Убедительно прошу пардону, но меня это не пробирало до мурашек https://youtu.be/qVLIft8YEI4 И вот выплеснулся текстик......Поразительно ловко, невероятно грациозно она снова откидывается назад, как Нео из "Матрицы" уклоняющийся от пуль агентов, нарушая все законы физики: спина горизонтальна, голова запрокинута, почти касается льда, лезвия коньков на согнутых в коленях ногах развернуты в одну линию, бедра предельно разведены. Коньки скользят по льду подобно игле по винилу.Кантилевер ее коронный элемент, но не единственный. Она и четверные прыжки крутит, как орешки щелкает. Но четверными прыжками владеют многие, но такой кантилевер не в силах повторить никто. Скользящие по льду руки взлетают, едва заметное глазу усилие, и она уже поднимается для захода на прыжок...Что творит эта девочка на льду, заставляя миллионы фанатов замирать на каждом ее головокружительном элементе! Кажется, что она инопланетянка, что на неё не действует земное притяжение. – Санёк, с кем ты договорилась об отмене гравитации? – Гравитация? Не, не слышала... – и, смеясь, снова заходит на свой умопомрачительный кантилевер. Слишком глубокий, сверхглубокий кантилевер! Заколка на роскошных, светло-русых волосах маленькой *мат*ганки не выдерживает прикосновения ко льду, и они рассыпаются, на несколько мгновений покрывая каток волной шелковистого блеска. Просто слов нет! Нео она переплюнула!!!Я не ее тренер, к сожалению. А может и к счастью, потому что мне страшно, я бы не смог от нее требовать такого исполнения. Хотя... Ее не заставляют, она стремиться к этому сама, требует от себя, от своего тела гораздо больше, чем ее тренеры и хореографы. Я – врач, спортивный врач. Я должен максимально сохранить тело этой инопланетянки. Я лечу синяки, ушибы, растяжения моего маленького чертенка. Я слежу за ее ростом и весом. Да, она еще слишком юная, она еще растет в высь. А в ширь ей нельзя, она тонка как тростиночка, но мышцы ее словно сталь. Уж мне ли это не знать, я столько раз проходил по ним массажем! Она сильна и грациозна одновременно. Я знаю каждый сантиметр ее тела, каждую отметинку, каждый крошечный шрамик, когда она ранилась о металл конька, я помню все ее травмы, все трещины прошлых переломов. Я знаю, что она есть на завтрак, обед и ужин, когда ложиться спать и встает. Я должен это знать. Я не просто врач, я ее телохранитель. Я должен сохранять это тело в требуемых, весьма жестких, параметрах. Она доверяет мне безгранично, словно своему отцу. По возрасту я в отцы, слава богу, не дотягиваю, скорее в сильно старшие братья. И мы с ней тезки, я - Александр, она - Александра. Меня официально положено величать Александр Викторович, но, как мне известно, за глаза меня называют Санчо. Это из-за бороды-эспаньолки, которую я вздумал отращивать года три назад.Мой рабочий день закончен, можно уходить, но я наблюдаю на тренировкой фигуристок, я их самый заядлый болельщик. Вдруг раздается крик тенера, – Стой! Куда?! – далее идет непечатное выражение. Спустя пару секунд до меня через весь каток долетает испуганный вздох. Да, весьма неудачное падение, заставившее ее шлепнуться со всего маху на поперечный шпагат, еще и удар головой о борт. Она не встает, продолжает лежать, распластавшись на льду. – Говорили ей, не лезь. Убьешься! Она все равно.... – окончания фразы не слышу из-за оглушающего пульса в ушах. Я добежал до ближайшего к ней выхода. « Только бы не сотрясение, только бы не сотрясение!» – крутилось у меня в голове. – Санька, что же ты творишь! – она уже открыла глаза и виновато глянула на меня. Тут же подкатил тренер и разразился таким идиоматическим выражением, от которого в позапрошлом веке дамам принято было падать в обморок. – Я... я хотела попробовать... ну, как Ханю. У него же получается.