off Лелянка, сорри. Тут ещё и Нагиев.) Чистилище с ним я смотрела один раз и давно. Ощущения свои помню. Вот как только он появлялся в кадре вся эта художественно-документальная жуть от Невзорова с меня как-то слетала. Из-за Нагиева.) Нерасторопный, с лёгкой ленцой в движениях и полузастывшим взглядом, привычно-обычный для меня той поры. Со своим голосом и манерами. Какой-то странный "чеченец", в общем. Хвостик этот его ещё.Артист Степанов /его уже нет в живых/ меня так сильно не выбивал из погружения в материал. Он органично для меня смотрелся во всём этом.  Конкретный дядька в конкретном месте. Я не возьмусь судить: выиграло ли то кино от такого приглашения, сомневаюсь, что я была такая одна. Артист Нагиев - выиграл однозначно. Я вряд ли сейчас вспомню какую-то его работу на такую серьёзнейшую и трагическую тему, где он мог побыть собой в таком варианте. А где ещё мышцу актёрскую качать товарищу? Про "побыть собой" в следующем посте. По той его сцене. Она выразительная и каноническая. Явно не проходная. Он нависает над собеседником, тот вынужден смотреть снизу вверх. Мизансцена выстроена слева-направо. То есть конечная точка - возвышающийся Нагиев. Люди читают слева-направо, на это опираются режиссёры при строительстве мизансцен. В таком варианте она считается максимально полной и законченной. И не важно даже - что он сейчас конкретно говорит. В этой сцене он первая скрипка,  много крупных наездов камеры. Явно подавляет собеседника, сейчас звучит его тема, скорее всего данный момент - кульминационный для его персонажа. Цифры "200" более, чем выразительны. Остальное как-то додумывается само. Тут же интереснее его визави. Это у Нагиева сейчас полный карт-бланш. Можешь помогать себе жестами, можешь работать всем телом, его партнёру оставляют меньше выразительных средств, а отыгрывать такой монолог нужно.