Как к вам относится ВВП? Не мне судить. Я думаю, прежде всего, что он уважает Францию ​​и проводит различие с остальным Западом. Затем он знает, что я нашел время, чтобы поговорить с ним, очевидно, с требовательной и всегда откровенной речью. Наконец, он знает, что я не слаб, так как, когда я сказал ему, что у нас красная черта по химоружию в Сирии, и что войска Башара ее перешли, я сделал выводы и отдал приказ о бомбежках. Это был апрель 2018 года, операция «Гамильтон». Сказав это, я думаю, что у него действительно есть убеждение, которое было в сознании русских на протяжении десятилетий, что его главная тема связана с американцами.====Еще слишком рано говорить, но я думаю, что да, мы находимся в начале смены эпохи. Во-первых, на европейскую землю возвращается вой-на, насилие со стороны государства, чего не было со времен Югославии. Для наших народов это интимный шок: мы можем снова умереть. Тогда тот факт, что держава, обладающая ядерным оружием, может по территориальным причинам агитировать за атомную угрозу, является изменением в грамматике сдерживания. К этому добавляется тот факт, что крупным державам впервые бросает вызов постоянный член Совета Безопасности ООН. Это все, что мы должны принять меру.Если до сих пор, в 2008 году в Грузии и в 2014 году в Украине, Россия вмешивалась в рамки, с определенными ограничениями и в ответ на другие события, то на этот раз она сделала предполагаемый выбор вой-ны. ....Для нашей Европы главным потрясением является возвращение «трансфера империи», по концепции одного из авторов «Ле Пуан»,Питер Слотердайк, который, кстати, стал моим другом. Европа, которая является старой средневековой концепцией, построила мир, потому что мы положили конец «переходу империи», который для держав континента состоит в «переигрывании» Римской империи до бесконечности. Одно из сокровищ Европы, которую мы строим, заключается именно в ее негегемонистском характере. В.П, он вернул мечту об империи. Таким образом, он нарушает территориальную целостность, которая была догмой после окончания Второй мировой в-ны, завершившейся в 1990 году Парижской хартией, и которая знала только одно исключение в Югославии. Вопрос в том, готов ли еще Запад воевать, как далеко и почему. Я не буду защищать  вой-ну в Афганистане. Запад иногда вступал в конфликты, которые, доводя до конца логику права вмешательства, заключались в навязывании наших ценностей вопреки народу и в смене лидеров, которые не пошли в этом направлении: Ирак и Афганистан. В Украине по-другому, так как речь идет о приходе на помощь людям, которые сами решили защищать свои ценности и свою целостность. Но да, мы можем сказать, что западным обществам становится все труднее мириться с войной. ==============Нам придется хорошо подумать о том, как мы завтра будем перестраивать наши отношения с Россией, которой суждено быть привязанной к Европе. Но мы не там. Это слишком далеко на горизонте. В ближайшем будущем есть механизм, который мы переживаем — потому что за него в первую очередь отвечает В.В.Пут-н — который толкает Россию на восток, в сторону Китая. И это очень плохо как для нас, так и для них, потому что она очень быстро станет его вассалом. ....Мы ясно видим, что Китай не хочет давить на Россию, что в странах Персидского залива через скептицизм по отношению к американцам утверждается нейтралитет, что некоторые африканские страны разыгрывают форму неприсоединения. Это тотальное переустройство мира: не в виде дуополии с частью неприсоединившихся, а в виде многополярного мира, где державы, некоторые из которых наделены ядерным оружием, такие как Россия, Иран и Северная Корея, например, могут превратиться в силы дестабилизации. И нельзя исключать, что Китай однажды воспользуется этими дестабилизирующими силами, чтобы сбалансировать баланс сил с Западом. Риск===Вот эта навязчивая идея, эта история, завладевшая Владимиром Пу-ным, о предательстве соглашений 1990 года, расширении НАТО и желании уничтожить свою страну. К этому добавляется ощущение покинутости Западом перед лицом существенных для него кризисов на Кавказе, в частности, из-за исламистского терроризма. И, конечно же, украинские революции, о которых он полностью переиначил историю, объяснив, что это манипуляции Запада.Все это определило эволюцию поведения русских. Мы не рисовали все последствия в 2014 году после присоединения Крыма и отделения Донбасса, потому что после того, как ситуация стабилизировалась. Владимир Пут-н начал успешное наступление и пришел к выводу, что западники, которые остановились на умеренно эффективных санкциях, слабы. Все это не происходит за один день. Но сегодня оно есть.Так есть что-то, чего мы не видели? Или не удалось?Вероятно, мы не продумали архитектуру европейской безопасности в конце холодной вой-ны, предоставив ее структурировать НАТО, когда уже не было Варшавского договора. Мы оставили сомнения, мы позволили чувству унижения, которое было там, процветать. Затем обида переросла в паранойю. И изоляция Пу-тина только укрепила ситуацию после санкций 2014 г. Не следует недооценивать и роль Covid, которая уменьшила для многих лидеров, и без того находившихся на грани одиночества, альтернативную цену того, чтобы действительно отрезать себя от остальных Мир. Он месяцами очутился в Сочи, заперся, меньше общался с другими рассуждениями... Это, конечно, ничего не извиняет, я пытается повторить свой путь. Почему я продолжаю с ним разговаривать? Если он больше ни с кем не разговаривает, то мы не знаем, как далеко он сможет зайти. Это моя одержимость им, я говорю ему каждый раз. Когда вы входите в цикл насилия, самое сложное — это остановиться. Опасность — это переломный момент в необратимое.Как сейчас может развиваться ситуация?Давайте проясним, я думаю, Владимир Пу-тин несколько недель назад решил, что он не уйдет. Он не пошел на уступки на севере Украины, он увяз. Он был удивлен украинским сопротивлением, а поскольку, учитывая время года и местность, маневрировать очень сложно, поэтому он предпринял тактический отход, чтобы сосредоточиться на востоке страны. Возможно, чтобы одержать победу в этой области и нацелиться на славный военный парад 9 мая, очень важную дату для него и для России, я мало верю в нашу коллективную способность усадить его за стол переговоров в краткосрочной перспективе. Ему нужна военная победа для себя. Он, наверное, понял, что Украина не собирается подчиняться.Рассказ, в который он, возможно, поверил, — что клан бандитов и неонацистов держит Украину, все люди которой были за Россию, — рухнул . Я думаю, что он, наконец, понял это. Мариуполь для него, пожалуй, точка фиксации, потому что это символ Украины, которая ему отказывает. Что же касается нас, жителей Запада, то перед нами стоит вопрос, как это предотвратить, заблокировать, чтобы это не превратилось в глобальный конфликт.Падение Берлинской стены было великолепным полетом свободы, но, возможно, мы еще недостаточно увидели, что десятилетия тоталитаризма значили для этих советских обществ. У них уже не было одинаковых основ. Даже те, которые сегодня в Европейском Союзе, пересекаются очень сильным национализмом, в Чехии, в Словении, в Венгрии, в Польше… Очень традиционалистские и антиевропейские движения. Со своей стороны, Россия переживала конец СССР как унижение, даже если потом пыталась от него оправиться. Сегодня вы должны посмотреть на ее положение: это самая большая страна в мире географически, в демографическом спаде, которая включает иногда очень суровые мусульманские меньшинства на юге и которая живет рядом с Китаем. ПРОТИВ' это страна, которая боится своего понижения. Когда мы там и осознаем это, все возможно.https://www.lepoint.fr/presidentielle/exclusif-presidentielle-emmanuel-macron-la-grande-confession-12-04-2022-2471952_3121.php