– Да, говорят, у этого японца получается. На тренировке пару раз приземлял пятерной. Но это говорят, еще никто не видел. Я тебе не позволял вытворять эти чудеса на виражах. Покалечишься! Себя не жалко если, меня пожалей. Угробишь всю мою работу! – ругался её тренер.Она попыталась подняться, но сразу не смогла. Я взял ее на руки, ее вес едва половина от моего собственного. Он мне хорошо известен, следить за их физическим состоянием моя святая обязанность.– Я вам сообщу после осмотра.– Хорошо, Александр. Надеюсь, серьезное вмешательство не потребуется.Я нес этого чертенка в свой кабинет, подхватив ее под аккуратную, крепкую как орех попку. Санька держалась руками за мою шею, и впервые мне показалось, что она отводит взгляд. Ее ресницы были опущены и подрагивали: то ли от боли, то ли от стыдливости. Почему? Этого никогда не было. Это я дал повод? Или она выходит из юниорского возраста? Но я прогнал эти мысли, сейчас важнее другое - насколько серьезна травма. Положив ее на массажную кровать на постеленную простыню, стал освобождать от спортивной амуниции. Расшнуровал и осторожно снял коньки, проверил ее крошечные стопы, едва ли не полностью помещавшиеся на моей ладони, ощупал каждое сухожилие. Голеностопы у нее были в порядке, колени тоже. Я должен был осмотреть ее всю, и стал снимать тренировочный комбинезон. Она не помогала мне, наоборот, словно оцепенела. Она не сопротивлялась явно, но своей скованностью мешала мне. И опять уводила взгляд в сторону.– Голова не кружится? В глазах не двоится?– Не-а, с головой все нормально.– Нормально? Да неужели! Я в этом сомневаюсь.Ощупав бедро через трикотаж костюма, и заметив ее реакцию, спросил,– Тебе больно? – Нет. Не очень, - ответила она и закусила губу. Я знал, что она сама не признается в боли, будет терпеть до последнего. Но тело ее выдавало, вздрагивало при прикосновении к травмированному месту, и я решительно стянул с нее тренировочные легинсы. Снял и кофту термокостюма. Оставшись в одном боди, она съежилась как будто от холода, прижала руки к едва начавшей обозначаться груди. Она пыталась закрыться, она впервые стеснялась меня. Я понял, что имею дело уже не с ребенком.На бедре под кожей растекся темный кровоподтек, уходящий вверх под тонкую эластичную ткань боди. Да, сильно она приложилась. Фигуристов учат падать практически с младенчества, это один из самых необходимых навыков, иначе бы они преломались еще в юниорах. Падать надо уметь, приземлилась на мягкое место, не хнычь и не ной! Быстро вскочила и продолжаешь дальше. Но неприятности случаются, лед.... Лед, он скользок! Так..., небольшая ссадина на локте - это ерунда, руки, можно считать, в норме. А вот что дальше на боку под боди я должен проверить, вдруг внутренняя гематома, печень все таки. В ее глазах вспыхивали поочередно боль, отчаяние, стеснение.– Саня, послушай меня. Покажи мне все свои травмированные места. Это необходимо, чтобы я смог побыстрее тебе помочь. Давай посмотрим, ну давай....Она отняла руки от груди, чтобы я смог снять боди, и покраснела. Это был последний предмет одежды, белья под боди не полагалось. Синяк уходил вверх по боку, но это был просто синяк, с этим мы справимся. А вот поза ее мне не нравилась, была неестественной.– Покажи сама, где больно. Я же не ветеринар, я с пациентами разговаривать привык.