Любовь к денежным реформамУ государства всегда была любовь к конфискационным реформам. Главная идея 1991 года — убрать «денежный навес» (слишком много денег у населения и мало товаров). Но были еще и экзотические идеи — якобы начался контрабандный завоз фальшивой наличности из-за рубежа, и диверсией этой занимаются западные банки. Реформа была жестка, как жестяная банка. Меняли не больше 1000 рублей на человека. Если больше, то спецкомиссии должны были это разрешить. Сразу же заморозили вклады в Сбербанке (на руки — не более 500 рублей в месяц). Те, кто копил на старость, могли лишь бессильно смотреть, как тают под ростом цен их сбережения. С апреля началась еще одна «конфискация» — повышение указами государственных розничных цен. Мясо стоило 2 рубля — стало 7 рублей. Сахар был 85 копеек — стал 2 рубля. Колбаса прошагала от 2 рублей к 10 рублям.На нас были сброшены все неудачи государства. А какие? Что не удалось сделать? Сбалансировать военный и гражданский секторы. При падении мировых цен на нефть дать все стимулы росту. Обеспечить осторожный, двухсекторный переход к рынку, не уронить экономику. Накормить население, как лозунг, которому подчинено всё на свете.Денежная реформа 1991 года — точка отсчета кризиса 1990-х, скачка инфляции. Бегства капитала из России. Кто будет вкладывать деньги там, где их отнимают? Тем более что вскоре грянула новая денежная реформа.Летом 1993 года — обмен советских купюр на российские. Но обязательно с убытком для населения. Был установлен лимит на обмен — 35 тысяч рублей (примерно 35 долларов). Затем увеличили до 100 тысяч (примерно 100 долларов). На все это счастье давались две недели.Что в результате? Были съедены все сбережения тех, кто старше. В рынок вошли без главного инвестора — населения. Лучшего урока для тех, кто боится вкладывать в Россию, просто нельзя было придумать. На 25 лет вперед основными инвестициями в Россию стали спекулятивные, а главным риском — отъем собственности.В 1991 году нам освежили историческую память, ибо реформа декабря 1947 года и даже деноминация 1961 года тоже были конфискационными. В 1947 году вклады в сберегательных кассах до 3 тысяч рублей обменивались на новые деньги один к одному, от 3 до 10 тысяч рублей — меньше на одну треть, свыше 10 тысяч — минус две трети суммы вклада.А нелюбимые властью наличные — только в пропорции 10 старых рублей на один новый. Как и в 1991 году, шла речь о фальшивых рублях, которые нужно уничтожить. И как в 1991 году был дан жесточайший срок обмена — одна-две недели. А потом — всё.Это воспоминание о будущем? Нам много лет твердят о непопулярных реформах. О том, что реформы — болезненны. Эти речи значат только одно — сбросить свои ошибки и потери на нас. Как всегда. Жгучее желание. На нас. Готовиться.Мы родом из рабства, ничего не поделаешь. И от рабства недалеко ушли. Языком документов — о нашем жилье, о нашем рабском жилье.Запрет дома больше 60 метров. Запрет владения двумя домами«В личной собственности гражданина может находиться один жилой дом (или часть одного дома). Размеры жилого дома юридически нормированы… Предельный размер жилой площади для индивидуального строения установлен в 60 кв. м» (ГК РСФСР; Астановский Г. Б. и др. Комментарии к Гражданскому кодексу РСФСР, «Юридическая литература», 1982).Дачи — нельзя«1. Запретить повсеместно отвод гражданам земельных участков под индивидуальное дачное строительство. 2. Признать необходимым прекратить продажу гражданам дачных строений» (Постановление Совмина СССР от 30 декабря 1960 г. № 1346)Запрет личной продажи автомобилей«1. Установить, что продажа легковых автомобилей, принадлежащих индивидуальным владельцам, может производиться только на комиссионных началах через магазины государственной торговли. 2. Поручить Советам Министров союзных республик:… б) запретить регистрацию в органах Госавтоинспекции легковых автомобилей, купленных гражданами у индивидуальных владельцев автомобилей помимо магазинов государственной торговли или собранных ими из отдельных агрегатов и запасных частей» (Постановление Совмина СССР от 23 марта 1961 г. № 277 «О дополнительных мерах борьбы со спекуляцией легковыми автомобилями)А дальше — летние садовые домики и моральные извращения, с ними связанные. Не больше чем от 4 до 6 соток. Запреты на второй этаж, на подвалы, на отопление, на проживание. Обязанность выращивать.