ВЛАДИСЛАВ ГАЛКИН: «ДАВАЙТЕ НАУЧИМСЯ ПРОЩАТЬ»Он рано оказался в кино, сыграв в девять лет хулигана Гекльберри Финна из «Приключений Тома Сойера», но и рано покинул его, не дожив всего нескольких дней до телепремьеры фильма «Котовский», где Галкин сыграл свою последнюю известную, но загадочную историческую роль. В конце 2006 года киноактер дал интервью Сергею Кочневу, где рассказал о своих взглядах как на исторических личностей в нашем новом кино, так и на свои сыгранные и будущие роли. Большего, чем зритель, цензора нет– Владислав, на широком экране доминируют картины, ориентированные больше на зрелищность, а новые, осмысленные фильмы зритель может посмотреть лишь по телевидению. Насколько верен такой расклад в игровых фильмах?– Дело здесь не только в осмысленности – просто телевидение может показать больше подробностей. Конечно, они не всегда идут на пользу тому или иному произведению – например, минус «Мастера и Маргариты» в том, что фильм длится 10 серий, и кажется, что он затянут. Но вообще именно благодаря телевидению отечественный кинематограф оказался возрожден: сам по себе он бы никогда не поднялся.Согласен с вами по поводу блокбастеров, но прокатное кино подразумевает достаточно серьезные затраты – на рекламу, использование сложной техники, поэтому оно находится в жестких рамках. А телевидение все-таки ориентировано на повествовательность. Впрочем, кинопроекты для ТВ тоже требуют затрат, потому что человек, сидящий у экрана, всегда хочет воспринимать фильм ярко. Но я не согласен с критиками, которые утверждают, что наш зритель все проглотит. Большего, чем зритель, цензора не существует! Он не коррумпирован: он ничего не потеряет от телевидения и не приобретет. Конечно, он получит что-то с моральной, этической, нравственной точки зрения, но всегда почувствует, когда его обманывают. Я вообще в кино больше смотрю на жанровость: есть боевики, триллеры… Понимаете, в России многое связано с желанием развешивать ярлыки – кино коммерческого и некоммерческого не бывает: бывают разные задачи.«ИВАН БЕЗДОМНЫЙ – САМЫЙ ЯРКИЙ ГЕРОЙ РОМАНА» – А были ли у вас сложности в работе над образом Ивана Бездомного в «Мастере и Маргарите»?– Были, конечно. Но в этом есть определенный кайф, определенное удовольствие, потому что любая роль – это некое открытие, некое рождение. Иван Бездомный, на мой взгляд, – самый яркий и живой персонаж романа, единственный, у кого в произведении есть некая линия развития от одного человека – эпохального болвана с наличием приставки «псевдо» ко всему, что с ним происходит, до другого – совершенно полярного, который прожил за небольшой отрезок времени несколько жизней и переродился. Если конкретно говорить о сложностях, то они заключаются в том, что твой персонаж – это все-таки не ты, а некий фантазийный ряд, и многое зависит от того, что ты в него вложишь, кроме написанного, что вдохнешь – это же процесс борьбы с ним, с самим собою, внутри себя. Потом персонаж начинает жить своей жизнью, и даже порой у актера и персонажа возникают внутренние конфликты! (Смеется.) Конечно, это не раздвоение личности, но в общем очень непростая кухня. Морально и эмоционально непростая!«Мама дорогая! Что это такое!»– Предложений о киноработе у вас в последние годы достаточно, но ведь вы заканчивали театральное училище. Со сценой роман не сложился?– Театр требует большей отдачи и фантазии, хотя этого требуют и кино, и ТВ, но цикличность кризиса в театре заметна больше, чем в кино. Кинематограф – это более живой организм, он менее подвержен архаичной проблеме, но в театре одно время я играл Митю Карамазова в «Братьях Карамазовых».– Исходя из большого числа предлагаемых вам ролей, каких критериев отбора вы придерживаетесь?