Причины использования частью молодежи нецензурной лексики в коммуникативном акте и приемы избавления индивидуального и массового сознания от мата.
Автор: Ефремова Елена Николаевна (преподаватель, Гуманитарный колледж Федеральное государственное образовательное учреждение Кубанский государственный университет физической культуры, спорта и туризма Россия, г. Краснодар Краснодарского края)
Тип документа: Статья. Аудитория: Педагоги, студенты. Дата публикации: 10.03.2023
Описание: Цель работы: предложить методы и способы освобождения массового и индивидуального сознания от непечатной лексики. Для чего предлагается решить ряд задач: понять причины употребления нецензурной лексики в подростковом и молодежном общении; проанализировать психолингвистические аспекты возникновения мата в сознании и явленной речи; наметить и обосновать способы положительного влияния на сферу сознания в плане искоренения мата.

	Ефремова Елена Николаевна 
Преподаватель
Гуманитарный колледж Федеральное государственное образовательное учреждение Кубанский государственный университет физической культуры, спорта и туризма
 Россия, г. Краснодар Краснодарского края

Причины использования частью молодежи нецензурной лексики в коммуникативном акте и приемы избавления индивидуального и массового сознания от мата.
	Зададимся вопросом: что есть матерная и грубая лексика, какова ее роль в коммуникативном акте? В данном случае, мы не ставим цель давать определение или анализировать конкретные нецензурные слова. Это лишь подразумевается. Сосредоточимся на цели коммуникатора, использующего ненормативную лексику, и на реакции реципиента.
	Давно известна шутка: «Чем культурный человек отличается от некультурного? Культурный назовет кошку кошкой, даже если о нее запнулся». Шутка содержит в себе два нюанса, скрытых в словах «культурный» и «запнулся». Культурный человек – это тот, кто богат заботой о своих бытовых и когнитивных нуждах со стороны окружающих, имеет доступ к освоению общечеловеческой, этнической культуры во всех ее проявлениях и в развитии, сделавший добровольно своими определенные формы морального и этикетного поведения ради улучшения своего внедрения в среду образованных, порядочных, эстетически и морально развитых людей – истинной элиты общества. Это определение рационально. И к своему лексикону, и к речевому взаимодействию  культурный человек подходит именно рационально: совершенствует, черпает из высоких сфер, общается с более компетентными людьми, осознанно читает тексты, написанные в  различных стилях языка, чтобы расширить пассивный, а затем и активный лексикон. 
	А что спрятано в слове «запнулся»? Некая внезапность, рождающая спонтанную реакцию всего организма на нее как на неприятность, возможно угрозу, нечто досадное. Эта реакция не может быть рациональной, ей не дано для этого времени. Эмоция как переживание отношения к чему-либо происходящему в организме или во внешнем мире, имеющему влияние на жизнь или состояние здоровья, в том числе и психологического, рождается, по мнению представителей традиционной психологии, молниеносно. Для логичного же осмысления происходящего  события и собственных ощущений и  спонтанных (например, рефлекторных) действий в нем требуется от нескольких секунд до нескольких лет.  
Вчувствуемся и вдумаемся в упомянутую шуточную ситуацию. 
Человек спокойно шел (или бежал в среднем для себя темпе). Случайно ощутил препятствие для очередного шага. Вопрос: «что это?» не успевает созреть. Но паника, связанная с вероятностью падения,  уже возникла. И возникла,  не как объективный анализ (чувствую помеху моему движению. Что бы это могло быть? А ведь я не рассчитывал на такое. Нога поднялась для шага, но сделать его невозможно, изменить мою координацию мозг не успевает. Не удержу равновесие, как и в раннем детстве, и упаду. Так, из-за кого или из-за чего я упал(а), и теперь буду страдать от боли? Анализирую объект. Анализ путем пальпации выявил живое домашнее млекопитающее, покрытое шерстью, слух уловил характерные звуки. Данные ясно показывают, что мое падение произошло из-за кошки. Теперь надо решить, следует ли наказать животное и т.д.), а как включение нашей моторной и эмоциональной памяти о детских падениях, которые мы проецируем на данное событие. 
