Я забыла взять слово изнасилование в кавычки. Приношу свои извинения. С чисто *технической* стороны его не было, Вы правы. Но, как я уже писала выше, эту пьесу ставят до сих пор многие театры. И кульминационная сцена всегда застраивается именно как *изнасилование*. С актрис сдирают одежду /или рвут на глазах публики/; исполнители роли *Володи* не церемонятся с партнёршами по сцене; девушки кричат дурными голосами. Артисты-мужчины не способны защитить *Лялю*. У одного ступор /иногда истерика/. Второй с похмелья слабо соображает что происходит и всё ещё думает, что участвует в *розыгрыше*, даже помогает удержать Лялю на первых порах. Режиссёрами намеренно делается всё, чтобы зритель, который видит эту история впервые, который не знает пьесу или не видел рязановскую версию, был уверен: сейчас случится что-то страшное и непоправимое. Его /зрителя/ к этому подводят упорно и методично, градус конфликта умело подогревают. Сначала личный обыск женщины, затем готовность поднять руку на женщину, потом *это*..........................Что касается Володи, то на протяжении всей пьесы из его поступков и текста становится понятно: такие как он готовы утверждать своё право лидера и *сильной личности* любыми способами. Он пришёл за ключом - и он его получит, не взирая на *издержки*.  Ляля - жертва. Самая натуральная жертва. Разве насилие над человеком бывает исключительно физическим /сексуальным/? Преданная своим парнем. Подвергнувшаяся нападению со стороны Володи. Разве Лялю кто-то предупредил, что *игра* зашла на новый виток? Даже запоздавшее заступничество Витька не уберегло от насилия над её личностью. Поэтому в финале она остаётся в квартире Елены Сергеевны и говорит: *Они ушли, они не взяли ключ*. Они! Она больше не причисляет себя *к ним*.