А я нашла деда двоюродного. Это брат моего дедушки, очень близкий и родной, их было 7 человек детей у прабабки, но эти двое с разницей всего 2 года и очень большие друзья. Вместе в МИСиС учились, закончили к лету 41-го три курса. Только брат дедушкин был здоровый лоб и работал в горячем цеху на "Серпе и молоте", у него было бронь от призыва. Поэтому его не взяли в первую волну мобилизации. А дедушка был со слабыми лёгкими и без брони, поэтому -- курсантом сразу же. На последней своей фотографии в Москве в октябре 41-го они втроём сняты -- дед в гимнастёрке и пилотке, молоденький (21 год всего), красивый и потерянный. Брат его Пётр -- кажется, что не на 2 года старше, а на десять, косая сажень в плечах и в гражданке -- он же с бронью. И сестра их Нина -- тоже удивительно красивая, тонкая девушка с душераздирающим взглядом в пустоту будущего....Деда после 3-х месяцев учёбы, в октябре как раз, кинули в окопы под Москвой. В паре км от них подольские курсанты полегли все до единого, а их не задело... Потом спохватились, что курсанты, третьекурсники, без пяти минут инженеры, жалко такие кадры на пушечное мясо, -- отправили в Самарканд в эвакуацию доучиваться. Пешком. Из-под Москвы. Они до Мурома месяц шли... или два. Поездом не было для людей. Потом уже подсадили... Войну дед полковником окончил. А брата его, когда уже немцы совсем под Москвой стояли и гребли в призыв и старых, и малых, и каких ни на есть, -- призвали всё-таки, бронь сняли, и уже не в курсанты, а в окопы непосредственно. И дальше разбираться было некому, что такой же без пяти минут инженер... Он был убит между Смоленском и Калугой в ноябре 42-го. Старшиной. 24 года, ни жены, ни детей...Своего единственного сына -- моего папу -- дед назвал его именем. И он на него похож просто как две капли воды.Место захоронения в Мемориале указано. Брат летом часто мотается под Смоленск на раскопки -- хотим поискать...Дедушка прожил 83 года и в совсем глубокой старости стал забывать и забываться... Сына забывал, жену, внуков. А брата Петра искал. И было невносимо больно каждый раз говорить ему, что Петра убили полвека назад на войне... Какая горькая она, эта последняя живая боль войны, и как страшно от того, что и она становится просто землёй... травой...Если могила сохранилась, мы туда съездим.