Литературная композиция "У войны не женское лицо"
Автор: Мусиенко Людмила Валентиновна (учитель русского языка и литературы, МОУ СШ № 140 Советского района Волгограда)
Тип документа: Другое. Аудитория: Учителя русского языка и литературы. Дата публикации: 13.09.2014
Описание: Литературная композиция по одноимённой  книге С. Алексиевич, может быть использована как на уроке литературы, так и  во внеклассной работе.

                                                                    Мусиенко Людмила Валентиновна
МОУ СШ № 140 Советского района Волгограда
Учитель русского языка и литературы

Литературная композиция «У войны не женское лицо»

Ведущий: Женщина и война... Оба эти слова женского рода... Но они несовместимы. Женщина и война... 
(На сцену входят девушки по одной: одна заканчивает говорить и следом появляется следующая.)
В мир приходит женщина,
Чтоб свечу зажечь.
В мир приходит женщина,
Чтоб очаг беречь.
В мир приходит женщина.
Чтоб любимой быть.
В мир приходит женщина,
Чтоб детей родить.
В мир приходит женщина,
Чтоб цветком цвести.
В мир приходит женщина,
Чтобы мир спасти.
Елена Антоновна Кудина, рядовая, шофер
 
     "У  нашей  матери  не  было  сыновей...  Росло  пять дочерей. Объявили: "Война!"   
У  меня  был  отличный  музыкальный  слух.  Мечтала  поступать  в консерваторию.  Я  решила,  что  слух  мой  пригодится  на  фронте,  я  буду связисткой.
     Эвакуировались   в  Сталинград.   А  когда   Сталинград  был   осажден, добровольно  пошли на фронт.  Все вместе. Вся семья:  мама и пять дочерей, а отец к этому времени уже воевал..."

Чтец 1: 
Качается рожь несжатая. 
Шагают бойцы по ней. 
Шагаем и мы - девчата, 
Похожие на парней. 
 
Нет, это горят не хаты - 
То юность моя в огне... 
Идут по войне девчата, 
Похожие на парней. 

     Серафима Ивановна Панасенко, младший лейтенант,
     фельдшер мотострелкового батальона
 
     "Мама прибежала к поезду... Моя мама  была строгая. Она  никогда нас не целовала, не хвалила. Если что-то хорошее, то она только ласково  посмотрит, и все. А тут она прибежала, схватила мою голову и целует меня, целует. И так смотрит в глаза... Смотрит...  Долго... Я поняла, что больше  уже никогда не увижу свою маму. Я почувствовала... Захотелось бросить  все, отдать вещмешок и вернуться домой. Мне стало всех жалко... Бабушку... И братиков...
     Тут   заиграла   музыка...    Команда:   "Ра-зойдись!!   Са-дись!    По ва-го-о-о-нам...!"
     Я долго махала и махала рукой..."

 Чтец 2:
Я ушла из детства в грязную теплушку,
В эшелон пехоты, в санитарный взвод.
Дальние разрывы слушал и не слушал
Ко всему привыкший сорок первый год.
Я пришла из школы в блиндажи сырые.
От Прекрасной Дамы в «мать» и «перемать».
Потому что имя ближе, чем «Россия»,
Не могла сыскать. 
 
Валентина Павловна Максимчук, зенитчица
 
     "Вывозили раненых  из Минска... Я  шла на высоких каблуках, стеснялась, что малая ростом. Каблук один сломался, а тут кричат: "Десант!"  И я босиком бегу, а туфли в руке, жалко, очень красивые туфли.
     Когда нас окружили и видим, что не  вырвемся,  то мы с санитаркой Дашей поднялись из канавы, уже не прячемся, стоим во весь рост: пусть лучше головы снарядом сорвет, чем они возьмут  нас в плен, будут издеваться. Раненые, кто мог встать, тоже встали...
     Когда  я  увидела  первого  фашистского  солдата,  я  не  смогла  слово выговорить, у меня отнялась речь. А они идут молодые, веселые и улыбаются. И где бы они ни остановились, где бы ни увидели колонку  или колодец, начинали мыться. Рукава у них всегда закатаны. Моются, моются... Кровь вокруг, крики,
а они моются, моются...  И такая ненависть поднималась... Я пришла домой,  я две блузки поменяла. Так все внутри протестовало против того, что они здесь.
Я  не  могла  спать   ночами.  Ка-а-а-ак?!  А  соседку  нашу,   тетю  Клаву, парализовало, когда она  увидела, что они ходят по нашей земле. В ее доме...
Она скоро умерла, потому что не могла это перенести..."
 
Чтец 3:
Целовались. 
Плакали 
И пели. 
Шли в штыки. 
И прямо на бегу 
Девочка в заштопанной шинели 
Разбросала руки на снегу. 
 
Мама! 
Мама! 
Я дошла до цели... 
 
Но в степи, на волжском берегу, 
Девочка в заштопанной шинели 
Разбросала руки на снегу. 
 
