Сумерки-по деревенски.... Я никогда раньше не задумывалась о том, что мне придется пожить в деревне, но мама сказала, что я уже взрослая и мне надо найти работу. Ей возиться со мной не хотелось, и она отправила меня к отцу, который работал в сельскохозяйственно¬м магазине в деревне. В аэропорту меня встретил Чарли, мы шли пешком десять километров, а потом поймали телегу, которая и довезла нас до деревни. 102 человека, 58 свиней, 24 коровы и 3 быка – население деревни. - Белла,ты ведь любишь сиреневый?! Ну, ничего придётся поспать на сеновале, там простыни вообще не понадобятся. Одно из достоинств Чарли, ... заботливый. В деревне мне предстояло проходить практику на повышение квалификации доярного дела. Коровник располагался в нескольких милях и отец подарил мне транспортное средство. Он выкатил из сарая почти не ржавый трёхколёсный велосипед с проволокой вместо ремня безопасности. С моей неуклюжестью – это было именно то, что надо. Я оценила! И вот мой первый полноценный день в деревне. Встать пришлось ещё когда солнце не встало, путь был дальний до коровника, а ехать то в гору, то на гору, а велосипед с горы едет, в гору – везу его сама. И вот я припарковалась (привязала своего железного коня к забору верёвкой). И направилась, ориентируясь по запаху, до коровника. Первый, кто мне встретился, был мужик, который явно пил неделю не просыхая. От этого был похож на китайца, так как лицо опухло и глазки стали маленькими щёлочками. Китаец прыгал вокруг меня, говорил, что он тут самый главный, по уборке за коровами. Он сказал: - Я бы написал про тебя статью, но в деревни у нас нет ни бумаги, ни ручки так что – обойдёшься. В местной столовой, на соломе сидели бабуськи и дедки, дегустировали полученный от коров продукт. Китаец познакомил меня со своими коллегами. Мы пили молоко, но тут откуда не возьмись начала играть Музычка и ...: - Кто это? - спросила я. - А, это Фе Калены. Они сами по себе. - Они приёмные дети нашего председателя Карлайла Фе Калена. - Девушка в белом платке – это Розали. С ней Эммет – он моднявый местный чувак. - Это коротышка Элис, с ней Джаспер, ой, в чём это Джаспер, в муке волосы перемазал, видать. Вид у него болезненный, не бережёт себя малец, работает в поле и днём и ночью. И тут Музычка громче заиграла ЛЯляляляля .... - А это кто? – я спросила. - Это Эдвард – первый парень на деревне, но ему тут никто не пара. Он у нас вообще работает один, без напарника. Я долго пялилась на Эдварда, фуфайка и валенки особенно дополняли его образ. И вот первый урок, я захожу в коровник №32 и вижу, что сидит этот первый парень на деревне один и только с ним рядом пенёк свободный. Подваливаю, сажусь. Паренька мутит. Эх, наверное, съел что-то не то за завтраком, хотя тут такой аромат витает, что не удивительно, что его вот-вот стошнит. Вечером посылаю маме телеграмму, пишу ей, вот, мол паренёк один отравился. Пусть у бабушки нашей спросит рецепт, какой народного лечения. Мама присылает рецепт. Уже неделю хожу в коровник № 32, нет парня, рецепт отдать не могу. Через неделю захожу в уже любимый коровник и вижу, сидит на пеньке Эдвард. - Прогуливал? - Нет, вообще то занятия переносили в коровник № 27, а ты чё не знала?! Я смутилась. Вот думаю, дура я, неделю ходила на занятия и верила наивно, что весь класс и преподаватель отравились чем-то, в одной столовой же питаемся. Чтобы отвлечь его внимания, спрашиваю: - У тебя глаза разного цвета? - Да, это фингал просто. Мне пора. Эдвард грациозно удаляется, переступая через коровье удобрение. Иду на парковку, отвязываю свой велик, а он не отвязывается, уже зубами пытаюсь узел развязать. И пока я занималась этим увлекательным делом, местный дядя Ваня, который выезжал с парковки, не справился с управлением телеги и его несло на меня. Я испугалась. Телега летела на меня. Вижу перекошенное лицо дяди Вани. Но тут «подлетает» ко мне Эдвард, отвязывает мой велик, и откатывает его в сторону. Ой, как я обрадовалась, сейчас с транспортом напряг же. Спаситель мой держал велик, а я тем временем остановила телегу, нёсшуюся на меня. Что-то я так переволновалась. Попала в больницу. Спаситель моего транспорта навещал меня. - Как ты это сделал? Как сумел отвязать верёвку от забора? – я была удивлена. - Белла, мозгами пораскинь, в голове у себя поищи! Дальше Эдвард сказал: - А вот тапки на! У Эдварда был заложен нос, он сказал, словно надел на нос прищепку, и мне послышалось: Апотапкин я! О, думаю, он – апотапкин! Напишу маме телеграммой, пусть у бабушки узнает, что это такое?! Из больницы выпустили. Поехала я в соседнюю деревню на ярмарку, там до ночи побыла, всё не могла транспорт поймать, чтобы домой доехать. Тут откуда не возьмись Эдвард един на повозке. Говорит такой: - Садись! Так резко сказал, я аж расстроилась, а он продолжил: - Тороплюсь я, ехать нужно быстро. Ты меня пока займи разговором каким, чтобы я не думал ни о чём. - Ты бы пристегнулся, ну в смысле, верёвкой бы привязался, мало ли соскользнёшь с повозки. Эдвард заржал. - Ха ха, это ты лучше верёвкой привяжись! - Эдвард, смотри на дорогу, а не на меня. - Белла, я не могу от тебя оторваться. - И не нужно! Можешь руку вернуть обратно мне на плечо. Я уверена в 3х вещах: 1.