«Село исчерпало человеческие ресурсы, — сообщают украинские СМИ, — теперь оттуда сложно мобилизовать мужчин в ВСУ». А именно из села и из малых городов с начала СВО Украина набирала призывников. Но потери ВСУ столь велики, а сельские человеческие ресурсы — не безграничны, что внимание военкоматов неизбежно сместилось на жителей средних и больших городов. А методы призыва вдруг стали очень сельскими.В селе каждый на виду. Что ни сделаешь, куда ни пойдёшь — все увидят. Что ни скажешь — все услышат. Не явившись по повестке в военкомат, выйдешь со двора — и десять пар глаз на тебя косо посмотрят. Зайдёшь в магазин — лица скривятся. Особенно у тех, чьи дети и мужья уже воюют. И больше всего — у тех, чьи дети и мужья уже погибли. А на Украине льётся много мужской крови, и потому кривых лиц будет достаточно.Позорные столбы, подворовый обход — это, конечно, методы сельские. Они прекрасно работают в маленьких коллективах. В городе зашёл за угол, и никто тебя не знает. Никому и дела нет, с кем ты встречаешься, что говоришь. Что взял повестку, а в военкомат не явился. В городе всем всё равно, кто ты вообще таков. Но подворовый обход стал практиковаться и в украинских городах, а это говорит о том, что между украинскими селом и городом постепенно стираются психологические различия и вся Украина превращается в одно большое село.А на селе обычно любят назначать козла отпущения. Страх перед превращением в козла — один из самых эффективных методов «подравнивания» человека. Чтобы никто не выбивался из коллектива. Чтобы каждый вёл себя как принято. А не будет — отлучат от коллектива, подвергнут общему осуждению, побьют, спалят дом, выживут из села. Козлы отпущения деревням очень нужны: они аккумулируют на себя агрессию, копящуюся в коллективе. Едва коллектив во всеобщем порыве расправляется с таким козлом, как успокаивается на время, и затихают тогда в нём ссоры и конфликты. До нового накопления агрессии. А в такие времена, как эти, у людей она копится в прогрессии. И не хочется в такие времена становиться козлом отпущения, и потому между общественным осуждением и службой в ВСУ многие выбирают последний вариант. Можно было бы из села убежать, но с Украины не убежишь: её границы замкнуты для мужчин.Замкнутые границы делают и коллектив закрытым. А это уже первый признак села. В этом закрытом коллективе официальные лица трубят на всех углах о желании каждого украинца воевать до последнего украинца. Многие мужчины, конечно, этого не хотят, но вслух не возражают: опасно. Слишком много мужской крови уже пролито в этой стране. Скажешь вслух, что до последнего, мол, украинца воевать неправильно и, может быть (всего лишь может быть), для Украины мир важней победы — и чьё-нибудь лицо непременно скривится. И кто-нибудь скажет: «Значит, вся пролитая кровь бессмысленна? А у меня муж погиб…» Отец или сын. Украина повязала людей кровью, и те, кто мог бы возразить, замолчали. Звучит только настырный голос Банковой, и кажется, что в украинском обществе существует лишь одно мнение. А это второй признак села. В селе ж не принято идти наперекор. В селе велика опасность стать козлом отпущения. Особенно в такие жестокие времена, в таких жестоких замкнутых коллективах.Вот поэтому украинцы и дальше будут молчать, и даже последний козёл отпущения, не пикнув, безропотно пойдёт по замкнутому кругу крови на убой.@Marinaslovo