В моей жизни было два грустных события, за которые мне до сих пор больно. И стыдно. Буду помнить до самой смерти каждое. И перед смертью еще раз попрошу у бога прощения за свое малодушие.Называю в хронологическом порядке, а не в порядке значимости.1. В 1998 году я усыпила свою кошку. Я ее долго лечила от лишая. Который она подцепила от принесенного мною в дом котенка. Мы не проверили его (тогда ветеринария такой прямо развитой, как сейчас, не была, в общем, я не подумала). Котенок был подброшен нам прямо под дверь квартиры. Мы пришли с мужем с работы, а он сидит. Мы занесли его в дом. Кошь наша от него сразу шарахнулась, как от прокаженного, и посмотрела на нас укоризненно. А мы не поняли...Пробыл он у нас недолго. Несколько дней. Я его пристроила друзьям. Примерно через неделю или две мы все узнали, что больны. Котенка усыпили сразу (сказали: таких маленьких не лечим). Мы пропили курс каких-то препаратов, и все прошло. А вот кошку я лечила долгих 3.5 месяца. Ей становилось то лучше, то хуже, то вроде почти все прошло, а потом пошло просто лавинообразное ухудшение: она перестала есть, ее рвало, очень исхудала, вся шерсть вылезла... Я не знаю, почему так получилось. Врач сказал: иммунитет кошки не справился с болезнью, ее нужно усыпить. Я хотела ее вылечить. Я готова была бороться дальше. Но тут на меня стал давить муж. Что вот, мол, мы из-за нее и так все лето в Москве (кошка заболела в начале мая, а на дворе был уже август), а он хочет в отпуск, в Крым. И я поддалась. И усыпила ее. В день своего рождения, 3 августа 1998 года. Никогда не забуду ее взгляд в момент, когда ей сделали останавливающий сердце укол. Раньше не усыпляли перед этим уколом. Она посмотрела мне прямо в душу. И ушла. А я этот взгляд помнить буду до самой своей смерти.После нее я смогла завести кошку только в 2012 году.2. Зимой 2002-2003 года я была беременна. Беременность развивалась, в принципе,  нормально. В июне 2003 года я должна была родить девочку. Я ей уже даже имя придумала. Ксения. Я всегда все делала сама. "Всесама" - мое второе имя. Мне сложно, практически невозможно помогать. Нет такого дела, которое я не могла бы сделать сама. Коня на скоку, в горящую избу - это все про меня. По идее, мне нельзя было поднимать тяжести. Но я ведь привыкла их поднимать. Всегда поднимала и поднимаю. И тогда поднимала.Вечером февральского дня 2003 года мне нужно было искупать свою 2-летнюю дочку. Можно было, конечно, подождать мужа с работы, чтобы он помог. Но я ж сама. Я ее подняла на руки и посадила в ванну. Искупала. И потом тем же путем достала из ванны и отнесла в полотенце в комнату. И тут почувствовала, что внутри, как будто что-то стрельнуло, и стало больно. И слабость какая-то неприятная. Ну ок, я не из пугливых, приемами первой помощи владею. Взяла ампулу но-шпы, открыла и сделала себе укол. Немного полежала. Отпустило. Ночь поспала, все норм вроде. А на следующий день мы с дочкой пошли гулять. Ну, вернее, собрались. Я оделась сама, ее одела, и тут чувствую - мокро. Понимаю: воды отошли. Срок 22 недели. Дочку раздеваю под ее рев. Звоню своему врачу, объясняю, она говорит: только по скорой, и только в инфекционный, мы не возьмем. Вызываю бабушку к Женьке, вызываю себе Скорую. Меня увозят. Я еще надеюсь на чудо. Но - нет. Никакого чуда. Ребенка спасти нельзя. Спасать, оказывается, нужно уже меня. Чтобы сепсиса не было.Это были самые долгие и самые мучительные мои роды. 12 часов. Я чувствовала, как она бьется во мне, как маленькая рыбка, оставшаяся без воды. И постепенно она затихла. Родила я ее уже, конечно, мертвую. Акушерка спросила: "Смотреть будете?" И тут я смалодушничала. Сказала: "Нет", и отвернулась к стене. Я испугалась. Испугалась увидеть маленькое истерзанное многочасовыми искусственными родами (не буду рассказывать, какие методы и инструменты применяются для этого, кто проходил, тот знает) мертвое тельце моей дочки. Фактически - я предала ее. Отказалась от нее. Потому что мне очень было жалко себя. А о ней, о ее страхах и боли я в тот момент не подумала. Сейчас я думаю, что можно было, наверное, даже забрать ее тело и похоронить нормально. По-человечески. Но я и этого не сделала. И эта боль тоже навсегда со мной. Проработать психотравму, говорите? Нечего тут прорабатывать. У трусости и предательства нет оправдания. Жить мне со всем этим до самого конца. С этим и умирать.А с родителями все было, как нужно. Как должно быть. Мы с сестрой сделали все, что могли. И оба родителя умерли дома, на наших руках. До самого последнего вздоха мы были с ними. Царствие небесное.