Ее ладонь скользнула между ног и прижалась к паху. А вот тут и паховые связки, и мышцы внутренней стороны бедра могут быть повреждены. На ней все прощуповается, ее как наглядное пособие для занятий по анатомии использовать можно. Тонкая нежная кожа удивительного жемчужного цвета, она светится. Ее длинные пшеничного цвета волосы разметались по кушетке, словно сжатые колосья. На щечках розовеет румянец юношеской стыдливости.  Она зажимается и мешает мне.– Саня, прекрати! Ты же уже большая девочка, должна понимать, я не развлекаюсь, я стараюсь тебе помочь.Я укладываю ее на спину, сгибаю ноги в коленях и развожу, чтобы проверить связки и мышцы. Видимо есть растяжение, не критичное, у нее же собственная растяжка максимальная, любой шпагат для нее плевое дело, но разрывов в мышцах нет, что радует. Но она морщится.– Что такое? У тебя еще где-то болит?Она утвердительно качает головой, и шепчет,– Там, - указывая пальчиком между ног. Этого еще не хватало!– Ты мне четко скажи, не строй из себя кисейную барышню. Вы бьетесь, ломаетесь, не соображая что творите, а мне вас чинить.– Ну там... между....– Между чем? Промежность что ли?– Д-да.– Ну, тогда попрошу пардону! - и решительно прижимаю ее колени к животу, чтобы обеспечить себе возможность осмотра. Моя пациентка ойкает, но не сопротивляется. Да и поздно уже сопротивляться. У всех моих подопечных проводиться регулярная эпиляция, они же на льду должны быть безупречны с любой позиции, с любого ракурса, чтобы ни один дотошный журналюга не узреть на них изъяна. Но ее волоски мякгие и светленькие, они бы были едва заметны и без процедур. Лобок и половые губы у нее просто девственно чистые, что естественно, она же еще девственница. Я даже не глядя и не проверяя знаю это наверняка. За ними тут следят, как за бриллиантами в короне Российской империи. Тела этих девушек неприкосновенны. Спросите, а как же напарники? Сложно представить спортивную пару, работающую в столь близком контакте, и чтобы не случилось полнейшего контакта. Напарникам это скорее на пользу, они должны быть единым целым, должны чувствовать друг друга абсолютно, до конца, до упора. А одиночникам лучше подольше быть одиночками, чтобы ничто и никто не отвлекало их от главной цели. Любить они должны лед катка и своих тренеров, желать медалей и побед. Поэтому все в угоду эту, все в жертву этому.Укромное местечко Саньки полном в порядке, ничего страшного. Там при растяжении паховой связки боль может ощущаться. Я попросил ее чуть-чуть приподнять попу, она уже послушно напрягла ягодички, но застонала, схватившись на низ живота. Растяжение может отдавать болью и в лобок. Но нет ли неприятностей в ее сокровенном женском, пока еще девичьем, месте? Это надо проверить обязательно, я должен. Скажете, я не гинеколог. Может и не корифей, но отчасти гинеколог, в случае чего, роды принять смогу. Как же работать с женским коллективом, не зная особенностей всего их организма?– Санёк, я должен провести некоторый осмотр. Я аккуратно, я тебе больно не сделаю.– Но как же.... я ведь..., – у нее навернулись слезы.– Не бойся, лапушка, останешься такой же. Просто доверься мне, расслабься... Я знаю, как это надо делать у таких, которые еще девочки.Саня вздохнула, согласно качнула головой и устремила свой взгляд в потолок, чтобы не пересечься с моим. Естественно, я натянул перчатки и даже плеснул на них массажного масла из моих запасов. У нетронутых девушек осмотр проводят через задний проход, не повреждая девственной плевы. И едва я коснулся сфинктера, дверь моего кабинета со стуком распахнулась и прежде, чем я успел повернуться, услышал голос моей "ненаглядной".