Исполнительские аспекты интерпретации музыкальных иллюстраций к повести А.С.Пушкина «Метель»  Г.В.Свиридова («Вальс», «Романс»)
Автор: Борейко Ирина Михайловна (преподаватель, ГБОУ СПО ЧО "Озерский государственный колледж искусств")
Тип документа: Реферат. Аудитория: Преподаватели истории исполнительского искусства. Дата публикации: 15.03.2016
Описание: Материал доклада конференции к 100-летию Г.В.Свиридова, прошедшей в колледже искусств,  построен близко плану исполнительского анализа выдающихся пианистов-исследователей.


                                                    Борейко Ирина Михайловна
                                                                 ГБОУ СПО ЧО
                                «Озерский государственный колледж искусств»,
                               Преподаватель фортепианного отделения, к.п.н.


       Исполнительские аспекты интерпретации музыкальных иллюстраций к
                        повести А.С.Пушкина «Метель»
                      Г.В.Свиридова («Вальс», «Романс»)


      Исполнительство  – перевод  духовного  художественного  содержания  из
исходной материальной системы в художественную [7].
    Конкретный,  по  пунктам,  исполнительский  анализ   содержит   анкета,
которую  заполняли  ученики  А.  Корто  [5]  по  поводу  каждого  изучаемого
произведения.
      В своем докладе я попытаюсь  следовать  Г.  М.  Когану  [1],  который
писал: «Будущих исполнителей и педагогов — надо привлечь главным образом,  к
композиционным   приемам,   отбираемым   композитором,    к    использованию
выразительных средств инструмента, к фортепианной фактуре, к тому  значению,
которое имеет для создания музыкального образа сочетание  этих  средств.  На
конкретных  примерах   необходимо   дать   представление   об   особенностях
исполнительских  указаний  автора  (темповых,   агогических,   динамических,
артикуляционных,   фразировочных,   педальных,   аппликатурных,    словесно-
характеристических), а в тех случаях, где возможно, очертить  также  взгляды
автора  музыки  на  исполнительское  искусство  и  на  интерпретацию   своих
сочинений.
    Другой аспект изучения фортепианной литературы — проследить  за  жизнью
музыкального произведения  по  редакциям,  транскрипциям,  высказываниям,  а
особенно,— по звукозаписям!
    Подлинно действенное исполнение как бы  вбирает  в  себя  два  момента:
время, которое отражено в  музыкальном  произведении,  и  время,  в  котором
живет интерпретатор».
      ДУХ СВИРИДОВСКОГО ВРЕМЕНИ
      Метель... Зима... Россия! Смута...
      О трагедийной и горькой судьбе творца русского музыкального искусства;
человека, вся творческая жизнь которого (с дней учебы  у  Шостаковича)  была
каждодневным преодолением...  и  о  нескольких  встречах  в  доме  Свиридова
рассказал наш современник, писатель Станислав Александрович Золотцев [3].
      «Ныне во многом благодаря  Свиридову слушаем мы нашу сегодняшнюю боль,
нынешнюю метельную Смуту».
      Гостевания на Большой Грузинской в доме Свиридова отозвались в  сердце
Золотцева поистине пушкинской метелью...
      Георгий Васильевич, по-домашнему одетый,  в  больших  белых  валенках,
разговор вел по-русски душевный — застольная беседа быть иной  и  не  может.
Груду вопросов обрушили на  гостя  хозяева.   Свиридов  с  женой  оба  почти
каждый год бывали на Псковщине, в местах, где  выросла  жена  Свиридова,  и,
конечно же, в Пушкиногорье. Вот и расспрашивали они — что же  теперь,  после
смерти  Гейченко,  со  святыми  пушкинскими  местами?  В   каком   состоянии
заповедник? В порядке ли содержится могилка Хранителя  на  горе  Воронич?  В
порядке ли дом, где он жил долгие годы,  тоже  более  похожий  на  музей?  И
многое-многое,  касающееся  этого  заповедного   уголка   Псковской   земли,
волновало чету Свиридовых...
