Театр начинается с вешалки, а крупные неприятности - с Ершовой. Мелкие, впрочем, тоже начинаются с Ершовой, но кто их считает?Всё началось в тот день, когда у меня закончился дома шампунь. Не тот, который Советский, а тот, что от перхоти. Перхоти, кстати, у меня нет. Прибеднятся не буду. А вот шампуни от перхоти люблю. Они ментоловые.Так вот, шампунь от перхоти у меня закончился, и не от перхоти тоже. И даже собачий противоблошиный шампунь - и тот иссяк. А если б не иссяк - я б и им не побрезговала, ибо в этот знаковый день мне, после трёхнедельного отключения, включили горячую воду. Полдня я истово ликовала и провоцировала по телефону Ершову, которой воду обещали дать не раньше чем через неделю, на чёрную нечеловеческую зависть, а потом ликование иссякло как собачий шампунь. Только женщина, десять лет имитирующая блондинистость, меня поймёт. Пергидрольную голову хуй наны отмоешь мылом или гелем для душа. Её непременно нужно мыть шампунем. Иначе, в процессе расчёсывания волос после мытья, ты рискуешь потерять половину растительности. А я вообще рисковать зря не люблю. Даже когда вся страна упоительно проёбывала в автоматах железные пятачки - я презирала этих одержимых, и в сомнительных развлечениях не участвовала. Да и пятачков мне было жалко, я их тогда копила.Короче, шампунь был необходим мне как бутылка пива утром 1 января. О чём я с грустью сообщила в телефонную трубку Ершовой, моментально уняв её приступ чёрной зависти к моей горячей воде.- Это пиздец, Юля. - Закончила я изливать посильно.- А я щас в ухе почесала, а у меня накладной ноготь отклеился, и провалился мне в организм. - Невпопад посочувствовала мне Ершова, и закончила: - Встречаемся через пятнадцать минут у «Семейной выгоды».«Семейная выгода» - это такой полезный магазин. В «Выгоде» есть очень много нужного и ненужного. И если ты идёшь туда купить туалетную бумагу - ты всё равно оставишь там сто баксов. Потому что:А) Там продаётся бытовая химия по низким ценам, и придя туда за туалетной бумагой, ты дополнительно вспоминаешь что надо ещё купить «Туалетного утёнка» (а вот он, кстати), лак для волос (надо же, акция: «Купи два баллона, получи третий бесплатно»), и «Ух ты! Мега-ебанись-какая-здоровенная пачка прокладок с надписью «Восемнадцать прокладок в подарок»Б) Помимо бытовухи там продаётся куча всяких приблуд типа консервных ножей, керамических чашечек со знаками зодиака, салфетниц, и подставочек под чайные пакетики. В общем всё то, без чего ты, оказываецца, жить не можешь.В) Пока ты стоишь в очереди к кассе, ты всегда покупаешь три зубных щётки с покемонами, резинку для волос, пузырёк с какими-то блёстками (нахуй ненужный, как и покемоны, но я блёстки всегда покупаю, если очередь длинная), и запасные кассеты к бритве «Венус», потому что некстати вспомнилось, что в трусах у тебя противотанковый ёж. А мерзопакостные хозяева магазина, как нарочно, развесили всё это говно возле касс.Г) И самое главное, из-за чего стоит посетить этот магазин - там всегда можно что-то спиздить. Ибо видеонаблюдения нет, а охранник в «Выгоде», как правило, дед-подагрик в бифолокальных диоптриях, или рахитичный юноша, сутками разглядывающий в казённое зеркало свои прыщи.«Семейная выгода» находится в пяти минутах ходьбы от моего дома, и на первом этаже Юлькиного. Хорошо устроилась баба. Теперь у неё дома всегда есть неиссякаемый запас резинок для волос, пузырьков с блёстками, консервных ножей, и всего того, что можно спиздить, не боясь огрести по горбу от прыщавого охранника.