– Я тебе звоню уже часа полтора, а ты не отвечаешь. Какая-то нелегкая принесла мою женушку. Чёрт, чёрт, чёрт! А я не запер дверь, у меня на руках была Саня. Несколько секунд она стояла, замерев и вылупившись во все глаза на представившуюся ей картину. И раздался женский вопль!– Да, я всегда знала, кто ты! Извращенец! Скотина мерзкая! Педофил недобитый!!!Лера уже давно ревновала меня к работе, дома скандалила регулярно, но явиться сюда!!! Это что-то новенькое! Санька моментально свернулась, будто ёжик, обхватив ноги руками, уткнувшись в собственные коленки и скрывшись под водопадом своих волос. А на меня обрушились мелкие колкие удары свежего маникюра ее пальцев и многоэтажный мат. Я и не ожидал, что это стерва такие слова знает. Мне ничего оставалось, как скрутить ее, чтобы не быть расцарапанным в кровь.– Отпустил сейчас же! Мерзавец! Вот, значит, чем ты тут занимаешься! Да я тебя... Она вывернулась, отпрыгнула на пару шагов и продолжила источать проклятия в мой адрес.– Лера, замолчи! Прекрати истерику. Выйди из кабинета, все разборки дома.– Дома?! Чтобы я тебя еще видела дома?! Шмотки свои найдешь в гараже, и чтоб я тебя не видела. Чтобы не приближался, извращенец!– Лера, не сходи с ума. Выйди, ты мне мешаешь. – Я-то выйду. А ты!!! Да я тебя засужу, мерзавец! Она достала смартфон и сделала несколько снимков, язвительно хихикая. Сделала шаг ко мне и сунула экран со снимком мне под нос.– Вот! Это сегодня же будет во всех сетях. Пусть узнают, чем ты тут занимаешься. И с кем! – она повернулась к Сане и... Нет, не засмеялась, скорее оскалилась. Я перехватил ее руку и вывернул, не обращая внимания на ее визги. Смартфон выпал, и я наступил него, раздавив как змею. Моя благоверная с минуту пыхтела, захлебываясь от своего бешенства, а потом наступило время всем затыкать уши. Ничего не оставалось, как взять ее за ворот одежды и выволочь в коридор.– Пшла вон, иначе вызываю охрану.И фурия удалилась, унося за собой отдающиеся эхом проклятия. Припозднившиеся сотрудники испуганно выглядывали из своих кабинетов.– Ерунда, очередная семейная сцена, - успокоил я коллег. Вернулся в кабинет, вымыл руки после стычки. Чтобы успокоить нервы хорошо бы было закурить, но я уже давно бросил. Вышел в коридор, подошел к охраннику и попросил сигарету. Тот с пониманием поделился со мной. Закурил, запершись в своем кабинете, вообще-то в спорткомплексе нельзя.– Ты же меня не выдашь? – обратился я к Сане демонстрируя сигарету. Я еще пытался шутить.... Саня, уже завернувшаяся в простыню, походила на взъерошенного воробья, готового броситься в сражение за крошку хлеба даже с целой стаей ворон. – И что же теперь будет?– Да ничего! Инцидент исчерпан, - попробовал я успокоить свои подопечную, – Я давно должен был решить этот вопрос, а сейчас все само разрешилось. Так даже лучше, нечего тянуть кота за все подробности. Все! Забыли... Две минуты и я буду в форме.И я был. Натянул очередные перчатки и подошел к пациентке.– Ну что? Вернемся к нашим барашкам?– ... Почему педофил? Я ведь уже не юниорка. Я уже во взрослых женщинах. – Я пропустил начало весьма сердитой фразы.– Так вот, моя "взрослая женщина", мне надо проверить твою женскую сферу, убедиться в отсутствии проблем сейчас, а главное в будущем. Потом же мне спасибо скажешь, во взрослой жизни.