Bratas de Maugli

bay Redyard Kipling
600px
inglish 	lidepla 	ruski	espaniol 	komenta
It was seven o’clock of a very warm evening in the Seeonee hills when Father Wolf woke up from his day’s rest, scratched himself, yawned, and spread out his paws one after the other to get rid of the sleepy feeling in their tips. Mother Wolf lay with her big gray nose dropped across her four tumbling, squealing cubs, and the moon shone into the mouth of the cave where they all lived. “Augrh!” said Father Wolf. “It is time to hunt again.” He was going to spring down hill when a little shadow with a bushy tail crossed the threshold and whined: “Good luck go with you, O Chief of the Wolves. And good luck and strong white teeth go with noble children that they may never forget the hungry in this world.”	Es klok sem de garme aksham in Sioni montalok. Patra Wulfa en-jagi afte dey-ney reposa, skrapi swa, guapi e stiri suy patas, un afte otre, fo mah-wek nemitaa in nok. Mata Wulfa zai lagi al he pon suy gran grey nos on suy char kinda kel turni e skwili-ki, e luna zai lumi inu muh de guha ke li oli jivi. "Arrr!"- Patra Wulfa shwo.-"Es taim fo shikari snova". Ta sal go-salti nich monta wen un syao shada kun maoful kauda krosi daklis e shwo kwasi shakwi: "Hay fortuna go kun yu, oo Shefa de wulfas. E hay fortuna go kun yur noble kinda, hay li hev masbute blan denta e hay li neva fogeti ke hunga-ney wan ye in munda".	Было семь часов знойного вечера в Сионийских горах, когда Отец Волк проснулся после дневного отдыха, почесался, зевнул и расправил онемевшие лапы одну за другой, прогоняя сон. Мать Волчица дремала, положив свою крупную серую морду на четверых волчат, а те ворочались и повизгивали, и луна светила в устье пещеры, где жила вся семья.
- Уф! - сказал Отец Волк. - Пора опять на охоту.
Он уже собирался спуститься скачками с горы, как вдруг низенькая тень с косматым хвостом легла на порог и прохныкала:
- Желаю тебе удачи, о Глава Волков! Удачи и крепких, белых зубов твоим благородным детям. Пусть они никогда не забывают, что на свете есть голодные!	En las colinas de Seeonee daban las siete en aquella bochornosa tarde. Papá Lobo despertóse de su sueño diurno; se rascó, bostezó, alargó las patas, primero una y luego la otra para sacudirse la pesadez que todavía sentía en ellas. Mamá Loba continuaba echada, apoyado el grande hocico de color gris sobre sus cuatro lobatos, vacilantes y chillones, en tanto que la luna hacía brillar la entrada de la caverna donde todos ellos habitaban. "¡Augr.! .-masculló el lobo padre-. Ya es hora de ir de caza de nuevo." Iba a lanzarse por la ladera cuando una sombra, no muy corpulenta y provista de espesa cola, cruzó el umbral y dijo con lastimera voz: -¡Buena suerte, jefe de los lobos, y que la de tus nobles hijos no sea peor! ¡Que les crezcan fuertes dientes y que nunca, en este mundo, se les olvide tener hambre!	jagi - be awakeen-jagi - wake upguapi - yawnneme - numbnemitaa - numbnessnok - point, tipmuh - mouthguha - cavejivi - liveshwo - say, tell, speakshikar - game, bag, preyshikari - huntsal- to be going tosyao - smallmao - hair coat; wool; fleecedaklis - thresholdshakwi - complain
500px
 	 	 	 	
It was the jackal—Tabaqui, the Dish-licker—and the wolves of India despise Tabaqui because he runs about making mischief, and telling tales, and eating rags and pieces of leather from the village rubbish-heaps. But they are afraid of him too, because Tabaqui, more than anyone else in the jungle, is apt to go mad, and then he forgets that he was ever afraid of anyone, and runs through the forest biting everything in his way. Even the tiger runs and hides when little Tabaqui goes mad, for madness is the most disgraceful thing that can overtake a wild creature. We call it hydrophobia, but they call it dewanee—the madness—and run. 	Es shakal, Dish-liser Tabaki. Wulfas de Bharat bichi Tabaki bikos ta lopi kadalok e zwo nuksan, fai gosip, chi trapa e piga pes aus vilaja-ney laza monton. Yedoh li fobi ta toshi, bikos Tabaki fa-pagale pyu oftem kem eniwan. Dan ta fogeti ke ta gwo fobi eniwan e lopi-wandi tra shulin al kusi olo e oli pa suy dao. Iven tigra lopi e ahfi swa wen syao Tabaki sta pagale, bikos pagalitaa es zuy bade kosa kel mog trefi savaje wan. Nu nami it rabia, bat li nami it "diwani" (pagalitaa) e salvi swa bay lopi. 	