"Я расскажу. Потому, что надо выговориться. Но больше негде. Сегодня мой сын поехал чинить телефон. Мастер взялся его починить за час, и сыну надо было где-то этот час провести. Но на улице разыгралась метель, поэтому просто погулять в парке через дорогу было бы опрометчивым решением. Снег не сыпал, он летел горизонтально - жёсткие ледышки. Наш парень, голодный, как все молодые парни, увидел кафешку и радостно туда заскочил - и тепло, и есть, что поесть и не так страшно без телефона. Он заказал чаю и кусок пирога. Но подошла администратор, спросила ку-код. "Я сидел на лавке у витрины кафе и ел. Мне не было холодно - я развернулся спиной к ветру. Только руки мёрзли - я же не мог есть в перчатках! Нет, мне не было обидно, я понимаю, что сделали они это не для того, чтобы обидеть меня или унизить. Они боялись наказания. И вот я сижу, жую, а вокруг ничего не видно - ветер, снег... А видно только кафе за витриной. И там, прямо напротив, сидел за столиком мужчина и ел точно такой же пирог, как у меня. Мы просто ели и просто смотрели друг на друга". Сегрегация. Бесправие. 21 век. Позор. "Но, мама, я не обижен, говорю же! Есть ведь правила и люди просто боятся их не соблюсти!".Сынок, так и говорили добропорядочные амерканцы совсем недавно, твоя бабушка это ещё помнит. В альбоме есть фотография советских моряков, нагло и вызывающе сидящих на скамейке с надписью "Только для чёрных". Так говорили поляки и немцы, когда смотрели на колонны евреев... "Это просто правила, и все стараются их соблюдать" - объясняла полтораста лет назад американская мама, когда её сына хлестал надсмотрщик за рабами. Законы пишут, чтобы их соблюдали. "Конституция - основной закон государства" -  всплыло в памяти. Это раздел в учебнике "Обществоведение". Был такой когда-то. В стране,  где люди были равны. Слово "фундаментальный" я узнала в связке со словами "права человека". Нет, я не выйду на площадь с гневными криками. Это никак и никогда ничего не меняло. И я ничего не изменю. Раньше я думала:"Надо набраться терпения и просто это пережить". (Точно, как дрезденская еврейка в 1938-м). Теперь я понимаю:  уже нечего менять. Сегрегация это норма. И никто не унижен - все просто боятся наказания за нарушение закона. Права (те самые, фундаментальные), которые нарушает закон, который нарушать нам, добропорядочным гражданам, нельзя,  мы не должны вспоминать. Их нет. Были, но это не наше дело. Не надо об этом при детях. Правда же?Но просто представьте, что эту картину у кафе видели люди в троллейбусе, в машинах, из окон дома... Они все видели. Как они о ней расскажут?"