По поводу сына-инфантила-эгоиста в пьесе, глобального непонимания с родителями, суицидальности и депрессивного фона спектакля. Все свои награды Бутусов и Компания /теперь это РАМТ/ собирают сейчас благодаря высокому авторитету самого Бутусова и благодаря Шекспиру.) Бутусов бытовую пьесу Зеллера довёл местами до шекспировского Гамлета. Когда *порвалась связь времён* /взаимопонимание между старшими и младшими/ - это трагедия. Настоящая трагедия. И дальше - тишина. Когда юноше не суждено вырасти в силу каких-то обстоятельств и его личного психоза - это огромная трагедия. Это же вечная дискуссия на века: Гамлет реально сошёл с ума или симулировал свою болезнь перед близкими. Или так засимулировался, что реально с катушек съехал.  Шекспировские трагические герои всегда сражаются с Роком. С некой высшей силой, которая уже определила ход событий и выхода нет. Это главный драматургический конфликт той эпохи. И как он замечательно ложится на пьесу 21 века, в которой финал в общем-то предрешён. И на саму историю, где очередной сын не может простить, смириться с реальностью, и потому выберет *дальше тишину*. Не зря же этого вечного мальчика с одними и теми же проблемами из века в век играет артист, которому хорошо за шестьдесят.  Мне сложно сказать: что и как  воспринимают зрители в деталях. Но есть подозрение, что архетипическая гамлетовская /вечная!/ история тоже как-то проникает в их сознание. Помимо приложения к своему личному опыту, когда сама проблема известна не понаслышке. Молодой режиссёр, поставивший *Маму* Зеллера в Моссовете, оставил сумасшествие женщины без какой-либо подоплёки и второго, притчевого план. Сбрендила женщина и всё. Бутусов сделал иначе, но на то он и Бутусов. А вот с однотипными ходами и режиссёрскими приёмами *с бородой*, увы. Всё это уже было, было, было.