'Scoop', Новая Зеландия Кто потерял Россию, а кто – Америку?Автор: Мартин ЛефеврДата публикации: 12-07-2009Поездка в Россию Обамы, призывающего с почти 20-летним опозданием к дружбе с прежним врагом Америки в Холодной войне, всколыхнула некоторые неприятные воспоминания.Для меня это началось в 1989 году посещением русского, представленного как отличный пример перестройки, которого я встретил в Сан-Франциско. В январе 1990 года я поехал в Москву, – как раз, когда здание коммунизма со скрипом заваливалось. Были предпосылки того, что обе сверхдержавы развалятся одновременно: СССР – экономически и политически, США – социально и духовно. Судьбы врагов, «ядерно вооружённых до зубов», были поэтому связаны, и мы могли помочь друг другу «перезагрузить» пагубные направления движения своих стран.В Москве, на церемонии вручения дипломов в Российской Экономической Школе, настолько запротоколенной и укороченной, что это выглядело смешным, Обама сказал: «Трудно ковать крепкую дружбу между бывшими противниками».С краха Советского Союза в 1991 году до краха американского капитализма в 2008-м, Соединённые Штаты вовсю пользовались своим положением «единственной оставшейся сверхдержавы». Социальный и духовный крах Америки произошёл тогда же, когда развалился СССР, Первая Война в Заливе была той соломинкой, которая переломила хребет духовности в этой стране. Но сила самоцензуры и видимость силы таковы, что только теперь, 18 лет спустя, правда начинает попадать по адресу.Когда я прибыл в Москву в январе 90-го, казалось, что русские учились в том же духе, в котором часто наставляла меня моя мать: «Если русские когда-нибудь сбросят цепи коммунизма, американцы должны будут помочь им построить рынок и демократию». После того, как водитель подобрал меня в аэропорту, и я прибыл в роскошную квартиру Андрея, он задал мне два вопроса. В Калифорнии мы кратко обсудили перспективы снижения враждебности в результате окончания Холодной войны, но несколько важных вопросов остались незаданными.«В каком направлении вы хотите двигаться – в политическом или экономическом?», – это был основной вопрос, обсуждавшийся мной с моими партнёрами в Кремниевой долине, и мы выбрали развитие рынка. Это было тем, к чему Соединённые Штаты приложили все усилия, хотя мы настаивали на том, чтобы делать это совершенно другим образом – «экологически и этически верным».Андрей тогда спросил: «Где Вы хотели бы побывать и кого Вы хотели бы встретить?»- А куда я могу пойти и кого я могу встретить? – уточнил я.- Без разницы, - ответил он. - Включая Горбачёва?- Да, вполне возможно.Уже через несколько минут встречи в Москве этот товарищ подтвердил мои предположения о нём, составленные в Сан-Франциско. Если я что и обнаружил, когда приехал, так это то, что у него была очень большая власть.Но иногда нужно переспать с дьяволом, чтобы добиться цели. А когда играешь на самых высоких уровнях, постоянные духовные и философские вызовы становятся проблемами не только дьявола, но и твоими.Нить повествования возвращается в Кремниевую долину. Андрей вернулся в Штаты раньше меня, а когда возвратился и я, мы положили предварительное предложение от советского космического агентства на стол пяти вице-президентам «Форд Аэроспейс» на встрече, длившейся два с половиной часа. Это было ещё до зарождения русско-американского сотрудничества в космосе, но в действиях «Форд Аэроспейс» можно видеть первое предзнаменование.Согласились все, кроме одного. Юрист зарубил этот первый росток сотрудничества на высоком уровне. (Получая серьёзную выгоду от «Форд Аэроспейс» до моего отъезда, Андрей встретился с главными чиновниками Советского космического агентства, когда я был в России).В конце концов, когда «Форд Аэроспейс» стала уже «Лорел Спейс Системс», она обратила своё внимание на Китай, помогая китайцам развивать их ракеты (и, в частности, МБР), и взорвала одну ракету, убившую возможно тысячи китайцев в фактически неизвестном несчастном случае в середине 90-ых.В целом, всё, что можно было видеть в Америке и в России, внезапно покатилось как по маслу, прямо к чёрту. На свалку истории. Вместо лучшего с лучшим, что Америка, что Россия, что мир, получили худшее с худшим.Когда Холодная война заканчивалась, один человек из горбачёвского окружения сделал замечание, которое показало, что он понимал американцев очень хорошо: «Мы собираемся сделать вам самое плохое – мы собираемся лишить вас врага».