ТВ-обзор Барбары Барнетт серии 7х02 "Эгоизм" (Selfish) Перевод для house-md.net.ru«Эгоизм», второй эпизод нового сезона «Хауза» возвращает нас в более привычное русло после нестандартной, но, тем не менее, прекрасной серии «И что теперь?», которая вышла на прошлой неделе. Ключевой частью сюжета остаются взаимоотношения Хауза и Кадди, которые пытаются понять, может ли у них что-то получиться – на этот раз на работе. Кроме того, в серии был хороший медицинский случай с интересной этической дилеммой плюс впечатляющее возвращение к «сценам в клинике», по которым мы так скучали. Как я писала в предварительном обзоре, у нас осталось не так уж много поводов для беспокойства (если создатели сериала будут придерживаться выбранной линии). Лично я не вижу ни одной готовой к прыжку акулы. Напротив. Я уверена, что романтическая линия способна возродить сериал, придать ему новый заряд, направив историю Хауза (которая в любом случае, остается основной нитью повествования) по новому пути с неизведанными до сих пор препятствиями, сложностями и переживаниями. Уверена, это будет непростое путешествие. Пациентка недели – Делла (Элисон Стонер) – молодая девушка, увлекающаяся скейтбордингом. У ее брата Хьюго «серьезная врожденная мышечная дистрофия», из-за которой он вряд ли доживет до 25 лет. Во время благотворительного выступления по сбору средств Делла везет своего брата по трассе для скейтбординга, падает без сознания и попадает к Хаузу с диагнозом «прерывистая сердечная аритмия». Когда Кадди приезжает на работу, Хауз уже ее ждет. Держа ее за руку, он готов покорить целый мир, раз они теперь вместе (и разболтать всем и каждому), но Кадди хочет, чтобы все было открыто и по правилам, что означает подачу заявления в Департамент по персоналу и подписание «любовных контрактов». Разумеется, Хауз, который обещает Кадди, что никому ничего не скажет до встречи в Департаменте по персоналу, не в силах держать это в себе, и сообщает шокированной команде (а также скептически настроенному Уилсону), что у них с Кадди роман. Тауб не уверен, что так «подминать начальство под себя» - хорошая идея. Форман одобряет случившееся, а Чейз предпочитает полностью игнорировать эту тему, углубившись в историю болезни. Недоверие Уилсона объясняется событиями прошлого эпизода, он думает, что Хауз либо галлюцинирует, либо зло шутит. Но немедленное подтверждение со стороны Кадди… скажем так, не оставляет ему повода для сомнений. Бесспорно, данный поворот очень рискован для Хауза в эмоциональном плане, так же впрочем, как и все предыдущие его романы. Я еще помню, как Уилсон предостерегал Кэмерон в серии "Love Hurts” о возможной катастрофе, если все пойдет не так. С другой стороны прошло шесть лет, и в данном состоянии Хауз («терапизированный», не принимающий наркотики и пьющий анти-депресанты) более готов преодолевать сложности настоящих отношений, чем в предыдущие годы. Для Кадди все это тоже непросто, хотя и по-другому. Как декан – и босс Хауза – она должна убедить и себя и руководство больницы, что в состоянии держать под контролем главного индивидуалиста Принстон Плейсборо. А главное - убедить в этом самого Хауза. Он с такой легкостью находит слабые места, что, если она немедленно не покажет, что он не может делать ничего сверх того, что было раньше, то немедленно воцарится хаос. Интересно, но Хаус вовсе не собирается устраивать испытания для Кадди в качестве его начальника. Такой внимательности и предупредительности с его стороны мы не видели с четвертого сезона. Сообразительные фанаты (а мои читатели – одни из самых сообразительных фанатов в мире) легко могут вспомнить, когда Хауз был таким уступчивым (вопреки собственным убеждениям), и чем это для него закончилось. Я говорю о серии «Сердце Уилсона», финале четвертого сезона. Тогда Хауз вел себя так из-за Уилсона. Раз за разом он избегал более рискованных (и возможно более эффективных) решений, чтобы не ссориться с Уилсоном (возможно рискуя их дружбой). Кадди кажется захваченной врасплох его уступчивостью. Можно было бы предположить, что она будет рада этому новому покладистому Хаузу, но это лишь вызывает у нее тревогу. В этом и состоит основной конфликт их первых дней в качестве любовников: они пытаются разобраться, как их отношения смогут существовать при сохранении статус-кво на работе. Когда Делле понадобилась пересадка легкого, и ее тело отторгло донорский орган, 14-летняя девушка и ее родители встали перед практически невозможным выбором. Донором может стать брат Деллы, но из-за потери такого важного органа он проживет вдвое меньше, чем мог бы. Смогут ли родители пойти на такой шаг для себя и своего сына или рискнут потерять обоих: Деллу сейчас, а ее брата через несколько лет. Делла считает, что