Глава 13Как ни странно, после той драки отношение окружающих к Диггори заметно улучшилось. Жизнь налаживалась. Синяки сошли, мышцы постепенно наливались силой, он привыкал к нагрузкам и все меньше уставал; значительно улучшил свои навыки в воинских искусствах. Он больше не появлялся в трактире. Свободное время проводил в библиотеке - читал, играл в шахматы сам с собой и другими учениками. Мало кто из них с охотой садился за доску - но Келвин, утверждая, что хороший воин должен быть не только сильным, ловким и выносливым, но и умным и хитрым, буквально силой заставлял их читать книги по военной истории и играть: "Шахматы - это стратегия и тактика, а в каждом из вас должен сидеть не только послушный солдат, тупо исполняющий приказы, но и стратег!" Сам Келвин был отличный игроком, непредсказуемым и коварным. Диггори в этой игре уступал ему, но превосходил остальных своих собратьев. Он не кичился своим мастерством, не смеялся над проигравшими, терпеливо объяснял ошибки. Только с Дэниелом не церемонился, словно отыгрываясь за предыдущие насмешки. Вот и сейчас, пробираясь к книжным шкафам мимо Дэниела, понуро склонившегося над фигурами, Диггори не сдержался, обронил его противнику:- Конь на D2, ферзь на E5, шах и мат.Дэниел вскинул голову, со злостью посмотрел на него, но ничего не сказал. Диггори, усмехаясь, поставил на полку тяжелый том. Пробежал глазами по толстым корешкам - что бы еще выбрать? Протянул руку, задумчиво тронул темную кожу обложки...В библиотеку влетел запыхавшийся юноша, прокричал:- Все в зал, бегом! Сэр Келвин велит.Побросали книги и шахматы, понеслись исполнять приказ.На каменном полу коридора Диггори заметил темные пятна. Возле комнатки лекаря толпились люди, встревоженно гудели голоса. Не удержался, заглянул в приоткрытую дверь, мельком увидел лежащего мужчину в явно дорогой одежде, глаза закрыты, голова залита кровью. Над ним склонился местный лекарь, неразговорчивый суровый старик. Диггори подтолкнули в спину - проходи, не мешай. В большом зале четко раздавался голос Келвина:- ... напали на обоз. "Лесные братья" снова заявили о себе, но еще никогда не показывались так близко. Выезжаем как можно скорее, успеем догнать. - Повторил для вошедших: - Собирайтесь, вооружайтесь, седлайте коней - и на северную дорогу, пойдете с Джеком. Живо!Воины - зрелые и молодые - гурьбой повалили наружу, к оружейной. Диггори на бегу спросил:- Что за "Лесные братья?"Ему ответил чей-то низкий голос:- Разбойники. Подкарауливают путников в лесу, грабят, убивают. Раньше они нападали гораздо южнее, там дороги ведут к столице, проезжих больше. В здешних-то лесах давно тишина - сэр Келвин навел порядок... У этого купца, которого привезли к лекарю, перебили всех людей. И чуть не проломили голову, повезло - его нашли на дороге, доставили в замок... Говорит, с ним дочка была, совсем молоденькая. Рвется искать ее, а сам даже на ногах не стоит...- И... ее тоже убили? - спросил Диггори, холодея.- Для девчонки явно было б лучше, чтобы убили... - невесело протянул кто-то рядом.Диггори с ужасом представил судьбу бедной девушки, попавшей к разбойникам... Жизнь, настоящая жизнь повернулась сейчас к нему такой неприглядной стороной, о каких он и не задумывался, сидя в своей уютной библиотеке, болтая с Анной за бокалом вина, валяясь на лугу под солнцем... И он чувствовал решимость и мрачную радость от того, что сейчас он был с этими уверенными людьми, был частью той силы, которая найдет и покарает - он не сомневался.