Nove klaida de rego

Audi fabula
Mucho yar bak ye un rego, kel pri jamile nove klaidas tanto gro, ke ta spendi ol suy mani pur li. Ta shwo kun suy soldatas, go a teatra o safari in shulin sol fo diki suy nove klaida. Ta hev spesiale frak fo kada ora de dey, e sam kom oni shwo om regas: "Ta es in konsilum", hir oni sempre shwo: "Rego es in klaidashamba". 	Много лет назад жил-был король, который страсть как любил наряды и обновки и все свои деньги на них тратил. И к солдатам своим выходил, и в театр выезжал либо в лес на прогулку не иначе как затем, чтобы только в новом наряде щегольнуть. На каждый час дня был у него особый камзол, и как про королей говорят: "Король в совете", так про него всегда говорили: "Король в гардеробной".
Ti rego residi na urba es gran e mange, kada dey mucho garibe jen lai. Un dey dwa julnik lai. Li deklari ke li es texer e ke li mog texi zuy jamile kapra ke oni mog imajini. Suy kolores e rasmas es nopinchanem jamile, e krome to, klaida suti-ney aus sey kapra hev mirakla-ney kwalitaa: it es buvidibile fo toy jen kel bu godi fo suy gunposta o es gro-stupide. 	Город, в котором жил король, был большой и бойкий, что ни день приезжали чужестранные гости, и как-то раз заехали двое обманщиков. Они сказались ткачами и заявили, что могут выткать замечательную ткань, лучше которой и помыслить нельзя. И расцветкой-то она необыкновенно хороша, и узором, да и к тому же платье, сшитое из этой ткани, обладает чудесным свойством становиться невидимым для всякого человека, который не на своем месте сидит или непроходимо глуп.
"It wud bi gro-hao klaida! — rego dumi. — Afte onpon it, me wud mog en-jan, hu in may regilanda bu godi fo suy gunposta. Yoshi me wud mog distinti intele wan fon stupide wan. Ya, hay oni texi tal kapra fo me tuy!" 	"Вот было бы замечательное платье! - подумал король. - Надел такое платье - и сразу видать, кто в твоем королевстве не на своем месте сидит. А еще я смогу отличать умных от глупых! Да, пусть мне поскорее соткут такую ткань!"
Also ta dai mucho mani a ambi julnik, dabe li begin gun. 	И он дал обманщикам много денег, чтобы они немедля приступили к работе.
Also li stavi dwa teximashina e simuli kwasi li gun, bat pa fakta on mashinas bu ye ga nixa. Sin hesiti li demandi zuy faine silka e zuy pure golda; li ahfi se olo fo swa selfa, e gun for pa vakue teximashinas til tarde nocha. 	Обманщики поставили два ткацких станка и ну показывать, будто работают, а у самих на станках ровнехонько ничего нет. Не церемонясь потребовали они тончайшего шелку и чистейшего золота, прикарманили все и продолжали работать на пустых станках до поздней ночи.
"Wud bi hao tu kan komo proses go", — rego dumi, bat koy buhao senta lai a suy kordia al remembi, ke stupide wan o wan kel bu godi fo suy posta bu mog vidi kapra. E obwol ta kredi ke ta selfa bu treba fobi, yedoh ta desidi ke es pyu hao tu sendi koy otre jen fo kan. 	"Хорошо бы посмотреть, как подвигается дело!" - подумал король, но таково-то смутно стало у него на душе, когда он вспомнил, что глупец или тот, кто не годится для своего места, не увидит ткани. И хотя верил он, что за себя-то ему нечего бояться, все же рассудил, что лучше послать на разведки кого-нибудь еще.
Ol urba yo jan ya om mirakla-ney kwalitaa de kapra, e kadawan yao mah swa serte ke suy visin es bu godi-she o stupide. 	Ведь весь город уже знал, каким чудесным свойством обладает ткань, и каждому не терпелось убедиться, какой никудышный или глупый его сосед.
"Treba sendi a texer may lao honeste minista, — rego desidi. — Ta hi mog vidi kapra hao, ta es ya pyu intele e godi-she fo suy posta kem eni otre jen." 	"Пошлю к ткачам своего честного старого министра! - решил король. - Уж кому-кому, как не ему рассмотреть ткань, ведь он умен и как никто лучше подходит к своему месту!"
