С Пермского форума:Инфа для размышления: этот клуб считался в городе крутым, Ну и то, что взято из сети, со слов очевидцев : «Казалось, что не так все и страшно. Страшно началось минут через пять» Гуляли с женой у дома… Сначала какой-то шум во дворе и громкие голоса. У запасного выхода «Хромой лошади» люди, некоторые сидят и кашляют, и плюются. Но разговаривают спокойно, без паники. Потом к пожарной части, что у нас рядом, прибегает мужик черный-черный и начинает орать о том, что там «тысячи людей», и они все горят и т. п. Подумали мы сначала, что пьяный. Но пожарные, видимо, уже в курсе были и бегали как ошпаренные. В итоге выехали через минуту, да и убежали просто к месту пожара все, кто был в пожарной части. Я дошел до боксов, откуда выезжали пожарные машины, и закрыл ворота за ними. Ранее я никогда не видел, чтобы они ворота за собой не закрывали. Спустились вниз и обошли здание ул. Куйбышева, 9 со стороны сквера. Сразу увидел одного человека в лохмотьях, без волос и ресниц. Только глаза горят, лицо все в саже. Но он нормально передвигается, ходит туда-сюда. Поговорил с ним. Он спросил, сильно ли он обгорел. Я сказал, что выглядит он нормально. Потом второй пострадавший, такой же, как и первый, подошел ко мне и обратился по имени-отчеству. Оказался коллега мой. Как выбрался, говорит, не помнит. Но тоже спросил меня, как у него лицо и вообще, как он снаружи выглядит. (Потом из сводок узнал, что его увезли в Москву, и у него 80% поражений кожи). Но тогда это было как-то не страшно. Пострадавшие ходили туда-сюда, кто-то сидел на земле. Всего человек 10. Из маленьких окошек клуба валил черный густой дым, огня не было, из самого здания никто не выбегал. И казалось, что не так все и страшно. Страшно началось минут через пять. Пожарные оделись, подключились к гидрантам, они, кстати, работали, и вода подавалась. Ну и тут они начали вытаскивать людей. Это, конечно, впечатлило. Вынесли двух женщин, положили на асфальт прямо у крыльца. Кто-то одной стал делать искусственное дыхание и сел прямо на нее верхом и делал непрямой массаж сердца. Но потом стали выносить еще людей. И складывать прямо тут. Пожарные уже не могли ходить, прыгая через людей. Подъехали две машины скорой помощи, медиков стали раздирать на части, показывая им пострадавших и требуя оказать им помощь. Это был, наверное, самый тяжелый момент. Дальше начали самоорганизовываться. Искусственным дыханием заниматься перестали. Мы сначала отодрали виниловые банеры красные, перевернули и расстелили их на противоположной стороне дороги. Подготовили место, куда складывать можно было людей. Потом рядом стали класть щиты из прутьев, которые были на стенах «Хромой лошади» снаружи. Организовались несколько мужиков, человек, наверное, 10. Они начали таскать людей от крыльца (видимо, принимали их у пожарных) и носить сюда, ко мне, укладывать на прутья и банеры белые. Для себя я определил задачу — переворачивать пострадавших на бок. Так посоветовал медик, который пока был один, потом и он уже куда-то ушел. Это было, наверное, самое плохое в смысле организации — некому было осматривать первично пострадавших. У меня был фонарик, и я это делал, как умел, научился в армии. Приподнимал веко и светил фонариком в глаз. Итог живой/мертвый был 50 на 50. Мертвых пытались как-то отделять от живых, но те, кто таскали, конечно, не очень-то слушались и не обращали внимания — просто таскали. Мужики приносили новые щиты и укладывали новых людей. Потом уже как-то стали делать по уму все. Чтобы человек лежал на боку, ему нужно согнуть одну ногу в колене. Сначала я сгибал всем, потом те, кто таскал, сами стали укладывать правильно. В какой-то момент случилось типа затишья. Пожарные бегали с баллонами туда-сюда, и пострадавших новых не было. Тут как раз стали приезжать, видимо, машины скорой помощи. Я их не видел. Просто понял, что мужики, те, кто таскал от крыльца, начали кричать, что нужно грузить в скорую. Тут опять понадобился фонарик. Помню, все норовили унести девушку, что лежала с моего края. Но я останавливал людей, ибо уже знал, что ее в скорую нести не нужно. Тут появились милиционеры, которые также начали таскать людей куда-то, видимо, в скорые. Они даже меня слушали какое-то время. Я с фонариком выбирал для них людей, которых нужно носить. Далее опять стали выносить людей из клуба. И тут опять все смешалось. Некоторых несли сразу в скорую, некоторых — на щиты или просто клали на дорогу. Опять, на мой взгляд, не хватало людей с фонариками для первичной сортировки. Это, конечно, плохо очень. На том моя роль закончилась. Появились уже какие-то люди в форме, и началась реальная помощь. И еще несколько замечаний. Было понятно, что некоторые пострадавшие были просто задавлены. Это как раз те, кто не дышал уже. Еще странно, что пострадавшие не издавали ни звука. Да и вообще почти не шевелились. Они были все черные и мокрые, как из бани. Плохо также было, что многие были пьяны, и это вместе с истерикой не добавляло порядка и организованности. Это в самом начале. Эти пьяные в истерике метались среди пострадавших и мертвых, искали своих близких. Переворачивали людей на спину. Приходилось за ними опять поправлять людей (на бок). А наверное, шевелить людей было не очень правильно. Один, тоже, видимо, не очень трезвый, все пытался тормошить лежащих уже на щитах пострадавших и кричать им типа — ты живой? И бить при этом по щекам. Странно показалось, что пожарные не попробовали вытаскивать людей из заднего запасного выхода со двора дома. Было бы, наверное, меньше суматохи. «Брат просто кричал в темноте «Есть кто живой?» Из обсуждения на Терон.ру : Подруга сейчас позвонила, ее брат выступал на открытии. Только выступили, пошли переодеваться в гримерку, тут все и случилось. Брат выскочил почти голый, с одеждой в руках. Многие из обслуживающего персонала выскочили через черный вход. Потом молодые люди намочили тряпки и стали заходить обратно. С потолка капал этот пластик раскаленный. Брат просто кричал в темноте «Есть кто живой?» и если кого-то видел, тащил на улицу. 11 человек вынес, только трое выжили. Весь персонал клуба активно помогал, людей до скорых на руках носили, в машины другие складывали, чтобы быстрее везли. «Не снимай, там мой сын погиб. Не снимай!»  Горит «Хромая лошадь». Судя по всему, внутри остаются люди. Все вокруг бегают без верхней одежды, выкрикивают имена и непрерывно звонят. Какой-то пленкой прикрыли (тела?). А вытаскивать еще продолжают. «Внимание участникам тушения пожара. У кого закончился кислород, баллоны находятся в штабном автомобиле». Дым по-прежнему валит. Десятка два вытащенных тел лежат на дороге. Через них, в поисках небезнадежных, переступают стихийные участники. Кого-то изредка отволакивают к машинам скорой помощи. Репортер в наушниках, с камерой, очевидно профессиональной, в чехле, пытался пройти за оцепление. Дорогу ему преградил мужчина: «Не снимай, там мой сын погиб. Не снимай!» «Ефремову не посадят — она, скорее, с ума сойдет»  С трех до девяти (часов утра 5 декабря — ред.) торчал в «Хромой лошади». Внутри. На столе валялись 50 долларов. За три часа их никто не взял. Светлану Ефремову (исполнительный директор клуба — ред.) не посадят — она, скорее, с ума сойдет. «Мужики рыдают на коленях женщин из МЧС»  Многие журналисты к «Хромой лошади» пришли, мягко сказать, в помятом состоянии. Да не главное это, сам такой был. Хмель, видимо, и спас, поставил преграду между ужасом, что я видел, и сознанием. Был на месте спустя два часа после пожара. К тому времени вывезли почти всех пострадавших. Парень у оцепления. Не может прорваться. Матом кроет всех — негодует только представитель ФСБ. У парня за оцеплением родители. Его посылают в КДЦ. А там списки. Около 20 человек. От безызвестности люди падают в обморок. Мужики рыдают на коленях женщин из МЧС, последние по-матерински поддерживают. В КДЦ к 4 часам — почти все руководство края и города. Стоят в кружке. Молчат. Кац (Аркадий Кац, глава администрации Перми — ред.) жует жвачку. Зубарев (Анатолий Зубарев, вице-премьер краевого правительства — ред.) самый бледный. Господи, спаси и сохрани. «Чиркунов, похоже, совсем в шоке»  Жена, придя с работы (из краевой клинической больницы), рассказала о том, как ругается персонал в травме/хирургии: зачастую в столицу увозят тех, кому там делать совсем нечего, а тех, кому действительно нужно оказать помощь в столице, почему-то игнорируют. Это, наверное, не правило, но такое наблюдение имело место быть… Олег Чиркунов, похоже, совсем в шоке — сейчас показали по ТВ: небритый, помятый и мрачный... «Ты случайно не в Перми?» — «Нет, в Кирове, а что?» ЖЖ-юзер белых: Вчера ночью прилетел из Москвы в Киров. Когда включил телефон, тут же раздался звонок от пермского приятеля: «Ты случайно не в Перми?» — «Нет, в Кирове, а что?» — «У