Солнце еще не село, но времени до наступления темноты оставалось не так уж много. Летели, как ветер, безжалостно пришпоривая лошадей. Откуда-то сбоку донеслось приглушенное ржание и крики. Погоня ускорилась. Скоро уже можно было различить преследуемых. Бородатый Джек уверенно руководил всадниками, окружая преступников. Внезапно с лошадей впереди на землю полетели увесистые узлы, тяжелые сумы. Животные, освободившись от поклажи, заметно увеличили скорость.- Диггори! - услышал он хриплый оклик. Обернулся, нашел взглядом Джека. Тот на ходу махнул ему рукой, указывая на продолговатый тюк. Диггори притормозил коня, подъехал ближе, спешился. Присев рядом, начал разрезать веревки. Это оказался связанный человек! Юноша сдернул грубый мешок и увидел рыжие волосы, испуганное девичье лицо с вытаращенными глазами. Рот девушки был крепко завязан грязной тряпкой. Несчастная замычала, с ужасом глядя на нож в его руке, дернулась, попыталась отползти. Диггори не решился пугать ее еще больше, убрал нож, стал пальцами распутывать тугие узлы. Успокаивающим тоном заговорил с ней:- Мисс, не бойтесь, все хорошо, теперь все будет хорошо, я вас не обижу... Никто вас больше не обидит, пожалуйста, успокойтесь...Взгляд девушки наконец стал осмысленным. Она все еще дрожала, но покорно наклонила голову, позволяя Диггори развязать кляп. Освободив пленницу от веревок, он протянул ей фляжку с водой, та выпила, стуча зубами о горлышко. Всхлипнула:- Спасибо, сэр, спасибо вам! Сам господь послал вас! Боже, как страшно, как же мне было страшно! Я уже отчаялась спастись...- Не стоит. Главное, что вы живы и... Вы... вы в порядке?.. - добавил неуверенно.- Да, сэр, хвала господу... - девушка озиралась по сторонам. Спросила шепотом: - А вы не знаете, мой отец... он... - губы задрожали, глаза налились слезами.- Он жив, успокойтесь. Ранен, но будет жить. Он сейчас в замке сэра Келвина.Девушка облегченно разрыдалась, вцепившись в его рукав. Диггори не знал, как помочь ей, что сказать - да это, наверное, и не важно, ведь самое страшное уже позади.***Подъехали еще люди, кто-то укрыл девушку тяжелым плащом, посадил на лошадь. Диггори с чувством выполненного долга забрался в седло, пришпорил коня и понесся нагонять Джека и его людей. Вдалеке за деревьями мелькнула тень. Диггори силится разобрать - свои или?.. Повернул в ту сторону. Всадник удалялся от него. Диггори нахлестывал коня, уже различал грязную темную куртку. Что было мочи завопил:- Стой!!Но тот, конечно, не оказал ему такой любезности, только пришпорил лошадь. И погоня продолжалась. Казалось, минуты растянулись на вечность. А вечность сжалась в мнгновения. Топот, хриплое дыхание - свое или лошади? Ветки, хлещущие по лицу, холодный осенний ветер. Иногда преследуемый вовсе пропадал из виду, и только стук копыт выдавал его местонахождение. Солнце почти село, Диггори раздумывал - сколько они еще проедут, пока одна из лошадей не споткнется в темноте? И кому из них повезет? Сбоку донесся приглушенный шум - кто-то несся в том же направлении, что и они. Диггори пытался рассмотреть всадника. Тех оказалось двое, и, похоже, один явно не спешил встретиться с другим.Топот копыт по земле сменился хлюпаньем, потянуло смрадным болотным запахом. Лошадь преследуемого передвигалась с трудом, то и дело проваливаясь в вонючую жижу. Диггори правил следом за ней, стараясь не сбиться в сторону. Внезапно раздалось отчаянное ржание, и лошадь впереди провалилась в болото по самое брюхо. Забилась, отчаянно стараясь выбраться, всадник вылетел из седла, поднялся из воды и неловко побежал, спотыкаясь на кочках. Диггори повернул было лошадь вслед за ним, но побоялся увязнуть в болоте, спешился. На ходу вытаскивая из ножен шпагу и кинжал, понесся за разбойником. Он довольно быстро нагнал беглеца. Тот, поняв, что боя не избежать, повернулся к нему, выставив перед собой узкий меч в темных пятнах. Диггори с каким-то болезненным любопытством вглядывался в лицо