«Можешь считать меня кем угодно, хоть Брутом, хоть Иудой, да хоть Анри Петэном в день его радио обращения к французам тридцатого октября сорокового года. Называй как угодно, сути это не изменит. Но если изволишь выслушать меня, то вполне возможно извлечёшь пользу для своего жалкого положения!» - конкретно это я услышала от совсем недавнего Медицинского Друга Семьи. Именно он, а никто другой стоял поодаль от моего нового пастельного пристанища. Вновь пришлось долго собираться с силами для достойного ответа. Наконец, сконцентрировав остатки всей воли, я опять выдохнула: «Гандон!» После оной фразы вновь в забытье и концы в воду! Опять долина. Пьяного мужика уже нет и его навороченных летательных салазок тоже. Всё опять в своём цветовом режиме. Птички заливаются особенными голосами. Прадед должен быть на своём обычном месте. Собственно там я и оказалась. Он сидел на пеньке, не понятно от какого дерева. На нём был военный френч, по моему разумению, образца конца тридцатых годов. Примерно такой же, наблюдала на его фотографии, что дошла до моего созерцания. Я сразу же перешла к мысленной атаке, почему это всё со мной, в чём вина несчастной девчонки, которая посмела положить глаз на семейную собственность? - Готовься к испытанию! - последовал ответ.- Оно будет самым крайним?- Будет ещё сложнее!- Я, и так уже на грани…- Соберись, я с тобой!- Кто главный враг?- Он рядом, но с ним пока ты не встречалась!- Можно мне выругаться?- Имеешь силу!- Есть хоть один друг, кроме тебя?- Спроси у третьего вошедшего!- Типа, конец связи?- Спроси ещё…- Где перстень с красным камнем?- То тайна не моя, прощай пока…Опять лежу под зеркалом. Медик сидит в кресле. Кресло стоит по мою правую руку. У него в руках шприц. Он усмехается, и кивает на мою изголодавшуюся руку. Я понимаю, что за каждый укол, буду вынуждена отрабатывать, пока неизвестно как и чем. Скорее всего, как женщина, я их не интересую. Наверное, как собственница части квартиры и потенциальная наследница...