Графиня Воронцова-Дашкова далее о событиях:К сожалению, на другой день 3 марта, мы только к пяти часам дня могли приехать к князю Путятину. — Все решилось, графиня, великий князь отрекся, — сказал мне Н.Н.Джонсон, один из самых преданных ему людей, через полтора года разделивший его трагическую участь — расстрел в лесу под Пермью.Н.Н.Джонсон рассказал, что в последние минуты перед отречением Михаил Александрович, все еще колебавшийся, спросил с глазу на глаз председателя Государственной Думы М.В.Родзянко: может ли он надеяться на петербургский гарнизон, поддержит ли он вступающего на престол императора? Родзянко ответил отрицательно и добавил, что если великий князь не отречется от престола, то, по его мнению, начнется немедленно резня офицеров петербургского гарнизона и всех членов императорской фамилии....Принять положительное решение Михаила Александровича уговаривали только два министра Временного правительства — П.Н.Милюков и А.И.Гучков, но голоса их были одиноки....В этот момент вошел Михаил Александрович. Бессонная ночь не прошла для него даром. Он казался восковым, только на губах играла прежняя улыбка.— Стало быть, такая судьба, графиня, — тихо проговорил он.— Но я уверена, что Учредительное собрание призовет вас, ваше высочество, — проговорила я, чтобы подбодрить присутствующих.— Не думаю, — ответил Михаил АлександровичС женой Натальей БрасовойБрасова стечением обстоятельств и по воле императора Николая 2 едва не стала императрицей всероссийскойБрасова с Дмитрием Павловичем в 1920-х