Parma-ney monastir. Chapta 4

Tradukten bay Robert Winter
Lekti kun franse original pa sait de Robert Winter
Nixa mog en-jagi ta, ni banduk-shutas bli suy syao gari, ni trota de kaval ke markitan-gina swipi pa ol mogsa. Regimenta kredi-te in swa-ney jita duran ol dey, bat nau, ataken turan bay mengas de prooisih kavaleria, it zai go bak oda, pyu hao shwo, zai fugi versu Frans.	Ничто не могло его разбудить – ни ружейные выстрелы, раздававшиеся около самой повозки, ни бешеный галоп лошади, которую маркитантка изо всех сил нахлестывала кнутом: полк целый день был убежден в победе, а теперь, внезапно атакованный целой тучей прусской кавалерии, отступал, точнее сказать бежал, в сторону Франции.		
Kolonel de regimenta, jamile yungo, hao klaidi-ney, kel nodavem replasi-te Makon, es haki-ney bay zian. Komander de batalion, kel replasi morte kolonel, es laoman do blan har. Nau ta komandi ke regimenta stopi. 	
Полковник, красивый и щеголеватый молодой офицер, заменивший убитого Макона, погиб от прусской сабли; командир батальона, седовласый старик, приняв на себя командование, приказал полку остановиться. 		
— Damni! — ta krai a soldatas. — In taim de republika, bifoo fugi oni weiti-te ke dushman forsi oni. Defensi kada incha de grunta e gei kili! — ta krai al shatami. — Nau es grunta de patralanda ke sey Prooisen-jen yao invadi! 	
– Сволочное дело! – сказал он солдатам. – Во времена республики не спешили удирать, пока неприятель к тому не принудит. Защищайте каждый вершок этой местности, умирайте, а держитесь! – воскликнул он и смачно выругался. – Помните – вы защищаете тут землю отчизны своей! Пруссаки хотят захватить ее! 		
Syao gari stopi. Fabrizio en-jagi turan. Surya he lwo yo davem. Ta verem surprisi ke es hampi nocha. Soldatas zai lopi in oli direksion pa konfusa; sey garbar surprisi nuy hero. Ta dumi ke li sembli shami-ney. 	
Повозка остановилась, и Фабрицио сразу проснулся. Солнце давно закатилось; Фабрицио удивился, что уже почти стемнело. В разные стороны беспорядочной гурьбой бежали солдаты; этот разброд поразил нашего героя; он заметил, что у всех растерянный вид. 		
— Kwo zai eventi? — ta shwo a markitan-gina. 	
– Что случилось? – спросил он у маркитантки. 		
— Ga nixa. Sol ke nu lusi, may boy; es prooisih kavaleria kel zai haki nu, nixa pyu. Nuy stupide general he dumi ke li es nu-ney. Kamon, kway, helpi me repari korda de Koketa; it es rupti-ney. 	
– Пустяки! Расколотили нас. Прусская кавалерия крошит наших саблями. Вот и все. Дурак генерал думал сначала, что это наша кавалерия мчится. Ну-ка, поднимайся живей, помоги мне постромки связать, – Красотка-то оборвала их. 		
Kelke banduk-shuta ek-ye, pa shi stepa dale. Nuy hero, freshe e vije, shwo a swa: "Bat verem, duran ol dey, me bu batali, me sol akompani un general". 	
В десяти шагах грянули выстрелы. Наш герой, отдохнувший и бодрый, сказал про себя: «А ведь я в сущности еще не сражался по-настоящему, весь день только и делал, что эскортировал генералов». 		
— Me mus batali — ta shwo a markitan-gina. 	
– Я должен сражаться, – сказал он маркитантке. 		
— Kalmi swa. Yu ve batali. Yu ve batali pyu kem yu yao! Morta es nuy kisma. 	
– Не беспокойся! Будешь сражаться, сколько душе твоей угодно и даже больше. Мы пропали. 		
— Obri, may boy, — ela krai a kaporal kel zai pasi — fon taim a taim wahti ba wo es nuy syao gari. 	
- Обри, дружок! – крикнула она спешившему мимо капралу. – Поглядывай время от времени, где я, где моя повозка. 		
— Yu sal batali? - shwo Fabrizio a Obri. 	
– Вы пойдете сейчас в бой? – спросил Фабрицио капрала. 		
— Non, me sal onpon may dansi-shus e go a dansa! 	
– Нет! Надену лакированные туфли и отправлюсь на бал. 		
— Me sekwi yu. 	
– Я пойду с вами. 		
— Me rekomendi a yu sey syao husar — markitan-gina krai — sey yunge burjua hev kuraja. 	
– Можешь взять с собой этого молоденького гусара, – крикнула маркитантка. – Он хоть и буржуа, а храбрый малый. 		
Kaporal Obri marshi sin shwo worda. Ot oda shi lopi-she soldata hunti a ta. Ta dukti li baken gran kwerka kel es sirkumi-ney bay spikabush. Al arivi, ta lokisi li along borda de shulin-ki, haishi sin shwo worda, in muy extendi-ney linia; kada man es amini pa shi stepa fon suy visin.	
Капрал молча шел быстрым шагом. Подбежали восемь – десять солдат и пошли за ним; он привел их к толстому дубу, окруженному кустами терновника, и все так же молча разместил их вдоль опушки леса растянутой цепью – каждый стоял по меньшей мере в десяти шагах от своего соседа. 		
— Wel, audi ba, yu oli, — kaporal shwo, e to es un-ney ves ke ta shwo. — Bu shuti bifoo ke me dai komanda, remembi ke yu hev sol tri kartush. 	
– Ну, слушай, ребята! – сказал, наконец, капрал, впервые нарушив молчание. – Без команды не стрелять. Помните, что у вас только по три патрона. 		