Это был шакал, Лизоблюд Табаки, - а волки Индии презирают Табаки за то, что он рыщет повсюду, сеет раздоры, разносит сплетни и не брезгает тряпками и обрывками кожи, роясь в деревенских мусорных кучах. И все-таки они боятся Табаки, потому что он чаще других зверей в джунглях болеет бешенством и тогда мечется по лесу и кусает всех, кто только попадется ему навстречу. Даже тигр бежит и прячется, когда бесится маленький Табаки, ибо ничего хуже бешенства не может приключиться с диким зверем. У нас оно зовется водобоязнью, а звери называют его "дивани" - бешенство - и спасаются от него бегством. 	El chacal Tabaqui, el lameplatos, era quien así hablaba. Los lobos, en la India, desprecian a Tabaqui porque siempre anda metiendo cizaña de un lado para otro, sembrando chismes, comiendo desperdicios y pedazos de cuero que busca entre los montones de basura que hay en las calles de los pueblos. Le temen, sin embargo, aunque lo desprecian, por que Tabaqui, más que nadie en toda la selva, tiende a perder la cabeza y entonces olvida lo que es tener miedo, corre por la espesura y muerde a cuanto se le pone enfrente. Cuando Tabaqui pierde la cabeza, hasta el tigre se esconde, porque lo más deshonroso que puede ocurrirle a un animal salvaje, es la locura. Los hombres le damos el nombre de hidrofobia, pero ellos la llaman dewanee (la locura) y huyen al mencionarla. 	lisi - lickbichi - despise, disdain, scornlopi - runzwo - donuksan - harm, mischiefchi - eattrapa - ragpiga - leatherlaza - rubbishpagale - crazy, madwandi - wandershulin - forestkusi - biteahfi - hide
“Enter, then, and look,” said Father Wolf stiffly, “but there is no food here.” 	- Zin ba, dan, e kan, - Patra Wulfa shwo lengem, - bat hir fan yok. 	- Что ж, войди и посмотри сам, - сухо сказал Отец Волк. - Только еды здесь нет. 	-Bueno; entra y busca -dijo papá Lobo-. Sin embargo, te advierto que aquí no hay comida. 	zin - enterkan - looklenge - cold
“For a wolf, no,” said Tabaqui, “but for so mean a person as myself a dry bone is a good feast. Who are we, the Gidur-log [the jackal people], to pick and choose?” He scuttled to the back of the cave, where he found the bone of a buck with some meat on it, and sat cracking the end merrily. 	- Fo wulfa yok, - Tabaki shwo, - bat fo nulnik kom me iven suhe osta es festachia. Nu Gidur-log [shakal-jenmin] bu gai bi tro selektishil. - Ta lopi kway inu glubitaa de guha, findi dar un hiran-osta kun idyen masu e en-sidi santushem al kraki-glodi it. 	- Для волка нет, - сказал Табаки, но для такого ничтожества, как я, и голая кость - целый пир. Нам, шакалам, не к лицу привередничать.
Он прокрался в глубину пещеры, нашел оленью кость с остатками мяса и, очень довольный, уселся, с треском разгрызая эту кость. 	"No para un lobo -respondió Tabaqui-, pero para un infeliz como yo, un hueso constituye un exquisito banquete. ¿Quiénes somos los Gidurg-log (el pueblo chacal) para andar escogiendo?" Y a toda prisa se dirigió al fondo de la caverna; allí encontró un hueso de gamo con algo de carne aún adherida a él y se puso a comerlo alegremente. 	suhe - drygai - should, ought, supposed toglube - deepglubitaa - depthhiran - deermasu - meatsantush - contentedglodi - gnaw
“All thanks for this good meal,” he said, licking his lips. “How beautiful are the noble children! How large are their eyes! And so young too! Indeed, indeed, I might have remembered that the children of kings are men from the beginning.” 	- Gro-danke por sey hao chia, - ta shwo al lisi labas. - Noble kinda es ya jamile! Li-ney okos es ya gran! Al tanto yunge yash! Ver, ver, me gai remembi ke kinda de rega es adulte fon beginsa. 	- Благодарю за угощенье, - сказал он, облизываясь. - Как красивы благородные дети! Какие у них большие глаза! А ведь они еще так малы! Правда, правда, мне бы следовало помнить, что царские дети с самых первых дней уже взрослые. 	-Muchas, muchas gracias por tan excelente comida -dijo luego relamiéndose-. ¡Ah! ¡Qué hermosos son tus nobles hijos! ¡Qué ojos tan grandes tienen! ¡Y a pesar de ser tan jóvenes!. . . Pero esto no debiera causarme asombro, es verdad, pues basta recordar que los hijos de los reyes son ya hombres desde su nacimiento. 	
