Как мы родились. У меня с самого начала было ощущение, что дочь моя решит родиться в июле, как я, и я даже подозревала, что она тоже решит быть рачком, а не львенком. Но в тот субботний день, 10 июля, я не ожидала ничего, кроме нашествия гостей: должна была приехать сестра со своим спутником жизни, хотела зайти мама, а также подруга сестры с мужем и сыном (они хотели посмотреть наш ремонт). Все собрались к вечеру, часам к семи, и в середине тура по квартире я вдруг поняла, что у меня бодро и весело подтекают воды, а срок был почти тридцать семь недель. Удалилась проверять, что там происходит: воды и вправду подтекали, но хотя бы чистые и прозрачные. Напугала мужа (это все между улыбками в адрес гостей и в продолжение светской беседы с ними), позвонила врачу. Мне сказали понаблюдать за процессом, и если он будет продолжаться, то ехать в роддом. Гостей мы проводили, посмотрели матч за третье место чемпионата мира по футболу – я тянула время, потому что ехать мне никуда не хотелось, но воды продолжали течь. В полвторого ночи мы приехали-таки в роддом, меня посмотрели и стали оформлять, тут и схватки стали ощущаться. В индивидуальной родилке меня подключили к монитору – схватки были слабые, а шейка совершенно не готова. К пяти мы уже свиделись со своим врачом и договорились принять решение к восьми утра, когда безводный период уже составит двенадцать часов. Но и тогда схватки были недостаточно сильными (хотя мне так вовсе не казалось), и мне объяснили, что можно мучить себя и ребенка, стимулироваться и т.п., но правильнее будет согласиться на ЭКС, что я и сделала. Меня переместили в операционную, где я уже едва могла терпеть схватки, наркоз согласились дать только общий (после черепно-мозговой травмы мне нельзя спинальную анестезию), и в 8:30 утра 11 июля родилась моя Варенька. Первым её увидел папа, счастливый почти до потери сознания, и они вместе с акушеркой каким-то чудом разбудили меня, чтобы показать мне дочь и приложить её к груди. Я потом еще долго отходила от наркоза, но я невероятно ясно помню это розовое прелестное личико – такое, каким я его тогда впервые увидела. Её хотели унести, я велела подождать, потому что не насмотрелась и не поцеловала её. И все же скоро нас разлучили до вечера: где-то к пяти меня привезли в послеродовую отдельную палату, и уже через полчаса я вытребовала себе дочь, с тех пор мы и не расставались. Часов в восемь вечера я уже поднялась, хотя и нелегко это мне далось, кормила её с первого же дня сама, грудью. Молоко пришло на третий день, в весе мы теряли только первые два дня, дальше стали прибавлять. Безумная жара никак не облегчала нашу участь, но папа за нами ухаживал деятельно и нежно, почти все время был с нами, уезжая домой только на время, чтобы покормить кота. На пятый день нас отпустили, мы радостно уехали домой втроем, посочувствовав чужим взопревшим родственникам, ожидавшим торжественной выписки. Теперь обживаемся дома, осваиваем колыбельку, купание, кормление – все новые и почетные родительские обязанности, от которых и страшно и радостно, но радости, естественно, гораздо больше. Сейчас средоточие нашей жизни спит себе в колыбели, но отныне и навеки именно она будет держать наши души в своем крохотном кулачке.