 Ведущий: Как же эти обыкновенные девчонки становились солдатами? Они были готовы к подвигу, но не готовы к армейским будням.Не сразу и нелегко давалась им воинская наука.
Чтец 4:
Худенькой нескладной недотрогой
Я пришла в окопные края,
И была застенчивой и строгой
Полковая молодость моя.
На дорогах родины осенней
Нас с тобой связали навсегда
Судорожные петли окружений.
Отданные с кровью города.
Я только раз видала рукопашный.
Раз - наяву. И тысячу - во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно.
Тот ничего не знает о войне.

Чтец 5:
     А я навсегда запомнила свой первый бой, хотя действовала автоматически: перевязала одного раненого, второго, третьего.
Но тут услышала крик: «Танк! Танк!», и увидела бегущих солдат ...Я мчалась через лес, спотыкаясь и падая, ушибаясь, но не чувствуя боли. А потом надо мной смеялся весь батальон, потому что оказалось, что я убегала не от фашистского, а от своего танка.
Чтец 6:
     А я когда увидела впервые раненого, упала в обморок. А когда первый раз поползла под пули за бойцом, кричала так, что, казалось, перекрывала грохот боя. А потом ничего, привыкла. Через десять дней меня саму ранило, так и осколок вытащила сама себе и перевязала.
Юноши: 
Сто раненых она спасла одна
И вынесла из огневого шквала.
Водою напоила их она
И раны их сама забинтовала.
Под ливнем раскаленного свинца
Она ползла, ползла без остановки
И, раненого подобрав бойца,
Не забывала о его винтовке.
Юлия Владимировна Друнина, санинструктор, поэтесса

В 17 лет прямо со школьной скамьи добровольцем ушла на фронт. Ещё вчера мы, девчонки, списывали контрольные, читали стихи, назначали свидания, завтра …завтра была война. Трудно представить, что, как и мужчины, мы падали на землю, прошитые автоматной очередью, погибали от осколков разорвавших снарядов, горели в самолётах и подбитых танках, выносили под обстрелом раненых с поля боя. Страшно! Но это было!

Чтец 7:

 Нет, это не заслуга, а удача
Стать девушке солдатом на войне.
Когда б сложилась жизнь моя иначе,
Как в День Победы стыдно было б мне!

С восторгом нас, девчонок, не встречали:
Нас гнал домой охрипший военком.
Так было в сорок первом. А медали
И прочие регалии потом...

Смотрю назад, в продымленные дали:
Нет, не заслугой в тот зловещий год,
А высшей честью школьницы считали
Возможность умереть за свой народ. 

Чтец 8:
 Мы легли у разбитой ели.
Ждем, когда же начнет светлеть.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, гнилой земле.
— Знаешь, Юлька, я - против грусти.
Но сегодня она - не в счет.
Дома, в яблочном захолустье.
Мама, мамка моя живет.
У тебя есть друзья, любимый.
У меня - лишь она одна.
Пахнет в хате квашней и дымом...
За порогом бурлит весна.
Старой кажется: каждый кустик
Беспокойную дочку ждет...
Знаешь, Юлька, я - против грусти.
Но сегодня она - не в счет.
Отогрелись мы еле-еле.
Вдруг - приказ: «Выступать вперед!»
Снова рядом в сырой шинели
Светловолосый солдат идет.
С каждым днем становилось горше.
Шли без митингов и знамен.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрепанный батальон.
Зинка нас повела в атаку.
Мы пробились по черной ржи.
По воронкам и буеракам.
Через смертные рубежи.
Мы не ждали посмертной славы.
Мы хотели со славой жить.
...Почему же в бинтах кровавых
Светловолосый солдат лежит?
Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав.
Белорусские ветры пели.
О рязанских глухих садах.
...Знаешь, Зинка, я - против грусти.
Но сегодня она - не в счет.
Где-то, в яблочном захолустье.
Мама, мамка твоя живет.
У меня есть друзья, любимый,
У нее ты была одна.
Пахнет в хате квашней и дымом.
За порогом бурлит весна.
И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
...Я не знаю, как написать ей.
Чтоб тебя она не ждала?
     Софья Адамовна Кунцевич, старшина, санинструктор стрелковой роты
 
     Три раза раненая и три раза контуженная. На войне кто о чем мечтал: кто домой вернуться, кто дойти до Берлина, а я об одном загадывала -  дожить  бы до  дня  рождения, чтобы  мне  исполнилось восемнадцать  лет.  Почему-то мне страшно  было умереть раньше,  не  дожить  даже до восемнадцати. Ходила я  в брюках, в пилотке, всегда оборванная, потому что всегда на коленках ползешь, да  еще под тяжестью  раненого. Не  верилось,  что  когда-нибудь можно будет встать и идти по земле, а не ползти. Это мечта была! 
     Дошла до Берлина. Расписалась  на рейхстаге: "Я, Софья Кунцевич, пришла сюда, чтобы убить войну".
     Увижу  братскую могилу,  перед ней на  колени становлюсь. Перед каждой братской могилой... Только на коленях..."

Ведущие: 
Они легли на поле боя,- 
жить начинавшие едва. 
И было небо голубое, 
была зеленая трава. 
Забыть тот горький год неблизкий 
мы никогда бы не смогли. 
По всей России обелиски, 
как души, рвутся из земли. 
...Они прикрыли жизнь собою,- 
жить начинавшие едва, 
чтоб было небо голубое, 
была зеленая трава.