разбойника. Он почему-то представлял его страшным и грязным, обязательно с бородой и шрамами. А перед ним оказался совсем еще нестарый мужчина, его даже можно было назвать привлекательным, если бы не узкие губы и холодные стального цвета глаза, цепко следившие за каждым его движением. Сделав несколько неудачных выпадов, Диггори осознал, насколько серьезный и опытный противник ему достался. Они кружили по полянке, хлюпая по щиколотку в воде, поднимая кучу брызг при каждом шаге. Выпад, еще выпад... Диггори вспомнил свои уроки, как валился в грязь, фехтуя с Дэниелом, и сейчас даже был благодарен за такую науку - кое-чему он все-таки научился. Внезапно разбойник пронзительно закричал, с ужасом глядя за спину Диггори. Тот обернулся, удивленно успел отметить - никого! - и чуть не пропустил сильнейший удар, длинное лезвие просвистело над самым ухом. Еле успел вскинуть шпагу - руку выше локтя обожгло, рукав мнгновенно стал горячим и влажным, пальцы начали неметь. Понимая, что долго с одной рукой ему не выстоять против такого сильного соперника, Диггори с яростью кинулся в новую атаку. Тяжело дыша, стряхивая пот, оскальзываясь, двое исполняли танец, который для кого-то из них должен был стать последним. Юноша ясно вспомнил погоню, Келвина, умоляющие глаза похищенной девушки. Собрал все силы, сделал отчаянный рывок, поднырнул под меч, двигающийся по широкой дуге и... вонзил шпагу в самое горло противнику. Тот будто с недоумением и обидой посмотрел на него, стиснул рану обеими руками, словно пытаясь удержать вытекающую жизнь, медленно рухнул на колени и завалился набок, в вонючую болотную воду. Диггори обтер шпагу о траву, покрутил головой по сторонам - его лошадь убежала. По крайней мере, он надеялся, что убежала, а не утонула. В отдалении, за невысокими деревьями, слышались вскрики и лязг металла. Диггори, зажимая рану здоровой рукой, заспешил туда. И старался не думать о булькающих и хрипящих звуках за его спиной.За деревьями Диггори с изумлением разглядел Дэниела - тот не на жизнь, а на смерть рубился с высоким здоровенным детиной; даже издалека, в сумерках было видно, что рубашка под распахнутой курткой залита кровью. Успел мимолетно удивиться - если разбойники так хорошо сражаются, зачем они удирали от погони? Неподалеку в смрадной луже бился хорошо знакомый конь - над водой уже торчала только голова. Животное жалобно кричало, будто умоляя о помощи, но Диггори, горько сжав губы, пролетел мимо - на выручку Дэниелу. На бегу громко завопил, привлекая к себе внимание. Дэниел не обернулся, продолжая яростно наступать. Зато его противник отвлекся - буквально на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы Дэниел нанес ему сильнейший удар в грудь. Тот заревел раненым зверем, и пошел, как медведь, с растопыренными руками, на юношу. Тот ударил еще раз, и еще. Детина упал - прямо на Дэниела, и успел вонзить широкий нож ему в бедро над коленом. Диггори не успел совсем чуть-чуть. Когда он, задыхаясь и оскальзываясь, подбежал к сражающимся, все уже было кончено.***Диггори подтащил бесчувственного Дэниела к дереву, усадил поудобнее. Задрал окровавленную рубашку, покачал головой - рана на ребрах была совсем нехороша. Как мог, промыл водой из фляжки, оторвал свой рукав, перетянул потуже. Порез на бедре оказался неглубоким, но, очевидно, болезненным - Дэниел хрипел и стонал, когда Диггори перевязывал его. Забинтовал собственный локоть - ерунда, больно, но не смертельно, только неудобно действовать одной рукой. Набрал веток, развел костерок - согреться и хоть немного просушить пропитавшуюся болотной водой одежду. Присел рядом с Дэниелом, плечо к плечу - так оказалось теплее. Устало прикрыл глаза. События дня пронеслись перед глазами: