В обсчем, я пока ухожу, вот оставляю, там вроде ничё особенного нет, чтобы прятать. Садизм у нас уже явление обыденное Повозка, грохоча по булыжнику, вкатилась на ратушную площадь.-	Дорогу! Рааасступись! Дорогу! – зычно кричал стоявший на передке повозки стражник, а двое его товарищей молча раздвигали щитами народ, с открытыми ртами глазеющий на обтянутую мешковиной клетку.Наконец процессия достигла свободной площадки у стены храма, по периметру которой стояла стража, сдерживавшая напиравшую толпу. Лаури, подобрав плащ, влез на повозку и окинул взглядом волнующееся людское море. Гомон постепенно утих.-	Жители Бодома! Прошлой ночью оборотень, погубивший десятки невинных девушек по всей стране, снова вышел на свою преступную охоту в нашем с вами городе. Много дней вы, горожане, объединясь против страшного зверя, охраняли улицы и своих дочерей и сестёр, не давая ему возможности заниматься своим чёрным промыслом. И он, оголодав, наконец утратил бдительность – напал на очередную жертву почти в самом центре города, недалеко от этой площади. -	Я видела! – истерически выкрикнула какая-то женщина. – Там ещё кровь не замыли!По толпе пробежал шум, люди взволнованно переговаривались и приподнимались на цыпочки, пытаясь разглядеть очевидицу. Лаури поднял руку, требуя тишины.-	Девушка жива! Отважный горожанин, не побоявшийся броситься ей на помощь, к прискорбию, погиб в неравной схватке, но своими криками привлёк внимание моих братьев со слугами. Их небольшой отряд в числе многих других нёс охрану городских улиц этой ночью. Они тоже пострадали, - он взглянул на Туомаса, ощутившего в поцарапанной щеке покалывание от множества любопытных взглядов, - но им удалось скрутить оборотня. Он сейчас здесь, и мы хотим предъявить вам чудовище, столько времени державшего в страхе всех честных девушек нашего края.Он кивнул, и стражник, распутав верёвки, рывком сдёрнул мешковину. Дружное «АХ!» пронеслось по площади. В наступившем молчании вдруг раздался женский голос:- Ой, парень… молодой совсем…Обнажённый, покрытый подсохшими ссадинами худощавый мужчина сидел на полу клетки, напряжённо глядя на собравшихся людей сквозь упавшие на лицо спутанные волосы. Руки его были разведены и  притянуты к стенкам клетки прочными цепями, от широкого ошейника к кольцу, приделанному к подножию клетки снаружи, уходила ещё одна цепь.Туомас, пользуясь тем, что глаза всех присутствующих были прикованы к оборотню, сделал пальцами почти незаметный пасс и что-то прошептал. Юккис вздрогнул и повернул к нему голову.- Можешь перекинуться, пёсик, - не шевеля губами, тихо проговорил маг. Оборотень открыл рот ответить, но из его рта вырвалось только горловое ворчание. Криво усмехнувшись, он сплюнул, попав Туомасу на полу плаща.- А это точно он? Тощий какой-то! – пробасил бородатый толстый мужчина из первых рядов толпы.	- И хорошенький…	- Непохож на чудовище-то!	- Оборотень разумен, - перекрывая нарастающий гул усиленным магией голосом, объявил Лаури, - и он не будет принимать свой устрашающий облик добровольно. Нам придётся его подтолкнуть к этому.	Повернувшись к стражникам, он подал условленный знак, и один из них, просунув копьё сквозь прутья клетки, вонзил остриё Юккису под лопатку. Тот молча дёрнулся и плотно сжал губы. Люди замерли, раскрыв рты. Второй стражник присоединился к товарищу, деловито тыкая копьём в пленника, как в мешок с крупой. Острия копий окрасились красным. По спине оборотня бежали струйки крови, он шипел сквозь стиснутые зубы, пытаясь увернуться от жалящих его  наконечников, под кожей буграми ходили мышцы, цепи звенели, натягиваясь до предела, но он пока держался. В толпе раздались жалостливые женские возгласы.	- Ну давай же, - почти ласково произнёс Туомас, посылая в бок оборотню молнию, неразличимую среди бликов от оружия в ярком солнечном свете. Тот тихо взвыл, оскалившись, и женщины, стоявшие  ближе к клетке, вскрикнули: клыки у парня стали явно длиннее человеческих! 	Стражники, пыхтя от усердия, продолжали работать копьями, и спина оборотня превратилась уже в сплошную кровавую рану. Юккис тряс головой, из последних сил борясь с отключающим мозг стремлением уйти в волчье тело – оно сильнее… нет, нельзя, им этого и надо… сразу станет легче терпеть боль… зато потом будет ещё хуже... Тут наконечник копья прочертил борозду на плече оборотня, раскраивая кожу, и он, закусив губы до крови, утробно взревел, выкатив невидящие глаза с вытянувшимися и сузившимися зрачками на полуденное солнце.	- Батюшки! Глядите, глаза-то какие!! – истошно завопил бедно одетый мужичок, вынырнувший у кого-то из-под локтя прямо перед клеткой. Оборотень зажмурился. Туомас быстро взглянул на Лаури, тот едва заметно кивнул, и младший маг, что-то прошептав, сделал рукой, скрытой от зрителей, хватательное движение. Юккис судорожно вдохнул и сжался в комок, заскрипев зубами и притянув колени к груди. Туомас стал медленно проворачивать сжатый кулак вокруг своей оси, и пленник,  извиваясь и хрипло рыча, начал меняться. Лицо с оскаленными клыками стало вытягиваться, уши – заостряться, перемещаясь кверху, тело – обрастать шерстью, руки превратились в лапы с длинными загнутыми когтями… Люди наблюдали за превращением вытаращив глаза, самые впечатлительные женщины визжали, кто-то призывал богов. Теперь стражникам не приходилось сдерживать толпу: передние ряды отпрянули от повозки, оттаптывая ноги стоявшим сзади, и скоро вокруг клетки с крупным волком образовалась пустота.	- Хороший пёсик, - прошептал Туомас израненному, тяжело дышащему Юккису. – Только не глупи, а то сделаю ещё больнее.