Объёмы ограничивают.... так бы Гиппиус можно было поискать...Ещё буду думать "Жизнь",С.Караскевич.В годы ранней весны безмятежные сныВидел я на коленях родной.В материнских глазах, в ея чистых слезахЗаключил я весь мир мой земной.Так года пронеслись...Предо мною зажглись,Вдаль маня, вестовые огни:В мир мечтаний и грез, в мир страданий и слезПотянули ребенка они.И пеленки дитя изорвало шутя,И со смехом отбросило их...Полный веры и сил,в темноту я спешилНа призыв огоньков золотых.Я познанья искал,я его призывалДетской веры горячей мольбой,-И в ответ тем мольбам вещий знания храм,Полный света, предстал предо мной.У открытых дверей жались сотни людей;-А в святилище хор голосовПрославлял знанья свет...И туда робкий следЯ направил средь слуг и жрецов.Тот,кого я искал,-бог,- к кому я взывал,Был великий незримый кумир:Под завесой густой он стоял пред толпой,Не внимая, как пел его мир.И далеко вокруг хоры трепетных слугПрославляли его торжество...Но, как полночь,темно,вечной тайны полноОставалося их божество.Я вернулся назад...Отуманенный взглядВ темноте новой цели искал.И нашел ее вновь: я поверил в любовь,В ея светлый,святой идеал.Я в любовь мою слил все, чем мир был мне мил:Цель, значенье и смысл бытия;-Но средь жён одинок,как в отчизне пророк,Оставался непонятым я.И любовью моей одарил я людейС их неправдою,горем и злом:Их душевную тьму,вековую тюрьму,Озарял я участья лучом.Пронеслось много лет...И взглянул я на свет,И увидел: по прежнему былОн велик, и широк, и страданья потокВ нем по прежнему волны катил.И,как прежде над ним,к облакам голубымВозносились пророков кресты...У подножья крестов звон мечей и оковРаздавался среди темноты.Брата брат убивал и в крови воздвигалТрон из трупов,мечей и оков,-И царил,как герой,над безмолвной толпойВосхищенных и жалких рабов.Я воззвал к небесам...Но горячим мольбамНе ответил рокочущий гром:Лишь звезда за звездой там неслись чередой,Раз указанным вечным путем.