Ты уверена, что это паразитолог, а не психиатр?  Сидит, бедненький, и весеннее обострение лечит. Я тебе и без дохтура говорила - нет у тебя паразитов.И вообще - почему именно паразиты тебя заинтересовали? Как-то раз я зашел в библиотеку Британского  музея,  чтобы навести  справку о средстве против пустячной болезни, которую я где-то подцепил,-- кажется, сенной лихорадки. Я взял справочник и нашел там все, что мне было нужно; а потом, от нечего делать, начал перелистывать книгу, просматривать то, что там сказано  о разных  других  болезнях.  Я  уже  позабыл,  в  какой  недуг  я погрузился раньше всего,-- знаю только, что  это  был  какой-то ужасный  бич  рода  человеческого,--  и не успел я добраться до середины перечня "ранних симптомов", как  стало  очевидно,  чтоэта болезнь гнездится во мне.     Несколько  минут  я сидел, как громом пораженный; потом, с безразличием отчаяния, принялся переворачивать страницы дальше.Я добрался до холеры, прочел о ее признаках и установил, что  у меня  холера, что она мучает меня уже несколько месяцев, а я об этом и не подозревал. Мне стало любопытно: чем я еще  болен?  Я перешел  к  пляске  святого  Витта  и  выяснил, как и следовалоожидать, что ею я тоже  страдаю;  тут  я  заинтересовался  этим медицинским  феноменом и решил разобраться в нем досконально. Я начал прямо по алфавиту. Прочитал об анемии и убедился, что онау меня есть и что обострение должно наступить недели через две.Брайтовой болезнью, как я с облегчением  установил,  я  страдал лишь  в  легкой  форме,  и,  будь  у  меня  она  одна, я мог бы надеяться  прожить  еще  несколько   лет.   Воспаление   легких оказалось  у  меня  с  серьезными  осложнениями, а грудная жаба была, судя по всему, врожденной. Так я  добросовестно  перебралвсе буквы алфавита, и единственная болезнь, которой я у себя не обнаружил, была родильная горячка.     Вначале    я   даже   обиделся;   в   этом   было   что-то оскорбительное. С чего это вдруг у меня нет родильной  горячки?С  чего  это  вдруг я ею обойден? Однако спустя несколько минут моя ненасытность была побеждена более достойными  чувствами.  Я стал  утешать  себя,  что у меня есть все другие болезни, какие только  знает  медицина,  устыдился  своего  эгоизма  и   решилобойтись  без  родильной  горячки. Зато тифозная горячка совсем меня скрутила, и я этим удовлетворился, тем более что ящуром  я страдал,  очевидно,  с детства. Ящуром книга заканчивалась, и я решил, что больше мне уж ничто не угрожает.