Эдвард – апотапкин; 2.Он местный пастух; 3.Мы с ним замутим – это точно! Приехала в школу, тут думаю, а ну как в лес зайду-ка я. Иду в лес, смотрю апотапкин за мной увязался. Думаю, чего ему надо? Говорю: - Я знаю кто ты! Он: - Кто я? Скажи, погромче, я плохо слышу! Апотамкин! - Белла, где моя овца? - ой. Эдвард, какой ты нежный, не знала, что умеешь такие комплименты делать. - Да нет, я ж пастух местный, у меня овца одна пропала. Потом помню, как сидели среди ромашкового поля с Эдди и выпивали. Эдди стало жарко, и он снял фуфайку, а у меня от перебарщения с алкоголем в глазах всё светиться стало и блестеть, смотрю и Эдди блестит. Ну, ничего себе, думаю я. Выходной день. Мою своего железного коня. Тут Эдвард прыгает неожиданно и подворачивает ногу. Ну пока провозилась с ним, пока тугую повязку наложила – уже ночь. Он такой и говорит: - Ты мене помогла, в благодарность хочу тебя в гости к себе пригласить. - А вдруг я не понравлюсь твоим? - Белла тебя волнует понравишься или нет и не волнует, что придётся за семь миль через лес идти?! Уставшие жутко добрались до дома Эдварда. Сразу на кухню кинулись, хотелось очень пить и есть. Семью Фе Каленов застали за разными занятиями: девушка в белом платке била посуду и орала, что на счастье. Эммент – парень её, ножом размахивал «Хияяя!», играл в Ниндзя. Председатель колхоза Карлайл, держался за свою жену, чтобы не упасть, вчера, наверное, отмечали день рождение заместителя председателя, и перепил мужик, вот и боялся что упадёт. Эсми – жена его, говорила на непонятном языке. Окно в кухню было без стекла, так что Эллис и Джаспер зашли в него, ну и правильно, чего входной дверью то пользоваться. Эдвард меня предупредил, что Эллис просто обожает всех обнимать, - кинулась ко мне и повисла на шее. Потом сказала, что от меня пахнет съедобненько (настор¬ожило!). Джаспер был как лопатой стукнутый, молчал и пялился. Его отругали за то, что со мной не здоровается. Эдди сказал, что у него своя комната есть. Вот тут я обзавидовалась. Думаю: своя комната – не хило, мне б так! Но потом узнаю, что кровати у него нет и спит он, как и я на сеновале. Потом долго разговаривали, выяснили, что спим на одном сеновале, а до сих пор не встретились там. Не дело – сегодня ночью решили исправить. Во дворе у Фе Калинов полазали по деревьям, он меня обозвал макакой, а я не придумала, чтобы такого ответить. Но решила, что маме напишу ... телеграммой и узнаю как бы так его пообиднее назвать. Ночью мы, всё таки, встретились на сеновале. На утро Эдвард пришёл к отцу и сказал, что меня заберёт играть в модную игру «Городки», Чарли посмеялся, сказал, что у меня по географии двойка была и городов я почти не знаю, но Эдди сказал ему, что он сам дурак – «городки» - модная игра: палку нужно бросать и сбивать другие палки. Эдди мой защитник. Отец изобразил на голове рога, наверное, показывал свою дьявольскую сущность. Играем в городки. Оказывается Фе Калены профи, я же, невезучая такая, что палку кинула и угодила в кусты, ну кто ж знал. Что именно в тех кустах сидел местный авторитет Васёк, ну по нужде он там сидел. Ну Васёк сказал, что постучит мне по голове. Фе Калены защищали меня. Мы с Элис и Джаспером на комбайне Эммета уезжаем в соседнюю деревню, прятаться от Васька. Но комбайн, штука приметная, так что авторитет нашёл нас быстро. И далее: Бах! – это меня уже бьёт Васек, а потом Бах! Бабах! Бум-Бум! – это меня всё ещё Васёк бьёт. Но тут: трам-бах-Бум! – это Эдвард на моём велике приехал и теперь бьёт Василия. Лежу, истекаю кровью. Вокруг меня председатель наш и Элис бегают и орут: «она умрёт! Умрёт!», блин, нет бы помочь! Васька побили сильно, за то, что он меня и укусил ещё, но Эдвард потом тоже меня кусьнул, наверное, это у них традиция. Я снова в больнице. Мама приехала сама, наверное, на телеграмму денег не хватило. Эдди обслюнявил мой лоб, я потом долго лежала и ждала, что ж мне его вытрет, руки то покусанные, самой никак не сделать этого! На выпускной, через неделю я пошла в платье, но на костылях, в бинтах. Вся в синяках. Эдвард сказал, что я красивая. Ну, конечно, сам то тоже с фингалом – досталось его от Васи. Танцуем. Тут говорю Эдди, что мол, поцелуй меня, и закрываю глаза, а он промахнулся, поцеловал в шею. Уж думала снова кусьнёт, мало ли какие у него представления о романтике