В долине было спокойно и безмятежно. Прадед мирно сидел на берегу и ловил рыбу. У него в руках была какая-то трубка, похожая на обычный тубус. Он держал её на манер базуки, из которой подбивают танки и броне автомобили. Выбрав соответствующее настроению, или интуиции направление, он нажимал на кнопку и из «тубуса» что-то вылетало. Оно, это «что-то» долетало до поверхности воды и скрывалось в её толще практически без брызг. Затем длилась рыбацкая пауза. Минут через пять, замигал индикатор, и на дисплее обозначился сорт рыбы, её вес и ещё какая-то статистика. Прадед ещё раз нажал и «удочка» стала самосматытваться. Вскоре на поверхности появилась здоровенная рыбина, упирающаяся изо всех своих рыбьих сил. Однако супротив прогресса у неё не было никаких шансов. Упрямый механизм, вытягивал её метр за метром в хитрое рыбацкое приспособление, и вскоре она сдалась. Прадед подставил край своей трубы к самой воде и улов, уже почти добровольно, был засосан внутрь. После этой процедуры, он сделал несколько шагов вверх по пологому склону берега, и направил противоположный конец своей «штуки» прямо на садок оригинальной овальной формы. Вновь нажатие и рыбина плюхается к своим разноплемённым собратьям, толерантно разместившимся в последнем пристанище. С ощущением полнейшего удовлетворения на своих усах, он благодушно потянулся, положил «штуковину» прямо на покрытие, и присел на специальный маленький рыбацкий стульчик. Мне жестом указал на другой, который в сложенном виде лежал поодаль. Неужели он меня ждал? Прадед пододвинул к себе приличного размера кофр, и, приподняв крышку, извлёк оттуда салфетку, которую и расстелил на пространстве между нами. Затем появился круг копчёной колбаски, аппетитный запах которой, сразу же шибанул в нос. Потом были, шмоток сальца, с постными прожилками на три четверти. Пластиковая баночка, как я догадалась, маринованной сельди, чёрный хлебушек, зелёный лучок, огурчики, и что-то ещё в баночках и ванночках. Наконец, из специального морозильного отсека, была извлечена классическая поллитровка. Чуть ли не с довоенной этикеткой. Я слабо в этом разбираюсь, но надпись, к моему удивлению, гласила «трипсвалГ» и большими буквами «АКДОВ»! Ну, думаю, это что же за гадость он здесь употребляет? Потом пригляделась, и оказалось, что я читаю с противоположной стороны. Этикетка элементарно была очень просто исполнена, да ещё в чёрно белом виде. Прадед, рукояткой ножа, аккуратно отбил сургуч, который прикрывал верхушку горлышка, затем он стукнул по донышку здоровенной ладонью, и пробка выскочила с такой скоростью, что жидкость за ней не успела. Умелой рукой, вернув ёмкость в вертикальное положение, Прадед налил в две гранёные стопки, одну из которых протянул мне. - За что выпьем? – Спросила я.- За твою бабушку, и мою дочь, сегодня она родилась! – последовал ответ.- Вот те и на, как же это я забыла?- Ничего, бывает… Я тоже не всегда вспоминал о своей бабушке…- А кем она была?- Дворянкой!- Настоящей, столбовой? – так нескладно я попыталась пошутить.- Самой настоящей, потомственной. Всю жизнь прожила в Санкт Петербурге, на Невском.- Ничего себе… А что с ней стало в Революцию и после?- Она уехала из России.- Должно быть в Париж? – это я уже с искренней надеждой.- Я не знаю. Я вырос в детдоме, а до того беспризорничал в том же Питере. - Тогда как узнал о происхождении бабушки?- По этому… - С этими словами, он встал, снял лёгкую ветровку, потом спортивную куртку, классическую белую майку не стал, и «похваставшись» полу обнажённым мускулистым торсом, поднял левую руку вверх. Мне открылась мужская подмышка, которая к счастью ни чем таким отталкивающем не пахла. Напротив запах был такой приятный и родной. Примерно на одной линии с соском, но на боковой поверхности, у него было овальное родимое пятно, заключённое в своеобразный не то вензель, не то орнамент, не то герб. - Вот это да… - вырвалось у меня… Я просто физически ощутила, как воспламенилось моё собственное пятнышко примерно на том же самом месте. И я едва удержалась, чтобы не продемонстрировать его Предку. Я вопросительно уставилась на него, ожидая захватывающего рассказа.- Понимай, как можешь, и как хочешь, но ты первая услышишь это от меня. Однажды, когда мне было лет 16, я участвовал в представлении физкультурников. Готовясь к выступлению на Первомайском параде, мы тренировались на одном стадионе. Была жара, и занимались в одних трусах. Как только закончили, один из инструкторов по физической гимнастике, отозвал меня в сторону и попросил показать ему знак. Мне было немного стыдно, но я подчинился. Потом мы договорились о встрече в городе. Он рассказал, что в прошлом служил с моим отцом. И если я хочу его сдать в НКВД, то могу это сделать в тот же миг. Но вначале он расскажет о моей семье, так как это его офицерский долг. После этого я стал шпионом Антанты!