Всё-таки про слёзы. Честно скажу: у Моргунова не помню. Возможно и было. Тут дело несколько в другом. Слёзы Бывалого, как и весь его образ, подавался Гайдаем в ярком комедийном ключе. Там буффонада же сплошная. Персонажу дали по башке или по морде, ему больно, он плачет, а зритель улыбается. Персонаж демонстрирует какие-то душевные переживания – зритель снова смеётся и не потому, что в душе садюга. Закон жанра такой. Финальная песня в обсуждаемой постановке выстроена в лирико-драматическом ключе. Другой подход - другие выразительные средства. Нет, как зритель я догадываюсь: это искренние слёзы артиста /не персонажа/. Мужские слёзы на экране или на сцене дают сильный эмоциональный зрительский отклик. Подводка к ним нужна. Чтобы этот приём не был примитивно-лобовым /крокодильи слёзы/ его нужно как-то обставить или оправдать. Сделать со вкусом и к месту, раз слеза пошла. Я увидела небрежность, только не поняла чью. Актёрская она, режиссёрская или во время монтажа что-то случилось. Знаете, в русской драматической школе всех обучают /обучали по крайней мере/ в одной системе координат. Высшая планка в профессии лицедея – не самому заплакать /лобовой же, несложный манипуляционный приём/, а зрителя подвести к слезам. Или остаться якобы невозмутимым, на самых серьёзных щах, никого нарочито не смешить кривляниями, не заигрывать так откровенно с публикой, но получить при этом обратный результат. Подвести к слезам, к слову, проще. Вызвать смех сложнее.В проект-то позвали действительно хороших артистов, больших профи. Отсюда и вопросы у меня родились. Впрочем, эта ситуация – зовём хороших, востребованных актёров, а они на себе всё как-то вывезут – встречается слишком часто в последнее время.