Now, Tabaqui knew as well as anyone else that there is nothing so unlucky as to compliment children to their faces. It pleased him to see Mother and Father Wolf look uncomfortable. 	E Tabaki jan, sam kom oli, ke es zuy bade fo kisma tu laudi kinda al li-ney fas bli. Al jui, ta kan komo Mata e Patra Wulfa fa-konfusi. 	А ведь Табаки знал не хуже всякого другого, что нет ничего опаснее, чем хвалить детей в глаза, и с удовольствием наблюдал, как смутились Мать и Отец Волки. 	Es inútil decir que, como otro cualquiera, Tabaqui sabía que no hay nada tan fuera de lugar como elogiar a los niños estando ellos presentes, y que le divertía por extremo ver en situación embarazosa a mamá Loba y a papá Lobo. 	jan - knowzuy bade - worstkisma - lot (destiny)
Tabaqui sat still, rejoicing in the mischief that he had made, and then he said spitefully: 	Tabaki sidi kyetem, al joi por he zwo nuksan, poy shwo dushtem: 	Табаки сидел молча, радуясь тому, что накликал на других беду, потом сказал злобно: 	Tabaqui permaneció inmóvil, gozando con el daño causado, y añadió luego, despechado: 	dushte - evil, malicious
“Shere Khan, the Big One, has shifted his hunting grounds. He will hunt among these hills for the next moon, so he has told me.” 	- Sher Khan to Grannik he shifti suy shikarilok. Lu ve shikari hir in montalok duran sekwi-luna. Tak ta he shwo a me." 	- Шер-Хан, Большой Тигр, переменил место охоты. Он будет весь этот месяц охотиться здесь, в горах. Так он сам сказал. 	-Shere Khan el Grande ha cambiado de cazadero. Según me han dicho, cazará en estas colinas durante la próxima luna. 	tak - so
Shere Khan was the tiger who lived near the Waingunga River, twenty miles away. 	Sher Khan es tigro kel jivi bli Wainganga riva, pa dwashi milya fon guha. 	Шер-Хан был тигр, который жил в двадцати милях от пещеры, у реки Вайнганги. 	Shere Khan era el tigre que vivía cerca del río Waingunga, a cinco leguas de distancia. 	
“He has no right!” Father Wolf began angrily—“By the Law of the Jungle he has no right to change his quarters without due warning. He will frighten every head of game within ten miles, and I—I have to kill for two, these days.” 	- Ta bu hev raita! - Patra Wulfa begin ira-nem. - Segun Jangla Kanun ta bu hev raita fo shanji shikarilok sin gai-ke warna. Ta ve rasfobisi oli shikar pa shi milya sirkum, nau ke me... me mus shikari pur dwa. 	- Не имеет права! - сердито начал Отец Волк. - По Закону Джунглей он не может менять место охоты, никого не предупредив. Он распугает всю дичь на десять миль кругом, а мне... мне теперь надо охотиться за двоих. 	-Ningún derecho le asiste para ello -protestó enojado papá Lobo-. De acuerdo con la ley de la selva, debe advertirlo debidamente antes de cambiar de lugar. Asustará a toda la caza en dos leguas y media a la redonda; y, en este caso, yo... yo he de trabajar el doble. 	kanun - lawtreba - require; it is necessaryrasfobisi - scare/frighten away
“His mother did not call him Lungri [the Lame One] for nothing,” said Mother Wolf quietly. “He has been lame in one foot from his birth. That is why he has only killed cattle. Now the villagers of the Waingunga are angry with him, and he has come here to make our villagers angry. They will scour the jungle for him when he is far away, and we and our children must run when the grass is set alight. Indeed, we are very grateful to Shere Khan!” 	- Ta-ney mata nami ta Langri [Topala] bu por nixa, - Mata Wulfa kyetem shwo. - Ta es topale pa un pata depos janma. Por to hi ta kili sol pashu. Nau Wainganga vilajer iri om ta, e ta lai ahir fo irisi nuy vilajer. Li ve trakangi jangla al shuki ta wen ta es yo wek, bat nu e nuy kinda ve mus lopi e salvi swa wen oni agnisi herba. Nu danki Sher Khan verem gro! 	- Мать недаром прозвала его Лангри (Хромой), - спокойно сказала Мать Волчица. - Он с самого рождения хромает на одну ногу. Вот почему он охотится только за домашней скотиной. Жители селений по берегам Вайнганги злы на него, а теперь он явился сюда, и у нас начнется то же: люди будут рыскать за ним по лесу, поймать его не сумеют, а нам и нашим детям придется бежать куда глаза глядят, когда подожгут траву. Право, нам есть за что благодарить Шер-Хана! 	-Por algo su madre le puso por nombre Lungri (el Cojo) -musitó mamá Loba-. Es cojo de nacimiento, y por eso nunca pudo matar más que ganado. Ahora lo persiguen los campesinos de Waingunga, y se viene aquí a molestar a los nuestros. Ellos revolverán toda la selva buscándolo cuando ya esté lejos, y nosotros y nuestros hijos tendremos que huir cuando peguen fuego a la maleza. ¡Te digo que le estaremos muy agradecidos a Shere Khan! 	topale - lamejanma - birthpashu - cattlekangi - combshuki - search, look foragni - fireagnisi - burn up, fire up
“Shall I tell him of your gratitude?” said Tabaqui. 	- Ob me gai shwo a ta om yur danka? - Tabaki shwo. 	- Не передать ли ему вашу благодарность? - спросил Табаки. 	-¿Quieren que se lo diga? -preguntó Tabaqui. 	