      Вскоре  тема  беседы  была  иной:  о  трагических  судьбах  российских
творцов музыки в XX веке. Георгий Васильевич  буквально  потряс  несколькими
своими откровениями. «Вы, конечно, Станислав Александрович, знаете и  любите
Шостаковича, это мой учитель. Так я вам прямо скажу, в те самые годы,  когда
начал расцветать его гений, я знал еще двух-трех мастеров не меньшей силы  и
музыкальной чуткости, которые, ей-богу, Дмитрию  Дмитриевичу  ни  в  чем  не
уступали… Сгинули!»
      Затем Мастер продолжил: «И таких Свиридовых, ну, десятка полтора  было
в музыке! Тоже сгинули! Причем это вовсе не  значит,  что  их  расстреливали
или сажали, хотя и без этого не обходилось... А чаще всего  у  нас  на  Руси
бывает иначе: свои травят своих, верней — давят тех, кого  считают  хотя  бы
не совсем своими, либо — соперниками.  Способов  здесь  масса,  Бахус  —  не
последний из них… Кое-какие имена хозяин назвал и  о  судьбах  поведал.  Так
что пушкинская метель,  которой  вы  так  восторгаетесь,  хоть  и  вселенную
гениев породила, но и похоронила их в себе тоже немало...»
      Музыковед  Александр  Сергеевич  (бывают  же  совпадения)   Белоненко,
племянник  Мастера,  беззаветно  с  детства  влюблен  в  творчество   своего
старшего родственника. Он посвятил свою жизнь разбору многопудовых  папок  с
доселе неизвестными произведениями Мастера, а также  множества  аудиокассет,
на которых звучит его голос, его импровизации  и  его  мудрейшие  откровения
(часть из них вы могли слышать в передачах радиостанции «Орфей»).
      И смерти нет сердцам людским!
      И дышат радостью снега и взоры,
      Когда влюблен, когда любим.
      И сквозь метель видны Святые Горы...
      Георгий Васильевич, обратясь к  С.А.Золотцеву,  кратко  заметил:  «Мне
кажется, вы кое-что в пушкинской "Метели" поняли, "уловили",  "ощутили"».  И
добавил: «Да и во мне тоже!»
      МУЗЫКАЛЬНЫЙ БЫТ ПУШКИНСКО-ГЛИНКИНСКОЙ ЭПОХИ
      Большую  самостоятельную  ценность  представляет  музыка   к   фильмам
«Метель» по повести Пушкина в постановке В.Басова. Свиридов  тонко  и  очень
поэтично  воссоздал  музыкальный  быт  пушкинско-глинкинской  эпохи.  Пушкин
всюду  с  замечательной  последовательностью  искал   первоначала,   которые
следует хранить и на которые следует опираться. Он искал истоки  европейской
культуры — в Греции, истоки России —  в  «преданьях  старины  глубокой»,  ее
сказках, ее исторической памяти; истоки человека — в  законах  его  совести,
истоки мироздания — в извечных законах гармонии.
      ПУШКИНСКАЯ ТЕМА
      В нынешней  духовно-нравственной  ситуации  пушкинская  тема  принятия
корней мира и человека, мужественное утверждение поэтом положительных  начал
бытия  —  вопреки  потрясениям  времени,  его  катастрофам  и   трагизму   —
приобретает особую  ценность.  Георгий  Свиридов  оказался  одним  из  наших
современников, кто сумел  разглядеть  насущность  пушкинской  «положительной
программы» и попытался заново, с новой глубиной  осмыслить  и  художественно
освоить ее.
      К постижению пушкинского творчества Свиридов приближался всю жизнь — и
не в одиночку, но в русле поисков путей к Пушкину, которые на разных  этапах
по-разному велись в нашей культуре.
