Даже без знания, что война вообще началась. Десятки юношей, призванных в Красную армию, многие из которых едва могли изъясняться по-русски, погибли в первые минуты артобстрела Брестской крепости на своих койках, выбежав в ужасе в нижнем белье из казармы на внутренний двор. «Начался артиллерийский огонь такой чудовищной силы, такой грохот, треск и вой, что казалось, на землю явился ад. Нас охватил страх…», - писал ефрейтор 45-й дивизии Вермахта Хайнс Тойчлер, которого уже через час настигнет русская пуля. «Я выскочил из казармы в штанах и сапогах без портянок, с винтовкой без патронов, - вспоминает выживший радист артдивизиона РККА Илья Деревеницкий. - Во дворе увидел женщину, которая подбирала свои кишки, вывалившиеся из живота, рядом лежал ребенок с оторванной головой…». Многие умерли сразу. Семья младшего лейтенанта Алексея Бобкова почти вся погибла в первые минуты артобстрела. Лейтенанту оторвало ноги, он промучился еще несколько часов, а его жена и дочь скончались мгновенно. Его иссеченный осколками младший сын, шестилетний Алик умирал, лежа рядом со стонущим отцом. Первые немецкие солдаты начнут умирать уже через тридцать минут после начала войны, когда, вслед за катящимся валом артиллерийского огня, стали проникать в крепость. Странной для войны и обычной для человека оказалась смерть одного из них – писаря управления 135-го пехотного полка 45-й пехотной дивизии Хайнца Хальбгевакса. Этот солдат вермахта, на пряжке ремня которого, как и у его однополчан, было написано «С нами Бог», умер не от пули или осколка, он свалился замертво от внезапной остановки сердца. А еще через час десятки штурмовиков 45-й пехотной дивизии стали гибнуть в яростной схватке у Холмских ворот с внезапно атаковавшими их полуодетыми красноармейцами, молча выскочившими, словно призраки, из полуразрушенной казармы с винтовками наперевес или совсем без оружия, просто со сжатыми кулаками. Останки участников той скоротечной контратаки, впервые в истории той войны, заставившей врага, пусть и на короткое время, отступить, захоронены в братской могиле у вечного огня возле центрального мемориала крепости. Они лежат вместе с теми, кто умер в первые минуты, так и не поняв, что произошло и, может быть, успев подумать, что началась гроза. Лежат они и рядом с теми, кто погиб во время боев в крепости от пули своих – такое было. И с теми, кто стрелял своим в спину и ими же был застрелен – такое тоже было. Люди ведут себя по разному на войне. После той первой атаки, на отдельных участках крепости еще восемь дней шли яростные, прерываемые только артобстрелами, бои, в течении которых разрозненные группы красноармейцев пытались вырваться из окружения – но почти все они погибали или попадали в плен. Сражались защитники вплоть до вечера 29-го, когда, разрушив мощными авиаударами последний оплот окруженных – Восточный форт, руководство 45-й пехотной дивизии доложило, наконец, командованию, что крепость взята. Хотя еще до начала августа в цитадели звучали выстрелы, и немцы привозили в брестский госпиталь своих раненых. 23 июля 1941 года принесли на носилках из цитадели в Брест взятого в плен похожего на скелет, обтянутого кожей, одетого в полусгнивший мундир, майора Петра Гаврилова. Когда солдаты вермахта случайно обнаружили его в одном из капониров, майор, несмотря на то, что находился в полубессознательном состоянии, пытался отстреливаться и бросал гранаты... http://www.russ.ru/pole/Pod-Bogom-nad-bugom