"Bat kwo zai eventi?" - Fabrizio kwesti swa. Pa fin, al findi swa sole kun kaporal, ta shwo a lu: 	
«Да что же это происходит?» – спрашивал себя Фабрицио. И когда, наконец, остался один на один с капралом, сказал: 		
— Me bu hev banduk. 	
– У меня ружья нет. 		
— Silensi ba! Avansi adar. Pa petshi stepa bifoo shulin-ki, yu ve findi un fon povre soldatas de regimenta kel es haki-ney; pren suy kartushdan e suy banduk. Bu raubi un wundi-ney man; pren banduk e kartushdan fon wan kel es verem morte, e hasti ba dabe yu bu es shuti-ney bay nuy jenta.	
– Во-первых, молчи! Ступай вон туда; шагах в пятидесяти от опушки найдешь какого-нибудь беднягу солдата, которого зарубили пруссаки. Сними с него ружье и патронташ. Да смотри у раненого не вздумай взять! Бери ружье и патронташ у того, кто наверняка убит. Поживей возвращайся, а не то попадешь под пулю своего же товарища.		
Fabrizio departi lopi-yen e returni muy kway kun banduk e kartushdan. 	
Фабрицио бросился бегом и вскоре вернулся с ружьем и патронташем. 		
— Sharji yur banduk e loki swa baken sey baum, e primem bu shuti bifoo ke me dai komanda... Blage Boh! — kaporal shwo, al interrupti swa. — Ta bu janmog sharji suy arma! (Ta helpi Fabrizio, al fai for suy toka.) Si un dushman-ney kavaleria-jen galopi a yu dabe haki yu, lopi-turni sirkum yur baum e bu shuti til ke ta es pa tri stepa dale; weiti ba til ke yur bayonet hampi tachi suy uniforma.	
– Заряди ружье и встань за это вот дерево. Только помни: без моей команды не стрелять… Эх, сукин сын! – ругнулся капрал, прервав свои указания. – Он и ружье-то зарядить не умеет!.. Капрал помог Фабрицио зарядить ружье и опять заговорил: – Если увидишь, что неприятель скачет прямо на тебя, зарубить хочет, – вертись вокруг дерева, а стреляй только в упор, когда он будет в трех шагах от тебя, – надо, чтобы твой штык почти касался его мундира.		
— Weklansi ba yur gro-zian. — kaporal krai.— Ob yu yao ke it mah yu stumbli? In nam de Boh! Kwel sorta de soldata oni sendi a nu, al nau! 	
- Да брось ты свою саблю! – крикнул капрал. – Еще споткнешься о нее и упадешь!.. Черт побери! Ну и солдат дают нам теперь!.. 		
Al shwo to, ta selfa pren zian. Ta weklansi it ira-nem. 	
С этими словами он сам снял с Фабрицио саблю и в сердцах далеко отшвырнул ее. 		
— Yu, waipi ba agni-ston de yur banduk bay poshtuh. Bat yu neva he shuti banduk ku? 	
– Ну-ка, оботри платком кремень в замке. Да ты хоть раз в жизни стрелял из ружья? 		
— Me es shikari-sha. 	
– Я охотник. 		
— Laudi Boh! — kaporal fai for al sospiri gro. — Primem bu shuti bifoo ke me dai komanda. 	
– Слава тебе господи! – воскликнул капрал со вздохом облегчения. – Главное, без моей команды не стреляй. 		
E ta go wek. 	
И он ушел. 		
Fabrizio es totem joisaful. — Pa fin me ve batali realem — ta shwo a swa — e kili un dushman! Pa sey sabah, li bombi nu bay kanon e me zwo nixa exepte exposi swa a gei kili. To es gunsa de ahmak. 	
Фабрицио ликовал. "Наконец-то я по-настоящему буду драться,
убивать неприятеля! - думал он. - Нынче утром они угощали нас пушечными
ядрами, а я ничего не делал, только понапрасну рисковал жизнью, - дурацкое
занятие!" 		
Ta kan sirkum versu oli taraf kun extreme jigyas. Afte momenta, ta audi sem o ot banduk-shuta fai-ney fon ga bli. Bat ta bu resivi shuti-komanda, also ta resti stan kyetem baken suy baum. Es hampi nocha; sembli a ta ke ta zai fai wahta al berna-shikari in monta de Tramezina, sobre Grianta.	
Он глядел во все стороны с крайним любопытством. Вскоре очень близко от
него раздалось семь-восемь выстрелов. Но так как он не получил приказа
стрелять, то стоял, притаившись, за деревом. Уже надвигалась ночь. Ему
казалось, что он в засаде на медвежьей облаве в Трамецинских горах, над
Гриантой. 		
Idea de shikari-sha lai a ta; ta pren un kartush aus suy kartushdan e udali kula. — Si me vidi lu — ta shwo a swa — me bu mus mistrefi. — E ta pon sey dwa-ney kula inu tuba de suy banduk. Ta audi dwa banduk-shuta bli suy baum; samtaim-nem ta vidi un kavaleria-jen, blu klaidi-ney, kel pasi bifoo ta al galopi fon suy desna a lefta. — Es pyu kem tri stepa — ta shwo a swa — bat pa sey distansia me es serte ke me ve trefi. — Ta hao sekwi kavaleria-jen bay nok de suy banduk e pa fin presi triger; kavaleria-jen lwo kun suy kaval.	
И ему вспомнился охотничий прием: он достал из сумки патрон и
вытащил из него пулю. "Если _он_ покажется, надо уложить его на месте", -
и он забил шомполом вторую пулю в ствол ружья. Вдруг он услышал два
выстрела возле самого своего дерева и в ту же минуту увидел кавалериста в
голубом мундире, который вынесся на лошади с правой стороны и поскакал
мимо него влево. "Он еще не в трех шагах от меня, - думал Фабрицио, - но я
все-таки не промахнусь, я уверен". Фабрицио старательно целился, переводя
дуло ружья, и, наконец, спустил курок. Всадник упал вместе с лошадью.		