Извращения коллективного садоводства«В некоторых районах страны под видом летних садовых домиков ведется строительство особняков дачного типа с гаражами и банями. Всё это не только наносит экономический ущерб народному хозяйству, но и ведет к серьезным отступлениям от моральных и нравственных норм советского образа жизни, извращению сущности коллективного садоводства и огородничества….…. Установить, что в коллективных садах членам садоводческих товариществ земельные участки выделяются в размере от 400 кв. метров до 600 кв. метров… Летние садовые домики не предназначаются для постоянного проживания и не включаются в жилищный фонд……Члены садоводческих товариществ и коллективов огородников обязаны рационально и высокоэффективно использовать выделенные им земельные участки для производства соответственно фруктов, ягод, овощей и другой сельскохозяйственной продукции…» (Постановление Совмина СССР от 29 декабря 1984 г. № 1286 «Об упорядочении организации коллективного садоводства и огородничества»).Все это еще недалеко от нас — и снова обязательно придет, если только мы не остановимся хотя бы в шаге от очередного приступа всеобщей мобилизации.Рабство или свобода, дома и имущество у семей или запреты на них, собственность или подчиненность, отчаянная любовь к государству и кормление у него — в этих развилках по-прежнему мы живем.Доверие к государству: неважная историяНедоверие к государству, предчувствие отбора, отъема, изменения правил игры к худшему — риск, который четверть века заставлял уходить российские капиталы на Запад. Этот риск плюс налоги.Мы двойственны. Мы сызмальства привыкли полагаться на государство. Но где-то там внутри, у сердцевины, всегда был червячок сомнения в том, что государство играет за тебя.«Всё равно обманут» — вот наше уличное присловье. Или — «всё равно отнимут». Кто-то. «Они», имея в виду государство, властные структуры. Поэтому мы всё время строим времянки. Живем — в нашем имуществе — в короткую.Самые пронзительные «имущественные» истории советского времени — тяжелейшие денежные реформы, с отбором «спекулятивных» денежных излишков; принудительные облигационные займы, по которым год за годом ухудшались условия и откладывались погашения, до полного умаления сумм и людей, когда-то занимавших. «Обнуление» сбережений на рубеже 1990-х.Всё это продолжается.Пирамида ГКО. Дефолт по госдолгу в национальной валюте, в государстве — эмиссионном центре, в условиях, когда 60 % госдолга держало само государство (ЦБ и Сбербанк) — почти неслыханное дело.Пенсионная реформа, с ее длинными деньгами, которые немедленно стали короткими. Выдержала только чуть больше десяти лет. Несколько пересмотров — к худшему. Пенсионный дефолт 2018 года.Фонды «будущих поколений» (Стабфонд, потом Фонд национального благосостояния). Выдержали чуть больше десяти лет. До будущих поколений дела не дошло, ФНБ стал разбираться по ручьям и ручейкам сейчас, сегодня, и где-то там, на горизонте, мы неизбежно увидим списание текущих из него миллиардов.В этом проблема.В отсутствии доверия.В понимании того, что любая новая, самая благожелательная конструкция, вменяемая государством, — это времянка.Что через десять лет всё станет по-другому.В ветрености правил. В том, что государство всегда, «вечно», на нашей исторической памяти, подписывая контракт с обществом, затем вычеркивает из него пункт за пунктом и, начиная с благих намерений, неизменно заканчивает чем-то худшим.Мы отстаем от событийЧеловеку, у которого всё, в принципе, хорошо и он сыт и удачен, не верится в то, что нормальное течение жизни может быть заменено чем-то «сероводородным». Хотя он клянет власти, но в основе своей уверен, что тепло, еда и дворники на улицах всегда будут. У него нет «встроенного» ощущения повышенных рисков, чутья к ним, он успокоен.И это — беда, потому что у каждого в семье были люди, потерянные во время войн и революций, которых было в избытке в последние 100 с лишним лет. Нам нельзя терять чувства рисков. (с)