Либералы, составлявшие значительную часть московского креативного класса, долгое время благополучно существовали за счет многочисленных горизонтальных связей – культура, многие СМИ, оппозиционная политика были их сферами влияния, куда входили целыми дружескими и семейными кланами. Одни и те же спонсоры открывали фонды, финансировали журналистов и политтехнологов, что давало возможность «не думать о будущем», как пишет Монгайт. И создавало иллюзию собственного успеха и востребованности, которые сейчас не проходят проверку в других странах. В той же Грузии, Литве или Чехии есть своя креативная прослойка с устоявшимися горизонтальными связями. Плюс, на те же позиции претендуют украинские беженцы, к которым в Европе больше социальных симпатий, нежели к самым рьяным российским оппозиционерам.