Also hao lao minista go inu sala wo dwa julnik zai gun pa vakue mashinas. 	И вот пошел бравый старый министр в зал, где два обманщика на пустых станках работали.
"Boh, helpi me! — lao minista dumi al mah-gran okos. — Me bu vidi ga nixa!" 	"Господи помилуй! - подумал старый министр, да так и глаза растаращил. - Ведь я ничего-таки не вижу!"
Bat ta bu shwo se lautem. 	Но вслух он этого не сказал.
E ambi julnik proposi ke ta lai pyu blisem; al indiki vakue mashinas, li kwesti ob kolor e rasma es hao, bat minista vidi nixa, obwol ta kan hao-hao. 	А обманщики приглашают его подойти поближе, спрашивают, веселы ли краски, хороши ли узоры, и при этом все указывают на пустые станки, а бедняга министр как ни таращил глаза, все равно ничего не увидел, потому что и видеть-то было нечего.
"Oo may Boh! — ta dumi. — Ob es posible ke me es stupide? Me wud neva dumi se. Nulwan mus jan se! Ob me bu godi fo may posta? Non, me nomus konfesi a eniwan, ke me bu vidi kapra". 	"Господи боже! - думал он. - Неужто я глупец? Вот уж никогда не думал! Только чтоб никто не узнал! Неужто я не гожусь для своего места? Нет, никак нельзя признаваться, что я не вижу ткани!"
- Hey, way yu bu shwo nixa om it? — un texer kwesti. 	- Что ж вы ничего не скажете? - спросил один из ткачей.
- Oo, it es muy prival! Gro-charmaful! — lao minista shwo al kan tra okula. — Gro-hao rasma, gro-hao kolores! Ya, me sal shwo a rego, ke me pri it gro. 	- О, это очень мило! Совершенно очаровательно! - сказал старый министр, глядя сквозь очки. - Какой узор, какие краски! Да, да, я доложу королю, что мне чрезвычайно нравится!
- Hao, nu joi, — ambi julnik shwo e begin deskribi kolores e rare rasmas. Lao minista audi atenta-nem, dabe mog rakonti olo a rego exaktem; e ta suksesi zwo se. 	- Ну что ж, мы рады! - сказали обманщики и ну называть краски, объяснять редкостные узоры. Старый министр слушал и запоминал, чтобы в точности все доложить королю. Так он и сделал.
Nau dwa julnik demandi pyu mani, pyu silka e golda fo texing. E snova li pren olo fo swa selfa, yusi bu un filu fo texing, bat gun for pa vakue mashinas, kom bifooen. 	А обманщики потребовали еще денег, шелку и золота: дескать, все это нужно им для тканья. Но все это они опять прикарманили, на ткань не пошло ни нитки, а сами по-прежнему продолжали ткать на пустых станках.
Sun rego sendi yoshi un respekti-ney yuan dabe kan komo texing progresi e ob kapra es tayar sun. Eventi sama kom in kasu de minista: yuan kan hao-hao, bat vidi nixa, por ke bu ye nixa exepte vakue teximashinas. 	Скоро послал король другого честного чиновника посмотреть, как идет дело, скоро ли будет готова ткань. И с этим сталось то же, что и с министром, он все смотрел, смотрел, но так ничего и не высмотрел, потому что, кроме пустых станков, ничего и не было.
- Wel, kwo? Es realem jamile kapra, bu ver? — dwa julnik shwo, diki e expliki magnifike rasma kel totem bu existi. 	- Ну как? Правда, хороша ткань? - спрашивают обманщики и ну объяснять-показывать великолепный узор, которого и в помине не было.
"Me bu es stupide, — yuan dumi. — Also me bu godi fo may posta ku? Es muy strane. In eni kasu, bu gai diki se." 	"Я не глуп! - подумал чиновник. - Так, стало быть, не подхожу к доброму месту, на котором сижу? Странно! Во всяком случае, нельзя и виду подавать!"
E ta laudi buvidibile kapra, admiri jamile kolores e magnifike rasma. 	И он стал расхваливать ткань, которой не видел, и выразил свое восхищение прекрасной расцветкой и замечательным узором.
- Ya, es realem charmaful! — ta shwo a rego. 	- О да, это совершенно очаровательно! - доложил он королю.