нас беда...» Ну а потом началось... Созвонился с братом (прокурором Пермского края Александром Белых — ред.), которого, естественно, выдернули из отпуска, с Олегом Чиркуновым, Валерой Сухих. А дальше самое сложное — длинные гудки в трубке при звонках друзьям и знакомым. И когда в ответ раздается сонное «Алло! Чего тебе?», сначала испытываешь прилив облегчения, а потом злой взрыв: «Ничего! Вставай, обзванивай, езжай на место, иди сдавать кровь, делай что-нибудь!». Сегодня утром обнаружилось какое-то невероятное количество людей, которые по странному стечению обстоятельств в этот злополучный пятничный вечер в «Хромую лошадь» не зашли. У кого-то «вторая половина» заболела, у кого-то опоздал самолет, у кого-то еще что. Были те, кто пришел и чудом остался жив, как мой товарищ, депутат Законодательного собрания Пермского края Виктор Суетин. Он за 10 минут до «огненного шоу» зашел в клуб и еще не успел углубиться, находился рядом с выходом, и толпа буквально вынесла его на улицу, а потом он помогал вытаскивать из дыма тела. Это он рассказал мне в 5 утра по пермскому времени, когда я пытался выяснить имена погибших. «Все отвечали одним емким словом» Из обсуждения на Терон.ру : Подруга учится в медакадемии, подрабатывает медсестрой в МСЧ №9 в хирургии. По иронии судьбы, сегодня именно в «девятке» у них была практика по хирургии. Первым делом студентов отправили сдавать кровь. Только тех, кто захотел — никого специально не заставляли. Подруга нашла знакомых медсестер и врачей. В больнице полной кипиш! Все отвечали на вопрос «ну, как дела?» одним емким словом — «п…дец»! Подруга рассказывала, что в «девятке» не хватает даже шприцов. Не понимаю, как они там сейчас людей лечат... После трагедии людей рассовали буквально по свободным углам! Больница просто не была готова к такому! Неудивительно, что люди умирали даже в больнице! «Люди не понимают, за что им это» ЖЖ-юзер костянус: Знакомая и ее брат дежурили вчера в травматологии МСЧ №9. С их слов: «Недавно очнулся от наркоза парень. Весь переломался вчера ночью в ДТП. Говорит, торопился, опаздывал в «Хромую лошадь». Мужики с ожогами, кто как смог, стали ржать». «Вчера, только отделение уснуло, врубили свет в нашем коридорном закутке, загрохотал лифт, зазвучали стоны. Выхожу в темный коридор из закутка и наблюдаю силуэты восставших из ада. Стонут, еле передвигаются, волосы — обгоревшая пакля, плавленая дырами одежда, черные. У одного мужика лоскутки одежды со всех сторон болтаются. Думаю, ДТП, что ли, опять... Подхожу ближе, а у мужика с лоскутками вместо тряпья — кожа болтается. Их призывают: мальчикам туда, девочкам сюда. Не врубаются. Пытаемся развести по палатам. Причем физически этого не сделать — сплошная рана. Вроде развели, нужно уложить. Единственное, что можно снять, — обувь. Остальное режем, если ножниц хватает, то в несколько рук. По следам сразу идут с повязками, растягивается марля в четыре руки и накладывается на рану. Все уложены, теперь их нужно обеспечить водой, все это время прибывают персонал, медикаменты, материалы. На первом посту отделения уже приличный склад. Медики более или менее обработанным ставят «подключички» в уцелевшие места делать капельницы. Рев дикий. Нужно разнести по палатам физраствор, обезвоживание дикое, и капать должно постоянно со скоростью ручейка. Попутно меняя бутыли на капельнице. Просят пить. Подвезли питьевую воду, кому-то больные уже откупорили пустые бутылки с физраствором, остальным раздали пластиковые стаканы и трубочки из-под капельниц. У некоторых едет крыша с испуга и боли, выдирают капельницы и бесцельно бродят по коридору. Почти все повторяют фамилию, имя, отчество, адрес, телефон — кому сообщить. Первичные повязки по кругу заменяются на новые, кажется, копоть въелась на века, целенаправленно отмывать ее нельзя, снимается только с кожей. У некоторых начинает проходить шок, люди не понимают, за что им это. И начинают впервые по-настоящему чувствовать боль, кого-то повезли в реанимацию, остальных обезболивают уколами и повязками, беспрерывно делают капельницы, ставят катетеры, выносят утки, общаются с родственниками, борются с алкогольной интоксикацией, делают экспресс-тесты и другие обследования. Без перерыва. Увезли. Медсестры собираются домой. Чиновники никого не отпускают — внизу для них организовали столовку. Девки валятся с ног, но идти надо. Идут. Ждем до сих пор хоть кого-нибудь».