Великий комбинатор рассмеялся.– Теперь несколько формальностей с отзывчивыми румынскими боярами – и путь свободен. Я думаю, что две-три медали за спасение утопающих скрасят их серую пограничную жизнь.Он обернулся к советской стороне и, протянув в тающую мглу толстую котиковую руку, промолвил:– Все надо делать по форме. Форма номер пять – прощание с родиной. Ну что ж, адье, великая страна. Я не люблю быть первым учеником и получать отметки за внимание, прилежание и поведение. Я частное лицо и не обязан интересоваться силосными ямами, траншеями и башнями. Меня как-то мало интересует проблема социалистической переделки человека в ангела и вкладчика сберкассы. Наоборот. Интересуют меня наболевшие вопросы бережного отношения к личности одиноких миллионеров…Тут прощание с отечеством по форме номер пять было прервано появлением нескольких вооруженных фигур, в которых Бендер признал румынских пограничников. Великий комбинатор с достоинством поклонился и внятно произнес специально заученную фразу:– Траяску Романиа Маре!Он ласково заглянул в лица пограничников, едва видные в полутьме. Ему показалось, что пограничники улыбаются.– Да здравствует великая Румыния! – повторил Остап по-русски. – Я старый профессор, бежавший из московской Чека! Ей-богу, еле вырвался! Приветствую в вашем лице…Один из пограничников приблизился к Остапу вплотную и молча снял с него меховую тиару...уехами навеяло....