Девочки! Спасибо вам огромное за соболезнования! Нету больше нашего папочки.  Так, бедненький, намучался напоследок - ужас просто!  Ночью накануне, мама говорит, аж криком кричал. И никакие обезболивания не помогали ему.  Морфий бы только помог, а его не дают, суки! Говорят: "У нас нет! Только в хосписах!" А в хоспис вообще не пробиться. Долбанная наша медицина! Скребаное "милосердие"! Ни жить не помогают, ни умереть по-человечески не дают! Звонила во все хосписы московские, умоляла: "Возьмите! Человеку осталось всего-то дня два! Помогите уйти без мучений!" И на это мне отвечают: "У нас процедура такая: вы идете в Департамент Здравоохранения Москвы, берете открепительный талон на госпитализацию к нам, потом приезжаете и при наличии мест мы вас кладем!" Я говорю: "У нас нет на это времени! Помогите!" Отвечают: "Рады бы, да не можем. У нас такая процедура." Я говорю: "Любые деньги, только помогите!" "У нас бюджетная организация, мы не можем за деньги." И без денег тоже не могут.  В общем, милосердием даже не пахнет. Из больницы мы папу вывозили на каталке (сам уже не мог ходить). Он выглядел, как показывают в страшных фильмах про войну, - как скелетик, обтянутый желтой кожицей.  Лежит скорченный желтенький скелетик на каталке и крючится от боли. А мы ему и помочь-то ничем не можем. Все, что можем, колем, а ему это уже не помогает.  Ну и повезли домой. Ехали очень долго и трудно. Он все время просил остановиться, чтобы полежать на земле (сидеть, даже полулежа в машине ему было совсем тяжко). Останавливались, раскладывали на травке курточки и выносили его полежать - ему так было легче. На одной из таких остановок к нам подошел гаишник, поинтересовался, не нужна ли помощь, а потом говорит: "Вы бы не лежали здесь. Все-таки правительственная трасса (минка), первые лица государства ездиют!" Я как вспылила: "Вот, говорю, пусть ваши первые лица и полюбуются на результат созданной ими ебаной системы! Когда человека в тяжелейшем состоянии выкидывают в прямом смысле умирать на улицу, чтобы он не портил им статистику их прекрасной клемлевской клиники!" Ну он и притих сразу. В общем, довезли еле-еле. Папа очень устал, с него катился холодный липкий пот. На пятый этаж (родители живут на 5м этаже без лифта) Толя нес его на руках. Как ребенка.  Пришли, положили его на кроватку, он еще какое-то время кухтался - все позу себе искал, чтобы не очень болело. Потом я села рядом с ним на корточки, стала его гладить по головке и говорить, как все мы его сильно любим. Что всегда будем с ним, что бы ни случилось. Стала напоминать ему какие-то эпизоды хорошие из его жизни, из нашей общей жизни. И вдруг он успокоился, уставился в какую-то одну точку где-то под потолком и стал как будто очень внимательно меня слушать. Мама сказала: "Он как будто заворожен твоими словами!" А это он, оказывается, уже отходил.  Только дыхание еще какое-то время оставалось. Поверхностное и прерывистое. А потом все....  Так и ушел под мои сказки. А мама ему еще и колыбельную песенку пела. Как в детстве.  Так жалко его, девочки - не могу передать! Слов не хватает!    Царствие небесное моему папочке! Надеюсь ему там будет хорошо! А нам вот без него очень плохо!