мирные часы в библиотеке - кажется, это было так давно! погоня, сражение... Он сегодня впервые убил человека, и ничего при этом не чувствует - ни смятения, ни сомнений... Вновь вспомнилось искаженное ужасом лицо рыженькой девушки, окровавленная голова ее отца - все правильно. Он все сделал правильно, как и должен был. Дэниел заворочался, застонал. Сейчас они отдохнут, а утром начнут выбираться к своим. Интересно, сколько же они проскакали в погоне, как далеко уехали от дороги? И сколько времени займет обратная дорога пешком? Придет ли Дэниел в себя... И сможет ли идти? Если нет, придется его как-то тащить на себе. По-другому не получится - оставить его в лесу одного, раненого нельзя. Кто знает, всех ли разбойников успели поймать; и хоть волков и истребили давно во всей стране, но кто знает... Не обращая внимания на дергающую боль в ране, Диггори провалился в сон.Он проснулся от хриплого шепота:- Диггори! Диггори!Зевнул, протер заспанные глаза. Солнце еще не встало, серое небо просвечивало сквозь ветки, тихо - даже птицы молчат. Ни ветерка. Удушливая болотная вонь окружала со всех сторон, едко щипала в горле. Дэниел толкнул его в бок:- Диггори, очнись уже!- Ну?- Что произошло? Где наши? Где тот... разбойник?- Ты не помнишь? Ты убил его. Мы оторвались от остальных - ты гнался за одним, я за другим. Мы сильно удалились от дороги.- А твой?- Он тоже мертв. - произнес равнодушно.- Наши лошади?..- Твоя потонула в болоте. Моя убежала.- Плохо...- Ты можешь стоять? Попробуй подняться.Дэниел попытался встать, держась за дерево, но со стоном повалился на землю. Лоб его моментально взмок, ругательства сыпались сквозь зубы. Отдышавшись, хрипло засмеялся:- Что-то я ослаб. Наверное, я не смогу идти. Тебе надо возвращаться к нашим. Оставляй меня здесь, и отправляйся.- Еще чего. Мы пойдем вместе.Диггори сходил к месту драки, отыскал шпагу и кинжал Дэниела. Выломал крепкую ветку с рогулиной - сгодится в качестве костыля. Не обращая внимания на ругань и стоны, кое-как поднял Дэниела, сунул корявый костыль ему под мышку, закинул руку юноши себе на плечо и они двинулись в обратный путь.Идти оказалось очень нелегко. Костыль проваливался в вязкую почву, боль не давала Дэниелу как следует наступать на ногу, он с трудом передвигался, наваливаясь на Диггори. Он оказался очень тяжелым, Диггори и не думал, что в стройном подтянутом юноше ниже него столько весу. Или это из-за его, Диггори, слабости кажется так? Они проходили пару миль, потом останавливались передохнуть. Диггори окончательно избавился от рубашки, изорвав ее на повязки. Дэниел шипел сквозь зубы, ругался, требовал, чтобы Диггори оставил его. Тот не слушал - отдыхал, вновь поднимался на ноги, через силу поднимал раненого и они снова шли. Дэниел время от времени впадал в забытье - рана, похоже, воспалилась и начался жар. Когда Диггори стал менять ему повязку на ребрах, тот попытался оттолкнуть его руку. Диггори, не говоря ни слова, протянул ему лоскут. Дэниел помучился с повязкой - ничего не вышло, в отчаянии стукнул кулаком по земле. Диггори так же молча закончил перевязку. Поздно вечером, когда они снова устраивались на ночлег, Дэниел разорался:- Слушай, ты понимаешь человеческие слова? Я сказал тебе - отвали от меня! Я не хочу идти с тобой!Диггори не отвечал.- Думаешь, я не понимаю, почему ты это делаешь? Ты играешь в героя, ты хочешь выйти к своим этаким победителем, сорвать славу! Да еще притащить раненого товарища - ах, как благородно!Тот пробормотал сквозь зубы:- Вот придурок.- Сам ты придурок! Я не верю тебе и не желаю быть тебе благодарным! Ты хочешь выслужиться перед Келвином, ты...