Угу. Швондер тоже так думал "по поводу столовой и смотровой мы и пришли поговорить. Общее собрание просит вас добровольно, в порядке трудовой дисциплины, отказаться от столовой. Столовых нет ни у кого в Москве.– Даже у Айседоры Дункан, – звонко крикнула женщина.С Филиппом Филипповичем что-то сделалось, вследствие чего его лицо нежно побагровело и он не произнёс ни одного звука, выжидая, что будет дальше.– И от смотровой также, – продолжал Швондер, – смотровую прекрасно можно соединить с кабинетом.– Угу, – молвил Филипп Филиппович каким-то странным голосом, – а где же я должен принимать пищу?– В спальне, – хором ответили все четверо.Багровость Филиппа Филипповича приняла несколько сероватый оттенок.– В спальне принимать пищу, – заговорил он слегка придушенным голосом, – в смотровой читать, в приёмной одеваться, оперировать в комнате прислуги, а в столовой осматривать. Очень возможно, что Айседора Дункан так и делает. Может быть, она в кабинете обедает, а кроликов режет в ванной. Может быть. Но я не Айседора Дункан!.. – вдруг рявкнул он и багровость его стала жёлтой. – Я буду обедать в столовой, а оперировать в операционной! Передайте это общему собранию и покорнейше вас прошу вернуться к вашим делам, а мне предоставить возможность принять пищу там, где её принимают все нормальные люди, то-есть в столовой, а не в передней и не в детской.Ну, вы поняли, это Булгаков "Собачье сердце"