодным вином. Тотчас лютня была отброшена, споры и сплетни забыты, и ленивой полуденной истомы как не бывало.Шшшух! – тяжелая арбалетная стрела вспорола воздух и сбила яблоко, улетев на несколько шагов вперед. Зеленоглазая, на голове которой мнгновение назад возлежал сей плод, засмеялась и, подобрав платье, полезла через кусты за стрелой: «Моя очередь!» Компания сменила полутемные залы на просторную поляну в обширных замковых угодьях - Келвин, с присущей ему кипучей энергией и непосредственностью, предложил перебраться на воздух и развлечься состязаниями. С ним приехали его брат Монро – невысокий, худощавый, похожий на Келвина только очаровательной, с ямочками, улыбкой; и паж-воспитанник Дэниел. И если Монро чувствовал себя в компании дам, как рыба в воде, отвешивая комплименты, целуя руки и вызывая восторженные охи своим воинским мастерством, то юноша больше отмалчивался и смущался, застенчиво поглядывая на красоток черными глубоко посаженными лазами. А коварным красоткам понравилось вызывать жаркий румянец на его смуглых персиковых щеках случайными (или неслучайными) прикосновениями и двусмысленными любезностями. Картина, открывшаяся на залитая склоняющимся к закату солнцем поляне, окруженной вековыми дубами, была яркой и живописной. Дамы развлекались от души, стреляли из арбалета, фехтовали, погорячились было сплавать наперегонки, но до озера ехать поленились, а замковым рвом с его стоячей водой побрезговали. Высокий бронзоволосый Томас скучающе подбросил яблоко, коих была огромная корзина, и, пока оно летело, в полете шпагой изрубил его на несколько кусков, сорвав восхищенные аплодисменты. Странная, наблюдавшая за этим изящным танцем, хмыкнула, взяла оружие из рук фехтовальщика, взвесила на руке, посмотрела на солнце, что-то прикинула, размяла кисть круговыми движениями… И повторила фокус с яблоком, удостоившись не менее радостных оваций и долгого поцелуя руки от Томаса. Вот две соперницы фехтуют, наступают и отскакивают, кружат, как бойцовые птицы. Несколько дам устроились прямо на густой траве, отмахнувшись от слуг с предложенными коврами. Красавчик Монро уже преклонил украшенную венком голову на чьи-то колени, смотрит долгим взглядом из-под ресниц, заставляя сердце биться быстрее и наполняя голову мыслями отнюдь не целомудренными. Учтивый Дэниел предложил свою помощь и руку даме, которая пожаловалась, что ей хочется прогуляться в чащу, но побаивается идти одна (при этом дама славилась тем, что принимала участие не в одной битве вместе с отцом)... Маленькая брюнетка сидела под деревом поодаль от других и страдала… Маленькая брюнетка сидела под деревом поодаль от других и страдала, и горько удивлялась сама себе… Она не боялась ни Бога, ни черта, всегда высказывала в лицо свое мнение, часто шла наперекор приказам сурового отца, и даже разок надерзила королю – и осталась с головой на плечах, так как тот долго смеялся и решил задиру не наказывать (вот с королевой такой номер не прошел бы)… Как-то раз в одиночку перебила сгоряча шайку лесных головорезов - сообщили, что ее брат лежит раненый в какой-то таверне, без свиты, без лошадей – в чем была, махнула на коня, схватив только оружие и кошель с золотом, и, не слушая окриков родных, спешно собиравшихся в путь, унеслась на выручку. Ох, зря в тот день лесные братья решили преградить ей дорогу, не самым счастливым этот день оказался для них, а точнее – последним… Так вот эта бесстрашная боялась слово вымолвить в присутствии сэра Келвина, робела, путалась, отчего-то начинала изъясняться на нелюбимом французском. Уважавшая хорошую шутку и хорошую книгу, вещи изрекала до ужаса банальные и не могла придумать тем для беседы интересней, чем погода. А потом ругала себя последними словами за робость и упущенный случай. Украдкой оглядела поляну из своего укрытия – Келвина не было видно. Вздохнула, сорвала цветок, рассеянно растерзала невинные лепестки… Привалилась головой к дереву, прикрыла глаза от яркого солнца… На лицо упала тень, а на коленях оказалось крупное красное яблоко. «Скучаете?» прогудел знакомый, такой родной и любимый голос… «Скучаете?» прогудел знакомый, такой родной и любимый голос… «Вы позволите?» Не дожидаясь ответа, опустился рядом на траву. «Как вам нынче погода? Недурной денек, не правда ли?» Лили, не в силах вымолвить ни слова, только кивнула, не поднимая глаз. Помолчали. «Как вам показались Монро и Дэниел? Я хотел бы познакомить их с Диггори – вот уж славный мальчишка, из него выйдет хороший воин. Интересно, куда он запропастился, я так и не видел его с самого приезда…» Слова повисли в тишине. Девушка в отчаянии стиснула в руках яблоко. Разговор увял, толком и не начавшись. Келвин нервно откашлялся и дотронулся до ее руки. Не глядя в глаза, глухо произнес: «Лили, я… мне кажется… .