"Я - абсолютный максималист"В Галкине сочетается, казалось бы, несочетаемое. С одной стороны — наблюдательность, склонность к анализу, самоанализу, с другой — эмоциональность, импульсивность. Может, именно это и помогло ему, несмотря на характер, избежать многих ошибок в жизни. И, может быть, именно поэтому Владиславу так веришь и в роли дальнобойщика Сашка, и в роли диверсанта Калтыгина, и сейчас — в роли хирурга Гордеева, которого он играет в сериале СТС "Я лечу"... Забавно, но Влад обожает шататься но магазинам. По любым. Но не ради покупок. А для того, чтобы набраться визуальных образов. Каждый образ — в копилочку! Творческую, разумеется.- Влад, вы не раз говорили, что любите учиться.- Да, я всегда любил учиться. И до сих пор люблю. Чем больше знаешь, тем легче работать. Я был чрезмерно живым ребенком, и это порой доставляло проблемы и окружающим, и родителям. Все время придумывал себе какие-то развлечения. У меня процесс познания мира всегда был на первом месте. Например, я очень рано научился плавать. На каком-то море зашел в воду и пошел, пошел. И было мелко-мелко, а потом вдруг — волна и дна под ногами не оказалось. Я не закричал, а давай выкарабкиваться и... поплыл, поплыл. И так — научился плавать. Я был очень активным: заплывал далеко, уезжал. Как-то сел в электричку, уехал черт-те куда. Приехал ночью. Меня потеряли. Мне было четыре года.- Попадало от родителей за такую активность?- Меня не наказывали. Запретов не было ни на что. Я считаю, запреты вообще ни к чему хорошему не приводят. Кроме того, мы всегда были очень близки с родителями. Меня ругали, но, наверное, скорее, от волнения.- И тем не менее было ли такое, что сам понимал: нехорошо поступил, может быть, соврал, а тайное всегда становится явным?- Во-первых, действительно все тайное становится явным (улыбается). Во-вторых, есть еще замечательная фраза: "Врать хреново, потому что, когда все время врешь, забываешь, что врешь, и уже не знаешь, что говорить: правду или неправду". А детское вранье, если его можно назвать так, для кого-то способ избежать наказания, для кого-то — не расстраивать. Я мог соврать исключительно для того, чтобы не расстраивать. Вначале всегда пытался как-то исправить ситуацию. Но когда понимал, что не могу исправить, шел признаваться: ну, вот так, мол. Бывало, сломаешь что-нибудь, пытаешься склеить, починить, но понимаешь, что ничего не получается, и идешь к родителям: "Мама, папа..."- Ну а со школой-то сложилось?- А у меня вообще с системным образованием не получилось, потому что я с восьми лет начал мотаться — снимался и в школе провел неполных три года.- И как же выкручивался — списывать приходилось?- Ой, я списывал все подряд. Правда, до какого-то класса учился практически без четверок. А дальше... системы нет, и системные науки: математика, особенно геометрия, физика — не даются. В геометрии не понимал ничего вообще. "Биссектриса — это крыса, которая бегает по углам и делит их напополам" — вот это помню, как аз, буки, веди. А какие-то углы: чего, куда? Математику у нас вела совершенно фантастическая, уникальная дама Розалия Тихоновна, у которой даже ученая степень была. Она все про меня прекрасно понимала, что это абсолютно глухой номер, и много не требовала. Но она настолько уважительно относилась к нам как к личностям, даже обращалась на "Вы"... И отношения с ней у меня были просто замечательные. А физика... Ее преподавал удивительный дядька по прозвищу Африкан. Двухметрового роста, со смуглой кожей и с бородой. И у меня с ним тоже были потрясающие отношения. Он очень любил выслушивать мои теоретические заключе ния по поводу физических процессов. Я мог пол-урока нести какую-то творческую околесицу, пытаясь объяснить то или иное явление. И низкий ему поклон за то, что он не задвигал меня и часто ставил оценки за это, а не за то, что я выучил закон Ома или объяснил, кто такие джоули. Но я очень много читал. Взахлеб. Все подряд. И начал с такой, как принято считать, взрослой литературы. Первое, что прочитал в своей жизни, — Хемингуэя. Просто болел им. Я прочитал "Прощай, оружие" в возрасте