Как я докатилась.О том, что я толстая, мне сообщила мама. Лет в шесть. Когда я с подругой Ленкой пила чай и потянулась ко второму печенью, мама вздохнула и сказала:- Хватит плюшки есть, ты и так у нас упитанная. А вот Лене можно, она худенькая.Этот эпизод я запомнила до мелочей, до солнечных пятен на столе и зацепившейся за окно занавески. С него началась моя жизнь диетчика.Потом мама не упускала случая напомнить, что мне надо худеть. И бутерброд с маслом похудению не способствует. А с колбасой тем более. На ночь есть вредно. Я, действительно, была полненькой девочкой. И очень любила читать. На мамины слова я бы, в принципе, наплевала, но в книгах везде было написано о стройном стане красавицы. Никто не влюблялся в пухленьких барышень. Кора у Фенимора Купера и графиня Де Монсоро у Александра Дюма блистали грацией, изяществом и обладали тончайшей талией. Ночами у бабушки я глотала книги и грызла корки черного хлеба – бабушка их сушила для кваса. Размочалишь корочку и долго ее сосешь. Три корки – это была моя норма, чтобы и бабушка пропажи не заметила, и талия не пострадала. Мне было восемь.На отдыхе, на праздниках, в будни – я все время думала о весе и не позволяла себе даже лишнюю конфетку.В одиннадцать лет я читала дома, после школы, когда никого не было. Под хорошую книгу отлично улетали бутерброды с колбасой, ветчиной и окороком. Но талия даже не желала проступать на моем теле. Я с тоской заглядывала в холодильник, отрезала себе тонюсенькую полосочку чего-нибудь, такой же просвечивающийся кусочек хлеба и возвращалась к книжке, в которой авторы без зазрения совести описывали шикарные обеды и ужины с восемнадцатью переменами блюд.Мама публично восхищалась моей силой воли.В двенадцать мне приснился сон, очень яркий и живой, в котором прекрасный принц приглашал танцевать именно меня, да, меня, и мы вальсировали, и я была прекрасна... но вдруг мысль о том, что я не такая, что я толстая, разбила сон вдребезги. Я проснулась, попыталась его вернуть, честно добавив к своему прекрасному образу пяток килограммов, но увы. Килограммы в корсет не влезали.В тринадцать наступил переходный возраст, и мое терпение было вознаграждено. Я вытянулась и стала стройной. Но мне было мало. Я уже привыкла не есть. Поэтому издевалась над собой, как могла. Однажды на спор с подружками проголодала целую неделю. Пила воду и в небольшом количестве соки. Закончилось все обмороком прямо в учительской, куда я, почувствовав, себя плохо, практически вползла по стенке.Но я все еще боялась быть коровой. Как-то в троллейбусе увидела тетеньку в красном пальто-пончо. Тетенька занимала два сиденья. Долго потом я вздрагивала от ужаса, представив себе, что именно такое будущее меня ждет.Я никогда не была худенькой и костлявенькой, мне это не дано, но успехов в лепке фигуры добилась. В семнадцать лет при росте 163 я весила 50 кг.  И так до двадцати пяти.Затем первая беременность. Следила за собой и во время нее, и после. В итоге к полугоду сына молоко исчезло, но это было неважно, потому что я же быстро вернулась в норму! Я же молодец, а не мамка-клушка непонятной окружности и наружности. Я ж в бикини на пляжу очень здорово лежу!После родов вес начал скакать, но моя детская сила воли куда-то испарилась. Я сидела на диетах, а потом вознаграждала себя тортиками за проявленное мужество. И т.д.Вторая беременность. Мне тридцать лет. С шести лет я блюла фигуру, как инквизитор, издеваясь над собой неустанно и бессистемно. И тут я расслабилась. Беременность не так страшна, после нее легко худеешь опять. А значит... Я стала есть. Бутерброд в два часа ночи? Легко! Два бутерброда? Да почему бы и нет, под хорошую-то книжку.Набрала 15 кг. После родов ушли 10, но поскольку я твердо решила кормить малыша и в еде себе не отказывать, то пять кг успешно вернулись.Я – кАрова. Именно так мой первоклассник написал в своей тетрадке первое словарное слово.Рост 163, вес 64. Вдобавок ко всему, у меня очень тонкие кости. Очень. У меня худюсенькие запястья и острые локотки, но верхней части руки позавидует борец сумо. У меня тоненькие щиколотки, но над ними возвышаются икры бегуна. И так во всем. Я похожа на шарик из нашего детства – помните, были такие длинные шары в виде гусенички, как бы разделенные перемычками на несколько кругляшков.И сила воли у меня уже далеко не та, что была в детсве. Потому что последние два года беременности и кормления были самыми вкусными, самыми счастливыми в моей жизни. Я ела все. Все, что хочу. И не парилась, что корсет графини Де Монсоро мне на коленку не налезет. А это расслабляет. Муж, конечно, говорит, что я и так распрекраснее всех дам, но я-то понимаю: такими темпами я буду распрекраснее всех Колобков.Потому что очень, очень, очень люблю выпечку. Ночью, когда дети спят, и у меня есть полчаса на книжку. Эх... Итак, с 23 февраля я с вами!