http://www.izvestia.ru/obshestvo/article3127078/Речь не о том, чтобы оправдать преступников. Речь о том, что надо сначала доказать, что они преступники. А еще подумать о судьбе ребенка, которому при любом исходе дела жить дальше.Конечно, редакция получила свою долю возмущенных комментариев. Многих, оказывается, не интересует поиск истины. Им уже все ясно: Агеевы - садисты, мальчик - жертва. И любое сомнение только мешает волне гнева развернуться во всю ширь. Но волна гнева, на наш взгляд, застит глаза и мешает ответить на ряд важных вопросов.Почему садист Агеев сам повез ребенка в больницу? Ведь он же понимал, что состояние ребенка вызовет законные вопросы врачей. А синяки на его теле - тем более. Значит, здоровье сына для него важнее сокрытия следов? Значит, он не садист - или садист, испытывающий раскаяние? Или он ожидал, что из опеки придут, увидят мальчика, зададут вопросы - лучше съездить в "травму" самому?Еще вопрос. Зачем он пришел в редакцию? Он не хочет, чтобы у него забрали детей, борется за Глеба и Полину любыми способами? Или он предвидит большие неприятности - и как-то хочет обелить себя? Он достойно держится. Или это потрясающее хладнокровие нечеловека? Или, напротив, человека - но в ком уж перегорело все, опустошено? Мы не знаем - просто смотрим ролики и пытаемся понять, кто таков этот Агеев, говорящий подчеркнуто без эмоций. И о том, как умеет отжиматься Глеб в упоре лежа. И о том, чем чайник отличается от кофемашины - с точки зрения шумности. И, главное, безопасности.Мы смотрим - и нам, в отличие от многих, далеко не все ясно. Почему молчит его жена? Самое загадочное в этой истории - съемка, на которой запечатлены травмы мальчика. Те, что были у него еще задолго до трагического случая. Зачем съемка произведена? Показывать малышу для острастки? В случае чего предъявить - но кому? (Кстати, ответ Агеевых таков: мальчик упал и получил травмы в выходные, врача не найдешь - и отец снял травмы на пленку, чтобы показать потом врачу. Если все-таки его помощь понадобится.)Ролик, который принесли в редакцию Агеевы, тоже неоднозначен. Сказать, что детей заставили играть в постановке, нельзя. Они искренни, и фраза Глеба "Ребятки пришли", когда кто-то звонит в дверь, звучит ничуть не наигранно. А вот родители явно сняли эту сцену в расчете не только на последующий домашний просмотр. Больше минуты они не открывают дверь, не желая прерывать процесс.