У всех своя *** на своем фронте. На страницах этого форума все постмайданные годы, да и до этого, я повторял одну и ту же незатейливую мысль:  во Второй мировой войне против России воевала вся Европа. Воевала с энтузиазмом. Исключениями были Сербия и в значительной степени Греция. Британия оказалась нашим союзником практически супротив своего естества, не более чем из инстинкта самосохранения.  И вся Европа, с  Британией во главе, и с подвывающей ей польской гиеной ((с) Уинстон Черчилль), не простили и никогда не простят нам май 1945-го. Европа пытается строить из себя анти***, но любовь к ***у как единственному средству  разрушения России,  для Европы это как пепел Клааса в их сердце. Европа не может не понимать, что на Украине победил ***, и именно из неугасимой любви к ***у Европа, с США уже в виде наставника, так рьяно кинулась поддерживать укронацистов.Все написанное выше — это банальности, и все это мог бы написать любой из читателей. Даже в гиене Европы найдутся понимающие всё это. Пан Адам не в их числе — это видно невооруженным взглядом. Теперь о своем маленьком фронте. Я научный работник. Наука интернациональна. Таблица умножения не бывает ни коммунистической, ни фашистской, ни польской, ни китайской, ни папуасской. Ни один крупный проект в мире не может быть реализован без вклада российских ученых. Но ученые тоже люди, и все сказанное выше о латентном ***е относится полностью и к ним. И он ярко проявился после 24 февраля. Во всей Европе ввели тотальный запрет на сотрудничество с российскими учеными. Включая публикации с российскими учеными в соавторах. Включая общение по институтской электронной почте. Везде ввели полицию научных нравов, призванную  следить за соблюдением этих запретов. Возглавили эту полицию везде сами ученые.У нас у всех в разной степени есть международное сотрудничество. У всех есть неформальные ученики со всего света.  У одного из наших сотрудников (С) был по сути аспирант (А), который преимущественно развивал численное моделирование развиваемой нашим сотрудником теории. Этот А  как-раз в феврале стал постдоком в Хельсинкском универе. Когда А подавал заявление, то в его научных планах было развитие его предыдущих работ с С, и именно на этом он выиграл конкурс. В  универе тут же появилась научная полиция, которая объявила А, что если он посмеет обсуждать новую деятельность с С, то последствия будут тяжкие вплоть до расторжения контракта. Узнав об этом, наш С выпал в осадок: у него с председателем этой полиции нравов были совместные публикации! И по размышлении сказал, что его соавтор угрожал совершенно искренно.Как узнал об этом С? Да мы все, не сговариваясь, завели в google.mail ящики с самыми немыслимыми адресами и перешли на общение там.У меня с немцами сотрудничество с начала 90-х. Часть моей работы — это теоретическое сопровождение большой экспериментальной программы. То, что готовится к публикации сегодня, началось минимум несколько лет тому назад. Было решено продолжать готовить публикации: пусть лежат готовыми — будет как будет. В немецком центре тоже появилась полиция нравов со всем букетом запретов. Но фронт стал трещать. Первыми через 2 месяца взвыл институт физики твердого тела: "Мы должны отчитываться по еврогрантам! Отчет идет исключительно по публикациям. Без публикаций мы лишимся финансирования." В полиции стали выдумывать исключения из правил, с личным разрешением директора центра в каждом конкретном случае. Узнав об этом, оживились и мои ядерщики, и подали заявку со мной, как соавтором. Председатель полиции нравов, сам научный работник, после трех (!) недель торгов выдал: "Ваш Н. уже пенсионер. Ему престиж уже неважен — вычеркните его из соавторов." А без моего вклада статья просто будет непроходной.  Принципиально то, что контракт на работу включает в себя клятву Гиппократа: всех, поголовно всех, кто участвовал в работе, обязаны включать в соавторы. Т.е., этот председатель — постыдный клятвопреступник. Мои немцы, кто были задействованы в переговорах, встали на дыбы. Тогда был предложен компромисс: в списке авторов я буду указан как сотрудник немецкого института, и тут же будут сноска: "Постоянное место работы:  мой российский институт".  Моя собственная дирекция посчитала это допустимым: институтская аффилиация указана.Подоспела очередная рукопись. Я опять ключевой автор, и в соавторах, но уже с полноценной российской аффилиацией в самом списке авторов. И кроме меня еще один соавтор из России.Так что этот фронт прорван.Но в разных местах жесткость полиции нравов разная.В известных мне журналах запретов на публикации российских авторов нет. Но судя по отзывам коллег, не без роста беспринципности рецензентов.Dobryаk https://glav.su/forum/4/16?page=41315