Другой путь выезда в 1918 - свежая украинская граница, где можно было перейти в немецкую оккупационную зону, как это сделала Мария Павловна мл. летом 1918 на станции Орша. В 1-й половине 1918 Мария все еще сидит совершенно свободная в своем дворце (особняк Штиглица) в состоянии "постоянной неопределенности, постоянного ожидания беды". Мужчин Романовых начали арестовывать в марте, но женщин нет (кроме сестры императрицы, Эллы - остальные женщины кроме нее и Аликс либо сами уехали как могли либо их выпустили)."Те дни невозможно описать словами. Все слова, связанные с нашей прошлой жизни, потеряли всякий смысл... я жила в постоянном страхе за своих близких... существование само по себе приобрело высокую ценность."Жена кн.имп.крови Гавриила, Нестеровская: "Не могу передать того гнетущего, кошмарного состояния, которое нами овладело после переворота, устроенного большевиками."В особняке графини Клейнмихель на улице Сергиевской (Чайковского), 33-37 поселились человек 50 солдатов и матросов, между которыми сложились непростые отношения. "Матросы были недовольны вновь пришедшими, и стороны вступили в пререкания, перешедшие в драку... Солдаты Волынского полка были значительно менее культурны, чем матросы, это были настоящие животные...Они устроили на лестнице призовую стрельбу в цель, причем целью избрали исторические портреты...и вообще разрушили все, что возможно. Ночью наше положение между армией справа и флотом слева было довольно критическим. Я обыкновенно запиралась на ключ в своей комнате вместе с мисс Плинке и двумя горничными и устраивала у дверей баррикаду из стульев и столов...  мы слышали крадущиеся шаги, шепчущие голоса, глухой стук ружейных прикладов о замок нашей двери и думали, что настает наш последний час."