Улицкая - более чем посредственный прозаик, но драматург она откровенно бездарный, и не надо иллюзий: пьеса "Мой внук Вениамин", написанная еще в 1988-м году, до сих пор ни разу не ставилась в Москве именно в силу своей неликвидности и ни по какой иной причине. https://users.livejournal.com/-arlekin-/1457719.html...Речь в пьесе идет, извините, о двух старых еврейках, двоюродных сестрах из Бобруйска, проживающих к концу 1980-х, что характерно, в центре Москвы - одна на Бутырском валу, другая в Скатертном переулке. Эсфирь Львовна - известная портниха, обшивающая, среди прочего, по ее собственным словам, Пугачеву и Гурченко (оставим эту деталь либо на совести героини, либо на совести автора), ее первенец погиб в Бобруйске во время ***, впоследствии она родила еще одного сына, Леву, к моменту действия ему хорошо за тридцать, но "еврейская мама" мечтает женить его на девушке из Бобруйска, на "родной крови", чтобы не прервался род, и не просто мечтает, она едет в Бобруйск и вывозит оттуда 18-летнюю девицу Сонечку, дочь покойной Симы Винавер, а сына фактически вынуждает делать предложение, расписываться и т.д. - до тех пор, пока великовозрастный Лева, физик, кандидат наук, сразу после "свадьбы" не бежит в Новосибирск, где у него уже есть другая семья - женщина с 10-летним ребенком от первого брака, причем, к ужасу еврейской мамы, русская. Бездетная акушерка Елизавета Яковлевна смотрит на вещи более трезво и выполняет между Эсфирь Львовной и ее "детьми" функцию дипломата-посредника. Она знает, что Сонечка - не родная дочь Симы Винавер, а усыновленная из приюта, но до поры не говорит об это Фире. Эсфирь же, когда узнает обо всем, выбрасывается из окна квартиры своей кузины, но удачно сползает по стволу дерева на картонные коробки без единой царапины, и только лишь выписываясь из больницы после обследования ломает на ступеньке руку (нет, правда-правда - так в пьесе написано). У Сони, в свою очередь, тоже есть ухажер - бывший одноклассник Витя из Бобруйска, проходящий службу под Москвой. Пока муж с другой женой в Новосибирске, Соня с первого раза умудряется от Вити залететь. Витя даже готов жениться, несмотря на то, что Соня - еврейка. Но Соня говорит антисемиту Вите "нет", а Эсфирь Соне - "да". Не зря она сиротке вышивала на свадебном платье незабудки точь-в-точь как на подоле, сохранившемся у двоюродной сестры еще с прежних, довоенных времен....Ой-вэй....