 Если придерживаться   мнения, что эмоция «обгоняет» осмысление, то выброс эмоциональной энергии придется признать оправданным и даже психологически необходимым. Некое слово не произносится, а просто «брякается». Так разряжается огнестрельное оружие. Много ли времени требуется от нажатия на курок до вылета пули? 
А если правы сторонники мнения, что эмоция имеет интеллектуальную природу? Тогда получится, что высказанная нецензурщина – не спонтанный бесконтрольный энергетический выброс, а взвешенное осознанное и наполненное смыслом, образно представленное слово об извращении в человеческом теле, роду или  интимных моментах. Тогда мат стоит воспринимать как оскорбление и наказывать невоздержанного человека за нарушение внутренней душевной гармонии кого-то из окружающих (по крайней мере, кошки).  
Штрафы, которые предлагалось ввести за использование матерной лексики в общественных местах, нам представляются не самой эффективной мерой взаимодействия между обществом и индивидом. Мусор с лестничной площадки должен быть убран совсем, отнесен в контейнер, а не заметен под коврик. В нашем случае, сознание или подсознание человека должно бы совершенно освободиться и от высказывания определенных слов, и от скабрезности их смыслов, а не подавлять кратковременно, заменяя словами-суррогатами. Как именно могло бы происходить  глубинное освобождение – этот вопрос требует различных, индивидуально ориентированных и долговременных мер.  Вот несколько предположений  и  предложений:
В семье говорить, петь, слушать с ребенком грамотную и добро ориентированную речь.
В случае, если ребенок «принес» из детского сада, школы, чужого двора  нецензурное слово, в семье должен прозвучать перифраз: «Это означает…, только культурные люди называют это… А  слово, которое при тебе говорил невоспитанный мальчишка, обидно слышать».
Родителям и учителям стоит позаботиться о создании положительной мотивации у подростка к нахождению, взаимодействию  и общению в культурно-элитарной среде.
В семье следует научить ребенка говорить о физиологии, когда есть в этом необходимость, а также о неприятных, гадких предметах и действиях, если уж они имеют место быть, без употребления мата. Разумеется, это сработает, только если у родителей достаточно такта, мужества и словарного запаса.
Чтение научных и художественных текстов не должно быть наказанием для подростка. В семье родителям следует самим найти время на чтение как на удовольствие, можно применить и тактику «запретного плода»: «Не лезь на наши книжные полки, понял(а)? «Евгений Онегин», «Гамлет», «Воспоминания княгини Дашковой» - это книги для взрослых. Ты еще не дорос(ла). Для тебя – повести Кира Булычова». Где-то у соседей родители пьют спиртное и курят сигареты в свое удовольствие. Соседским детям именно это и представляется заманчивым. А в данной семье родители в шутку спорят, кто из них быстрее прочтет произведение, и находят особое тонкое наслаждение в обсуждении и цитировании прочитанного. Явно, дети захотят ощутить то же. Так и пополнится сфера представлений и лексикон растущего человека набором слов, выражающих собой любые важные смыслы.
Возможно, есть еще много методов изживания пристрастия к непечатным выражениям.  Суть – в постоянном поиске оптимальных решений.
	Тот аспект, который представляется не менее важным для осмысления – гипотеза о генетически-подсознательной природе мата. Люди понимают, что определенные особенности жизни, поведения, развития у них являются врожденными. А значит, измениться либо не могут, либо меняются вследствие крайних сильнейших обстоятельств. Прямохождение, противопоставленность большого пальца другим на ладони, сложное устройство речевого аппарата – как можно изменить этот набор общечеловеческой природы? Раса, антропометрические показатели, особенности здоровья, тела и организма, обусловленные свойствами жизни предыдущих поколений рода – неотъемлемое достояние человека. Способность к восприятию человеческой речи, и даже способность отличать родной язык от других возникает на четвертом месяце жизни ребенка. Сознание только начинает формироваться, а подсознание  имело в себе нечто еще до рождения. Психология пока не досконально изучила эти вопросы, потому мы не можем ни утвердить, ни отрицать генетическую природу матерных слов. Есть ли они в пассивном запасе у малыша – или он только повторяет  в  самые первые  годы жизни то, что слышит от других?  
