Лизон, это длинно. И это не Блок и даже не Макаревич.😁Но оно того стоит. Во имя человеколюбия!!!! Это же про вас! Даже платье имеется.Нет, Довлатов определенно гений!😁--------Галина была вдовой знаменитого эстонского революционера, чуть ли не самого Кингисеппа. И ей за это дали что-то вроде пенсии.     Буш познакомился с ней в романтической обстановке. А именно - на берегу пруда.     В самом центре Кадриорга есть небольшой затененный пруд. Его огибают широкие липовые аллеи. Ручные белки прыгают в траве.     У берега плавают черные лебеди. Как они сюда попали - неизвестно.       Майским вечером Буш сидел на траве у пруда. Сигареты у него кончились. Денег не было вторые сутки. Минувшую ночь он провел в заброшенном киоске "Союзпечати". Благо на полу там лежали старые газеты.     Буш жевал сухую горькую травинку. Мысли в его голове проносились отрывистые и неспокойные, как телеграммы:     "...Еда... Сигареты... Жилье... Марианна на курорте... Нет работы... К родителям обращаться стыдно, а главное - бессмысленно..."     Когда и где он ел в последний раз? Припомнились два куска хлеба в закусочной самообслуживания. Затем - кислые яблоки над оградой чужого сада. Найденная у дороги ванильная сушка. Зеленый помидор, обнаруженный в киоске "Союзпечати"...     Лебеди скользили по воде, как два огромных черных букета. Пища доставалась им без видимых усилий. Каждую секунду резко опускались вниз точеные маленькие головы на изогнутых шеях... Буш думал о еде. Мысли его становились все короче: "...Лебедь... Птица... Дичь..."     И тут зов предков отозвался в Буше легкой нервической дрожью. В глазах его загорелись отблески первобытных костров. Он замер, как сеттер на болоте, вырвавшийся из городского плена...     К десяти часам окончательно стемнеет. Изловить самоуверенную птицу будет делом минуты. Ощипанный лебедь может вполне сойти за гуся. А с целым гусем Буш не пропадет. В любой компании будет желанным гостем...     Буш преобразился. В глубине его души звучал охотничий рожок. Он чувствовал, как тверд его небритый подбородок. Доисторическая сила пробудилась в Буше...     И тут произошло чудо. На берегу появилась стареющая женщина. То есть дичь, которую Буш чуял на огромном расстоянии.     Вовек не узнают черные лебеди, кто спас им жизнь! Женщина была стройна и прекрасна. Над головой ее кружились бабочки. Голубое воздушное платье касалось травы. В руках она держала книгу. Прижимала ее к груди наподобие молитвенника.     Дальнозоркий Буш легко прочитал заглавие - "Ахматова. Стихи".     Он выплюнул травинку и сильным глуховатым баритоном произнес:     Они летят, они еще в дороге,     Слова освобожденья и любви,     А я уже в божественной тревоге,     И холоднее льда уста мои...     Женщина замедлила шаги. Прижала ладони к вискам. Книга, шелестя страницами, упала на траву. Буш продолжал:     А дальше - свет невыносимо щедрый, Как сладкое, горячее вино... Уже душистым, раскаленным ветром Сознание мое опалено...     Женщина молчала. Ее лицо выражало смятение и ужас. (Если ужас может быть пылким и радостным чувством.) Затем, опустив глаза, женщина тихо проговорила.     Но скоро там, где жидкие березы,     Прильнувши к окнам, сухо шелестят,     Венцом червонным заплетутся розы,     И голоса незримо прозвучат...     (У нее получилось -- "говоса".) Буш поднялся с земли.     - Вы любите Ахматову?     - Я знаю все ее стихи наизусть, - ответила женщина.     - Какое совпадение! Я тоже... А цветы? Вы любите цветы? - Это моя свабость!.. А птицы? Что вы скажете о птицах? Буш кинул взгляд на черных лебедей, помедлил и сказал:     Ах. чайка ли за облаком кружится,     Малиновки ли носятся вокруг...     О незнакомка! Я хочу быть птицей,     Чтобы клевать зерно из ваших рук...     - Вы поэт? - спросила женщина.     - Пишу кое-что между строк, - застенчиво ответил Буш... День остывал. Тени лип становились длиннее. Вода утрачивала блеск. В кустах бродили сумерки.     - Хотите кофе? - предложила женщина. - Мой дом совсем близко.     - Извините, - поинтересовался Буш, - а колбасы у вас нет?     В ответ прозвучало:     - У меня есть все, что нужно одинокому сердцу...     Три недели я прожил у Буша с Галиной. Это были странные, наполненные безумием дни.     Утро начиналось с тихого, взволнованного пения. Галина мальчишеским тенором выводила:     Эх, истомилась, устала я, Ночью и днем... Только о нем...     Ее возлюбленный откликался низким, простуженным баритоном:     Эх, утону ль я в Северной Двине, А может, сгину как-нибудь иначе... Страна не зарыдает обо мне, Но обо мне товарищи заплачут...     Случалось, они по утрам танцевали на кухне. При этом каждый напевал что-то свое. За чаем Галина объявляла:     - Называйте меня сегодня - Верочкой. А с завтрашнего дня - Жар-Птицей...     Днем она часто звонила по телефону. Цифры набирала произвольно. Дождавшись ответа, ласково произносила:     - Сегодня вас ожидает приятная неожиданность.     Или:     - Бойтесь дамы с вишенкой на шляпе...     Кроме того, Галина часами дрессировала прозрачного, стремительного меченосца. Шептала ему, склонившись над аквариумом:     - Не капризничай, Джим. Помаши маме ручкой...     И наконец, Галина прорицала будущее. Мне, например, объявила, разглядывая какие-то цветные бусинки:     - Ты кончишь свои дни где-нибудь в Бразилии. (Тогда - в семьдесят пятом году - я засмеялся. Но сейчас почти уверен, что так оно и будет.)     Буш целыми днями разгуливал в зеленом халате, который Галина сшила ему из оконной портьеры. Он готовил речь, которую произнесет, став Нобелевским лауреатом. Речь начиналась такими словами:     "Леди и джентльмены! Благодарю за честь. Как говорится - лучше поздно, чем никогда..." ----------😁