Шекспир (Борис Леонидович Пастернак)Извозчичий двор и встающий из водВ уступах — преступный и пасмурный Тауэр,И звонкость подков, и простуженный звонВестминстера, глыбы, закутанной в траур.И тесные улицы; стены, как хмель,Копящие сырость в разросшихся бревнах,Угрюмых, как копоть, и бражных, как эль,Как Лондон, холодных, как поступь, неровных.Спиралями, мешкотно падает снег.Уже запирали, когда он, обрюзгший,Как сползший набрюшник, пошел в полуснеВалить, засыпая уснувшую пустошь.Оконце и зерна лиловой слюдыВ свинцовых ободьях.— «Смотря по погоде.А впрочем... А впрочем, соснем на свободе.А впрочем — на бочку! Цирюльник, воды!»И, бреясь, гогочет, держась за бока,Словам остряка, не уставшего с пираЦедить сквозь приросший мундштук чубукаУбийственный вздор.               А меж тем у ШекспираОстрить пропадает охота. Сонет,Написанный ночью с огнем, без помарок,За дальним столом, где подкисший ранетНыряет, обнявшись с клешнею омара,Сонет говорит ему:              «Я признаюСпособности ваши, но, гений и мастер,Сдается ль, как вам, и тому, на краюБочонка, с намыленной мордой, что мастьюВесь в молнию я, то есть выше по касте,Чем люди,— короче, что я обдаюОгнем, как, на нюх мой, зловоньем ваш кнастер?Простите, отец мой, за мой скептицизмСыновний, но сэр, но милорд, мы — в трактире.Что мне в вашем круге? Что ваши птенцыПред плещущей чернью? Мне хочется шири!Прочтите вот этому. Сэр, почему ж?Во имя всех гильдий и биллей! Пять ярдов —И вы с ним в бильярдной, и там — не пойму,Чем вам не успех популярность в бильярдной?»— Ему?! Ты сбесился?— И кличет слугу,И, нервно играя малаговой веткой,Считает: полпинты, французский рагу —И в дверь, запустя в привиденье салфеткой.1919