Диггори не выдержал и тоже заорал в ответ:- Да мне ни за каким чертом не сдалась твоя благодарность! И сейчас я хочу одного - спать! И при этом не слышать твоих воплей! И вообще, что я тебе сделал, что ты так меня ненавидишь?- Много чести - тебя ненавидеть! Просто я всегда презирал этаких чистеньких мальчиков, которым все в жизни подается на блюдечке. Такие как ты, маменькины сынки, ни на что не годны и способны лишь вовремя воспользоваться случаем, чтобы покрасоваться и заработать славу! Вот он, твой случай, да?Диггори прошептал:- Хотел бы я побыть маменькиным сынком, хоть немного...- Что ты сказал?- Ничего.- Давай уже, раз начал!- Говорю - хотел бы я побыть маменькиным сынком. Но моя мать умерла, когда рожала меня. Так что давай-ка не будем об этом.Дэниел осекся. Спросил осторожно:- А отец?- И он умер, очень давно. Вся моя семья - это Анна.Тот помолчал, покусал губы. Произнес вполголоса:- Я не знал... Я тоже сирота.- Ты давно живешь у Келвина?- Сколько себя помню. - продолжил почти умоляющим тоном: - Парень... я тебе точно говорю - оставляй меня здесь и дальше иди один.Диггори с трудом открыл сонные глаза, вздохнул:- Теперь ты меня послушай - если бы это я был ранен и тебе пришлось меня тащить - ты бы меня бросил? А если тащил бы - то ради славы и одобрения Келвина?Тот отвел глаза и ничего не ответил.- Тогда заткнись. И спи.Ночью Диггори проснулся от неожиданных звуков - кто-то вздыхал, ходил совсем рядом, тяжело ступая по земле. Он стиснул в руке нож, выставил перед собой, замер и затаил дыхание. В это время тонкий месяц выглянул из-за туч. Диггори вздрогнул, увидев прямо перед собой печальную лошадиную морду, беззвучно выругался. Господи, какое облегчение! Его лошадь догнала их, теперь Дэниела можно будет усадить верхом. Диггори, стараясь не шуметь, расседлал ее - пусть отдохнет за ночь. А завтра будет новый день.Утром он попытался разбудить Дэниела, и не смог - тот весь горел и бредил. Кое-как взгромоздил его на лошадь, придерживая, чтоб не упал. И они пошли дальше.***Диггори давно потерял счет часам. Ему было дурно. Он шел, как в бреду, держась за поводья лошади. Смрадный болотный запах стоял в глотке и в голове. Глаза слезились, и почему-то было очень жарко и мучила жажда. Дэниел то и дело норовил соскользнуть с седла, завалиться на бок, и нужно было следить, чтобы он не упал - крепко держать за пояс. Иногда в лесу попадался чистый ручеек, и Диггори брел к нему, плескал водой в разгоряченное лицо, наполнял обе фляжки. Страшно хотелось сунуть голову в ручей, и пить, пить, пить, но ничего хорошего из этого бы не вышло. Когда он вдоволь напился у первого родничка, радость его была непродолжительной - спазмы скрутили пустой живот, и Диггори потом долго и мучительно рвало. Он возвращался к лошади, совал горлышко фляги в пересохшие губы Дэниела и тот со стоном, не открывая глаз, жадно глотал воду. Обтерев ему горящее лицо мокрой тряпкой (от рубашки уже мало что осталось), Диггори продолжал их путь. И опять нужно было смотреть под ноги, обходить кочки и толстые корни, крепко удерживать Дэниела в седле, следить за дорогой - хотя Диггори уже не был уверен, что они движутся в правильном направлении. Влажная болотистая почва давно сменилась сухой землей, но больше ничто не указывало, что они прибыли именно отсюда.