Подлая свинотка закончила и вот выкладывает усю сценку.Выдворенный из спальни Теему тут же ощутил мелкую сладкую дрожь во всем теле. Никогда еще его не раздирало более острое любопытство. Неужели с Кристианом сотворили то, что он подумал? Судя по порванным штанам и, главное, по его слезам, иного и быть не могло. Аптекарь был явно надломлен и растоптан, и, очевидно, перенес страшное потрясение. А что еще могло потрясти его в этом мире, кроме покушения на его бесценный девственный зад?Наспех замочив штаны, Теему с отчаянно колотящимся сердцем бросился в студию. Если Яри узнает, что он трогал шар, ох и достанется же от него! Но если сейчас он не посмотрит своими глазами на то, что случилось с Кристианом, он просто умрет. Готовый к любым карам, юный маг трясущимися руками достал шар и водрузил его на стол. От волнения он не сразу вспомнил нужные заклинания, зато Кристиана и представлять не пришлось, настолько мысли Теему были заняты им сейчас.- Вот это мой мальчик! Видел бы Теему! - с гордостью сказал Яри, закончив мучительную лекарскую процедуру.Теему зло поджал губы, в глазах моментально защипало от детской обиды. Еще более укрепившись в своем решении, он твердо приказал шару вернуться на час назад. Увидев Хельге и Робсе, растягивающего аптекаря на крюках, Теему нервно рассмеялся. Ну конечно, кто же еще! Настигло его возмездие, ох, настигло!От первого же удара кнутом по белой аптекарской спине кровь Теему хлынула вниз, будто вода из прохудившегося чайника. Тяжело задышав, он прислушивался к гулким приглушенным голосам, допрашивающим Кристиана, и не мог вникнуть в суть, потому что в ушах у него звенело от предвкушения. Когда кнут в суровых руках инквизитора так и заходил по вожделенной спине, окрашивая ее в багровые тона, Теему, мыча от нетерпения, бросился судорожно расстегивать штаны. Вытащив твердый, хоть белье на нем развешивай, инструмент, он принялся яростно его теребить. Он мог бы кончить, просто пожирая глазами эту спину, гладкую и налитую, а тут ее еще терзали так сладко. А мысль, что Кристиану сейчас почти так же больно, как было ему, была сладостной до полной упоительности. На душе у юного мага хорошело и светлело, будто вычерпывали со дна его души затхлую болотную воду, полную пиявок. Понемного растворялось то гадкое, саднящее ощущение несправедливости, которое поселилось в Теему с того самого страшного дня и отравляло ему жизнь. Кристиан страдал, расплачиваясь за свое преступление, и от осознания этого Теему задорно улыбался, испуская короткие страстные стоны в унисон с каждым ударом кнута и тихим мычанием Кристиана.Когда инквизитор прекратил хлестать аптекаря, Теему недовольно зашипел. Распухший побагровевший инструмент застыл в его напряженной руке, затуманившиеся глаза нетерпеливо буравили шар. «Ну же, еще!» - шептал он, облизывая пересохшие губы. Когда плетка прошлась по пухлой аптекарской груди, Теему довольно замычал, стиснув в кулаке пульсирующую, жаждущую продолжения обжигающе возбуждающего зрелища плоть. Но кажущаяся ему нестерпимо долгой беседа все тянулась и тянулась, и он уже поерзывал на стуле.Клеймение Кристиана заставило юного мага поморщиться, будто он наяву ощутил запах горелого мяса. Вовсе не желал он подобного для аптекаря, уж больно ужасной показалась ему пытка. Лучше бы подольше постегали, подумалось ему. Это смотрится куда красивее и слаще. Что может быть восхитительнее, чем кнут, посягающий на безукоризненную белизну и гладкость наглой аптекарской спины, которую он даже ногтями не смог оцарапать вволю в тот единственный их с Кристианом раз? Только то, что явно намеревался сделать с ним Робсе, похотливо покусывающий его шею. Наконец-то. Теему подался вперед.Когда инквизитор сдернул с Кристиана штаны, Теему тихо охнул, так ослепил его великолепный аптекарский зад. Ему вспомнилось, каков он на ощупь — шелковистый, будто подкладка на праздничной сутане аббата. Глядя на то, как Робсе пристраивается к этому заду, Теему ощутил смесь острой зависти, нетерпения и глубокого злорадства. Но довлела над всеми его чувствами лютая похоть, заставившая кровь в паху будто вскипеть и вздыбливающая юный посох чуть ли не вертикально. От зрелища того, как отчаянно бился Кристиан в сильных ручищах инквизитора, Теему восхищенно застыл, и только правая рука его судорожно работала. А когда девственность Кристиана наконец пала, Теему, выпучив глаза, привстал, не в силах усидеть на месте, и, склонившись над шаром, опершись левой рукой о край стола, жадно следил за тем, как Робсе с рычанием насаживает на себя аптекаря.Но самое возбуждающее было даже не в том, как беспомощно изгибалось и противилось насилию поруганное тело Кристиана, подвешенное на крюках, не в том, как грубо и жадно ощупывал его иквизитор, размашисто сношая его и безжалостно прижимаясь выпуклой грудью к израненной спине, а в выражении лица полуэльфа. Его лицо, наполовину занавешенное влажными волосами, исказилось от смертельного унижения. На нем было явственно написано, что продолжать жить после такого он не желает. Он жмурился, кусая разбитые губы, и все равно был так прекрасен и вожделенен в своих мучениях, которые были для него хуже самой страшной пытки, такой он был надломленный и страдающий, что Теему тихо мычал, пожирая его глазами и пытаясь запечатлеть в памяти это его лицо. Вот таким он мечтал увидеть Кристиана и увидел наконец. Его побагровевшая головка отчаянно ныряла в кулак, причиняя острое изощренное наслаждение.Теему представил, что это он сейчас буравит этот тугой неприступный зад, он, а не Робсе. Ох, он бы еще исступленнее его долбил, с такой скоростью и яростью, что звон цепей на руках Кристиана слился бы в сплошную музыку. Но Робсе тоже дошел до полного остервенения, когда приподнял измученное, влажное от пота и потеков крови тело и начал с ревом в него изливаться. Юный маг захрипел, бешено теребя свою твердокаменную плоть, и, мысленно кончая в Кристиана, едва держась на подкашивающихся ногах, обильно оросил хрустальную поверхность шара густым семенем. Безвольно поникшее на крюках тело изнасилованного аптекаря едва можно было разглядеть под медленно стекающими струйками.Ощущая себя будто выпотрошенным, обессилевший Теему плюхнулся на стул и взмокшей ладошкой попытался утереть пот с пылающего лица. Перед глазами у него все плыло, а в ушах до сих пор раздавался тихий ритмичный звон цепей. Шар уже погас, высосав из мага все силы. Неимоверное облегчение, чудовищный стыд и блаженное злорадство смешались в его голове в затейливую мозаику. Боги, а если узнает Яри? Если он только узнает...