33.Две большие разницы12 июля, в день нашей госпитализации на трансплантацию, маленькой Полинке Скорик прервали лечение. У ее родителей долг перед клиникой – больше 20 тыс. долларов. Оксана здесь, а Гена в Украине, метались, пытаясь найти деньги, но это так и не удалось. Как жаль, что им пришлось переплатить бешеную сумму посредникам, через которых сюда попали! Если бы не это, долга бы сейчас не было. Мы с Оксаной сравнивали: Полинкино первичное обследование обошлось вдвое дороже Колиного, а процедуры были практически одни и те же. Но что уж сейчас жалеть - 1 августа Оксана с Полиной вернулись в Украину, не закончив третьего протокола химиотерапии, не говоря уже о пересадке костного мозга. У Коли тоже собрана не вся сумма, выставленная Тель-Хашомером за лечение. Но долга у нас нет, что и позволило мне пойти в июне к директору отделения медицинского туризма и просить его дать разрешение на трансплантацию под мое честное слово, что все до копейки будет уплачено. Интересно, что этот совершенно посторонний мне и Коле человек с непроизносимой фамилией Dedknuydt и симпатичным именем Эрве, более того, гражданин другой страны, дал-таки это разрешение с учетом, правда, того факта, что большая часть суммы уже заплачена. Это действительно интересно! Потому что наша родная страна имела нас с Колей, как и всех остальных своих граждан, что называется, в глубоком виду. Причем, в особо циничной форме. Что говорит наш гуманный закон? Если гражданин Украины не может получить необходимое ему лечение у себя в стране, государство обязано оплатить ему это лечение там, где оно осуществляется. А государство и не отказывается! И Коле, и многим другим детям, деньги безоговорочно выделены соответствующей комиссией Минздрава. Но как оказалось, выделение денег и их конкретный трансфер – две большие разницы, как говорят в Одессе. Деньги безусловно будут, но потом, или очень потом. И неважно, что в столь неопределенном будущем они вряд ли кому понадобятся - онкология не терпит промедления. Поэтому так опасно то, что случилось сейчас с Полиной Скорик. И поэтому родители онкобольных детей обращаются с мольбами о помощи к своим таким же небогатым, как они, согражданам. Черт меня дернул сказать Эрве, что деньги для Коли предусмотрены Минздравом, – теплилась у меня тогда еще надежда, что хоть часть оплаты возьмет на себя родная страна, на благосостояние которой мы с Колиным отцом честно отработали в общей сложности 78 лет. Когда я вслед за этим начала разговор о возможной скидке, он удивленно поднял брови:- Вы говорите, что на лечение Николая выделены деньги государством. Зачем вы просите для государства скидку?Я со злости выложила, как есть:- Государство не заплатило ни копейки! Все, что проплачено, либо одолженные мной деньги, либо благотворительные взносы граждан Украины на счет Николая. Если бы я надеялась на государство, мы до сих пор сидели бы в Киеве. А ситуация у моего сына – сверхсрочная.  Но я вам обещаю, что деньги будут заплачены. Граждане, в отличие от государства, меня не подведут!Эрве наморщил лоб, задумался, потом выдал:- Был один случай… Нет, два, когда Украина оплатила лечение своего пациента, так что не все потеряно.Господи, мне бы его оптимизм!