Чтобы простая фабула дошла до притчи, ещё нужны какие-то элементы сказки, вплоть до мифологем. Нужны перевёртыши: в какой-то момент что-то окажется не тем, чем оно казалось вначале. Или кто-то. Рязанов в своих лучших фильмах был ещё и соавтором сценария.    Но и этого режиссёру мало. Он часто пользуется стихами и песнями. Последние - внутренние монологи героев, их болевые точки, их переживания и мечты, работающие на всё ту же объёмность истории. Кроме того, за счёт стихов и песен фабула постепенно избавляется от приземлённости повествования.  Иногда вместо песен и стихов звучит закадровый текст. Иногда – всё разом. Зрителю всё должно быть предельно понятно. Такие приёмы на театре часто обзывают *для воинов советской армии*. Мол, зачем же всё подробно разжёвывать зрителям. Зритель не дурак – сам разберётся. Теперь уже понятно: в этом споре лучшие фильмы Рязанова выиграли у его оппонентов.   С точки зрения художественности всё использованное Рязановым незамысловато и просто. Временами очень просто. Буквально! Ключевая сцена в Иронии судьбы /столкновение интересов всех персонажей в одной точке/ решена, в том числе, и через эпизод с ключом от двери в руках двух мужчин.  Мужик с веником подмышкой сначала будет кричать *выметайтесь*, а потом при помощи того же предмета /*у меня там ценный веник*/, воспользуется поводом вернуться, чтобы уже окончательно очистить территорию от соперника. В Гараже, использовав основной конфликт *Человек против Человека*, режиссёр запрёт персонажей среди чучел животных и наглядно покажет, как в борьбе за место под солнцем люди постепенно теряют свой человеческий облик.   Моя самая любимая рязановская аллюзия: *Бедный Йорик* в Небесах обетованных. Экзистенциальная шекспировская цитата, обращённая к глобусу, который забирает с собой герой Гафта, покидая Землю.