24.Шалом, корд блад! Израильские врачи всегда называют пуповинную кровь по-английски - cord blood, даже когда говорят на иврите. И мы с сыном, подстроившись под общий тон, уже привыкли величать нашего «донора» именно так. Как показали события дня 0, Коля пошел даже дальше, полностью одушевив «свою» пуповинную кровь. Впрочем, наверное он прав. День 0, 22 июля, начался, да и продолжился, абсолютно буднично. С 7 утра заступила не дежурство медсестра Снежана, которую все называют Сюзанной. Произнести имя Снежана ивритоговорящим не так-то просто, вот и пришлось бывшей жительнице предместья Белграда сменить имя на более «произносибельное». Я не иронизирую. Сама такая, но «с противоположного берега». Мне только с третьей попытки удалось произнести имя другой симпатичной медсестры - Шломцион. Снежана, кроме иврита и родного сербского, говорит по-английски и (несколько хуже) по-русски. Языковой уровень сестер – вообще отдельная тема. Помимо своего государственного, все они говорят по-английски. Выходцы из других стран – еще и на своем родном языке. В отделении, кстати, много русскоговорящих. Но вершина всему – медсестра Шир. Ее отец приехал в Израиль из Ливана, мать – еще откуда-то, но когда Шир впервые дежурила с нами, я приняла ее за дочь репатриантов из Союза. (На каждую медсестру днем приходится в среднем 3 пациента и, заступая на смену, она так и говорит: «Сегодня я с вами».) Шир говорит по-русски без акцента, но лексикон ее несколько ограничен, а построение фраз не всегда правильное. Оказалось, что она выучила русский в отделении, общаясь с пациентами! Мы немедленно стали учить Шир украинскому, пока она освоила только «здоровенькі були», но, представьте, без малейшего акцента. Уровень квалификации медсестер под стать их невероятному полиглотству. Медсестры здесь обучаются в специальном Университете, в силу чего их полномочия гораздо шире, чем в Украине. Пуповинную кровь Коле вводила Снежана. С самого утра она предупредила, что у Коли сегодня будет трансфузия эритромассы – низковат гемоглобин, но уже после трансплантации. Точного же времени трансплантации она пока не знает, но в лабораторию уже позвонила и наш корд блад заказала. После 12 дня прибыли две сотрудницы лаборатории с небольшим холодильником, из которого достали 50-миллилитровый шприц с «нашими» стволовыми клетками. В палате таким образом оказались Коля, я, Снежана, заместительница старшей медсестры Мерав, две сотрудницы лаборатории. Я ожидала, что придет и кто-то из докторов, но они не появились. Снежана с Мерав о чем-то посовещались на иврите, и введение началось. Я перекрестила Колю. Снежана взяла шприц и подсоединила его к катетеру. Прежде, чем она успела нажать на поршень, Коля серьезно произнес:  - Привет, корд блад!  Не понимающая по-русски Мерав, услышав кодовые слова, немедленно обратилась с вопросом к Снежане, и та перевела:  - Шалом, корд блад!  Таким образом введение началось под общий смех медперсонала и продолжалось минут 5. Ровно в 12.36 оно закончилось. Еще через 2 часа мы уже были в «бидуде» - окончательно рухнули и без того низкие Колины анализы. Вечером ему перелили кровь третьей группы.