СОЛОВЬИНАЯ НОЧЬВладимир Фирсов          Опять озвучены осины,     Кусты черемух и ручьи,     Опять, опять по всей России     Поют ночами соловьи.          Они поют не по привычке,     Не по нужде, в конце концов!     Их песня —     Это перекличка     Домой вернувшихся певцов.           — Я тут! Я тут! —     Один выводит.     - И я! И я! И я! И я!.. —     А сколько горестных мелодий     В обычной песне соловья.          В ней боль за тех,     Кто не осилил     Дорогу в отчие края...     Вот почему всегда в России     С тревогой ждали соловья.          Нелегок путь к ольхе знакомой,     К раките старой и к реке...     Бывало, выйдет дед из дома     В косоворотке, налегке.          И в сапогах,     Что в праздник даже     И то не всякий раз носил.     И замирает, как на страже,     Тревожно вслушиваясь в синь.          Он слышит,     Как роняют почки     Едва-едва приметный звон.     И бабка рядом с ним —     В платочке     Далеких, свадебных времен.          Дед напряжен.     Почти не дышит.     Не видит неба и земли.     Он только чутким ухом слышит,     Как соловьи бурлят вдали.          И вдруг поблизости     Невольно,     Как бы случайно:     «Чок» да «чок».     И усмехнулся дед, довольный,     И тронул бабку за бочок.           — Гляди-ка, наш-то отозвался,     Выходит, перезимовал... —     А соловей вовсю старался,     Не слыша искренних похвал.          Он пел. И с этой песней древней,     Такой знакомой и родной,     Сливались поле, лес, деревня,     Уже живущие весной.          Пел соловей светло, знакомо.     И дед негромко, не спеша     Сказал:      — Ну вот, теперь все дома,     Кажись, оттаяла душа...          Он шел деревней вдоль дороги,     Был крепок шаг, но не тяжел.     И бабка маялась в тревоге:      — Кабы до девок не пошел.          Сидела старая у дома,     К сухим глазам прижав ладонь.     А дед принес огонь черемух,     Пускай не яркий, но — огонь.          И в мире не было милее     Той соловьиной высоты.     И старая, от счастья млея,     Уткнулась в мокрые цветы.          Все было так и не иначе.     В тиши тонули голоса:      — Да ты, никак, старуха, плачешь?      — Да что ты, старый, то ж роса...          Дремали на коленях руки.     И сладко думалось о том,     Что вот и дети есть, и внуки,     И соловей вернулся в дом.          Но все не вечно в мире этом,     Что говорить, закон таков.     Роса с черемуховых веток     Оплакивает стариков.          Но вновь озвучены осины,     Кусты черемух и ручьи!     Опять, опять по всей России     Поют ночами соловьи.          И мы — в который раз! — с любимой     Идем от дедова крыльца,     Чтоб в море голубого дыма     Услышать прежнего певца.          (Он так, бывало, рассыпался,     Аж закипал черемух вал!)          Но соловей     Не отозвался.     Видать, не перезимовал.