вот без мата:Слушай, у меня есть офигенная идея! - муж пнул меня куда-то под попу коленкой, и похотливо добавил: - Тебе понравицца, детка. Детка. Блин, тому, кто сказал, что девушкам нравицца эта пиндосская привычка называть нас детками - надо гвоздь в голову вбить. Вы где этому научились, Антониобандеросы сраные? Лично я за детку могу и ударить.  За попытку сунуть язык в моё ухо, и сделать им 'бе-бе-бе, я так тибя хачю' - тоже. И, сколько не говори, что это отвратительно и  ни разу не эротично - реакции никакой. - Сто раз говорила: не называй меня деткой! - я нахмурила брови, и скрипнула зубами. - И идея мне твоя пофиг. Я спать хочу. - Дура ты. - Обиделся муж. У нас сегодня вторая годовщина свадьбы. Я хочу разнообразия и куртуазности. Сегодня. Ночью. Прям щас. И у меня есть идея, что немаловажно. Вторая годовщина свадьбы - это, конечно, супер какой праздник. Без куртуазности и идей ну никак нельзя. - Сам мудак. В попу всё равно не дам. Ни сегодня ночью. Ни прям щас. Ни завтра. Фиговая идея, если что. Муж оскорбился: - В попу?! Нужна мне твоя попа сто лет! Я ж тебе про разнообразие говорю. Давай поиграем? Геймер, блин. Поиграем. В два часа ночи. - В дочки-матери? В доктора? В прятки? В 'морской бой'? Со мной сложно жить. И ебаццО. Потому в оконцовке муж от меня и ушел. Я ж слОва в простоте не скажу. Я ж всё с подколкой:  Годовщина свадьбы ведь. Вторая. - Ну, давай поиграем. Во что? Муж расслабился. До ругани сегодня разговор не дошёл. Уже хорошо. - Хочу заняться сексом со школьницей! Выпалил, и заткнулся. Повисла благостная пауза. - Займись, чотам: Я тебе потом в КПЗ буду сухарики и копчёные окорочка через адвоката передавать. Как порядочная. Супруг в темноте поперхнулся: - Ты с ума сошла? Я говорю, что хочу как будто бы заняться сексом со школьницей! А ей будеш ты. Да фигня вопрос! Чо нам, кабанам? Нам што свиней резать, што ебаццО- лиш бы кровища:В школьницу поиграть слабо во вторую годовщину супружества штоле? Как нефиг делать! - Ладно, уговорил. Чо делать-то надо? Самой уж интересно. Ну, значит, Вова начал руководить: - Типа так. Я это вижу вот как: ты, такая школьница, в коричневом платьице, в фартучке, с бантиком на башке, приходиш ко мне домой пересдавать математику. А я с тобой занимаюсь сексом. Как идея? - Да супер просто. У меня как раз тут куча школьных платьев висит в гардеробе. На любой вкус. А уж фартуков как у дурака фантиков. И бант, разумееца, есть. Парадно-выгребной. Идея, если ты не понял, какая-то не очень. Низачот, Вольдемар. - Не боись. Мамин халат взять можешь? Он у неё как раз говнянского цвета, в темноте за школьное платье прокатит. Фартук на кухне возьмём. Ну и что, что на нём помидоры нарисованы. Главное - он белый. Бант …., и без банта сойдёт. И ещё дудка нужна. Какая, блин, дудка????????? Дудка ему зачем????? - Халат возьму. Фартук возьму. А дудка зачем? - Дура. - В очередной раз унизил мой интеллект супруг. - в дудке вся сила. Это будет как бы горн. Пионерский. Сечёш? Это фетиш такой. И фаллический как бы символ. Секу, конечно. Мог бы и не объяснять. В дудке - сила. Это ж все знают. В темноте крадусь на кухню, снимаю с крючка фартук, как крыса Шушера тихо вползаю в спальню к родителям, и тырю мамин халат говняного цвета. Чтоб