- Привет, вшивая. - Уважительно поздоровалась со мной Ершова, стоя на пороге «Выгоды».- Здравствуй, воровка тампаксов. - Громко ответила я на приветствие, отчего Юлька набычилась, а охранник чудо-магазина просканировал Ершову взглядом.- А сказала б ты это на полтона ниже, - наклонилась к моему уху Юлька, - был бы у тебя щас бесплатный годовой запас шампуня. Но теперь у тебя будет бесплатный хуй на воротник.С этими словами Ершова повернулась лицом ко входу в магазин, и тут случилось ЭТО.Трудно сказать, что произошло в ту секунду. Я сразу и не поняла. Лишь по отчётливой вибрации, исходящей от Юльки, я догадалась, что что-то произошло.- Лида, это ОН... - Враз посиневшими губами прошептала Юлька, и на них запузырилась слюна.- Кто? - Я пыталась понять, куда смотрят Юлькины глаза, но они смотрели в разные стороны, что усложняло мою задачу. - Вова-Невопрос?Вове-Невопросу Юлька уже год торчала пятьсот баксов, и отдавать их не собиралась, несмотря на то, что ей неоднократно передавали Вовины пожелания: «Встретить бы эту убогую - и жопу ей порвать».- Нет... - Стучала зубами Юлька. - Вот ОН! - И она страшным Виевским жестом указала на охраника магазина. - Ты посмотри, как он похож на Рики Мартина!Я посмотрела. На мой дилетанский взгляд, я гораздо больше похожа на Рики Мартина, чем указанный Юлией охранник. Он, скорее, был похож на Дроботенко. Но Юля продолжала вибрировать, и тащила меня в магазин.- Слушай... - Ершова, не глядя, сметала с полок всё подряд: пачку памперсов для взрослых, освежитель для туалета, резиновую шапочку для душа и бальзам Дикуля от артрита. - Ты веришь в любовь с первого взгляда?- Ты ёбнулась, Юля. - Я вырвала из Юлькиных непослушных рук керамическую негритянку с одной сиськой. - Так не бывает. В кого ты влюбилась? Вот в эту сироту вокзальную?- Что?! - Ершова выдрала у меня негритянку-ампутантку. Её глаза метали молнии и бомбы. - Он похож на Рики Мартина, и мою детскую мечту одновременно! Он охуителен!- Даже я в детстве не так голодала. - Злость на Юльку сразу испарилась. - Хотя у меня папа алкоголик. Ну, чо трясёшься? Иди, познакомься.- Лида, - Юлька нащупала на полке лампу-ночник в виде безносого колобка-сифилитика, и положила её в корзинку. - Я не могу. Вот, хошь верь - хошь нет - не могу. Ноги как ватные... Может, ты подойдёшь? Только, умоляю, не позорь меня. Давай так: щас мы выйдем отсюда, я покурю на улице, а ты задержись тут, типа чота забыла купить, и подойди к нему.. Ну и... Блять, сама придумай, чо ему сказать. Твоя цель - всучить ему мой номер телефона. Если он позвонит, с меня... - Ершова беспомощно огляделась по сторонам, заглянула в свою корзинку, и вздрогнула: - С меня вот этот колобок, и вот этот прекрасный бальзам от артрита.Конечно же, бальзам решил. Так бы я хуй ввязалась в эту авантюру.- Пиздуй курить. - Я подтолкнула Юльку к кассе, а сама начала наворачивать круги по магазину, одним глазом выбирая шампунь от перхоти и блох, а вторым следя за предметом Ершовской страсти. И у меня это даже получилось. Захватив на кассе ещё три зубных щётки с покемонами, пузырёк с блёстками и резинку для волос, и забыв спиздить кассеты для бритвы, я оплатила покупки, и уверенно подошла к охраннику.