Глава вторая 1993 год — самый трагический в России… Россию Ельцин задурил. Сидят Руцкой и Хасбулатов. Людей невинных кровь пролил, А коммунисты — виноваты. У нас Кравчук ловчит, хитрит. Базар разводят депутаты. Народ по-прежнему молчит, А кто-то чистит автоматы. В. ПыхтинНачало 1993 года отличалось жестким практическим противоборством и непримиримым противостоянием президентского и парламентского институтов государственной власти.С правовой точки зрения, в стране продолжала действовать советская Конституция, функционировали Советы, формально представляющие народовластие. Набирала силу президентская форма правления, легитимность которой определялась вносимым в конституционный блок множеством дополнений и поправок, изданием указов и постановлений Ельцина. Вместе с тем Верховный совет во главе с Хасбулатовым проявлял постоянное и настойчивое желание урезать президентские полномочия. К тому же Президент не имел права вето на решения парламента. Ветви высшей российской власти стремились ослабить, а то и уничтожить одна другую, назревало реальное, угрожающее длительным противоборством двоевластие. Конфликт между властями делал страну неуправляемой, а федеральную власть — неустойчивой, малоавторитетной в обществе и отдельных регионах.В марте депутатский корпус предпринял безрезультативную попытку объявить импичмент Президенту. Ответом была одержанная в апреле Ельциным в ходе всенародного референдума внушительная победа: он получил доверие большинства населения страны. Президент усилил контроль за обстановкой, поддерживал эволюционное развитие страны, стараясь избегать социальных потрясений и взрывов, не жалел личных обещаний лучшей жизни в ближайшем будущем. Люди поверили в его готовность «лечь на рельсы», если положение в стране не улучшится.Надо сказать, что обе власти стремились приблизить и склонить на свою сторону руководителей министерств, особенно силовых структур. Баранников подчеркивал свою близость к Президенту, не упускал возможностей появляться в его окружении на публичных мероприятиях. При этом он игнорировал главу правительства Гайдара и не скрывал своего неприязненного отношения к председателю парламента Хасбулатову.В руководстве страны министерство всегда представляет министр. Как первый заместитель министра, я участвовал в различных совещаниях, входил в создаваемые многочисленные комиссии, но от первых лиц был далек.В связи со сложностью внутриполитической обстановки в стране Съезд народных депутатов потребовал отчета у силовых министров — безопасности, внутренних дел и обороны. Баранников в своем выступлении особо подчеркивал, что из-за постоянной конфронтации президентской и парламентской ветвей власти страна находится будто на военном положении. Если и дальше продлится противостояние властей, то будут окончательно подорваны стабильность и безопасность государства. Он упрекал депутатов в том, что граждане России «до предела натерпелись и устали от конфронтации властей». Баранников проявил смелость, объявив о коррумпированности в министерствах внешнеэкономических связей, иностранных дел, в московской и петербургской мэриях. В выступлениях руководителей силовых ведомств перед депутатским корпусом содержалась тревога о судьбе России, подобная заявлениям об угрозах существованию СССР со стороны Крючкова и Язова перед образованием ГКЧП.По оценке Гайдара, выступление Баранникова прозвучало «присягой на верность Съезду», а министры обороны и внутренних дел говорили «нечто невнятное». Гайдар сожалел, что Ельцин «еще вполне доверял Виктору Баранникову, полагал, что тому пока трудно удается овладеть рычагами управления в бывшем КГБ». «Что Баранников при случае перейдет на другую сторону, честно говоря, ожидал давно». Видимо, исходя из такой оценки Баранникова, Гайдар сделал выводы, что «если Министерство безопасности и работало, то явно не на нас». Он жаловался, что от органов безопасности правительство не получало необходимой информации, по которой можно четко представить обстановку в различных областях жизнедеятельности государства, принять антикризисные меры.По моему утверждению, такие заявления были далеки от истины. Информация, направляемая Министерством безопасности, прежде всего, Президенту, а также правительству, позволяла видеть болевые точки экономики, финансов, социальной жизни, обороны и безопасности страны. Президента систематически информировали о внутренних и внешних угрозах безопасности государства, источниках и причинах дестабилизации политической, социально-экономической обстановки в стране. В период ломки основ социалистического общества, зарождения новых государственных механизмов, вхождения в рыночные отношения информация Министерства безопасности носила обобщенный, надведомственный и прогностический характер. Я хорошо помню документы по этой тематике. Другой вопрос, всегда ли умело и результативно наши сведения использовались? Бывали факты, когда докладываемая информация на имя Президента пропадала в его администрации, как в бездонном колодце.Не хочу винить министерство, администрацию Президента и правительство. Мы все были вынуждены работать в режиме пожарной команды; из Министерства безопасности направлялись аналитические записки, требующие принятия серьезных решений, законодательных актов, выделения финансирования, а для этого не хватало денежных средств и политической воли.