Прадед попал, но не сразу, а семья его нет. Так это и не Москва. (Хотя прадед родился в Москве, но приход получил в губернском центре.) Ютились, конечно, где и как могли.  Но тайн никаких особых не было. Нельзя ничего говорить в школе, подружкам и тп. Это правда, но дома, близкие друзья семьи как-то спокойно все относились. Семейная история была, как бабушка после ВОВ пыталась устроить младшую дочь в детский сад, а с местами была напряженка, но решающим и тут же растопившим лед в сердце заведующей был книксен 3 летней девочки. И это конец 40-ых. А в конец 70-80-ые, когда росла я, вообще уже никто ничего не боялся давно.