Nau oli urbajen en-shwo om magnifike kapra. 	И вот уж весь город заговорил о том, какую великолепную ткань соткали ткачи.
E rego selfa en-yao kan it, duran ke it es haishi on mashinas. Kun gran grupa de selekti-ney kortayuan, inklusi-yen dwa lao honeste yuan kel yo bin dar, ta lai a dwa durte julnik. Sey-las zai gun pa ol mogsa, bat sin filu. 	А тут и сам король надумал посмотреть на нее, пока она еще не снята со станка. С целой толпой избранных придворных, среди них и оба честных старых чиновника, которые уже побывали там, вошел он к двум хитрым обманщикам. Они ткали изо всех сил, хотя на станках не было ни нитки.
- Magnifike, bu ver? — shwo ambi respekti-ney yuan. — Yu vidi, yur mahantaa, es ya gro-hao rasma, gro-hao kolores! 	- Великолепно! Не правда ли? - сказали оба бравых чиновника. - Соизволите видеть, ваше величество, какой узор, какие краски!
E li indiki vakue teximashina, dumi-yen ke otres mog sertem vidi kapra. 	И они указали на пустой станок, так как думали, что другие-то уж непременно увидят ткань.
"Kwo es? — rego dumi. — Me bu vidi nixa. Es dashat. Ob me es stupide? Ob me bu godi fo bi rega? Es zuy bade kosa kel mog eventi." 	"Что такое? - подумал король. - Я ничего не вижу! Это ужасно. Неужто я глуп? Или не гожусь в короли? Хуже не придумаешь! "
- Oo, es muy jamile! — rego shwo. — Me dai may zuy gao aproba. 	- О, это очень красиво! - сказал король. - Даю свое высочайшее одобрение!
Ta niki santushem e kan vakue mashinas, bu yao konfesi ke ta vidi nixa. E ol suy sekwita kan, kan, vidi bu pyu kem otres, bat shwo sam kom rego: "Oo, muy jamile!" e konsili ke treba suti klaida fo lai-she solemne prosesion aus sey nove magnifike kapra. "Es charmaful! Briliante! Gro-jamile!" — oni audi fon kada muh. Oli es pa fule extas. Rego dai a kada julnik un riterkros do butondun e titla de kortatexer.	Ой довольно кивал и рассматривал пустые станки, не желая признаться, что ничего не видит. И вся его свита глядела, глядела и тоже видела не больше всех прочих, но говорила вслед за королем: "О, это очень красиво!" - и советовала ему сшить из новой великолепной ткани наряд к предстоящему торжественному шествию. "Это великолепно! Чудесно! Превосходно!" - только и слышалось со всех сторон. Все были в совершенном восторге. Король пожаловал каждому из обманщиков рыцарский крест в петлицу и удостоил их звания придворных ткачей.
Bifoo sabah do prosesion, duran ol nocha ambi julnik sidi pa suting, mah-jal pyu kem shi-sit kandela. Oni vidi ke li gro-mangi tayari nove klaida fo rego. Li simuli kwasi li pren kapra fon mashinas, li kati aira bay gran mikas, suti bay suti-igla sin filu, e pa fin shwo: 	Всю ночь накануне торжества просидели обманщики за шитьем и сожгли больше шестнадцати свечей. Всем видно было, что они очень торопятся управиться в срок с новым нарядом короля. Они делали вид, будто снимают ткань со станков, они резали воздух большими ножницами, они шили иглой без нитки и наконец сказали:
- Walaa, klaida es tayar! 	- Ну вот, наряд и готов!
Rego lai a li kun zuy eminente kortayuanes, e ambi julnik, lifti-yen handas gao e kwasi teni-yen koysa, shwo: 	Король вошел к ним со своими самыми знатными придворными, и обманщики, высоко поднимая руку, как будто держали в ней что-то, говорили:
"Walaa panta! Walaa frak! Walaa mantela! — E tak for. — Olo es leve kom spaidaweba. Oni wud mog dumi ke bu ye nixa on korpa, bat se hi es ol truk!" 	- Вот панталоны! Вот камзол! Вот мантия! - И так далее. - Все легкое, как паутинка! Впору подумать, будто на теле и нет ничего, но в этом-то и вся хитрость!