– Я исхожу из жизненной ситуации в картине, смотрю на себя в этой ситуации. Есть еще один простой критерий: я ненавижу беллетристику как факт. Любая профессия требует знаний, умений и элементарного профессионализма, и, безусловно, каждый драматургический материал должен быть хорошим. Плюс ко всему большая проблема нашего кино – смешение жанров: очень сложно смотреть фильм или читать сценарий, которые начинаются комедией, а заканчиваются какой-то драмой или бог знает чем. Крыша после этого едет! Думаешь: «Мама дорогая, да что это такое?» – и таких примеров очень много. Просто так что-то делать в кадре я себе никогда не позволю – формально существовать в фильме не умею и не хочу! Читая материал, я всегда думаю, что буду рассказывать зрителю, потому что зрителя обмануть невозможно.– Какой из последних драматургических материалов соответствовал вашим требованиям?– Думаю, что очень достойным фильмом является картина «Диверсант» – это не подделка, не халтура, не сериал, а очень серьезное кино. Мой персонаж Колтыгин – человек с тяжелой судьбой: он раскулачил собственную семью, думая, что совершает правое дело, потом наступает война, и у него в голове идет очень серьезная жизненная переоценка. Это действительно настоящий фильм о людях, и, что очень важно для меня как артиста и гражданина, это не рассказ по касательной, а весьма глубокое повествование с показом серьезного драматического действа.Мы самые добрые и сильные– Где вы снимаетесь сейчас?– В фильме «Колчак». Это картина о людях, которые были столпами Российской империи. Я играю уникального человека – генерала Каппеля (через некоторое время на съемках фильма Галкин сломал ногу, и Каппеля в итоге сыграл Безруков – С. К.). Вообще, когда начинаешь читать о таких людях, как Колчак, Каппель, понимаешь, что это действительно уникальные личности. Любые исторические полотна, создаваемые нашим кино об этих людях, так или иначе заставляют задуматься. Ну а главное, напоминают, что у России величайшая история, величайшая из всех существующих на Земле.– Тем не менее, многие возражают против постановки фильма об известных личностях…– За границей по этому поводу проводят соцопросы, спрашивают, какому количеству людей это интересно, и потом на основании результатов запускают проект. В России же мы чаще сталкиваемся с личной инициативой по поводу съемок того или иного фильма о личности, нежели со здравым смыслом! Если задумывается фильм, скажем, о Высоцком, то надо знать, что есть несколько поколений, которые его знают и любят, а новое понятия не имеет, кто это такой. Зрителя нужно готовить, образовывать, а это задача и СМИ, и документального кино, и, конечно, школы.– И напоследок, Владислав, по нашей традиции, ваши пожелания читателям газеты и вашим зрителям.– У меня пожелание чисто человеческое – только внимание, забота по отношению к близким и к стране делают вас свободными и легкими, поэтому берегите себя, но и берегите тех, кого любите! Давайте не будем плакать над потерями – давайте просто не будем до них доводить! И еще: мы живем в великой стране, мы – великий народ, и давайте не будем никогда забывать, что мы самые добрые и сильные. А если еще и научимся прощать, то будем самыми счастливыми людьми на земле!НАМ НУЖНО ВРЕМЯ… – «Диверсант», уже упомянутый вами, – это картина на военную тему. Тему хотя и героического, но все-таки прошлого. А почему же российские кинемато-графисты не хотят заняться темой современной армии?– Дело в том, что у нас, в отличие от той же Америки, другая ментальность – мы не можем абстрагироваться от ситуации, в которой находимся. С одной стороны, это хорошо, а с другой – плохо, потому что нужно обязательно смотреть на ситуацию со стороны. Мы живем в этой буче – боевой и кипучей, и у нас нет понимания, нет четко сформулированной позиции, что происходит. Снимать картины на ту же чеченскую тему не просто сложно, а вообще малореально, потому что государственной позиции, кроме необходимости борьбы с терроризмом, нет! Нам нужно время, чтобы осознать все это. http://www.chelny-week.ru/gazeta/articles/7038.html