Пишу, чтобы выговориться и, может, найти для себя какую-то успокоительную мысль. Надо жить дальше. Заранее прошу прощения за длинный рассказ.Мама умерла месяц назад. Несколько дней назад я нашла в себе силы, чтобы дойти до нотариуса и открыть наследственное дело. Там узнала, что у мамы было завещание. Написано оно было несколько лет назад, то есть мама была в здравом уме и твердой памяти, метастазы в мозге у нее были только в самые последние месяцы жизни, и она нуждалась в постоянном уходе, а до этого была еще довольно молодой и очень активной женщиной. Абсолютно все имущество она завещала моей сестре. О завещании знала только сестра, она открыла наследственное дело на следующий день после смерти мамы. Мы с папой о завещании не знали. Не скажу, что не было никаких признаков его наличия. Мы начали подозревать что-то, но только в последние месяцы маминой жизни. Уж слишком подозрительно мама и сестра себя вели. Но надо отдать маме должное. Даже с метастазами в головном мозге она не выдала свою тайну. Правда, в последние недели уже и не могла: практически полностью потеряла речь.Да, мы подозревали, что что-то есть, но даже не предполагали, что это все имущество. Папа еще лихорадочно искал документы на машину и вспоминал, что у мамы есть: трехкомнатная квартира, счета в банках, машина, акции… Выяснилось, что, в отличие от нас, мама даже не парилась вопросом, что у нее есть. На всякий случай она завещала все.Как мы жили, и почему она могла это сделать. Постараюсь покороче. Сестра родилась у мамы от первого мужа. Когда сестре было два года, мама развелась, папа растил сестру с четырех лет. Дал ей свою фамилию, правда, не удочерял. Не скажу, что он всегда относился к ней как к родной, но не обижал, говорил, что у него две дочки и очень любил потом внуков от сестры. Не меньше моей дочери, а старшую, возможно, даже больше. Родной отец сестры сперва платил алименты, потом умер, когда сестре было 13 лет, и она получала пенсию по потере кормильца. Живьем я его никогда не видела, хотя на момент его смерти мне было уже семь лет. То есть если бы он хоть раз хоть как-то объявился в нашей жизни, то я бы его запомнила. Папа тоже видел его только один раз в жизни накануне свадьбы. Совместного имущества у родителей была двухкомнатная квартира. Квартира кооперативная, купили в самом начале восьмидесятых. На первый взнос треть дали одни мои бабушка с дедушкой, треть - другие, и треть заработал папа в стройотряде. Потом до самого развала Союза родители выплачивали стоимость квартиры, совсем как современные семьи ипотеку. Жили очень бедно, голодно. И развал Союза для нашей семьи оказался отчасти благом: остаток долга по квартире превратился в копейки, которые уплатили одним взносом, и квартиру оформили в собственность. Мне на тот момент было лет 12, сестра оканчивала школу. Вскоре после этого родители развелись, потому что мама решила эмигрировать в Израиль вместе с сестрой. Меня папа тогда не отдал, да я и сама не хотела. Я очень любила бабушку с дедушкой по папе, в детстве я жила у них месяцами, и расставаться с ними было тяжело. Потом уезжать мама передумала, и родители жили следующие десять лет как обычная семья, хоть уже и формально в разводе. И мы с сестрой, соответственно с ними. Я окончила школу, поступила в экономический вуз. Сестра шесть лет училась в медицинском институте. В России она не работала никогда. Мама не работала с моих 14 лет. Просто ушла с работы и больше не устроилась. Обеспечивал всех папа. Он как-то попал в струю в девяностых, и хоть никогда не умел рисковать и заниматься бизнесом, но благодаря подходящему образованию и складу ума, занимал довольно высокие руководящие должности и хорошо зарабатывал.В девяностых годах мама поставила себе цель выдать сестру замуж заграницу. И выдала. Сестра вышла замуж и уехала в Швецию сразу после окончания института. На тот момент это было как путевка в безбедную жизнь – счастливый билет. И сестра не просто вышла замуж, она еще и карьеру ухитрилась там сделать. Правда, ей помогали. Мама часто ездила нянчить детей. И забирала старшую племянницу к нам. Помню, годовалая племянница жила у нас почти все лето, пока сестра готовилась к профессиональным экзаменам для подтверждения диплома. И я тоже много с ней возилась. Племянница тогда даже не ходила еще. Первые шаги она сделала на моих глазах. А всю свою первую зарплату я потратила на большого плюшевого медведя для нее. Я ее очень любила. Это было то недолгое время, когда мы были все вместе счастливы. Мы даже с сестрой тогда могли нормально общаться, чего больше никогда не было, ни до, ни после.