- Ya, ya, — oli kortayuan shwo, obwol vidi nixa, por ke nixa ye. 	- Да, да! - говорили придворные, хотя они ровно ничего не видели, потому что и видеть-то было нечего.
- E nau, yur regale mahantaa, plis deklaidi swa! — ambi julnik shwo. — Nu ve klaidi yu in lo nove, hir bifoo gran mira. 	- А теперь, ваше королевское величество, соблаговолите снять ваше платье! - сказали обманщики. - Мы оденем вас в новое, вот тут, перед большим зеркалом!
Rego deklaidi swa, e julnik simuli onpon parta de nove klaida un afte otre. Li pren ta sirkum talia, kwasi fixi koysa (tranika), e rego en-turni bifoo mira. 	Король разделся, и обманщики сделали вид, будто надевают на него одну часть новой одежды за другой. Они обхватили его за талию и сделали вид, будто прикрепляют что-то - это был шлейф, и король закрутился-завертелся перед зеркалом.
— Ah, it fiti ya gro-hao! — oli shwo. — Gro-hao rasma, gro-hao kolores! Es luxa-ney klaida! 	- Ах, как идет! Ах, как дивно сидит! - в голос говорили придворные. - Какой узор, какие краски! Слов нет, роскошное платье!
- Ausen baldakin es yo tayar, — shef-seremonier informi. — Oni ve porti it sobre yur mahantaa in prosesion. 	- Балдахин ждет, ваше величество! - доложил оберцеремониймейстер. - Его понесут над вами в процессии.
- Wel, me es tayar, — rego shwo. — It fiti hao ku? 	- Я готов, - сказал король. - Хорошо ли сидит платье?
E ta turni un ves pyu bifoo mira, ta yao diki ya, ke ta zai kan klaida atenta-nem. 	И он еще раз повернулся перед зеркалом, ведь надо было показать, что он внимательно рассматривает наряд.
Shambelanes kel mus porti tranika palpi-shuki bay handas bli poda, li kwasi lifti tranika e go al extendi brachas: li bu osi diki ke bu ye nixa fo porti. 	Камергеры, которым полагалось нести шлейф, пошарили руками по полу и притворились, будто приподнимают шлейф, а затем пошли с вытянутыми руками - они не смели и виду подать, что нести-то нечего.
Also rego go avanen prosesion sub magnifike baldakin, e oli jen pa gata e pa winda shwo: 	Так и пошел король во главе процессии под роскошным балдахином, и все люди на улице и в окнах говорили:
- Ah, nove klaida de rego es bukomparibile! Kan sey jamile tranika! Klaida fiti gro-hao! 	- Ах, новый наряд короля бесподобен! А шлейф-то какой красивый! А камзол-то как чудно сидит!
Nulwan yao konfesi ke ta vidi nixa, to wud signifi ya, ke ta es oda stupide oda bu godi-she fo suy gunposta. Nul de rego-ney klaidas gwo kausi tal komune extas. 	Ни один человек не хотел признаться, что он ничего не видит, ведь это означало бы, что он либо глуп, либо не на своем месте сидит. Ни одно платье короля не вызывало еще такого восторга.
- Ta es ya nude! — turan koy syao kinda shwo. 	- Да ведь он голый! - сказал вдруг какой-то ребенок.
- May boh, audi ba kwo inosente infanta shwo! — suy patra shwo. 	- Господи боже, послушайте-ка, что говорит невинный младенец! - сказал его отец.
E oli en-murmuri a mutu kinda-ney wordas. 	И все стали шепотом передавать друг другу слова ребенка.
- Ta es nude! Syao kinda shwo ke ta es nude! 	- Он голый! Вот ребенок говорит, что он голый!
- Ta es nude! - pa fin oli jen krai. 	- Он голый! - закричал наконец весь народ.
E rego en-senti swa bu hao. Sembli a ta, ke jenta es prave, bat ta dumi: "Treba toleri prosesion til fin". 	И королю стало не по себе: ему казалось, что люди правы, но он думал про себя: "Надо же выдержать процессию до конца".
E ta suluki yoshi pyu mahanem, e shambelanes go baken ta, porti-yen tranika kel yok. 	И он выступал еще величавее, а камергеры шли за ним, неся шлейф, которого не было.
Kontena
Category:Fabula