Прошло два с половиной месяца с тех пор, как 9-летняя Эмили Хэнд была освобождена из плена ХАМАС. Ее отец Томас рассказал журналистам, которые пришли навестить семью, что время от времени у нее случаются приступы паники, и она переходит на шепот, как в плену. Особенно часто это происходит ночью, когда за окном темнеет (как в туннеле).«Она планировала сидеть тут с нами, но в последнюю минуту у нее началась паническая атака, и она перешла на шепот, а я не хотел давить на нее», — рассказал Томас Хэнд.В итоге Эмили вышла к журналистам, но это заняло у нее время. Сначала она какое-то время пряталась от камер в созданном ею «домике» под столом в гостиной. Возможно, благодаря своим собакам, она все же набралась уверенности и начала разговаривать с гостями.Эмили освободили после 50 дней пребывания в плену ХАМАСа, где она была без мамы и папы, только с другими заложниками. Ее мама Лиат умерла от рака, когда она была совсем маленькой. первая жена Томаса, Наркис, с которой он развелся, встретив мать девочки, стала Эмили как мать. Террористы убили Наркис 7 октября. В Газе Эмили взяла под свою опеку 54-летняя Раайя Ротем, мама ее 12-летней подруги Хилы.Эмили Хэнд очень мало рассказывает о своем пребывании в плену. «Тут и там она выдает небольшие кусочки информации, — сказал ее отец. — Но, по мнению ее психиатров, мы ни в коем случае не должны расспрашивать ее об этом. Только то, что она хочет сказать по своей собственной воле. Пусть выходит само».«Она рассказала мне, что террористы угрожали им, требуя молчать: «Если ты не замолчишь, мы убьем тебя этим ножом», — добавил ее отец. — Как родителю, это ужасно представить. Что она испытала это. Этот ужас».По словам Томаса Хэнда, все 50 дней плена с Эмили находился другой заложник, Итай Свирски, о котором позже ХАМАС заявил, что тот, якобы, погиб при израильской бомбардировке.«С первого дня и до момента ее освобождения они были вместе, — пояснил Томас. — Так что да, для нее это была большая потеря. Она не хочет верить. Говорит, что ХАМАС все время обманывает. Я оставил ее с этим сомнением в голове, надеясь, что это ей поможет. Она время от времени говорит о нем».Эмили вернулась из Газы, но не домой, в Беэри. Семья живет в квартире, которую им предоставили временно, вдали от остальных жителей кибуца, которые до сих пор живут в отеле на Мертвом море. Каждые две недели Эмили ездит туда и встречается со своими друзьями.По словам Томаса Хэнда, Эмили решила, что ее отца тоже либо убили, либо похитили террористы 7 октября, она не знала о его судьбе до тех пор, пока ее не освободили в рамках сделки по обмену в конце ноября.Эмили мало говорит о днях, проведенных в плену, и она даже выработала собственный язык, отказываясь использовать такие слова, как «Газа», «похищенные», «арабы» или «террористы». Вместо них она говорит «коробка», «сыр», «бамба» или «оливки», обозначая отрицательные для нее понятия тем, что ей не нравится, либо едой, которую не любит есть.Томас Хэнд пояснил, что девочку похитили из дома ее подруги в кибуце Беэри прямо в пижаме, в которой она провела все два месяца. В Газе террористы вручили ей кофту и штаны. В день освобождения, как только ее доставили в больницу, она немедленно сорвала с себя эту одежду и выбросила в мусорку. «Она не хотела себе ничего из того, что они ей дали», — пояснил отец Эмили.С одной стороны, девочка вернулась из плена повзрослевшей. С другой, она полностью лишилась чувства безопасности. Эмили просит папу, чтобы тот сидел рядом с ванной комнатой, когда она купается. Ей неприятно находиться в тесной закрытой комнате одной. Дома она перепроверяет, что дверь закрыта на замок, а жалюзи опущены. «Ей важно вернуть для себя чувство безопасности», — говорит Томас.Папа спрашивает ее, что ей снится ночью. Эмили рассказывает о сне, который снится ей особенно часто — о том, что ей удалось сбежать из плена к себе домой в Беэри.https://t.me/IsraelinRussian/8458