А, насчёт потом. В общем, у эльфа уже и так некоторый сдвиг по фазе от событий последних дней, а тут ещё такое – жаркий полумрак, обнажённый Кристиан, его гладкая распаренная задница, его нечаянная беспомощность – вот Петри и впал в исступление. Сначала исхлёстывая пластилиновый тыл, а потом - от сладкого ощущения, что он МОГ БЫ сейчас сделать с ним что хочет. Поэтому когда Кристиан приходит в себя и, во-первых,  понимает, что получает болезненное наслаждение от избиения (а повелителю мира это не пристало), а во-вторых, чувствует, что эльфик может не остановиться, и начинает орать и угрожать, Петри его не слышит. Вернее, слышит крики, но их содержание до сознания не доходит, потому что верхняя голова отключилась напрочь, в ушах звон, в глазах вожделенный круглый зад, веник улетает, руки гуляют по Кристиному телу. И тут услышанное наконец имя Чудика возвращает его к действительности. И контекст, в котором оно названо. Ну и - вселенский облом. Эльф отвесно падает с точки высшего возбуждения в ощущение полной безнадёги. Слезает с Кристиана (я представила местом экзекуции что-то вроде скамьи, они вообще в банях есть?  Будешь смеяться, но я бань боюсь, плохо жару переношу, один раз была лет в 10, и меня оттуда чуть ли не вынесли ), ложится спиной (подзажившей, надеюсь) на пол почти под ним,  литсом к литсу, и расстёгивает наручники, смотря К. в глаза долгим тоскливым взглядом. Пластилин, освободившись, кидается эльфа бить, а тот лежит как труп, и приковывать не надо. Можно чтобы Пластилин его так и поимел – сверху, глядя в глаза и пытаясь расшевелить пощёчинами (дотянется же? ). А то он чёта всё сзади и сзади ЗЫ. Ни на чём не настаиваю! это типа этюда. Если для картины ничего не пригодится, и фиг с ним