Впрочем, какая разница? Рынок СПГ — он же глобален и интернационален. То есть трейдер может быть американским, газ — российским, судно — норвежским. Всё перемешано. Поэтому Литва для оправдания своей авантюры взяла на вооружение другой аргумент: терминал в Клайпеде помогает «сбить» цену на газ. Об этом и говорит Шиленскис. Но он врет.Низкие цены — это не результат того, что «Газпром» утратил свое монопольное положение на литовском рынке.Еще до эпидемии коронавируса в Европе образовались большие излишки газа. Европейцы дружно забили под завязку свои газовые хранилища, опасаясь остановки украинского транзита. Такая опасность была, но «Газпром» и «Нафтогаз» в итоге ударили по рукам, причем украинская ГТС сохранила солидные объемы прокачки голубого топлива (65 миллиардов кубометров в 2020 году и по 40 миллиардов в последующие годы).Добавим к этому аномально теплую зиму и резкое падение цен в Азиатско-Тихоокеанском регионе, из-за которого поставщики СПГ ринулись в Европу. Ну и, наконец, коронавирус — обвальное снижение спроса на энергоресурсы.Сегодня газ везде очень дешевый. Даже в тех странах, где нет СПГ-терминалов. И они почему-то не кричат, что им приходится переплачивать за российское топливо. Кстати, «Газпром» сам меняет систему ценообразования на европейском рынке в сторону более значительной привязки к спотовым ценам.