Источник   https://msk1.ru/text/health/2023/05/16/72306233/Публикация 16.05.2023, 07:30.  Жизнь с контузией и ежесекундная боль. История мобилизованного санитара с тяжелыми травмами, которого мотают по стране.  Александр Дерябин пробыл на фронте всего неделю, а комиссоваться не может уже полгода. Александру Дерябину немного за 40, до сентября прошлого года он жил в московском спальном районе Новогиреево со своей женой и работал санитаром скорой помощи. В сентябре 2022 года ему пришла повестка «для уточнения данных». Медик отправился в военкомат, где его призвали в рамках частичной мобилизации. На фронте он получил повреждения мозга и осколок в колено, и теперь каждые два месяца, еле передвигаясь, должен ездить в другой регион, чтобы продлевать вынужденный отпуск. Рассказываем, как он пережил это и оказался в ловушке бюрократической машины. Ефрейтор Дерябин стоит чуть поодаль, за грузовиком. Санитар на «гражданке» — здесь он простая боевая единица. Пару месяцев он провел на сборах и сейчас только привыкает к полевым условиям: не прошло и недели с тех пор, как он попал за ленточку. Вместе с ним загрузкой боекомплекта сейчас занимается взвод и еще несколько ребят из его медподразделения. Их задача — эвакуировать раненых, если что-то случится.Ракетный удар бьет по локации, где находится Александра. Осколки разлетаются во все стороны: остаться невредимым здесь просто невозможно. Мужчина выбегает из-за машины и направляется к эпицентру. Кому-то оторвало конечности, кому-то пробило легкие, есть погибшие.Дерябин рефлекторно достает бинты. Перевязка, жгутирование, опять перевязка. Так он обходит шесть человек, кого-то из них тащит на себе в машину. Пока сам не теряет сознание. В госпитале окажется, что у мужчины контузия и поражающий элемент в коленном суставе.Жизнь с контузией и ежесекундная больВ июне будет полгода с тех пор, как Дерябин оказался в госпитале. Командование направляло рапорт на награждение медика, который сам будучи еле живым бросился помогать сослуживцам, но до медалей дело так и не дошло.Мужчина до сих пор передвигается только с тростью и ортезом — эластичной повязкой, которая поддерживает постепенно разрушающийся сустав. Даже это не спасает от болей, которые спустя 5–7 минут ходьбы становятся невыносимыми. Осколок, каждый день напоминающий о взрывах, всё еще находится в его теле.Сам Александр считает, что это — не главная его проблема. Намного страшнее, как оказалось, жить с контузией. Во время удара мужчина серьезно травмировал голову: с одной стороны у него парализовало лицо, ухудшилось зрение и слух, появились провалы в памяти.  — Многие не понимают, насколько серьезная вещь — органическое повреждение мозга. Я до сих пор периодически внезапно теряю сознание. Памяти нет никакой, мне что-то говорят, я забываю через несколько минут. Я просто сам работал на скорой помощи и прекрасно оцениваю свое состояние, — объясняет медик.«Если я посплю 2–3 часа за ночь — это большая удача. Обычно по 10–15 минут удается. И так полгода»Александр Дерябин, мобилизованный санитар скорой помощиНесмотря на обилие травм, за всё это время его так и не признали негодным к службе. Он не может ни вернуться к гражданской жизни, ни поехать обратно на фронт.«А ты ходи без этой палки!»Александр Дерябин до сих пор состоит на военной службе и получает зарплату от Минобороны. Официально он находится в отпуске. Каждые два месяца военнослужащий должен заново проходить комиссию, которая определяет его категорию годности. Последние два раза его признавали «временно негодным», а в какой-то момент даже отправили в санаторий поправить здоровье.— Когда я приехал в санаторий, на меня там терапевт посмотрела косо, говорит: «Не понимаю, зачем вас сюда отправили, вас лечить в госпиталь надо, как минимум», — рассказывает он. — Мне там даже никакой профилактики не смогли назначить с моими ранениями, просто так три недели там пробыл.  После санатория Александр вернулся в Москву и лечится самостоятельно в городских больницах. Ему назначили серьезную терапию с множеством лекарств. По его словам, врачи говорят, что на лечение «головы» уйдет не меньше года, а потом еще несколько лет на восстановление колена.Но каждые два месяца лечение приходится прерывать из-за ВВК (военно-врачебной комиссии). Дело в том, что госпитали, которые принимают окончательное решение, находятся в других регионах.Обычно комиссия проходит так: военнослужащий с травмами отправляется на две недели в один из поселков во Владимирской области — там находится общий пункт сбора после ранений.«Там госпиталь находится почти в лесу, поэтому лекарства, которые мне нужны, достать там почти невозможно»Александр Дерябин, мобилизованный санитар скорой помощиОттуда его должны отправить в Нижегородскую область на прохождение повторной военной комиссии.— В госпитале под Нижним, честно сказать, особо не церемонятся. Меня поразили слова невролога, когда я сказал, что у меня боли в колене: «А ходи без этой палки (имеется в виду трость. — Прим. ред.). Зачем она тебе?» Вот там так примерно всё, — рассказывает он.Да и главная проблема в том, что Александр, как он сам выражается, «не очень транспортабельный»: мужчине тяжело даются поездки на дальние расстояния.«У меня таких связей нет»Александр Дерябин отправил заявления в военную прокуратуру и комиссариат Москвы, а также в Министерство обороны с просьбой о прохождении медицинской комиссии по месту нахождения — в Москве. За полтора месяца ни на один из этих запросов не поступило ответа.По словам Александра, в устной форме до него донесли, что пройти ВВК в Москве будет очень сложно.— Вот, мол, если бы вы лежали в Бурденко (Центр нейрохирургии имени академика Бурденко, главное нейрохирургическое учреждение Российской Федерации. — Прим. ред.), вы бы могли пройти в Москве комиссию, — говорит Дерябин. — Но лечь в Бурденко для меня не представляется возможным, у меня таких связей нет и не было никогда.Адвокат Олег Сидорин назвал такой подход к распределению военнослужащих бюрократией. Он также обратил внимание, что официальные органы обязаны отвечать на запросы граждан в течение 30 дней.— Вы представляете, некоторым военнослужащим нужно лететь к части 6000 км, чтобы продлить отпуск на две недели! И всё это с травмами люди. Почему человек, если он живет в Москве, не может пройти комиссию здесь? — возмутился юрист.Сам Дерябин уверен, что его уже давно можно было комиссовать.— Я себя уже начинаю считать обузой, — признается он. — Я уже для себя просто не понимаю, зачем мне состоять на службе, что со мной делать, зачем мне платить эти деньги.«Если я могу выйти с учета и поправить свое здоровье. Тем более раз все говорят, что это может занять несколько лет»Александр Дерябин, мобилизованный санитар скорой помощиНо пока санитар не знает, как найти выход из сложившейся ситуации, и ему остается делать так, как указывает бюрократическая машина.