      Композитор впервые обратился к Пушкину в годы,  предшествовавшие  100-
летнему юбилею со дня смерти поэта, когда  он  вновь  обрел  подобающее  ему
звание национального  гения.  Возвращение  Пушкину  места  первого  русского
поэта было прямо связано с преодолением разрушительных негативных  тенденций
в советской культуре и решительным поворотом ее к  классическому  идеалу.  В
те годы и несколько позднее классически совершенные стихи Пушкина  привлекли
внимание советских композиторов Н. Мясковского, С. Прокофьева, Ю.  Шапорина,
Д. Шостаковича, В. Шебалина, Ю. Кочурова.
      В  60-е годы композитор соприкоснулся с еще одной  гранью  пушкинского
творчества — с  повестями  Белкина.  Стиль  повестей,  их  атмосфера,  образ
рассказчика и герои побудили композитора XX века, исходя  из  его  слухового
опыта, как  бы  вновь  воскресить  красоту  русского  музыкального  пейзажа,
излюбленные в России образы зимней дороги, быстрой езды на тройке,  ямщицкой
песни. Работа над музыкой к кинофильму «Метель» позволила  Свиридову  заново
открыть поэзию музыкального  просторечия  —  в  бытовой  музыке,  задушевной
лирике  русского  вальса  и  сентиментального  романса,  военного  марша   и
пасторали. Здесь нашла отражение и пушкинская  тема  судьбы  —  едва  ли  не
главная, стержневая линия  «Повестей  покойного  Ивана  Петровича  Белкина»,
воплотившаяся в лейттеме «метели».
      Органично усвоив некоторые общие  принципы  современного  музыкального
мышления, оценив по достоинству достигнутое, Свиридов, тем не  менее,  пошел
не подражательным, но своим оригинальным путем, воскрешая  с  учетом  нового
опыта   пушкинско-глинкинский   идеал   народности,   мудрой   простоты    и
противопоставляя  сложным  умствованиям  модернизма  ясность  и  правдивость
музыкального  языка.  Это  соответствовало   демократическим   устремлениям,
которые, подобно иммунной реакции, проявлялись тогда в организме культуры.
      С одной стороны, Пушкин вошел в кровь и плоть русской поэзии, с другой
—  Свиридов,  художник  необыкновенно  чуткий  к   традициям   отечественной
культуры,  несет  в  своем  творчестве,  в  своем   миросозерцании   личное,
неповторимое   «пушкинское»   начало.   Пушкинское   начало    предопределит
классически  ясный  стиль  Свиридова,   прежде   всего   его   замечательный
мелодический  язык,  свежий,  современный  по  интонации,  оригинальный   по
звуковому составу, естественный в выражении чувства,  точно  соответствующий
смыслу слова, задушевный и пластичный.
      ЖАНРОВОЕ НАЧАЛО
      Тема  доклада связана с проблемой жанра в киномузыке Георгия Свиридова
[6].  Актуальность  этой  темы  заключается  в  том,   что   мы   обращаемся
практически к неизученной области творчества Свиридова, а также  к  жанровой
проблеме, которая  недостаточно  освещается  музыковедами.  Особенно  хороши
здесь оркестровое вступление, основанное на теме в духе ямщицкой  песни,   и
вальс [9, 197].
      Жанр - это одно  из  фундаментальных  понятий  теории  искусства,  оно
выступает как своего рода универсальное  понятие,  которое  используется  во
всех сферах  искусства,  он  становится  не  только  музыкальной  категорией
классификации музыкальных  произведений,  но  и  выразительным  средством  в
музыке. Эту тенденцию заметил исследователь А. Альшванг, назвав  этот  прием
«обобщением через жанр». Он пишет: «Применение жанра, обладающего  свойством
выражать в «опосредованном» виде  эмоции,  мысли  и  объективную  правду,  я
называю обобщением через жанр» [6, 112].
      Заявленная проблема нашла  наиболее  яркое  воплощение  в  музыкальных
иллюстрациях  Г.  Свиридова  к  повести  А.С.  Пушкина  «Метель»  (музыка  к
одноименному фильму режиссера Владимира Павловича Басова), кроме  того,  это
произведение  отражает  характерные  черты  стиля  композитора.  Но   мнению
Евгения  Светланова:  «Время,  вперед!»  и   очень   тонкая,   стилистически
безупречная  музыка  к  «Метели»  Пушкина  ...   представляются   маленькими
шедеврами в нашей симфонической музыке» [6, 44].
