Психология, вне всякого сомнения, играет значительную роль в экономических событиях. Ход развития нынешнего кризиса является хорошим подтверждением этого факта. Психологическое давление на участников экономического процесса со стороны государственных и денежных властей, да и со стороны самих участников друг на друга достигло беспрецедентного уровня. Складывается впечатление, что все мы присутствуем на беспрерывном, длящемся не один месяц сеансе коллективной психотерапии. И ведь что интересно, усилия терапевтов и их подсадных и добровольных помощников «из публики» приносят результат. Того и гляди, им удастся убедить себя и всех остальных, что кризис закончился – и он действительно кончится.Но если с помощью психологических манипуляций можно переломить объективное развитие экономических процессов – то мы должны задуматься о статусе и месте экономической науки в системе знаний. В свое время некоторые из основателей неоклассического направления в экономической науке считали, что экономика как наука тесно связана с психологией, делали упор на поиск «психологических» оснований экономических аксиом. Впрочем, тогда речь шла о принципиально ином явлении: о том, как индивид осознает свои собственные интересы и предпочтения, как их формулирует и претворяет в жизнь. Ни о каких манипуляциях со стороны внешних сил речи не шло, сама возможность такого манипулирования даже не рассматривалась. Психологические построения касались ситуации личной ответственности человека – за свое благосостояние, за свою жизнь. Впрочем, с тех пор многое изменилось. Согласно Ортеге-и-Гассету, случилось восстание масс, индивидуум этих массах растворился, а психология индивидуальной отвественности сменилась психологией коллективной безответственности. И вот сегодня уже существуют экономические школы и отдельные видные экономисты (тот же Пол Кругман), которые пытаются так или иначе пытаются инкорпорировать психологию масс в состав основных предпосылок экономической науки. Поиск индивидуально-психологических оснований экономических аксиом, как бы к этим попыткам не относиться (мы, например, считаем это никчемным занятием) никоим образом не затрагивал предмет экономической науки. Действительно, каковы бы ни были аксиомы индивидуального поведения, сам предмет экономической науки заключался в выявлении общественных последствий такого поведения. А вот включение в экономическую науку коллективной психологии предмет экономической науки размывает вплоть до полного исчезновения. - Почему произошло то или иное экономическое явление? - Потому что психология участников рынка была такова, что она привела именно к такому явлению. Такого рода объяснения обычны, например, для биржевых аналитиков. – Почему вырос фондовый рынок? – Потому что у инвесторов вырос «аппетит к риску». – Почему рынок упал? – Потому что у инвесторов появилась «усталость» от непрерывного роста. И в чем здесь предмет экономической науки – только в том, что объясняемое явление формально относится к области экономики. Больше ни в чем. Наша точка зрения состоит в следующем. Конечно, психология имеет значение, и недооценивать ее нельзя. Но никакая психология, даже если за ней стоит вся мощь пропагандистской машины современных государств, даже если она подкреплена гигантским вбросом свеженапечатанных денег, не способна переломить ход объективных экономических тенденций. Замедлить на время – и как показывают события последнего времени, на достаточно длительное время – могут. Но не более того. Конечно, от экономистов, которые пытаются прогнозировать развитие событий, требуется в этих условиях повышенная бдительность. Пока психология удерживает экономику от падения, могут начать работать факторы, находящиеся до поры до времени вне поля зрения исследователей, и которые способны будут смягчить протекание кризиса. Так было, например, в в2001-2002 годах, когда удалось дождаться включения китайского фактора, позволившего отложить тогдашний кризис до 2007 года. Сегодня таких факторов пока не видно – впрочем, это означает только то, что мы их не видим, хотя, смеем Вас заверить, прилагаем значительные усилия для их поиска. Может быть и иначе: когда в результате откладывания кризиса он успевает сменить форму – и тогда можно сделать поспешный вывод, что психология все-таки способна изменять ход экономических тенденций. Ведь прений кризис закончился. А новый – так ведь у него, как кажется, иные причины и иные поводы. На самом деле, это один и тот же кризис, и кризис этот, как мы не устаем говорить, не сегодня начался, а длится в различных формах вот уже почти четыре десятилетия. И то обстоятельство, что коллективная психология играет в событиях кризиса все большую и большую роль – это, между прочим, еще одно свидетельство того, что экономика тяжело больна. В нормальной здоровой экономике никакая коллективная психология никакого значения не имеет.http://khazin.livejournal.com/33193.html#cutid1