20.Свой круг Все наши тренажерные знакомцы – русскоязычные пенсионеры. Для них тренажеры не только способ поддерживать форму, но и своеобразный клуб по интересам. Первым с нами познакомился Борис. Просто подошел, услышав, что мы с Колей общаемся по-русски, и задал кучу вопросов о нас и еще больше - о бывшей родине. Сам-то он переехал в Израиль из Минска, но всех выходцев из бывшего СССР считает земляками. Ему наши обретенные границы нипочем, и по сути он прав – персонально мы друг от друга по-прежнему ничем не отличаемся. Борис тоже живет в Кирьят-Оно, причем, недалеко от нас. В первый же вечер знакомства он показал нам путь домой покороче и поприятнее – зелеными дворами, а по дороге задал кучу вопросов об Украине, Ющенко, Тимошенко и даже о причинах, по которым киевляне избрали мэра, столь явно космического происхождения. Борис оказался страстным нумизматом и филателистом. Узнав, что у Коли есть коллекция монет, пообещал, что пополнит ее, и обещание свое сдержал в кратчайшие сроки. Мы, со своей стороны, добыли Борису 25- и 50-копеечные украинские монетки у приехавшего тогда Гены, папы маленькой Полинки. Процесс передачи монет, поскольку в деле участвовали два мужика – старый и малый, был обставлен соответственно. На пустыре неподалеку от тренажерной площадки был выбран камень, под который и укладывались нумизматические передачки. С тех пор наши походы на тренажеры приобрели ощутимо детективный оттенок. Через пару недель Борис познакомил нас с шумной и говорливой бывшей киевлянкой Марой. Она немедленно посоветовала мне пройти гиюр: - Что вам делать в Украине с вашим диагнозом? Мои возражения, что гиюр при наличии отсутствия минимальных еврейских корней не одобряется нигде и, особенно, в Израиле, она отмела сходу: - Это все делается! В Украине можно оформить любую национальность. Что касается Украины, я с ней полностью согласна. Но это, увы, еще не повод для гиюра. Знакомство с Михаилом началось почти с конфликта. Очень пожилой мужчина, передвигающийся не только с помощью палочки, но еще и ‘метепелет’ (помощницы) указал нам на то, что тренажеры предназначены для детей, начиная с 14 лет. Коля тут же вспыхнул и парировал, что ему практически 14, а именно, 12 с половиной. Я зашипела: дескать, не нарывайся, мы в чужой стране, в чужой монастырь со своим уставом не лезут и, вообще, дождись, пока он уйдет, тогда и полезешь. Но мужчина вместо того, чтобы уходить, направился к скамейке, где мы как раз дожидались его ухода, и участливо поинтересовался, давно ли мы приехали в страну и как устроились. Пришлось колоться и рассказывать, что прибыли мы не навсегда и устроились кое-как. Михаил, как и все израильтяне, первым делом поинтересовался ценой снятой нами квартиры. Ответив, я поняла, как прав был классик, писавший о глазах, в которых ‘плеснулся ужас’. Мой новый знакомый даже предложил мне немедленный переезд: - В доме рядом с вами есть пустая трехкомнатная за ту же цену, я точно знаю! Хотите переехать? Я не стала углубляться в вопрос полной ненужности для меня трехкомнатной на данном жизненном этапе. Просто объяснила, что меблировать пустую квартиру вплоть до холодильника и микроволновки мне сейчас немножко чересчур. Узнав, что квартира снята нами, как говорят в Киеве, ‘с полным фаршем’, Михаил успокоился и бросил в знак одобрения: - Беседер! (Все в порядке!) Правда, за такую цену  ‘фарш’ в Киеве несколько другого качества и количества, но этот факт я благоразумно опустила. После этого наш собеседник стал выяснять, зачем же мы все-таки приехали. Озвученный мною Колин диагноз заставил его разволноваться: - У моего сына тоже была онкология! Мы сделали 8 операций! А сейчас у меня уже двое внуков! Свою эмоциональную речь он завершил ставшими для меня привычными в Израиле словами: - Все будет хорошо! С тех пор мы стали делиться с Михаилом подробностями нашего лечения.