быть школьницей. Чтоб муж был щастлив. Чтоб пересдать ему математику. А разве ваша вторая годовщина свадьбы проходила как-то по-другому? Ну и мудаки. В тёмной прихожей, натыкаясь попой то на холодильник, то на вешалку, переодеваюсь в мамин халат, надеваю сверху фартук с помидорами, сую за щеку дудку, взятую, стыдно сказать, у годовалого сына, и стучу в дверь нашей с мужем спальни: - Тук-тук. Василиваныч, можно к вам? - Это ты, Машенька? - отвечает из-за двери Вова-извращенец, - Входи, детка. Я выплёвываю дудку, открываю дверь, и зловещим шёпотом ору: - Сто первый раз говорю: не называй меня деткой, удмурт!!! Заново давай!!! - Сорри: - доносицца из темноты, - давай сначала. Сую в рот пионерский горн, и снова стучусь: - Тук-тук. Василиваныч, к Вам можно? - Кто там? Это ты, Машенька Петрова? Математику пришла пересдавать? Заходи. Вхожу. Тихонько насвистываю на дуде 'Кукарачю'. Маршырую по-пианерски. И офигиваю. В комнате горит ночник. За письменным столом сидит муж. Без трусов но в шляпе. Вернее, в бейсболке, в галстуке и в солнечных очках. И что-то увлеченно пишет. Оборачивается, видит меня, и улыбаецца: - Ну, что ж ты встала-то? Заходи, присаживайся. Можешь подудеть в дудку. - Васильиваныч, а чой та вы голый сидите? - спрашиваю я, и, как положено школьнице, стыдливо отвожу глаза.- А это, Машенька, я трусы постирал. Жду, когда высохнут. Ты не стесняйся. Можешь тоже раздецца. Я и твои трусики постираю. Вот врет, сволочь: Трусы он мне постирает, ога. Он и носки свои сроду никогда не стирал. - Не: - блею овцой, - Я и так без трусиков: Я ж математику пришла пересдавать всё-таки. Задираю мамин халат, и паказываю мужу …. В подтверждение, значит. Быстро так показала, и обратно в халат спрятала. - Замечательно! - шепчет Вова, - Математика - это наше фсё. Сколько будет трижды три? - Девять. - Отвечаю. - Маша! - Шёпотом кричит муж, и развязывает галстук. - ты гений! Это же твёрдая пятёрка ! Теперь второй вопрос: ты хочешь потрогать мою писю, Маша? - Очень! - с жаром отвечает Маша, и хватает Василиваныча за писю, - Пися - это вот это, да? - Да! Да! Да, бля! - орёт Вова, и обильно потеет. - Это пися! Такая вот, как ты видишь, писюкастая такая пися! Она тебе нравицца, Маша Петрова? - Да. - отвечаю я, и понимаю, что меня разбирает дикий ржач. Но держусь. - Тогда гладь её, Маша Петрова! То есть не надо! Я ж так кончу. Снимай трусы, дура! - Я без трусов, Василиваныч, - напоминаю я извру, - могу платье снять. Школьное. Муж срывает с себя галстук, бейсболку и очки, и командует: - Дай померить фартучек, Машабля! Нет проблем. Это ж вторая годовщина нашей свадьбы, я ещё помню. Ну, скажите мне - кто из вас не занимался сексом в тёщином фартуке во вторую годовщину свадьбы - и я скажу кто вы. - Пожалуйста, Василиваныч, меряйте. - снимаю фартук, и отдаю Вове. Тот трясущимися руками напяливает его на себя, снова надевает очки, отставляет ногу в сторону, и пафосно вопрошает: - Ты девственна, Мария? Не касалась ли твоего девичьего тела мушская волосатая ручища? Не трогала ли ты чужые писи за батончег Гематогена, как путана? Хрюкаю. Давлюсь. Отвечаю: - Конечно, девственна, учитель математики Василиваныч. Я ж ещё совсем маленькая. Мне семь лет завтра будет. Муж снимает очки, и смотрит на меня: - Блин, ты специально, да? Какие семь лет? Ты ж в десятом классе, дура! Тьфу, теперь член упал. И всё из-за тебя. Я задираю фартук с помидорами, смотрю как на глазах скукоживаецца Вовино барахло, и огрызаюсь: - А чего ты меня сам сбил с толку? 