около шести лет. Очень любил Борхеса с детства, хотя у всех это вызывало некоторое недоумение, потому что это не просто серьезная литература... Не буду говорить, что я оттуда выносил, но, наверное, что-то для себя я там находил и в том возрасте. Потом, естественно, перечитывал какие-то вещи, которые мне были дороги и близки. К сожалению, сейчас в стране, да и в мире немножко друтая ситуация. С развитием научно-технического прогресса — телевидения, Интернета — литература как таковая утяла далеко на второй план, что очень плохо. И хотя с хорошей литературой в магазинах сейчас все замечательно, произошла фантастическая, но понятная вещь. Читать перестали! Запретный плод сладок — безусловно. И вот этот момент запрета так или иначе всегда работал.- Ну, ваши детские познания распространялись не только на книги... Если не ошибаюсь, вы очень рано научились играть в преферанс?- Да, совсем мелким научился. Неплохо играл. И потом — когда я уже учил играть своих друзей — придумывал некие нюансы, поправки к правилам. Ну, надо же выигрывать-то было! (Смеется.) И я дурил им головы почем зря. Но когда ты делаешь это с абсолютной уверенностью и логично, то ни у кого не возникает ощущения, что ты морочишь голову. Потом, спустя много лег мне говорили: "Да, Влад. в общем, это было сильно!"- Но, знаю, вообще вы не очень любите учить чему-либо других. Помню, как не хотели учить свою жену Дашу (актриса Дарья Михайлова. — Прим. ред.) водить машину...- Да, это правда, иногда хватает на что-то терпения, иногда — нет. Я сразу Дашке ска­зал: "Меня нельзя допускать к обучению вождению, потому что у меня на это терпения не хватит". Я человеческий идиотизм воспринимаю с большим трудом. "Ну ты мне покажи хоть какие-то параметры". — "Ну хорошо". Тут же крик, вопли, причем это не обращено к Даше. Это к факту. В итоге Даша сказала: 'Так, все, я поняла". А мы поехали  в сервис. Там огромная территория. И Даша говорит: "Иди. общайся с товарищами..." Мы треплемся. А часа через полтора-два подходит приемщик и спрашивает: "Что это там твой джип катается?" — "А, это Дашка учится машину водить". — "Что делает?" — "Учится машину водить". — "Одна?!" Выходим — она паркуется, выезжает... Но она вообще всему может научиться достаточно быстро — талантливый человек талантлив во всем.- Вы с таким восхищением говорите о Даше. А ведь вы уже давно вместе, но тем не менее производите впечатление по-хорошему очень свежее. Такое ощущение, что знаете секрет счастливой семейной жизни.- У нас нет никаких сюсю-мусю, слава Богу, но есть абсолютное внимание друг к другу, и всегда присутствует необходимость поддержки другого, потому что, работа тяжелая, иногда зашиваешься так, что порой не понимаешь, где день, где ночь. Но... мы за­циклены друг на друге, что я считаю очень правильным, потому что, на мой взгляд, это и есть — семейные отношения. Если люди вместе — они вместе абсолютно, и свобода может быть только от окружающего мира, но не друг от друга. Мы скучаем друг по другу, потому что, даже когда мы — рядом, мы — не рядом, а каждый — в каких-то своих тараканах. Парадокс, но при этом мы постоянно вместе, даже когда не находимся рядом, а работаем в разных городах. Скучаем и очень много денег прозваниваем, поскольку ведем длинные разговоры, как дома, иногда умудряемся и поссориться. Правда, потом быстро миримся. Словом, идет нормальная реальная жизнь.- Вы все говорите Даше или можете умолчать о чем-то, например, чтобы не расстраивать?- Так или иначе все рано или поздно проявляется и выясняется. Я всегда чувствую настроение, состояние человека. Очень часто слушаю, не что человек говорит, а как он говорит, слушаю интонацию, потому что слова — это слова, а голос выдает состояние человека: беспокоит его что-то или он в хорошем расположении. И, признаюсь, если я почувствую неладное, а Дашка хочет скрыть что-то (иногда она не хочет беспокоить своими проблемами), от меня не уйдешь — я допытаюсь обязательно. Порой какая-то мелочь может ввергнуть человека в состояние полного исступления, и здесь нужна помощь близкого... Опять же мне кажется, что это и есть нормальные человеческие отношения людей, живущих вместе. Они не низкие и не высокие. Просто, как только что-то остается за рамками внимания партнера, — это первый шаг к тому, что отношения нужно прекращать. Замечательно сказала Ахматова: "Я за развод. Если эта мысль пришла однажды в голову, стало быть, она не оставит вас никогда".