И мы задаем себе этот вопрос, и мы слышим эти вопросы бесконечно одни и те же. Ну, а что, а что, если Киев удастся взять, что, если удастся, запустив в Киев головорезов, запустив в Киев убийц, организовав в Киеве уличные бои, получить хотя бы мнимый контроль над этим огромным городом? Что дальше? Это что, конец войне? Это начало войны. Это начало большой войны в Европе — вот это важно понимать. Важно понимать, что война в Украине началась не для того, чтобы закончиться этой Украиной. Важно понимать, что для агрессора успех в этой войне или, во всяком случае, то, что он сам сможет назвать успехом, будет сигналом тому, что ее можно будет продолжать. А где ее можно будет продолжать? Да где охота.Как так вышло, что древний город Колывань называется каким-то Таллинном? Кто вообще разрешил его переименовывать? Как так получилось, что исконная славянская земля Калининград оторвана от родной российской территории? Кто позволил установить этот кусок чужой земли между нашей землей и нашей землей? Так возникает вопрос, почему существует Литва. А кто разрешил быть Польше? А откуда взялась Эстония? Все эти детища похабного Брестского мира.Вот у нас есть Военно-историческое общество. У него и документы есть, что все это организовал Ленин Владимир Ильич. Всем этим мы обязаны большевикам, наследниками которых мы себя провозглашаем и с наслаждением считаем все эти годы. И Ленин Владимир Ильич продолжает у нас лежать в хрустальной постели посреди столицы на главной ее площади. Но все, что мы делаем, это исправление злодеяний этих людей. И мы знаем, что злодеяний было много. Организовали Прибалтику, создали Польшу, позволили существовать Чехословакии. Какую-то еще Молдавию всунули. Мы исправим все это.Шутки шутками, сарказм сарказмом, но людям в Европе нужно понимать это, что с падением Украины, если нам суждено увидеть это падение, они теряют не просто буферную зону, не просто какую-то странную, скучную, не интересную им окраину, про которую они мало что слышали и в общем, не очень хотели слышать. Они теряют надежду на то, что агрессор там, на востоке не позарится на них, европейцев. У них было такое ощущение, что это в какой-то мере их не касается, что это где-то далеко.С падением Украины это, оказывается, здесь, рядом. Путин убедился, что прямая угроза ядерным оружием — а он несет эту угрозу, он говорит об этом хотя он не произносит этого вслух, но он совершенно очевидно указывает на это, — прямая угроза ядерным оружием работает. Она парализует волю, сознание и профессионализм европейских политиков, а за ними и американских.Путин убедился, что так можно. И собирается убедиться с этим окончательно, когда ему сообщат, что Киев взят. В этот момент окажется, что так можно. И вопрос не в том, что так можно было, а так можно будет — вот что важно. И европейским политикам и людям в Европе предстоит это научиться понимать. Предстоит с этим начинать жить. Это важнейший урок этой войны, итог этой войны. Она еще не кончилась, а итог этот уже есть, он уже здесь.Сергей Пархоменко