“Out!” snapped Father Wolf. “Out and hunt with thy master. Thou hast done harm enough for one night.” 	- Wek! - ek-brai Patra Wulfa. - Go wek shikari kun yur masta. Yu he zwo basta nuksan fo un nocha. 	- Вон отсюда! - огрызнулся Отец Волк. - Вон! Ступай охотиться со своим господином! Довольно ты намутил сегодня. 	-¡Fuera! -replicó papá Lobo, enfadado-. ¡Fuera de aquí y vete a cazar con tu amo! ¡Ya hiciste bastante daño esta noche! 	
“I go,” said Tabaqui quietly. “Ye can hear Shere Khan below in the thickets. I might have saved myself the message.” 	- Me go, - Tabaki shwo kalmem. - Oni yo audi Sher Khan nichen in densika. Me mog-te fai sin shwo sey habar a yu. 	- Я уйду, - спокойно ответил Табаки. - Вы и сами скоро услышите голос Шер-Хана внизу, в зарослях. Напрасно я трудился передавать вам эту новость. 	-Me voy, -dijo suavemente Tabaqui. - Desde aquí puede oírse a Shere Khan allá abajo, en la espesura. Pude haberme ahorrado traerles esta noticia. 	habar - (piece of) news
Father Wolf listened, and below in the valley that ran down to a little river he heard the dry, angry, snarly, singsong whine of a tiger who has caught nothing and does not care if all the jungle knows it. 	Patra Wulfa slu. Nichen in dol kel desendi a riva-ki ta audi karke, ira-ney, grumbli-she, lente braisa de tigra kel he kapti nixa e bu shami ke ol jangla jan se. 	Отец Волк насторожил уши: внизу, в долине, сбегавшей к маленькой речке, послышался сухой, злобный, ворчащий, заунывный рев тигра, который ничего не поймал и нисколько не стыдится того, что всем джунглям это известно. 	Escuchó atentamente papá Lobo, y allá, en el valle que descendía hasta el río, oyó el seco, colérico, pérfido lamento del tigre cuando no ha podido cobrar ni una sola pieza, y poco le importa entonces que toda la selva lo sepa. 	slu - listen, strain one's ears to hearkarke - coarse, rude, roughbrai - roar, bellownichen - down, below
“The fool!” said Father Wolf. “To begin a night’s work with that noise! Does he think that our buck are like his fat Waingunga bullocks?” 	- Stupida! - Patra Wulfa shwo. - Tu begin nocha-ney gunsa bay tal shum! Ob ta dumi ke nuy hiran es kom Wainganga-ney fet-ney oxa? 	- Дурак! - сказал Отец Волк. - Начинать таким шумом ночную работу! Неужели он думает, что наши олени похожи на жирных волов с Вайнганги? 	-¡lmbécil! -exclamó papá Lobo. ¡Vaya una manera de empezar el trabajo metiendo semejante ruido! ¿Creerá acaso que nuestros gamos son como sus cebados bueyes de Waingunga? 	gunsa - work (n)shum - noisedumi - think
“H’sh. It is neither bullock nor buck he hunts to-night,” said Mother Wolf. “It is Man.” 	- Shsh! Ta shikari ni oxa ni hiran sedey, - Mata Wulfa shwo. - Ta shikari Jen. 	- Ш-ш! Он охотится нынче не за буйволом и не за оленем, - сказала Мать Волчица. - Он охотится за человеком. 	-¡Chitón! No son bueyes ni gamos lo que caza esta noche -respondió mamá Loba-. Lo que hoy busca es al hombre. 	
The whine had changed to a sort of humming purr that seemed to come from every quarter of the compass. It was the noise that bewilders woodcutters and gypsies sleeping in the open, and makes them run sometimes into the very mouth of the tiger. 	Braisa shanji inu gro-urling kel sembli lai fon oli taraf pa same taim. Tal shum pinchanem fobisi baumkater e romale jen kel somni sub skay, koyves it mah li lopi yus inu muh de tigra. 	Рев перешел в глухое ворчание, которое раздавалось как будто со всех сторон разом. Это был тот рев, который пугает лесорубов и цыган, ночующих под открытым небом, а иногда заставляет их бежать прямо в лапы тигра. 	El plañidero grito se había convertido ya en algo como un zumbante ronquido que parecía llegar de todo el ámbito de la comarca. Era aquel rumor especial que turba a los leñadores y a toda la gente errante que duerme al raso, y que a veces los hace correr tan desatinados que se arrojan en las mismas fauces del tigre. 	urli - purrlai - cometaraf - sidepinchanem - usuallykati baum - cut wood/tree
“Man!” said Father Wolf, showing all his white teeth. “Faugh! Are there not enough beetles and frogs in the tanks that he must eat Man, and on our ground too!” 	- Jen! - Patra Wulfa shwo al diki oli suy blan denta. - Fuy! Ob ye shao juk e bakak in chitan? Way ta treba chi Jen, yoshi in nuy ardalok? 	- За человеком! - сказал Отец Волк, оскалив белые зубы. - Разве мало жуков и лягушек в прудах, что ему понадобилось есть человечину, да еще на нашей земле? 	-¡Al hombre!... -dijo papá Lobo mostrando la doble hilera de blanquísimos dientes. - ¡Jaug! ¿No hay acaso suficientes escarabajos y ranas en los pozos, para que ahora se le ocurra comer carne humana. ¡Y de añadidura en terreno nuestro! 	diki - showye- there is/areshao - littlebakak - frogchitan - pond
