Пантелеймон Романов - шикарная сатирическая проза 30-х гг., понравится любителям Зощенко, Шукшина. Хорошие рассказы о жизни советской деревни. Не поленилась вот, надёргала пару кусочков из рассказа для наглядности:РЫБОЛОВЫ  -- Получен приказ вернуть все взятое из экономии и передать в советское хозяйство,-- сказал член волостного комитета Николай-сапожник, придя на собрание,-- утаившие будут преданы суду.    Все стояли ошеломленные, не произнося ни слова. Только Сенька-плотник не удержался и сказал:    -- Вот тебе и красные бантики...    -- Велено проверить по описи, кто что брал из живого и мертвого инвентаря.    -- Да для чего ж это?    -- Рассуждать не наше дело. А раз сказано, значит должон исполнить.    -- А ведь говорили, что все народное?    -- Мало что говорили. Было народное, а теперь хотят сделать государственное. Ну, языки-то чесать нечего. Надо проверять.    -- А что без описи взято, тоже отбирать будут?-- спросил кузнец.    Все затаили дыхание.    -- Постой, дай хоть по описи-то проверить,-- сказал Николай, отмахнувшись от кузнеца, как от докучливой мухи.    Стали проверять.    -- Двадцать дойных коров с молочной фермы роздано беднейшим и неимущим... налицо только пять. Куда ж остальные делись?    -- Куда... ко двору не пришлись,-- недовольно сказал кто-то сзади.    -- Что значит ко двору не пришлись? Ты куда свою корову дела? -- строго спросил Николай у Котихи.    -- Издохла, куда ж я ее дела,-- сердито огрызнулась Котиха, стоявшая в рваной паневе, с расстегнутой тощей грудью.-- Навязали какого-то ирода, до морды рукой не достанешь, нешто ее прокормишь.    ...У других коровы тоже исчезли. Кто продал прасолу на мясо, у кого околела.    -- Готового не могли сберечь,-- сказал Николай.-- Ну, а мертвый инвентарь? Поделено десять телег, десять саней, плуги и прочее... все доставить.    -- Да откуда ж их взять-то? -- крикнул печник.-- Мне, к примеру, и пришлось-то от этих телег два задних колеса, а передние еще у кого-то гуляют. Черт их сейчас найдет!      -- Да куда же вы все девали-то? -- крикнул в нетерпении Николай.    -- А кто ее знает,-- сказали все.-- Промеж народа разошлось...    -- Да ведь народ-то весь здесь?    На это никто ничего не ответил.    -- А что без описи... тоже отбирать будут? -- спросил кузнец.    -- Будут. Обыскивать надо,-- отвечал Николай, просматривая какие-то бумаги.    Все опять насторожились, а несколько человек юркнули на задворки...       -- Главное дело, врасплох захватили. Куда теперь все это денешь? Деревянное что,-- пожечь еще, скажем, можно, а железо,-- куда его?    -- Закапывать. Слободские все закапывают. -- Или в пруде топить,-- сказал кто-то. * * *       Минут через пять у пруда неожиданно столкнулись Николай и кузнец. Кузнец -- с большими молочными жбанами из белой жести, Николай -- с нанизанными на веревку гайками, петлями, подсвечниками. Кузнец присел было за куст со своими жбанами. Николай сделал такое же движение, но потом махнул рукой и сказал:    -- Ну, черт ее... все равно. Только не болтай никому.    И, закинув в пруд на веревке свои гайки и подсвечники с прикрепленным к ним поплавком, стал прятать у берега конец веревки.    В это время, запыхавшись, с колесом от жнейки и какой-то мелочью, прибежал печник и, наткнувшись на кузнеца, словно обжегшись, присел было, но, увидев с другой стороны Николая, махнул рукой и, сказавши: "Не болтайте никому!" -- вышел на плотину.    Еще минут через пять стал прибывать новый народ,    -- Полезли!.. И все к одному месту, как черт их догадал...    Кузнец закинул свои жбаны, но они повернулись вверх горлами и никак не хотели тонуть, сколько он ни водил по пруду за веревку.    -- Вот черти-то окаянные! Говорил, не утопишь. Вишь, вишь, задирают морду вверх, да шабаш. Тьфу!