'Скока буит трижды три?' Какой, блин, десятый класс?! Вова плюхаецца на стул, и злобно шепчет: - А мне что, надо было тебя просить про интегралы рассказать?! Ты знаешь чо это такое? - А нафиг они мне?! - тоже ору шёпотом, - мне они даже в институте на фиг не нужны! Ты ваще что собираешься делать? Со мной заниматься сексом куртуазно, или алгебру преподавать в три часа ночи?! - Я уже даже онанизмом  не собираюсь. Дура! - Сам такой! Я сдираю мамашин халат, и лезу под одеяло. - Блин, с тобой даже поебаццО нормально нельзя! - не успокаиваецца муж. - Это нормально? - вопрошаю я из-под одеяла, и показываю ему фак, - Заставлять меня дудеть в дудку, и наряжацца в фигню разную? 'Ты девственна, Мария? Ты хочеш потрогать мою писю?' Сам её трогай, хуедрыга! И спасибо, что тебе не приспичило выебать козлика! - Пожалуйста! - Ну и фсё! - Ну и фсё! Знатно поебались. Как и положено в годовщину-то. Свадьбы. Куртуазно и разнообразно. В соседней комнате раздаёцца деццкий плач. Я реагирую первой: - Чо стоишь столбом? Принеси ребёнку водички! Вова, как был - в фартуке на голую жопу, с дудкой в руках и в солнечных очках, пулей вылетает в коридор. : Сейчас сложно сказать, что подняло в тот недобрый час мою маму с постели: Может быть, плач внука, может, жажда или желание сходить в туалет: Но, поверьте мне на слово, мама была абсолютно не готова к тому, что в темноте прихожей на неё налетит голый зять в кухонном фартуке, в солнечных очках и с дудкой в руке, уронит её на пол, и огуляет членом по лбу:  Славик! Славик! - истошно вопила моя поруганная маман, призывая папу на подмогу, - Помогите! Насилуют! - Да кому ты нужна, ветош? - раздался в прихожей голос моего отца. Голоса Вовы я почему-то не слышала. И мне стало страшно. - Кто тут? Уберите член, мерзавец! Извращенец! Геятина мерская! Мама жгла, пополной. - Отпустите мой член, мамаша: - наконец раздался голос Вовы, и в щель под закрытой дверью спальни пробилась полоска света. Вове наступил пипец. Мама визжала, и стыдила зятя за непристойное поведение, папа дико ржал, а Вова требовал отпустить его член.  Вову я жалела всем сердцем, но помочь ему ничем не могла. Ещё мне не хватало получить от мамы люлей за сворованный халат, и извращённую половую жизнь. Так что мужа я постыдно бросила на произвол, зная точно, ЧЕМ он рискует. Естественно, такого малодушия и предательства Вова мне не простил, и за два месяца до третьей годовщины нашей свадьбы мы благополучно развелись. Но вторую годовщину я не забуду никогда. Я б и рада забыть, честное слово. Но мама: Моя мама: Каждый раз, когда я звоню ей, чтобы справицца о её здоровье, мама долго кашляет, стараясь вызвать сочувствие, и нагнетая обстановку, а в оконцовке всегда говорит:  Сегодня, как ни странно, меня не били по лицу мокрым членом, и не выкололи глаз дудкой. Стало быть, жыва. Я краснею, и вешаю трубку. И машинально перевожу взгляд на стенку. Где на пластмассовом крючке висит белый кухонный фартук. С помидорами. Я ж  сентиментальная....