- Витя? - Сурово кивнула я на его бейджик.- Паша... - Испугалось воплощение Ершовского временного (я надеялась) слабоумия.- А почему написано Витя? - Я выпучила грудь, и честно отрабатывала артритную мазь.- Он болеет, а я за него... - Рики Мартин для слепых был окончательно сломлен. - Зачем я вам?Он посмотрел на меня глазами изнасилованного толпой армян эмо-боя, и на меня одновременно накатила тошнота и чувство жалости к Юльке.- Слушай меня, Витя... - Я грохнула на пол корзинку с шампунями, и наклонилась к Юлькиному принцу.- Я Паша... - Задушенно пискнул Витя, и потупил взор.- У тебя мобила есть, Паша?Двойник Дроботенко нервно похлопал себя по груди, по ногам, попал ненароком по яйцам, огорчился, но телефон мне протянул.- Возьмите...Блин, а я-то, дура, резиночки для волос пизжу. Да мне с моим талантом можно мобилы у лохов отжимать!Я сурово внесла в его записную книжку Юлькин номер, и показала ему:- Вот по этому номеру позвонишь через полчаса. Спросишь Юлю. Дальше следуй инструкциям. Всё понял, Витя?- Паша... - С надрывом крикнул охранник, а я заволновалась. На нас уже странно смотрели кассирши. - Я позвоню!- Вот и хорошо. - Я выдохнула, и моя грудь впучилась обратно в рёбра. - И ты тоже хороший, Витя.Переложив свои покупки в фирменный бесплатный пакет, и попутно спиздив их ещё штук двадцать, я вышла на улицу, и подошла к лихорадочно жующей незажжённую сигарету Юльке.- Гони сифилитика и суспензию. Дело в шляпе.Ершова вздрогнула, и подняла на меня глаза:- Когда?!- Через полчаса. Жди, галоша старая. Позвонит обязательно.Юлька затряслась, а я выудила из её пакета лампу и бальзам Дикуля, и лёгкой походкой отправилась навстречу своему щастью. К горячей воде, чистой башке, и к джакузи для нищих.***Телефон, который я предусмотрительно не взяла с собой в ванную, разрывался на все лады уже полчаса. Судя по мелодиям, Юлька вначале звонила (телефон говорил аденоидным голосом «Здравствуй дорогой друг. Пойдём бухать?»), а потом слала смс-ки.Я же решила дожидаться звонка в дверь. Тем более, что он не заставит себя долго ждать.И дождалась. И даже успела намотать на себя полотенце, и открыть входную дверь.- Собирайся! - Юлькины глаза горели нехорошим огнём. - Быстро, я сказала! Он позвонил! Ты понимаешь? Паша позвонил! Его Пашей зовут, представляешь? Павлик... Павлушка... Пашунечка... Охуительное имя! Чо стоишь? Башку суши! Он нас в гости пригласил. Потому что скромный. Не хотел, чтобы я подумала, будто он хочет мной воспользоваться бессовестно. А галантно сказал: «Приходите, Юлия, с подругой своей». Вот так именно и сказал. На «вы»! Юлией называл! Только попробуй при Пашунечке назвать меня Ершепатологом!Я молча вытирала полотенцем жопу, и с тоской смотрела в никуда. За все семнадцать лет, что я знаю Юльку, ТАК у неё колпак снесло впервые. И кажется, я точно знала, почему Пашунечка побоялся приглашать Ершову тет-а-тет. Он просто ссал, щщщенок. Хотя, за что его винить? Я б сама на его месте...Через три часа мы с Юлькой стояли у Пашиной двери. Я ковырялась в носу и зевала, а Юлька нервничала:- Слушай, чота у меня живот разболелся - сил нет. От нервов что ли? У тебя с собой вечно в сумке вся аптека - дай чонить сожрать.- Успокоительное? - Я открыла сумку.- Опиздинительное, блять! - Юлька покраснела. - Поносоостанавливающее!- А нету. - Я захлопнула сумку. - Ты вчера последнее сожрала, фабрика жидкого говна. И перестань трястить - смотреть тошно. Звони уже.