не было у него никакой грыжи. работал, ходил, как все, на игрища, девок трахал, это еще до гражданской. а вот малярию заработал как раз на войне, а не на полях Коршуновых. по вашей логике, так у всех нищебродов в хуторе Татарском грыжа должна была быть.сестра потом начала прозревать, а когда замуж рвалась, выбора не было - всех молодых казаков война выкосила.— Как-нибудь проживем, Дуня. Вскорости должны привезти соль. Аль у нас этого добра мало?— У вас всего много.— У кого это, у вас?— У красных.— А ты какая?— Вот такая, какую видишь. Брехали-брехали: «всего-то у нас будет много, да все будем ровно жить да богато…» Вот оно и богачество ваше: щи посолить нечем!Мишка испуганно посмотрел на жену, побледнел.— Что это ты, Дуняха? Как ты гутаришь? Да разве можно?Но Дуняшка закусила удила: она тоже побледнела от негодования и злости и, уже переходя на крик, продолжала:— А так можно? Чего ты глаза вылупил-то? А ты знаешь, председатель, что у людей уж десны пухнут без соли? Знаешь ты, что люди вместо соли едят? Землю на солонцах роют, ходят ажник за Нечаев курган да в щи кладут эту землю… Об этом ты слыхал?— Погоди, не шуми, слыхал… Дальше что?Дуняшка всплеснула руками.— Куда же дальше-то?— Переживать-то это как-нибудь надо?— Ну, и переживай!— Я-о переживу, а вот ты… А вот у тебя вся ваша мелеховская порода наружу выкинулась…— Какая это порода?— Контровая, вот какая! — глухо сказал Мишка и встал из-за стола. Он смотрел в землю, не поднимая на жену глаз; губы его мелко дрожали, когда он говорил: — Ежли ишо раз так будешь говорить — не жить нам с тобой вместе, так и знай! Твои слова — вражьи…