Нам представляется справедливым мнение, что не само слово является врожденным, а некое чутье к энергии, заключенной в слове. Слова со звукосочетанием /-ря-/  воспринимаются как задорные, смешные, шуточно-боевые, независимо от их значений: зря, кря, заря, брякать, рявкать, пряник. Слова со звукосочетанием /-ны-/ нагнетают  мрачное, сниженное  настроение: ныть, проныра. В некоторых песенных жанрах поэты используют футуристический прием: отвлекаясь от рационального смысла и толкового словаря,  позволяют определенным ассонансам и аллитерациям создать у слушателей слуховые ассоциации с определенными образами. Есть весьма крепкое убеждение, что матерная лексика тоже энергоемка благодаря определенным звукосочетаниям в ней. Это, дескать, и есть причина живучести и распространенности мата в языке.  Однако, не только моралисты, но и медики предупреждают: «Когда вы ругаетесь матом, вы фактически выбрасываете сильнейший поток негативной энергии на свои половые органы. Как показали исследования, все это со временем вызывает болезни половой системы, бесплодие, импотенцию. Нахождение в обществе ругающихся матом людей также сказывается на здоровье человека. Особенно вредно материться женщине. С течением времени в её организме начинаются гормональные нарушения, увеличивается количество мужских половых гормонов, и она теряет свою женственность.
Более того, доказано, что если вы материтесь даже про себя, то и это вредит вашему организму».
Почему слова из терминологии различных наук не могут служить суррогатами мата? Известны лишь частные случаи. Пример: мать, накануне перепечатывавшая  научную статью подруги по биохимии, чрезвычайно возмущена плохим поступком сына, только мат для нее неприемлем, его привычные многим суррогаты – тоже. Она «выстреливает»: «Кокорбоксилаза ты рибонуклеиновая!» Мать упомянула белковое соединение в организме человека, название которого прозвучало как ругань вследствие вложенного во фразу эмоционального «копья». Другой пример: студентки конспектируют лекцию по морфемике русского языка. Одна из них нарочно толкает локтем соседку ради продолжения шуточной потасовки. Другая  сердится, не желая отвлекаться от лекции, и ругает подругу только что объясненными явлениями в строении слова: «Нулевая ты флексия! Субморф тебя побери!». Поясним для широкой аудитории: нулевой флексией называется исчезающее при склонении окончание (И.п. – цыгане (окончание -е), Р. п. – цыган (окончание нулевое)), а субморфом – часть слова, не являющаяся морфемой, только омонимичная ей (-ок в словах «башмачок», «поясок», «лесок» является уменьшительным суффиксом, а в словах «брелок», «песок» входит в состав корня). Почему же большинство людей в стране с обязательным средним и распространенным высшим образованием термины (или иные разновидности лексики, например, архаизмы) не использует в качестве суррогатов мата? Ответ, как мы предполагаем, в недостаточной  звуковой  энергетике данных разновидностей литературной лексики.
За что преданы анафеме междометия? Часть речи, специально в течение многих веков обслуживавшая эмоциональную сферу общения, остается только художественным тропом.  Школьники  с любознательностью, юмором и азартом изучают данную тему, но очень редко литературные междометия продолжают жить в их спонтанной речи, обслуживая эмоции. Мат специально не изучается, а изрекается совершенно свободно. Даже так называемый культурный человек  не может гарантировать, что при описанном в начале нашей статьи случае  у  него  вырвется: «Ой, мамочки! Господи! Ба! Это же кошка, тьфу на нее!»