      Названия произведений как «иллюстраций» уже закладывает более глубокий
смысл музыкальной  составляющей  медиатекста.  Иллюстрация  имеет  несколько
значений, музыка здесь  носит  не  только  изобразительный  характер,  но  и
призвана  «объяснить»  и  «дополнить»  текст,   раскрыть   его   внутреннее,
смысловое содержание. Наиболее точно и полно высказывание самого  Свиридова:
«Слово  и  музыка,  литература  и  музыка,  музыкальное  произведение  может
существовать  только  тогда,  когда  оно  добавляет  нечто  к   стихам   или
литературному сочинению».
      Для выражения круга образов в художественном фильме  Свиридов  создает
семь тем. В нотном варианте (переложении для фортепиано) композитор дает  им
следующие  программные  заголовки:  «Тройка»,  «Вальс»,  «Весна  и   осень»,
«Романс», «Пастораль», «Военный марш», «Венчание». В аудиоварианте даны  еще
два  номера,  которые  являются  производными  темами:  «Вальс»  -  «Отзвуки
вальса», «Тройка» - «Зимняя дорога».
      При функционировании музыки в фильме данные темы приобретают  значение
лейтмотивов. Сочетание с определенной сюжетной ситуацией позволяет  им  дать
следующие названия:
      Лейтмотив судьбы - «Тройка», «Зимняя дорога»;
      Лейтмотив любви - «Вальс», «Отзвуки вальса»;
      Лейтмотив любви Марьи Гавриловны - «Романс»;
      Лейтмотив любви Марьи и Владимира - «Пастораль»;
      Лейтмотив Бурмина - «Военный марш».
      Остановимся на проблеме жанра.  Сам  композитор  уже  в  название  тем
вкладывает жанровое начало с опорой на первичные жанры. Так марш  заявлен  в
номере «Военный марш»;
      песня представлена темами «Тройка», «Романс»,  «Пастораль»,  «Весна  и
Осень»;
      танец выражен «Вальсом».
      «Тройка» - выполняет  функцию  пролога.  А.С.Пушкин  взял  в  качестве
эпиграфа к своей повести стихотворение В.Жуковского:
      Кони мчатся по буграм,
      Топчут снег глубокой…
      Вот, в сторонке божий храм
      Виден одинокой.
      Вдруг метелица кругом;
      Снег валит клоками;
      Черный вран, свистя крылом,
      Вьется над санями;
      Вещий стон гласит печаль!
      Кони торопливы
      Чутко смотрят в темну даль,
      Воздымая гривы…


      Он рисует картину зимнего пейзажа, широких  просторов  русской  земли.
Нужно отметить, что  образы  «Тройки»  и  «Зимней  дороги»  -  это  типичные
символы пути, странничества, которые характерны для  живописи  и  литературы
конца XVIII - начала XIX веков. Если у Пушкина рассказ  происходит  от  лица
автора, то режиссер вводит  образ  рассказчика,  который  в  дороге  услышал
некогда интересную историю и теперь хочет поведать ее нам.
      Лейтмотив «Тройки» обретает функцию рока.
      «Зимняя  дорога»  -  выполняет  функцию   эпилога.   Без   аккордового
вступления  музыка  «Тройки»  имеет  совершенно   другое   эмоциональное   и
смысловое   содержание.   Лейтмотив   проходит   становление   от   темы   -
предзнаменования, которая в кульминации приобретает значение  рока,  к  теме
странничества. Таким образом, три проведения темы создают тематическую  арку
и единство архитектоники.
      «Тройка» и «Зимняя дорога» опираются на жанр песни. Мелодия  песенного
склада основывается на интонациях  кварты,  квинты,  сексты.  Эти  интервалы
приобретают значение интонационного  зерна,  которое  становится  источником
последующего тематизма.
