Источник  https://161.ru/text/world/2023/02/06/72034115/  Публикация  06.02.2023, 13:00  Смерть рядового Овлашенко. История батайской семьи, похоронившей своего мобилизованного мужа, сына, отца и брата. Иван Овлашенко не был «военным человеком» и не планировал связать жизнь с армией — его мобилизовали. Ирина Бабичева рассказывает, как жил и умер рядовой Овлашенко.  В детстве Валентина и Иван Овлашенко были неразлучны. Валя старше брата на год и четыре месяца. Говорит про него: вынянчила. Еще толком не умела читать, а рассказывала брату сказки по понятым и домысленным словам из книжек, по картинкам. Когда Ваня узнал, что сестру отдадут в первый класс, потребовал отправить его вместе с ней. Учительница протестировала мальчика и сказала: «Потянет». И Ваня потянул. Когда ленился, сестра настаивала, чтобы он делал с ней уроки. После школы вместе поступили в один колледж, потом — в один институт.Получив диплом, Иван Овлашенко ушел в армию. Отслужив, устроился мерчендайзером в компанию «Пепси». Там он встретил Валерию и влюбился. Чтобы расположить ее к себе, Иван помогал по работе и засыпал шутками. Валерия не заметила, как они стали неразлучны.Иван позвал ее замуж, а на следующий день Валерия узнала, что беременна. Вышла за него на третьем месяце. Свадьбу отметили в семейном кругу. Летом 2017 года у них родилась дочь Полина. В выходные и после работы муж брал на себя уход за дочкой — менял пеленки, играл, укладывал спать. Несмотря на это, супруги стали ссориться. У них оказались разные взгляды на воспитание дочери.— Он очень сильно баловал ребенка, — объясняет Валерия. — У меня строгое воспитание. Я и сама росла в строгости. А его, наоборот, залюбливали. Для него ребенок — это всё. Это смысл жизни. Он постоянно пытался делать ей праздник, дать ей всё. И у ребенка был негатив: мама плохая, а папа хороший. Из-за этого мы постоянно ссорились. Я жаловалась: «Меня ребенок не воспринимает, потому что у тебя вечный праздник, а мама бывает и уставшая, и строгая». Потому что серые будни. А он отвечал: «Пусть у ребенка будет счастливое детство».Устав от ссор, Валерия подала на развод. Но фамилию мужа она сохранила: надеялась позже сойтись вновь.После развода Иван брал с собой дочь на море. Ни разу не задержал алименты. Когда Полина захотела посмотреть на лес, повез дочь в Архангельскую область и учил собирать грибы.  С сестрой Иван делился проблемами и советовался. От нее Валерия узнала, что после развода у Ивана не было отношений.— И у меня не было: три года в разводе, ничего не складывалось. [Валя] сказала, у него обида на меня, что я его даже на порог не пускала. А я не пускала, чтобы не смотреть на него. Потому что, когда его видела, хотела опять сойтись, а он ничего для этого не делал. Короче, два человека не смогли нормально поговорить, — признаётся Валерия. О том, что россияне сражаются с украинцами, пятилетняя Полина узнала из телевизора. Увидела мужчин в форме и пошла с вопросами к маме.— Я объяснила: наша страна сейчас воюет с другой страной, просто это происходит не в обычной жизни [перед нашими глазами], — рассказывает Валерия. — Что мужчины ездят. От садика часто просили то рисунок на военную тему нарисовать, то поделку. Мы сделали с ней военный корабль.В декрете Валерия отучилась на массажиста. Иван тоже сменил работу — стал таксистом. Бывшие супруги поделили дни недели, которые Полина проводит с ними. Сестра Валентина вспоминает, что Иван обожал детей и часто играл сразу с тремя — с Полиной и двумя племянниками. Вечером 25 сентября Иван Овлашенко как раз был с дочкой. Ждал, когда за ней придет Валерия.— Постучали. Вышел. А ему [сотрудник] военкомата вручил повестку: возьмите, распишитесь. Он расписался, — рассказывает Валентина Стрелкова, сменившая фамилию после замужества. В разговоре со мной она ни разу не называет Валерию бывшей женой.  В повестке говорилось, что к семи утра рядовой запаса Иван Овлашенко должен прибыть в военкомат для уточнения данных. Уже в 07:10 он позвонил сестре — сказал, что годен и его мобилизуют. Валентина спросила: «А как же комиссия?» Иван ответил, что комиссия еще будет, но он уже годен и его уже взяли. Попросил привезти вещи: свитер, зубную пасту, щетку, мыло, полотенце. Утром в военкомат Иван уехал только с документами.