Наверное, я кого-то огорчу, но при всей любви к северной столице Питеру исторически куда лучше подходит звание вонючей портовой дыры, нежели культурной столицы. Ведь воспетый романтиками хруст французской булки уже к середине XIX века очень компактно локализовался лишь в границах Дворцовой площади и отчасти Невского проспекта, в то время как весь остальной Питер разил изобилием портовых шлюх, вшивых сирот, пьяных матросов, любвеобильных чубаровцев с Лиговского проспекта, поехавших на почве марксизма эсеров-террористов-смертников (коих в Питере было столько, что в ту пору его можно было смело называть не северной Венецией, но северным ИГИЛом) и, конечно же, пролетариев, манеры которых были столь утончены и изысканны, что первые три буквы их основной геолокации в городе (не те три буквы, о которых вы подумали, хотя и очень близко), очень быстро стали известны на всю страну и в негативном контексте активно употребляются по сей день. Речь о слове «гопник», берущем свои корни от аббревиатуры ГОП, коей обозначалось Городское общежитие пролетариата на Лиговском проспекте напротив Московского вокзала (совр. гостиница «Октябрьская»). Так что, вопреки устоявшемуся мнению, дух Питера куда нагляднее выражается в песнях группы Ленинград, нежели в музыке Чайковского.