В июле 1993 года как гром среди ясного неба последовал указ Ельцина об освобождении Баранникова с должности министра безопасности. Официальные мотивы: за нарушение этических норм и утрату контроля за положением российских пограничников на таджикско-афганской границе (Московская пограничная застава была атакована превосходящими силами афганских боевиков, мужественно приняла бой и понесла тяжелые потери). Вместе с Баранниковым был снят с должности командующего Пограничными войсками генерал-полковник В. Шляхтин, который в дни боевого столкновения находился за рубежом в служебной командировке.Обвинения министра безопасности в нарушении этических норм были обусловлены тем, то Баранников как должностное лицо преступил грань допустимых отношений с оборотистым эмигрантом из России, швейцарским гражданином Бернштейном. Вдвоем с Баранниковым мы встретились с коммерсантом Бернштейном, предлагавшим значительные зарубежные инвестиции в экономику России. (Позднее, убравшись из России, он аналогично дурил головы правительственным чиновникам на Украине.) Выяснилось, что он тесно связан деловыми отношениями с президентом Молдавии Снегуром, является его государственным советником, может оказать содействие в обсуждении проблемы достижения после распада СССР мира в этом горячем регионе. Министерство безопасности внесло соответствующие предложения по этому вопросу Ельцину, который направил в Молдавию на переговоры вице-президента Руцкого и Баранникова.Скажу, что именно Руцкому и Баранникову удалось договориться о перемирии и прекращении гражданской ***. Тогда этот факт не афишировался, поэтому заслуги в этом командующего 14-й армией генерала Лебедя, как мне представляется, преувеличивались. После этого личные отношения между Баранниковым и предпринимателем Бернштейном укрепились, что и погубило успешную карьеру министра. А тут еще присовокупилась поездка супруги в Швейцарию с затратами и подарками иностранца…Перед отъездом в местную командировку я встретился с Баранниковым, который пожаловался: «Идут накаты в СМИ на министерство, на меня лично. Веришь ли ты распространяемым слухам о моей коррумпированности?» Я ответил, что «не интересуюсь сплетнями. Если же они распространяются, сделайте, Виктор Павлович, соответствующие выводы». С утра ничто не предвещало неожиданностей, а вечером, возвратившись из поездки, я узнаю, что Ельцин пригласил в Кремль Баранникова, всех заместителей и огласил указ об освобождении министра с должности. Там же в мое отсутствие Президент возложил на меня исполнение министерских обязанностей.Решением Ельцина была создана межведомственная комиссия во главе с министром юстиции по проверке поступивших материалов на вице-президента Руцкого, Баранникова, заместителя министра внутренних дел Дунаева об их коррумпированности. Несмотря на утверждение состава комиссии самим Президентом, я категорически отказался войти в эту комиссию, считая неэтичным для себя участвовать в разбирательстве дел своего вчерашнего руководителя.Работа комиссии «в войне компроматов» велась почти на процессуальном уровне, с технической записью объяснений приглашаемых лиц, в числе которых оказался и я. Особые попытки направлялись на компрометацию Руцкого, доказательство заключения (сфабрикованного за рубежом) вице-президентом корыстного трастового договора с зарубежными фирмами.Глава администрации Филатов, главный координатор работы злополучной ведомственной комиссии, на вопрос Ельцина: «Что будем делать с Баранниковым?» — отвечает: «Теперь нужно снимать, Борис Николаевич. Баранников начал сбор компромата на членов комиссии и уже завел несколько уголовных дел. Теперь он не остановится ни перед чем. Не снимите — он со всеми счеты сведет, а вас продаст, если уже не продал».Баранников не был уволен из кадров Министерства безопасности, находился «в распоряжении», то есть ожидании нового назначения.Неожиданно в средствах массовой информации появилась статья Баранникова «Честь имею». В статье он обвинил одного известного политика в сотрудничестве с КГБ, и если это были действительно достоверные данные, то разглашение подобных сведений является уголовно-наказуемым преступлением. В моральном плане такой публичный шаг, недостойный и недопустимый для профессионала, если и сделан, то в свое личное оправдание. Президент страны очень резко отреагировал на выступление Баранникова в печати. «Какая тут честь! Он нарушил клятву верности, которую давал мне на крови, а сейчас перебежал к Хасбулатову», — возмущался Ельцин. Он не раскрывал смысл «клятвы на крови», и только из воспоминаний начальника охраны А. Коржакова я узнал, что было и такое действо для доказательства преданности.Последствия не заставили себя ждать. Продолжалось недоверие Президента к Министерству безопасности, завершившееся его скорой ликвидацией. Он потребовал убрать из министерства близких Баранникову людей, которые пришли с ним на руководящие должности из МВД.12 сентября 1993 года Ельцин пригласил меня на свою загородную государственную дачу. Был теплый осенний выходной день; я обдумывал, к чему надо быть готовым, так как цель посещения президентской резиденции предварительно не обговаривалась. Встреча с Президентом в неформальной обстановке для меня была первой (кстати, в такой домашней атмосфере и единственной), к тому же я оставался в положении исполняющего обязанности министра безопасности. Когда я приехал на дачу, там уже были министры: обороны — Павел Грачев, внутренних дел — Виктор Ерин, иностранных дел — Андрей Козырев, отсутствовал премьер-министр ВикторЧерномырдин (находился в США). По инициативе Ельцина началось обсуждение сложившейся политической обстановки в стране. Для присутствующих министров, представляющих стратегическое руководство страны, тревоги были очевидными: не прекращалась, а ужесточалась непримиримая конфронтация президентской и парламентской ветвей власти. Противостояние между Кремлем и Белым домом достигало критической точки кипения. Вокруг этих баталий разгорались политические страсти на территории всей страны, к тому же охваченной массовыми народными выступлениями, демонстрациями протеста из-за безработицы, нищеты и продолжающимися шахтерскими забастовками.