Nuy hero kredi ke ta zai shikari: al joi gro ta lopi a shikar ke ta yus he mah-lwo. Ta zai tachi man, kel sembli a ta morti-she, wen kun nokredibile kwaytaa dwa kavaleria-jen arivi dabe haki ta. Fabrizio flai-lopi versu shulin-ki; dabe pyu hao lopi, ta weklansi suy banduk.	
Нашему герою по-прежнему казалось, что он на охоте, и он весело помчался к
убитому им зверю. Он был уже совсем близко от упавшего и, видимо,
умирающего пруссака, как вдруг с невероятной быстротой прискакали два
других прусских кавалериста, явно намереваясь зарубить его. Фабрицио со
всех ног бросился к лесу и, чтоб удобнее было бежать, швырнул наземь
ружье.		
Prooisen kavaleria-jenes bu es pyu kem tri stepa dale fon ta wen ta ateni nove plantasion de yunge kwerka, sam chaure kom bracha e ga rekte, kel bordi shulin-ki. Sey syao kwerkas stopi kavaleria-jenes fo momenta bat li trapasi e kontinu persekwi Fabrizio in feldakin. Snova li hampi ateni ta, wen ta fliti miden sem oda ot gran baum. In sey momenta, suy fas hampi ek-jal por flama de pet oda sit banduk-shuta kel ek-shuti bifoo ta. Ta nichisi suy kapa; wen ta lifti it snova, ta findi swa fas-a-fas kun kaporal.	
Пруссаки были уже в трех шагах от него, когда он добежал до поросли
молодых дубков, насаженных вдоль опушки, с прямыми, ровными стволами
толщиной в руку. Пруссаки на минуту замешкались перед этими дубками, но
все же проехали и погнались за Фабрицио по лесной прогалине. Они чуть было
снова не настигли его, но дорогу им преградили семь-восемь толстых
деревьев, а Фабрицио проскользнул между стволами. И тотчас же навстречу
ему раздался залп пяти-шести ружей, так близко, что вспышками огня чуть не
обожгло ему лицо. Он пригнул голову, и, когда поднял ее, прямо перед ним
оказался капрал Обри.		
— Yu he kili yu-ney? — kaporal Obri kwesti ta. 	
- Убил одного? - спросил он Фабрицио. 		
— Ya, bat me lusi may banduk. 	
- Да, только ружье потерял. 		
— Bu es banduk ke nu falti. Yu es hao gayar: malgree yur nodurte manera, yu bu he pasi dey vanem, e sey soldatas hir yus he mistrefi toy dwa kel persekwi-te yu e lai-te rek versu li; me selfa bu vidi li. Nau, nu mus go kway; regimenta mus bi pa otfen leuga dale, e krome ye syao livada wo nu mog gei sirkumi.	
- Не беда, ружей здесь сколько хочешь. А ты все-таки молодец, хоть и
глядишь дурнем, - день у тебя не пропал даром. Зато вот эти разини
промахнулись и упустили тех двоих, что за тобой гнались, а ведь пруссаки
были у них перед самым носом. Мне-то их не видно было. Ну ладно. Теперь
дадим ходу; полк где-то недалеко, в десять минут разыщем; а кроме того,
тут есть хорошая лужайка, на ней удобно собраться да залечь полукругом.		
Al shwo, kaporal kway-marshi in avana de suy shi man. Pa dwasto stepa pyu dalem, al zin toy syao livada om kel ta shwo-te, li miti un wundi-ney general kel gei porti bay suy adyutanta e bay un servi-sha. 	
Говоря это, капрал быстро шел во главе отряда из десяти солдат. Шагах в
двухстах действительно оказалась большая лужайка, и на ней встретился им
раненый генерал, которого несли адъютант и слуга. 		
— Dai ba a me char man — ta shwo a kaporal bay feble vos. — Me mus gei transporti a ambulansia. Me hev rupti-ney gamba. 	
- Дайте мне четырех людей, - сказал он капралу еле слышным голосом. -
Пусть отнесут меня в походный госпиталь; у меня нога раздроблена. 		
— Go e koiti ba swa! — kaporal jawabi — yu e oli yur general. Yu oli he gadari nuy Imperator sedey. 	
- Поди ты к...! - крикнул капрал. - И ты и все ваши генералы. Все вы
предали сегодня императора. 		
— Kwo, — shwo general furia-ney — yu no-obedi may komanda! Ob yu jan ke me es General Komta B——, komandi-she yur division — e tak for. Ta fai pompa-ney frasa. 	
- Как!!! - яростно завопил генерал. - Вы не подчиняетесь моему
приказу?! Да вы знаете, с кем говорите? Я граф Б***, генерал, командующий
вашей дивизией! - И так далее и так далее. Он произносил громкие фразы. 		
Adyutanta fa-lansi a soldatas. Kaporal darbi-piki ta inu bracha bay bayonet un ves, poy marshi wek kun suy manes dwaplem kway. 	
Адъютант бросился на солдат. Капрал ткнул ему штыком в руку около плеча
и скорым шагом двинулся дальше со своими солдатами. 		
— Hay oli li bi yus kom yu — kaporal repeti al shatami — oli kun rupti-ney gambas e brachas! Pila de yundogas! Oli li vendi-te swa a Burbones e gadari nuy Imperator! 	
- Не только тебе, а всем вашим генералам надо бы руки и ноги перебить!
Щеголи проклятые! Все продались Бурбонам и изменили императору! 		
Fabrizio audi kun astona sey dashat-ney akusa. 	
Фабрицио с изумлением слушал такое ужасное обвинение. 		
Sirke klok shi de aksham, syao dasta ri-hunti a regimenta pa zinsa de un vilaja do pluri muy tange gata, bat Fabrizio merki ke kaporal Obri eviti shwo a eni ofser. 	