А. С. Макаренко в «Педагогической поэме» рассказал один из эпизодов своей работы с колонистами. Девушки пожаловались на юношу, который никак не находил слов для озвучивания  всего, чего угодно, без мата. Им было гнусно:  такие слова напоминали  девушкам ту жизнь, которую они старались забыть. Антон Семенович дал колонисту сложное задание: рубить в лесу дрова на всю колонию и одновременно тратить там, в одиночестве свой специфический словарный запас. Вечером подвода дров была доставлена, а изможденный  юноша признался: «Все, не могу больше!»  Макаренко спросил: «Что не можешь? Дрова рубить?» «Нет, дров могу,  сколько надо, еще привезти.  А по матушке выражаться – больше сил нет». Отметим, что подросток  использовал непечатные  слова уже не в общении с другими людьми, а наедине с собой, озвучивая свое раздражение, обиду, гнев. Требовалось освободить себя от этих переживаний – и юноша справился, больше  весь этот «негатив» не бередил ему сердце, и надобность в определенной лексике исчезла.  Но в том и беда, что не всегда человек выражает матом самые сильные чувства. Зачастую его пульс обычен, он вдыхает полную норму кислорода, мыслит стройно, оценивает происходящее объективно (все перечисленное является набором признаков нормального психоэмоционального  состояния).   Однако, мат сам говорится между каждой парой литературных слов. Мы полагаем, что беда – в подсознательных архетипах. Они могут возникать из самых великих страхов либо, если верить парапсихологам, из того, что могло происходить в прошлых жизнях такой души. Сам коммуникатор может даже не подозревать, насколько наполнены смыслом его случайные и постоянные «модальные»  слова.  
Требуется ли в наше время для подобных случаев разъяснение, примененное  несколько лет назад матерью двоих пятиклассников, от которых она случайно услышала нечто непечатное, после чего они сознались: «Мама, ты – несовременная. У нас вся школа так говорит»? Важное замечание: дети не сказали «ругается», что происходит в моменты очень сильных переживаний, когда сознанию сложно контролировать  спонтанную  речь. Дети сказали «говорит», то есть происходит  обычная речевая коммуникация, в ходе которой  сознание задействовано. Женщина провела для их класса необыкновенный классный час, когда произносила  те  слова, переводя на литературный язык и объясняя научно, что подразумевают данные понятия. Конечно, дети были по-своему вдохновлены тем, что взрослый культурный человек не испугался таких, по их мнению, «крутых» слов, которые, опять же, по мнению подростков, пугают почему-то всех взрослых. Но молодежь старшего школьного и студенческого возраста имеет достаточно сведений о значениях матерных слов, этим людям не нужна популярная лекция. Есть еще одно подтверждение тому. Сотрудница рынка рассказала, как проследила за показавшимися ей подозрительными знакомыми ее сына-школьника. Будучи пока невидимой для них на перекрестке за углом, она услышала  диалог, в котором прозвучало матерное слово. Женщина остановила старшеклассников и велела сказавшему объяснить его другу значение данного слова, если сам понимает его. «Ну, так называют женщину, которая вступает в связь со многими мужчинами…» - едва справился с переводом подросток. «А ты разве видел таких женщин? Нет. И твой товарищ на них разве похож? Не бросайся такими словами, а то вдруг приведешь себе такую жену в будущем». В описанном случае подростки понимали смысл определенного слова, и оно не имело междометного значения, а всего лишь принималось и коммуникатором, и реципиентом как смелая шутка. Кто и как прививал им чувство юмора и его критерии – вот в чем вопрос.