The Law of the Jungle, which never orders anything without a reason, forbids every beast to eat Man except when he is killing to show his children how to kill, and then he must hunt outside the hunting grounds of his pack or tribe. The real reason for this is that man-killing means, sooner or later, the arrival of white men on elephants, with guns, and hundreds of brown men with gongs and rockets and torches. Then everybody in the jungle suffers. The reason the beasts give among themselves is that Man is the weakest and most defenseless of all living things, and it is unsportsmanlike to touch him. They say too—and it is true—that man-eaters become mangy, and lose their teeth.	Jangla Kanun neva preskribi enisa sin kausa. It prohibi chi Jen, exepte wen oni talimi kinda komo kili. Dan oni gai shikari ausen shikarilok de swa-ney trupa o tribu. Reale kausa fo sey preskriba es ke jen-kiling ranem o tardem signifi laisa de blan jen on elefanta, kun banduk, e de brun jen kun gonga, raketa e torcha. Dan kadawan in jangla sta bade. E ti bestia shwo inter swa na kausa es ke Jen es zuy feble e sindefensa-ney jivika, also tu tachi ta es dosh. Yoshi li shwo (e es ver) ke jen-chier bikam psora-ney e lusi denta.	Закон Джунглей, веления которого всегда на чем-нибудь основаны, позволяет зверям охотиться на человека только тогда, когда они учат своих детенышей убивать. Но и тогда зверю нельзя убивать человека в тех местах, где охотится его стая или племя. Вслед за убийством человека появляются рано или поздно белые люди на слонах, с ружьями и сотни смуглых людей с гонгами, ракетами и факелами. И тогда приходится худо всем жителям джунглей. А звери говорят, что человек - самое слабое и беззащитное из всех живых существ и трогать его недостойно охотника. Они говорят также - и это правда, - что людоеды со временем паршивеют и у них выпадают зубы.	La ley de la selva -que nunca ordena algo sin tener motivo para ello- prohíbe a toda fiera que coma hombre, excepto en el caso de que ésta mate para enseñar a sus pequeñuelos a matar; pero, aun en este caso, es necesario que cace fuera del cazadero de su manada o tribu. La verdadera causa de esta disposición, es que toda humana matanza trae consigo, tarde o temprano, los hombres blancos montados en elefantes y armados de fusiles, acompañados de algunos centenares de hombres de color con batintines, cohetes y antorchas. Y entonces a todo el mundo en la selva le toca sufrir. Por lo que toca a la razón que entre sí se dan las fieras, es que alegan que el hombre es el más débil e indefenso de todos los seres vivientes, y que no es digno de un cazador poner la mano sobre él. Alegan también -y es cierto- que los devoradores de hombres se vuelven sarnosos y pierden los dientes.	talimi - teachrane - earlybanduk - riflealso - so, therefore, thusdosh - vice, defect, flawpsora - any evident skin diseasepsora-ney - mangy, scabby
The purr grew louder, and ended in the full-throated “Aaarh!” of the tiger’s charge. 	Urling fa-laute e fini bay guruhi-she "Aarrr!" de tigra-ney ataka. 	Ворчание стало слышнее и закончилось громовым "А-а-а!" тигра, готового к прыжку. 	El ronquido se hizo más intenso y finalmente terminó con el ¡Aaar! que lanza el tigre a plena voz en el momento de atacar. 	guruhi - to thunder
Then there was a howl—an untigerish howl—from Shere Khan. “He has missed,” said Mother Wolf. “What is it?” 	Poy ye wula, butigralik hi wula, fon Sher Khan. - Ta bu trefi, - Mata Wulfa shwo. - Way? 	Потом раздался вой, непохожий на тигриный, - вой Шер-Хана.
- Он промахнулся, - сказала Мать Волчица. - Почему? 	Se oyó entonces un aullido -impropio de un tigre-, lanzado por Shere Khan. "Erró el golpe -dijo mamá Loba-. ¿Qué sucede?" 	
Father Wolf ran out a few paces and heard Shere Khan muttering and mumbling savagely as he tumbled about in the scrub. 	Patra Wulfa lopi aus guha pa kelke stepa e audi ira-ney grumbling de Sher Khan kel muvi-turni in bush. 	Отец Волк отбежал на несколько шагов от пещеры и услышал раздраженное рычание Шер-Хана, ворочавшегося в кустах. 	Salió papá Lobo y corrió la distancia de unos cuantos pasos, y oyó a Shere Khan murmurando y gruñendo furiosamente, en tanto se revolcaba en la maleza. 	