Обезоруженный доброжелательностью российских людей всюду, где я был той зимой 90-го, я поражаюсь тому, с какой нелюбовью и недоверием они теперь относятся к американцам. Русские также полагали, что американцы помогут им, когда они сбросят оковы коммунизма, и воспринимали меня первой ласточкой этой помощи в построении рынка и демократии.Вместо этого они получили полную ***: клинтоновскую триумфалистику, «незаменимую нацию», глобальную хватку. Вновь избранный министр труда Клинтона, Роберт Райх, сказал мне, что они собирались продвигать стратегию «Все рынки в один». Теперь весь мир пожинает плоды американского бума, про который клинтонцы, а вслед за ними – и бушевцы, думали, что он никогда не закончится.Русские, которые постепенно становятся довольно циничными людьми, совершенно потеряли веру в американцев, капитализм и демократию. Владимир Путин, бывший эксперт КГБ по боевым искусствам, есть возврат к российской сильной руке, в то время как Медведев – его фасад и флиртует с Западом.У молодых россиян вполне отчётливое представление об Обаме. Как сказал 25-летний Кирилл Загороднов, один из дипломников в западно-ориентированной Российской Экономической Школе, – то, «как он ведёт себя, как он позиционирует себя – это типичная харизматичность, которая в России часто пародируется. Русские на самом деле не привычны к такому. Выглядит так, будто он пытается манипулировать общественностью».Возможность пойти общей дорогой утеряна, как из-за российской гордости и потребности в контроле, так и из-за американского высокомерия и самодовольства.Но американцы всё ещё находятся под сильной самоцензурой, или в зомбиподобном безразличии к социальному и духовному краху, который произошёл в их стране в то время, когда СССР пал.Биполярный мир конкуренции между США и СССР – уже древняя история, а однополярный мир «единственной оставшейся сверхдержавы» был мертворождённым. Теперь, когда крах и коммунистической, и капиталистической систем бесспорен, возникает вопрос – какой новый порядок может быть построен?Некоторые анархисты разделяют крайне радикальную идею, что единственное хорошее правительство – это мёртвое правительство. Но отсутствие человечности создаёт порядки и устройство, ведущие не к утопии, а к милитаризму и фашизму. Во всём мире действуют или ждут удобного момента такие, как Чейни и Пэйлин.Теперь, когда даже Барака Обамы недостаточно, чтобы остановить закат Америки, и хрупкий послехолодновоенный международный порядок на краю пропасти, архибезотлагательно для граждан планеты проявить, создать, и построить реальное и работающее глобальное устройство.Мартин Лефевр – размышляющий, неакадемический, религиозный и политический философ. Он издаётся в Северной Америке, Латинской Америке, Африке, и Европе (и теперь в Новой Зеландии) в течение 20 лет. Электронная почта: martinlefevre@sbcglobal.net. Автор приветствует комментарии.'Scoop', Новая Зеландия Кто потерял Россию, а кто – Америку?Автор: Мартин ЛефеврДата публикации: 12-07-2009Поездка в Россию Обамы, призывающего с почти 20-летним опозданием к дружбе с прежним врагом Америки в Холодной войне, всколыхнула некоторые неприятные воспоминания.Для меня это началось в 1989 году посещением русского, представленного как отличный пример перестройки, которого я встретил в Сан-Франциско. В январе 1990 года я поехал в Москву, – как раз, когда здание коммунизма со скрипом заваливалось. Были предпосылки того, что обе сверхдержавы развалятся одновременно: СССР – экономически и политически, США – социально и духовно. Судьбы врагов, «ядерно вооружённых до зубов», были поэтому связаны, и мы могли помочь друг другу «перезагрузить» пагубные направления движения своих стран.В Москве, на церемонии вручения дипломов в Российской Экономической Школе, настолько запротоколенной и укороченной, что это выглядело смешным, Обама сказал: «Трудно ковать крепкую дружбу между бывшими противниками».С краха Советского Союза в 1991 году до краха американского капитализма в 2008-м, Соединённые Штаты вовсю пользовались своим положением «единственной оставшейся сверхдержавы». Социальный и духовный крах Америки произошёл тогда же, когда развалился СССР, Первая Война в Заливе была той соломинкой, которая переломила хребет духовности в этой стране. Но сила самоцензуры и видимость силы таковы, что только теперь, 18 лет спустя, правда начинает попадать по адресу.