Источник   https://v1.ru/text/health/2022/11/29/71852636/  Публикация  29 ноября 2022. «Мои знания в медицине оказались не нужны»: врач-рентгенолог, которому осталось 2 года до пенсии, рассказал о своей роли на СВОЕго жена настаивает, что доктор принесет пользы больше на гражданке, и просит его вернуть.  Каждый день становится известно о призыве на СВО врачей-специалистов. Городские порталы постоянно рассказывают такие истории. Еще одна — 48-летнего врача-рентгенолога противотуберкулезного диспансера Башкирии Максима Козлова. Специалист с большим опытом и ответственной работой теперь одной ногой в зоне боевых действий, причем, по его словам, текущая деятельность далека от той, которую он вел в обычной жизни. UFA1.RU поговорил с Максимом Козловым, его женой Натальей и рассказывает подробности.С медработников сняли бронь.  Максим Козлов работает врачом большую часть своей жизни. Его специализация — рентгенология. Работал он в республиканском противотуберкулезном диспансере на должности заведующего отделением.О мобилизации он узнал в тот же день, когда она была объявлена. Его вызвали в отдел кадров, где сказали, что на него распространяется отсрочка от призыва. Главный врач диспансера Шамиль Булатов в разговоре с корреспондентом UFA1.RU сказал, что учреждение подавало списки в военный комиссариат, чтобы сохранить сотрудников, однако дали ее не всем: в том числе и Максиму Козлову, и самому главному врачу. То есть они подлежали мобилизации в соответствии с законом.— В отделе кадров сказали, что есть бронь, мол, не волнуйся. Не ожидал, конечно, что призовут, — делится врач.Уже ближе к концу мобилизации Максиму на работу пришла повестка с требованием явиться в военкомат.— 24 октября приходит повестка. Сообщили, что должен пойти в военкомат по месту жительства. Поскольку на работе была отсрочка, я без задней мысли пошел. Там дали повестку — и на следующий день я уже ехал в мобилизационный пункт в Свердловскую область, — рассказывает врач.По словам Козлова, он сообщил в призывном пункте об имеющейся отсрочке, но в ответ услышал, что ее сняли со всех медработников постановлением правительства. Однако UFA1.RU не удалось найти соответствующих сведений — в начале октября министр здравоохранения России Михаил Мурашко, наоборот, говорил о возможности предоставить отсрочки медицинским работникам. Впрочем, это, конечно, не исключало того, что врача могут призвать.  «Нас убеждали, что будем работать как специалисты»В Елани Максима Козлова сразу поставили командиром медицинского взвода. Однако этот взвод, по словам Козлова, не то чтобы оказывает непосредственную помощь раненым.— Если идут активные боевые действия, задача взвода — выносить раненых, определять, живые они или нет, сортировать, по тяжести состояния определять дальнейшую эвакуацию, — рассказывает врач.Тогда в Елань уехали и четверо других медиков из Башкирии, включая стерлитамакского нейрохирурга Ахмета Абубакирова — он рассказывал UFA1.RU, что его везли туда для работы в госпитале, но по факту он, как и рентгенолог из Уфы, должен был сортировать раненых.— Так как я нейрохирург, были и другие нейрохирурги, мы своей специальностью там не занимались однозначно, [я был] просто как сортировщик, — говорил Абубакиров (Ахмету Абубакирову 54 года). Максим Козлов утверждает, что его специальность — сугубо гражданская, оказанию экстренной медицинской помощи он почти не обучен.— Что-то такое проходили еще в институте, но это было давно, практики особо не было, — говорит врач.По его словам, всем медикам пытались донести, что они нужны на СВО как специалисты. Вместо этого сейчас, пока еще находясь на боевом слаживании, медик стреляет из автомата и живет то в землянках, то в помещении без горячей воды.— Не сказать, что нас прям учат. Ходим на стрельбы, неделю в землянках жили. Тренировок по эвакуации раненых не происходит, — говорит Максим Козлов.Жизнь в землянках — это выживание в полевых условиях, когда ничего особо нет. Однако врач отмечает, что воду и еду им привозили. Сами же мобилизованные добывали дрова, топили печи, жгли костры, чтобы не замерзнуть.По словам Максима, в медицинском взводе нет ни одного медика, кроме командира. Все остальные — просто гражданские, которые и близко не имеют познаний в медицине: здесь они санитары, санинструкторы и санитары-водители. В подчинении Козлова находятся мужчины, которые ранее уже имели армейский опыт. Кому-то за 40 лет, а кому-то вообще 25. Все разные — но все его как командира слушают.— Быть в роли командира приходится. Я работал заведующим, поэтому руководящий опыт у меня есть. Справляюсь. С коллективом контакт сложился, — рассказывает он.«Профессиональные знания никому не нужны»Но всё же врач надеялся, что его работа будет проходить не в полевых условиях, а в кабинете.— Я думал, раз уж призвали, то буду работать по специальности, заниматься своим делом, не рентгеном — так терапией. А в итоге сижу на койке в казарме в окружении большого количества сержантов и рядовых, — говорит Максим Козлов.По словам Максима, его напрягает, что накопленные им знания в области медицины оказались не востребованы.— Мои профессиональные знания оказались никому не нужны. Я не был готов, что меня отправят на передовую как профессионального военного, которым я ни в коей мере не являюсь, — сказал Максим Козлов.