Я был знаком с берлинским палачом,Владевшим топором и гильотиной.Он был высокий, добродушный, длинный,Любил детей, но выглядел сычом.Я знал врача, он был архиерей;Я боксом занимался с езуитом,Жил с моряком, не видевшим морей,А с физиком едва не стал спиритом.Была в меня когда-то влюбленаКрасавица - лишь на обертке мылаЖивут такие девушки - онаЛюбовника в кровати задушила.Но как-то в дни молчанья моегоНад озером угрюмым и скалистымЯ повстречал чекиста. Про негоМне нечего сказать - он был чекистом.Юрий Домбровсий, 1949 г.