Тихая моя родина, Я ничего не забыл...
Автор: Инкина Мария Геннадьевна (учитель русского языка и литературы, ГБОУ ООШ с. Малый Толкай Похвистневского района Самарской области)
Тип документа: Статья. Аудитория: Учителя литературы. Дата публикации: 05.08.2015
Описание: Уважение к памяти своих предков с древнейших времен почиталось на Руси: «Чтите и помните, ибо жизнь есть и будет, пока чтим память предков, ибо там, где не чтут мертвых, там не любят живых». Каждое поколение вправе рассчитывать на доброе слово потомков. Без памяти  мы не сможем связать настоящее и прошлое, не сможем осознать себя, свой путь, не сможем передать послание грядущим поколениям. У каждого из нас есть на земле место, где он родился и впервые увидел мамины глаза и ощутил ласковое прикосновение родных рук. Это место называют малой родиной. Для меня – это наш поселок Поляна.


                                                    Инкина Мария Геннадьевна
                                                     ГБОУ ООШ с.Малый Толкай
                                    Похвистневского района Самарской области
                                         Учитель русского языка и литературы


                   « Тихая моя родина, Я ничего не забыл…»
             (Исчезнувшим посёлкам Вязовка и Поляна посвящается)


                                             «На бескрайних просторах нашей,
                                              Богом данной, любимой до слез,
                                                   На Руси нет милей и краше
                                               Места, где ты родился и рос…»

    Уважение к памяти своих предков с древнейших времен почиталось на Руси:
«Чтите и помните, ибо жизнь есть и будет, пока чтим память предков, ибо
там, где не чтут мертвых, там не любят живых». Каждое поколение вправе
рассчитывать на доброе слово потомков. Без памяти  мы не сможем связать
настоящее и прошлое, не сможем осознать себя, свой путь, не сможем передать
послание грядущим поколениям.
       У каждого из нас есть на земле место, где он родился и впервые
увидел мамины глаза и ощутил ласковое прикосновение родных рук. Это место
называют малой родиной. Для меня – это наш поселок Поляна. Нет уже давно
этого посёлка, но зато есть нечто бесценное, вечное - человеческая память…
Мне тогда ещё не было и трёх лет, когда осенней слякотной порой отец,
Горбунов Геннадий Сергеевич, на тракторной коляске перевёз нас вместе с
пожитками в Малый Толкай, на новое, совсем чужое место жительства…
       Человек, как известно, так устроен, что рано или поздно привыкает ко
всему. Жизнь идёт своим чередом, растёт сын и пора ему знать свои корни.

 Начну знакомство с моей бабушки, Мартыновой Клавдии Парфёновны.
За этим простым именем кроется многострадальная  судьба матери,
похоронившей четверых своих детей, солдатской вдовы, вынесшей голод и
холод, неутомимой труженицы посёлка Вязовка.
   Горькая доля досталась ей, когда проводила в первые дни войны мужа на
 фронт. Семен Владимирович у нее работящий был, детей очень любил. Жила она
 с ним как за каменной стеной. Но суровая война распорядилась по-своему.
 Осталась Парфеновна одна без «оборонушки» с четырьмя детьми (один умер в
 младенчестве, еще до войны). Работы много, вставала до зари. Вместе с
 другими женщинами  работала в поле, пахала, сеяла и жала, трудилась на
 ферме. «Очень трудно и голодно было, -  не сдерживая  слез, рассказывала
 моя мама. -  Варили похлебку из картофельной кожуры, крапивы, глотали
 зерна овса и ржи, иногда мать с работы приносила чашку затерухи. Дом был
 покрыт соломой, и в сильный дождь сидели под столом, прижавшись друг
 другу. Корову держали. Были случаи, выходили доить, а она уже подоенная.
 Расплачется мать горькими слезами, глядя на нас,  детишек голодных, а мы
 кинемся к ней, худющей, как тростиночка, и успокаиваем». Помнила она, как,
 прощаясь, муж просил беречь детей. Да вот не получилось сохранить.
 Младшенький умер от голода.
                           …Среди горенки дубовый стол стоял,
                         На нем гробочек крохотный…
                         «Ой, плотнички-работнички!
                               Какой вы дом построили сыночку моему?...»


   Мама моя, Елизавета Семёновна, ходила в Вязовскую четырёхлетнюю школу.


