Смысл украинского садизма. В последние дни в сети резко увеличилось количество роликов, фиксирующих преступления украинских военных. Они появлялись и раньше. Издевательства украинских наци.стов над военнопленными, расстрелы, сожжения живьём фиксировались на камеру с первых дней СВО. Более того, первые подобного рода ролики (повешения, сожжения, расстрелы и т. д.) появились в Интернете ещё в 2014 году. Тогда жертвами украинских наци.стов были так называемые сепаратисты — люди, не принявшие государственный переворот и оказавшие ему сопротивление. Но есть существенная разница. В 2014 году официальная украинская пропаганда твердила, что все подобного рода ролики — фейк, призванный скомпрометировать «светлые идеи майдана». В феврале-мае 2022 года, помимо попыток выдать военные преступления ВСУ, собственноручно запечатлённые украинскими военнослужащими, за фейки, - украинские власти также, в тех случаях, когда факт совершения преступления отрицать было невозможно, ссылались на «эксцесс исполнителя», на то, что это единичные случаи, в некоторых случаях даже обещали провести расследования (хоть и не провели). Кроме того, официальные представители украинской власти публично взывали к своим военным с просьбой не фиксировать военные преступления на камеру или хотя бы не выкладывать их в Интернет, объясняя, что таким образом те подрывают доверие и сочувствие к Украине в мире. Сейчас всё коренным образом изменилось. Ролики появляются один за другим. На них зафиксированы расстрелы и пытки российских военнослужащих, бессудные расстрелы и пытки гражданских лиц, обвиняемых в сотрудничестве с российскими властями (в основном «вина» состоит в том, что они брали российскую гуманитарную помощь). При этом последний раз украинские власти пытались отрицать причастность ВСУ к военным преступлениям пару месяцев назад (в начале октября), когда появился ролик наци.ста Жорина, на котором зафиксированы результаты расстрела украинцами мирных жителей Купянска. Впрочем, уже тогда Геращенко (советник министра внутренних дел Украины) публично заявлял: «На коллаборационистов объявлена охота, и их жизнь не охраняется законом. Наши спецслужбы уничтожают их, расстреливая, как свиней». В дальнейшем от официального Киева не прозвучало ни слова осуждения, ни обещания провести расследование военных преступлений и преступлений против человечности, совершаемых ВСУ и спецслужбами Украины. Только украинский МИД осудил европейцев, возмутившихся преступлениями ВСУ после того, как информация о них достигла такого масштаба, что игнорировать её стало просто невозможно. Мы совершенно очевидно имеем дело с новой информационной стратегией украинских властей. Самые чудовищные преступления режима не скрываются, как раньше, но, наоборот, подчёркиваются. С чем может быть связана такая перемена информационной политики киевского режима? Первой напрашивается мысль, что в условиях, когда на фронте появилось значительное количество мобилизованных россиян, киевские власти пытаются вызвать панику среди их родственников, толкнуть последних на протесты, дестабилизировать обстановку в России. Такая задача, безусловно, стоит, но является ли одна главной причиной внезапной информационной открытости Украины в части совершения военных преступлений и преступлений против человечности её военнослужащими? Ведь раньше Украина уже пыталась давить на родственников российских военных. Звонили с мобильных телефонов убитых их жёнам, детям и матерям. Глумились. Звонили по добытым базам телефонов российских военнослужащих, врали родственникам, что их сын/муж/брат в плену или убит и т. д. Если уж такой подход оказался неэффективным, то понятно, что зверства на камеру вызовут только озлобление и желание отомстить убийцам. Более того, издевательства над мирными жителями Харьковщины и Херсонщины явно не могут служить деморализующим фактором для родственников российских военных. Наоборот, это убеждает, что страна действительно борется с абсолютным злом, с инфернальным режимом. Поэтому представляется, что главная задача новой информационной стратегии Украины — повязать весь народ, и в первую очередь военных, кровью. ВСУ потеряли около половины первоначально имевшегося кадрового состава и подготовленных резервистов с опытом боевых действий. Желавшие воевать до последнего в значительной мере выбиты, а те, кто остался предпочитают дезертирство и сдачу в плен. В последние волны мобилизации в армию набирают людей без опыта участия в боевых действиях. Для выполнения задачи, поставленной США, необходимо заставить имеющийся низкокачественный материал, поступивший в ВСУ в качестве пополнения, воевать до последнего. Как это сделать? Думаю, что идея была американской (режиссура — это по их части). Впрочем, это не важно. Заполонившие Интернет ролики зверских расправ ВСУ над мирными гражданами и российскими военными должны вызвать и вызовут ответную реакцию. Украинских солдат будут значительно реже брать в плен. Ведь в горячке боя никто не разберётся (да и разбираться не будет), застрелил ли боец уже поднявшего руки врага или ещё оказывающего сопротивление. И никакая власть, никакие её увещевания здесь ничего не сделают. Чувство мести за погибших товарищей — одна из главных движущих и мотивирующих бойца сил. Демонстративное же убийство противником гражданских и безоружных (сдавшихся) вызывает закономерное озверение. Так что внезапная украинская «открытость» по части военных преступлений и преступлений против человечности, совершаемых ВСУ, содержит не очень тонкий, но рабочий психологический расчёт. ВС РФ будут гораздо менее склонны брать представителей ВСУ в плен. Украинские военные для них окончательно превратятся в таких же наци.стов, как те же «азовцы» и прочие представители нацбатов. Таким образом, мобилизованных в последнюю волну граждан Украины, не желающих и не умеющих воевать, Киев лишает возможности сдаться. Их ставят между двух огней: отступишь с позиции — расстреляют собственные наци.сты, попытаешься сдаться — велик риск, что озверевшие от выложенных в Интернет роликов с пытками и расстрелами их товарищей русские солдаты твою попытку «не заметят». Единственный шанс выжить — стоять до конца. Убийства украинцами пленных и гражданских, издевательства над ними приняли массовый характер. Тот же Херсон превращён ВСУ в огромный концлагерь для оставшегося в нём населения. Носящий форму ВСУ рискует не меньше (пожалуй, больше), чем в конце Великой Отечественной вой.ны рисковал носивший форму СС (неважно, был ли он простым солдатом, поваром, водителем, связистом или офицером, служил в боевой части или в зондеркоманде). С моей точки зрения, единственный способ если не предотвратить (этого уже не предотвратишь) эксцессы, в результате которых у украинских военных резко сократится возможность сдаться в плен, то снизить их эффект — разбрасывать над их позициями листовки, поясняющие, что в связи с массовыми преступлениями, совершаемыми ВСУ в отношении гражданского населения и российских военных, наиболее безопасный способ сдачи в плен — коллективный, по предварительной договорённости. Кроме того, солдатам ВСУ надо объяснять при помощи листовок и радиотрансляции на их позиции, что продолжая сопротивление, они становятся соучастниками военных преступлений и преступлений против человечности, которые не имеют срока давности и преследуются экстерриториально. Каждый украинский солдат должен понимать, что приказ расстрелять мирных жителей или пленных он может получить в любой момент. Откажется — собственные наци.сты расстреляют его самого, выполнит — станет военным преступником. Ростислав Ищенко https://www.discred.ru/2022/11/25/rostislav-ishhenko-smysl-ukrainskogo-sadizma/