“The fool has had no more sense than to jump at a woodcutter’s campfire, and has burned his feet,” said Father Wolf with a grunt. “Tabaqui is with him.” 	- Sey stupido bu hev rasum, ta he salti inu baumkater-ney agni e ek-jal patas, - Patra Wulfa shwo al farfari. - Tabaki es kunem. 	- Этот дурак обжег себе лапы. Хватило же ума прыгать в костер дровосека! - фыркнув, сказал Отец Волк. - И Табаки с ним. 	-A ese necio se le ocurrió nada menos que saltar por encima del fuego encendido por unos leñadores, y se le quemaron las patas -dijo papá Lobo, con mal humor, gruñendo-. Tabaqui está allí, con él. 	rasum - reason, mindjal - burnfarfari - snort, sniff
“Something is coming uphill,” said Mother Wolf, twitching one ear. “Get ready.” 	- Koywan zai lai uupar monta, - Mata Wulfa shwo al ek-muvi un aur. - Tayari ba. 	- Кто-то взбирается на гору, - сказала Мать Волчица, шевельнув одним ухом. - Приготовься. 	-Alguien sube por la colina -observó mamá Loba enderezando una oreja. Prepárate. 	tayar - ready
The bushes rustled a little in the thicket, and Father Wolf dropped with his haunches under him, ready for his leap. Then, if you had been watching, you would have seen the most wonderful thing in the world—the wolf checked in mid-spring. He made his bound before he saw what it was he was jumping at, and then he tried to stop himself. The result was that he shot up straight into the air for four or five feet, landing almost where he left ground. 	Bush susu idyen in densika. Patra Wulfa inklini swa al tayari salti. Poy, si yu wud kan, yu wud vidi zuy astoni-she kosa in munda: komo wulfa stopi al haf-salta. Ta fai salta bifoo vidi a kwo ta salti, e poy ta trai stopi swa. Resulta es ke ta salti uupar pa char-pet futa e landi hampi pa toy plasa wo ta he lyu arda. 	Кусты в чаще слегка зашуршали, и Отец Волк присел на задние лапы, готовясь к прыжку. И тут если бы вы наблюдали за ним, то увидели бы самое удивительное на свете - как волк остановился на середине прыжка. Он бросился вперед, еще не видя, на что бросается, а потом круто остановился. Вышло так, что он подпрыгнул кверху на четыре или пять футов и сел на том же месте, где оторвался от земли. 	Crujieron levemente las hierbas en la espesura; papá Lobo se agachó, pronto a dar el salto, con los cuartos traseros junto a la tierra. De haber estado allí en acecho, hubieran podido ver ustedes la cosa más maravillosa del mundo: en el preciso momento de estar saltando, se detuvo el lobo. Brincó antes de haber visto contra qué se lanzaba, y, repentinamente, trató de detenerse. El resultado fue que salió disparado hacia arriba, verticalmente, hasta un metro o metro y medio de altura, y luego cayó de nuevo en el mismo lugar. 	susu - rustlehampi - almostlyu - leave
“Man!” he snapped. “A man’s cub. Look!” 	- Jen! - ta ek-grauli. - Jen-ney kinda. Kan ba! 	- Человек! - огрызнулся он. - Человечий детеныш! Смотри! 	-¡Un hombre! -exclamó disgustado. Un cachorro humano. ¡Mira! 	
Directly in front of him, holding on by a low branch, stood a naked brown baby who could just walk—as soft and as dimpled a little atom as ever came to a wolf’s cave at night. He looked up into Father Wolf’s face, and laughed. 	Yus bifoo ta, al teni niche brancha, un nude brun bebi zai stan, bebi kel yus he en-janmog pedi. Tal syao, mole jiva-ney tuan do yamakin gwo nulves lai a wulfa-ney guha pa nocha. Ta kan Patra-Wulfa-ney okos e ridi. 	Прямо перед ним, держась за низко растущую ветку, стоял голенький смуглый ребенок, едва научившийся ходить, - мягкий, весь в ямочках, крохотный живой комочек. Такой крохотный ребенок еще ни разу не заглядывал в волчье логово ночной порой. Он посмотрел в глаза Отцу Волку и засмеялся. 	Frente a él, apoyado en una rama baja, se erguía, enteramente desnudo, un niño moreno que apenas sabía andar: una cosa, la más simpática y pequeña, la más fina y gordinflona que jamás se había presentado de noche ante la caverna de un lobo. Miró a éste cara a cara y se rió. 	janmog - can (know how to)tuan - lump, clod, clotyama - pityamakin - dimple
“Is that a man’s cub?” said Mother Wolf. “I have never seen one. Bring it here.” 	- Jen-ney kinda ku? - Mata Wulfa shwo. - Me bu gwo vidi li. Bringi ta ahir. 	- Это и есть человечий детеныш? - спросила Мать Волчица. - Я их никогда не видала. Принеси его сюда. 	-¿Es eso un cachorro de hombre? -dijo mamá Loba-. Nunca vi ninguno. Tráelo. 	