- С ревностью знакомы?- Наверное, все люди ревнивы, так или иначе. Хотя — бывает болезненная ревность. В этом я смысла не вижу. Но, я не простил бы, появись повод для ревности. Поэтому поводов для ревности у меня нет.- А у вас в семье никогда не было ревности к успехам друг друга? Порой актерские пары даже расстаются по этой причине...- Мне это не совсем понятно. Победы близких людей — это и твои победы, ведь в каждом событии есть и крупица тебя. Что значит — ревность, зависть? Успех может вызвать восторг и уважение. В противном случае я не понимаю, что людям изначально делать вместе?!- А минуты одиночества вам нужны?- По-разному. Иногда вроде бы чувствуешь, что нужно побыть одному, а потом понимаешь, что не хочешь этого. Вообще, человек существо парное. Одиночество приводит к определенного рода унынию, а это большой грех. И ему очень легко поддаться. А из уныния тяжело вылезать. Давайте думать о хорошем. И все будет в порядке. А то мы иногда экспонируем на себя некоторые неприятные вещи, моделируем ситуации и тем самым притягиваем их. Этого делать не надо.- Когда-то вы говорили, что у вас нет друзей, есть только приятели, добрые знакомые, а друзья — это жена, папа, мама...- И сейчас сказал бы то же самое. Дружба, как и любовь, — это же максималистские отношения. Ты в любой момент должен быть рядом. По крайней мере, ты должен быть готов к этому. Это чудовищная ответственность и очень серьезная работа. А в нашей профессии друзей в принципе быть не может. Это не каждый готов признать. Но я знаю абсолютно точно, что эта профессия не подразумевает дружбу, потому что в ней существует дух соперничества. Возможны просто хорошие отношения. Так что у меня есть несколько близких товарищей и масса приятелей, к которым я в высшей степени хорошо отношусь. Но если говорить с позиции максимализма, я все равно уверен, что их гораздо меньше, чем кажется. К сожалению, поводов, мотивов, с которых начинаются те или иные отношения, очень много. И в чем был интерес, ты никогда не узнаешь, не поймешь, вплоть до расставания. А может, не поймешь и тогда. Вообще, человеческие отношения — это непочатый край. Они требуют внимания и постоянного включения в ту или иную ситуацию. Правда, произнося эти замечательные слова, я все же оговорюсь, что все мы живые люди со своими эмоциями, своей усталостью,раздражением и т.д. Иногда бывают срывы, впадаешь в какое-то уныние, депресняк.- Знаете, что такое депрессии? Бывали?- Нет. Слава Богу, потому что мы с Дашей есть друг у друга. А ведь иногда бывает такая полоса, что думаешь: «зашкаливает уже, ну сколько можно!.." – нет, давай испей эту чашу до дна! Иногда хватает на это чувства юмора, а иногда доходишь до бешенства. В такое время хорошо сделать паузу, отойти на шаг — и посмотреть на ситуацию со стороны. Человек же все-таки наделен удивительной способностью думать. Это великий дар, который дает возможность не совершать одних и тех же ошибок, не наступать на одни и те же грабли.- Благодаря вашей любознательности, наверное, все в жизни хотели попробовать, проверить на собственном опыте?- Вот уж нет. Далеко не все прелести этой жизни я испытывал на собственной заднице. Хватало чутья и ума на то, чтобы, абстрагируясь, додумывать определенного рода вещи. Не обязательно в чем-то участвовать, чтобы что-то понять. Я всегда был очень внимательным человеком и делал выводы. Всегда любил, люблю и считаю необходимым анализировать все, что со мной происходит. Это невероятно помогает и в жизни, и в профессии.- Вы сыграли хирурга в сериале "Я лечу". Помогли какие-то личные познания в этой сфере (на съемках второго "Диверсанта" Влад неудачно прыгнул и сломал ногу. Съемки останавливать не стали. Состояние ухудшалось. В результате актер перенес несколько тяжелейших операций, а весь процесс лечения занял около года. — Прим. ред.)