Ок. Цитирую:Вашингтон, округ Колумбия, 12 декабря 2017 г. – Знаменитое заверение госсекретаря США Джеймса Бейкера о расширении НАТО “ни на дюйм на восток” на его встрече с советским лидером Михаилом Горбачевым 9 февраля 1990 г. было частью каскада заверений в безопасности СССР, данных западными лидерами Горбачеву и другим советским чиновникамна протяжении всего процесса объединения Германии в 1990 году и далее в 1991 году, согласно рассекреченным документам США, СССР, Германии, Великобритании и Франции, опубликованным сегодня Архивом национальной безопасности при Университете Джорджа Вашингтона (http://nsarchive.gwu.edu ).Документы показывают, что многие национальные лидеры рассматривали и отвергали членство Центральной и Восточной Европы в НАТО с начала 1990 года и до 1991 года, что обсуждения НАТО в контексте переговоров об объединении Германии в 1990 году вовсе не ограничивались статусом территории Восточной Германии, и что последующие жалобы советского и российскогоинформация о том, что его ввели в заблуждение относительно расширения НАТО, была изложена в письменных мемконах и телеконференциях того времени на самом высоком уровне.Документы подкрепляют критику бывшего директора ЦРУ Роберта Гейтса в адрес “настойчивого продвижения расширения НАТО на восток [в 1990-х годах], когда Горбачева и других заставили поверить, что этого не произойдет”.[1] Ключевая фраза, подкрепленная документами, - “заставить поверить”.Президент Джордж Буш-старший заверил Горбачева во время саммита на Мальте в декабре 1989 года, что США не воспользуются революциями в Восточной Европе (“Я не прыгал вверх и вниз по Берлинской стене”), чтобы нанести ущерб советским интересам; но ни Буш, ни Горбачев в тот момент (или для этоговажно, канцлер Западной Германии Гельмут Коль) ожидал так скоро распада Восточной Германии или скорости объединения Германии.[2]Первые конкретные заверения западных лидеров в отношении НАТО появились 31 января 1990 года, когда министр иностранных дел Западной Германии Ханс-Дитрих Геншер открыл торги крупной публичной речью в Тутцинге, в Баварии, посвященной объединению Германии. Посольство США в Бонне (см. Документ 1) проинформировало Вашингтон, что Геншер ясно дал понять, “что изменения в Восточной Европе и процесс объединения Германии не должны привести к ‘ущемлению интересов советской безопасности’. Поэтому НАТО следует исключить ‘расширение своей территории на восток, т.е. приближая его к советским границам”."В Боннской телеграмме также отмечалось предложение Геншера оставить территорию Восточной Германии вне военных структур НАТО даже в объединенной Германии в НАТО.[3] Эта последняя идея особого статуса территории ГДР была кодифицирована в окончательном договоре об объединении Германии, подписанном 12 сентября 1990 года министрами иностранных дел "Два плюс четыре" (см. Документ 25). Прежняя идея о “приближении к советским границам” записана не в договорах, а в многочисленных меморандумах о беседах между Советами и западными собеседниками самого высокого уровня (Геншер, Коль, Бейкер, Гейтс, Буш, Миттеран, Тэтчер, Мейджор, Вернер и другие), предлагавших гарантии на протяжении 1990 ив 1991 году о защите интересов советской безопасности и включении СССР в новые европейские структуры безопасности. Эти два вопроса были связаны, но не совпадали. Последующий анализ иногда смешивал эти два вопроса и утверждал, что в обсуждении участвовала не вся Европа. Опубликованные ниже документы ясно показывают, что это произошло.“Формула Тутцинга” сразу же стала центром шквала важных дипломатических дискуссий в течение следующих 10 дней 1990 года, что привело к решающей встрече 10 февраля 1990 года в Москве между Колем и Горбачевым, когда западногерманский лидер добился принципиального согласия советского союза на объединение Германии в НАТО, при условии, что НАТОне расширялся на восток. Советам потребуется гораздо больше времени, чтобы поработать со своим внутренним мнением (и финансовой помощью от западных немцев), прежде чем официально подписать соглашение в сентябре 1990 года.