А чем Цветаева не подошла? У нее не только "рябинки" и поэмы есть. ПОЭМА ГОРЫПОСВЯЩЕНИЕВздрогнешь — и горы с плеч,И душа — горе́.Дай мне о го́ре спеть:О моей горе́.Чёрной ни днесь, ни впредьНе заткну дыры.Дай мне о го́ре спетьНа верху горы.1Та гора была, как грудьРекрута, снарядом сваленного.Та гора хотела губДевственных, обряда свадебногоТребовала та гора.— Океан в ушную раковинуВдруг-ворвавшимся ура!Та гора гнала и ратовала.Та гора была, как гром!Зря с титанами заигрываем!Той горы последний домПомнишь — на исходе пригорода?Та гора была — миры!Бог за мир взымает дорого!Горе началось с горы.Та гора была над городом.2Не Парнас, не Синай —Просто голый казарменныйХолм. — Равняйся! Стреляй!Отчего же глазам моим(Раз октябрь, а не май)Та гора была — рай?3Как на ладони поданныйРай — не берись, коль жгуч!Гора бросалась по́д ногиКолдобинами круч.Как бы титана лапамиКустарников и хвой —Гора хватала за́ полы,Приказывала: стой!О, далеко не азбучныйРай — сквознякам сквозняк!Гора валила навзничь нас,Притягивала: ляг!Оторопев под натиском,— Как? Не понять и днесь!Гора, как сводня — святости,Указывала: здесь…4Персефоны зерно гранатовое!Как забыть тебя в стужах зим?Помню губы, двойною раковинойПриоткрывшиеся моим.Персефона, зерном загубленная!Губ упорствующий багрец,И ресницы твои — зазубринами,И звезды золотой зубец…5Не обман — страсть, и не вымысел,И не лжёт, — только не дли!О когда бы в сей мир явились мыПростолю́динами любви!О когда б, здраво и по́просту:Просто — холм, просто — бугор…(Говорят — тягою к пропастиИзмеряют уровень гор.)В ворохах вереска бурого,В островах страждущих хвой…(Высота бреда над уровнемЖизни.)‎— На́ же меня! Твой…Но семьи тихие милости,Но птенцов лепет — увы!Оттого что в сей мир явились мы —Небожителями любви!6Гора горевала (а горы глинойГорькой горюют в часы разлук),Гора горевала о голубинойНежности наших безвестных утр.Гора горевала о нашей дружбе:Губ — непреложнейшее родство!Гора говорила, что коемуждыСбудется — по слезам его.Ещё говорила гора, что табор —Жизнь, что весь век по сердцам базарь!Ещё горевала гора: хотя быС дитятком — отпустил Агарь!Ещё говорила, что это — демонКрутит, что замысла нет в игре.Гора говорила, мы были немы,Предоставляли судить горе.7Гора горевала, что только грустьюСтанет — что́ ныне и кровь и зной.Гора говорила, что не отпуститНас, не допустит тебя с другой!Гора горевала, что только дымомСтанет — что́ ныне: и мир, и Рим.Гора говорила, что быть с другимиНам (не завидую тем другим!).Гора горевала о страшном грузеКлятвы, которую поздно клясть.Гора говорила, что стар тот узелГордиев — долг и страсть.Гора горевала о нашем горе —Завтра! Не сразу! Когда над лбом —Уж не мементо[2], а просто — море!Завтра, когда поймём.Звук… Ну как будто бы кто-то просто,Ну… плачет вблизи?Гора горевала о том, что врозь намВниз, по такой грязи —В жизнь, про которую знаем все́ мы:Сброд — рынок — барак.Ещё говорила, что все поэмыГор — пишутся — так.8Та гора была, как горбАтласа, титана стонущего.Той горою будет гордГород, где с утра и до́ ночи мыЖизнь свою — как карту бьём!Страстные, не быть упорствуем.Наравне с медвежьим рвомИ двенадцатью апостолами —Чтите мой угрюмый грот.(Грот — была, и волны впрыгивали!)Той игры последний ходПомнишь — на исходе пригорода?Та гора была — миры!Боги мстят своим подобиям!. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Горе началось с горы.Та гора на мне — надгробием.9Минут годы, и вот означенныйКамень, плоским смененный, снят[3].Нашу гору застроят дачами, —Палисадниками стеснят.Говорят, на таких окраинахВоздух чище и легче жить.И пойдут лоскуты выкраивать,Перекладинами рябить.Перевалы мои выструнивать,Все овраги мои вверх дном!Ибо надо ведь — хоть кому-нибудьДома — в счастье, и счастья в дом!Счастья — в доме! Любви без вымыслов!Без вытягивания жил!Надо женщиной быть — и вынести!(Было-было, когда ходил,Счастье — в доме!) Любви, не скрашеннойНи разлукою, ни ножом.На развалинах счастья нашегоГород встанет — мужей и жён.И на том же блаженном воздухе— Пока можешь ещё — греши! —Будут лавочники на отдыхеПережёвывать барыши,Этажи и ходы надумывать,Чтобы каждая нитка — в дом!Ибо надо ведь — хоть кому-нибудьКрыши с аистовым гнездом!10Но под тяжестью тех фундаментовНе забудет гора — игры.Есть беспутные, нет беспамятных:Горы времени — у горы!По упорствующим расселинамДачник, поздно хватясь, поймёт:Не пригорок, поросший семьями, —Кратер, пущенный в оборот!Виноградниками ВезувияНе сковать! Великана льномНе связать! Одного безумияУст — достаточно, чтобы львомВиноградники заворочались,Лаву ненависти струя.Будут девками ваши дочериИ поэтами — сыновья!Дочь, ребёнка расти внебрачного!Сын, цыганкам себя страви!Да не будет вам места злачного,Телеса, на моей крови!Тве́рже камня краеугольного,Клятвой смертника на одре:— Да не будет вам счастья дольнего,Муравьи, на моей горе!В час неведомый, в срок негаданныйОпозна́ете всей семьёйНепомерную и громаднуюГору заповеди седьмой!ПОСЛЕСЛОВИЕЕсть пробелы в памяти, бельмаНа глазах: семь покрывал…Я не помню тебя — отдельно.Вместо че́рт — белый провал.Без примет. Белым пробелом —Весь. (Душа, в ранах сплошных,Рана — сплошь.) Частности меломОтмечать — дело портных.Небосвод — цельным основан.Океан — скопище брызг?!Без примет. Верно — особый —Весь. Любовь — связь, а не сыск.Вороной, русой ли масти —Пусть сосед скажет: он зряч.Разве страсть — делит на части?Часовщик я, или врач?Ты — как круг, полный и цельный:Цельный вихрь, полный столбняк.Я не помню тебя отдельноОт любви. Равенства знак.(В ворохах сонного пуха:Водопад, пены холмы —Новизной, странной для слуха,Вместо: я — тронное: мы…)Но зато, в нищей и теснойЖизни — «жизнь, как она есть» —Я не вижу тебя совместноНи с одной:‎— Памяти месть.1 января — 1 февраля 1924 г.Прага. Гора.Декабрь 1939. Голицыно, Дом писателей