Около десяти часов вечера маленький отряд присоединился к полку у входа
в деревню, состоявшую из нескольких узеньких улиц; но Фабрицио заметил,
что капрал Обри избегал офицеров и ни к одному из них не обратился с
рапортом. 		
— Buposible tu avansi! — kaporal krai. 	
- Тут никак не пройдешь! - воскликнул капрал. 		
Oli sey gata es inkombren bay infanteria, kavaleria, e sobreolo bay boxa e gari de artileria. Kaporal zin tri de sey gata, un afte otre; bat afte avansi pa dwashi stepa ta majbur stopi. Oli zai shatami e fa-iri. 	
Все улицы были забиты пехотой, кавалерией, а главное, зарядными ящиками
артиллерии и фургонами. Капрал Обри сворачивал то в одну, то в другую, то
в третью улицу, но каждый раз через двадцать шагов уже невозможно было
пробиться. Кругом раздавались злобные окрики и ругательства. 		
— Hir toshi koy gadarnik komandi! — kaporal krai. — Si dushman resoni hao dan li ve sirkumi sey vilaja e nu oli ve bi plenisi-ney kom doga. Sekwi ba me, yu oli. 	
- И тут тоже какой-нибудь изменник командует! - воскликнул капрал. -
Если у неприятеля хватит догадки окружить деревню, всех нас заберут в
плен, как собак. Ступай за мной, ребята. 		
Fabrizio kan sirkum; bu pyu kem sit soldata es kun kaporal. Tra un gran ofna-ney geit li zin un vaste farma-korta; fon sey korta li pasi inu kavaldom e bay it-ney syao dwar li zin un garden. Dar li lusi dao fo momenta, wandi-yen sirkum fon taraf a taraf. Bat pa fin, al trapasi un bush-mur, li findi swa in un vaste felda do soba.	
Фабрицио оглянулся - за капралом шло теперь только шесть солдат. Через
открытые ворота они вошли на просторный скотный двор, со двора - в
конюшню, а оттуда, через маленькую дверцу, - в плодовый сад. Некоторое
время они блуждали наугад - то в одну, то в другую сторону, наконец
пролезли сквозь живую изгородь и очутились в поле, засеянном рожью. (ошибка перевода: гречихой)		
In meno kem haf-ora, gidi-ney bay kraisa e konfusa-ney shum, li en-loki swa snova on shosee pa otre taraf de vilaja. Handakes along sey kamina es fule de weklansi-ney banduk; Fabrizio selekti un-la, bat kamina, obwol muy chaure, es tanto inkombren bay fuger e gari ke afte haf-ora li he avansi apena pa petsto stepa; oni shwo-te ke sey kamina dukti a Sharlerwaa. Al ke vilaja-ney kloka gloki pa klok shi-un: — Hay nu go snova tra feldas! — kaporal krai.	
Меньше чем через полчаса, пробираясь навстречу крикам и смутному гулу, они снова
вышли на большую дорогу, но уже за деревней. В придорожных канавах грудами
валялись брошенные ружья. Фабрицио выбрал себе ружье. Но дорога, хотя и
очень широкая, была так запружена беглецами и повозками, что за полчаса
капрал и Фабрицио едва ли продвинулись на пятьсот шагов. Говорили, что
дорога ведет в Шарлеруа. Когда на деревенской колокольне пробило
одиннадцать, капрал воскликнул: - Пойдем-ка опять полем!		
Nau syao dasta bu hev pyu kem tri soldata, kaporal e Fabrizio. Al ke li he go charfenka leuga fon shosee: 	
Маленький отряд состоял уже только из трех солдат, капрала и Фабрицио.
Не успели отойти от большой дороги на четверть лье, как вдруг один из
солдат сказал: 		
— Me bu mog fai for — un fon soldata shwo. 	
- Невмоготу мне! 		
— Me toshi — un otre shwo. 	
- И мне тоже, - добавил второй. 		
— To es hao habar! Nu oli sta samem — kaporal shwo; — bat obedi ba me e olo ve ladi. 	
- Вот еще новости! Нам всем несладко, - заметил капрал. - А вот
слушайтесь меня, и вам хорошо будет. 		
Ta vidi pet o sit baum along un syao handak in mida de un vaste felda do soba. 	
Он приметил пять-шесть деревьев, росших около межи посреди огромного
поля. 		
— A baum! — ta shwo a suy manes; — en-lagi ba dar, — ta shwo for al ke li ateni baum, — e primem bu shumi! Bat bifoo ke yu en-somni, hu hev kelke pan? 	
- К деревьям! - скомандовал он. А когда подошли к деревьям, добавил: -
Ложитесь тут, а главное, не шумите. Но перед сном надо бы пожевать. У кого
есть хлеб? 		
— Me — un fon soldata shwo. 	
- У меня, - отозвался один из солдат. 		
— Dai ba — kaporal shwo kun gro-autoritaa. 	
- Давай сюда, - властно заявил капрал. 		
Ta dividi pan pa pet lokma e selfa pren zuy syao-la. 	
Он разрезал хлеб на пять ломтей и взял себе самый маленький. 		
— Charfenka ora bifoo fa-dey — ta shwo al chi — dushman-ney kavaleria ve ek-lai yus hir. Chauki ba ke yu bu es haki-ney. Kontra blise kavaleria on sey gran planika un sole man es sin nada, bat pet man mog salvi swa; resti ba kun me, ga unisi-ney, bu shuti til ke li es muy blise, e manya aksham me eforti gro tu dukti yu a Sharlerwaa.	
- Минут за пятнадцать до рассвета, - сказал он, прожевывая хлеб, -
нагрянет неприятельская кавалерия. Надо изловчиться, чтобы нас не
изрубили. Если один будешь удирать от кавалерии по такой широкой равнине -
крышка тебе, а впятером можно спастись. Держитесь около меня дружно,
стреляйте только в упор, и я ручаюсь, что завтра к вечеру приведу вас в
Шарлеруа.		
