То поколение очень избирательно рассказывало о том, что пережили, особенно детям.А может и не было никакого голода на молокозаводе-то.Остальные выживали:"Воспоминания жителей села Рязанской области о послевоенной жизни.Загороднов Николай Иванович родился 21 мая 1939 года в селе Алеменево Шацкого района Рязанской области.Русский, крещеный. Помнит себя более-менее с 6 лет. Он с горечью вспомнил, что в колхозе денег не платили. Ставили палочки в учетном листе - трудодень, и все. Обещали натуроплату после урожая. Но после урожая все зерно забирали.Двойников Петр Александрович родился в 1931 г. Он вспоминает:- Деревня наша называлась Самодуровка, неподалеку от поселка Ухолово. Ну, чего уж греха таить, конечно, мать за пазухой приносила зернышко. Из колхоза брала. И все брали понемногу. А что делать-то, ведь дома дети? Какое время-то было, требовали сличных хозяйств яйца сдать, шерсть сдать, если есть овцы, ничего не оставалось. Молоко, если держали корову, тоже сдавай. И голодали... Приходил к нам, помню, этот, как его, инспектор по заготовкам... Считал, сколько кур, сколько курица яиц снесла. Считал, сколько чего сдать должны. Прямо наказанье какое-то! Все отдавай! Какая же мать перенесет, чтобы ее дети на глазах с голода пухли!Мария Владимировна Хламова, жительница рабочего поселка Ухолово Скопинского района Рязанской области. Ей исполнилось 97 лет. Трудную жизнь прожила. Лихо и горе испытала. На ее долю выпала нелегкая судьба: революция, коллективизация, гражданская и Великая Отечественная ***. Они наложили суровый отпечаток.По ее словам, она окончила один класс начальной школы. Все тяжело жили. Голодали. Картошки не было. Работали на износ. Бывало, с кем-нибудь в паре на грабли, как на носилки, накладывали по 13 снопов, голов не видно, и несли. Вручную сеяли, косили, молотили, семена на себе из района носили.Воронина Анастасия Филипповна родилась 1 января 1931 года в селе Желанное Шацкого района Рязанской области.Мы с мужем Борисом Романовичем и детьми жили в деревянном доме, где была только одна жилая комната. Топили дровами, за водой - в колодец, держали скотину. Обычная деревенская семья. Вскоре родились брат Петр и сестренки Анфиса и Аннушка.Первые пять лет после *** жили крайне тяжело. В *** легче жилось. Проучилась в 8-м классе до весны 1946 года и пришлось покинуть школу навсегда...Пошла работать в колхоз «Красный луч». Косили, сеяли рожь, пшеницу, турнепс, подсолнухи, собирали урожай. Помню, приехали и поселок несколько человек и ходили по домам, описывали, какая у кого скотина. Платили тогда непосильные для многих налоги. Отбирали все: молоко, яйца, овечью шерсть, мясо…Сорокина Евдокия Федоровна родилась в 1939 году в селе Максимовка Рязанской области.- Всю жизнь тут живу. В 1959 году у нас большие перемены начались. Колхоз им. Димитрова (Сараевский район) объединился с колхозом «Большевик». Хороший был председатель, хозяйственный, строгий. Пил, правда, много, да кто не пил - дети да шофера. Я работала в колхозе по наряду (куда пошлют). Жалела потом. Предлагали в Рязань ехать, учиться на агронома. А я испугалась чего-то...На работу выходили, когда бригадир позовет. Повесил он рядом с медпунктом кусок рельса и утром бьет в него. Потом бьет, когда на обед, когда конец обеда. А конец рабочего дня объявлял лично. Такой вот был человек.Работали за трудодни, но целый никому не ставили. Ставили «сотни»: 0,75, 0,5. Целый трудодень ставили тем, кто дневную норму по покосу выполнял, что практически невозможно. Надо скосить в день 5 га на двоих. Косы тогда не такие были. В кончике косы делали дырочку, вставляли металлический прут, закрепляли, чтоб не болтался. Потом привязывали нити (плотные, нервущиеся). Один конец цепляли за прут, другой - за косовище, и так 5 штук через каждые 10 см. Косить трудно, но зато пшеница или рожь укладывалась рядками. За такую работу целые трудодни и ставили, но редко кому. В конце сезона 200 трудодней - максимум, больше ни у кого не бывало.