М-да... Ничего не могу добавить к классике - идеалы выглядят нежизнеспособными.Хотя я и мечтаю, но скорее - об большом красивом острове для всех, кого я люблю в этом мире.Захотел - приехал, живешь там как тебе нравится, захотел - вернулся, живешь где угодно на Земле где удобно и интересно.Вполне реализуемый проект при желании.Тропических островов в отрыве от цивилизации, где не поселятся ни звезды, ни туристы, в мировом океане тысячи."— Неужели вы серьезно считаете этот мир совершенным? — удивился Румата. — После встречи с доном Рэбой, после тюрьмы…— Мой молодой друг, ну конечно же! Мне многое не нравится в мире, многое я хотел бы видеть другим… Но что делать? В глазах высших сил совершенство выглядит иначе, чем в моих. Какой смысл дереву сетовать, что оно не может двигаться, хотя оно и радо было бы, наверное, бежать со всех ног от топора дровосека.— А что, если бы можно было изменить высшие предначертания?— На это способны только высшие силы…— Но все-таки, представьте себе, что вы бог…Будах засмеялся.— Если бы я мог представить себя богом, я бы стал им!— Ну, а если бы вы имели возможность посоветовать богу?— У вас богатое воображение, — с удовольствием сказал Будах. — Это хорошо. Вы грамотны? Прекрасно! Я бы с удовольствием позанимался с вами…— Вы мне льстите… Но что же вы все-таки посоветовали бы всемогущему? Что, по-вашему, следовало бы сделать всемогущему, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?..Будах, одобрительно улыбаясь, откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. Кира жадно смотрела на него.— Что ж, — сказал он, — извольте. Я сказал бы всемогущему: «Создатель, я не знаю твоих планов, может быть, ты и не собираешься делать людей добрыми и счастливыми. Захоти этого! Так просто этого достигнуть! Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай им кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и все, что разделяет людей».— И это все? — спросил Румата.— Вам кажется, что этого мало?Румата покачал головой.— Бог ответил бы вам: «Не пойдет это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые по-прежнему останутся нищими».— Я бы попросил бога оградить слабых, «Вразуми жестоких правителей», сказал бы я.— Жестокость есть сила. Утратив жестокость, правители потеряют силу, и другие жестокие заменят их.Будах перестал улыбаться.— Накажи жестоких, — твердо сказал он, — чтобы неповадно было сильным проявлять жестокость к слабым.— Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тоже жестокие. Так придется карать всех, а я не хочу этого.— Тебе виднее, всемогущий. Сделай тогда просто так, чтобы люди получили все и не отбирали друг у друга то, что ты дал им.— И это не пойдет людям на пользу, — вздохнул Румата, — ибо когда получат они все даром, без трудов, из рук моих, то забудут труд, потеряют вкус к жизни и обратятся в моих домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать вечно.Не давай им всего сразу! — горячо сказал Будах. — Давай понемногу, постепенно!— Постепенно люди и сами возьмут все, что им понадобится.Будах неловко засмеялся.— Да, я вижу, это не так просто, — сказал он. — Я как-то не думал раньше о таких вещах… Кажется, мы с вами перебрали все. Впрочем, — он подался вперед, — есть еще одна возможность. Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!Да, это мы тоже намеревались попробовать, подумал Румата. Массовая гипноиндукция, позитивная реморализация. Гипноизлучатели на трех экваториальных спутниках…— Я мог бы сделать и это, — сказал он. — Но стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?Будах, сморщив лоб, молчал обдумывая. Румата ждал. За окном снова тоскливо заскрипели подводы. Будах тихо проговорил:— Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными… или еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.— Сердце мое полно жалости, — медленно сказал Румата. — Я не могу этого сделать.И тут он увидел глаза Киры. Кира глядела на него с ужасом и надеждой."