Ершова побледнела, быстро перекрестилась, и вдавила кнопку звонка.«А кука-ра-ча, а кука-ра-ча, а ля-ля-ля-ля-ля-ля!» - послышалось за закрытой дверью, и у меня тоже вдруг заболел живот.Щёлкнул замок, и на пороге возник Пашунечка, которому, судя по цвету его лица, тоже требовалось поносоостанавливающее.- Юлия? - Слабо похожий на Рики Мартина Юлькин принц попятился.- Да-а-а-а, это йа-а-а-а... - Провыла Ершова, и семенящими шажками рванула в жилище своего возлюбленного, где затравленно начала открывать все двери подряд, пока не скрылась за нужной.- А это я, Витя. - Я вздохнула, и потрепала полуобморочную тушку по щеке. - Пойдём, самовар вздуем, родимый.Самовар мы вздувать даже не начали, как у меня в сумке раздался голос: «Здравствуй, дорогой друг. Пойдём бухать?»- Меня вызывает Таймыр. - Веско доложила я Паше, и вышла в прихожую.- Чего тебе? - Рявкнула я в трубку, одновременно дёргая ручку на двери в туалет.- Воды-ы-ы-ы... - Стереозвуком в оба уха ворвался Ершовский стон.- Какой, блять, тебе воды, уёбище поносное? - Я слегка занервничала. - Ты в сортире сидишь, квазимода! Хоть упейся там из бачка! Хоть жопу мой! Хоть ныряй бомбочкой! Долго я буду с твоим гуманоидом тут сидеть? Я его боюсь, у него глаз дёргается, и вилы на кухне стоят, прям возле холодильника.Раздался щелчок, и дверь туалета приоткрылась. Я расценила это как предложение войти, и вошла.И очень зря.- У Паши воды нет! - Простонала с унитаза Ершова, и заплакала. По-настоящему.Мне стало не по себе. Присев на корточки, я схватила Юлькины ладони, и начала их гладить, приговаривая:- А мы ему купим водичку, Юль. Купим пять литров, и он попьёт. Он не умрёт, ты не переживай. Я щас сама...- Дура, блять! - Юлька выдернула из моих рук свои ладони, и трагически воздела их к небу. - У него воды в доме нет! Вообще! В кране нет, в трубах нет, и в бачке унитазном, соответственно, тоже нет, я проверила! Но поздно. Ничего уже не исправить.С этими словами Ершова вновь завыла как оборотень.- Ты насрала? - Я начала издалека.- Нет! - На ультразвуке взвизгнула Юлька. - Я не насрала! Я навалила мамаев курган! Я, блять, сижу на его вершине! Что делать-то будем, а?! Как мы кал утопим?Честно сказать, я дохуя раз в своей жизни попадала в дерьмовые ситуации. В дерьмовые и идиотские. Но это ведь было до сегодняшнего дня. И теперь я точно могу сказать: у меня никогда не было дерьмовых и идиотских ситуация. Не было. Пока я не вошла в этот сортир. Дерьмовее ситуацию представить трудно. Но делать что-то было нужно. И срочно. Потому что у Юльки истерика, а у Паши-гуманоида вилы на кухне, нехороший взгляд, и нет воды.Я поднялась с корточек, и твёрдо сказала:- Короче, я пойду за водой, а ты пока закидывай свой курган салфетками. Иначе мы его не потопим. Я-то знаю.Юлька смотрела на меня как на Вову Невопроса. Затравленно, и с ужасом. Я похлопала её по спине:- Всё будет хорошо. Ведь я с тобой.И я даже криво улыбнулась. Почти позитивно. После чего покинула туалет.Юлькин Рики Мартин со взглядом Чикатилы, сидел на кухне, крепко прижав к себе вилы, отчего я не решилась подойти к нему близко, и крикнула из прихожей:- Что-то жажда меня одолела, Витя! Дурно мне что-то. И Юлии тоже подурнело малость. Нервы, духота, чувства - сам понимаешь. Не найдётся ли у тебя стаканчика водицы? Литров пять-десять?