Когда я прибыл в Москву в январе 90-го, казалось, что русские учились в том же духе, в котором часто наставляла меня моя мать: «Если русские когда-нибудь сбросят цепи коммунизма, американцы должны будут помочь им построить рынок и демократию». После того, как водитель подобрал меня в аэропорту, и я прибыл в роскошную квартиру Андрея, он задал мне два вопроса. В Калифорнии мы кратко обсудили перспективы снижения враждебности в результате окончания Холодной войны, но несколько важных вопросов остались незаданными.«В каком направлении вы хотите двигаться – в политическом или экономическом?», – это был основной вопрос, обсуждавшийся мной с моими партнёрами в Кремниевой долине, и мы выбрали развитие рынка. Это было тем, к чему Соединённые Штаты приложили все усилия, хотя мы настаивали на том, чтобы делать это совершенно другим образом – «экологически и этически верным».Андрей тогда спросил: «Где Вы хотели бы побывать и кого Вы хотели бы встретить?»- А куда я могу пойти и кого я могу встретить? – уточнил я.- Без разницы, - ответил он. - Включая Горбачёва?- Да, вполне возможно.Уже через несколько минут встречи в Москве этот товарищ подтвердил мои предположения о нём, составленные в Сан-Франциско. Если я что и обнаружил, когда приехал, так это то, что у него была очень большая власть.Но иногда нужно переспать с дьяволом, чтобы добиться цели. А когда играешь на самых высоких уровнях, постоянные духовные и философские вызовы становятся проблемами не только дьявола, но и твоими.Нить повествования возвращается в Кремниевую долину. Андрей вернулся в Штаты раньше меня, а когда возвратился и я, мы положили предварительное предложение от советского космического агентства на стол пяти вице-президентам «Форд Аэроспейс» на встрече, длившейся два с половиной часа. Это было ещё до зарождения русско-американского сотрудничества в космосе, но в действиях «Форд Аэроспейс» можно видеть первое предзнаменование.Согласились все, кроме одного. Юрист зарубил этот первый росток сотрудничества на высоком уровне. (Получая серьёзную выгоду от «Форд Аэроспейс» до моего отъезда, Андрей встретился с главными чиновниками Советского космического агентства, когда я был в России).В конце концов, когда «Форд Аэроспейс» стала уже «Лорел Спейс Системс», она обратила своё внимание на Китай, помогая китайцам развивать их ракеты (и, в частности, МБР), и взорвала одну ракету, убившую возможно тысячи китайцев в фактически неизвестном несчастном случае в середине 90-ых.В целом, всё, что можно было видеть в Америке и в России, внезапно покатилось как по маслу, прямо к чёрту. На свалку истории. Вместо лучшего с лучшим, что Америка, что Россия, что мир, получили худшее с худшим.Когда Холодная война заканчивалась, один человек из горбачёвского окружения сделал замечание, которое показало, что он понимал американцев очень хорошо: «Мы собираемся сделать вам самое плохое – мы собираемся лишить вас врага».Обезоруженный доброжелательностью российских людей всюду, где я был той зимой 90-го, я поражаюсь тому, с какой нелюбовью и недоверием они теперь относятся к американцам. Русские также полагали, что американцы помогут им, когда они сбросят оковы коммунизма, и воспринимали меня первой ласточкой этой помощи в построении рынка и демократии.Вместо этого они получили полную ***: клинтоновскую триумфалистику, «незаменимую нацию», глобальную хватку. Вновь избранный министр труда Клинтона, Роберт Райх, сказал мне, что они собирались продвигать стратегию «Все рынки в один». Теперь весь мир пожинает плоды американского бума, про который клинтонцы, а вслед за ними – и бушевцы, думали, что он никогда не закончится.Русские, которые постепенно становятся довольно циничными людьми, совершенно потеряли веру в американцев, капитализм и демократию. Владимир Путин, бывший эксперт КГБ по боевым искусствам, есть возврат к российской сильной руке, в то время как Медведев – его фасад и флиртует с Западом.У молодых россиян вполне отчётливое представление об Обаме. Как сказал 25-летний Кирилл Загороднов, один из дипломников в западно-ориентированной Российской Экономической Школе, – то, «как он ведёт себя, как он позиционирует себя – это типичная харизматичность, которая в России часто пародируется. Русские на самом деле не привычны к такому. Выглядит так, будто он пытается манипулировать общественностью».