В тот же день — 26 сентября — батайчанина отправили в военную часть в Персиановку. Иван позвонил жене и сообщил: так и так, мобилизован.— [Я его] начала отговаривать, — вспоминает Валерия. — Если бы я была с ним в браке, никогда бы не позволила ему туда пойти, потому что считаю эту [ситуацию] абсолютно бессмысленной. Лучше обеспечивать ребенка и быть с женой, строить свою жизнь, чем просто отдавать свою жизнь непонятно за что. Но у него было такое понимание, что если бы мы не начали атаковать, то и Ростова давно бы не было, якобы и Таганрога не было бы уже.Валерия работает массажистом. Она помнит, как осенью ее клиенты уезжали из страны — кто в Израиль, кто в Казахстан, кто на Бали. Знакомые скрывались на съемных квартирах. Но Иван не пытался избежать мобилизации. Сказал родным, что уедет ради них.— Мне кажется, у него здесь не складывалось. Душевное беспокойство, хотел смены обстановки, — считает Валерия Овлашенко. — Плюс у него были финансовые обязательства — кредит на машину. Он взял ее, чтобы работать в такси. Белый «Солярис».Автомобиль теперь простаивает в отцовском дворе.Валентина подтверждает, что брат много переживал. В 2021 году умерла мама, и Иван так и не отошел от этой потери. Он обожал маму и не мог поверить, что больше не увидит ее.У женщины не выдержало сердце. Их папа — Александр Овлашенко — проснулся ночью и увидел, что жена лежит рядом мертвая. У нее никогда не было ишемических болезней, утверждает дочь, поэтому для семьи это был шок.Когда сыну пришла повестка, Овлашенко-старший возмутился. Не понимал, зачем мобилизовывать тех, кто выбрал мирную жизнь, если в городе полно военных. Александр Овлашенко плакал, когда ездил навещать сына в часть под Новочеркасском.  В семье рассказывают, что по прибытии на службу Ивану выдали бронежилет, каску, вещмешок и берцы. Вещмешок вскоре порвался, а берцы дали течь, когда мужчина прошелся в них по лужам. Поэтому всё, кроме бронежилета и каски, близкие Ивана покупали сами. Перечнем нужных вещей семью снабдил военкомат.— Список такой большой… теплый бушлат, теплые штаны, тонкие штаны, наколенники, нарукавники, спальный мешок, рюкзак, карабины, изолента, две балаклавы — тонкая и теплая на флисе, аптечку купили полностью, — перечисляет сестра. — Потом ему выдали [армейскую] аптечку, но она была маленькая, мизерная. Видимо, стандарт какой-то есть. А они простужались очень часто. Потом еще лекарства передавали.Иван был в шоке, что семье приходится тратиться на сборы. Он просил близких экономить и не покупать всё, что указано в списках.— Мы постоянно пытались объяснить, что если мы сейчас чего-то не купим здесь, то там он вряд ли получит, когда нужно будет. Он принял это и сказал: надо, значит надо. Возмущало непонимание, когда чего дадут, не дадут. Если бы не [купили ему] спальники, то спал был, наверно, без всего. А там холодно было спать, — говорит Валентина.На сборы Ивана семья потратила около 70 тысяч. Когда ему пришли губернаторские выплаты, Овлашенко вернул деньги родным. После покупок сестра увидела, что спальники взлетели в цене в два раза. Она уверена, что им еще повезло.  Накануне отъезда в Донецк Иван позвонил сестре: предупредил, что его сим-карта уже не будет работать, но как только появится возможность — позвонит. Овлашенко выучил номера близких наизусть, просил телефоны сослуживцев и писал семье, что жив. Иногда звонил. Связь прерывалась, но Валентину успокаивал его голос. Сообщения и звонки поступали с украинских номеров.  В декабре Иван Овлашенко получил осколочное ранение в плечо. Повреждение сочли легким, рядового не госпитализировали. При каких обстоятельствах он получил рану, Иван семье не рассказывал.Срочную службу Овлашенко пробыл водителем в инженерных войсках. Но под Донецком оказался минометчиком.— Просто сказали: «Надо». Пояснили, что любая учеба лучше всего на практике, — припоминает слова брата Валентина Стрелкова.После мобилизации Иван пытался наладить отношения с Валерией. Когда появлялась возможность, он ей писал и звонил. Валерия говорит, что вопрос в итоге решили отложить до его возвращения.— Мы думали восстанавливать семью, поговорить, когда [он] придет. Вот — восстановили, — сокрушается женщина.