Относительно недавно рассказ попался.Не %100 по теме, что что-то общее есть.Анастасия СтрельцоваШурпаВсе совпадения прошу считать случайными.Женщина, просившая Будду о возможности в следующей жизни побыть женой сына, которого она родила в этой, несомненно подарит стране Спасителя.Поэтому, когда Кирилл родился, женщины его семьи готовили неделю и потом еще две недели угощали весь двор. Он степенно торчал из-под одеяла, перевязанного синей капроновой лентой, и молчал. Потому что мужчинами не становятся, ими рождаются.Братьев и сестер в его семье не случилось, потому что, как говорила его мама, она делает все с первого раза на отлично!Зачатие случилось тоже с первого раза — и тоже на отлично. Отца Кирилл не помнил и на вопрос о родителе «намба ту» получал расплывчатый ответ: «Нам он не нужен».Кирилл рос, чтобы стать защитой и опорой матери и ее бездетным сестрам, поэтому ни в чем не знал отказа. Лучший способ заставить потенциального авантюриста, находящегося в прекрасной спортивной форме, думать, что он ботаник, — провозгласить его главой дома  и иметь неизлечимые хронические хвори, не влияющие на аппетит. Тетушки души не чаяли в Кире, и благодаря их стараниям к пятнадцати годам он стал спортсменом, умницей и просто красавцем.Девочки подкладывали ему в портфель ежедневно килограмм записок с интимными признаниями и вполне определенными предложениями. А он успевал сходить в гомеопатическую аптеку для тети Фиры, потому что она чистила ухо отверткой и случайно повредила барабанную перепонку.Поскольку о нем с самого начала знал Будда, Кира обладал характером потрясающей терпеливости и выносливости. Он хотел бы облететь на ракете два раза Луну, но поступил в МГИМО и с отличием там учился вплоть до выпускного экзамена.Перед защитой диплома умерла бабушка, и Кира погрузился в организацию похорон. Смирно стоял в черном костюме на панихиде, стараясь не замечать, как скорбящие родственницы коллективно меняют веру, отрекаясь от мечты поехать к Стене Плача или в Новый Афон, упрашивая Будду дать им хотя бы в следующей жизни стать женами такого мальчика.После поминок Кира вышел во двор выбросить мусор, хоть и делать это после заката — плохая примета. Тем самым он навсегда разрушил так тщательно спланированное мамой свое безоблачное будущее.За углом дома расположились местные старожилы. На перевернутом деревянном ящике из-под овощей на расстеленной газетке стояла початая бутылка водки и открытая банка с килькой. Рядом подсыхал черный хлеб.— Кирилл, подойди. Помянем бабулю твою. Святая женщина, столько лет твою мать терпела, — сказал маленький мужчина в тельняшке и ватной жилетке нараспашку.— Она же его и родила, — сказал другой и закурил.Кирилл подошел к мужикам, и они налили ему водки в пластиковый стаканчик. Опрокинув в себя содержимое, поморщился, закашлялся:— Как вы пьете эту гадость? — спросил, шумно вдыхая воздух, как ловец жемчуга после ныряния.— Что ты понимаешь в свободе… — философски вздохнул молчавший до этого мужичок неопределенного возраста с синим носом.— Никто не может быть свободным абсолютно, — сказал Кирилл.— Делать то, что хочешь и как хочешь — уже первый шаг в сторону свободы.— А я и делаю… как хочу… — пожал плечами Кирилл.— Вопрос второй. Знаешь ли ты, чего хочешь? — продолжил синеносый и разлил остатки водки по стаканчикам.Кирилл постоял с ними еще немного и вернулся домой, потому что действительно не хотел расстраивать никого своим отсутствием.Наутро мать выдала ему выглаженный костюм и рубашку с напутствиями. Предстояла защита диплома.— Не забудь, вечером придет моя старинная подруга. Попьем чаю, не задерживайся.— А без меня никак? — поскучнел лицом Кирилл.