Третий аргумент самый яркий: намеки на возвращение репрессий в духе 30-х годов. Нелепость такого сравнения показывают сухие цифры: на одной чаше весов — миллионы пострадавших (от увольнения с работы и до высшей меры), на другой — 769 частных лиц и организаций. И если вспомнить, что российский закон об иностранных агентах — почти близнец американского закона о регистрации иностранных агентов (Foreign Agents Registration Act, FARA), то сравнение становится еще более ироничным.Как же следует понимать принятый закон? Как закономерный и продуманный шаг. Безусловно, в нем могут быть юридические тонкости, которые со временем будут уточнены. Но принцип — верный.И в сочетании с политикой терпимости (признаемся: терпимости удивительной и не всегда понятной) к уехавшим гражданам России, не являющимся иноагентами, закон обретает дополнительный смысл: у тех, кто потерял равновесие на крутом историческом повороте, есть возможность вернуться. И тем привлекательнее она выглядит, чем меньше возможностей у тех, кто стал проводником западного влияния.Что это, как не образец нашей "мягкой силы"?* Физические лица, выполняющие функции иноагентов.** Физическое лицо, внесенное Росфинмониторингом в список причастных к экстремистской деятельности и терроризму.