Возрастали масштабы внутренних и внешних угроз безопасности России. Надо прямо признать, что они граничили с опасностью потери управляемости и новым распадом государства. Сказывались негативные последствия вооруженного конфликта между еще недавно братскими, соседними республиками Северной Осетией и Ингушетией, набирал силу разнузданный сепаратизм в Чечне. Серьезные процессы превращения в вотчины с конституционным обособлением происходили во многих автономных республиках — Татарстане, Башкирии, Якутии. В ряде регионов страны отмечались попытки создания незаконных вооруженных формирований и бандитского подполья. Увеличивалось число провокаций со стороны оппозиционных политических партий и движений, выливавшихся в акции группового гражданского неповиновения.Действия сотрудников Министерства безопасности по сдерживанию радикальных экстремистских элементов воспринимались как нарушение демократических завоеваний, к которым так долго стремились. Все это преподносилось как возобновление «политического сыска» и преследование лиц по идеологическим мотивам. В наш адрес бросали обвинения, дескать, в Министерстве безопасности продолжают линию КГБ по поиску внутренних врагов. Отдельные новоявленные демократы договорились до того, что после ликвидации СССР у самостоятельной России отсутствует реальный противник в лице империалистических государств, например военно-политического блока НАТО. Утверждалось, что угрозы безопасности стране могут исходить только от стран ближнего зарубежья, наших бывших союзных республик, их нестабильности в беспокойном приграничном окружении.После распада СССР массовым явлением стала широкая миграция в нашу страну вынужденных беженцев из бывших республик Союза. Перемещались из родных мест в поисках лучших условий жизни сотни тысяч униженных, ограбленных и обездоленных людей, численностью своей превышавших депортированных при Сталине. Даже в ослабленной России они продолжали видеть своего векового защитника. Беженцы и перемещенные лица из республик Советского Союза — это, в первую очередь, изгнанные семьи русского и других народов, которым необходимо было предоставить жилье, работу, пенсии, возможности для обучения детей. Одновременно усилился отток русского населения из автономных республик Северного Кавказа, откуда оно вытеснялось с обжитых их предками в течение многих столетий земель.Жизнь народа протекала в катастрофических условиях экономического падения, шоковой терапии, тяжелейшей инфляции. Экономический кризис принимал затяжной характер. В области потребления население страны было отброшено лет на двадцать назад, десятки миллионов граждан находились на уровне крайней нищеты. Новая социальная политика приводила к существенному имущественному расслоению, создавала предпосылки к зарождению социальных конфликтов в обществе.Уголовная преступность перешагнула границы страны, все больше сращиваясь с международной мафией. В криминальной среде увеличивалось число правонарушений с применением оружия, экономических и должностных противозаконных действий, отмечался рост преступных группировок, которые приобретали национальную окраску.Руководство Министерства безопасности стремилось к тому, чтобы деятельность личного состава становилась важным звеном в надежном обеспечении безопасности России, направлялась на недопущение сползания страны к грозящей катастрофе. Премьер Гайдар отмечал, что без информации Министерства безопасности его правительству приходилось «работать в потемках, словно ходить по минному полю без миноискателя».Среди решаемых нами актуальных вопросов были стабилизация обстановки в горячих точках, подготовка новых кадров, укрепление взаимодействия с создаваемыми силовыми структурами в СНГ и партнерства с некоторыми западными спецслужбами в борьбе с международной преступностью, терроризмом, незаконным оборотом оружия, радиоактивных элементов. Мне представляется, что сотрудниками делалось именно то, что актуально и для нынешних спецслужб.Между тем разведслужбы Запада расширили круг добываемых сведений, стали активно интересоваться, казалось бы, самыми будничными, далеко не закрытыми или секретными сведениями в области политики, экономики, валютно-финансовой системы, инфляционных процессов и денежной эмиссии, роста цен на энергоносители. Все это осуществлялось ими ради достижения единой цели — оказания давления на руководство России с целью превращения ее в «ресурсно-вывозную» страну. Особенно настойчиво влияние оказывалось на завершение окончательного уничтожения социалистических устоев в экономике страны, в которой должны оставаться только низкооплачиваемая рабочая сила, трудоемкое и вредное в экологическом отношении производство. Оказываемая капиталистическими странами финансовая и гуманитарная помощь рассматривалась как эффективный механизм воздействия на политику российского правительства и всеобъемлющего контроля за развитием внутренних процессов в выгодном для них направлении.Сторонники противоборствующих ветвей власти делали для себя нелегкий выбор: объединиться вокруг Президента Ельцина или быть вместе с депутатами Верховного совета под руководством Хасбулатова, которые решительно поставили перед собой задачу ликвидировать институт президентства.