- Пепси есть. - Паша не отпускал вилы, и пугал меня ещё больше чем Юлька. - И пиво Очаковское. Поллитра осталось ещё.- А как же ты срёшь, Витенька? - Действовать надо было решительно. Юлькины стоны из туалета доносились всё сильнее и сильнее.- К соседям хожу. - Рики Мартин поднял вилы, и постучал ими в потолок: - У нас по всему стояку воду перекрыли, уж три дня как. У соседей снизу трубу прорвало.- Заебись. - Я широко улыбнулась. - Дело крепко пахло говном. Причём, в прямом смысле. - Пепси я не пью, а у Юлии с пива отрыжка. Нам бы водицы обычной. И поболе. Сгоняй-ка в магазин, Витёк. А мы тут с Юлей пока закуску постругаем. Ну, что стоишь? Бери свои вилы - и пиздуй, за оградой дёргай хуй, как говорится.Паша кивнул, бережно прислонил вилы к холодильнику, и вышел из квартиры, закрыв нас с Юлькой с обратной стороны на ключ. А ведь я была уверена, что он неизлечим. Приятно иногда ошибаться в лучшую сторону.- Ну что? - Высунулось в прихожую заплаканное Юлькино лицо. - Я всё закидала. Когда топить будем?- Через пять минут. Расслабься, и постарайся больше не срать.- Мне кажется, я больше никогда уже срать не буду... - Юлька всхлипнула, и снова скрылась в своём убежище.Через пять минут я постучалась к Юльке, и принесла ей щастье.- Держи. - Я бухнула на пол пятилитровую канистру «Святого источника», а Юлька отшатнулась.- Блять, неудобно-то как... Святой водой говно смывать.Я устало присела на край ванны, и достала из кармана сигареты.- Слушай, ты или туда, или сюда. Или мы смываем говно «Святым источником», или я ухожу домой, а ты объясняй своему Вите, почему ты навсегда остаёшься жить в его сортире.Ершова секунду боролась сама с собой, а потом с усилием подняла канистру над унитазом.- Куда-а-а?! - Я вырвала у Юльки тару с водой. - Он второй раз в магазин не пойдёт, он нас вилами подхуячит! С умом воду трать, дура. Давай, я буду лить, а ты ёршиком помогай.Последующие пять минут мы с Юлькой совместными усилиями топили кал.Кал не топился. Более того, кал начал вонять. А на что стал похож унитазный ёршик - я даже рассказывать не буду.Стук в дверь заставил нас с Юлькой вздрогнуть.- Юлия, а вы там уже попили? - Раздался голос за дверью.- В любой другой ситуации я бы сейчас ржала как ебанутая. - Тихо прошептала Юлька, и зачавкала в толчке ёршиком как толкушкой для картошки. - Но кажется, у меня щас будет истерика.- Не будет. - Я подлила в Юлькино пюре святой воды, и крикнула:- Допиваем уже третий литр! Скоро выйдем!За дверью что-то заскрипело. Видимо, Пашины мозги. Скрип был слышен минуты полторы, а потом снова раздался голос. На этот раз вкрадчивый:- А вы там точно воду пьёте?- Нет, мы подмываемся! - Юлька воткнула ёршик в унитаз, и выпрямилась. В выражении её лица угадывалась решимость. - Ты же хочешь ебаться, Павлик?Я мысленно перекрестилась. Одной проблемой меньше, Юлькино слабоумие чудесным образом самоисцелилось.- А вы сами хотите? - Последовал еврейский ответ из-за двери.- Мы-то? - Юлька кивнула мне головой, давая знак, чтобы я снова подлила в пюре водицы. - Мы, Паша, тут уже полчаса ебёмся, ты не представляешь как. Я три раза кончила, а Лидка раз пять, не меньше.Я посмотрела на Юльку с благодарностью, и снова начала лить воду.За дверью снова послышался скрип мозгов, потом сопение, и, наконец, звук расстёгиваемой молнии...Мы с Ершовой переглянулись.