должна пожертвовать собой ради брата и спасти те несколько лет, которые ему остались, даже ценой собственной жизни. Но что принесет ее смерть самому Хьюго? Он вовсе не воспринимает смерть Деллы как самопожертвование, ведь он останется без сестры – человека, который живет захватывающей недоступной ему жизнью, и дает ему возможность хотя бы прикоснуться к этой жизни. Эта одна из тех этических дилемм, которыми отличается Хауз (и «Хауз»), но теперь, когда на кону стоят его отношения с Кадди, захочет ли он «делать, что нужно, и к черту последствия», если это будет означать конфликт в только что начавшемся романе? В течение всего эпизода Хауз изо всех сил старается не задеть Кадди. Тауб замечает по этому поводу, что теперь Хауз у Кадди на коротком поводке. Разумеется, Хауз понимает, что ведет себя слишком мягко, и что эти отношения начинают влиять на его медицинские решения, но ничего не может поделать. Он так отчаянно хочет, чтобы из этого романа что-то получилось, что постоянно меняет собственное мнение и избегает решений, которые могут ее расстроить. Постоянные уступки Кадди – нежелание вступать с ней в спор, чтобы отстоять свою точку зрения, не говоря уж о том, чтобы действовать за ее спиной – разочаровывают команду, и, в конце концов, разочаровывают и Кадди., потому что заводят их в тупик как в отношении друг друга, так и в отношении пациента. И если все будет продолжаться таким же образом, ситуация просто взорвется.  В одной из главных сцен эпизода, когда Хауз хочет получить разрешение на рискованную процедуру, Кадди дает его, но Хауз чувствует ее внутреннее несогласие. Решив отступиться, он идет более безопасным путем. Все проходит успешно, но как заметил Тауб, в следующий раз так может и не случиться. Постоянно менять мнение в угоду Кадди – это явно не то, как привык работать Хауз. Но как с этим всем справиться и не поставить под угрозу отношения с Кадди? Хотя мотивы Хауза и Кадди, которые боятся пойти на конфронтацию друг с другом, кажутся бескорыстными, на самом деле они ведут себя как два эгоиста. Сосредоточившись на оберегании своего только возникшего романа, они чуть не провалили случай. Но, в конце концов, и Хауз, опасавшийся действовать как нужно, и к черту правила, чтобы не расстроить Кадди, и поэтому уступавший ей, и Кадди, боявшаяся переборщить в демонстрации власти, пришли, наконец, в себя, и стали вести себя так, будто между ними нет никаких отношений – возможно, самый рискованный и неэгоистичный поступок с их стороны. Лишившись возможности спасти пациентку из-за отказа родителей разрешить пересадку доли легкого от Хьюго, Хауз взрывается (наконец-то), указывая на то, что это идиотское решение, основанное на неправильном расчете. Но им не пришлось брать на себя ответственность за это решение, так Хьюго, услышавший спор, настоял вопреки желаниям родителей и Деллы на том, чтобы стать донором – одновременно бескорыстный и эгоистичный поступок. Развязка эпизода, в которой Кадди и Хауз начали спорить об этической стороне вопроса и принялись орать друга на друга, просто отличная. Как сказала Кадди, это был их самый честный разговор за все эти дни. Он очистил воздух вокруг них, что позволило им (и их отношениям) вздохнуть полной грудью. Тема «бескорыстия/эгоизма», на которой построен эпизод, проявилась и в истории семейного конфликта, в который оказался втянутым Хауз, когда к нему в клинику пришли весьма пожилой отец с не менее пожилым сыном. Сын просит Хауза уговорить отца переехать в специальное заведение, где за ним смогут ухаживать. Он устал от многих лет заботы об отце. Хоть раз он хочет побыть «эгоистом». Однако ему неизвестно, что отец тоже мечтает избавиться от сверхзаботливого сына, который «не в состоянии его отпустить», и тоже просит Хауза порекомендовать поместить его в дом престарелых (отдельная комната, желательно люкс). Как обычно в сериале, Хаус оказывается вынужденным вмешаться в чужие семейные проблемы, где его фирменная честность позволит сделать всех чуть менее несчастными. Это случай в клинике сделан по классическому для сериала сценарию и вплетен в сюжет всего эпизода. Даже команда ведет себя эгоистично, реагируя на новости о Хаузе и Кадди: Форман считает, что счастливый Хауз будет не таким резким, а Тауб, который наслаждается своей работой, не видит ничего хорошего в том, что Хауз будет выбирать безопасные пути и сидеть у Кадди на коротком поводке. Но возможно Хауз прав в том, что причина беспокойства Тауба куда более эгоистична? Возможно, Таубу нравится, что Хауз также несчастен, как и он, и если все переменится, он останется сидеть на этой ветке в одиночестве? --------------------------------------------------------------------------------Перевод: kahlanБета: fistashka