Говорят, сегодня международный день усыновления. Самое время рассказать поучительную и очень типичную историю для начинающих. (Имя изменено)Все чаще вспоминаю Лену. Лена была сирота с душераздирающей историей. Мать была убита на ее глазах очередным сожителем. Девочку взял дядя. Не справился. Сдал в приют. Через полгода Лена заболела лейкозом. Лечили неправильно. И с очень запущенной стадией она попала к нам в Москву в Детскую Республиканскую Больницу. Никаких фондов тогда не было. Была наша маленькая группа милосердия, которая занималась всем: от поисков доноров до покупки продуктов, от занятий с детьми до психотерапии для мам. Лену могла спасти только пересадка костного мозга.  Нужны были огромные деньги на поиск неродственного донора. Valery Panyushkin написал тогда такую статью в одной из центральных газет, что астрономическую сумму собрали моментально, причём хватило ее не только на Лену, но и на поиск доноров и пересадку ещё нескольким детям. Так случилось , что все они потом погибли из-за разных осложнений. А Лена выжила. Правда, вызванная из деревни для ухода бабушка-алкоголичка чуть бы не свела на нет все усилия современнейшей медицины, накормив внучку сырой сосиской сразу после пересадки при отсутствующем иммунитете (ребёнок лежит в закрытом стерильном боксе-аквариуме, пока новый костный мозг не приживется и не заработает). Однако Лена  выкарабкалась и на этот раз. И тут стало понятно, что без надлежащего длительного ухода все было зря. Без нормальной семьи она погибнет. И мы написали вторую статью. Так появилась Таня. Пришла ночью в отделение трансплантации костного мозга под Новый год, беременная, и решительно сказала: «будет моя дочка». Лена поселилась в роскошном доме под Москвой. Что было дальше я тогда не знала, а теперь могу догадываться. Знаю лишь, что уже следующим летом меня слёзно попросили взять Лену на дачу «на недельку, так как у мамы Тани какой-то кризис». Мы с детьми жили в Тарусе, в старом прекрасном доме над Окой, и я легко согласилась. Лену я знала по больнице, она хорошо рисовала и я часто занималась с ней. Лена  прибыла с учебником математики, который необходимо было с ней почему-то проходить. Я , недоумевая про себя и осуждая строгость приемной матери, тем не менее взялась и за это. Все выглядело прекрасно. Лена вела себя идеально, помогала по дому, с утра вставала и начинала подметать кухню, и я опять-таки недоумевала, почему 11-летнюю девочку приучили к роли Золушки. Неделя сменилась другой. И третьей. Мама Таня почему-то под разными предлогами не спешила забирать Лену. Со мной же Лена была подчёркнута ласкова, что я опять-таки расценила как недостаток тепла в приемной семье. Дальше были песни и спектакль, поставленный Леной, где она сама громче всех исполняла придуманную ею же песню «Наша мама лучше всех», пронзительно глядя мне в глаза, а маленькие мои Ксюша и Саша были на подпевках. Все рыдали, а я всерьёз начинала подумывать, не взять ли Лену насовсем. Только уж больно тихими казались мне в этот период мои собственные дети. Лишь позже осенью они наконец рассказали, как терроризировала их Лена за закрытыми дверями детской, как шантажировала, поколачивала и какую невыносимую дедовщину устроила. Как запрещала жаловаться мне и говорила, что им никто не поверит и вообще отдадут их в детдом. Маленькие домашние девочки провели худшее лето в своей жизни. Таня вскоре отказалась от Лены, но я уже не была готова взять ее даже на время, хоть ничего ещё не знала о реактивном расстройстве привязанности (http://attach2me.ru/symptoms/ ). И тогда Галя Чаликова совершила очередное чудо : нашла ей новую семью, ещё лучше прежней. Там были заботливейшие папа и мама, свой ипподром и лошади, другие дети уже выросли , и Лена  была единственной принцессой на белом коне (буквально). Хэппи-энд. Прошло много лет. И вдруг в один из приездов моих из Италии в Москву мне написала Лена. Что тепло вспоминает и была бы так рада встрече. Лене было 20. Мы встретились и гуляли по бульварам. Она кляла на чем свет стоит своих приёмных родителей, жаловалась на сводных старших братьев, у которых пыталась отсудить жилплощадь, бросила уже не один колледж, а на работу в фондах , куда ее пытались устроить наши друзья, поплевывала и отовсюду уходила, жалуясь на плохие условия и низкую зарплату. Все вокруг были плохие. Все были виноваты. -А как там у вас в Италии, я ж никогда там не была... , – сказала она вдруг задумчиво, и глаза ее мечтательно подёрнулись поволокой.И тут я поняла причину ее внезапной ностальгии и назначение нашей встречи.