- Блять... - Тихо сказала Юлька, и села на край ванны.- Сука, он щас дрочить будет... - Внезапно во мне открылся дар предвидения.- Эй, девчонки? Чё молчите? Кто щас кончает? - В голосе Паши послышалось нетерпение. Юлька растерянно посмотрела на меня.- Ершова, у него вилы... Вот такущие, блять.- Тогда начинай. - Юлька снова яростно заработала ёршиком, а я заголосила:- Да, зайка, ещё! Давай, малыш, не останавливайся! Соси сосок!- Если он щас ответит «Соси хуёк - у нас глазок» - все наши труды пойдут прахом. Я снова обосрусь. - Юлька заглянула в унитаз, и подала мне знак подлить воды.- Киску! Киску лижите! - Исступлённо орали за дверью, и чем-то чавкали.- Чо смотришь? - Я исподлобья глянула на хмурую Юльку. - Лижи давай.- Какая у тебя киска, Лида! - Заорала Юлька, затрамбовывая своё пюре в унитазную трубу. - Как она свежа! Как нежна! Как лыса! Кончи мне в рот, маленькая сучка!- Кончаю-ю-ю-ю! - Заорала я, и одним махом опрокинула всю оставшуюся воду в унитаз.- Я тоже кончила. - Юлька заглянула в толчок, и покачала головой. - Штирлиц, вы провалились. Кал не утонул.- Оу-у-уа-а-а-а-а-ы-ы-ы-ы, мама-а-а-а-а!!!! - Послышалось из-за двери, и Юлька бросила на пол ёршик.- Дёргаем отсюда, Лида. Дёргаем, пока он не отошёл. На счёт «Три». Раз... Два... Три!Юлька резко толкнула вперёд дверь, и выскочила первой, наступив на скорчившегося у туалетной двери Павлика. За ней рванула я, краем глаза отметив, что выход из квартиры находится гораздо ближе, чем вилы.- Ы-ы-ы-ы-ы! - Снова взвыл бывший Юлин возлюбленный. А вот нехуй дрочить под дверью, которая открывается наружу.На улице, пробежав метров сто от Пашиного дома на крейсерской скорости, мы с Ершовой притормозили у детской площадки, и бухнулись на лавочку рядом с пожилой женщиной с вязанием в руках.- Это пиздец. - Первой заговорила Юлька.- Это пиздец. - Согласилась я, и замученно посмотрела на пожилую женщину с вязанием.- Бабушка, тут какашками пахнет! - К женщине подбежал ребёнок лет шести, и они оба подозрительно посмотрели на нас с Ершовой.- Ой, идите в пизду, тётенька, и без вас хуёво... - Юлька шумно выдохнула, и полезла за сигаретами.- И мне дай. - Я протянула руку к Юлькиной пачке.Минуту мы сидели молча, и курили.- Лида. - Ершова бросила окурок на землю, и наступила на него каблуком. - Я хочу принести тебе клятву. Прямо сейчас. Страшную клятву. - Юлька явно собиралась с духом.- Валяй.- Лида... - Юлька встала с лавочки, и прижала правую руку к сердцу: - Я больше никогда...- Не буду срать? - Закончила я за Юльку, и тоже раздавила окурок.- Да щас. Я больше никогда не пойду в «Семейную выгоду».- И всё? - Я тоже поднчялась с лавочки, и отряхнула жопу.- И нет. Ещё теперь я буду сама покупать поносоостанавливающее. Ты всегда можешь на меня рассчитывать, если что.- Ну, когда мы в следующий раз пойдём в гости к Павлику...- Заткнись. Дай мне молча пережить свой позор.- Ах, Павлик... Павлушенька... Пашунечка...- Заткнись!- Что? Правда глаза колет? Кстати, я бесплатно кал топить не нанималась. Гони мне ту негритоску с одной сиськой.- Разбежалась. У тебя мазь есть. И колобок. Блять, правду говорят «Дай палец облизнуть - а тебе всю руку откусят»- Негритосину!!!- Да подавись ты, завтра принесу. Сволочь меркантильная...... Две женские фигуры, оставив за собой тонкий шлейф духов, сигаретного дыма, и чего-то очень знакомого каждому, растворились в вечерних сумерках.