23.Вниз по лестнице, ведущей вверх Это действительно так. Чтобы подняться по лестнице под названием «трансплантация» нужно сначала опуститься ниже подпола. Не буду описывать весь медицинский процесс в деталях, поскольку по неграмотности наверняка что-нибудь перевру. В день «минус 10» химию еще не дают – только специальное средство для предотвращения негативных эффектов первого химпрепарата – бусульфана. По-моему оно называется фенитоин. Препарат этот вводится врачом и сам по себе может вызвать тяжелые побочные явления. Мы получили расстройство координации и перевозбуждение. Чтобы растратить возникший переизбыток энергии пришлось гулять почти до полпервого ночи во внутреннем дворике детского госпиталя – по сути очень симпатичном маленьком сквере под открытым небом. Здесь есть скамейки, качели и крохотный пруд с разноцветными рыбками. Более того – стоят урны с пепельницами для страждущих курильщиков вроде меня. Курят тут многие, как, впрочем, и у нас. Вот только вместо того, чтобы подвергать курилок общественному порицанию, им создают нормальные условия для выбрасывания окурков. На бусульфан Коля в результате отреагировал вполне пристойно. Первым по-настоящему тяжелым днем стал для нас «минус 5-й». Коле начали вводить ATG, специальное средство для снижения вероятности отторжения трансплантанта. ATG убивает лимфоциты собственной крови пациента. Я прозвала его биологическим оружием. По словам врачей 99  процентов детей реагируют на него очень тяжело. Мы не исключение, но от этого не легче. Весь день температура, озноб, рвота. Коля в сознании и держится изо всех сил, но сил этих все меньше. В день «минус 4» он уже практически не вставал, а я исходила от жалости последними соплями. Именно тогда мне и позвонил Михаил. Спросил, как у нас дела и передал трубку своей дочери Лене, которую я ни разу даже не видела. Лена сходу спросила, чего Коле хочется, и сказала, что завтра обязательно к нам приедет. И приехала, притащив бутылку воды «Эйн-Геди», которую заказал Коля, и инжир, невероятно большого размера и в невероятном же количестве. С тех пор она приходит к нам регулярно, балует меня невиданными израильскими фруктами, а когда я обмолвилась, что очень хочу прочитать только что переизданную здесь книгу Льва Ларского «Здравствуй, страна героев», то Лена просто купила ее мне в подарок. Через час после Лены пришла Мара и принесла Коле в подарок кубик Рубика. К вечеру в который уже раз заглянули Аня и Саша, бывшие москвичи, 11 лет живущие в Израиле. Их дочь проходит лечение в соседней палате, и они, узнав, что мы с Колей не имеем в Израиле родни, без конца пытаются нас подкормить. Кажется, я жаловалась, что мы тут совсем одни. Выяснилось, что в Израиле это практически невозможно. Граждане этой страны невероятно общительны и доброжелательны. Касается это не только выходцев из бывшего СССР. Когда я, потрясенная вниманием ко мне почти незнакомых людей, рассказала об этом даже доктору Гади, пришедшему осматривать Колю в день «минус 2», то последний, коренной израильтянин, произнес: - Это та самая причина, по которой стоит жить в этой стране. Брат моей жены сейчас живет и работает в Лондоне. Там все прекрасно, но он невероятно тоскует по атмосфере Израиля. В Англии такие отношения между людьми не приняты. День «минус 1» был относительно спокойным – если сравнивать с предыдущими четырьмя сутками введения ATG. Но Коля безумно слаб и чувствует себя, по его собственному выражению, «как тухлое бревно», почти все время спит или дремлет. В этом состоянии его и застала пришедшая пожелать нам удачи Дафи Хот. Я решилась и спросила Дафну напрямую, не потому ли нас положили 12-го, что это день Петра и Павла. - Да, - просто ответила Дафи. – Я подумала, что это будет хорошо!