Разговоры, предшествовавшие заверению Коля, включали в себя прямое обсуждение расширения НАТО, стран Центральной и Восточной Европы и того, как убедить Советы согласиться на объединение. Например, 6 февраля 1990 года, когда Геншер встречался с министром иностранных дел Великобритании Дугласом Хердом, британская запись показала, что Геншер сказал: “У русских должны быть какие-то гарантии, что, если, например, польское правительство однажды выйдет из Варшавского договора, они не вступят в НАТО на следующий день”. (СмДокумент 2)Встретившись с Геншером по пути к переговорам с Советами, Бейкер в точности повторил формулировку Геншера на своей встрече с министром иностранных дел Эдуардом Шеварднадзе 9 февраля 1990 года (см. Документ 4); и что еще более важно, лицом к лицу с Горбачевым.Не один, а целых три раза Бейкер опробовал формулу “ни пяди на восток” на встрече с Горбачевым 9 февраля 1990 года. Он согласился с заявлением Горбачева в ответ на заверения в том, что “расширение НАТО неприемлемо”. Бейкер заверил Горбачева, что “ни президент, ни я не намерены извлекать какие-либо односторонние выгоды из происходящих процессов”, и что американцы понимают, что “не только для Советского Союза, но и для других европейских стран важно иметь гарантии того, что, если Соединенные Штаты сохранят свое присутствие в Германия в рамках НАТО, ни один дюйм нынешней военной юрисдикции НАТО не будет распространяться в восточном направлении ”. (См. Документ 6)После этого Бейкер написал Гельмуту Колю, который должен был встретиться с советским лидером на следующий день, во многом в тех же выражениях. Бейкер сообщил: “И тогда я задал ему [Горбачеву] следующий вопрос. Вы бы предпочли видеть объединенную Германию вне НАТО, независимой и без американских войск или вы бы предпочли, чтобы объединенная Германия была привязана к НАТО с гарантиями, что юрисдикция НАТО ни на дюйм не сдвинется на восток от ее нынешнего положения? Он ответил, что советское руководство серьезно обдумывает все такие варианты [....] Затем он добавил: ”Конечно, любое расширение зоны НАТО было бы неприемлемым “. Бейкер добавил в скобках, в интересах Коля: "Подразумевается, что НАТО в его нынешней зоне может быть приемлемым”. (См. Документ 8)Хорошо проинструктированный американским госсекретарем, западногерманский канцлер понял ключевой советский итог и заверил Горбачева 10 февраля 1990 года: “Мы считаем, что НАТО не должно расширять сферу своей деятельности”. (См. Документ 9) После этой встречи Коль с трудом сдерживал свое волнение по поводу принципиального согласия Горбачева на объединение Германии и, как часть хельсинкской формулы, согласно которой государства сами выбирают свои союзы, чтобы Германия могла выбрать НАТО. Коль описал в своих мемуарах, как он всю ночь ходил по Москве, но все еще понимал, что за это еще нужно заплатить.Все западные министры иностранных дел были на стороне Геншера, Коля и Бейкера. Следующим выступил министр иностранных дел Великобритании Дуглас Херд 11 апреля 1990 года. На тот момент восточные немцы подавляющим большинством проголосовали за немецкую марку и за быстрое объединение на выборах 18 марта, на которых Коль удивил почти всех наблюдателей реальной победой. Анализы Коля (впервые объясненные Бушу 3 декабря 1989 года) о том, что распад ГДР откроет все возможности, что ему пришлось бежать, чтобы попасть в голову поезда, что ему нужны США. поддержка, что объединение может произойти быстрее, чем кто–либо думал, что это возможно - все оказалось правильным. Валютный союз должен был вступить в силу уже в июле, а гарантии безопасности продолжали поступать. Херд подкрепил послание Бейкера-Геншера-Коля на своей встрече с Горбачевым в Москве 11 апреля 1990 года, заявив, что Британия четко “осознала важность того, чтобы ничего не делать, чтобы нанести ущерб советским интересам и достоинству”. (См. Документ 15)Разговор Бейкера с Шеварднадзе 4 мая 1990 года, как описал его Бейкер в своем собственном докладе президенту Бушу, наиболее красноречиво описал то, что западные лидеры говорили Горбачеву именно в тот момент: “Я использовал вашу речь и наше признание необходимости адаптации НАТО в политическом и военном отношении и развития СБСЕзаверить Шеварднадзе в том, что процесс не приведет к победителям и проигравшим. Вместо этого это привело бы к созданию новой легитимной европейской структуры – такой, которая была бы инклюзивной, а не эксклюзивной ”. (См. Документ 17)Бейкер повторил это прямо Горбачеву 18 мая 1990 года в Москве, изложив Горбачеву свои “девять пунктов”, которые включали трансформацию НАТО, укрепление европейских структур, сохранение безъядерного статуса Германии и учет интересов советской безопасности. Бейкер начал свое выступление так: “Прежде чем сказать несколько слов о германском вопросе, я хотел подчеркнуть, что наша политика не направлена на отделение Восточной Европы от Советского Союза. У нас была такая политика и раньше. Но сегодня мы заинтересованы в построении стабильной Европы и делаем это вместе с вами” (См. Документ 18).