В отличие от послереволюционных эмигрантов, живших надеждой на возвращение в потерянный рай и потому не интегрировавшихся в европейскую действительность, что было их мучительной слабостью, нынешний искатель достойной жизни на Западе изо всех сил стремится мимикрировать, стать, как "они". <...> Русский человек быстро осознает внутренние границы ментальной Европы, квадраты и треугольники их запретов - ему в них душно и невесело. Он разрывается между ироническим отношением к родине и душевной подавленностью: он никогда не переродится. Это сделают за него его дети, а он останется для них и для себя перегноем, даже если состоится как средний класс. (В. Ерофеев)