Возможность пойти общей дорогой утеряна, как из-за российской гордости и потребности в контроле, так и из-за американского высокомерия и самодовольства.Но американцы всё ещё находятся под сильной самоцензурой, или в зомбиподобном безразличии к социальному и духовному краху, который произошёл в их стране в то время, когда СССР пал.Биполярный мир конкуренции между США и СССР – уже древняя история, а однополярный мир «единственной оставшейся сверхдержавы» был мертворождённым. Теперь, когда крах и коммунистической, и капиталистической систем бесспорен, возникает вопрос – какой новый порядок может быть построен?Некоторые анархисты разделяют крайне радикальную идею, что единственное хорошее правительство – это мёртвое правительство. Но отсутствие человечности создаёт порядки и устройство, ведущие не к утопии, а к милитаризму и фашизму. Во всём мире действуют или ждут удобного момента такие, как Чейни и Пэйлин.Теперь, когда даже Барака Обамы недостаточно, чтобы остановить закат Америки, и хрупкий послехолодновоенный международный порядок на краю пропасти, архибезотлагательно для граждан планеты проявить, создать, и построить реальное и работающее глобальное устройство.Мартин Лефевр – размышляющий, неакадемический, религиозный и политический философ. Он издаётся в Северной Америке, Латинской Америке, Африке, и Европе (и теперь в Новой Зеландии) в течение 20 лет. Электронная почта: martinlefevre@sbcglobal.net. Автор приветствует комментарии.'Scoop', Новая Зеландия Кто потерял Россию, а кто – Америку?Автор: Мартин ЛефеврДата публикации: 12-07-2009Поездка в Россию Обамы, призывающего с почти 20-летним опозданием к дружбе с прежним врагом Америки в Холодной войне, всколыхнула некоторые неприятные воспоминания.Для меня это началось в 1989 году посещением русского, представленного как отличный пример перестройки, которого я встретил в Сан-Франциско. В январе 1990 года я поехал в Москву, – как раз, когда здание коммунизма со скрипом заваливалось. Были предпосылки того, что обе сверхдержавы развалятся одновременно: СССР – экономически и политически, США – социально и духовно. Судьбы врагов, «ядерно вооружённых до зубов», были поэтому связаны, и мы могли помочь друг другу «перезагрузить» пагубные направления движения своих стран.В Москве, на церемонии вручения дипломов в Российской Экономической Школе, настолько запротоколенной и укороченной, что это выглядело смешным, Обама сказал: «Трудно ковать крепкую дружбу между бывшими противниками».С краха Советского Союза в 1991 году до краха американского капитализма в 2008-м, Соединённые Штаты вовсю пользовались своим положением «единственной оставшейся сверхдержавы». Социальный и духовный крах Америки произошёл тогда же, когда развалился СССР, Первая Война в Заливе была той соломинкой, которая переломила хребет духовности в этой стране. Но сила самоцензуры и видимость силы таковы, что только теперь, 18 лет спустя, правда начинает попадать по адресу.Когда я прибыл в Москву в январе 90-го, казалось, что русские учились в том же духе, в котором часто наставляла меня моя мать: «Если русские когда-нибудь сбросят цепи коммунизма, американцы должны будут помочь им построить рынок и демократию». После того, как водитель подобрал меня в аэропорту, и я прибыл в роскошную квартиру Андрея, он задал мне два вопроса. В Калифорнии мы кратко обсудили перспективы снижения враждебности в результате окончания Холодной войны, но несколько важных вопросов остались незаданными.«В каком направлении вы хотите двигаться – в политическом или экономическом?», – это был основной вопрос, обсуждавшийся мной с моими партнёрами в Кремниевой долине, и мы выбрали развитие рынка. Это было тем, к чему Соединённые Штаты приложили все усилия, хотя мы настаивали на том, чтобы делать это совершенно другим образом – «экологически и этически верным».Андрей тогда спросил: «Где Вы хотели бы побывать и кого Вы хотели бы встретить?»- А куда я могу пойти и кого я могу встретить? – уточнил я.- Без разницы, - ответил он. - Включая Горбачёва?- Да, вполне возможно.Уже через несколько минут встречи в Москве этот товарищ подтвердил мои предположения о нём, составленные в Сан-Франциско. Если я что и обнаружил, когда приехал, так это то, что у него была очень большая власть.Но иногда нужно переспать с дьяволом, чтобы добиться цели. А когда играешь на самых высоких уровнях, постоянные духовные и философские вызовы становятся проблемами не только дьявола, но и твоими.