Почему Хью Лори должен получить Эмми-2010. Часть 2  Первая часть этой статьи была открытым письмом к жюри Эмми (ради всей той пользы, которое оно принесет), призывающим обратить внимание на такую оплошность, как неприсуждение премии Хью Лори. Номинанты будут оглашены 8 июля, и я совершенно уверена, что он будет среди них. Хотя, в 2006 году я и многие другие телевизионные критики, были поставлены в тупик, когда Хью Лори каким-то образом обошли вниманием, так что никто не может сказать наверняка, когда дело доходит до Эмми. Возникает вопрос, почему же я так решительно защищаю Лори, а не Лизу Эдельштейн, Роберта Шона Леонарда или сценаристов. Фактически, все они этого заслуживают. Леонард отлично контрастирует с Лори и, к тому же, часто демонстрирует неожиданно искусное чувство юмора. Лиза Эдельштейн также произвела замечательное впечатление в сериях «С 5 до 9» и в финальной точке 6 сезона, эпизоде «Помогите». Я была бы счастлива, если бы кто-то из них, а лучше все сразу, были среди номинантов, но сомневаюсь, что это возможно. Не удивлюсь, если в списках увижу Андре Брогера за его роль второго плана - психиатра Хауза доктора Нолана, в первом эпизоде сезона («Сломленный»).Сценаристы никогда не перестанут изумлять меня, вмещая так много сложных диалогов  в 44-минутную историю. Они создали прекрасное сочетание из процедурного шоу и захватывающего изучения персонажей. Гарретт Лернер, Рассел Френд, Дэвид Фостер и Дэвид Шор заслуживают номинации за серию «Сломленный», уже удостоенную Награды Гильдии Сценаристов номинация «Многосерийная драма»). Кэти Джейкобс и Грег Яйтанс также могут получить номинации за их работу, соответственно, над «Сломленным» и «Помогите». «Тяжкая ноша», написанная Дорис Иган и срежиссированная Дэвидом Стрейтоном, могла бы претендовать на победу в заключительном голосовании, благодаря своей сложности и нестандартности. Но тот факт, что Лори до сих пор еще не выиграл Эмми, для меня кажется той жуткой оплошностью, на которую нельзя не обратить внимания.На днях я пересмотрела эпизод «Карма в действии». Это добротная «стандартная» серия шестого сезона «Хауза», но не та, которая сможет  ошеломить жюри Эмми. Несмотря на это, в данной серии есть момент, который прекрасно напоминает мне о том, что же делает игру Лори такой восхитительной. Команда Хауза решила, что их юный пациент обречен на смерть и в запасе у него осталось не более суток. Само собой, все опечалены, ведь такие плохие новости, не из тех, которые легко сообщить пациенту. Но взгляните на реакцию Хауза.Некто, наслышанный о нём, вполне может предположить, что Хаузу совершенно все равно. Но нет – он расстроен и огорчён. По смыслу мы понимаем, что будет лучше, если о приближающейся смерти мальчику сообщит его отец. Благодаря подтексту, добавленному Лори, мы понимаем, как тревожит всё это Хауза.Нас заставили поверить в то, что Хауза так мало заботят пациенты, что он должен быть последним из тех, кто вызовется сообщить такие ужасные новости, неважно кому. Но, когда Лори проводит нас к сердцу Хауза, мы узнаем, что ему далеко не безразлично – сочувствует он нисколечко не меньше (если не больше), чем кто бы то ни было из его окружения. Становится понятно, почему Хауз берётся самостоятельно передать это печальное известие. Решение поражает его команду, но нас не провести, ведь мы-то знаем, какое значение это имеет для самого Хауза – потому что Лори позволяет нам это знать.Хауз делает всё возможное для создания особенного образа -  мерзкой, злой, циничной сволочи. И длится это до того самого момента, пока Лори, даже если этого нет в сценарии, не преподнесет зрителям доказательства обратного. Даруя нам доступ к его эмоциональному состоянию, он вселяет в этого сложного, непривлекательного персонажа своеобразную человечность и помогает превратить Хауза в одного из самых замечательных героев, придуманных для телешоу. Это партнёрство сценариста, режиссёра и актёра, результат которого блестящ.Пару недель назад я просила своих читателей выбрать лучшую, на их взгляд, работу Хью Лори в роли Хауза. Описать то, на что они обратили бы внимание жюри Эмми, если бы представилась такая возможность. Спасибо всем, кто заглянул и поделился своим мнением.