 [pic]


 [pic]
  Подписана эта дорогая фотография  детской рукой моей мамы: « На долгие
 годы наше ученические всей в школе посёлок Вязовка снялис 9 мая 1947 г. 3
 класс и 4 класс».  Она на фото в первом ряду первая справа, худенькая,
 кроткая.
       На этом же ряду вторая слева учительница школы №3 г.Похвистнево,
 «Отличник народного образования» Фомина Александра Дмитриевна, к
 сожалению, ныне покойная. Как сложились судьбы остальных детей с задорными
 любопытными глазками? Каждая судьба - отдельная повесть. «Иных уж нет, а
 те далече…»
       Среди ребятишек Учителя (да, с большой буквы) Вершинникова
 (Горбунова) Елизавета Федотовна, Солдаткина Мария Алексеевна и Филиппов
 Дмитрий Петрович, председатель колхоза «им. Сталина».


                           Дорогой товарищ Сталин,
                           Приезжай, отец родной.
                          Мы пошлем тебе навстречу
                            Самых лучших лошадей.
                          Будешь ехать через поле —
                             Полюбуйся чистотой,
                          Как хлеба цветистым маем
            Умываются росой. (но чаще - слезой, потому что голод)


 Эти стихи наизусть цитирует мама. Удивительная память!
                           Телесь ашо овтокс сась,
                           Кудо вальмава варштась,
                           Чатырсо синтре  тарадт
                           И кевксне: «Кода эрят?»
 Вспоминает, как ставили «пьесу». Право играть предоставлялось лучшим
ученикам. Учительница из газеты делала пилотку, вырезала звезду и  красила
её свёклой.
На опушке леса старый дуб стоит, а под этим дубом партизан лежит.
Он лежит, не дышит и как будто спит. Золотые кудри ветер шевелит.
Выходила девочка в ситцевом платочке, на ногах лапти.
Перед ним старушка-мать его стоит,
Слезы проливая, сыну говорит:
«Милый мой сыночек! Я тебя растила, но не сберегла,
А теперь могила будет здесь твоя».
Позади старушку слушал командир.
Ласково и тихо ей проговорил:
«Не рыдай, мамаша, он героем пал
(орден со звездою на груди блистал)
За его геройство все здесь постоим!
А фашистам-гадам крепко отомстим!»
  А писем с фронта не было. По окончании войны не получила и «похоронку».
Все ждала бабушка, что распахнется дверь и зайдет Семен, высокий и статный,
прижмет к сердцу детей и  Парфеновну. Зашел, да только не он, родимый.
Мужчина из соседнего села, фронтовик, вместе с дедушкой в госпитале был. Он
передал фотографию Семена Владимировича, которая стала бесценной  реликвией
в нашем доме. Дрожащими руками  бабушка поднесла к губам карточку,
поцеловала, бережно вложила ее в документы, завернула в вышитое своими
руками полотенце, и будет храниться этот сверток вечно.
[pic]
     Позже пришло извещение – «пропал без вести». Неизвестны ни год  гибели
 воина Семена, ни место захоронения.  Получается, жизнь человеческая не
 имеет цены? Жизнь, отданная за Родину?  И эту боль покорно, безропотно
 несла в душе Парфеновна. Жаль, что не дожила вдова до выхода «Книги
 Памяти» (1994г.), где помещается священная запись: «Мартынов Семен
 Владимирович, 1901г. рожд. Рядовой. Погиб 30.07.44 г. Похоронен в с.
 Корынине Домбровского у., Польша». Воистину, «Никто не забыт, ничто не
 забыто». «Книга Памяти» явилась дорогим подарком для похвистневцев.
    Война оставила свою отметину в каждом доме. Вечная слава героям!  В
 нашей семье свято хранится память о дедушке. Бабушка также внесла свой
 вклад в дело Победы. Она в числе других мобилизованных рыла
 противотанковые окопы под Сталинградом.  За самоотверженный труд  указом
 Президиума Верховного Совета СССР от 6.06. 45 г.  награждена медалью «За
 доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 – 1945гг.».
 [pic]


 Как участнику трудового фронта 7 мая 1975 г. вручили  юбилейную медаль
 «Тридцать лет Победы в Великой Отечественной Войне 1941 – 1945гг.».


 [pic]
 Мы гордимся своими героями, и память о них передадим нашим детям, внукам и
 правнукам.
    После войны еще долго голодно было. Парфеновна тяжелой работы не
 боялась, как говорят, за мужика и за бабу. С утра до ночи вязала снопы,
 ухаживала за колхозной  скотиной, несла на себе дрова из леса.
 [pic]


     Большой, густой лес тогда кормил и Вязовку, и в двух километрах от
 Вязовки поселок с живописным названием – Поляна (куда вышла замуж моя
 мама). Он, действительно, расположился на поляне, на солнечной опушке,
 полной цветов, трав по пояс, ягод и запахов. От леса тянуло свежестью,
 грибами. Деревья разных пород росли в нем, доставая своими корявыми
 ветками до кустарников и молодых сосенок. На каждом шагу попадались густые
 заросли малинника, обвитые плющом, орешники, шиповник, калина, полезные
 лекарственные растения. От колхозной пасеки пахло липой и медом. Женщины,
 статные, красивые мордовочки,  в жаркую пору сенокоса, утомившись,
 отдыхали под сенью деревьев. Они затягивали грустную песню, как бы жалуясь
 природе на свою судьбу:
                              Вай, луга, луга!
                                 Пиже лугине
                              Луганть куншкасо
                                Касы килейне
                                Аволь алкине
                              Сон пек мазыйне.




