15-21 июля 2009 г.«Московский комсомолец-Кыргызстан»www.mk.kgБЕДАБолезнь нечаянно нагрянет…Приступы эпилепсии у четырехлетнего ребенка изматывают всю его семьюНа Руси говорили: от сумы да от тюрьмы не зарекайся. Неизлечимо больные люди добавляют: и от болезни тоже. Тяжелый недуг может настичь любого, превратить еще вчера бодрого и жизнерадостного человека в инвалида. Так произошло и с четырехлетним Димой Елецким: первый раз эпилепсия дала о себе знать в конце прошлого года, на новогоднем утреннике. С тех пор приступы случаются у мальчика ежедневно, происходят все чаще и длятся все дольше. А ведь никто даже не подозревал, какое страшное, неизлечимое заболевание «дремлет» в организме ребенка. Сорванец Димка всегда подначивал на шалости сестру-двойняшку Диану, был заводилой в их дуэте. Играя, ребятишки устраивали в доме невообразимый кавардак, но тетя Инга и баба Таня никогда не наказывали их слишком строго – поругают немного, пожурят, и все... Матери и отцу двойняшки оказались не нужны. Про таких родителей говорят «неблагополучные». Роман – сын Татьяны Гнусовой – вскоре после рождения малышей попал на нары, а Лена частенько оставляла их дома одних. Сердобольные соседи не раз звонили Татьяне Павловне, с тревогой сообщали, что дети громко плачут, а матери не видно. Однажды кто-то не выдержал и сообщил об этой семье в органы опеки – вскоре сестру и брата определили в дом малютки. – Да как я могла родную кровиночку в детдом отдать?! Я их сразу забрала, – вспоминает бабушка. – Что мне пришлось пройти, чтобы оформить опекунство над внуками, и вспоминать не хочется. Полтора года тянулась эта бумажная волокита, но все-таки я своего добилась… А Ленка вообще из категории матерей-«кукушек»: первого ребенка подкинула своей первой свекрови, второго оставила в роддоме. Татьяна Павловна отговаривала сына от женитьбы на непутевой бабе, да все без толку. На уме у невестки были только пьянки-гулянки, и материнство ее в который раз не изменило: Лена слетела с катушек, когда двойняшкам исполнилось восемь месяцев. Молодые жили отдельно от свекрови, хотя та не раз предлагала жить вместе – знала, как тяжело растить двойню. Сердце-вещун подсказывало ей: быть беде. Каждый день бабушка звонила узнать, как здоровье малышей. Однажды к телефону долго никто не подходил. Собралась. Поехала. Лены дома не оказалось, внуки лежали в жару – температура под 40... Горе-мамаша объявилась только через две недели, объяснилась: ходила, мол, в аптеку за лекарством. Татьяна Павловна тогда впервые сорвалась на невестку, Лена пообещала – больше этого не повторится. Но – повторилось: и во второй раз, и в третий… –  Через два месяца, когда Диме и Диане было около года, Ленка окончательно сбежала. Мы даже не стали ее искать, а детей просто увезли в дом малютки. Она появилась через некоторое время пьяная, плакалась, просила простить вернуть ей малышей. Но не верю я ей больше.  Вся недолгая жизнь двойняшек – сплошной мексиканский сериал. По документам они Елецкие, хотя у отца фамилия Гнусов, а у матери – Голева. У любительницы погулять не было никаких документов, и она отправилась рожать по ксерокопии паспорта Инги, которая носит девичью фамилию матери, Татьяны Павловны. Так что по документам Инга и есть мама близнецов. Сейчас ребятишки ее так и называют. Родная дочь Инги, Анжела, души не чает в малышах. Не ревнует, все понимает. Сама готовится стать мамой.  – Когда появились двойняшки, я продала маленький дом в городе, добавила денег и купила большой в Маевке, – делится Татьяна Гнусова. – Ремонтировала сама, в свободное время. А сейчас вот, наоборот, собираюсь этот дом продать, чтобы купить квартиру. Трудно, когда удобства на улице, с водой тут все время перебои, помыть деток – проблема. Да и тяжело мне теперь будет топить и содержать дом – денег надо много. Гнусовы никогда не шиковали, но и не бедствовали. Жизнь Татьяну Павловну не баловала – детей она растила сама: с мужем рассталась, когда Инге было семь, а Ромке два года. – Может, не хватало пацану мужского воспитания, вот и пошел он по наклонной. Да что теперь гадать… А как с Димкой первый раз приступ случился, я почти и не работала (Татьяна Павловна трудится в строительной бригаде. – М.