Я получила огромное количество самых разных откликов, но у них имелось кое-что общее. Они все указывают на умение Лори привносить в свой сложный и неоднозначный персонаж целую гамму чувств. В исполнении Лори, доктор Грегори Хауз - невыносимый, но в глубине души способен сострадать; искалеченный, но физически развитый; ленивый, но целеустремленный. Он - замкнутый в себе гений, который может быть милым и очаровательным. Проще говоря, «нормальный» парень, который забывается, когда играет Баха; скептик, который на самом деле очень романтичен.Однажды Брайан Сингер рассказал о прослушивании на роль во время подбора актеров для пилотной серии. Оказалось, что никто из других актеров не смог «понять» всей сущности раздражительного доктора Грегори Хауза: ту холодность, комичность, сарказм, энергетику, обаяние и тот пафос, который присущ настоящему Хаузу. Случается и такое, что весь перечень этих умений требуется в одной сцене. А способность Лори играть правдоподобно и детально и есть ключ к его великолепию. Не говоря уже о том, что все это он проделывает с удивительно реалистичным американским акцентом (он - британец, если вы до сих пор пребывали в неведении), попутно прихрамывая с тростью и проговаривая одни из самых быстрых и сложных диалогов.Подтекст, придаваемый искусной игрой Лори, не только углубляет сценарий, но и добавляет к нему огромный объём информации. В романе, описание одного только взгляда Лори заняло бы три страницы. В «Хаузе» то же самое вмещает мимолетное мгновение – секунды.Детоксикацию Хауза нам довелось наблюдать несколько раз вплоть до 6 сезона: «Детоксикация» (1 сезон), «Крошечное весёлое Рождество» и «Слова и дела» (3 сезон), «У меня под кожей» (5 сезон) и «Сломленный». Лори не перегибает палку и не переигрывает ужасы синдрома отмены, а проводит своего героя через тихие муки.Абстиненция Хауза в начале шестого сезона в «Сломленном» это целое путешествие в Мэйфилдскую психиатрическую клинику, с первых дней которого его сопровождает камера. Здесь нет текста (сценарий, по словам Гарретта Лернера и Рассела Фрэнда, не содержит точных указаний для первой сцены), и вся сцена построена лишь на игре Лори и режиссуре Кэйти Джейкобс. Благодаря им, мы становимся причастными к кошмарам Хауза – словно видоискатель скрытой  камеры. Но не только на время страданий от абстинентного синдрома. Почти всегда Лори превосходно рисует изображение наркомана, угнетенного эмоционально, но все еще функционирующего Хауза. Именно эта игра и заработала для него несколько премий Prism Award, в том числе и в этом году.Мы все знаем, что Хауз страдает, порой даже больше других. Напомню для начала, Дэвид Шор заметил, что эту боль сложнее всего понять. Но Лори в совершенстве знает все нюансы физической и эмоциональной боли Хауза. И мы верим его боли. Но он играет не только «боль». Сколько викодина? Сколько времени прошло с последнего приема? Что будет дальше, что уменьшит боль или усилит её?Был ли это обычный паршивый день или едва терпимая пытка? Иногда это очевидно (и прописано в сценарии), но часто боль играет мало заметную роль. Легко переиграть хронические боли, но Хауз стоически терпит их большую часть времени, так что Лори приходится подавлять её, скрывать. Но он позволяет нам видеть ее в своих глазах, лёгкой дрожи в руке (ладно, итак всем известно, что я одержима сериалом), напряжённых чертах лица, упоре на трость – во всём, но только не в потирании ноги, которое Хауз совершает когда совсем замучен. На протяжении всего шестого сезона, пока Хауз пытался избавиться от наркотической зависимости, боль слабела, становилась интенсивнее и отступала вновь.Несмотря на то, что игра с таким драматически-эмоциональным накалом имеет свои трудности, Лори блестяще справляется с этим каждую неделю – это те маленькие моменты, которые добавляют больше деталей и изящества в его работу. Они часто упускаются, отвергаются или вовсе не замечаются коллегами Хауза, но преобразуют наше понимание повествования и самого Хауза.