Ельцин в тот день, 12 сентября, ознакомил присутствующих министров с проектом указа № 1400 о намечаемой поэтапной конституционной реформе. Президентом России планировалось распустить Съезд народных депутатов (ни в одной союзной республике его не было), прекратить полномочия действующего Верховного совета и в конце года провести выборы в новый законодательный орган. Все присутствующие согласились с решением Ельцина. Обсудили некоторые острые положения указа и возможную реакцию в стране и за рубежом на неоднозначные действия Президента.Моя позиция — поддержать президентские меры, чтобы избежать угрозы развязывания гражданской *** и дальнейших горьких испытаний для нашего народа. Бездействием центральной власти стали явно злоупотреблять некоторые региональные политики в автономных республиках, краях и областях, выступая с местнических позиций. Некоторые из них принимали законы, которые присущи только суверенным государствам, например устанавливать гражданство, вести самостоятельные международные дипотношения, заключать мирные договоры и т. д. «Не колебался, не раздумывал, — так скажет в своих воспоминаниях Президент, — Николай Голушко. Я его мало знал. Он имел полное моральное право отказаться от того варианта выхода из кризиса, который я предлагал. Мы мало работали вместе, к тому же Голушко пока всего лишь исполняющий обязанности министра безопасности. Мы втягивали его в эту сложную ситуацию, а вполне возможно, что такое решение противоречило его политическим и человеческим принципам. Я не знал, как он отреагирует. В то же время, может, это и хорошо, что появилась возможность проверить человека в острый момент».В существующем противостоянии, в борьбе за власть проявляли активность и видные московские политики. Вконец зарвался вице-президент страны Руцкой, который накануне посетил Республику Коми и призывал шахтеров к всеобщей политической забастовке в поддержку законодательной власти, к свержению «режима Ельцина», высказывал недопустимые для его должностного положения нападки на правительство и президентскую власть. Трудно найти в мире другую страну, в которой второе по статусу государственное лицо могло допускать такую вольность, открыто заниматься антиконституционной деятельностью, и его дальнейшие действия буквально через месяц вылились в вооруженную попытку ***а власти.Для самого Ельцина такой радикальный выбор — подписание указа № 1400 — был исключительно сложным. Он не спешил пойти на обострение обстановки, хотя мог реализовать свои идеи по объявлению досрочных выборов еще весной. Если бы эти события касались только разгона действующего парламента, авторитет которого был невысок, а не судьбы завоеваний Октябрьской революции, власти Советов, то в стране была бы относительно спокойная реакция. Депутатский корпус сам допустил множество неконституционных шагов, поэтому предложение распустить Съезд народных депутатов и назначить новые выборы не казалось столь резким шагом со стороны президентских структур. Намерения Президента были понятными: необходимы политическая стабильность, ясность, определенность. Хватит уловок с законами. «И я выбрал свой вариант стабильности», — отмечал Ельцин.Содержание указа № 1400 — это словно известная до революции межа на спорных крестьянских земельных делянках, которая разделила общество. Ельцин не скрывал его неконсти-туционность, но видел в нем вынужденную меру, единственно возможное средство для выхода из тупиковой ситуации, ликвидации господствующего острого политического кризиса.Действующая Конституция к этому периоду явно устарела, не отвечала современным реалиям, настроению и состоянию российского общества. Верховный совет намеренно провоцировал президентские структуры на решительные действия. Хасбулатов призывал парламентариев не покидать Белый дом, обвинил президентскую сторону в подготовке военного переворота и возможном вооруженном штурме здания Белого дома. Российские депутаты сами создали прецедент, когда в 1991 году после августовских событий с их активным и агрессивным участием были организованы нападки на Съезд народных депутатов СССР.Мною была направлена записка Президенту об увеличении в стране числа проявлений террористической направленности. Возросло количество насильственных акций, выступающих как метод давления на органы власти и управления. Губернаторы, главы администраций, олигархи в обход федеральных властей создавали собственные самостоятельные службы безопасности и охраны. В масштабах страны такие процессы не могли не вызывать озабоченности. Руководство Верховного совета в этих вопросах пошло еще дальше, создав независимый Департамент охраны Верховного совета с подчинением непосредственно председателю ВС. Сотрудники департамента носили милицейскую форму, числились в штатах МВД, но фактически были выведены из подчинения Министерства внутренних дел. В Департаменте охраны стало накапливаться значительное количество боевого автоматического оружия. «После августа 1991 года по указанию самого Ельцина там был создан целый арсенал современного вооружения… подвалы Белого дома ломились от оружия».Одновременно в стране функционировали Главное управление охраны Российской Федерации, служба охраны Президента и множество ведомственных служб безопасности. Это приводило к увеличению финансовых расходов на содержание охранников, дублированию и параллелизму в их работе, необоснованному расширению категории государственных чиновников, которые в обязательном порядке подлежали охране. Многочисленные ведомственные и частные охранные структуры действовали без единых законодательных правил, по своим уставам и практически все были оснащены боевым оружием, что не исключало возможных эксцессов между ними при осуществлении охранных мероприятий. Когда Гайдар как-то проводил региональное совещание в Поволжье, там столкнулись около 18 служб безопасности глав местных автономий и областей.