О.). Когда я с ним в больнице, Инга с Дианой дома, и наоборот. Я иногда думаю, за что нам все эти испытания? Инга в 21 год попала в аварию, с тех пор хромает – повреждены оба тазобедренных сустава. Муж от нее ушел, когда Анжеле годик исполнился… Я почти  в одиночку всех тащила, хотя Инга до беды с Димой тоже работала в нашей бригаде. А сейчас кто-то обязательно должен оставаться дома: приступ может начаться в любой момент. Мы одно время вообще Дианку запустили – все мысли о Димке. Она вроде и понимает, что брат болеет, а все одно – внимания требует. Сейчас Дима дома, но приступы участились. Значит, снова ляжем в больницу, и я опять не смогу работать. Недавно у Гнусовой «набежало» 11 тысяч сомов долга за газ. Ей уже собирались перекрыть подачу голубого топлива, но благо есть на свете добрые люди: о беде с Димой узнал пользователь одного интернет-ресурса, приехал и рассчитался с долгами. Татьяна Павловна не устает благодарить этого парня до сих пор. – Я писала депутатам, директорам крупных фармацевтических кампаний, Усенову, Бакиеву: просила помочь хотя бы приобрести медикаменты… А откликнулись простые бишкекчане. На день рождения внуков приехали абсолютно незнакомые люди, надарили детям подарков, привезли одежду, сладости. Ребятишки до сих пор рассказывают всем о своем празднике – такого у них еще никогда не было. Да и гости про нас не забыли: звонят, интересуются, как дела у Димульки. Давеча приезжал представитель депутатов, сказал, что народные слуги ничем помочь не могут. Уходя, дал внуку 200 сомов на сладости – вот и вся их щедрость.  А дела у Димы плохи: приступы одолевают все сильнее. Могут начаться и днем, и ночью, иногда следуют один за другим. Татьяна Павловна в отчаянии. Все письма, в которых она молила чиновников о помощи, были «спущены» в Минздрав. Там бабушке-опекуну пошли навстречу: распорядились ежемесячно выделять Диме медикаменты на 1500 сомов за счет Фонда обязательного медицинского страхования. – Огромное спасибо и за это. Раньше у меня только на лекарства для мальчика уходило почти 5000 сомов в месяц. Теперь станет немного легче. Но благодарность Татьяны Павловны разбилась о цинизм докторов, когда дело дошло до получения медикаментов в ЦСМ по месту жительства. Работница поликлиники, которая ездила в ФОМС вместе с Гнусовой, отправила ту к главврачу, а он не стал церемониться: дескать, сейчас ей лекарства выдадут, но впредь – нет, поскольку всем больным положено выписывать медикаменты не более чем на 300 сомов в год. – Он мне говорит: «Вы думаете, ваш внук у нас единственный пациент? Или он какой-то особенный? Чего вы ходите везде, пороги обиваете? Родители других детей и за то, что получают, благодарят. Одна вы все угомониться не можете. Я сделал все, что мог. И не надо никуда не ходить – вас все равно отправят ко мне». В общем, довел он меня до слез… И аптекарша пренебрежительно кинула: «Чего вы тут ходите?» Я что, ее собственные лекарства отбираю? Теперь как пойду за медикаментами – полдня потрачу. И все унизить стараются… А ведь нам и так не сладко. Пособия «смешные» – 470 сомов на двоих детей. Что на эти деньги можно купить? Ни-че-го! Оформили Димуле инвалидность, помогла врач, у которой он наблюдается, – сама подготовила все документы. Сказала: мол, вам и так тяжело, вы такую ношу на себя взвалили... Начислили ему 775 сомов. А нам только один препарат обходится в два раза дороже.  Кстати, Татьяна Павловна обращалась за помощью и в объединение российских соотечественников, и в местное представительство правительства Москвы. Ей ответили: чтобы отправить внука на лечение в Первопрестольную, требуется направление из Минздрава КР. И вот недавно Гнусова получила из министерства письмо, в котором было сказано, что все необходимые документы, выписка из истории болезни Димы направлены в московскую клинику. Осталось дождаться ответа оттуда. – Нам врач рекомендовала ехать именно в Москву – там хорошие эпилептологи. Если придет положительный ответ, придется искать средства на дорогу и проживание. Расходы на перевозку Димы нам обещали оплатить, но в дороге его должен сопровождать врач. Чувствую, опять придется обивать пороги в поисках денег. Пока Дима лежал в больнице, его родным пришлось распродать все более-менее ценные вещи. Оставили разве что телевизор, стиральную машинку да водонагреватель. Бабушка спит вместе с внуками на одном старом рассохшемся диване, а Инга – на втором. Болезнь точит Димку все сильнее. Кто его увидит, вздыхает: «Ангелочек!» Он и правда похож на амурчика с какой-нибудь картины: румяный, кудрявый… Трудно поверить, что после изматывающих приступов ангелочек Дима все рвет и ломает. От боли, от бессильной детской злобы. – Он стал забывать стишки, которые раньше с удовольствием рассказывал. Я не хочу класть его в больницу... Умом понимаю, что надо, а сердцем – не хочу. Ему там плохо. После госпитализации он возвращается осунувшийся, грустный. Даже забываться стал – лежит дома на диване, поднимает голову и говорит: «Хочу домой, мама, пошли домой!» Татьяна Павловна не может сдержать слез. Понимая, что помощи от сильных мира сего ей не дождаться, она вновь попросит об этом простых кыргызстанцев. Гнусовы–Елецкие будут рады и одежде, и книжкам, и игрушкам и, конечно, деньгам. Особенно если вопрос о госпитализации Димы решится положительно. Мария ОРЛОВА.