В «Сломленном», благодаря выразительным глазам Лори, мы становимся свидетелями путешествия (занявшего несколько недель) Хауза – стационарного больного в психиатрической лечебнице. Путешествия сквозь гнев и горечь, дерзость и решимость, отчаяние и ужас, сожаление, угрызения совести, наслаждение, радость, печаль и торжество (разумеется, сюда я включила не все). Он в каждой сцене, практически в каждом кадре, на протяжении 90-минутной серии. Это потрясающе - он никогда не переигрывает. Сценаристы выжимают из него все соки и результат никогда не выглядит перегруженным деталями.На такое способен только актёр, который полностью находится в образе, прислушивается к своим коллегам-актерам и играет своего героя даже будучи не в центре внимания. Эти приемы делают его исполнение великим. Для Лори было бы легко расслабиться (это становится ясно, если узнать, какое количество страниц сценария он обыгрывает в обычном эпизоде «Хауза», не говоря уже о тех сериях, в которых он присутствует в каждой сцене), но он этого не делает – даже по-прошествии шести сезонов.Эпизоды «Сломленный» и «Помогите» - очевидные примеры, но посмотрите на его игру в серии «Храброе сердце» (в начале шестого сезона): как он высмеивает свою команду за попытку убедить пациента в том, что ему нужно установить связь с сыном, которого он не знает. Простой сюжет и момент признания, без труда упускаемый по причине его важности для Хауза (и его истории в этом конкретном эпизоде). Но то, как Лори доносит до нас смысл, добавляя подтекст, заставляет нас вспомнить об опыте общения с отцом самого Хауза. Лори превращает слова, брошенные мимоходом в откровение, которое делает все намного более значимым, когда, к концу серии, Хауз пересматривает эти трудные взаимоотношения.Это все примеры прекрасной драмы – продолжительной и минутной, крупной и нюансной - судя только по ним Лори уже можно назвать отличным актером. Но до «Хауза», Лори в основном знали по популярным в Англии комедийным шоу («Черная Гадюка», «Дживс и Вустер», «Шоу Фрая и Лори»). И он добавляет элементы комедии в сериал так свободно и естественно, как и горечь, страсть, самоанализ и интеллект.Когда Лори привносит замечательную, не без эксцентричности, комедийность в свою роль, она часто удачно противостоит напряженность происходящего. Кто сможет забыть момент серии пятого сезона «Раздвоение» когда Хауз, на грани эмоционального срыва, истерзанный галлюцинацией Эмбер Волакис, пытается поджечь стаканы с алкоголем. Во время репетиции мальчишника Чейза Хауз, жонглируя подожженной на манер коктейля Молотова бутылкой, нечаянно поджигает близлежащий труп. Лори был великолепен, когда, пытаясь затушить огонь, попутно ставил диагноз со своим подсознанием (в облике погибшей Эмбер). Это изумительный пример эксцентричного юмора.И потом, есть же еще музыка. Я не верю, что ее планировали сделать важной частью Хауза, когда задумывался пилотный эпизод, или даже когда мы в первый раз видим Хауза, играющего на своем прекрасном кабинетном рояле в серии «Будь ты проклят, если сделаешь это» (1 сезон). Как и литературный предшественник Хауза – Шерлок Холмс, Хауз часто обращается к музыке за успокоением (Холмс играл на скрипке). Но, с годами, музыкальность Хью Лори вселилась в Хауза. Умение Лори играть на пианино и гитаре дает нам такое понимание внутреннего мира Хауза, которое мы бы не получили иным способом, вне зависимости, играет он задушевный блюз или импровизирует, будоража воспоминания. Это еще один выразительный прием в арсенале этого одаренного актера.Да, есть несколько потрясающих, талантливых актеров, которые, безусловно, составят Лори конкуренцию в борьбе за Эмми (в номинации лучший драматический актер) в этом году. И знаю, что, в общем-то, Эмми не сделает ничего такого, чего не сумели сделать (бесчисленное количество раз за шесть сезонов «Хауза») другие награды, номинации и похвальные отзывы критиков. Но, дорогие организаторы Эмми: «В самом деле, время пришло, не так ли?»--------------------------------------------------------------------------------ББ как всегда на высоте (на фансайте сегодня в переводе Х@усом@нки)