Вытолкав Сами и Маркуса, она вцепилась в загривок Юккиса.- А ну подъем, пьянь!Волк заворчал, открыл один глаз, оценил силу молний, которые метала из глаз Эмми, и начал нехотя перекидываться. Эмми ждала, уперев руки в бока, пока не осядет на постель шерсть.- Значит, так, Юккис. Ведешь себя как невоспитанная наглая псина — ею и будешь! В моем доме я устанавливаю правила, а не уважаешь меня и мой дом — катись в отчий дом, пусть тебя Яри терпит, а не я!- Да уважаю я! - буркнул Юккис, выискивая на столе остатки рассола.- Оно и видно! Проболтаются по пьяни Сами с Маркусом, какое непотребство увидали, так меня вся деревня засмеет! Марш дрова колоть, очаг растопить нечем! Сам хоть наизнанку вывернись после вчерашнего, а я завтракать хочу.Она начала было вытряхивать шерсть из постели, но, заприметив Юккиса в окне, осторожно отодвинула занавеску и невольно залюбовалась. Он стоял спиной к ней перед колодой, широко расставив длинные ноги. Голый торс напряжен, руки сжимают топор стальной хваткой и легко раскалывают поленья пополам, будто они из масла сделаны. На стройном, поджаром теле слегка поигрывают мышцы, будто стальные тросы натянуты под кожей. Эмми закусила губу, жадно разглядывая оборотня, припомнила, как вчера он грубо овладел ею на поляне, и вновь почувствовала свербящее непрошеное томление во всем теле. Юккис звериным чутьем почувствовал ее взгляд, резко оглянулся и скорчил ей рожу. Эмми фыркнула, ощутив, как наливаются щеки досадой, и отпрянула от окна.Сколько за завтраком ни пытался шутить Юккис, настроение у Эмми не улучшалось. Сколько ни морщил лоб, страдальчески бледный после вчерашних возлияний, Эмми ему разжалобить и получить добро на опохмел не удалось. Строго наказав ему перемыть всю посуду, она поспешила в свой скромный огородик, решив натаскать воды в кадушку, чтобы сподручнее было поливать грядки, не отвлекаясь каждый раз на колодец. Физический труд помогал ей изгонять глухое раздражение и на время выбросить из головы постыдные мысли.В доме ее поджидал довольный, разомлевший Юккис.- Что, умаялась, валькирия? Ну, хватит дуться!Он цепко обхватил ее за талию, рывком привлек к себе, нагло ухмыляясь, и по-хозяйски впился в рот. Ощутив в его слюне привкус рома, Эмми резко вырвалась, заглянула в его слегка осоловевшие глаза и резко шлепнула по щеке, будто муху прибила.- Нашел все же, чем опохмелиться, сучье племя! Уже и пошатываешься!Она бросилась к комоду, вытащила ошейник Юккиса и еще что-то пыльное выудила с дальней полки.- Хочешь быть собакой?! Хорошо! С этой минуты ты — собака и исполнять хозяйские желания будешь беспрекословно! Был у тебя ошейник украшением, теперь будет служить по назначению!Она ловко застегнула на его шее ошейник и пристегнула к нему тяжелый кованый поводок, оставшийся от ее издохшей год тому назад охотничьей собаки.- Это еще что за новости? Мы так не договаривались! - оторопело глянул на нее Юккис.- Сидеть! - рявкнула Эмми, дернув за поводок. - А команды «голос» не было!Юккис пьяно рассмеялся и картинно уселся на пол.- Лежать! - не унималась Эмми. - Лежать, кому говорят!Горестно поскуливая, Юккис разлегся на полу и уставился на нее смеющимися блестящими глазами.- К ноге! - дернула поводок Эмми, пытаясь унять отчего-то сладко колотящееся сердце. - Штаны снимай! Собакам штаны не положены!С задорной гримасой оборотень стянул штаны, встал на четвереньки, задрал голову к потолку и протяжно взвыл. Тут Эмми рванула поводок с такой силой, что у него голова дернулась. Она поволокла его на улицу, в своей ярости наплевав даже на то, что соседка может увидеть через забор голого Юккиса. Он едва поспевал перебирать ногами. Накинув петлю на конце поводка на изгородь, она бросилась к кадушке, до краев наполненной ледяной водой, и схватила ведро.- Ты меня с картошкой не перепутала? Оооооохххххх!!! Аааааааа! - издал он отчаянный рык, когда с головы до ног его окатили ведром студеной воды.- Вот тебе и опохмел! Вот и взбодришься! Получай! - она с размаху плеснула ему в лицо из ведра, так что он зажмурился, отчаянно фыркая и рыча, и опустился на четвереньки, припав к земле. Еще одно ведро окатило ему спину и зад, заставив хрипло взвыть. Он начал размашисто трястись из стороны в сторону всем телом, позабыв, что сейчас он не в теле волка и осушиться таким способом не получится. Эмми, глядя на его потуги, злобно расхохоталась и вылила ему на голову еще одно ведро, так что от неожиданности Юккис опрокинулся на спину, отплевываясь и воя. Тогда она безжалостно окатила ему грудь и живот. Он порывался что-то сказать или просто выматериться, но зубы у него стучали, а ртом он судорожно ловил воздух.- И огурец твой полить надобно! - выкрикнула она. Юккис попытался прикрыться, сжал бедра, но ледяной ливень пролился и на его достоинство, заставив его утробно взвыть и кататься по земле, собирая на себя рыхлые влажные комья.- Ох, бля, и игры у тебя! - простучал зубами Юккис, растерянно моргая и выжимая мокрые волосы.- Вставай, окачу тебя, а то изгваздался так, что непонятно - то ли собака, то ли свинья!Раскрасневшаяся, задыхающаяся Эмми хорошенько облила его напоследок. Когда он стоял перед ней голый, мокрый, оскалившийся, и она заметила, что его зрачки сделались вертикальными и недобро посверкивали, то на миг ей сделалось жутковато. Но при этом внизу живота отчего-то потеплело еще отчаянней.