В декабре муж говорил ей, что нескольких мобилизованных из его части уже нет в живых. Иван был потрясен: вроде недавно вместе приехали. С оставшимися мобилизованными помянули ушедших за небольшим столом. Валерия спрашивала, видел ли он yбитых. Иван ответил, что видел одного «холодного», то есть давно убитого. Убивал ли сам, Иван не говорил.Еще Овлашенко разговаривал с сестрой о смерти. Предупредил: если погибнет, то его не надо кремировать. Просил похоронить традиционно — на кладбище. До мобилизации эту тему не обсуждали.Дочери Иван запретил рассказывать, что мобилизован. Просил сказать, что в командировке.— Уже ближе к январю ребенок стал догадываться, что папа на [передовой]. То новости про [передовую] смотрит, то папу по видеосвязи видит в военной форме, — говорит Валерия. — Ребенок постоянно говорил: «Мама, папа, когда вы помиритесь?» Где-то за неделю до смерти ребенок прямо сам не свой был. Очень переживала. Спать ее было сложно уложить. Она как будто чувствовала.Полина засыпала маму вопросами: «Кто виноват, что они не вместе? Кто первый предложил развестись?» Иван тоже как предчувствовал, считает Валерия. Желание как можно больше дать дочери обострилось — Ивана прорвало, говорит женщина. Каждый день спрашивал, как Полина. Если раньше его денег хватало на алименты и поездки, то теперь он стал полностью оплачивать кружки и секции для дочери, переводил деньги на одежду, просил отвести ребенка в цирк, устроить фотосессию. На новогодние каникулы Полина с мамой поехали в Домбай.  За две недели до Нового года Иван попросил сестру выбрать подарок для его дочери. Решили купить танцевальный коврик с подключением к телевизору — чтобы Полина смотрела движения на экране и повторяла. Валентина посмотрела каталоги: коврик стоил 10 тысяч рублей. Иван перевел больше и добавил: «И еще набор кукол LOL — самый большой и лучший».В канун праздника Иван позвонил сестре. Валентина слушала довольный голос брата — он радовался, что связь не барахлит и можно наговориться. Мобилизованные тогда накрыли небольшой стол. «Маленький пир», — назвал его Иван. Пожелал следующий Новый год встретить, как всегда, дома с семьей.Это был их последний разговор. Наутро Иван отправился на смену. Валентина спрашивала, надо ли ему послать лекарств или теплых вещей. Последнее свое сообщение Иван отправил сестре. Вечером 9 января он написал: «Привет, всё норм, ничего не нужно». И пропал.10 января Валерия не получила от Ивана привычного вопроса о том, как дела у дочери. Телефон Ивана не отвечал. Валентина стала писать на все номера, с которых брат звонил ей после мобилизации. Писала в чаты близких мобилизованных — не слышали ли, что случилось с рядовым Иваном Овлашенко. Везде была тишина.В ночь на субботу Иван приснился сестре. Он пришел в отцовский дом, увидел Валентину и крепко обнял. Молчал. Валентина чувствовала его объятие — тепло тела, запах. Утром проснулась в уверенности, что брат действительно приехал к отцу в отпуск. Позвонила отцу и услышала, что Иван по-прежнему не выходит на связь. Сейчас она верит, что брат приходил прощаться.Тем вечером Валентине позвонила соседка ее отца. Всхлипывая, сказала, что в дверь стучат, но тот не открывает. «Это по поводу брата?» — спросила Валентина. Соседка подтвердила.Звонок сотрудника военкомата застал Овлашенко-старшего в магазине. Услышав, что его ждут у двери, Александр заторопился домой. Когда Валентина приехала, он уже был дома и знал о смерти сына.Сотрудник военкомата, принесший извещение, сказал, что им дадут взглянуть на Ивана перед похоронами. По его словам, тело Ивана в морге Ростовского военного госпиталя было целым. Прощание он велел назначить на ближайший понедельник, 16 января. Это день рождения Александра, ему исполнилось 65 лет. Мужчина был готов хоронить единственного сына в свой юбилей. Он переживал, что Иван не был предан земле вовремя и традиции оказались нарушены — к нему на могилу не приходили на девятый день, не ставили свечи в церкви. Чтобы успокоить отца, Валентина заваривала ему церковный чай.Но 16 января похороны не состоялись. Военные перенесли на следующий день, потом — на неопределенный срок «до выяснения обстоятельств».