Kaporal jagisi li un ora bifoo fa-dey; ta mah li ri-sharji ley banduk. Gro-shum fon shosee fai for, e fai-te for ol nocha; it shumi kom gro-strom audi-ney fon dalem. 	
За час до рассвета капрал разбудил свой отряд и велел всем перезарядить
ружья. С большой дороги по-прежнему доносился гул, не прекращавшийся всю
ночь: казалось, слышится отдаленный рев водопада. 		
— Li es kom fugi-she yan — Fabrizio shwo naivem a kaporal. 	
- Точно бараны бегут, - сказал Фабрицио, с простодушным видом глядя на
капрала. 		
— Klosi muh, yunga! — kaporal shwo indignem. 	
- Заткнись, молокосос! - возмущенно крикнул капрал. 		
E toy tri soldata, kel kun Fabrizio es suy tote armee, kan-kan Fabrizio kun gro-ira, kwasi ta he boh-blami. Ta he insulti ley nasion. 	
А трое солдат, составлявших всю его армию, посмотрели на Фабрицио
такими глазами, словно услышали кощунство. Он оскорбил нацию. 		
— Es ya tro! — nuy hero dumi. — Me he yo merki to she vise-rega in Milan; li bu fugi, non! Kun sey franses wan bu mog shwo veritaa si to wud ofensi ley garwitaa. Bat ley dushte manera bu disturbi me e me mus mah li samaji to. 	
"Ну, уж это слишком! - думал наш герой. - Я это и раньше замечал, у
вице-короля в Милане. Они никогда не убегают! Нет! Французам нельзя
говорить правду, если она задевает их тщеславие. Но мне наплевать, что они
смотрят на меня такими злыми глазами. И я им это докажу". 		
— Li marshi for, sempre pa petsto stepa fon gro-strom de fugi-sha kel kovri shosee. Pa un leuga pyu dalem, kaporal e suy dasta krosi un kamina kel hunti a shosee e wo mucho soldata zai lagi. Fabrizio kupi un kaval, tanto hao ke ta kosti charshi franko, e miden mucho lwo-ney zian pa oli taraf ta seleki un gran rekte-la.	
Отряд двинулся в путь, по-прежнему шагах в пятистах от потока беглецов,
катившегося по большой дороге. На расстоянии одного лье от места ночлега
капрал и его отряд пересекли соединявшийся с большой дорогой проселок, на
котором вповалку спали солдаты. Фабрицио купил тут за сорок франков
довольно хорошую лошадь, а среди валявшихся повсюду сабель тщательно
выбрал себе длинную прямую саблю.		
— Sikom oni shwo ke me mus darbi-piki, sey-la es zuy hao. 	
"Раз говорят, что надо колоть, а не рубить, - думал он, - эта будет
лучше всех". 		
— Tak ekipi-ney, ta mah suy kaval en-galopi e sun ri-hunti a kaporal kel yo he go avan. 	
Вооружившись таким способом, он пустил лошадь вскачь и вскоре догнал
капрала, который порядком опередил его. 		
Ta en-sidi pyu hao, al peda in raidi-pedika, pren ziandan de suy rekte zian bay lefte handa, e shwo a char franse: 	
Покрепче упершись в стремена и прихватив левой рукой саблю, он сказал,
окидывая взглядом всех четырех французов: 		
— Sey jen kel zai fugi on shosee sembli yangurta... Li marshi kom fobisi-ney yan... 	
- Эти люди бегут по дороге, точно стадо _баранов_... точно _стадо
испуганных баранов_... 		
Fabrizio he emfasi worda 'yan' bat suy kamarada he fogeti ke sey worda he gro-irisi li sol un ora bifooen. Hir oni vidi un de gro-farka inter italiano karakter e franse-la: duba yok ke franses es pyu felise, li glidi tra eventa in jiva sin reteni eni ofensa. 	
Фабрицио старательно подчеркивал слово бараны, но его товарищи уже
совсем позабыли, как рассердило их это слово час тому назад. В этом
сказалось различие между итальянцами и французами: у французов натура
более счастливая, - они скользят по поверхности событий и не отличаются
злопамятством. 		
Nu ga bu ahfi ke Fabrizio es muy satisfakti-ney om swa afte ta he shwo om yan. Li marshi for al fai syao-toka. Pa dwa leuga pyu dalem, kaporal, haishi muy astoni-ney ke dushman-ney kavaleria yok, shwo a Fabrizio: 	
Не скроем, Фабрицио был чрезвычайно доволен своим намеком на баранов.
Отряд двигался полем; болтали о том о сем; прошли еще два лье, капрал все
удивлялся, что неприятельская кавалерия не показывается; он сказал
Фабрицио: 		
— Yu es nuy kavaleria; galopi ba a toy ferma on kolina-ki e kwesti kisan ob ta yao vendi a nu sabahfan; shwo ba ke nu es sol pet man. Si ta hesiti dan dai a ta pet franko de swa-ney mani kom prepaga; bat bu nokalmi, nu ve ri-pren sey mani afte sabahfan. 	
- Вы - наша кавалерия. Скачите вон к той ферме, что стоит на бугре;
спросите хозяина, не может ли он дать нам позавтракать _за плату_. Не
забудьте сказать, что нас только пятеро. Если он станет мяться, дайте ему
из своих денег пять франков вперед. Не беспокойтесь, - мы отберем у него
монетку после завтрака.		
Fabrizio kan-kan kaporal; in kaporal-ney fas ta vidi kalme gravitaa e verem koy manera do moral-ney sobrenesa; ta obedi. Olo eventi yus kom shefa-komander he previdi exepte ke Fabrizio insisti ke li bu ri-pren bay forsa ti ta dai a kisan na pet franko. 	