      Сюита «Метель» состоит из семи разнохарактерных частей:
1. Тройка (g-moll)
2. Вальс (cis-moll)
3. Весна и осень (A-dur/ a-moll)
4. Романс (h-moll)
5. Пастораль (C-a-moll)
6. Военный марш (F-dur)
7. Венчание (h-moll)
      Важным фактором  контрастирования  являются  тональные  сопоставления,
жанровое разнообразие, определяющее круг музыкальных форм.
      В расположении  частей  прослеживается  определенная  логика:  картины
природы чередуются с бытовыми жанровыми сценами.
      Три  части  сюиты  -   «Тройка»,  «Весна  и  осень»,  «Пастораль»   - 
объединены общей темой Руси.
      Первая часть – «Тройка». Неоднократное сопоставление двух  контрастных
тем легло в основу простой трех-пятичастной формы с кодой [8].
      Третья часть «Весна и осень»,  в  ней  времена  года  ассоциируются  с
мыслью о смене  возрастов  человеческой  жизни.  Форма  остается  неизменной
– идеально выстроенная простая трехчастность с синтетической репризой.
      Музыка   «Пасторали»    проникнута    ощущением    параллельно-ладовой
переменности. Здесь переплелись две формы – простая трехчастная с  кодой  на
материале  средней  части  и  куплетно-вариационная   с   почти   неизменным
припевом.
      Вторая тематическая линия связана с бытовыми  жанрами  – это  «Вальс»,
«Романс» и «Военный марш».
      «Вальс» написан в форме четкого  рондо  с  помещением  рефрена  не  на
первом, а на втором месте: АВСВ. Средняя  часть,  трио,  согласно  старинным
традициям   исполняется   группой   деревянных   духовых   инструментов    и
ограничивается одним периодом в параллельной тональности (E-dur).
      «Военный марш»  исполняет  духовой  оркестр.  Музыка  созвучна  словам
Пушкина. «…война со славою была кончена…Время  незабвенное»  время  славы  и
восторга! Как сильно билось русское сердце при  слове  отечество!  …Женщины,
русские женщины были тогда бесподобны. … Встречая победителей, кричали  они:
УРА!  И  в  воздух  чепчики  бросали».  Форма  четко  выстроена   в   полном
соответствии  с  походным  маршем.  Это  традиционная  для   жанра   сложная
трехчастная форма Dа capo с трио.
      В сентиментальной мелодии «Романса» отразилась глубокая  печаль  Марьи
Гавриловны об умершем отце и  потерянном  любимом».  Она  берегла  все,  что
могло его напомнить: книги, им некогда  прочитанные,  его  рисунки,  ноты  и
стихи, им переписанные для нее».
      В основе «Романса» лежит форма, имеющая  исконно  русские  истоки- это
вариации на выдержанную мелодию, так  называемые  «глинкинские».  Они  имели
вокальное происхождение от «принципа куплетности», но приемы  развития  были
инструментальные, оркестровые. Цикл состоит  из  темы  и  четырех  вариаций.
Форма  темы  типична  для  песенных  жанров:  это  период  с   варьированным
повторением второго предложения. Основной принцип  варьирования  – темброво-
фактурный. Ряд приемов позволяют композитору преодолеть  однообразие  формы,
связанные с неизменностью мелодии, гармонии, тональности:
1)  Постепенное  ускорение  темпа  и  рост  динамики  от  темы   к   третьей
 кульминационной вариации;
2) Внесение черт  трехчастности  в  цикл  за  счет  темпового  и  фактурного
 сходства крайних вариаций, создающего репризное обрамление формы.
      Седьмая часть «Венчание» занимает особое место в цикле.  Эта  исповедь
Бурмина, его рассказ  о  событиях  той  страшной  ночи,  когда  он  совершил
непонятный, непростительно  ветреный  поступок,  обвенчавшись  с  незнакомой
девушкой.   Свободное   построение   композиции   продиктовано   программным
содержанием.
