Что интересно, в семейной жизни, с собственными близкими он был более чем адекватен, как можно понять. Вот например, он с большой отеческой вовлеченностью, с искренним желанием доброй развязки, пишет своей дочери Ольге (по поводу ее возможного замужества с ее троюродным братом, будущим королем Вюрттемберга), что Ольга должна сама принять решение о замужестве, как ей сердце подсказывает, только по ее собств.воле или же она вольна остаться дома, а он во всем полагается на ее решение. И вот он даже проговаривается, что решение Ольги его "более занимает", чем состояние "нашей доброй Мама", но он ждет, как дочь решит свою жизнь и не собирается ей советовать."Благодарю тебя, милая Олли, за доброе письмо твое от 10 (22) числа. Ты вообразить себе не можешь, с каким счастьем я читал уверение, что нашей доброй Мама точно лучше и что силы ее приметно поправляются. Это одно мое утешение в разлуке и вознаграждение...Теперь ты отгадаешь, что меня более занимает!.. Как ты, по Божию наитию, решишь свою участь? С полной свободой, с спокойным испытанием твоего сердца, без предупреждений и без наущений, сама одна ты. Минута важная, решительная на всю жизнь.Твое сердце, твой здравый ум мне порукой, что то, что ты одна решишь, будет к лучшему, будет наречением Божьей воли... потому я и спокоен, и оттого жду, чему быть. Никто не может тебе советовать: ты одна можешь и должна судить об твоем деле...Бог с тобой, мой ангел! Люби Папа, как [он] тебя любит. Обнимаю тебя от души.Твой старый друг Папа"