Когда родители были в разводе, бабушка и дедушка по маме жили в Израиле, но бабушка собиралась возвращаться. И для нее на деньги бабушки с дедушкой мама купила трехкомнатную квартиру. Собственность оформила на себя. А папе в двухтысячном году досталось наследство – большой крепкий дом в хорошем месте. До самого центра города полчаса на электричке или маршрутке. Этот дом родители осовременили, перекрыли крышу, провели все коммуникации: газ под землей, водопровод, сделали врезку в центральную канализацию. Внутри сделали капитальный ремонт, все отделали заново: стены, потолки, полы, даже сауну построили. Немного денег дали дедушка с бабушкой из Израиля, но большую часть делали за папину зарплату. Перед тем, как начать ремонт в доме, родители снова расписались. Мама настояла. Впрочем, папа не возражал. Я тогда училась на четвертом курсе в институте, свадьба родителей была странным, но очень приятным событием.Родители поженились, отремонтировали дом и переехали туда жить. Сестра к тому времени уже несколько лет жила в Швеции. И я осталась в двухкомнатной квартире одна. За мной не заржавело. Приходить по вечерам в пустую квартиру было тоскливо. И я как-то очень быстро привела туда своего будущего мужа. Только познакомились, через пару месяцев заделали ребенка, а раз ребенок, то сразу же и поженились. Дурное дело не хитрое. Я тогда только-только окончила институт и устроилась на работу, муж писал диплом. Первые полгода родители подбрасывали нам немного денег, потом муж пошел работать, когда я была беременна на восьмом месяце. И вот где-то после моего замужества и рождения дочки в отношениях с мамой все пошло наперекосяк. Главным образом, маме была невыносима мысль, что в нашей квартире живет мой муж. Он ей категорически не нравился. Если муж старшей сестры был любимым зятем, то моего она просто не переваривала. Мой супруг, конечно, тоже по молодости был с характером, очень обидчивый и резкий. Но главная вина его была в том, что он пришел к нам жить. А не обеспечил мне счастливую жизнь в благополучной европейской стране. При этом как-то забывали, что мой муж много работал и семью обеспечивал, а муж сестры восемь лет сидел дома с детьми, работала только сестра. По большому счету единственным достоинством любимого зятя было только шведское гражданство, но никто этого долгие годы упорно не замечал. Моего мужа прямо гнали из квартиры. Меня с ним разводили и знакомили с другими мужчинами. Но я неожиданно для родителей стала мужа защищать, и мне начали выносить мозг на предмет того, чтобы мы все уходили из квартиры прочь. Уходить нам было, собственно, некуда. Снимать жилье дорого. Мне мама, в отличие от сестры, с ребенком не помогала, хоть и жила в пятнадцати минутах ходьбы от нас. Я сперва сидела в отпуске по уходу за ребенком, потом вышла на работу, но была связана больничными и режимом работы детского сада: утром отвести и до работы добежать, вечером вовремя забрать. А потом и школа подоспела с короткой продленкой и домашкой, да еще и кружки. Все всегда на мне. Сестра сделала ослепительную карьеру в Швеции, и родители страшно этим гордились. Папа тоже. А у меня все было «как-то так». Мной не гордились. Но полной неудачницей я тоже не была. Карабкалась как могла. Заняла хоть и небольшую, но руководящую должность, получала вполне приличную по нашему региону зарплату. Муж тоже работал. Мы даже на квартиру в стройке накопили – для дочки. Потом мужу тоже досталось наследство – двухкомнатная квартира и накопления. Купили мы неплохую двушку почти в историческом центре города. Собственность, понятно, целиком на мужа оформили, его же наследство. Наша старенькая двушка, за которую родители так упорно бились, желая нас выселить, пришла в совершенно нежилой