Фабрицио взглянул на капрала и увидел на лице его выражение такой
невозмутимой важности, даже своего рода морального превосходства, что
покорно подчинился. Все прошло так, как предвидел главнокомандующий,
только по настоянию Фабрицио у крестьянина не отняли силой те пять
франков, которые были даны ему вперед.		
— Toy mani es me-ney — ta shwo a suy kamaradas — Me bu pagi pur yu, me pagi pur yanmay ke ta he dai a may kaval. 	
- Это мои деньги, - сказал Фабрицио товарищам, - и я не за вас плачу, я
плачу за себя: моей лошади тут дали овса. 		
Fabrizio shwo franse tanto buhao ke suy wordas sembli fule de gamanditaa a suy kamaradas; to vexi li gro, e depos dan li imajini fai duel pa suryalwo. Li findi ta muy farka-ney fon selfas, e to shoki li; Fabrizio kontra-nem he begin senti gro-amigitaa versu li. 	
Фабрицио так плохо изъяснялся по-французски, что его товарищам
почудилось какое-то высокомерие в его словах. Это очень их задело, и
постепенно у них созрела мысль проучить его в конце дня. Он казался им
совсем чужим, непохожим на них, а это их обижало. Фабрицио, напротив, уже
начинал чувствовать к ним большое расположение.		
Li he marshi sin shwo worda duran dwa ora, wen Kaporal al kan-kan shosee krai gro-joisa-nem: — Walaa nuy regimenta! 	
Два часа шли молча, и вдруг, поглядев на дорогу, капрал радостно
крикнул: - Наш полк идет! 		
Li sun es on shosee; bat, afsos! ye meno kem dwasto man sirkum Imperia-ney Orla. Fabrizio sun merki markitan-gina: ela zai pedi, kun fa-rude-ney okos, e fon taim a taim ela en-plaki. Fabrizio kan sirkum vanem shuki-yen syao gari e Koketa. 	Тотчас побежали к дороге. Но, увы, вокруг древка с орлом было человек двести, не больше. Вскоре Фабрицио разглядел в толпе маркитантку: она шла пешком, с красными от слез глазами, и время от времени опять принималась
плакать. Фабрицио напрасно искал взглядом ее повозку и лошадь Красотку. 		
— Tori-ney klaida, ruini-ney selfa, olo chori-ney! — markitan-gina jawabi a kwesta-ney kansa de nuy hero.
Lu, sin worda, desendi fon suy kaval, en-teni suy brida, e shwo a markitan-gina:
— Asendi!
Ela bu treba dwa-ney komanda.
— Mah-kurte pedika fo me — ela shwo.
Wen hao sidi-ney on kaval, ela begin rakonti a Fabrizio om oli disasta in nocha. Afte un no-fin-ney gro-rakonta, audi-ney avidem bay nuy hero kel, tu shwo veritaa, he samaji ga nixa, bat senti dulitaa versu markitan-gina, ela shwo for:
— E dumi ba om ke franses hi raubi me, bati me, shatami me...
— Kwo?! Bu bin dushman? — Fabrizio shwo kun tanto naivitaa ke suy gambir e pale fas sembli charmaful.
— Yu es ya pumba, may povre boy! — markitan-gina shwo, smaili-she al plaki; — bat olosam yu es muy karim.
— E kwo unkwe es suy natura, ta he mah-lwo suy prooisen muy hao — shwo kaporal Obry kel, miden sirkumi-she garbar, findi swa ouran bli otre taraf de ti markitan-gina asendi na kaval. — Bat ta es garwe — kaporal kontinu...
Fabrizio fai un muva, sin vola.
— E komo yu nami? — kaporal kontinu — sikom pa fin, si ye un reporta, me voli mensioni yu.
— Me nami Vasi — Fabrizio jawabi, al fai muy strane myen. — To es Bulo — ta adi, korekti swa kway.
Bulo bin nam de morti-ney poseser de dao-permita ke molya de B—ney prisonyuan he dai a ta; pa dwa dey bifooen, ta he studi it kuyda-nem al marshi, sikom ta he begin dumi idyen e bikam-te meno surprisishil. Krome permita de husar Bulo, ta kipi kom verguyka den italiano pasporta kel dai a ta noble nam do Vasi, vender de barometra. Wen kaporal he kritiki ta kom garwe, ta ga hampi he jawabi — Me hi garwe?! Me, Fabrizio Valsera, markesino de Dongo, kel konsenti tu pren nam de koy Vasi, un vender de barometra?!
Duran ke ta dumi tak e ke ta shwo a swa — Me treba remembi ke me nami Bulo, otrem chauki ba ti fata ugrosi me na prison — kaporal e markitan-gina shwo om ta idyen.
Bu akusi me om jigyas — markitan-gina shwo al stopi adresi ta noteklif-nem — es fo yur haotaa ke me fai sey kwestas. Hu hi yu es, verem?
Fabrizio bu jawabi tuy; ta kaulu ke apena hi ta wud mog findi pyu fidele amigas fo pai konsila, e ta gro-nidi konsila. Ta dumi — Nu sal zin un fortesa, guverner ve yao jan hu me es, e chauki ba prison si me lasi ta samaji ke me bu koni eniwan in char-ney husar-regimenta kel-ney uniforma me porti! — Kom sitisen de Osterraih, Fabrizio jan hao om muhimtaa de pasporta. Fabrizio-ney familia-yuanes, obwohl noble e religionful, obwohl suporti partia do jita, bin disturbi-ney pyu kem dwashi ves por ley pasportas; also ta bu es shoki-ney por sey kwesta fon markitan-gina. Bat sikom, bifoo ta jawabi, ta shuki zuy klare franse wordas, markitan-gina, piken bay gro-jigyas, shwo dabe mah lu shwo:
— Kaporal Obri e me sal dai a yu kelke hao konsila.