?- Разумеется, общаясь с врачами, я какие-то вещи узнавал, во что-то вникал. Ну, а сейчас — расширил немножко свой диапазон (смеется). Что касается инструментария в операционной, я это видел в течение года, наблюдал со всех сторон. Я бы даже сказал, находился в непосредственном контакте. Дурацкий пример фразы: "Все, что ни делается, — к лучшему..." Нет, уж лучше бы этого не происходило!- Увы, как известно, вам не очень повезло. Пришлось во время проблем с ногой повидать не самых лучших представителей благородной лекарской профессии... При этом создаете такой обаятельный образ...- Да уж, повидать пришлось всякое! Но я не срисовываю ни с кого. Копирки нет ка­тегорически. Это свой стиль (раскатисто смеется). Свой почерк хирурга Гордеева.- Какие-то сложности в работе над этой ролью были?- Первые несколько дней сложность заключалась в том, что я физически не мог выговорить некоторые термины. Ведь в речи, которой мы пользуемся, есть логика. В иностранных языках тоже есть некая логика. Когда ты понимаешь, тебе гораздо легче что-то вспомнить и вернуть какие-то вещи, которые забыл без практики или еще чего-то. А, здесь, когда ты произносишь фразу со словами типа: "пневмоторекс" или "таракацентосз"... Начинаешь разбираться. А, это значит — хочешь не хочешь, приезжаешь домой, достаешь с полки медицинский справочник, словари... Я не просто тупо произношу, я пытаюсь понять смысл слова, которое произношу. Мне это интересно. А в противном случае зритель не поверит. И на сегодняшний день (и это, мне кажется, большое завоевание) я слышу от очень многих: "Влад, а у вас что, медицинское образование?" То есть - это моя маленькая победа. Хотя победы-то в этом никакой нет, это часть профессии — ты обязан это знать. Нельзя работать по касательной. Если хочешь, чтобы был результат,— нельзя. Если спортсмен бежит стометровку, он не может пробежать ее на две минуты дольше и получить золотую медаль. Никак! Для того чтобы он занял какое-то призовое место, как максимум — первое, и получил искомую медаль — он должен победить. В данной ситуации, ТЫ побеждаешь не соперников, а себя. Ты ни с кем не соревнуешься. Этого нет. Зато есть процесс познания.- А самого себя хорошо знаете? Коль склонны к самоанализу...- Импульсивен. Не сдержан. Мало терпим. В общем, подарок...- Даша тоже такая импульсивная? На меня она всегда производит впечатление человека спокойного...- Достаточно одного меня эмоционального. Если бы мы были одинаковыми в этом плане, то это было бы: "Город подумал — ученья идут".- То есть ваш тяжелый характер, в чем вы не раз признавались, — это в основном импульсивность?- Не только. Я очень требовательный персонаж. Много требую от окружающих. Правда, гораздо больше от себя. Я максималист. Абсолютный, заскорузлый, агрессивный. А в юности вообще был непримирим.- От кого больше требуете — от близких или посторонних?- От всех, просто по-разному. Но в отношении посторонних людей — это категорическое требование. Если я веду себя определенным образом, то считаю, что и другой человек не имеет права вести себя иначе. Если я себе чего-то не позволяю, то и другим по отношению к себе не позволю. Безусловно, между людьми должна быть дистанция, которую нужно уважать. А, в работе, я приветствую только профессиональные отношения. Как только отношения заходят дальше, в твою работу вносится деталь, которая мешает работе. Меня всегда удивляли люди, которые заводят романы на площадке.- И как же тогда быть с вашим собственным романом, который произошел, что называется, на рабочем месте (спектакль по "Братьям Карамазовым", где будущая жена была режиссером, а Влад играл Митю. — Прим. ред.)?..- Конечно, все может произойти. Чувство может настигнуть, где угодно. Но если ты способен справиться с собой, так чтобы это не помешало работе, — на здоровье! И хотя наши с Дашей чувства возникли сразу, с первого взгляда, во время всего репетиционного периода никто даже не заподозрил, что у нас есть какие-то от­ношения...- Некоторые считают, что таланту можно простить все. А что вы не прощаете, в том числе человеку талантливому?