A eto - v GermaniiИ опять же. Мы сидели и разговаривали. Ванечка, как мне показалось заснул. Я не могла нарадоваться условиям, которые я увидела в больнице, я опять поверила, что здесь произойдет чудо. Пришел доктор, посмотрел на Ванечку, ему сразу же в очередной раз поставили катетер, на что он практически не отреагировал. Ему сразу сделали все исследования, рентген. Я не переставала удивляться, что здесь для всего этого не нужно бегать по этажам и стоять в очередях. Ванечкой занималось несколько человек. Я видела по их лицам, что не все так хорошо. Я не понимала ни слова, но слово &quot;шайзе&quot; я услышала четко. Потом доктор говорил со мной. Юля мне переводила. Он сказал, что опухоль занимает все брюшную полость, что она мешает работе сердца, легких, почек. Что мы сейчас же начинаем капать химию, но если она не принесет результатов, он с сожалением вынужден будет констатировать, что они ничем не смогут помочь. Он сказал, что он также сказал бы любой немецкой семье. На ночь мы сотались вдвоем. Ванечку подключили ко всем возможным датчикам. Сразу поставили капельницу. Я была безумно уставшей, к тому времени я сутки была без сна. Мне очень хотелось закрыть глаза. А Ванечка все время повторял: &quot;Мама, Бумба, мама, Бумба&quot;... так он просил ему почитать... А я ему говорила:&quot;Сейчас, сыночка, мама полчасика поспит и почитает тебе&quot;.... Господи, ведь он умирал!!!!! А мне хотелось спать.... этого я себе тоже не могу простить. Утром Юля с мужем уехали. Я решила, что надо обживаться. Я переодела мое солнышко в чистую рубашечку, начала разбирать вещи. Но нас очень быстро перевели в реанимацию. Принесли завтрак, Ванечка жестом показал, что он хочет кушать. Я ему отломила два маленьких кусочка хлеба, он прожевал их и проглолтил. И тут у него изо рта полилась кровь почти черного цвета. Я не сразу поняла, что это. Меня быстро вытолкали за дверь, больше своего сына в сознании я не видела никогда. Через какое-то бесконечное время, которое я провела сидя в коридоре (я плакала и молилась), я вернулась в палату реанимации, Ванечка уже был на аппарате ИВЛ. Врач мне объяснил, что у него отказали легкие, поэтому его подключили к искусственным легким и ввели в искусственный сон. Так прошел день 14-го декабря. Я перезнакомилась со всеми медсестрами. Все время пыталась спросить что мне делать. Они удивлялись. Я объясняла, что в наших больницах мамы все делают сами. На меня смотрели, как на папуаса. Мне оставалось только сидеть рядом с ним. Я держала его за ручку и читала Молитвослов. Пришел доктор, содобрением покосился ни иконки в изголовье и сказал, что Божья помощь нам не помешает, он сказал, что у меня очень сильный сын и что он борется изо всех сил. 15-го декабря я заметила, что Ванечка стал отекать. У него припухли веки, у него стали наливаться ручки и ножки. Это заметили и врачи. Меня опять попросили выйти. КОгда я вернулась, оказалось, что ему сделали дренаж почек, потому что и они отказали: перестала отходить жидкость. КАждый час ему автоматически делали забор крови для анализов. Я выспрашивала все результаты и скрупулезно их записывала. На меня опять смотрели с удивлением. Я опять объясняла, что это привычка. 16 декабря, глядя на аппараты я увидела, что у Ванечки падает давление. За этот день ему трижды вливали донорскую кровь. Вроде бы это помогало. Часа в три ночи, я поняла, что если я не прилягу хотя бы на час, я просто свалюсь. Я легла на свою кровать, которую каждый вечер для меня вкатывали в палату реанимации (!!!) и отрубилась. Проснулась я от того, что громко пищали аппараты, а Ванечке опять вливали кровь. Я опять сидела возле него и умоляла его дожить до католического рождества. Ведь тогда случится чудо! Рано утром в воскресенье 17 декабря пришел наш врач и сказал, что надежды нет и нам осталось жить несколько часов. Остальное помню сквозь туман. я не билась в истерике, я просто не могла остановить слезы. Врач спросил, что они могут для меня сделать. Я попросила найти священника. Я вышла из реанимации, чтобы позвонить домой. Я позвонила мужу и маме и сказала, что Ванечка уходит от нас. Как я узнала потом, муж пришел в комнату к дочке и долго сидел рядом с ней и просто плакал. А мама после моего звонка кричала так, что соседка, испугавшись, прибежала узнавать, что случилось. Маме было хуже всего, она была одна, папа лежал в больнице....Пока я звонила, наш врач, услышав в коридоре русскую речь, привел к Ванечке мужчину, русского, который теперь живет в Германии и в тот день просто привез в больницу своего сына с каком-то мелким ушибом. Его сын был ровесником моего Ванечки. Мне сказали, что православного священника на ближайшие 200 км нет. Я сказала, что все равно, пусть будет лютеранин. Через 20 минут приехала женщина-священник. Она что-то читала по-немецки, Андрей (этот русский мужчина) прочитал молитву из молитвослова, которую я попросила. Почему-то я выбрала &quot;Вопль к Богородице&quot;... Присутствовал весь персонал, который в тот день был в реанимационном отделении: врачи, медсестры. Потом мне предложили взять его на руки. Как по волшебству, рядом с кроватью появилось кресло (видимо, для кормящих мамочек), я села, мне аккуратно вместе со всеми проводами и трубочками, положили на руки Ванечку. Я держала его на руках, гладила его ручки, ножки, целовала каждый кусочек его тела. Минут через 15, ко мне наклонился врач: &quot;His heart stopped&quot;. Его сердце остановилось........................... я посмотрела на приборы, там как в кино была ровная зеленая полоска............. Все. Остановилась моя жизнь.........................