A Wolf accustomed to moving his own cubs can, if necessary, mouth an egg without breaking it, and though Father Wolf’s jaws closed right on the child’s back not a tooth even scratched the skin as he laid it down among the cubs. 	Eni Wulfa abyasi-ney a porti suy yunwulfa mog, si treba, porti ovo in muh sin rupti it. Obwol Patra-Wulfa-ney jabras klosi yus pa kinda-ney bey, nul denta lyu iven skrapa on derma, wen ta pon ta miden yunwulfas. 	Волк, привыкший носить своих волчат, может, если нужно, взять в зубы яйцо, не раздавив его, и хотя зубы Отца Волка стиснули спинку ребенка, на коже не осталось даже царапины, после того как он положил его между волчатами. 	Un lobo, si es preciso, puede llevar un huevo en el hocico sin romperlo, pues está acostumbrado a mover de un lado al otro a sus propios pequeñuelos; de esta manera, aunque se juntaron las quijadas de papá Lobo sobre la espalda del niño, ni un solo diente le arañó la piel, la que apareció intacta al colocarlo aquel entre los lobatos. 	jabra - jawbey - back, dorsum
“How little! How naked, and—how bold!” said Mother Wolf softly. The baby was pushing his way between the cubs to get close to the warm hide. “Ahai! He is taking his meal with the others. And so this is a man’s cub. Now, was there ever a wolf that could boast of a man’s cub among her children?” 	- Es ya syao! Ga nude... e ga kuraja-ney! - Mata Wulfa shwo mulem. Bebi zai trai geti bli warme mao al raspushi yunwulfa. - Oo! Ta zai chifan kun otres. Also walaa jen-ney kinda. Ob enives gwo ye wulfina kel mog chuyshu om jen-ney kinda inter suy-las? 	- Какой маленький! Совсем голый, а какой смелый! - ласково сказала Мать Волчица. (Ребенок проталкивался среди волчат поближе к теплому боку.) - Ой! Он сосет вместе с другими! Так вот он какой, человечий детеныш! Ну когда же волчица могла) похвастаться, что среди ее волчат есть человечий детеныш! 	-¡Qué pequeño! ¡Qué desnudo! Y... ¡qué atrevido! -dijo dulcemente mamá Loba. El niño se abría paso entre los cachorros para arrimarse al calor de la piel-. ¡Vaya! Ahora come con los demás. De manera que éste es un cachorro de hombre, ¿eh? ¡A ver si hubo nunca un lobo que pudiera jactarse de contar con uno que estuviera entre sus hijos!... 	mule - tender, mild, gentlegeti - get (somewhere)chifan - have a mealchuyshu - boast
“I have heard now and again of such a thing, but never in our Pack or in my time,” said Father Wolf. “He is altogether without hair, and I could kill him with a touch of my foot. But see, he looks up and is not afraid.” 	- Me gwo audi kelkeves om tal kosa, bat bu in nuy Trupa e bu in may taim. - Patra Wulfa shwo. - Ta es ga sinmao-ney. Me wud mog kili ta bay un tacha de pata. Kan ba, ta zai kan bu fobi. 	- Я слыхал, что это бывало и раньше, но только не в нашей Стае и не в мое время, - сказал Отец Волк. - Он совсем безволосый, и я мог бы убить его одним шлепком. Погляди, он смотрит и не боится. 	-De eso oí hablar algunas veces, pero nunca respecto de nuestra manada o que hubiera ocurrido en mis tiempos -contestó papá Lobo-. Carece completamente de pelo y bastaría que yo lo tocara con el pie para matarlo. Pero, mira: nos ve y ni siquiera tiene miedo. 	
The moonlight was blocked out of the mouth of the cave, for Shere Khan’s great square head and shoulders were thrust into the entrance. Tabaqui, behind him, was squeaking: “My lord, my lord, it went in here!” 	Luna-luma fa-wek fon guha-muh: gran kwadra-ney kapa e plechas de Sher Khan fa-sovi inu zinsa. Tabaki skwili baken ta: "Masta, masta, ta zin-te hir hi!" 	Лунный свет померк в устье пещеры: большая квадратная голова и плечи Шер-Хана загородили вход. Табаки визжал позади него:
- Господин, господин, он вошел сюда! 	De pronto, el resplandor de la luna que penetraba por la boca de la caverna quedó interceptado por la enorme cabeza cuadrada y por una parte del pecho de Shere Khan que se asomaba a la entrada. Tabaqui, detrás de él, le decía con voz aguda: -¡Señor, señor, se metió aquí! 	plecha - shouldersovi - thrust, shove, pokezin - enter, go inzinsa - entrance
“Shere Khan does us great honor,” said Father Wolf, but his eyes were very angry. “What does Shere Khan need?” 	- Sher Khan fai gro-honor a nu, - Patra Wulfa shwo, bat suy okos es muy ira-ney. - Kwo Sher Khan treba? 	- Шер-Хан делает нам большую честь, - сказал Отец Волк, но глаза его злобно сверкнули. - Что нужно Шер-Хану? 	-Shere Khan nos honra por extremo con su visita -dijo papá Lobo, pero sus iracundos ojos desmentían sus palabras-. ¿Qué desea Shere Khan? 	