     Поблизости блестела зеркальная поверхность озера, в которой отражались
 рассеянные по берегу избы. Перед нашим домом  – палисадник с одинокой
 яблонькой.… Сейчас с трудом найдешь яблоньку, да и вместо домов бугорки,
 поросшие травой, вместо озера - тина. В 70 годы происходило укрупнение
 колхозов. Полянцы с болью оставляли родное гнездо и уходили в соседние
 села. До сих пор не покидает их чувство тоски: каждый год навещают свою
 родину, одинокое  кладбище у дороги, где тихо шепчутся березы над могилами
 родителей. А лес все шумит, трепетно храня
 историю поселка Поляна.
 [pic]
      Там и мы родились, внуки Парфеновны. Она подняла нас троих. Было ей
 приятно, что внука Семеном назвали, в честь дедушки, да и пошел он в него
 – светлый, рослый и такой же добрый.
      Много обид через нас пережила бабушка. Отец наш механизатором был.
    Рассказывали, получил он большую зарплату красными и зелеными бумажными
 купюрами. Мама, по обыкновению, спрятала их за икону. Когда никого не было
 дома,  Ольга, она самая старшая, достала деньги и в учебник вложила их как
 закладки, о которых давно мечтала. Еще хотела Ленина вырезать, к счастью,
 не успела. Тут родители засобирались в город за покупками. Коснулись – нет
 денег. Геннадий Сергеевич суровый был.
   - Парфеновна, это только ты взяла, больше некому. Чтоб ноги твоей в моем
 доме не было!
    У нас в поселке была только начальная школа. Сложенная из крепких
 бревен пятистенка утопала в зелени берез и в цветах сирени. В просторной
 комнате висела во всю стену доска; парты  расставлены в три ряда, для
 каждого класса – ряд;  аккуратно беленная голландка занимала угол. Евдокия
 Антоновна, доброй души человек, одна учила грамоте детишек. Она и заметила
 деньги. Почувствовав недоброе, она тактично поведала отцу. Ольге тогда
 крепко досталось.
      После этого случая отец извинился перед бабушкой и больше никогда не
 обижал ее. Это он ее почтительно назвал – Парфеновна. После переезда из
 Поляны бабушка жила с нами. Ее натруженные руки  не знали покоя. Она пряла
 и вязала, топила печь и пекла хлеб.
   - Семеновна (так обращался отец к матери), Парфеновна умрет и хлеб никто
 печь не будет, не умеете потому что.
     Бабушка никогда не перечила зятю; вытрет концом полушалка глаза,
 влажные от слез, и на  добром маленьком морщинистом лице с правильными
 чертами расплывется скупая улыбка.
   - Умрешь, Парфеновна, в золотом гробу тебя похороню, - подвыпивши,
 говорил отец.
    Но Парфеновне самой пришлось проводить в последний путь и зятя своего,
 и любимых дочерей одну за другой. Остались у нее только Елизавета
 Семеновна, мама моя, и внуки. Какую силу надо иметь, чтоб вынести столько
 страданий и горя?
     В январскую морозную ночь нас разбудил крик мамы:
    - Дети, бабушка умирает!
    Еще надеясь на чудо, мы трогали ее руки, что-то просили, плакали, но
 медные пятаки закрыли навсегда родные бабушкины глаза…


    Вот и поведала сыну все, что знала по рассказам родителей, тем самым
 воздала должное памяти своих предшественников. И на душе стало легче.
 Быть может, и он когда-нибудь расскажет обо мне своим внукам…
     Любовь к  родному краю, к родной культуре, к  родному  селу,  к  родной
речи, любовь, которую надо воспитывать с детства, начинается с  малого  –  с
любви к своей семье, к своему  жилищу.  Совершая  дела  великие,  мы  должны
знать,  откуда  пошли  и  как  начинали,  уважать  память  предков,  бережно
относиться к культурному наследию и передать его следующему поколению.
     Как писал великий А.С.Пушкин:
                             Два чувства дивно близки нам –
                    В них обретает сердце пищу –
                    Любовь к родному пепелищу,
                    Любовь к отеческим гробам.
                    Животворящая святыня!
                    Земля была б без них мертва.