Спасибо большое за Ваш отзыв! Такой приём называется "созерцание". Ввёл его в театральный обиход немец Брехт. Сам приём очень распространён в австрийском и немецком театре, у них Брехт почитаем не меньше нашего Станиславского. В отличие от привычного нам всем "актёрского перевоплощения", артист оставляет некий зазор между собой и своим персонажем. Он действует от лица своего героя, не растворяясь в нём полностью. То есть остаётся собой. Чего хотел добиться Брехт таким приёмом. Он считал, что в остро-социальных драмах /а Вы смотрели именно такой материал/, зритель должен остаться с холодной головой. Не только эмоционально увлечься разыгранными перед ним сценами, но и продолжать критически воспринимать целиком событие или явление, о котором хотел рассказать ему автор. Артист начинает вести себя как некий наблюдатель за своим персонажем, под него подстраивается зритель, и тоже начинает смотреть историю в качестве аналитика-наблюдателя. Кроме того, происходит "слом четвёртой стены" прямо во время спектакля. Артисты не делают вид, что сейчас не знают, что на них смотрят зрители. Ещё как смотрят! Поэтому, быстро разрушив условную преграду между сценой и зрительским залом, можно совместно препарировать то или иное явление. Всё затевалось из-за него. Когда-то очень давно в древнегреческом театре обязательным участником спектакля был Хор. Это несколько иное, нежели мы привыкли понимать под этим словом. Хор - несколько артистов в обязательных масках, которые не покидали сцену на протяжении всего действа. Они объясняли зрителям главную идею спектакля, помогали раскрыть душевные метания персонажей и даже давали моральную оценку всему тому, что видел зритель.Вот эту самую функцию "рассказчика-толкователя в театральной маске по ходу действия" Брехт и вернул в театр 20 века. Только теперь эту функцию распределил между действующими на площадке артистами.