Так и мучились каждый год за просто так. От скотины мы ничего не имели. Надо было все государству отдавать. От десяти кур получали 50 яиц в год, и надо их отдать, с коровы - 200 литров молока. А как их наберешь-то, коровы-то еле ходят, молока не дают. Зарезать на еду тоже нельзя, мясо сдавать надо. Я не помню, сколь-ко мяса сдавали. Яйца, которые оставались, возили на базар, в центр, в Сапожок. Продашь - купишь мяса кусочек. На своем-то огороде работали только после колхоза. Про выходные тогда никто и не слыхал.Курнухина Мария Степановна родилась 19 декабря 1934 года в деревне Валово Путятинского района Рязанской области.В семье было четверо детей. Родители работали в колхозе. Время было суровое, работа - тяжелой, а получали за нее трудодни, работали за «палочки». С приусадебных хозяйств налог брали: сдавали молоко, яйца, картофель.Для того, чтобы скотину зимой прокормить, собирали траву, ветки кустарников, картофельную ботву. Все это сушили - такое было сено. У семьи была усадьба в 40 соток. Землю копали и обрабатывали (сажали, пололи, поливали овощи) дети. Выращивали картофель, но он почему-то родился плохо. Так мы работали, а младшая сестра, она умерла после ***, присматривала за маленьким братом.Ученики начальных классов не оставались в стороне. Работали в колхозе: пололи, поливали капусту, собирали колоски в поле и «за телегой» (когда на телегах перевозили снопы).Себе никто не смел взять ни единого зернышка, за это наказывали. Одна колхозница, чтобы накормить пятерых маленьких детей, всыпала в карман фартука две горсти зерна, и ее осудили, дали три года тюрьмы.Чтобы взять домой хоть немного зерна, надевали лапти попросторнее, ими зачерпывали зерно, так на ногах и приносили домой.После *** работала на торфоразработках.В 1948 году решила уехать из колхоза на сезон на торфболото, где хорошо платили. Работа, правда, была тяжелая. Длилась с 25 марта до 25 ноября, потом мы возвращались домой. С 8 утра до 8 вечера и с 8 вечера до 8 утра работали по сменам. В огромном карьере вымывали торф, потом его закачивали специальным насосом. Рабочие стояли по грудь в воде, доставали мусор, ветки, коряги, чтобы не попали в насос. Одевались в несколько одежд, а сверху - прорезиненный костюм. Сильно уставала, руки распухали, но зато получила деньги, нарядилась, «справила себе постель».Двойников П.А.- Мы уже ранней весной переходили на подножный корм, ели лебеду, крапиву, кашку, щавель конский. Даже воробьиный щавель. У него зернышки мелкие-мелкие. Огород был - 40 соток. На огороде сеяли просо, коноплю, рожь, пшено, все шло на муку. БЫЛИ картофель, репа, брюква. Делали запасы зерна. Все обрабатывали руками. Зерно обмолачивали ручной мельницей, истирали в муку. В хлеб клали отруби и разные травы: щавель, лебеду. Зерна конопли сушили, поджаривали, давили в лепешку, а потом под жом - получалось конопляное масло. Весной ходили собирать перемерзшую картошку. Ее промывали, сушили и толкли в ступе. Получался потом крахмал. Сеяли его через сито, потом из него варили либо кисель, либо добавляли муки и пекли блины.Нас у матери несколько, а власти придут брать налог: и шерсть сдай, и яйца сдай. Что же это такое? Голодали. Яйца ели только на Пасху. Ходили по деревне, мать мешочек сошьет, ходишь, что-то ДА набирается.Зайцева В.И.