— Не хотела портить сюрприз, но она будет с дочкой. Тебе пора начать интересоваться девочками, — с любовью в голосе сказала мама, и у Кирилла предательски задергался глаз.Выйдя из дома, он постоял на крыльце, подставляя лицо лучам весеннего солнца, и уверенно пошел за гаражи.Домой вернулся вечером. Радостно пьяный, с подбитым глазом и сосновой веткой в руках. За столом, покрытым скатертью, связанной крючком еще при Брежневе, сидела старинная подруга матери и ее дочь, по фигуре которой было понятно: для девочки ничего не жалели и в приданое будет пекарня.Кирилл хохотнул, манерно откланялся, обмахивая сосновой веткой окружающих, как опахалом, и прошел прямо в обуви на кухню накапать маме валидола, поскольку понимал, какое потрясающее впечатление произвел.Так начался путь к свободе.Когда я познакомилась с ним, он уже покуролесил прилично. В него стреляли, он успел поработать переводчиком в подпольном бюро переводов у бандитов, полгода скитался по Марокко без денег и мобильной связи. Научился выживать, хитрить, изворачиваться. Прошел тысячи километров, оказавшись без документов и средств к существованию в Испании. Работал на винодельне, научился разбираться в тонкостях производства; следил за черешневым садом;  нашел охру и оставил в пещерах неподалеку от Малаги рисунки в стиле неолита, чем ввел в искушение местных гидов, выдававших новодел за реальную древность ничего не подозревающим туристам.Каждый раз, получая временную работу, он обретал знания. Но больше всего ему нравилось сидеть на теплых скалах и смотреть за горизонт, ни о чем не думая.С приближением зимы он двинулся в сторону лучшего для зимовки города, города света — Аликанте.Зимним вечером я шла забирать детей с занятий по карате и увидела замерзшего человека, сидящего около помойки в дырявой шапке с помпоном и поющего «Хава нагилу» на мотив «Аве Мария». От него шел густой смрад, что помогло сохранить социальную дистанцию за пару лет до пандемии. Волосы вшивыми дредами болтались ниже плеч. Темное от загара и грязи лицо, потрескавшиеся бескровные губы и огромные блестящие глаза.Забрав детей, я разогрела шурпу, что варила накануне, до крутого кипятка и, перелив в одноразовую посудину, отломив ломоть от багета, вышла на улицу. Молча протянула все это ему. Он так же молча, бросив хмурый взгляд исподлобья, взял и положил на поребрик рядом с собой.— Come, come. Mientras está caliente. Esta sopa me enseñaron a cocinar en Asia Central. («Ешь, ешь, пока горячий, этот суп меня научили варить в Средней Азии»).Он ничего не ответил, глядя поверх моей головы на звезды. Я подняла голову: огромная синяя Луна освещала наши лица призрачным светом. Такой я ее еще не видела. Интересно, что пророчит синяя Луна?..С этими мыслями я ушла домой, услышав за спиной на чисто русском языке голос, напоминающий варган:— Вку-у-усно, как же вку-у-усно!..На следующий день принесла к помойке тушеное мясо с картошкой.Так началась наша дружба.— Ты мог бы найти работу: говоришь на нескольких языках и наизусть цитируешь Канта.— Не хочу.— Но так жить тоже нельзя.— Я свободен выбирать.— Ты свободен от общественного мнения, от опеки матери, от привязанностей, от религии. Но живешь как растение. Сколько еще?— Сколько захочу, — говорил он, закуривая.— Обо что ты споткнулся, идя к своей свободе? — размышляла я.— Человек на самом деле не знает, что он будет делать, если обретет ее. Вот и я пока не знаю, — почесываясь, отвечал он.В один из весенних дней, когда солнце нещадно палит в полдень, а ночи наполняются сладкими запахами цветущего миндаля и апельсинов, он шел мимо магазинчика со всякой всячиной. Владелица магазина, Галочка, барышня под пятьдесят с крупными глазами и не менее выдающимися бедрами, переругавшись со всеми с утра, пожинала плоды последствий, разгружая коробки без чьей-либо помощи.