Ипполит Матвеевич покорно повернулся. Тут он столкнулся лицом к лицус гробовых дел мастером Безенчуком.- Безенчук! - сказал он в крайнем удивлении. - Ты как сюда попал?Безенчук снял шапку и радостно остолбенел.- Господин Воробьянинов! - закричал он. - Почет дорогому гостю!- Ну, как дела?- Плохи дела, - ответил гробовых дел мастер.- Что же так?- Клиента ищу. Не идет клиент.- "Нимфа" перебивает?- Куды ей! Она меня разве перебьет? Случаев нет. После вашей тещенькиодин только Пьер и Константин перекинулся.- Да что ты говоришь? Неужели умер?- Умер, Ипполит Матвеевич. На посту своем умер. Брил аптекаря нашегоЛеопольда и умер. Люди говорили, разрыв внутренности произошел, а я такдумаю, что покойник от этого аптекаря лекарством надышался и не выдер-жал.- Ай-яй-яй, - бормотал Ипполит Матвеевич, - ай-яй-яй. Ну что ж, зна-чит, ты его и похоронил?- Я и похоронил. Кому ж другому? Разве "Нимфа", туды ее в качель,кисть дает?- Одолел, значит?- Одолел. Только били меня потом. Чуть сердце у меня не выбили. Мили-ция отняла. Два дня лежал. Спиртом лечился.- Растирался?- Нам растираться не к чему.- А сюда тебя зачем принесло?- Товар привез.- Какой же товар?- Свой товар. Проводник знакомый помог провезти задаром в почтовомвагоне. По знакомству.Ипполит Матвеевич только сейчас заметил, что поодаль от Безенчука наземле стоял штабель гробов. Один из них Ипполит Матвеевич быстро опоз-нал. Это был большой дубовый и пыльный гроб с безенчуковской витрины.- Восемь штук, - сказал Безенчук самодовольно, - один к одному. Какогурчики.- А кому тут твой товар нужен? Тут своих мастеров довольно.- А гриб?- Какой гриб?- Эпидемия. Мне Прусис сказал, что в Москве гриб свирепствует, чтохоронить людей не в чем. Весь материал перевели. Вот я и решил дела поп-равить.Остап, прослушавший весь этот разговор с любопытством, вмешался.- Слушай, ты, папаша. Это в Париже грипп свирепствует.- В Париже?- Ну да. Поезжай в Париж. Там подмолотишь! Правда, будут некоторыезатруднения с визой, но ты, папаша, не грусти. Если Бриан тебя полюбит,ты заживешь недурно - устроишься лейб-гробовщиком при парижском муници-палитете. А здесь и своих гробовщиков хватит.Безенчук дико огляделся. Действительно. На площади, несмотря на уве-рения Прусиса, трупы не валялись, люди бодро держались на ногах, и неко-торые из них даже смеялись.Поезд давно уже унес и концессионеров, и театр Колумба, и прочую пуб-лику, а Безенчук все еще стоял ошалело над своими гробами.В наступившей темноте его глаза горели желтым неугасимым огнем.