Шаг, еще шаг, еще шаг... Каждый проклятый шаг давался с трудом. Толстый кожаный пояс Дэниела - в одной руке, в другом кулаке - поводья. Ладони вспотели, пальцы соскальзывают. Диггори вяло подумал, что его кургузые сапоги, промокшие в болоте и высушенные у огня, наверное, нужно будет разрезать, иначе он просто не сможет сдернуть их с лопнувших мозолей на ступнях. Шаг, еще шаг, еще... Жарко. Ноябрь - и так жарко? Солнце светит сквозь ветки... должно быть приятно, но почему-то больно режет глаза. И в ушах звенит. Отчего до сих пор воняет болотом? Что-то гладкое, теплое под щекой, очень знакомое. Пахнет... конюшней? Так мягко, так удобно... Так бы и провел всю жизнь... В ухо фыркнули толстые бархатистые губы. Щекотно... Диггори стряхнул оцепенение и обнаружил, что он стоит, уткнувшись лицом в шею лошади, а та терпеливо ждет. Дэниел опять завалился ему на плечо. Сколько они так простояли? Юноша не выдержал, отпил из фляжки маленький глоточек, смочил губы. Снова взял лошадь под уздцы, Дэниела - за пояс, с трудом прикинул правильное направление, и двинулся вперед. Шаг, еще шаг, и еще...Он уже не соображал, сколько прошло времени движутся они или стоят, ночь вокруг или день. Лошадь вдруг встрепенулась, с шумом втянула воздух и громко заржала. Дернулась вперед - Диггори еле устоял на ногах, удерживая ее на месте. Далеко впереди раздалось ответное ржание, послышались крики. Он вяло подумал, что, может быть, стоит спрятаться - что там за люди, вдруг это разбойники? Но сил не осталось. Крики приближались, уже можно было различить сквозь деревья огоньки - факелы. Диггори попробовал отвести лошадь в сторону, за кусты, та вырывалась, тащила его вперед. Полез за ножом, но руки дрожали и не слушались. Голоса раздавались уже совсем рядом - знакомый бас Келвина и хриплый говор Джека. Показались люди, кинулись к нему. Юноша почувствовал, как бережно, но твердо ощупывают его руки, ноги, голову. Дернулся, когда задели повязку на ране. Кто-то коснулся его пылающего лба холодной шершавой ладонью - он даже застонал, так было приятно... И последнее, что помнил, проваливаясь в жаркое забытье - как его липкие пальцы один за другим отдирают от пояса Дэниела...Две недели Диггори провалялся в лихорадке в каморке лекаря. Жар сменялся ознобом, озноб - жаром. Лекарь поил его какой-то ужасающе горькой гадостью, казалось, еще глоток - и лекарство вырвется наружу. Но юноша послушно пил, сглатывая вязкую слюну. Жиденький бульон был настоящим спасением и казался вкуснее самых изысканных блюд. Диггори почти все время спал. Время от времени приходили люди - точнее, эти тени, говорившие приглушенными голосами, смутно напоминали людей. Седые волосы, выцветшие глаза под нахмуренными бровями, глиняная плошка в морщинистых руках - это тень-лекарь. Широкие плечи, встревоженный голубой взгляд - Келвин. Рыжеватая борода и лошадиный запах - Джек. Иногда тени не приходили, а снились - грустная Анна, почему-то в черном платье и вуали. Так хотелось ее обнять, пожалеть... Томас, Монро - те будто с одобрением кивали ему. Порой всплывали образы отца и матери - как на портрете, смутные, еле различимые. И самое прекрасное лицо - Вероники. Она печально смотрела на него, смаргивая слезы, протягивала руку, что-то беззвучно шептала... Еще одна тень приходила, шаркая, деревянно постукивая по каменному полу; ничего не говорила. Диггори с трудом разлеплял веки, и, обнаружив перед носом запотевший бокал в смуглых пальцах, торопливо пил, проливая воду на грудь. Обессиленно откидывался на провонявшую кислым потом подушку, засыпал с облегчением. Наверное, это тоже ему снилось.Вскоре Диггори окончательно пошел на поправку, и за ужином в большом зале с аппетитом уписывал мясо, восстанавливая силы. Дэниел уже ходил без костыля и тоже выглядел значительно лучше. Однажды ученики собрались в городок, в трактир - отпраздновать именины одного из них. Дэниел, проходя мимо Диггори, спросил, как ни в чем не бывало:- Диггори, ну ты идешь?..Тот только коротко кивнул. Вечером было очень весело, Диггори с удовольствием смеялся вместе со всеми, а еще они с Дэниелом напились, и это тоже оказалось здорово и весело. И оба, не сговариваясь, не обращали никакого внимания на вертевшуюся рядом Нику.