Все плохо у нас, девочки.  Папа угасает просто на глазах. Ужасно страшно смотреть. И больно.  Сегодня смотрел его еще главный хирург, потом вызывали они меня все (этот армянин Мих. Дмитрич, наш лечащий и гл. хирург), ну и стали мне все говорить, что как ни тяжело, но они ничего не могут сделать. Вот просто вообще ни-че-го.  Опухоль начала расти просто катастрофически. Причем не основная опухоль (к-рая в поджелудочной), а та, вторичная, к-рая на брюшине. После лапары она, видать, перешла в открытое наступление и уже пожрала почти всего папу изнутри, как спрут.  Она уже такая, что ее можно прощупать руками через переднюю стенку брюшины. И даже выпирает через дырки от лапароскопии наружу.  Мих-л Дмитрич мне сказал: "Поймите, Наташа, меня смерть не сильно страшит. Я давно в своей профессии и очень ко многому привык. Я не могу сказать, что я смертей не считаю, но на многие вещи я смотрю сквозь пальцы. Если бы я видел хоть какие-то перспективы у вашего папы, хоть какие-то - я бы пошел на риск. Тем более, что я это часто делал. Но тут шансов вообще никаких. Мы просто не поспеваем за скоростью роста опухоли. Она сожрет его окончательно горзадо раньше того, чем он оправится после операции. Тут речь идет уже чисто о днях жизни. Операция же заберет и их. А эфтаназией мы не занимаемся." Так что, забираем мы папу домой. Разрешили побыть до среды. Папа очень слаб. Ничего не ест и почти ничего не пьет. Даже курить уже почти не ходит. Раза 2 всего сегодня курил. Или даже один.  ТАк что, не знаю, доживет ли он до среды-то....Завтра Маша (спасибо ей огромное!) отдает мне свои запасы фенозепама, а мама едет к районному онкологу - просить рецепт на наркотич. обезболивающие. Будем папу колоть и кормить фенозепамом - чтобы сознание было притупленным.  Вот так горько все.