* * *...я там был; перед сном, погружаясь в сладкийбелоглазый сумрак, чувствовал руку чью-тона своей руке, и душа моя без оглядкиуносилась ввысь, на минуту, на две минуты –я там был: но в отличие от Мохаммадаили Данта, – ягод другого поля –не запомнил ни парадиза, ни даже ада,только рваный свет, и нелегкое чувство воли.а потом шестикрылая испарялась сила,умирала речь, запутавшись в гласных кратких,и мерещились вещи вроде холста и мыла,вроде ржи и льна, перегноя, дубовой кадкис дождевой водой. Пахнет розой, грозою. Чудо.Помнишь, как отдаленный гром, надрываясь, глохнет,словно силится выжить? Сказал бы тебе, откудамы идем, и куда – но боюсь, что язык отсохнет. (с) Это Кенжеев.