Юлия Шевченко (педагог, психолог)18 июня, 18:17  · Не меньше самих обстоятельств ситуации, коснувшейся учащихся знаменитой математической школы, меня шокируют попытки обвинить детей в том, что они: не понимали, куда и с кем можно ходить, не оказывали сопротивления, не сформулировали проблему вовремя и достаточно чётко (видимо, так, чтобы не оставить взрослым возможности игнорировать очевидное для многих). Дело в том, что, находясь внутри ситуации, дети не всегда могут оценить степень «нормальности» происходящего, а при возникновении сомнений не всегда могут правильно сориентироваться в выборе способа реагирования и проявить достаточную решимость для того, чтобы действовать. При этом в обстоятельствах, которые открылись сейчас, значение имеют и общие особенности детского возраста, и некоторые специфические особенности учащихся подобных школ, и организационная специфика конкретного учебного заведения.В своих оценках «нормальности» происходящего дети часто ориентируются на общую реакцию социума или на реакцию значимых людей. Из того, что в «окружающей среде» нет «возмущений», ребёнок может сделать вывод о том, что именно он неадекватно воспринимает действительность. Дети в целом доверяют взрослым (собирательному ролевому образу) и принимают правила глобальной «ролевой игры», поэтому они могут исходить из установки, что если бы происходило что-то по-настоящему плохое, то кто-то «большой» уже занялся бы этой проблемой и решил бы её, потому что «большие» должны заботиться о безопасности «маленьких». Вообще-то в норме всё именно так и должно происходить, поэтому взрослые (формально взрослые), которые возмущаются тем, что дети решились предпринять что-то «только сейчас», а не «сразу», могут собрать все свои претензии и отправиться… к психотерапевту. Винить детей за то, что они не взяли на себя решение проблем детско-взрослого сообщества, могут только люди, остро нуждающиеся в психотерапии.Дети часто исходят из ложных представлений об опасности и безопасности. Так, им сложно ожидать подвоха от человека, которого они видят каждый день, который является частью их в целом безопасного мира, который не похож на «типичного» антигероя. В восприятии детей проявления недопустимого поведения могут становиться поводом для шуток, источником для появления «местного» фольклора, часто оцениваются как признаки «странного», а не опасного и угрожающего поведения. При этом «странности» и «странные люди» у некоторых детей вообще вызывают любопытство.Кроме того, дети часто исходят из установки, что именно с ними ничего не может случиться. И чем безопаснее была среда, в которой ребёнок находился до нынешнего момента, тем меньше угроз он способен увидеть и правильно интерпретировать.Кстати, подростковый возраст и высокий интеллект могут не лишать ребёнка таких иллюзий, а еще сильнее осложнять ситуацию ложной убеждённостью, что такой «взрослый» и такой «умный» человек в беду попасть точно не может.Для того, чтобы дети могли научиться чётко отделять допустимое от недопустимого, им нужны конкретные ориентиры, как, например, «правило нижнего белья». Но обучение вопросам личной безопасности и сейчас не сильно распространенная штука, а в обстоятельствах многолетней давности у детей было ещё меньше шансов самостоятельно разобраться, каких ситуаций и людей следует опасаться.Когда подобные истории всплывают в связи с громкими именами «продвинутых» школ, спортивных или творческих объединений, дело чаще всего не в спланированных атаках на «лучших из лучших». Тенденция к скрытому «вызреванию» проблем в таких сообществах может быть обусловлена разными причинами.С одной стороны, дети, которые прошли формальный отбор в специализированную школу или путь к принятию в качестве члена значимой группы, могут опасаться, что любой «неосторожный шаг» способен привести к социальной катастрофе. И это совсем не имеет отношения к «согласию за карьеру» (за «медальки», поездки, поступление в вуз), о котором некоторые недалекие люди говорят, комментируя признания отважных молодых людей. Речь о страхе ошибиться и причинить вред, о возможном крахе механизма удовлетворения целого комплекса социальных потребностей, о возникающей необходимости объяснять произошедшее близким и совсем не близким людям и о необходимости в случае «изгнания» заново выстраивать жизнь в условиях отсутствия приемлемой альтернативы покинутому сообществу.С другой стороны, сами такие сообщества, к сожалению, нередко грешат культивированием ощущений избранности и элитарности, формируют чуть ли не сектантские паттерны внутренней/организационной культуры (герменевтичность, закрытость, коллективная ответственность, групповое мышление, гуруизм, сакральность происходящего внутри, владение «истинным знанием», представления о враждебности внешнего мира). И это ограничивает для ребёнка возможности критически оценить происходящее внутри сообщества, к которому он принадлежит.У учащихся специализированных школ, проводящих отбор по уровню интеллектуальных способностей, нередко также проявляются эффекты диссинхронии – неравномерного развития разных сфер личности. Поэтому ожидать от интеллектуально развитого ребёнка соответствующего уровня эмоционально-волевой зрелости совершенно неправильно. А заявления типа «да я в свои … лет «никогда бы не пошёл», «сразу развернулась и ушла», «просто по морде надавал бы», «всех бы на ноги подняла» отражают всего лишь различия в структуре индивидуального жизненного опыта, но никак не расхождения между «нормальным» поведением и «подозрительной» неспособностью дать отпор.В последней истории со знаменитой математической школой важен ещё и тот аспект, что это школа-интернат, то есть её воспитанники в целом имеют меньше возможностей для получения разнообразного социального опыта, необходимого для более эффективной ориентировки, они ещё более, чем обычно, интегрированы в среду учебного заведения (имеют меньше возможностей посмотреть на происходящее со стороны, свериться с мнением людей из другого круга, сопоставить социальные контексты) и более, чем обычно, разобщены с семьёй, оторваны от дома, в меньшей степени могут опираться на постоянную поддержку и чувство «безопасной базы».Не знаю, нужны ли здесь какие-то выводы… Коротко говоря, «хорошим» школам и сообществам стоит задуматься об истинных ценностях, лежащих в основе их деятельности, заботливым взрослым – об обучении детей правилам личной безопасности. А отважным молодым людям просто желаю стойкости и поддержки со стороны надёжных друзей.