Я отвечу со своей историей. Свёкор остался в оккупации с мамой, бабой-дедом по матери. 1937 г.р. Еврейский ребёнок при еврейском отце и еврейской бабушке. Его отец служил в НКВД. Я не владею информацией, знали ли об этом оккупационные войска. Наверное, знали, так как это был не просто красноармеец и у оккупационных войск была информация. У них был большой дом, оккупационные войска там были на постое. Никого из семьи не трогали, прадед работал на ж/д, мать работала бухгалтером на предприятии. Жили на пайки, на какие-то крохи от зарплат. В семье в оккупацию выжили все. Второй реальный случай. Я снимала комнату у хозяйки с красивой еврейской фамилиией. Рассказывала свою историю. Она была коренная полтавчанка, вышла замуж за днепропетровского еврея: Абрама Матвеевича, у которого были родные сёстры Сара, Роза и Рахиль. Абрам ушёл на фронт, в во время оккупации в их 4-х комнатной екатерининке был на постое офицерский состав. Представитель оккупационных войск сам предупреждал о готовящихся облавах на евреев. Сам предложил отправить еврейского ребёнка в Полтаву к родственникам. Никого не терзали, не насиловали, не убивали. Выжили все. Абрам вернулся с фронта тоже живым и до самой смерти работал часовщиком. Сёстры с семьями выжили все. Мама свекрови была во время 2 мировой войны в эвакуации в Оренбургской области, село Белозёрка. Практически с первых дней оккупации. Эвакуировались по линии отца свекрови от горсовета Днепропетровска - отец свекрови занимал большой пост. Свекровь родилась в эвакуации нежильцом. Только благодаря семье, у которых они были и их продуктам, свекровь выжила. Имя у неё в честь женщины, которая её выходила и выкормила её и её мать. Днепропетровск в то время.