      Таким  образом,  сюита   «Метель»   отмечена   большим   разнообразием
музыкальных форм. Композиционное  строение  каждой  части  цикла  обосновано
жанровыми особенностями и программным содержанием [8].
       «Музыкальные иллюстрации к повести  Пушкина  «Метель»»  возвестили  о
новом этапе в творчестве Свиридова [9]. Л.Измайлова выделила эстетические  и
стилевые принципы данного этапа: прием перемещения темы  из  дальнего  плана
на передний, показ материала в том или  ином  ракурсе  на  протяжении  целых
разделов композиции, специфическое представление  о  функционально-временном
ритме, склонность  к выделению моментов начала и конца и создание  «эффектов
затишья в движении». В произведении укрепляется метод перенесения  вокальной
сферы в инструментальную.
      Симфоническому  воплощению   образов   повести   Пушкина   свойственны
контрастность и взаимодополнение  эффектов  приближения  и  удаления,  смена
перспективы и точки восприятия,  переход  вокального  в  инструментальное  и
наоборот.
      Произведения Свиридова привлекают  внимание  хореографов-постановщиков
качествами  [2],   столь   необходимыми   для   создания   хореографического
спектакля:   уникальной   изначальной   «динсантностью»,   поэтичностью    и
образностью. Наиболее востребована сюита «Метель»  (музыкальные  иллюстрации
к повести А.Пушкина, 1974 г.). Балет «Метель» А.Бадрака  – «хореографическая
фантазия в одном  действии»  -   воспринят  «скорее  как  интересный  эскиз,
нежели  как  законченное  художественное  целое».  Музыка   использована   с
изменениями. В спектакль введен шумовой эффект  -   звуковой  образ  метели,
вместо  эпизода  «Осень»  добавлен  музыкальный  фрагмент  «Ночь»  из  сюиты
Свиридова «Время, вперед!». Изменена последовательность номеров.  По  мнению
рецензента, метод А.Бадрака:  «детальной  сценической  иллюстрации  повести»
«вступил в конфликт с музыкой, отразившей лишь  некоторые  коллизии,  и  дан
обобщенный образ пушкинской «Метели».
      ВЫВОДЫ: Весь жизненный композиторский опыт  Свиридова  последних  лет,
все, что было им прочувствовано в движении времени, что было  им  открыто  в
связи  с  другими  поэтическими  мирами,—  все  это  в  целом  создавало  то
энергетическое духовное «поле», в котором возник и без которого  не  мог  бы
существовать зрелый свиридовский Пушкин. Пушкин 1970-х годов.
      Дух времени и,  если  можно  так  сказать,  «время  духа»,  внутреннее
состояние  композитора  предопределили  новый   отбор   произведений   поэта
преимущественно поры его духовной и художественной зрелости состоит  в  том,
что в нем заключена пушкинская философия жизни. Его  назначение  —  увенчать
главу мудреца, проникшего в тайну жизни, тайну отношения человека к миру,  к
другому человеку и человека к самому себе [9, 57-59].
      Пушкин  …  помогает  не  сбиваться   в   метельных   вихрях   времени.
Произведения   Свиридова   по   Пушкину   обладают   скрытой    нравственной
активностью.  В  них  ставятся  задачи  искать  гармонию  в  глубине  жизни,
исцелять ею людей [9, 74-75].




                          БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК:
   1. Баренбойм, Л. А. Курс истории и теории фортепианного искусства  и  его
      роль в воспитании пианистов / Л. А. Баренбойм // За полвека /  Очерки.
      Статьи. Материалы. – Л. : Советский композитор, 1989. – С. 294-332.
   2. Гурова, Я. Ю.  Хореографические  постановки  на  музыку  сюиты  Г.  В.
      Свиридова «Метель» / Свиридовские чтения : «Г. В.  Свиридов  и  судьба
      русской культуры» (к 10-летию со дня смерти композитора). // Материалы
      IV Всероссийской студенческой  научно-практической  конференции  (ред.
      Коллегия -  Л. И. Чунихина, М. Ю. Артемов,  Р.  Ю.  Григорьян,  Е.  Н.