Она сделала глубокий вдох и согласно кивнула головой. Уже покорно расстелила простыню и легла, готовая выполнять указания. И вот передо мной все раскрыто, как позволяет это ее растяжка. При входе в миниатюрный задний проход мой палец был плотно сжат инстинктивно сокращающимся сфинктером. Тяжело двигаться, о втором пальце не может быть и речи. Мне было неудобно, но я тщательно проверил ее внутренние органы, прижимая свободной рукой. Болезненности не было, только матка мне показалась слегка напряженной, но при обследовании это может наблюдаться. Ко входу во влагалище я не прикасался, но к концу обследования, ее малые губы, сначала слегка розовые, заметно потемнели и, как мне показалось, увлажнились. Похоже, начал выделяться секрет. Я провел пальцем по преддверию женской тайны – так и есть, на перчатке осталась белёсая тягучая капля. Действительно уже не ребенок, она невероятно быстро взрослеет.Саня вдруг с тяжелым вздохом подняла свой таз на разведенных согнутых ногах, прогнувшись, упираясь затылком в кушетку, почти как в своем кантилевере. И всем телом подалась навстречу моей руке. Я даже отпрянул от неожиданности. А на меня уставились ее огромные умоляющие глаза. Она застонала и по знакомому мне телу прошла дрожь. В довершение всего на почти нулевых грудях розовыми горошинками выступили соски. Опаньки, что же я наделал! Своими действиями возбудил ту, которую должен охранять как зеницу ока. Но уже поздно, мозги я смог сдержать, но тело нет. Плоть предательски вздымалась, где ей и положено, и это было замечено. Ее рука скользнула по моим брюкам.– Я уже не маленькая. Неужели ты не видишь? – прошептала она. А я застыл совершенно ошарашенный, запрещая своему телу любое движение, потому что отпусти я узду и.... Произошло бы то, на что я не имел права. Сколько страсти было в этом манящем теле, в жарком дыхании, в призывном шепоте. Они еще совсем детьми входят в образ Кармен, Клеопатры, вампирши из "Сумерек", кхалиси из "Войны престолов", чего же удивительного в столь раннем взрослении?– Помоги-и-и же-е....Пожалуйста! – слетело с ее губ. Изогнувшись, как только позволяла ее подготовка, она коснулась распахнутыми губами, этим алчно жаждущим ртом, где уже текла слюна, моих оцепеневших пальцев. Я почувствовал, налившийся как сочная вишня, бугорок ее клитора. Да, батенька, поздно пить боржоми! Еще немного и в моей голове помутиться. Она стала покачиваться, скользя по моим пальцам, едва не насаживаясь на них. Я отпрянул назад, но оставить ее вот так я не мог, это было бы сродни предательству. Отвел ее руку от моей ширинки во избежание осложнений и положил два ее пальчика на клитор, помог сделать несколько движений. Да, я сделал это, но ее собственной рукой. Она оказалась хорошей ученицей, и активно работала сама. Меня душило непреодолимое желание, казалось, что еще мгновение, и я сорвусь. Я склонился над дрожащим телом и припал губами напряженному соску, позволил языку станцевать на ореоле танец ласки. Ее тело напряглось с невероятной силой, изогнулось, я услышал победоносный стон, и она обмякла. Еще два или три раза на нее набегали волны оргазма, и она сладко мурлыкала. На какое-то время совсем затихла, и я облегченно выдохнул, более чем облегченно. Все.... И у меня тоже.Сколько продлилась пауза, я не засекал. Придя в себя, я освободился от перчаток, умылся. Взял бутылку воды, сначала предложил Сане. Она сделала несколько жадных глотков. Я приклеил тейпы к местам растяжений, помог одеться. Она была мягкой и гибкой, подобно кошке, а взгляд стал томным и влажным - успокоенным.– А ты случайно есть не хочешь? – Вообще-то хочу. – Ответила она с таким энтузиазмом в голосе, что мне стало ясно, насколько она голодная. Да и мне тоже не помешал бы хороший ужин.– А чего тебе хочется?– А можно все, даже запрещенное?– Можно, сегодня все можно.– Тогда, - она на несколько секунд задумалась и сказала решительно – хочу жареной картошки!– О! И я тоже, я ее просто обожаю. Звони своим, скажи, что я тебя привезу, пусть не переживают. И поехали лопать жареную картошку!