Идём дальше? Образы Максаковой. У кого-то в Онегине полное раздвоение личности (Онегин, Ленский, Татьяна). У Людмилы Максаковой растроение (трое, значит). Мы по-прежнему имеем дело с фантастическим зазеркальем, почему бы и нет. Няня, фигура "танцмейстера" и образ женщины-Смерти. Ими актриса и жонглирует периодически. Танцмейстер у Туминаса не просто "учительница танцев", образ шире. Некая сила, распоряжающаяся судьбами девушек того времени. Строгая и чопорная.Образ женщины-Смерти возникает в сцене с дуэлью и в самом финале. Эта женщина в чёрном распоряжается не только построениями в танцевальном зале, он имеет власть над чем-то бОльшим и часто оказывается где-то рядом.Да и няней она, скорее, придуривается (актриса явно уходит в показ, а не в проживание), нежели является. Её так и следует воспринимать в зависимости от сцены. Она не столько конкретный персонаж, сколько очередной собирательный женский образ. От начала жизни (няня) и до финала (образ Смерти). Её тоже можно воспринимать, как Существо с домрой, некий вневременной образ из зазеркалья без привязки к конкретному персонажу.   Туминас как-то рассказывал, что при глубоком изучении жизни и творчества Пушкина он обратил внимание на то, как поэт боялся смерти. Как тяготили его эти мысли. Поэтому режиссёр никак не мог пройти мимо этой детали, и образ женщины в чёрном иногда выглядит откровенно зловещим, когда-то отстранённо скупым, знающим что-то наперёд... И только в самом финале Максакова выглядит словно поломанная кукла, лежащая на надгробье. Очень красиво и метафорично, как по мне.