Качество обеспеченияПроблем с обеспечением, по словам врача, нет: форму выдали сразу, кормят три раза в день — еда не то чтобы разнообразная, но нормального качества.— Одежда хорошая. Мы одеты, не мерзнем. Условия содержания, конечно, не самые хорошие. Мы живем в учебном корпусе, и у нас нет горячей воды, — говорит врач.Но он отмечает, что его батальону повезло больше, чем другим, — кому-то приходится жить в палатках. По мнению врача, учебный центр, где они живут, на такое количество людей рассчитан не был.О профессииКорреспондент UFA1.RU в октябре бывал в противотуберкулезном диспансере и общался с руководством Максима Козлова. Заместитель главного врача Эдуард Даминов рассказывал, на работу в диспансер Максим «пришел еще мальчишкой» и имеет колоссальный опыт.— Здесь работают те, кто верен профессии, кто работает не за деньги, кто готов день и ночь помогать людям, в том числе и бездомным, — говорил Эдуард Даминов.Сам же Максим Козлов говорит, что ему хотелось видеть себя в роли врача. В процессе обучения ему стало интересно его текущее направление — рентгенология. В студенческие годы он успел поработать в скорой помощи.— Оказалось, что мне интереснее заниматься диагностикой заболеваний, — делится врач.В противотуберкулезный диспансер он попал по распределению и стал там рентгенологом.— Я туда пришел, поговорил с начальством, меня взяли работать. Работа была интересной, как-то так и закрепился в специальности. Когда нам поставили томографы — стало еще интереснее работать, — вспоминает Максим Козлов.На момент мобилизации он дослужился до заведующего отделением лучевой диагностики и организовывал его работу.— Проверял, чтобы все аппараты работали, чтобы на них была документация — она ежегодно обновляется, составлял врачебные, сестринские графики. Также занимался организацией флюорографических осмотров города и республики, — поясняет врач.Для всех, кто подлежит осмотру, необходимо было составить графики: так как некоторым обследование нужно проходить два раза в год, а кому-то — один. Нужно было сделать так, чтобы каждый мог пройти флюорографию.«Не готов держать автомат»— Я не представляю, если у меня в руках будет автомат, передо мной стоит противник, не знаю, я, наверное, не смогу ни стрелять, ни что-то еще. У меня в принципе нет агрессии, — говорит Максим Козлов.Но в то же время он добавляет: в экстренной ситуации, может, это и проявится, но сейчас совершенно не представляет себя другим. На вопрос, хотелось бы ему вернуться домой, врач-рентгенолог ответил так:— Дома я гораздо полезнее, нежели чем здесь. Выявление одного больного туберкулезом предотвращает 200–300 заражений. Эта деталь не очень заметная, но весьма важная. Здесь я не вижу применения своим профессиональным навыкам. Тоска по семье тоже имеет место. Пока своей полезности я здесь не вижу. На моем месте должен быть профессиональный человек, который знаком с огнестрельными ранами, который в этом что-то понимает, умеет быстро действовать в экстренных ситуациях. Мое место работы должно быть мирным и желательно в моем любимом диспансере, — сказал Максим Козлов.Большую часть своей карьеры врач работает в противотуберкулезном диспансере и выявляет опасную инфекциюБольшую часть своей карьеры врач работает в противотуберкулезном диспансере и выявляет опасную инфекциюПоддержка обществаСейчас он продолжает проходить боевое слаживание и пытается не унывать из-за происходящего, тем более видя поддержку. По его словам, она исходит от жены и коллег — руководство и сотрудники ждут его возвращения не меньше, чем семья.— Коллеги часто звонят, практически каждый день, из моего отделения. Старшая медсестра организовала посылку: медикаменты, приборы, тонометры. На работе меня все поддерживают, — отмечает он.Больше всех беспокоится его жена Наталья. Она передала в редакцию UFA1.RU обращение к главе Башкирии Радию Хабирову. В нем она пишет, что ситуация с ее мужем идентична той, в которой оказался Ахмет Абубакиров, который был единственным детским нейрохирургом в Стерлитамаке, и пациенты вытребовали его возвращения.— Максим Валерьевич — врач редкой специальности — рентгенолог, специализирующийся на выявлении туберкулеза, был так же, как и Ахметов, определен командиром медицинского взвода, который занимается сортировкой раненых. Цитирую слова Ахмета Абубакирова: «Это уровень санинструкторов», — пишет Наталья Козлова.Она отмечает, что мужу до пенсии осталось 2 года, боевого опыта у него нет — только военная кафедра при медицинском институте. Больше 10 лет он организовывал профилактические осмотры по всей республике. По словам жены, сейчас, когда заболеваемость туберкулезом особенно сложная, врач высшей категории, которым и является Максим Козлов, принесет больше пользы «на защите гражданского населения республики от коварной болезни».Наталья отмечает, что ситуация с ее мужем имеет меньший общественный резонанс, поскольку пациенты противотуберкулезного диспансера предпочитают не ставить общество в известность о своем опыте лечения в таком учреждении.— Хочу обратить внимание, что в большинстве комментариев под предыдущей публикацией о ситуации с Максимом Козловым люди поддерживают идею его возвращения для работы с гражданским населением, за что им отдельная благодарность. Прошу оценить целесообразность мобилизации врача предпенсионного возраста редкой специальности, с уникальным опытом помощи широким слоям населения республики, — заключила в обращении жена мобилизованного медика.