Французский лидер Франсуа Миттеран не был единомышленником с американцами, совсем наоборот, о чем свидетельствует его заявление Горбачеву в Москве 25 мая 1990 года, что он “лично выступает за постепенный демонтаж военных блоков”; но Миттеран продолжил поток заверений, сказав, что Западнеобходимо “создать условия безопасности для вас, а также для европейской безопасности в целом”. (См. Документ 19) Миттеран немедленно написал Бушу в “письмо шер Джорджа о его разговоре с советским лидером, в котором говорилось, что ”мы, конечно, не откажемся подробно изложить гарантии, на которые он имел бы право рассчитывать для безопасности своей страны”. (См. Документ 20)На саммите в Вашингтоне 31 мая 1990 года Буш изо всех сил старался заверить Горбачева, что вступление Германии в НАТО никогда не будет направлено против СССР: “Поверьте мне, мы не подталкиваем Германию к объединению, и не мы определяем темпы этого процесса. И, конечно, у нас нет намерения, даже в мыслях, каким-либо образом навредить Советскому Союзу. Вот почему мы выступаем за объединение Германии в НАТО, не игнорируя более широкий контекст СБСЕ, принимая во внимание традиционные экономические связи между двумя немецкими государствами. Такая модель, на наш взгляд, соответствует и советским интересам”. (См. Документ 21)“Железная леди” также выступила после вашингтонского саммита на своей встрече с Горбачевым в Лондоне 8 июня 1990 года. Тэтчер предвосхитила шаги, которые американцы (при ее поддержке) предпримут на конференции НАТО в начале июля, чтобы поддержать Горбачева описанием трансформации НАТО в более политический, менее угрожающий в военном отношении альянс. Она сказала Горбачеву: “Мы должны найти способы вселить в Советский Союз уверенность в том, что его безопасность будет обеспечена.... СБСЕ могло бы стать зонтиком для всего этого, а также форумом, который полностью вовлек Советский Союз в дискуссию о будущем Европы” (См. Документ 22).Лондонская декларация НАТО от 5 июля 1990 года, по мнению большинства, оказала весьма положительное влияние на обсуждения в Москве, предоставив Горбачеву значительные средства для противодействия его сторонникам жесткой линии на проходившем в тот момент съезде партии. Некоторые версии этой истории утверждают, что предварительная копия была предоставлена помощникам Шеварднадзе, в то время как другие описывают просто предупреждение, которое позволило этим помощникам получить копию телеграфной службы и дать советскую положительную оценку, прежде чем военные или сторонники жесткой линии могли назвать это пропагандой.Как сказал Коль Горбачеву в Москве 15 июля 1990 года, когда они разрабатывали окончательное соглашение об объединении Германии: “Мы знаем, что ожидает НАТО в будущем, и я думаю, что вы теперь тоже в курсе”, имея в виду Лондонскую декларацию НАТО. (См. Документ 23)В своем телефонном разговоре с Горбачевым 17 июля Буш намеревался закрепить успех переговоров Коля-Горбачева и послание Лондонской декларации. Буш объяснил: “Итак, что мы пытались сделать, так это учесть ваши опасения, высказанные мне и другим, и мы сделали это следующими способами: в нашей совместной декларации о ненападении; в нашем приглашении к вам приехать в НАТО; в нашем соглашении открыть НАТО для регулярных дипломатических свяжитесь с вашим правительством и правительствами стран Восточной Европы; и наше предложение о гарантиях относительно будущей численности вооруженных сил объединенной Германии – вопрос, который, я знаю, вы обсуждали с Гельмутом Колем. Мы также коренным образом изменили наш военный подход к обычным и ядерным силам. Мы передали идею расширенного, более сильного СБСЕ с новыми институтами, в которых СССР может участвовать и быть частью новой Европы” (См. Документ 24).