у меня сложилось впечатление…» и с отчаянием прошептал: «Неужели я вам настолько неприятен, что вы совсем не желаете со мной разговаривать?..» Лили, не веря своим ушам, подняла на него взгляд. Его лицо – загорелое, всегда улыбчивое, с милыми ямочками – сейчас необычайно хмурое – оказалось совсем рядом. «Вы?... Да что... Почему вы так... Я вовсе не...» И покраснела так, как не краснела с четырнадцати лет, когда переоделась в мужское платье и удрала в таверну – слушать взрослые разговоры. «Келвин, я...» Ее прервал неожиданно громкий шум… На поляне шел бой – похоже, не на жизнь, а на смерть. Воздух дрожал от звона шпаг. Невинная забава обратилась нешуточным сражением. Блондинка отбивалась от яростно наступающей противницы, тяжело дыша, уклонялась от стремительных выпадов; быстро утерла кружевным рукавом лицо – вскинула бровь, увидев кровавое пятно. Ее соперница нападала, закусив губу, не обращая внимания на боль в рассеченном плече, оттесняла в сторону деревьев. Еще взмах – и на истоптанную траву медленно опустился отсеченный белокурый локон. Обманный выпад – светловолосая споткнулась, упала навзничь, еле успела увернуться от клинка, вспоровшего землю в дюйме от уха. Зрители в недоумении переглядывались и пожимали плечами. Странная пробормотала себе под нос: «Уж лучше бы Мишелю наконец появиться и разобраться со своими…» Томас и Монро обменялись взглядами и уже было двинулись разнимать драчуний, когда блондинка раздраженно выкрикнула: «Свити, да что, черт побери, с тобой такое сегодня? Ты выпила лишнего и приняла меня за демона? Или с похмелья свежий воздух и запах цветов ударили тебе в голову?» Свити оскалилась в злобной улыбке: «О, да! Это цветы, все цветы… Знаешь, некоторые любят цветы… из чужого цветника!» Точным движением рассекла сопернице шнуровку корсета, и оттуда на траву выпал бумажный цветок. «Ничего не понимаю…» «А ты подумай, Ники, подумай – или тебе тоже что-то ударило в голову и ты теперь думаешь не ею?»… Ники на миг замерла, ахнула, и с удвоенной силой принялась наносить удары. Грациозно пригнувшаяся, сузившая глаза, шипящая ругательства – она была похожа не на кошку – скорее, на грозную пуму перед атакой. Теперь уже Свити пришлось туго, она отступала под бешеным натиском, задыхалась, сдувала волосы с влажного лба. Всеобщее оцепенение наконец спало, к сражающимся кинулись, схватили крепко за локти, растащили в стороны. «Мы еще не закончили!» - выплюнула блондинка. «И не надейся!» - оскалилась Свити. Негромкий гул голосов нарушило деликатное покашливание. «Чего тебе, Лесли? Ты нашел Диггори?» бросил в сторону дворецкого Келвин. «Нет, сэр, Диггори мы так и не отыскали. Зато в замке, в коридоре рядом с парадной залой мы обнаружили кое-что другое… Я полагаю, сэр, вам всем стоит на это взглянуть…» «И что же это?» «Это кровь, сэр, лужа крови…»Томас поморщился, поднялся с колен: «Ну как можно было спутать кровь с вином – не понимаю!» Облизал кончик пальца, нахмурился, сплюнул. «Забавная деталь – с отравленным вином». Обвел равнодушным взглядом присутствующих, провел ладонью по взлохмаченным волосам. В зале повисла недобрая тишина – каждый косился на соседа и примерял его на роль отравителя. Монро озадаченно поднял брови, Келвин громко хмыкнул и почесал затылок. Кто-то нервно хихикнул, кто-то тихонько протянул – «Дааа… хорошо отдохнули…Держи, понимаешь, врагов близко к себе, а друзей – еще ближе…» «Лесли!» - громко позвал Томас. «Да, сэр?» «Где этот парнишка, как его, Диггори?»«Никто его не видел со вчерашней ночи, сэр.»«А раньше он так пропадал?»«Кто ж знает, сэр, он же благородного происхождения, я ему не указ…»«А Мишель?»«Мсье уехал на рассвете, сказал, что вернется к вечеру, видимо, скоро должен прибыть.»«Так… будем надеяться, что увидим обоих в добром здравии. Вы хорошо искали Диггори, все осмотрели?»«Да, сэр, только…»«Что? Говори!»«Башня и подземелье, сэр… Туда не ходили…»«Отчего же?» - Томас впился пронзительным взглядом в дворецкого.Лесли нервно поежился: «Поговаривают, там нечисто… Никто уже давно не бывал в башне… Люди боятся… Вы же знаете эти бабкины сказки, сэр…Там… там привидения! По… пожалуйста, не заставляйте меня идти туда!» Лесли затрясся и умоляюще, снизу вверх, глянул на Томаса. «Пфф, что за средневековая дикость! Какие еще привидения!» Зеленоглазая решительно откинула прядь со лба, выхватила факел из дрожащих рук дворецкого, подперлась рукой. Обернулась к другим, вызывающе вскинула подбородок: «Поищем этого мальчика, заодно осмотрим замок – я так и не видела башню изнутри. Солнце уже почти село, на улице мы уже развлеклись (двое с ненавистью посмотрели друг на друга), а ужин с вином, я так полагаю, сейчас в горло никому не полезет. Проведем время с пользой!» Собравшиеся согласно загалдели, решено было идти тотчас же. Лесли отправили за факелами, все же на скорую руку подкрепились холодным мясом и вином (Томас демонстративно выпил первым), и пошли – спасать души.