Бродский почти весь.Это одно из любимых.     Кажинный раз на этом самом месте     я вспоминаю о своей невесте.     Вхожу в шалман, заказываю двести.     Река бежит у ног моих, зараза.     Я говорю ей мысленно: бежи.     В глазу -- слеза. Но вижу краем глаза     Литейный мост и силуэт баржи.     Моя невеста полюбила друга.     Я как узнал, то чуть их не убил.     Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,     что выдержал характер. Правда, пил.     Я пил как рыба. Если б с комбината     не выгнали, то сгнил бы на корню.     Когда я вижу будку автомата,     то я вхожу и иногда звоню.     Подходит друг, и мы базлаем с другом.     Он говорит мне: Как ты, Иванов?     А как я? Я молчу. И он с испугом     Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.     Их мог бы сделать я ей. Но на деле     их сделал он. И точка, и тире.     И я кричу в ответ: На той неделе.     Но той недели нет в календаре.     Рука, где я держу теперь полбанки,     сжимала ей сквозь платье буфера.     И прочее. В углу на оттоманке.     Такое впечатленье, что вчера.     Мослы, переполняющие брюки,     валялись на кровати, все в шерсти.     И горло хочет громко крикнуть: Суки!     Но почему-то говорит: Прости.     За что? Кого? Когда я слышу чаек,     то резкий крик меня бросает в дрожь.     Такой же звук, когда она кончает,     хотя потом еще мычит: Не трожь.     Я знал ее такой, а раньше -- целой.     Но жизнь летит, забыв про тормоза.     И я возьму еще бутылку белой.     Она на цвет как у нее глаза.