Откуда вам известно, какими там были отзывы? Приводите источник тогда, а не врите голословно.«… мы голодали со всеми вместе; мужчины сдавали быстрее, чем женщины. ДядяКоля  весь  опух от голода, а у Андрея - ноги в цинготных пятнах, он  потерялпочти  все зубы, еле ходил, а было ему в то время года 32. Бабушка от  голодауже не вставала - все сидела возле печки.   Где  в  это время были мои родители? Мать задолго до войны уехала с  новыммужем  на Дальний Восток. Изредка я получала от нее письма. А мой отец,  этотвечный "борец за ленинские идеи"? Он служил вольнонаемным в воинской части  вКронштадте,  в продовольственном отделе.»«Вернувшись  однажды  из  очередной изнурительной  гастрольной  поездки,  янашла  дома  записку от сестры моей матери, жившей в Ленинграде:  "Приходи  кнам, когда вернешься. Приехала мама". Господи, - мама! Я уже давно забыла этослово,  я  не  видела ее 13 лет. Я не ощущала любви к ней - слишком  мало  еезнала,  но  и  неприязни к ней не чувствовала, она не отталкивала  меня,  какотец.  Я  о  ней почти не думала, но если вспоминала вдруг - то с теплотой  ижалостью  к  ее  неудавшейся жизни. Доходили до меня слухи  о  ней  время  отвремени: то она снова вышла замуж, то снова разошлась, а писем она не писала.   Прибежала  я к тетке - она жила на Выборгской стороне, но мы с  ней  почтине  виделись,  хотя  и  жили в одном городе. Конечно, коммунальная  квартира.Открываю дверь в маленькую комнатенку: сидят тетка с мужем и сыном и  женщинас  маленькой  девочкой лет четырех. Мать! Я ее сразу узнала, вхожу  -  сердцеперехватило, еле выговорила:   - Здравствуйте...   Мать смотрит и - не узнает.   - Здравствуйте. Тут тетя Вера:   - Зина, да ты что, не узнаешь, кто это?   Она  молча смотрит, и эти секунды как молотом стучат у меня в голове:  "Нучто же ты, ну что же ты, - ведь это же я, это - я..."   - Нет, не узнаю.   - Да ты приглядись!   - Не знаю... (еще помолчала)... Галя, что ли?»