Согласна, что Пришвин не для детей. Я сама у него читала совсем другое, чем про природу, всякие природы как-то мимо прошли, в школе как-то не помню. Вообще у него необычный язык, полный тайн, хрен поймешь. Он какой-то таинственный, сложный. Ну и конечно это совсем не советский в общепринятом значении этого слова и не детский писатель. Ну может написал немного рассказов для детей, конечно.Вот скажем, деталь его описания путешествия по Волге до революции, У стен града невидимого. Такая социальная зарисовка. Например, религиозное собрание в церкви. А мы-то не знали ничего такого, нам не рассказывали, не сообщали. Но это же было, вот такое общество, часть его. Ну это я так, к слову, конечно не значит кому то это должно нравиться.***Темнеет в деревянной церкви. Через решетчатое окно я еще вижу свет и даже обрывок радуги. Но в церкви темно...Трепещет огонек над гробницей Варнавы. Беспрерывной чередой склоняются над ней и озаряются красным светом лики паломников. Церковь полна. Люди сидят на полу со своими котомками, дожидаются чтения жития святого. Собрались издалека, усталые, мокрые; всю ночь до рассвета будут бороться с дремою. Темнеет совсем, ничего не видно, только угадываются темные углы с костлявыми и косматыми призраками. Кто-то со свечой обходит углы, вглядывается, останавливается, прислушивается: не храпит ли кто, не овладел ли кем-нибудь диавол.Кто-то захрапел. Огонек направился туда через котомки и ноги. Старик беспощаден к грешникам: со всего маху ударяет сапогом в грешное тело.— Батюшки! Матушки!— Господи, да не яростью твоею обличиши меня, ниже гневом твоим накажешь меня, — шепчут возле.Огонек блуждает из угла в угол, заглядывает за двери к паперти и останавливается недалеко от гробницы у амвона. Кто-то в черном кафтане, с большой книгой подходит к огню и читает житие.В огромной книге — все чудеса святого, вся жизнь: как он поселился в лесу, как возил лес на медведе, исцелял слепых, глухих, немых. Чтение на всю ночь. Так когда-то давно-давно по всей древней Руси читали такие жития во всех церквах. Одни творили, другие благочестиво слушали и учились. Так воспитывалась древняя Русь.Мрак в церкви; в темном углу бородатая старуха поднимает костлявую руку с лестовкой и проповедует. К ней сползаются из других углов. Трепещет огонек над гробницей святого. В темном углу начинается мистерия.— Настали, братие, последние времена. Уже при двери судия. Стоите на вертячем песку. Во тьме зашаталися! — учит старуха.— Над горем горе, над бедами беда, — шепчут тени возле бородатой старухи.— Все знаки, все признаки тут: трусы и мятежи, провалища, волну с моря наводит.— Все диавол, все диавол кознодействует! — вторят в толпе.— Небеса и земля, братие, мимо пройдут, а словеса моя не пройдут. И при последних временах настанет великая скорбь. Матери испекут дитя свое и съедят.— Мертвый грех!— шепчут тени.