13 июня 1942 года. В этот день в Воронеже в "Саду Пионеров" проходил городской слет пионеров. В этот день были приглашены дети, закончившие учебный год на «хорошо» и «отлично».Да, несмотря на во йну, которая шла уже целый год, работали школы, кинотеатры, шли спектакли в драмтеатре, который до сих пор стоит недалеко от бывшего сада Пионеров. В эту суровую пору родители очень хотели побаловать детишек хоть одним деньком настоящего, невоенного детства. Играла музыка, в киоске «Игротека» выдавали на прокат деревянных лошадок для самых маленьких и велосипедики для тех, кто постарше. Вожатые и воспитатели едва управлялись с разноголосой толпой белых панамок. Родители оставались за оградой, отдыхая в тени старинных деревьев. На летней эстраде шли конкурсы, у фонтана брызгались озорники, на площадках для игр было не протолкнуться. Могло показаться, что никакой во йны нет и никогда не было! Именно это и должно было казаться людям! Людям изнуренным горем, тревогой, болью… Ради этих нескольких часов передышки не жалелось ни сил, ни средств. Чтобы выступить на летней эстраде, мальчишки и девчонки съехались из разных школ Воронежа, некоторых привезли на автобусах из пригорода, но в тот роковой день в Воронеж пришло первое, поистине всеобщее горе. Оно было предвестником всего того ужаса, что предстояло вытерпеть ему в ближайшие месяцы ***. Анатолий Анатольевич Костюков: «Бомба упала после обеда в разгар праздника. Помню жуткий рев, грохот, удар. Меня отбросило взрывной волной, швырнуло спиной на землю, контузило. С трудом открываю глаза и не могу понять, где я. Это наяву или в страшном сне? Напротив, на ветке дерева – окровавленная девичья голова с длинной косой. Эта коса мерно покачивается из стороны в сторону, как маятник, отсчитывая минуты после трагедии. Под деревом какая-то заплаканная женщина обхватила руками, прижала к себе девочку и пытается ее тащить. И вдруг все платье этой женщины спереди становится красным от крови. «Она, видимо, ранена, – проносится у меня в голове. – Почему же она не падает?». И тут эта женщина, обессилев, разжимает руки, опускает безжизненное тело ребенка на землю. И я вижу, что у девочки половины туловища нет и все внутренности наружу. Кругом крики, стоны. По саду разбросаны оторванные руки, ноги… Чуть позже я узнал, что на месте разорвало моего школьного друга Кольку».Воронежская газета «Коммуна» вышла на следующий день без траурных заголовков, с обычными сводками и расписанием работы театров и кино. Смерть – эта трагедия тщательно скрывалась… Но писать об этом действительно смысла не было никакого. Весь город знал о происшедшем уже через час, реакция людей и без пространных репортажей была одинаковой, а виновные были очевидны.С крутого первого заходаобрушил «мессер» смрадный прах.Такая чудная погода –И эта немка в небесах.Под взрывом девочка присела,обняв свой праздничный наряд.Бомбила женщина прицельновеселый Пионерский сад…А. КобзеваПоэт пишет о женщине-летчице, потому что долго существовала версия, будто бы бомбу сбросила летчица Эльза. Ее самолет сбили под Воронежем, а в планшете была обнаружена карта города с пометкой сада. Но документально это не подтверждено.Так же говорили, что бомбардировка была случайной. Миф о том, что это была случайность, развеивается сам собой. Достаточно только знать о том, что немцам и даже высшему немецкому командованию было известно об этой бомбежке. Хотя советская пресса в лице местных газет не писала о трагедии, начальник штаба сухопутных войск вермахта Ф. Гальдер сказал по этому поводу: «многие немецкие солдаты, которые войдут в Воронеж, рискуют быть истребленными разъяренными горожанами».Фашисты, нарушив все международные нормы ведения ***, отбросив честь и достоинство, совершили неслыханное – они посягнули на детей. Совершенно очевидно, что данное бомбометание было прицельным. Это была акция по устрашению населения города. По расчетам ***, после такой трагедии горожане должны были пасть духом и склониться перед немецким солдатом, который войдет в их город. Через две недели началось главное немецкое наступление компании 1942 года – операция «Блау». Еще через неделю они ворвались в Воронеж. Как писал в своих воспоминаниях Гудериан, после Воронежа немецкая армия навсегда перестала наступать. Они не прошли. Сам город стал на их пути несгибаемой твердыней. Воронеж оказался единственным городом Европы, где оккупационный фашистский режим, заявивший о том, что город взят, не смог установить свою администрацию и избрать бургомистра. На призывы записываться в полицию не пришел ни один человек из 200 тысяч, не успевших эвакуироватьсяhttps://memory-map.1sept.ru/#/memorial-4287/type=map&center=51.664613,39.206599&zoom=13