Аффтор жгет:Борис Степанович смутно подозревал, что эпидемия коронавируса уже, быть может, пошла на спад. Должна была, по его прикидкам! Хотя бы из-за убыли населения!.. Но поделиться своими крамольными мыслями было не с кем: все его ровесники умерли от коронавируса, нарушения карантина или 'недопереизбытка калорий', как эвфемистически называла это официальная санитарная пропаганда устами Почетного санитара Киселева. Но если б даже кто-то из них случайно и выжил, Борису Степановичу в голову не пришло бы делиться с ними своими подозрениями: в это нелегкое время вряд ли кто-то удержался бы от соблазна донести на Бориса Степановича куда следует за его антисанитарный образ мысли. В конце концов лишняя плошка гречки-размазни еще никому не повредила. Тем более, что к премиальной плошке всегда полагалось настоящее масло - из маргарина, а не эрзац-жир из гидрогенизированного угля. Так что свои опасные мыслишки Борис Степанович всегда старался держать при себе, поэтому и дожил до таких седин - ему уже 80, стало быть еще чуть-чуть, каких-нибудь пять лет, и он выйдет на пенсию.Да, антисанитарный образ мысли многих погубил, отправив их с обычного вольного карантина на строгий карантин, откуда еще никто не возвращался. 'Антисанитарная мысль убивает так же верно, как и антисанитария!' - этот лозунг, выдвинутый главным санитаром страны, бессменно рулившим державой вот уже почти тридцать лет, красовался везде по городу. Белые крупные буквы на выцветшем кумаче были растянуты на домах, заборах, их полоскал ветер на улицах. Все подобные лозунги, украсившие город за последнее пятилетие, Борис Степанович помнил наизусть:'Карантин - это жизнь. Своеволие - смерть!''В изоляции наша свобода!''Карантин - это крепость. Крепость - это страна. Страна - это карантин.''Задумался о несоблюдении карантина? Вспомни о смерти!''Вирус - наш враг. Пособник вируса - тоже наш враг!''Меньше калорий - дольше жизнь.'С последним лозунгом Борис Степанович был не вполне согласен - большинство его знакомых умерли как раз от скудного пайка, но санитарная пропаганда учила, что это временные трудности, и как только нам удастся победить вирус, восстановится экономика, и пайка будет увеличена почти вдвое. А в дальнейшем даже разрешат самому выбирать между гречкой и перловкой, причем, хлеб можно будет брать из пищеблоков домой.Когда же это случится? Ну, не может же вирус свирепствовать целых десять лет! В конце концов, все последние годы на памяти Бориса Степановича уже никто не умирал от вируса, только от нарушений карантина. Скажем, Лариса Николаевна, его соседка по лестничной клетке, месяц назад, не выдержав летней духоты и вознамерившись раздобыть на черном рынке (Борис Степанович слышал, что где-то есть такие) немного лишних калорий, завернула в старые трусы оставшиеся от бабушки драгоценности и вышла из дому без пропуска. С пропуском она выйти и не могла - пропуска на выход были напечатаны на масках, а маски выдавали только утром у подъезда фельдшера, когда грузили жителей дома в автобус, чтобы вывезти на работы. Вечером маски отбирали вместе с напечатанным на них черным куар-кодом. А удаление от подъезда на 10 метров без пропуска считалось побегом.Борис Степанович наблюдал из окна, как его соседка, озираясь идет по пустынной улице. Но далеко ей уйти не удалось - откуда ни возьмись с визгом тормозов подъехала скорая помощь с огромным красным крестом на крыше, оттуда выскочили два дюжих санитара (Борис Степанович с высоты не разглядел их звания на погонах противочумных костюмов). Они догнали ослабевшую Ларису Николаевну, что сделать было несложно, и сбили с ног двумя ударами длинных и гибких белых дубинок с красными крестами по всей длине.Дальнейшее Борис Степанович помнил, как будто это было вчера. Он с детства боялся крови и потому ко всяким медицинским процедурам относился с большой опаской. А уж интенсивную терапию ему до этого видеть и вовсе не приходилось. Но сейчас он ее увидел:Каждый идущий без маски по улице априори считался зараженным и потому нуждающимся в лечении. И пока один санитар держал пациентку, прижав ее к асфальту коленом, второй достал из реанимобиля дизельный аппарат искусственной вентиляции и стал разворачивать шланги. В это время из фургона вышел врач в офицерских погонах (Борис Степанович заметил блеснувшие на солнце два красных крестика на плече. 'Целый подполковник!' - Удивился он.)Врач держал в руках ведерко с медицинским солидолом. Он взял конец протянутого ему санитаром ребристого шланга, сунул его в банку с солидолом, нагнулся над прижатой к асфальту пациенткой и отработанным движением ввел ей шланг в анальное отверстие. Первые штаммы вируса поражали легкие, и трубки аппаратов ИВЛ интубировались вовнутрь организма перорально. Но последующий штамм вируса, как объяснил главный санитарный пропагандист почетный санитар Соловьев, начал поражать желудочно-кишечный тракт, поэтому интубацию решено было проводить ректально. Дюжий санитар дернул пускач и завел затарахтевший дизелёк компрессора. Меньше чем через минуту всё было кончено - Ларису Николаевну разорвало.Соседка лопнула как воздушный шар, раскидав небогатое содержимое организма окрест. Часть его попало и на спасательную команду. Поэтому после реанимационной процедуры врачи сняли противочумные скафандры, аккуратно упаковали их в спецконтейнер для дальнейшей стерилизации, забросили его в фургон вместе с аппаратом искусственной вентиляции, быстро сели в машину и уехали на следующий вызов.Вспоминая этот печальный случай безвременной кончины соседки, которую так и не сумели спасти, несмотря на все старания, Борис Степанович не мог для себя решить - сочувствует он нарушительнице карантина или осуждает ее, ведь пойдя по улице без маски, она могла стать угрозой для других!Борис Степанович взглянул на часы, вздохнул и подошел к двери. Времени было уже без пяти шесть утра, и значит сейчас к подъезду подкатит дребезжащий автобус, соберет жителей дома и провезет их трудится во имя родины, то есть спасительного карантина. Работы Борис Степанович никогда не боялся, а его желудок так даже радовался предстоящей встрече с пищеблоком.Борис Степанович прикрыл глаза и умиротворенно задумался: интересно, что грубоватый фельдшер с волосатыми руками дрызнет ему сегодня на обеде в алюминиевую помятую плошку - гречки или перловки? Он больше любил гречку, но сегодня был четверг, а по четвергам обычно дрызгали перловкой. Но зато ее давали с хлебом! Все-таки партия "Здоровая Россия" заботилась о людях...