      Яковлева). – Курск : Изд-во РГУ «Курский ЦНТИ» - 2008. – 244 с.
   3. Золотцев, С. М. И сквозь метель - Святые Горы  /  Георгий  Свиридов  в
      воспоминаниях современников. – М. : Молодая гвардия, 2006.  – С.  345-
      356.
Измайлова, Л. Инструментальная музыка Свиридова (к вопросу о  внутристилевых
контактах) // Георгий Свиридов : Сборник статей / Сост. Р. С. Леденев.  – М.
: Музыка, 1979. – С. 397-428.
   4. Измайлова, Л.  В.  Инструментальная  музыка  Свиридова  (к  вопросу  о
      внутристилевых контактах) // Георгий Свиридов : Сборник статей / Сост.
      Р. С. Леденев. – М. : Музыка, 1979. – С. 397-428.
   5. Корто, А. О фортепианном искусстве / А. Корто. –  М. :  Классика  XXI,
      2006. – 252 с.
   6. Курдюкова, М. Г. Г. В.  Свиридов.  Музыка  к  повести  А.  С.  Пушкина
      «Метель» в контексте  медиатекста  /  Свиридовские  чтения  :  «Г.  В.
      Свиридов и пути развития русской музыки» // Материалы V Всерос.  студ.
      Н.-практ. Конф. (ред кол. – Л. И.  Чунихина,  М.  Ю.  Артемов,  Р.  Ю.
      Григорьян, Е. Н. Яковлева). – Курск : Изд-во ФГУ «Курский ЦНТИ», 2009.
      - С. 141-145.
   7.  Раппопорт  С.Х.  О  вариантной  множественности   исполнительства   /
      Музыкальное исполнительство.  – М.  :  Музыка,  1972.  – В.  7.  -  С.
      6Соглаева, Л. Принципы формообразования в музыкальных  иллюстрациях  к
      повести А.С.Пушкина «Метель». Свиридовские чтения : «Место  творчества
      Г. В. Свиридова в русском и мировом музыкально-историческом процессе».
      // Материалы Всер. научно-практ. Конф. (ред  Л.  И.  Чунихина,  М.  Ю.
      Артемов, О. А. Чапила, Т. В. Безуглова). – Курск : Изд-во ООО «Мечта»,
      2005 г. – С.139-141.
   8. Соглаева, Л. Принципы формообразования в  музыкальных  иллюстрациях  к
      повести А.С.Пушкина «Метель». Свиридовские чтения : «Место  творчества
      Г. В. Свиридова в русском и мировом музыкально-историческом процессе».
      // Материалы Всер. научно-практ. Конф. (ред  Л.  И.  Чунихина,  М.  Ю.
      Артемов, О. А. Чапила, Т. В. Безуглова). – Курск : Изд-во ООО «Мечта»,
      2005 г. – С.139-141.
   9.  Сокурова,  О.,  Белоненко,  А.  С.  «Согласные   и   стройные   хоры»
      (Размышления о «Пушкинском венке» Георгия Свиридова) / Музыкальный мир
      Георгия Свиридова :  сб.  ст.  /  Сост.  А.  Белоненко.  – М.  :  Сов.
      Композитор, 1990. – С.57- 77.
  10. Сохор, А. Н.  Георгий  Свиридов  /  А.  Н.  Сохор.  – М.  :  Советский
      композитор. – С. 197.
  11. Чаплыгина, Н. В. «С младенчества дух  песен  в  нас  горел»  :  Диалог
      Свиридова и Пушкина / Свиридовские чтения : «Г. В. Свиридов  и  судьба
      русской культуры» (к 10-летию со дня смерти композитора). // Материалы
      IV Всероссийской студенческой  научно-практической  конференции  (ред.
      Коллегия -  Л. И. Чунихина, М. Ю. Артемов,  Р.  Ю.  Григорьян,  Е.  Н.
      Яковлева). – Курск : Изд-во РГУ «Курский ЦНТИ» - 2008. –  С. 179-180.