Разговор перешел на обычаи разных стран - в быту, поведении... в любви. И обычаи эти оказались зачастую настолько ошеломляющими и непривычными для ее европейского воспитания, что Мария краснела, бледнела, закусывала губы и стискивала кулаки, но не находила сил прервать будоражащий рассказ. Щеки горели, ногти впивались в ладони, сердце колотилось в каком-то сумасшедшем ритме, словно языческий барабан. Ей казалось, что еще немного - и она воспламенится под ставшей вдруг ненужной курткой, вспыхнет и разлетится разноцветными искрами, как фейерверк. Больше всего на свете сейчас хотелось развернуться в руках этого мужчины, впиться в его губы яростным поцелуем, захватить в плен густые бронзовые волосы. И держать крепко-крепко, и никогда не отпускать...Она не была ханжой и не была девственницей, но ей казалось само собой разумеющимся, что мужчины добивались ее, как неприступную крепость. А сегодня она сама была готова отдаться в первый же день знакомства. Ну, второй, если быть точной - ох, велика разница...Когда Томас начал рассказывать о каких-то совсем уж непристойных индийских храмах и книгах, Мария не выдержала, резко вскочила на ноги, отбросив куртку на колени растерянно замолчавшему мужчине. Схватилась за душивший ее воротник и вскрикнула, поранив палец о булавку броши, украшавшей платье."Позвольте мне." - тихо произнес подошедший Томас. Бережно взял ее руку, наклонился. Снизу вверх посмотрел ей в глаза, и, не отрывая взгляда, медленно снял губами капельку крови. Выдернул из-за манжета платок, туго затянул вокруг ранки.Глядя на его склоненную голову, Мария тяжело дышала и еле сдерживала слезы. И вспоминала всех женщин, с которыми видела его в эти дни.