Родилась я за год до ***. *** не помню, но очень хорошо помню голодные годы. Особенно 1947 год. Все, что мало-мальски было съедобно, тут же исчезало во рту (корешки и листья трав, клейкая смола кустарников, лебеда, молодые веточки и листья липы, вишни, молодые побеги клена, цветы акации). Все ели, потому и выжили.Никитина К.И.Питались плохо. Не то слово. Хлеб пекли из картошки. Чуть-чуть муки добавляли. Скотину мало кто держал. Но у нас была корова, этим и обходились. Каждую весну с девчонками бегали в поле, искали мерзлую картошку.Основная пища была хлеб из картошки, картошка с молоком, щи из осоки или картофельной ботвы. Соли не было, ходили за ней в Ряжск. Сахар - деликатес. Других продуктов не видели.Грачев А.П.- На государственные праздники - 1 Мая и 7 ноября - устраивали общие обеды, когда всем колхозом садились за стол. Но пили и гуляли мало, не на что было. Собирали гнилую картошку в поле, толкли и пекли из нее, конятника, лебеды лепешки. Многие так и травились.Сорокина Е.Ф.- Ели мы тогда хлеб. Готовили его особым способом. Собирали лебеду, потом толкли, добавляли воды, немного муки и пекли. Вкус отвратительный, но все ели, никто не жаловался. Однажды в соседнем селе семья от голода испекла лепешки из гнилой древесины (она же как мука с водой). Отравились все, не помог никто.Вот какие времена были.Голодали не только люди, скотине есть тоже было нечего. Везде колхозные поля были, косить нигде нельзя. Солому давали за работу. Моя мама солому стоговала, а с ней еще человек девять, вот и получили долю. На десять человек давали пятую часть того, что убрали в стога. Потом соломой крыли крышу двора, где скотина, чтобы зимой не замерзла. Зимой голодно, кормили животных соломой с крыш. Скотина-то к весне так слабела, что ее мужики на луг на руках выносили, там оставляли на день, а то и на три. Коровы отходили, на ноги вставали, потом их стадом гнали в другую деревню. Там пастбища, у нас-то не пасли, нельзя.Комарова М.И.- В основном ели картошку, огурцы и все, что сами выращивали. Картошку терли, добавляли молоко, разбавляли водой, получался кисель. Варили кисель из крахмала. Картошку терли на мелкой терке, затем выкладывали на сито, выжимали и промывали чистой водой. Отжимки сыпали в молоко (иногда молоко разбавляли водой), и получался молочный кисель.Кожуру от картофеля сушили и мололи, в такую муку добавляли шелуху от проса, немножко обычной муки и пекли лепешки, хлеб. Еще в такую муку добавляли лебеду и тоже пекли лепешки.Также делали «кулагу» - запаренную калину. В тесто из муки клали калину и запекали в печи.Викторова Т.А.- Послевоенные годы были тяжелые. Жили бедно. Голодали. Воровали картошку в колхозах. Было опасно, однако голод был сильнее. Особых харчей не было, что было в этот день дома, то и ели. Терли картошку. По ведру картошки съедали. Собирали черный крахмал и пекли блины.Загороднов Н.И.- В 1947 году умерла бабушка Николая Ивановича от малокровия. На поминки собралось все село, съесть хоть кусочек хлеба, ведь стоял страшный голод. Люди изголодались до такой степени, что ели тухлое мясо, гнилую картошку, дохлых вонючих кур.Шамухин Г.С.- Обедала семья интересно. Посредине стола ставили большую алюминиевую миску. Туда наливали квас, клали картошку, лук, огурцы, редис, крошилось 2-3 яйца. На всю ораву-то! У каждого своя деревянная ложка. Сначала семья хлебает квас с лучком, потом отец говорит: «Ну, берите». Все начинают черпать картошку, а он следил, чтобы никто не гонялся только за яйцом. Если замечал, облизывал свою ложку и - в лоб любителю яичка! Пропадала всякая охота что-то ловить в окрошке. Но квасом не наешься, и бежим на огород: рвать яблоки, огурцы, помидоры. Хорошо, если на своем, норовили ведь и на чужое залезть.Курнухина М.С.