   	У историков языка есть версии о тюркском происхождении ругательных слов. Дескать, они, внедряясь в язык, действовали хуже атомных бомб: взрывали людям сознание извращенными картинами противоестественных личных отношений и их форм – прямой урон  родовому укладу жизни. Но есть у современных славянофилов и иной  взгляд: слова эти – якобы исконно наши, только сокровенные, «материнские», перенятые от матриархата, когда женщина, ее проявления и любое взаимодействие с ней было свято. «Мат появился в период мифологического матриархата и культа Матери-Земли. Тогда основой верований наших предков был сюжет о браке Земли и Неба. Небо оплодотворяло Землю — Земля давала плоды. Их любви пытался помешать пес или волк — он же змей в более позднем библейском сюжете. Естественно, помешанные на почве культа почвы, наши предшественники наплодили множество ритуалов, связанных с «беременностью» земли. В том числе они сами катались по ней, имитируя совокупление. Конечно же, те самые магические слова были необходимы во всех свадебных и сельскохозяйственных ритуалах», - сказано  в работе Е. Павлоцки «Запретим твою мать». Такие слова полагалось хранить в тайне, и использовать могли их только военачальники – в адрес войска противника (недаром сохранилось выражение «поле брани»). Такие заклинания (поскольку наши предки верили, что высказанное материализуется) произносились, чтобы нанести энергетический удар по родовой жизни врагов, расстроить, извратить и погубить ее.  Кроме того, волхвы имели право использовать не обозначаемые нами понятия во время лекарских обрядов – уже с обратным смыслом: дать больному сил, чтобы род его благополучно продолжался. Как пишет Сергей Зотов: «…мат может служить и дружеским приветствием, и одобрением, и выражением любви. Мат мог быть связан с культами плодородия. Христианская же традиция запрещает матерную ругань в обрядах и быту. Запрет  матерной лексики был напрямую связан с борьбой православия против языческих культов, в которых она использовалась. Найти клад, избавиться от болезни или козней домового и лешего в языческом мышлении можно было с помощью мата. Поэтому в славянском двоеверии часто можно было найти два параллельных варианта: или прочесть перед нападающим чертом молитву, или выругаться на него матом». Обратим кстати внимание на славянское неполногласие «бран-» и русское полногласие «борон-». Сразу получается вспомнить слово «оборона», то есть определенные слова могли быть для наших предков обороняющими от враждебных сил. Возможно ли, что в подсознательной памяти именно это и закрепилось, в результате чего молодежь использует их с целью оградить себя от зла, не осознавая того? 
Как говорит Е. Павлоцки: «матерная речь изначально была именно территориальным и гендерным кодом, резко табуированным в «человеческих» магических зонах. Даже теперь, когда мат блокируется в основном из-за его инвективных, «ругательных» функций, у него все еще остается магическая «наследственность» — до недавнего времени его нельзя было произносить при женщине, мат сохранял свои функции мужского обсценного кода.
А что сейчас? Социальные табу утратили первоначальный мифологический смысл, женщины матерятся наравне с мужчинами, но песья речь до сих пор «оскорбляет слух».
Мат не печалится по поводу своей десакрализации — теперь у него есть целых 27 новых функций и бесчисленное количество производных. Чем дальше, тем больше он десемантизируется — то есть теряет конкретное значение и прорастает в повседневную речь»
Можно ли совсем избавить от сквернословия не школьников, а уже студенческую молодежь?  Директивный  запрет авторитетного лица поможет справиться, но только в пределах аудитории  или университета.  А как  помочь языковому самосознанию без внешнего контроля в ситуациях неформального общения? Ответы дают пока лишь юмористы.
	В одной из интермедий  шоу «Уральских пельменей» главный герой был, по сценарию,  в бешенстве. И просто не мог выразить свое состояние литературно. Ему была выдана кювета: «Выкладывайте все сюда, пожалуйста». И тот изобразил словесно-эмоциональное освобождение своего разума от «негатива», подобно тому, как освобождают иногда желудок. Разумеется, матерные слова со сцены не звучали, а только подразумевались. Один из «резидентов» шоу «comedy» предложил отводить особые помещения для возмущенных, как это делается для курящих, чтобы изолировать их от остального общества, и вместе с тем, позволить действовать в соответствии с неизжитой  вредной  привычкой,  только не к сигаретам, а  к  нецензурной лексике.