- Что касается профессиональной несостоятельности, я не держу зла, просто перестаю с человеком общаться. Есть замечательная фраза: "Да ты, братец, пьешь не по таланту..." Если же человек позволяет себе некую роскошь использовать тебя или пренебрегать какими-то вещами — это совсем другое. Если тебя предали один раз, то зачем испытывать судьбу и подставляться во второй? Меня, слава Богу, никто серьезно не предавал.- Но зачем до этого доводить?.. Как это ни странно прозвучит, я могу иногда простить глупость, но просчитанную подлость — никогда. Дело не в том, что я злопамятный. Просто, как говорится, я злой и память у меня хорошая.- А что касается моего тяжелого характера... Да нельзя нас, актеров, за это осуждать! Артист, в принципе, не может быть "легким" человеком, потому что работает своей душой, своими нервами.- Если начинаете кипеть, что или кто может вас остановить?- Остановить невозможно. Если останавливать, будет только хуже. Я должен сам в себе это переварить. И уже потом — если почувствую и пойму, что перебрал, — извиниться. Если нет — все идет дальше.- Извиняетесь легко?- Нет. Я же Козерог.- Можете назвать себя человеком настроения?- Артисты вообще люди настроения, подвижная психика. Если почитать о клинических описаниях шизофрении, то все актеры — шизофреники, по крайней мере, психопаты. Это следствие огромных нагрузок, в особенности психологических.- А, может ли изменение вашего настроения повлиять на принятое решение: вечером подумали одно, утром — другое?- Нет, настроение меняется в эмоциональном плане — веселость, грусть и т.д. Но если решение принято, значит, оно подлежит выполнению. А, в принципе, я не веселый человек. Я больше вещь в себе. И при легкой возбудимости я все же достаточно спокойный, сосредоточенный человек.- Не веселый... Но чувство юмора отличное.- Ну, это бывает (улыбается). Юмор — важная штука. Офигительная вещь — самоирония. Обожаю людей, наделенных этим. И боюсь людей без чувства юмора. Не знаю почему, но меня это всегда путало. Конечно, нельзя людей оскорблять. Бывают шутки оскорбительные, напоминающие издевательство. Очень не люблю людей агрессивных.- То есть вы импульсивный, но не агрессивный?- Так или иначе, умею себя контролировать. Только для меня никогда не существовало авторитетов. Не знаю — хорошо это или плохо, но я никогда не создавал себе кумиров. Я всегда был внимателен к чужому мнению на уровне: прислушаться и сделать некие выводы — но не более. Решение всегда принимаю сам.- Даша несколько лет назад сказала, что с годами терпимости в вас прибавилось, а категоричности, наоборот, стало меньше. Это так?- Ну, сейчас я могу хоть на какие-то вещи не обращать внимания, что-то воспринимаю проще. Научился проходить стороной мимо чего-то, а раньше во все включался. Словом, был мало спокойным парнем. Но, в принципе, я абсолютно уверен, что человек с годами не меняется. Да, возможны какие-то нюансы — он что-то приобретает, что-то теряет — но, по сути, не меняется. Не может измениться. Ну как?! Для этого, наверное, нужно впасть в некую амнезию, забыть, что ты из себя представляешь, и начать жизнь с нуля... Мы с Дашей очень боимся статики. Это фобия, наверное, такая. Как-то я ехал в машине, и по радио психолог перечислял всевозможные фобии: авиа, темноты, боязнь насекомых, боязнь расставаться, знакомиться, общаться... Их несметное количество. Минут пятнадцать перечислял. В общем, каждый страдает. У нас вот эта фобия — статика (смеется). И, кстати, многие эмоциональные всплески, в том числе раздражительность, происходят из-за этого, в хорошем смысле внутреннего тремора, а не потому, что тебя кто-то вывел из себя.- Мне кажется, статика вам не грозит, хотя бы потому, что вы постоянно удивляете всех новыми свершениями, и не только актерскими. Вы уже и дизайнер, и строитель. Тот, кто впервые попадает в вашу квартиру, поражается ее оригинальностью и уютом. А ведь все в ней — от начала и до конца — вы придумали и многое сделали сами. Откуда такие умения и знания?