Рассказ Виктории Токаревой "Лиловый костюм".https://iknigi.net/avtor-viktoriya-tokareva/71587-lilovyy-kostyum-viktoriya-tokareva/read/page-1.html"........– Я жить в Париж, – сказала Люси. – Муж развод. Я купить дом верх, монтань.Марина догадалась: Люси жила в Париже, потом развелась с мужем и купила дом в горах. А может быть, у нее два дома: в Париже и в горах. Как спросить? Никак. Какая разница…– Когда развод? – спросила Марина. – Давно?– Пять. – Люси показала ладонь с вытаращенными пальцами.Пять лет назад – поняла Марина.– А сколько вам сейчас?– Пять пять. – Люси написала в воздухе 55.Значит, они разошлись в пятьдесят. Остаться одной в таком возрасте – мало радости. Но у Люси лицо было ясным, голубоглазым, круглым, как лужайка под солнцем.Не страдает – поняла Марина. Вспомнила свою тетку, мать сестры, которая в аналогичном случае страдала безмерно и дострадалась до инфаркта. А эта сидит себе: личико гладкое, глазки голубые, как незабудки. Может, она своего мужа терпеть не могла? Может, сама и бросила…– Вы любили мужа? – уточнила Марина.– О! Да! Много любить…– Кто ушел: он или вы?– Он! Он! Любить Вероник!– Вероник молодая?– О! Да! Тре жен е тре жоли. Формидабль!Марина узнала слово «формидабль» – то есть потрясающая.Значит, муж ушел к молодой и прекрасной Вероник. Тогда Люси все бросила: прошлую жизнь, Париж, купила дом высоко в горах, подальше от людей. Как бы ушла в монастырь.Машина остановилась возле маленького придорожного магазинчика. Марина подумала: в эти отдаленные точки почти никто не заходит, и здесь можно найти такое, чего нет нигде. Как говорила мама: черта в ступе.Дрожа от радостного нетерпения, Марина вошла в лавочку. Но увы и ах… Лилового костюма не было в помине. Висели какие-то одежды, как в Москве на ярмарке «Коньково», турецкого производства. Даже хуже. Да и откуда в горах лиловый костюм? Такие вещи – в крупных городах, фирменных магазинах, в одном экземпляре. Жаль. И еще раз жаль.Но все-таки Марина высмотрела черные джинсы и шерстяную кофту шоколадного цвета. На кофте были вышиты наивные цветочки и листики. Такое впечатление, что эту кофту связали местные крестьяне и они же вышили разноцветным гарусом.Марина тут же натянула джинсы и кофту, а московскую одежду продавщица сложила в большой пакет.– Тре жоли! Формидабль! – воскликнула Люси.Марина поняла, что это одобрение.Вышли к машине. Поехали дальше.– Много красиво! Стиль Вероник!– Ты любишь Вероник? – удивилась Марина.– О! Да! Много любить. Вероник – коме анималь.Марина знала, что анималь – животное. Значит, одно из двух. Вероник – неразвита, примитивна, как животное. Либо – естественна, как зверек. Безо всяких человеческих хитростей и приспособлений. Дитя природы.– Жан-Франсуа и Вероник уезжать три года Йемен. Оставлять Зоя меня.– Жан-Франсуа, это кто?– Мари. Муж.– А Зоя?– Анфан. Ребенок. Так?Значит, Вероник и Жан-Франсуа уезжали зачем-то в Йемен на три года и оставили Люси своего ребенка. Как на бабушку. Никакой ненависти. Одна разросшаяся семья.У него нет ненависти – это понятно: он ушел к молодой, живет новую жизнь, испытывает новое счастье. А Люси… Почему она согласилась взять их ребенка и забыть о предательстве? Может быть, пытка одиночеством еще хуже? Быть нужной в любом качестве?– У вас есть свои дети? – спросила Марина.– Два. Большие. Жить Париж.Могла бы взять собственных внуков......"