	В наше время криминальная среда и ее языковая бравада почти не довлеет над обществом. В социуме меньше агрессии между поколениями, религиями, национальными идеями. Благодаря социальным сетям в интернете  общество несколько разобщено,  однако в этом не только беда, но и благо современной  языковой культуры.  Нет проявлений  массовой агрессии, которой против чего бы то ни было легко «заразиться», нет  матерных надписей на заборах, на телевидении и в массовой печати редакторы отслеживают речь на предмет отсутствия нецензурных слов, модераторы соцсетей тоже не допускают обнародование мата. У общества появляется надежда не погружаться больше в удручающее  нравственное состояние, освещая словами мрачную действительность, и словами же программируя ее еще большее омрачение. Но этого мало. Следует сделать приоритетной задачу обогащения и популяризации высоких стилей языка. Какие средства помогут ее решать? Теле- и радиопередачи, в которых обсуждались бы темы эстетики, духовных (не только религиозных) чувств, семейной любви, искусства во всех его видах, науки;  возрождение песенной культуры как наиболее простого способа формировать массовое  сознание в духе трудового вдохновения и веры в дружбу и любовь – только песни должны создаваться гармоничные и по общему смыслу, и по мелодии, и по выбору лексики, программирующей возвышение духа; лозунги о поиске и пополнении языкового богатства; определенные компьютерные онлайн-игры могут быть разработаны с условиями: руководимый персонаж должен произнести высокопарные речи, написать научное мини-эссе, сочинить  высокие стихи самостоятельно или с опорой на несколько предложенных авторами игры рифм, причем возможно задание определенной тематики. 
Одним из важнейших мотивов подъема индивидуальной и массовой языковой культуры в нашей сегодняшней ситуации является создание экономического приоритета не только грамотной, но и  вдохновляющей на нечто хорошее речи.   Так сказать, внепротокольно качество нашего речевого общения оценивается начальством и коллективом сотрудников, однако многие ли могут подтвердить, что их трудоустройство в престижной сфере, карьера, заработок, бонусы и премии  зависят от умения строить богатую смыслами и эмоционально насыщенную речь без мата? И, напротив, многие ли  потерявшие рабочие места люди потеряли их не из-за кризиса в экономике, не по собственной воле, не в результате производственного брака и не по воле начальника, питающего личную антипатию к данному бывшему работнику, - а именно вследствие высказанного нецензурного слова?
Выводы:
1. обществу необходимо создать для семей те условия, в которых дети будут рождаться и расти в атмосфере любви и сознательности со стороны родителей и социальной микросреды. Жизнь ребенка – приключения и открытия, которые он с доверием озвучит семье. Важной и желанной частью жизни должно быть чтение приятных и полезных разуму произведений. Поощрение словесного творчества, сопряженного с общественно полезной и декоративно-творческой практикой – еще один компонент формирования личностной речевой культуры
2. Научение культуре общения должно стать всеобщей задачей не только для педагогов, но и для людей любых профессий, в том числе для экономически компетентных лиц и органов управления. Все возможные источники должны давать представление, что в этой стране имеет все действительные шансы разбогатеть и получить власть не тот, кто имеет блат или оружие, не  взяточник или интриган, а человек, культивирующий у себя и окружающих дар возвышенного слова, красивой речью программирующий более качественную духовную жизнь.   Развенчание мата как признака превосходства и удали во всех сферах общения в сочетании с остальными мерами приведет к формированию общественной речевой культуры без оскорбительных эмоциональных выпадов.  
Источники:
1. Е. Павлоцки, Запретим твою мать//Газета.ru, 18 февраля 2021 
2. Макаренко А. С. «Педагогическая поэма», Пермь, 1986
3. https://theoryandpractice.ru/posts/12078-russkiy-mat
4. https://otevalm.livejournal.com/5359548.html