Министерство безопасности направило Ельцину простое и логичное предложение: обсудить на Совете безопасности эту проблему и образовать единую федеральную службу государственной охраны высших органов власти и управления и высших должностных лиц. По нашему докладу ничего не было сделано. А ведь вопрос стоял настолько серьезно, что его нерешенность привела к тяжелым результатам. Если бы созданный Департамент охраны Верховного совета был подчинен государственным структурам, то кровопролития у Белого дома 3–4 октября можно было избежать. В результате получилось так, что во время событий октября 1993 года, когда необходимо было провести переговоры с депутатами, первый заместитель министра безопасности Степашин по своему министерскому удостоверению с трудом пробивался через кордон озлобленной охраны Верховного совета.Это является ярким свидетельством того, что даже в таких вопросах проявлялось существовавшее резкое противостояние президентской и парламентской ветвей власти до самого начала кровавых октябрьских дней.В начале октября происходящее в стране стало напоминать августовские дни ГКЧП: у Белого дома снова появились защитники, те же танки, только теперь с прицельной стрельбой в одну сторону.Вернемся к встрече на даче Президента: там было решено, что 19 сентября Ельцин выступит перед общественностью и объявит о своих действиях, вытекающих из указа № 1400. Но в кабинетах его администрации распространилось мнение о том, что дату введения в действие указа следует перенести на два дня, чтобы не создавать аналогию с 19-м числом, ведь именно в этот августовский день 1991 года объявлялось о создании в стране ГКЧП. Конечно же, любая задержка во времени приводила к определенной утечке информации, нагнетанию политических слухов и страстей. И здесь исключительно стабилизирующее значение сыграло обращение главы правительства Черномырдина к населению страны, а также проведенное им селекторное совещание с руководителями регионов. Он отмечал, что указ президента № 1400 приостанавливает законодательный произвол, политические провокации, предотвращает паралич в управлении страной и сталкивание ветвей власти к жестокому противостоянию с непредсказуемыми последствиями. Администрациям регионов Черномырдин обещал, что правительство будет занимать твердую линию по восстановлению государственной власти, обеспечению безопасности и правопорядка. Кто будет создавать параллельные структуры власти, тот осознанно толкает общество к гражданской войне. Авторитет главы правительства как сильного политика был высок. Во многом благодаря принципиальной позиции Черномырдина большинство региональных администраций на территории страны оставалось на стороне президентской власти.Черномырдин умело обратил в свою пользу события октября 1993 года. Он укрепил собственную позицию, в отличие отПрезидента стал больше брать на себя инициативу в текущих вопросах политической и экономической жизни. Использовал свой богатый советский опыт управления, был решителен, что подтвердилось его непосредственным участием в создании новой политической партии.Скажу прямо, что роль Черномырдина в решении вопроса о штурме Белого дома была определяющей. Он руководил ходом совещания после того, как его покинул Ельцин, недовольный требованием министра обороны Грачева дать письменное распоряжение на применение войск у парламента. Даже оппозиционная пресса признавала, что глава правительства, «изгнав из своего окружения чикагских толстячков, вдруг обнаружил свою национальную природность, уральскую, такую коренную русскость…».Мне как министру буквально через два дня после вступления в должность пришлось вскрывать секретный пакет и объявлять указ № 1400 руководящему составу МБ. Распускался Съезд народных депутатов РСФСР, и в стране должны были состояться новые выборы. Я внимательно следил за реакцией своих коллег из руководящего состава министерства. Большинство руководителей я знал лично, многие годы работали вместе. Это были опытные люди, профессионалы в своем деле, некоторые из них прошли через серьезные испытания в горячих точках и в период ГКЧП. Было заметно, что для большинства руководителей такие решительные шаги Президента были ожидаемы, никто не высказывал несогласия с ними. Обстановка была накалена до предела. Я обратился с вопросом, имеет ли кто-нибудь отличную от Президента позицию. Если да, то просил высказать свое мнение, и эта откровенность будет воспринята с пониманием. По крайней мере, увольнение или наказание не последуют; лучше честность, чем молчаливое согласие и последующее предательство. Начальник Московского управления МБ Евгений Савостьянов при объявлении указа № 1400 рекомендовал своим подчиненным в случае несогласия «заболеть» на время, получить больничный лист и переждать назревающие события.Мною доводились основные установки Президента: в процессе реализации указа использовать только мирные средства, не допускать никаких столкновений. Он требовал просчитать все варианты, чтобы не было жертв и кровопролития, этого не должно случиться ни при каких обстоятельствах.