— Me bu dubi to — jawabi Fabrizio. Me nami Vasi e me jivi in Jenoa; may sista, kel es fama-ney por suy jamiltaa, es gami-ney kun un kapitan. Sikom me hev sol shi-sem yar, ela mah me lai a ela dabe anubavi Frans e also fa-mature; al bu findi ela in Paris, jan-yen ke ela es kun sey armee, me lai-te ahir. Me he shuki kadalok sin findi ela. Soldatas, shoken bay may aksenta, mah oni aresti me. Me hev mani dan, me dai-te kelke-la a polisyuan, kel dai a me dao-permita e un uniforma e shwo a me — Go ba, e fai ba kasam tu neva mensioni may nam.
— Komo lu nami? markitan-gina shwo.
— Me he fai kasam — Fabrizio shwo.
— Ta es prave, — kaporal shwo — toy polisyuan es un kanalya, bat nuy kamarada gai bu nami ta. E komo ta nami, sey kapitan, mursha de yur sista? Si nu jan suy nam dan nu mog shuki ta.
— Telye, kapitan de char-ney husar-regimenta — nuy hero jawabi.
— Also — kaporal shwo kun durtitaa — por yur auslanda-ney aksenta, soldatas kredi ke yu es spion?
— To hi es toy podle worda! — Fabrizio krai al ke suy okos brili. Me hi kel tanto lubi nuy Imperator e Frans! E sey insulta vexi me pyu kem olo.
— Ye nul insulta, pa to yu es noprave; toy galta de soldatas es muy naturale. — kaporal repliki gambirem.
Dan ta fai for al expliki, muy detal-nem, ke in armee wan mus perteni a un korpus e porti suy uniforma, otrem es ga simple ke oni opini wan kom spion. — Dushman sendi a nu mucho spion. Kadawan es gadarnik in sey gwer. Turan Fabrizio en-vidi veritaa; ta samaji pa un-ney ves ke ta bin noprave om olo ke eventi a ta duran laste dwa mes.
— Bat boy mus rakonti olo a nu — markitan-gina shwo, kel-ney jigyas es oltaim pyu agiti-ney.
Fabrizio obedi. Al ke ta fini:
— Pa fakta — markitan-gina shwo gambirem a kaporal — sey kinda nulgrad es soldata; nu sal hev muy bade gwer nau ke nu es bati-ney e gadari-ney. Way gai suy ostas gei rupti gratis e pur nixa?
— Ga tak — kaporal shwo — primem sikom ta bu janmog sharji suy banduk, ni bay numer ni librem. Me hi sharji-te banduk bay kel ta mah prooisen lwo.
— Krome, ta diki suy mani a kadawan — markitan-gina adi — oni sal bechori ta, tuy ke ta es apartem fon nu.
— Un-ney sub-ofser de kavaleria kel miti ta ve pren olo fo swa-ney profit dabe pagi pur piwat, e mogbi oni ve rekruti ta fo dushman, sikom li oli es gadarnik. Un-ney man kel vidi ta ve komandi a ta tu sekwi lu, e sin duba ta ve sekwi lu; es pyu hao ke ta zin nuy regimenta.
— Non, plis, kaporal! — Fabrizio krai jivafulem. Tu raidi kaval es pyu byen, e krome, me bu janmog sharji bunduk, e yu he vidi ke me es hao kaval-jen.
Fabrizio garwi gro por sey syao bashan. Nu bu nidi reporti toy longe diskusa om suy futur-ney fata kel dan eventi inter kaporal e markitan-gina. Fabrizio merki ke duran sey diskusa sey jen repeti pa tri oda char ves oli halat de suy rakonta: komo soldatas suspekti ta, komo un polisyuan vendi dao-permita e uniforma a ta, komo pa laste dey ta findi swa in eskorta de marshal, fon wo ta vidi Imperator kel galopi pas, chori-ney kaval, e tak for.
Kun femina-ney jigyas, markitan-gina shwo sin stopi om komo oni pren-te ti ela mah ta kupi na hao kaval.
— Yu senti-te ke oni graspi yu pa suy pedas, lifti yu mulem sobre kauda de yur kaval, e lokisi yu on grunta.
— Way repeti tanto oftem — Fabrizio shwo a swa — to kel nu tri oli jan ga hao? — Ta haishi bu jan ke in Frans to es sempre-ney dao bay kel pinchan jenta dumi om ideas.
— Kwanto mani yu hev? — markitan-gina shwo a ta turan.
Fabrizio bu hesiti tu jawabi. Ta es sigure om noble natura de sey gina; to es hao taraf de Frans.
— In suma, mog ye trishi napoleon aus golda e ot oda shi pet-franko-ney moneta.
— Dan yu hev libritaa! — markitan-gina krai. — Chu ba sey fugi-she armee; geti aus, go bay un-ney idyen rakibile kamina ke yu mog findi desnen; mah ba yur kaval go kway, oltaim pyu dalem fon armee. Pa un-ney shansa kupi kelke sivile klaida. Wen yu es pa ot oda shi leuga, e bu ye soldata, raki meil-gari e go ba a koy prival urba-ki fo reposi e chi biftek. Bu shwo a eniwan ke yu bin in armee otrem polis ve kapti yu kom deserter; e obwohl yu es karim, may boy, yu haishi bu es basta kushale dabe sobredurti polis. Tuy ke yu es klaidi-ney kom sivila, tori yur dao-permita pa mil pes e ri-pren yur vere nam — shwo ba ke yu nami Vasi.
— E kwo ta gai shwo om wo ta jivi? — ela kwesti kaporal.
— Fon Kambree-on-Shelde: it es hao urba-ki e syao, yu samaji ku? Ye katedral-ge e Fenelon.