Кирилл, забыв, что он свободный бомж, молча отодвинул ее плечом и помог все разгрузить. Поставил все аккуратно в подсобку, мрачновато ухмыляясь своим мыслям в свойственной только ему манере.Не требуя награды, лишь попросил воды и возможность умыться. Галочка, немного опасаясь, что ее ограбит плохо пахнущий мужчина, втайне надеясь на лучшее, выдала бутылку воды и разрешила воспользоваться ванной. Позже, заглянув в приоткрытую дверь, она поняла, что под толстым слоем уличной жизни скрывается тело с идеальными пропорциями, и решительно предложила работу в обмен на крышу над головой, услуги брадобрея и еду.А еще через некоторое время у магазина появился новый управляющий, с отличными навыками и несколькими иностранными языками.Пришлось выдать секрет шурпы Галочке, которая, открыв в себе страсть к приключениям, сбросила вес и возраст до минуса тридцати по обоим пунктам, и согласиться прийти на свадьбу. Только Галочке предстояло съездить на юг Марокко, в Сахару, откопать банку с паспортом жениха, влюбить в себя главного бербера из таурегов и убегать от него в ночи, обмирая от ужаса и восторга.Кирилл за это время увеличил торговый оборот втрое и присмотрел пару гектаров апельсиновых угодий.На вопрос, что заставило его вернуться к людям, он ответил:— Просто свобода сама по себе ничего не значит, если вам некому ее подарить.P. S.Я знаю своих читателей, поэтому предполагаю требовательные комментарии с вопросом о рецепте. Не благодарите. Лучше лайкайте побольше, я не теряю надежду втереться в доверие к издателю.Заранее прошу прощения у узбеков, потому что вот это волшебство на открытом огне, в чугунном казане и с платком на голове… ладно, уговорили — и тюбетейкой (вспомнила, что только пожилые женщины ее не носят) — я обожаю, но не могу себе позволить, поскольку время летит быстрее, чем хотелось бы.Бросив на раскаленную сковороду куски баранины, я их пришквариваю до золота, и пока они потрескивают, раскрывая густой горячий аромат, быстро шинкую чеснок, лук и морковь. Что важно, морковь в этом блюде — не приправа, а полноценные овальные ломтики. Если говорить метафорически, то шурпа — это свадьба, где баранина и морковь — жених с невестою, а картофель — гости.Только после смены цвета баранины я высыпаю лук и чеснок, позволяя им стать прозрачными. Затем заливаю все водой, добавляю специи. Тут я не советчик, хотя зира, хмели-сунели, черный перец и соль прекрасны.Дальше признаюсь, что моя сковорода — она же скороварка, поэтому за двадцать минут крепость и прозрачность бульона подчеркивает, что баранина мягка до развратного отпадения от костей. Добавляю помидоры, болгарский перец и картофель и варю на тихом огне с мерными побулькиваниями до готовности. А если есть пара ломтей пахнущей арбузом тыквы, то шедевр можно считать завершенным. Сверху зелень.Именно сочетание прозрачного бульона и каждого ингредиента в отдельности олицетворяет для меня гармонию простой жизни, полной тихих радостей. Когда каждый находится на своем месте, не высовываясь и не толкаясь, лишь подчеркивает вкус друг друга, цвет и аромат.Есть блюдо горячим, в кругу семьи или одному, в холодное время года, подмигивая Луне и звездам, ощущая, как тепло расползается по всему телу, вызывая желание написать приятные слова бывшим. Но здесь, во избежание неловкости поутру, запейте все огненным зеленым чаем и заблокируйте их, бывших, от греха подальше.Приятного аппетита, и помните: свобода прекрасна лишь на сытый желудок.(с) Анастасия Стрельцова