вид. Старенькая панелька с отвратительным качеством постройки. Текло все и везде: последний этаж, то есть текла крыша по всему периметру квартиры, стены со щелями, то есть пошла плесень. Где текли канализационные трубы мы так и не поняли, просто приняли как факт. Под обоями и половицами кишела фауна так, что дочка боялась ночью спать. Хоть из квартиры нас выгоняли, но мы были вынуждены начать ремонт за свой счет. И не какой-нибудь, а капитальный: менять трубы, перестилать полы, штукатурить стены. Попутно ругаться с меняющимися жилищными конторами и лазить на крышу для заделки щелей вместе с коммунальщиками. У нас просто тонны писем о протечках накопились. Потратили мы на этот ремонт не меньше трети стоимости квартиры, а то и половину. Без этих затрат она бы стоила намного меньше, да еще и не купил бы никто. Она была в ужасном состоянии. Мы с мужем потихоньку обрастали жирком, долгов не набрали, жили на зарплату. Дочка - умница, поступила в крутой физ мат лицей. Выучили.Тем временем сестра каким-то фантастическим образом из гордости семьи превратилась в бедную сиротку, высланную на чужбину. Через 18 лет ее брак распался. Муж отсудил практически все имущество, вынес из дома все, что мог. Но дом в Швеции достался по суду сестре. Правда вместе с ипотекой. Дочка сестры была на тот момент уже почти взрослая, а сын живет по графику: две недели у одного родителя, две у другого. Несмотря на то, что зарплата у сестры по цифрам почти как у меня, только у меня в рублях, а у нее та же сумма только в кронах, внешне я стала выглядеть почему-то благополучнее. Жили мы с мужем своей тихой, скромной жизнью, звезд с неба не хватали, и как-то… обжились что ли. А мама стенала и страдала за судьбу сестры, рассказывая, как она приходит по вечерам в холодный пустой ипотечный дом. Правда, страдания сестры мама серьезно преувеличивала. Все эти трудности не мешали моей сестре летать вместе с двумя детьми, новым мужчиной и его двумя детьми, то есть вшестером, на Новый Год в Австралию. Мы на фоне обвала рубля такое даже не планировали, мирно путешествовали в отпуске по Беларуси своим ходом. Но все-таки у сестры объективно некоторые трудности были.Мама заболела 12 лет назад. Лечилась она очень долго и почти все это время жила полной жизнью, за исключением последних двух лет. В основном, лечилась она в России, у нас рядом современный онкологический центр, там ее оперировали, были курсы облучения. Два раза сестра организовала маме лечение в Швеции. С нами это никто не обсуждал. Сестра сама хирург. Операции были в ее больнице. Мы считали, что у нее есть возможность, и были ей очень благодарны. Сама она ничего об этом не рассказывала, и вообще с нами не общалась. Все наше общение сводилось к письмам на День Рождения. Несколько раз я ей звонила с какими-то вопросами по здоровью: моему, дочки или мужа. Но поскольку она явно была не рада моим звонкам, мне, в конце концов, стало неловко ее беспокоить такими мелочами, да и лечились мы все равно у местных врачей. По телефону же диагноз не поставить. Но маме она помогала, это факт. Правда, я тоже старалась делать, что могла. Когда мама уехала первый раз на операцию в Швецию, я совершенно неожиданно оказалась на руках с умирающей от онкологии маминой сестрой, инвалидом первой группы, за которой ухаживала старенькая бабушка. Они тогда все-таки вернулись из Израиля. Я помогала, как могла. Даже уколы научилась делать. Потом тетя умерла прямо у меня на руках, и я ее похоронила. Мне повезло, что в это время я оказалась в отпуске. Я это к тому, что старалась изо всех сил помогать семье. У меня просто объективно не было возможностей сестры, но я тоже старалась.