- Я, наверное, скажу страшную вещь для большинства планеты: я обожаю делать ремонт (смеется). Но так как я человек ленивый, то должен все делать быстро и хорошо, вопреки бытующему мнению, что быстро - хорошо не бывает. Чушь собачья! Все должно идти по намеченному плану. Когда у меня появилась моя первая квартира и я вошел в нее первый раз, у меня был шок, истерическое состояние. Мне казалось, что в этой квартире в течение долгого времени дислоцировалась рота, причем немытая, нечесаная. Но потом, шаг за шагом, постепенно... И в какой-то момент я понял, что могу совершенно спокойно поставить унитаз, поменять плитку... Кстати, сейчас у меня новая идея вынашивается — хочу поменять место нашего жительства, чтобы квартира была раза в два больше и можно было бы разгуляться.- Но все равно положить плитку — это одно, а вот придумать проект "от нуля"...- А я очень люблю шататься по магазинам. По любым. По хозяйственным, с техникой. Что-то смотреть. А из этого что-то рождается. Художник не может быть художником, не видя других картин. Или писатель не может писать, не читая. Важен момент ощущения чего-то. И я часто тупо хожу по магазинам, как по галерее. Набираюсь каких-то визуальных образов. К тому же это прекрасное отключение. Американцы в свое время провели эксперимент: пустили в магазин одежды женщин, подключили датчики — мозговая активность равнялась нулю. Это потрясающая вещь! Ты ходишь — и впускаешь в себя только ту информацию, которая не противоречит отдохновению. Одеждой, кстати, в нашем доме тоже стараюсь заниматься я. Неизвестно, кто это больше любит. У нас так повелось, что инициатор таких покупок тоже я.- И на что любите больше всего тратить деньги?- Например, на машинки. Это мои игрушки. У мужика должны быть игрушки. Чем дольше он в них играет, тем дольше остается живым. Я жалею тратить деньги на себя, на одежду. Даша меня просто со скандалом заставляет это делать. А на Дашку обожаю тратить и трачу, не задумываясь. Конечно, мне хочется ее баловать. Одевать Дашу — моя прерогатива. Она пытается меня иногда остановить, но остановить меня трудно. Бывает, найду какую-то вещь и показываю ей, якобы случайно. А она: "Ой, какая хорошая!" И покупаю. А бывает, мы идем куда-то вместе и что-то такое находим. И я Даше говорю: "Давай купим потом", а сам втихаря продавщице: "Оставьте". Потом нахожу повод, чтобы "свалить", а позже эта вещь оказывается у нас дома. Получается некий сюрприз. И это всегда происходит очень трогательно. Мне невероятно нравится Дашина реакция. Это такая игра. Мне кажется, в жизни должны быть сюрпризы и игры.- А Даша тоже старается делать вам "сюрпризы"?- Я не люблю сюрпризы.- Даже такие?!- Со мной все сложно. Я должен сам себе делать подарки. Со мной очень трудно соревноваться в этой связи. Я опять же бываю очень категоричен.- У вас в квартире масса деталей — всяких штучек, фотографий...- У всех деталей есть своя история. И хотя случались переезды с места на место, у нас всегда было много всевозможных штучек и много книг. Вот эти детали: баночки, ( к сточки, несмотря на процесс упаковывания, — это то, что радует глаз. Кому-то нравятся пустые стены, а нам — такая вен атмосфера, когда можно подойти к шкафу и что-то достать почитать. Главное — чтобы хотелось (смеется). Спасибо нашим семьям, которые привили нам эти ценности. Все, что нас окружает, — это все живое, а не просто предметы интерьера...- И как, сейчас — хочется? Что-нибудь, кроме медицинских словарей, читается?- Кроме них читаю, в основном, сценарии. А если за что-то все-таки берусь, то чаще это уже прочитанное. Перечитываю. Все-таки литература — это ностальгический, ощущенческий момент, это образный ряд. Для кого-то — запахи, а для меня, как и для многих, — в большей степени литература. Поэтому иногда достаешь книжечку — понимаешь, что это то, что тебя сейчас волнует, вызывает какие-то ассоциации. Но такого, чтобы садиться и от корки до корки... на это нет ни времени, ни возможностей. К величайшему сожалению. А может быть, к счастью. Что касается современной литературы... Пожалуй, такого восторга, как от книги "Похороните меня за плинтусом" Павла Санаева, я не испытывал