Мимикрирующий патриархат и инструментализация женщин - IIIЧАСТЬ IЧАСТЬ IIЧАСТЬ III «Добровольность» инструментализацииЕсли мы с этих позиций рассматриваем современное общество, то сомнений не останется, перед нами все тот же патриархат, но подвергшийся косметической редакции - смене парадигмы отцов на парадигму сыновей, когда власть одного мужчины сменяется на власть мужского союза – фратрии (корпорации, фратрии, государства). Женщина же по-прежнему остается связанной с мужчиной сексуальным договором (то есть отдельную жизнь женщины, без мужчины, общество активно не одобряет, по-прежнему обязательные гетеросексуальность, «традиционная» семья, «любовь»), которые в итоге лишают женщину личностной, гражданской и политической субъектности. Благодаря произошедшей мутации, патриархат стал лишь актуальнее и, - что важно! – незаметнее и гораздо эффективнее, адаптировавшись к гуманистическим идеалам, распространяющимся, опять же, исключительно на мужчин (женщина по-прежнему дегуманизирована, сейчас, возможно, даже в большей степени, причем сама женщина активно поддерживает инструментализацию). Ведь, когда женщину принуждают служить мужчине, – это совсем не то же самое, как если «она сама того хочет», во втором случае даже усилий прикладывать не требуется, результат уже обеспечен. Ключевая особенность, которую мы наблюдаем – в эпоху власти сыновей мужчины «мельчают» и инфантилизируются. Думаю, все не раз слышали про то, что «в том, что у нас такие мужчины, виноваты сильные женщины», «женщины лишили мужчин мужественности», «успешные женщины символически кастрируют мужчин» и тому подобные выводы, порой звучащие даже от вроде разумных людей. Что же происходит в действительности? А в действительности, парадигма сыновей сегодня более не предполагает идеала брутальности, поскольку на данном историческом отрезке он не является эффективным. Легко заметить, что все «типично мужские качества» вроде силы, мощи, ловкости, агрессивности постепенно вытесняются качествами гендерно-нейтральными – интеллектом, навыками коммуникации, аналитическим мышлением и им подобными, которые позволяют эффективно зарабатывать в современных условиях. То есть «сильные» женщины тут не при чем, причина – в изменившихся производственных технологиях, требующих от людей вполне определенных личностных качеств. При этом выясняется, что женщины к образованию, экономической и научной деятельности (а значит, и к самостоятельному выживанию в современном мире) приспособлены не хуже мужчин (а кое в чем даже лучше). То есть женщина постепенно заходит все дальше и дальше в прежде закрытые для нее социальные сферы, получая все больше возможностей к переоценке реалий. И казалось бы, уже давно пора бы половине человечества возмутиться своим положением – но на практике, как мы видим, ничего подобного не происходит: ССС с одной стороны, и жесткая установка общества на гендерную второсортность – с другой, держат в молчаливом повиновении 3,5 млр женщин. Каким образом это удается? Благодаря смене утверждения «женщина должна» на убеждение «женщина хочет», с последующим увеличением давления, направленного в медиапространство, и нацеленного на дальнейшую инструментализацию женщины. Ведь женщина, не смотря на все свои преимущества в новой экономической ситуации, должна по собственной воле оставаться в прежнем подчиненном положении (точнее, должна быть уверена, что это ее выбор), и не делать никаких резких рывков к изменению своего статуса. А такую добровольную пассивность и желание сохранять существующее положение может дать только убежденность в том факте, что гендерное место женщины – это нечто самоценное, практически сакральное, от чего зависит как минимум, жизнь на земле и благополучие цивилизации (вспомним про «святость материнства», которая была поднята на знамена практически параллельно «свободе, равенству, братству», и это неспроста). То есть, как и раньше, трюк добровольного удержания женщины в социальном рабстве строится на поддержании в ней ответственности за то, за что она в действительности не отвечает (внешний локус контроля – ответственность за отношение мужчины к ней, как минимум, и за будущее цивилизации, как максимум) и на манипулировании чувством вины (если вдруг женщина захочет выйти из игры или переписать ее правила). Груженная таким весом ответственности и «добровольности», попутно возведенная в ранг Мадонны, женщина еще со времен эстетики гуманизма начинает позиционироваться не домашней прислугой, а существом, вдохновляющим мужчину. Впрочем, тема «музы и «вдохновительницы», конечно, зародилась куда раньше, и, начиная со времен рыцарства, постоянно модифицировалась, оттачивая желанный образ Прекрасной дамы, состоящий из сплошных социальных ограничений, где идея о прислуживании мужчине-мужу-рыцарю-королю-сердца органично переплетается с якобы сакральным положением женщины, выполняющей эту богом предначертанную ей роль. К середине ХХ века требование «быть музой» перерастает в открытый вербализованный запрос «быть Богиней» (соответствующие курсы, рекламные слоганы, порно-продукция и тому подобные вещи теперь дают женщине желанный статус «божественности» при условии добровольной инструментализации).И вот уже мы видим, что женщина «сама», по «доброй воле» (повинуясь социальному давлению) становится ярым адептом культа «женственности и красоты», где обрезание сменила добровольная интимная хирургия, бинтование ног – лабутены, жесткие корсеты – липосакция и грудные импланты, про пластическую хирургию лица даже не говорю… При этом звучат слова о «собственном выборе», о «сексуальной норме» (когда речь заходит о жестких порнографических практиках), об «женском счастье» (когда на кону стоит выбор между карьерой и семьей), об оправдании «мужских слабостей», если мужчина не желает разделять бытовые заботы – и этот список можно продолжать и продолжать… Женщина сама найдет, чем оправдать взваленные на себя обязанности, диктуемые ею идеей «нормальности» инструментализации, что не сделаешь для мужчины, которого воспринимаешь не как равного партнера, а как мужа-сына!При этом, особо сообразительные «сыновья» модифицировали вывеску инструментализации, снабдив ее щедрым «психологическим» обоснование "А женщина не хуже, она – лучше мужчины!"(с). И женщины, веками привыкшие "быть лучше" просто так, теперь вдруг в этом слогане видят признание их реальных заслуг – и готовы внимать любому мужчине, который демонстрирует подобный уважительный подход. При этом полностью выпуская из виду вторую часть посыла – «а если женщина лучше мужчины, то она и должна нести бОльшую ответственность за происходящее в отношениях с ним». Круг замкнулся. Муж-сын снова оказался на руках у мамочки, прильнув к щедрой сисе, которая должна принадлежать только ему – потому что правильно инструментализованная женщина должна испытывать экзистенциальное наслаждение от самого факта осознания своей полезности мужчине. И – женщина испытывает, чего уж там (коли уж можно научиться получать оргазм от минета, то получать ментальный оргазм от факта ублажения господина-дитяти – вообще плевое дело при наличии добротного ССС).Да, сегодня какие-то грани дискриминации женщин при этом потихоньку размываются, ибо противоречат правам человека и представлениям о современной нравственности и этике, но идейная сущность отношений мужчины и женщины остается прежней. И даже если женщина сегодня стала зарабатывать сама на свою жизнь и жизнь своих детей, имеет недвижимость, но при этом уверена, что ее жизнь без мужчины не имеет смысла, и, если не стирая носки и не готовя борщи, она чувствует себя глубоко несчастной и «нереализованной как женщина» - то перед нами образец успешности контроля сексуальной и репродуктивной функции, определяющий приоритеты жизни женщины, как и многие тысячелетия назад. https://femunity.livejournal.com/48147.html