Вместе с начальником инспекторского управления министерства генерал-лейтенантом Василием Кравцовым мы готовили указание в территориальные органы более 80 субъектов федерации, тщательно продумывая каждую фразу, как надлежит действовать в рамках их компетенции, какие задачи выполнять сотрудникам госбезопасности в регионах. В нашей памяти еще были свежи времена ГКЧП, когда после выполнения служебного долга (мне — на Украине, Кравцову — в России) приходилось отвечать за свои дела и слова, давать показания следователям и разного рода комиссиям. Нельзя было допустить ошибок в постановке задач органам госбезопасности в автономных республиках, областях и краях: в глубинке их всегда сложнее исправлять, чем в центральном аппарате министерства.Когда я подписал шифротелеграмму в территориальные органы, Кравцов заметил: «Вас уволят первым, а меня, исполнителя, следом за вами». Насколько сложно было в тот момент принимать оперативные решения, можно прочитать в мемуарах Ельцина: «Еще один проблемный пласт, породивший беду. Неумение и боязнь применять силу. Продуманного плана действий на случай мятежа, чрезвычайного положения, локального конфликта у нас не было. И надо в этом честно признаться. Такой план можно разработать только на основании реального опыта. Но никакого опыта широкомасштабных чрезвычайных ситуаций в этой стране не было. Ну, а раз плана нет, раз единственным примером, образцом нештатной ситуации в масштабах всего российского государства для нас является августовский путч — отсюда и комплексы. Страх перед демонстрациями, неумение справляться с уличной стихией. Отсюда и наша тактика безоружного стояния вокруг Белого дома».В указании на местах усилия личного состава органов безопасности ориентировались на пресечение действий, направленных на дестабилизацию политической обстановки, провоцирование массовых беспорядков, разжигание межнациональной розни и антиобщественных конфликтов. Поставлены задачи по пресечению актов терроризма, действий незаконных вооруженных формирований, установлению конкретных лиц, вынашивающих экстремистские намерения. Как всегда, обращалось внимание на обеспечение безопасности особо важных народнохозяйственных объектов, сохранности оружия, взрывчатых и отравляющих веществ. Большую работу надлежало провести военным контрразведчикам во всех родах войск. Необходимо было принять меры по обеспечению усиленной охраны иностранных посольств и представительств. Следует сказать доброе слово в адрес руководителей и личного состава территориальных органов МБ: они не дрогнули, не допустили каких-либо шатаний в выполнении поставленных задач.Мы внимательно изучали настроение в обществе. Поступающие данные свидетельствовали, что бизнес-предприниматели оказывали подавляющую поддержку президентским структурам; творческая интеллигенция видела единственный выход в одновременном переизбрании обоих ветвей власти; значительная часть офицерского состава придерживалась взглядов, что использование вооруженных сил недопустимо, армии необходимо соблюдать нейтралитет, реализацию указа № 1400 решать консультационным, политическим, переговорным путем.Прибытие в Москву 24 сентября глав государств СНГ оказало мощную поддержку курсу Ельцина, вынужденного распустить парламент и назначить новые выборы. Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев оценивал осуществляемые Ельциным меры как направленные на благо России: «Процесс реформ, наталкивающийся на серьезные противоречия, требовал определенных и решительных мер. В связи с этим действия Президента Бориса Ельцина воспринимаются нами как один из путей выхода из политического тупика…» Президент Украины Леонид Кравчук отреагировал так: «Я, как и всегда, буду поддерживать действия Бориса Ельцина, направленные на сохранение единства России, стабильности, демократии и мира, утверждения равноправных и добрососедских отношений между русским и украинским народами».Продолжались совещания у Президента страны, который отмечал их особую напряженность и ответственность. Ельцин вспоминал, что Павел Грачев от излишнего волнения попросил разрешения зачитать свой короткий доклад. Он никогда этого не делал, но сейчас твердым, громким голосом стал читать по бумажке. Свои сообщения сделали Черномырдин, Ерин и теперь уже новый министр безопасности Голушко.Сторонники президентской власти высказывались за необходимость избежания вооруженных провокаций. Проводимые силовыми ведомствами мероприятия направлялись на то, чтобы никоим образом по вине президентской стороны не пролилась кровь. Руководителями Министерства безопасности была выработана линия: через оперативные возможности влиять на авторитетных народных избранников, чтобы нейтрализовать действия радикальных элементов и вывести депутатов из Белого дома в предназначенное для них здание на Цветном бульваре, где они смогли бы вести подготовку к новым выборам.Мы активизировали работу по влиянию на депутатский корпус. Начали я, Степашин, Сафонов, Калимулин, Савостьянов и другие: вытаскивали многих депутатов из Белого дома, убеждали, а некоторых просто уберегли от уголовной ответственности. Мы честно можем смотреть в глаза таким депутатам, некоторые из них стали известными российскими политиками. Не получилось позитивно повлиять на Руцкого.После обсуждения у Президента было принято решение не ставить вокруг здания парламента плотных воинских или милицейских кордонов. В Москву в первые дни никакие воинские подразделения, техника не вводились. Ельцин считал, что жесткие адекватные меры можно принять только в ответ на агрессивные противозаконные действия сторонников Белого дома. На предложения Ельцина о нормализации обстановки в стране, готовности обеспечить проведение досрочных выборов законодательной власти в ответ из Белого дома звучали призывы к неподчинению и сопротивлению. Под знамена Верховного совета приглашались разношерстные добровольцы и ополченцы, которым раздавалось оружие. Среди защитников Белого дома неожиданно появился Баранников. В блестящем кожаном реглане, словно чекист призыва ВЧК, он встал на сторону парламентской оппозиции. Этот поступок бывшего министра, еще не уволенного из кадров МБ, повлек за собой самые негативные последствия для всего министерства.