"...сам комендант не раз ука­зывал на то, что девушки не находились под арестом, но добровольно присоединились к своим родителям (равно как и члены свиты)." - пишет фрейлина Буксгевден о том времени. Сопровождающие лица были вольны передвигаться как им угодно, но члены семьи могли посещать только церковные службы под охраной.Как можно понять, юридически дети были свободны. Была ли у них физическая возможность покинуть родителей и уехать за границу, или при подобной просьбе им бы все равно сообщили, что они "под охраной для собственной безопасности", то есть фактически под арестом? Неизвестно, так как с подобными просьбами семья к врем.правительству не обращалась. В любом случае, в 1917 г. другие Романовы свободно перемещались по стране в общих вагонах с публикой, ходили по улицам как обычные граждане, жили в своих дворцах и имениях без охраны. Как и в Царском селе, в Тобольске до начала 1918 стражей командовали лояльные к царям люди, старая гвардия Кобылинский и интеллигентный комиссар Панкратов, оба не желали семье зла, хорошо ладили друг с другом и, как предполагается, не стали бы препятствовать их освобождению.Сразу после окт.революции в захолустном Тобольске нет вообще никакой власти. В феврале-марте 1918, по словам учителя Алексея Пьера Жильяра, пребывавшего в ссылке вместе с семьей (Император Николай II и его семья): "Никогда еще обстоятельства не были более благоприятны для побега, так как в Тобольске еще нет представителя правительства большевиков. Было бы легко, при соучастии полковника Кобылинского, заранее склоненного в нашу пользу, обмануть наглый и в то же время небрежный надзор наших стражей. Было бы достаточно нескольких энергичных людей, которые действовали бы снаружи по определенному плану и решительно."Однако никто не заинтересован помогать семье. Нет никакой силы в обществе, никакой группы влияния, которая бы в них хоть как-то нуждалась, никакой поддержки извне.