очень давно. Это потрясающая вещь. К ней можно по-разному относиться. Но в ней такие точные ощущенческие об разы и такая боль, что ты понимаешь, до какой степени эта книга настоящая. И в ней есть момент самоиронии автора. А почему я так уважаю и люблю это в людях? Потому что самоирония — очень горькое чувство, которое подразумевает в определенной степени самобичевание. Ироничное отношение к себе — это и борьба с собственными комплексами. А они есть у каждого из нас. Когда в детстве я спрашивал: "Мам, что такое комплексы? У меня они есть?" — "Да, Владюш, у тебя есть". — "Какие?" — "У тебя один комплекс. Полноценности", — говорила мама с иронией.- А когда вся Москва читает что-то...- Когда я слышу: "Это нужно обязательно прочитать", у меня сразу идиосинкразия начинается. Это как раньше, когда какой-то московский театр ставил "Гамлета", то его ставила вся Москва. Правда, сейчас, по-моему, то же самое началось. И с кни гами тоже.- А как насчет получения новых эмоциональных ощущений через познание мира? Раньше вы с Дашей не любили отдыхать, даже путешествуя...- Не то чтобы не любили. Просто я всегда был не очень легким на подъем. Хотя по-разному, это опять же настроенческий момент. Когда мотаешься но работе — это одно. А здесь... Наверное, на самом деле это обыкновенная лень. Потому что, когда это связано с работой, приезжает ассистент или администратор, все рассказывают где, чего, как, а тут ты все это: заказывать, оформлять и т.д. должен делать сам. А тебе лень.- Так свалите все на Дашу...- Ну, я, может, и произвожу впечатление сволочи (смеется), но не до такой же степени.- Но ведь все равно ездите. Какие-нибудь сильные эмоциональные впечатления от познания мира, да просто от удовольствия получали? - Конечно, их всегда получаешь. Главное — совершить первый шаг. А потом замеча­тельно приехать утром или днем и, залезая в это море или океан, сказать: "Какое счастье! Дат, какая ты молодец, что меня сюда вытащила". Но до этого выпьешь всю кровь из окружающих... Очень хочется вернуться в какие-то места.- Чего со мной раньше не происходило. Очень хочется вернуться на Сейшельские острова. Это офигитсльное место. Никогда не забуду дядьку-англичанина, которого мы встретили там. Он приехал туда в 62 или 64 года... умирать, ему поставили диагноз. "А сейчас-то вам сколько?" — спрашиваю я. "96". "Ах, ты, сволочь, уже 30 с лишним лет никак не подохнешь", — думаю я (смеется). Ну, это я с добрым отношением к нему. Но я смотрю на него и поражаюсь: до какой степени это потрясающее место и климатически, и но всем другим параметрам — ну, он там 30 лет живет! Это, конечно, изумляет! Очень хочется рыбу ловить. Уже много лет хочется. - Гипотетически или пробовали?- Целенаправленно я так и не доехал никуда, но когда-то рыбачил ситуационно, по ходу, что называется. И мне это очень понравилось. И с удочками, и сети были. Были картины, связанные с этим, "Абориген", например, где действие на реке происходит. Так что в этом смысле я человек искушенный. Охоту не люблю, потому что но зверью стрелять у меня просто рука не поднимается. Максимум, что могу сделать, — это подстрелить утку, хотя утка вроде бы ничем не хуже лося, но она как-то летит, как мишень, и кажется, что вроде бы это другое. А вообще лучше стрелять в тире. Ну, в общем, рыбалка — не рыбалка, но отдохнуть надо. Хотя, опять же, как я всегда говорю: "Отдых — это смена деятельности. Устал грядки полоть, иди покопай"(смеется). Это на самом деле так. Устаешь от однообразия, от рутины. А я рутинной жизнью не могу похвастаться. У меня с этим как-то не сложилось. А вообще "все идет так, как идет, и будет так, как будет" — китайцы молодцы, которые так считают!..- Вы себя достаточно хорошо знаете. Как вам кажется, вы сыграли роль, близкую вам самому по характеру, по натуре?- Я не помню роли, которая была бы близка моей человеческой сущности. Они все живут своей жизнью. И. на мой взгляд, очень важно, хорошо, когда ты можешь сказать, что это не имеет отношения к твоей жизни. Хотя — может, было бы ин тересно сыграть и себя самого. Актеру вообще хочется пробовать все.