Документы показывают, что Горбачев согласился на объединение Германии в НАТО в результате этого каскада заверений и на основе своего собственного анализа того, что будущее Советского Союза зависело от его интеграции в Европу, для которой Германия будет решающим действующим лицом. Он и большинство его союзников верили, что какая-то версия общего европейского дома все еще возможна и будет развиваться вместе с преобразованием НАТО, чтобы привести к более инклюзивному и интегрированному европейскому пространству, что урегулирование после окончания холодной *** будет учитывать интересы советской безопасности. Союз с Германией не только преодолел бы холодную ***, но и перевернул бы с ног на голову наследие Великой Отечественной ***.Но внутри правительства США продолжалась другая дискуссия - дискуссия об отношениях между НАТО и Восточной Европой. Мнения разошлись, но предложение Министерства обороны от 25 октября 1990 года состояло в том, чтобы оставить “дверь приоткрытой” для членства Восточной Европы в НАТО. (См. Документ 27) По мнению Госдепартамента, расширение НАТО не стояло на повестке дня, поскольку организация “антисоветской коалиции”, простирающейся до советских границ, не в последнюю очередь потому, что это могло бы обратить вспять позитивные тенденции в Советском Союзе, не в интересах США. (См. Документ 26) Администрация Буша придерживалась последней точки зрения. И это то, что услышали Советы.Еще в марте 1991 года, согласно дневнику британского посла в Москве, премьер-министр Великобритании Джон Мейджор лично заверил Горбачева: “Мы не говорим об укреплении НАТО”. Впоследствии, когда советский министр обороны маршал Дмитрий Язов спросил Мейджора о заинтересованности восточноевропейских лидеров в членстве в НАТО, премьер-министр Великобритании Джон Мейджор лично заверил Горбачева: "Мы не говорим об укреплении НАТО".Британский лидер ответил: “Ничего подобного не произойдет”. (См. Документ 28)Когда в июле 1991 года депутаты Верховного Совета России приехали в Брюссель, чтобы увидеть НАТО и встретиться с генеральным секретарем НАТО Манфредом Вернером, Вернер сказал русским, что “Мы не должны допустить [...] изоляции СССР от европейского сообщества”. Согласно российскому меморандуму о беседе, “Вернер подчеркнул, что Совет НАТО и он сам выступают против расширения НАТО (13 из 16 членов НАТО поддерживают эту точку зрения)”. (См. Документ 30)Таким образом, Горбачев до конца Советского Союза был уверен, что Запад не угрожает его безопасности и не расширяет НАТО. Вместо этого распад СССР был вызван русскими (Борисом Ельциным и его ведущим советником Геннадием Бурбулисом) совместно с бывшими партийными боссами советских республик, особенно Украины, в декабре 1991 года. К тому времени холодная *** давно закончилась. Американцы пытались сохранить Советский Союз единым (см. Речь Буша “Цыпленок по-киевски” от 1 августа 1991 года). Расширение НАТО было делом многих лет в будущем, когда эти споры вспыхнут снова, и российский лидер Борис Ельцин получит больше гарантий.Архив собрал эти рассекреченные документы для группового обсуждения 10 ноября 2017 года на ежегодной конференции Ассоциации славянских, восточноевропейских и евразийских исследований (ASEEES) в Чикаго под названием “Кто кому что обещал в отношении расширения НАТО?”. В состав группы входили:* Марк Крамер из Центра Дэвиса в Гарварде, редактор журнала “Journal of Cold War Studies”, в статье которого Washington Quarterly за 2009 год утверждал, что “обещание не расширять НАТО” было "мифом";[4]* Джошуа Р. Итковиц Шифринсон из Школы Буша в Техасе, в чьей статье по международной безопасности 2016 года утверждалось, что США в 1990 году вели д***ю игру, заставив Горбачева поверить, что НАТО будет включено в новую европейскую структуру безопасности, одновременно работая над обеспечением гегемонии в Европе и сохранением НАТО;[5]* Джеймс Голдгейер из Американского университета, который написал авторитетную книгу о решении Клинтона о расширении НАТО, не "было ли, но когда", и описал вводящие в заблуждение заверения США российскому лидеру Борису Ельцину в статье 2016 года WarOnTheRocks;[6]* Светлана Савранская и Том Блэнтон из Архива национальной безопасности, чья последняя книга "Последние саммиты сверхдержав: Горбачев, Рейган и Буш: беседы, которые положили конец холодной войне" (CEU Press, 2016) анализирует и публикует рассекреченные стенограммы и связанные с ними документы всех встреч Горбачева на высшем уровне с президентами США,включая десятки заверений о защите интересов безопасности СССР.[7][Сегодняшняя публикация - первая из двух по этому вопросу. Вторая часть будет посвящена дискуссиям Ельцина с западными лидерами о НАТО.](с)