Ой, я своего показывать не буду, но, да, нам врач рекомендовал в его три года в сад не ходить. Он не рыдал, молча шел в группу, но когда я его вела от автобусной остановки, его трясло так, что я ощущала, мне вибрация через руку передавалась. Начиная от автобуса, он шел с бесконечно повторяющимся вопросом "Я поем обед и ты за мной придешь?", "Я поиграю, поем и ты придешь?" "Я спать там не останусь?". Из раздевалки его забирала воспитатель, мы по полчаса не прощались. Забирала я его после обеда с красным и мокрым от слез лицом. Один раз я пришла пораньше и слышала, как он в группе периодически спрашивал воспитателя, скоро ли обед, ведь за ним мама должна прийти. Я, честно, думала, что привыкнет. Через три дня хождения, он заболел. Болел неделю. После болезни он походил еще три дня и заболел. Болел две недели. После второй болезни он вышел на два дня и в ночь на третий мы уехали на скорой с ложным крупом в больницу.Вот там наш лечащий врач (дай бог ей здоровья, почему-то она очень моим сыном заинтересовалась и приходила периодически просто по паре минут на него посмотреть) и сказала, что ложный круп, в нашем случае, имеет психологическую природу. И что, если есть возможность, сад нужно отложить. Что мы и сделали, благо возможность была. Больше ни одного приступа у него не было. Снова в сад (в другой) он пошел в 6 лет, в подготовительную группу и категорически до обеда. Справедливости ради, компания других детей ему была абсолютно не нужна лет до 8-9. Ненавидел шум, детские крики и скопление народа. После школы всегда полчаса-час сидел в комнате один.Сейчас сыну 20 лет, студент Сеченовки, живет отдельно с девушкой сейчас. Друзья есть, с людьми прекрасно общается, проблемы и свои, и, частично, девушки, решает самостоятельно.