Нить повествования возвращается в Кремниевую долину. Андрей вернулся в Штаты раньше меня, а когда возвратился и я, мы положили предварительное предложение от советского космического агентства на стол пяти вице-президентам «Форд Аэроспейс» на встрече, длившейся два с половиной часа. Это было ещё до зарождения русско-американского сотрудничества в космосе, но в действиях «Форд Аэроспейс» можно видеть первое предзнаменование.Согласились все, кроме одного. Юрист зарубил этот первый росток сотрудничества на высоком уровне. (Получая серьёзную выгоду от «Форд Аэроспейс» до моего отъезда, Андрей встретился с главными чиновниками Советского космического агентства, когда я был в России).В конце концов, когда «Форд Аэроспейс» стала уже «Лорел Спейс Системс», она обратила своё внимание на Китай, помогая китайцам развивать их ракеты (и, в частности, МБР), и взорвала одну ракету, убившую возможно тысячи китайцев в фактически неизвестном несчастном случае в середине 90-ых.В целом, всё, что можно было видеть в Америке и в России, внезапно покатилось как по маслу, прямо к чёрту. На свалку истории. Вместо лучшего с лучшим, что Америка, что Россия, что мир, получили худшее с худшим.Когда Холодная война заканчивалась, один человек из горбачёвского окружения сделал замечание, которое показало, что он понимал американцев очень хорошо: «Мы собираемся сделать вам самое плохое – мы собираемся лишить вас врага».Обезоруженный доброжелательностью российских людей всюду, где я был той зимой 90-го, я поражаюсь тому, с какой нелюбовью и недоверием они теперь относятся к американцам. Русские также полагали, что американцы помогут им, когда они сбросят оковы коммунизма, и воспринимали меня первой ласточкой этой помощи в построении рынка и демократии.Вместо этого они получили полную ***: клинтоновскую триумфалистику, «незаменимую нацию», глобальную хватку. Вновь избранный министр труда Клинтона, Роберт Райх, сказал мне, что они собирались продвигать стратегию «Все рынки в один». Теперь весь мир пожинает плоды американского бума, про который клинтонцы, а вслед за ними – и бушевцы, думали, что он никогда не закончится.Русские, которые постепенно становятся довольно циничными людьми, совершенно потеряли веру в американцев, капитализм и демократию. Владимир Путин, бывший эксперт КГБ по боевым искусствам, есть возврат к российской сильной руке, в то время как Медведев – его фасад и флиртует с Западом.У молодых россиян вполне отчётливое представление об Обаме. Как сказал 25-летний Кирилл Загороднов, один из дипломников в западно-ориентированной Российской Экономической Школе, – то, «как он ведёт себя, как он позиционирует себя – это типичная харизматичность, которая в России часто пародируется. Русские на самом деле не привычны к такому. Выглядит так, будто он пытается манипулировать общественностью».Возможность пойти общей дорогой утеряна, как из-за российской гордости и потребности в контроле, так и из-за американского высокомерия и самодовольства.Но американцы всё ещё находятся под сильной самоцензурой, или в зомбиподобном безразличии к социальному и духовному краху, который произошёл в их стране в то время, когда СССР пал.Биполярный мир конкуренции между США и СССР – уже древняя история, а однополярный мир «единственной оставшейся сверхдержавы» был мертворождённым. Теперь, когда крах и коммунистической, и капиталистической систем бесспорен, возникает вопрос – какой новый порядок может быть построен?Некоторые анархисты разделяют крайне радикальную идею, что единственное хорошее правительство – это мёртвое правительство. Но отсутствие человечности создаёт порядки и устройство, ведущие не к утопии, а к милитаризму и фашизму. Во всём мире действуют или ждут удобного момента такие, как Чейни и Пэйлин.Теперь, когда даже Барака Обамы недостаточно, чтобы остановить закат Америки, и хрупкий послехолодновоенный международный порядок на краю пропасти, архибезотлагательно для граждан планеты проявить, создать, и построить реальное и работающее глобальное устройство.Мартин Лефевр – размышляющий, неакадемический, религиозный и политический философ. Он издаётся в Северной Америке, Латинской Америке, Африке, и Европе (и теперь в Новой Зеландии) в течение 20 лет. Электронная почта: martinlefevre@sbcglobal.net. Автор приветствует комментарии.http://www.scoop.co.nz/stories/HL0907/S00117.htm