- Люди ничего не жалели для фронта. Они, как могли, приближали час разгрома врага. Отказывали себе во всем. Почти всю продукцию сельского хозяйства сдавали государству, а сами ели что придется. Хлеб заквашивали так: собирали липовый цвет, конский щавель, лебеду; потом все это варили, толкли и пекли в русской печке «хлеб». Варили суп с картофелем и куриными яйцами. Чаще так и питались: «хлеб» и суп. Поешь, выйдешь из-за стола, что ела, что не ела. Семья спасалась молоком. У кого совсем нечего было есть, пухли с голоду. Однажды моя мать зашла за подругой, чтобы идти на работу, а та отвечает: «Какая работа, погляди на меня». И впрямь, ни лица, ни глаз, ни носа, опухшая масса, «как мешок». Отправила ее в больницу, где и выходили потихоньку.Тяжело! С 11 лет тяжело работала: пахала, бороновала. Уезжали верхами на лошади в поле за 5 км от деревни, где каждому отмеривали участок. Его надо было вспахать либо сбороновать.Школьники и косили, и молотили, и скирдовали, а кто постарше, сажали картофель. За это давали картошку, которую пекли в костре.Рядом с нами был крахмальный завод. «Вкусные» были блины из мороженой картошки, их даже продавали. Собирали мерзлую картошку, вымачивали ее, мыли, сушили, толкли в муку и из нее пекли блины. Ходить за картошкой было очень тяжело. Выходили из дома утром, по морозцу, несли с собой корзину с себя ростом. В поле наполняли ее. Возвращались домой, когда земля оттаивала, всюду грязь, идти тяжело. Лапти рвались, чем-нибудь привяжешь и дальше.Сеяли на своей усадьбе рожь. Едва нальется колос, мать брала его, молотила, потом молола в муку, добавляла в лепешки, варила суп.Когда отец пришел с ***, ему как инвалиду второй группы выписали по полпуда ржи и пшеницы на год. По праздникам мать пекла блины, добавляя в них ржаной или пшеничной муки. Какими же вкусными были блины!Ходили за 7 км к реке Паре за ракушками. Их варили, чтобы они раскрылись, доставали содержимое и жарили в молоке или сливках. Пекли лепешки из лебеды, из «мезги» (отходов от крахмала).Хламова М.В.- В семье было 9 человек, из них - 6 детей, все девочки. Отец без помощников. Я в семье вторая была, матери по дому помогала, младших сестер нянчила и с папашей в поле работала. С 13 лет я и на пашне волочусь, и на риге рожь цепом молочу, и глину копаю. Деваться некуда. Мать с отцом, чтобы свести концы с концами, тоже пластались. Мы все понимали. Жили впроголодь. Пошлет мать, бывало, просо полоть, а на весь день с собой даст две вареные свеколки да кувшин воды. Поешь, а сама думаешь: «Скорей бы вечер, чтобы дома поесть. Там ужин ждет: похлебка из свекольной ботвы, а хлебушка – ни кусочка». А хлеб, когда и был, наполовину из лебеды. Однажды, не выдержав голода, мы с подружками побираться пошли, но нам никто ничего не подал. Все кое-как перебивались.Двойников П.А.- В 50-60-е годы одежды было мало. Если на брюках появлялась дырка, ставили латку и носили до следующей дырки, потом еще латку... Но никто такой одежды не стеснялся, выбирать-то не приходилось. С обувью тоже были проблемы. Одно время дажешили сами из шкуры павшей скотины.Курнухина М.С.- Красоваться девчатам было не в чем. Платья шили из холстины. Старые вещи перешивали, расплетали и вязали заново.Из шерсти ткали онучи, плели лапти, в них ходили даже зимой. Валенки начали валять после ***.Сорокина Е.Ф.- Одежду справляли из конопли. Ее сажали на краю огорода. Как подрастет, соберут, в воде мнут. Как с нее кожица сойдет, считай все готово. Из этой кожицы ткали ткань, а потом шили одежду. И главное – у всех платья разные. Соберемся вечером на улице и спорим, у кого лучше. Мои платья нравились даже девочкам постарше.Загороднов Н.И.После голодовки, ее еле пережили, в 1948 году жить полегче стало. Все ходили в лаптях, галоши не на что было купить. (с)https://62info.ru/history/node/12758