Оказалось, что тело в морге еще не идентифицировали. Родственники Ивана хотели поехать на опознание. Их не пустили: сказали, что опознавать там нечего, потому что он «не целый». В морге предложили провести экспертизу, чтобы убедиться, что это тело Ивана. Валентина вспомнила, что летом брат вставлял имплантат в зубы, узнала в клинике номер имплантата — вдруг можно будет опознать по нему.— Командир расчета стоял на наведении перед окопом, — рассказывает Валерия Овлашенко. — А трое, в том числе Ваня, были в окопе. И туда прилетело. Командир сейчас в военном госпитале. У него очень плохое состояние.Командир расчета не видел смерть подчиненных, от удара он потерял сознание. Поэтому близкие Ивана надеялись, что экспертиза установит: это не Иван Овлашенко. Думали, что родной человек может быть в коме или без памяти в другом госпитале.Через пару дней тело идентифицировали по пальцам. Семье сказали, что тело разорвано, поэтому на похоронах будет закрытый цинковый гроб.— Там нету ничего, как я поняла. Мало что сохранилось, — говорит Валерия. — Почему сначала сказали — целое, потом — не целое? Может быть, перепутали. Сказали, что перекладывать в гроб нормально не будут, потому что перекладывать особо нечего.  — Почему так происходит? — спрашивает батюшка после отпевания. — Ведь это неправильно. Дети должны хоронить родителей. Это не поддается разуму человека. Самое главное на этой земле — научиться любить. Любите тех, кто рядом с вами сейчас. Не ослабевайте друг к другу. Люди, которые ушли, — это люди, которым не хватило нашей любви.  Солдаты выносят из церкви цинковый гроб с лежащей на нем фуражкой, ставят на пару табуреток. Батайский военком Сергей Чайковский накрывает гроб российским триколором.В 2019 году он говорил в интервью: «Будущие поколения мы растим не для военных действий, а как раз для того, чтобы не было ***. Чужого нам не надо, но и свое не отдадим».В этот раз военком Чайковский молчит.— Уважаемые присутствующие! — гремит усиленный микрофоном голос чиновника из администрации. — Мы собрались здесь, потому что произошло печальное событие.Он с выражением зачитывает подготовленную речь: Ивана мобилизовали, отправили в ДНР, смертельно ранили, осталась пятилетняя дочь. Затем выступает глава Батайска Игорь Любченко — говорит семье, что Иван «искоренял националистический режим на территории Украины».Отец Ивана, не шевелясь, смотрит на фуражку.…Только у ямы на Аллее Героев Александр Овлашенко закрывает лицо руками.— Ванюк! — прорезает тишину его сдавленный крик.Влажные комья земли падают на крышку гроба. Бросить последние три горсти земли подходят не все: распогодилось, с каждым шагом к подошве обуви прилипает новый пласт почвы. Некоторые ***или бахилы, но земля забирает и их. Грязь смывают в лужах, вытирают ботинки о столбики чужих оград.Эту часть кладбища открыли в прошлом феврале. Здесь сотни крестов. Большинство могил уже обнесены оградами. Похоронены контрактники, мобилизованные и вагнеровцы, говорит директор муниципального предприятия «Ритуальные услуги Батайска» Анаит Погосян. Всех погибших хоронят за бюджетный счет.  Военные выстраиваются в ряд у могилы рядового Овлашенко и стреляют в воздух. Потом ищут гильзы в грязи.— У меня стойкое ощущение, что я с ним не договорила. Открытый гештальт остался, — признаётся Валерия. — Буду у могилы стоять и разговаривать. Хочу, чтобы он меня отпустил, понял: когда я его на порог не пускала, ждала от него инициативы. А он, видать, ждал от меня какого-то шага.Валентина говорит, что никого не винит в смерти брата.  — Судьба, — считает она. — У всех людей есть дата смерти, которая нам неизвестна. Если бы он не ушел [при мобилизации], произошло бы что-то другое. Наверное, так было начертано. Каждому свое. Но в 30 лет жизнь только начинается. Его мечты и желания не исполнились до конца. Это очень тяжело. Надеемся, что там ему намного лучше.На похоронах Ивана дочери не было: девочка еще слишком маленькая. Но Полина уже знает, что отец погиб. В январе мама осторожно сказала ей, что он теперь на небе.— Она спросила: «Папу убили на [передовой]?» Я не считаю нужным ей врать. Так и сказала, что да, — вспоминает Валерия. — Она очень переживала. Конечно, плакала. Но я пыталась это мягко обрисовать. Это я больше слезы лью, а она меня успокаивает: «Мама, хватит плакать. Папа жив, папа на небе, папа — звездочка, и мы ему машем каждый день».