"После того как свет погас, раненые, получившие перевязку, в естественном стремлении выжить начали медленно пробираться из операционно-перевязочных пунктов ближе к верхней палубе. Но навстречу им двигался поток свежих раненых. Доблестные врачи Григорий Степанович Васильев и Георгий Роландович Бунтиг, не замечая темноты и невзирая на крен, продолжали оперировать и перевязывать новые партии мучеников. Не прекращая выполнять свой милосердный долг, они ушли вместе с кораблём на дно морское.Снаряды продолжали осыпать корабль. Они, как острые ножи, вонзались в тело броненосца и, поворачивая в нём своё лезвие, просверливали новые дыры в изрешечённом борту корабля. Каждый новый исполинский удар сотрясал корабль. Грохот от разрывов не умолкал. Он перемешивался с лязгом ломаемого железа и со зловещим треском злорадствовавшего огня. Пожар уже охватил все верхние надстройки. Яркие языки пламени вырывались из люков и казематов. Горели адмиральская и офицерские каюты.""Капитан 1-го ранга Бэр отослал из боевой рубки ещё остававшихся в живых старшего артиллерийского офицера капитана 2-го ранга Сергея Эмильевича Генке и старшего минного офицера лейтенанта Михаила Павловича Саблина. Он ещё немного задержался в рубке, чтобы выпрямить курс корабля после выхода из строя эскадры на расходящийся курс с ней. Произведя этот манёвр, он также вышел из рубки на накренённый и обгоревший мостик. Обратившись к своим офицерам, Бэр торопливо сказал:— Спасайтесь, господа, тонем… прощайте…"Александровский Георгий Борисович, Цусимский бой (Нью Йорк, 1956)