Руцкой (как же — главнокомандующий!) в стенах Белого дома своим приказом образовал «мотострелковый полк из резервистов города Москвы», из числа ряженых казаков, боевиков Тираспольского батальона «Днестр», рижских омоновцев и баркашовцев. А тут еще на поле битвы Кремль — Белый дом возник новый герой, председатель Конституционного суда Зорькин. 22 сентября 1993 года Конституционный суд по его инициативе, без соблюдения всех надлежащих правовых процедур признал указ № 1400 о роспуске Съезда народных депутатов неконституционным и расценил его как достаточное основание для отстранения Ельцина от должности и лишения президентских полномочий. Зорькин проявил не только активность в спешном принятии такого судебного решения, но и публичную поддержку руководства Верховного совета. В первые беспокойные и непонятные для многих дни он появился в Белом доме, включился в политические разборки, откуда позвонил мне. До сих пор остается неприятное ощущение после состоявшегося разговора.Заместитель председателя Конституционного суда Н. Витрук, мой университетский однокурсник, и еще несколько судей приостановили свое участие в судебных заседаниях из-за несогласия с «политическими играми Зорькина». Не без влияния Конституционного суда страна оказалась в правовом тупике, конституционного выхода из которого не было. Такого мнения придерживались и сотрудники Института государства и права, которые заявляли, что они не могут не обратить внимания «на негативную, в сущности пособническую, роль, которую сыграли в трагическом развитии событий Конституционный суд РФ и его председатель».Политическая обстановка в стране быстро развивалась по непредсказуемым сценариям противоборствующих сторон. Одни ограждали забором, обматывали колючей проволокой Белый дом, отключали в нем электрический свет, правительственную и городскую телефонную связь; другие срочно, под себя принимали законы и формировали собственное правительство.22 сентября Руцкой на съезде поставил вопрос о моем отстранении от должности министра безопасности «ввиду полного неподчинения». В сформированном Белым домом параллельном правительстве этот пост согласился занять Баранников. Руцкой обратился к личному составу Министерства безопасности Российской Федерации с посланием: «Мною принято решение об отстранении с поста министра безопасности Российской Федерации Николая Михайловича Голушко и назначении министром безопасности Виктора Павловича Баранникова. Считаю необходимым разъяснить мотивы такого решения. Все, кто знает генерала Голушко Н. М., относятся к нему с уважением. Однако возникший перед ним выбор он сделал, к сожалению, не в пользу конституционного правопорядка».По прибытии в Белый дом и назначении на должность Баранников в тот же день издает такой приказ: «На основании указа исполняющего обязанности Президента Российской Федерации от 22 сентября 1993 года № 3, утвержденного постановлением Верховного совета Российской Федерации от 22 сентября 1993 года № 57861,22 сентября 1993 года вступил в должность министра безопасности Российской Федерации. Приказ объявить личному составу. Министр безопасности Российской Федерации генерал армии В. П. Баранников».Депутатским корпусом освобождались от занимаемых должностей министр обороны Грачев и министр внутренних дел Ерин. Верховный совет проголосовал об отстранении Ельцина от должности Президента; власть и полномочия переходят к Руцкому, который торжественно занял предназначенное для Президента кресло в парламенте, что страна увидела по ТВ. Это были драматические игры депутатов, которые продолжали проводить заседания съезда, чаще всего без наличия кворума.22 сентября Руцкой подписал дополнения в действующий Уголовный кодекс РСФСР. Парламентские правоведы явно спешили. Статью о посягательстве на конституционный строй они усилили уголовной ответственностью вплоть до смертной казни, расстрела должностных лиц «за действия, направленные на насильственное изменение конституционного строя Российской Федерации». Разработанные поправки в действующий Уголовный кодекс — это далеко не безобидные депутатские действия; они останутся в истории российского парламентаризма как свидетельство исключительной напряженности обстановки, противоборства президентской и парламентской ветвей власти. Руцкой и Хасбулатов ввели для своих политических оппонентов, которые поддержали президентскую сторону, смертную казнь. Можно представить себе последствия их победы… Руцкой уже подписал указы об аресте В. Черномырдина, Ю. Лужкова, А. Козырева, А. Чубайса и силовых министров. Через народного депутата СССР Иосифа Кобзона Руцкой просил передать мне, чтобы «не рубили деревья» на территории Кремля, там он грозил вешать своих противников.Впоследствии арестованный генерал-полковник Макашов делился своими наблюдениями, как родился «расстрельный указ»: «Я видел, какую сцену устроил Руцкому Хасбулатов, когда тот подписал указ о смертной казни для тех, кто поддерживает Ельцина: «Вы хотя бы смотрите, что подписываете. Как можно выпускать такой указ? Он же отпугнет от нас людей. Какие провокаторы его готовили?»Последовавшие события развивались по сценарию вооруженного мятежа. 