— Prave — markitan-gina shwo; — neva reveli ke yu bin in batala, bu shwo worda om B———, ni om toy-ge polisyuan kel he vendi dao-permita-ge a yu. Wen yu es tayar fo ri-zin Paris, go a Versay e trapasi Paris-ney daobarika fon sey taraf pa kalme manera, kwasi yu fai promena. Suti yur napoleones inu yur pantalon; e sobreolo al treba pagi fo koysa, bu diki tro mucho de yur mani. To kel disturbi me es ke oni ve kapti yu e raubi olo fon yu, e kwo yu ve zwo sin mani, yu kel bu janmog kuydi swa... — e tak for.
Sey hao gina shwo longtaim for; kaporal indiki konsenta bay niki kapa sikom bu ye shansa fo shwo. Turan, ti kovri shosee na jenmenga en-fai dwaple kwaytaa; dan, in taim de migi, it go tra syao handak kel leften bordi shosee, e lopi-fugi furia-nem.
— Kasak! Kasak! — oni krai fon oli taraf.
— Ri-pren yur kaval! — markitan-gina krai.
— Boh bye lasi! — Fabrizio shwo. — Galopi! Fugi ba! Me dai ta a yu. Ob yu yao kelke mani fo kupi gari-ge? Haf de kwo me hev es yu-ney.
— Ri-pren ba yu-ney kaval, me shwo! — markitan-gina krai ira-nem.
E ela tayari desendi fon kaval.
Fabrizio tiri suy zian:
— Fa-teni ba! — lu krai a ela, e fai dwa oda tri darba bay zian-ney plate taraf a kaval, kel en-galopi e sekwi fugi-shas.
Nuy hero kan-kan shosee; minuta-ki bak, dwa oda tri mil jen fa-drangi dar, paki-ney kom kisan in koy prosesion-ney kauda. Afte kraisa 'Kasak!' ta vidi ga nulwan dar; fugi-shas he weklansi gao-shapa, banduk, zian, e tak for. Fabrizio, astoni-ney, klimbi ti desnen shosee na felda-ge kel es dwashi o trishi fut gao; ta kan-kan shosee in ambi direksion, e plana toshi, bat ta vidi nul trasa de kasak. — Sey franses es ya strane jen! — ta shwo a swa. Sikom me mus go a desna, ta dumi, shayad me treba go tuy; es posible ke sey jen hev ti me bu jan na reson fo fugi. Ta pren banduk-ge, verifiki ke it es sharji-ney, sheiki ti inen flamiser na barut, klinisi agni-ston, dan selekti un fule kartushdan e kan-kan sirkum snova in oli direksion; ta es absolutem sole, miden ti til nau jenful na plana. In extreme distansia, ta vidi fugi-shas kel zai en-desapari baken baum e haishi lopi. — To es muy strane kosa! — ta shwo a swa; e al remembi toy manovra ke kaporal he utilisi yeri, ta go en-sidi miden felda do wit. Ta bu go for, sikom ta yao ri-vidi suy hao amigas, markitan-gina e kaporal.
Miden sey wit, ta verifiki ke ta bu hev pyu kem shi-ot napoleon, bu dwashi komo ta he kredi, bat ta haishi hev toy syao diamantas ke ta he ahfi inu buta-ney inen-kapra pa sey sabah, in prisonyuan-ney shamba, in B... Ta ri-ahfi suy napoleones, tanto hao kom ta mog, al gro-dumi om sey turan-ney desapara. — Shayad to es bade presigna fo me? — ta shwo a swa. To kel zuy vexi ta es ke ta bu he kwesti kaporal tak:
— Me verem ku partisipi-te in batala? — Sembli tak hi a ta, e ta wud gro-joi si ta wud sigurem jan to.
Olosam — ta shwo a swa — me pren-te nam do plenjen, me hev dao-permita do plenjen in posh, e, pyu badem, me porti suy kostum! To es fatale fo may futur; kwo wud abat Blanes shwo? E toy nofelisnik, Bulo, he morti in prison! — Fabrizio wud dai olo fo jan ob husar Bulo es verem kulpa-ney; al probi remembi, sembli a ta ke prisonyuan in B... he shwo ke oni aresti husar bu solem por chora de argenta-ney chi-tules bat yoshi por bechori un kisan de suy gin-gova-ge e por bati sey kisan saktem. Fabrizio bu dubi ke pa koy dey oni ve pon ta inu prison por koy Bulo-gwansi-ke krimen. Ta dumi om suy amiga, abat Blanes; ta wud dai mucho pur mog konsulti lu! Dan ta remembi ke ta bu he skribi leta fo suy tia depos kwiti Paris. — Povre Jina! — ta shwo a swa. E ta hev larma in okos, al audi turan un syao suon bli ta; es soldata kel mah-chi tri kaval bay ti hir stan na gao wit; ta he depon ley muhka. Kavales sembli hampi morti-she por hunga; ta zai teni li bay brida. Fabrizio en-stan kway kom titar; soldata en-fobi. Nuy hero merki sey foba, e ustupi a plesir de plei ruola do husar fo momenta.
— Un fon toy kaval es me-ney, k... yu! — ta krai — bat me ve dai hi a yu pet franko pur yur pena do sundi li ahir.
— Ob yu shwo nosensu-nem? soldata shwo.
Fabrizio goli suy banduk a ta pa sit-stepa-ney distansia.
— Librisi may kaval oda me kili yu!
Soldata porti banduk pa bey; ta ek-muvi plecha dabe ri-pren it.
— Si yu fai zuy syao muva yu es mortijen! Fabrizio krai al lopi a ta.
— Dan hao. Dai me pet franko e pren un fon kaval — soldata shwo konfusi-nem, afte ta kan-ki tristem ti nau ga vakue na shosee.
Fabrizio, al teni gao suy banduk bay lefte handa, bay desne handa lansi a ta tri moneta do pet franko.
— Desendi oda yu es morti-ney. Pon brida on swata e go wek kun dwa otra. Me shuti yu si yu muvi.
Category:Parma-ney monastir