Галина Гужвина - выпускница СУНЦ, профессор математики во Франции, писательница, из ФБИзбранное  · 9 ч.  · Ну вот и по нашей школы душу пришли. Нет, после скандала в 57-й школе ясно было, что вскрытие сексуальных скандалов в СУНЦ - дело времени, но всё равно - странное ощущение, сложное, неудовлетворительное."Если мальчик не из геев, не возьмёт его Сергеев". Начали разматывать клубок с Сергея Сергеева, руководителя ТЮФа - Турнира Юных Физиков, что, наверное, логично - он был заметнее прочих. Но единственным Сергеев не был, я больше слышала о двоих как минимум других - чьи имена, конечно, сейчас обнародовать не буду, презумпция невиновности есть презумпция невиновности, вся моя информация - это слухи и исповеди тет-а-тет (со взятым в одном из случаев с меня честным словом никому, никогда), лично я ничему такому в СУНЦ не подвергалась. Но тем не менее. Сомнений в истинности того, что мне рассказывали, у меня почти нет.Я училась в СУНЦ в 1994-1996 годах, в химическом классе (с Сергеевым то есть лично не соприкасаясь), начало домогательств Сергеева к ученикам в статье "Проекта" датируется 1995 годом, но я уверена, что началось это раньше - атмосфера голубоватой сальности окружала отзывы о нём, уходящие на несколько поколений выпускников назад. Атмосфера, замечу, полушутливая, не воспринимаемая никем по-настоящему всерьёз (надо сказать, примерно такими же, полустёбными, в формате бугагашечек, были и отзывы моих приятелей из 57-й о тяге к мальчикам завуча Давидовича). Это, похоже, какой-то особый нюанс феномена "все всё знали", какая-то особая степень имиджевой защиты педофила, тактика, принимаемая им на вооружение, сознательно или нет - кто скажет наверняка. Ученики тёрли между собой о том, как Сергеев при всём честном "лапает мальчиков за задницы" - буквально это нам рассказывала (с указанием имени мальчика) соседка по комнате в интернате, ещё и показывая на подружках, как - и громко хохоча при этом. И как было не хохотать - я тоже хохотала в ответ. Учительское распускание рук как-то само собой проходило для нас по части комичных огрехов в костюме или манерах, вызывало почти ту же эмоцию, как и ошибка из-за автокорректора, исправившего вчера peut-on (можем ли мы) на péte-on (пёрднем ли мы), в профессиональном мейле  - бездумный, особенно лакомый из-за чуть стыдной подкладки ржач.Видела я и "голые" фотографии из организованных Сергеевым походов - уже у одного из участников, который понимал, что родителям такое показывать нельзя, а потому держал их укромно, но ничего из ряда вон в них не видел под предлогом того, что "с другими-то он огого что в палатке творил, а тут подумаешь - фотка, да ещё коллективная". Вообще платоновская "нормальность" некоей телесной связки между наставником и неофитом была в те времена вполне внедрена в иные умные головы. Я даже не уверена, что домогательства (а я близко общалась с юношей, к которому из-за внешности его домогались несколько человек, Сергеева среди них явно, правда, не было) - воспринимались ими как травма. Тот же юноша с удовольствием узнавания читал в рамках курса уже университетской философии диалог "Пир" и отшатывался, да, но без особенного ужаса, от идеи секса как платы за вступление в элитарный интеллектуальный клуб. С ним домогательства успехом ни разу не увенчались - все-таки и созрел он в срок, и достаточно мужествен был, физически силён. А вот с чуть запоздавшими в цыплятах мальчиками - кто знает.И тут ещё одна, дополнительная подлость такого рода наставнического хищничества -   в жертвы выбирают задержавшихся в мальчиках, непопулярных у девочек по своему худосочью, неуверенных в себе, а то и прямых мучеников подросткового буллинга, которые в условиях интерната, пусть и элитарного, находятся непременно. Модель очевидная - "спасатель" в треугольнике Карпмана - но работает почти безотказно. Потому что кому хочется слыть "опущенным" - при бытующих у нас представлениях о скверне. А интеллектуально-нервного юнца убедить в его опущенности даже и без фактической опущенности - труда не составляет. Поэтому - респект всем ребятам, не побоявшимся сейчас, через годы, не прячась, не скрывая лиц и имен, рассказать о с ними произошедшем. Без них даже надежды на то, что этот ужас когда-нибудь не закончится, нет, но хотя бы будет официально объявлен в школе вне нормы - ,е было бы.И отдельно - о личных ощущениях. Знаете - а ведь неприятно даже и мне, что в невкусных тайнах альма матери копаются. Вот это чувство корпоративное (во мне, как все знают - явно по сравнению с большинством ослабленное) - страшно доминантное, оказывается. Необоримо силовое поле той милоты, необоримо желание отмахнуться от всего этого как от ах, ерунды какой-то - именно потому, что сам там был и мёд (уж какой ни на есть) там пил - и тебя явной бякой не задело. Головой я понимаю, что ворошить осиное гнездо нужно и дальше, невзирая на личности - а страшно.