23 сентября группой боевиков во главе с генералом Макашовым осуществлено нападение на узел связи Штаба гражданской обороны. Восемь боевиков из «союза офицеров» во главе с отставным подполковником Тереховым, вооруженные автоматическим оружием из Белого дома, пытались ***ить здание Штаба объединенных вооруженных сил СНГ. Боевики из числа «защитников» Белого дома осуществили нападение на Таможенный комитет. Другая группа боевиков во главе с уволенным из КГБ сотрудником особого отдела подполковником Бульбовым (после октября 1993 года он был арестован, в дальнейшем вырос до генерала ведомства по борьбе с наркотиками, но снова оказался в тюрьме за должностные преступления) проникла в служебное здание Управления военной контрразведки Московского военного округа, где силой ***ила оружие.Здесь уместно вспомнить слова Ельцина: «Мы не готовились воевать. Не было никакого расчета на ***. Я не допускал возможности, что конституционный спор доведет дело до стрельбы по людям. И второе. Это было, пожалуй, самое непростое решение в моей жизни. Внутри меня самого шел мучительный, болезненный процесс принятия решения, поэтому наша машина в этот раз не прямо катила по шоссе, а сбивала столбы, залезала колесом в канавы…»Тревожные события развернулись после штурма мятежниками из Белого дома здания московской мэрии, когда в нем находилась небольшая группа милиции и военнослужащих. Молодых солдат разоружали и избивали. Макашов со своими мятежниками пытался прорваться в телецентр «Останкино», его встретил спецназ МВД… Так появились с двух сторон убитые и раненые необъявленной гражданской ***. Министр обороны Грачев на авантюрные поступки Руцкого ответил предостерегающим заявлением: «Если в стране продолжится конфронтация с президентской властью, то армия сметет все на своем пути. Сейчас же армия пытается сделать все, чтобы не допустить кровопролития».Тонкая ниточка переговоров президентских и парламентских лидеров велась с участием патриарха Алексия II, но не приводила к желаемому результату.Никто не рассчитывал на вероломство сторонников Белого дома, тем более что от них шли заверения, что имеющееся там оружие надежно хранится и только у сотрудников Департамента охраны имеется табельное оружие. Мэр Лужков, участвующий в переговорах с депутатской стороной, обещал, что сдача незаконно выданного оружия и боеприпасов явится основанием для снятия оцепления вокруг здания Белого дома. В ответ — совершенно иная реакция. Когда на начальной стадии переговоров с участием патриарха Алексия II представители Верховного совета Абдулатипов и Соколов подписали стабилизационное соглашение по инициативе силовиков Баранникова и Дунаева (министр МВД в правительстве Руцкого), оно было признано «капитулянтским» из-за позиции об оружии, которое необходимо было сдать следственным органам. В беседе с корреспондентом «Московских новостей» новоявленный Президент Руцкой воинствующе заявлял: «Пусть только попробуют сюда сунуться. Они все здесь лягут. Мы будем отстаивать Конституцию до последнего патрона. Все эти переговоры под эгидой Алексия — блеф, они нам предлагают не нулевой, а пулевой вариант».После применения оружия группой Терехова при нападении на Штаб ОВС СНГ, органами прокуратуры с участием Министерства безопасности проводились оперативно-следственные мероприятия, в ходе которых установлены факты незаконной раздачи в Белом доме оружия. Однако под нажимом Руцкого следователи вынуждены были прекратить свою работу и покинули здание. Таким образом, процессуальным путем раздаваемое в Верховном совете оружие изъять не удалось. Не помог и Баранников, который в конфиденциальных телефонных разговорах со мной по мобильной связи утверждал, что он находится в Белом доме исключительно по причине того, чтобы не допустить «передачи огромной массы оружия посторонним лицам». Через несколько дней страна на экранах телевизоров увидела самого Баранникова и Руцкого с автоматами в руках при нападении на здание мэрии города Москвы.Ранее я убеждал Баранникова покинуть Белый дом, не подрывать авторитет министерства, которым он недавно руководил. Предложил провести операцию по его физическому ***у и похищению из Белого дома, с чем он согласился. Но к обусловленному месту, где его ждали наши сотрудники, он не появился, объяснив мне, что его избрали министром безопасности. И добавил, что, когда закончится конфликтная ситуация, «уйду на пенсию и двух министров безопасности в стране не будет».На заседании парламента Баранников сделал заявление, что его поддерживают «семь тысяч офицеров». Это повлекло очередное распространение в прессе измышлений о происходящей поляризации среди сотрудников, начавшейся чистке профессиональных кадров Министерства безопасности РФ. И первого, и второго в действительности не было. Руководство и личный состав министерства понимали свою ответственность за обеспечение безопасности России, направляли усилия исключительно на решение задач, определенных органам безопасности действующим законодательством. Мы считали опасным для интересов страны допустить раскол внутри министерства и втягивание сотрудников в политическое противостояние.В последующем мне задавали много вопросов о Баранникове. Я не скрывал того, что в коллективе его уважали до определенного времени, пока не узнали об истинных причинах его отстранения от должности. В свете дальнейших развернувшихся событий, связанных с нахождением Виктора Павловича в Белом доме, я могу утверждать, что он — личность трагическая. За время стремительных перемен его судьба провела от преданности Президенту Ельцину до перехода на сторону непримиримых его оппонентов. Свой переход и пребывание в Белом доме Баранников объяснил тем, что хотел помочь добиться мирного разрешения политического противостояния властей, не допустить кровопролития.https://litlife.club/books/8387/read?page=95