Мама чувствовала свою вину за то, что лечилась за счет сестры в Швеции, и хотела ей эти деньги вернуть. Да и в общей квартире жила я, а «сиротка была выслана на чужбину». В общем, два года назад родители-таки нашли оптимальное, как им казалось, решение. Папе досталось наследство от двоюродного брата. И почти все деньги они потратили на маленькую квартиру в новостройке для моей сестры. А на ремонт этой квартиры дали деньги мы с мужем. Сделали две дарственные, новую квартиру подарили сестре, старую – мне. Новая квартира сестры стоила намного больше половины нашей старой двушки. То есть сказать, что поделили поровну, нельзя. Ей досталось больше. Но мы все были счастливы. Сестра радовалась новой квартире. Мы с мужем, что нас оставили в покое. А мой добрый папа, отдавший свое наследство чужой дочери, которую долгое время считал своей, был просто рад миру в семье. Все были счастливы… Мне так казалось. Что примечательно, дарственные были сделаны после завещания. Мамину долю в совместно нажитой квартире мы, как оказалось, просто у мамы выкупили. Она сделала все возможное, чтобы мне не досталось от нее ни копейки.В последний год мама начала требовать от папы раздела денег на счетах. Мы считали, что она тяжело болеет и уже не очень понимает, что делает. Не понимали мы и того, зачем ей так срочно понадобились деньги. К достижению своей цели, она привлекла меня, требуя, чтобы я сказала папе, чтобы он отдал ей половину своих денег. Просто взял и отдал. Мне было очень сложно. Я, предполагая, что мама думает о деньгах на лечение, предлагала ей свои, сколько можем, говорила о сумме 400 тысяч на гамма-нож, если не достанется по квоте. Спрашивала только о том, сколько нужно. Но мама гнула свое: «Ты должна сказать своему отцу, чтобы отдал половину совместно нажитого». Я отказалась требовать этого от папы. Я понятия не имела на тот момент, о какой сумме идет речь. Я не знала для чего. Я не юрист. Закончилось все тем, что мама отказалась от этой идеи, потому что сходила к юристу, и юрист сказал ей простую вещь: складываете ваши с мужем деньги вместе, а потом делите пополам. Это и есть раздел совместно нажитого. Мама отказалась от раздела, потому что на ее счетах денег оказалось больше. И отдавать пришлось бы ей. После решения денежного вопроса таким образом, мама развелась с папой. Это было последнее, что она успела сделать самостоятельно. После она одна уже никуда ходить не могла. А так вынудила папу дойти до загса, истерить и гнуть всех под себя мама умела. А потом получила уже одна свидетельство о расторжении брака и штамп в паспорт. Папа тоже остался в итоге без наследства. Даже без обязательной доли, на которую он имел бы право как инвалид второй группы. Естественно в жизни родителей ничего не изменилось. Папа ухаживал за мамой до ее последнего вздоха, вызывал скорую, врачей, делал массаж, не брезговал ничем. Сестра тоже приезжала несколько раз. А меня мама видеть не хотела. Совсем. Я считала, что она на меня обиделась, что я не стала требовать денег от папы для нее. В последний месяц, правда, я прорвалась до мамы с боем, сестра меня к ней не пускала. И я помогала, как могла: и готовила, и вставала к маме по ночам, и сидела с ней. Мама то говорила мне что-то хорошее, и мне казалось, что она сильно о чем-то сожалеет. Может, только казалось. Она очень плохо говорила, почти совсем ничего не могла говорить. Но последние слова, которые я услышала от мамы в своей жизни были: «Не трогай меня». Рядом был папа, он ничего не понял. Потому что мама на тот момент почти совсем не могла говорить, только звуки издавала. Ей надо было сделать над собой почти сверхъестественное усилие, чтобы это сказать, и чтобы я это поняла. Она пробилась сквозь толщу своей болезни только для того, чтобы не подпустить меня. Я потом и к телу не могла прикоснуться. Все слышала ее последние слова.А потом была грустная встреча с нотариусом. Я не собираюсь что-то делать в этой ситуации. Да и смысла нет. Завещание есть завещание. Попросила только официальный отказ от нотариуса. Сестра уехала сразу после похорон и на связь с нами не выходит уже месяц. Мне бы просто понять, как мне с этим жить дальше. Жить с тем, что моя мама сделала абсолютно все для того, чтобы мне ничего от нее не досталось, ни копейки. Сделала это давно и тайно. Да еще и напоследок втемную использовала меня, чтобы я обобрала моего отца для того, чтобы сестре досталось побольше наследства. То есть использовала одного ребенка, чтобы добыть денег для другого. Мне теперь с этим жить. И мне хочется понять, как к этому относиться. Как мне перестать выяснять отношения с умершей мамы и просить в пустоту от нее ответа?Спасибо тем, кто дочитал до конца.