“My quarry. A man’s cub went this way,” said Shere Khan. “Its parents have run off. Give it to me.” 	- May shikar. Jen-ney kinda zin-te hir, - Sher Khan shwo. - Suy mata-patra he lopi wek. Dai ta a me. 	- Мою добычу! Человеческий детеныш вошел сюда, - сказал Шер-Хан. - Его родители убежали. Отдайте его мне. 	-Mi presa. Un cachorro humano pasó por aquí. Sus padres huyeron. Dámelo. 	
Shere Khan had jumped at a woodcutter’s campfire, as Father Wolf had said, and was furious from the pain of his burned feet. But Father Wolf knew that the mouth of the cave was too narrow for a tiger to come in by. Even where he was, Shere Khan’s shoulders and forepaws were cramped for want of room, as a man’s would be if he tried to fight in a barrel. 	Sher Khan he salti inu baumkater-ney agni, kom Patra Wulfa shwo-te, e nau ta zai sta pa furia por tunga in jal-ney patas. Bat Patra Wulfa jan ke muh de guha es tro tange fo tigra. Iven dar wo ta zai stan, ta bu mog muvi plechas e patas. Ta sta sam tange kom jen kel wud yao batali inen barela. 	Шер-Хан прыгнул в костер дровосека, как и говорил Отец Волк, обжег себе лапы и теперь бесился. Однако Отец Волк отлично знал, что вход в пещеру слишком узок для тигра. Даже там, где Шер-Хан стоял сейчас, он не мог пошевельнуть ни плечом, ни лапой. Ему было тесно, как человеку, который вздумал бы драться в бочке. 	Como dijo papá Lobo, Shere Khan había saltado por encima de un fuego encendido por los leñadores, y se sentía furioso por el dolor de las quemaduras que tenía en las patas. Sin embargo, papá Lobo sabía muy bien que la boca de la caverna era suficientemente estrecha como para que no pudiera pasar por ella el tigre. Aun en el sitio donde se encontraba Shere Khan, tenía que encoger penosamente sus patas y la parte superior de su pecho, como le sucedería a un hombre que intentara pelear con otro dentro de una cuba. 	tunga - paintange - tight, narrow
“The Wolves are a free people,” said Father Wolf. “They take orders from the Head of the Pack, and not from any striped cattle-killer. The man’s cub is ours—to kill if we choose.” 	- Wulfas es libre jenmin, - Patra Wulfa shwo. - Li obedi sol Shefa de Trupa, bu eni stripa-ney pashu-kiler. Jen-ney kinda es nu-ney. Nu selfa kili ta si nu yao. 	- Волки - свободный народ, - сказал Отец Волк. - Они слушаются только Вожака Стаи, а не всякого полосатого людоеда. Человечий детеныш наш. Захотим, так убьем его и сами. 	-Los lobos son un pueblo libre -le respondió papá Lobo-. Sólo obedecen las órdenes del jefe de su manada y no las de un pintarrajeado cazador de reses como tú. El cachorro de hombre es nuestro... para matarlo, si nos place. 	jenmin - peopleyao - want
“Ye choose and ye do not choose! What talk is this of choosing? By the bull that I killed, am I to stand nosing into your dog’s den for my fair dues? It is I, Shere Khan, who speak!” 	- Si yu yao, si yu bu yao... Me bu yao shwo om kwo yu yao! Kasam do govo ke me he kili, ob me mus stan al sovi nos inu yur doga-ney lagilok, dabe pai may juste shikar? Me hi, Sher Khan, zai shwo! 	- "Захотим, захотим! " Какое мне дело? Клянусь буйволом, которого я убил, долго мне еще стоять, уткнувшись носом в ваше собачье логово, и ждать того, что мне полагается по праву? Это говорю я, Шер-Хан! 	-¡Si nos place! ¡Si nos place! ¿Qué significa eso de si nos place o no? ¡Por el toro que maté! ¡Es cosa de preguntarse hasta cuándo debo estar oliendo esta perruna guarida, para que se me entregue lo que en justicia se me debe! ¡Soy yo, Shere Khan, el que les habla! 	kasam - oathpai - get, receive, obtain
The tiger’s roar filled the cave with thunder. Mother Wolf shook herself clear of the cubs and sprang forward, her eyes, like two green moons in the darkness, facing the blazing eyes of Shere Khan. 	Tigra-ney braisa fulisi guha bay guruhing. Mata Wulfa lossheiki yunwulfa e salti avan. Suy okos, simile a dwa grin luna in tumitaa, miti agnilik okos de Sher Khan. 	Рев тигра наполнил пещеру громовыми раскатами. Мать Волчица, стряхнув с себя волчат, прыгнула вперед, и ее глаза, похожие во мраке на две зеленые луны, встретились с горящими глазами Шер-Хана. 	Por todos los rincones de la caverna resonó el rugido del tigre. Separándose de los lobatos mamá Loba se adelantó, fijando sus ojos en los ojos llameantes de Shere Khan; y los ojos de la loba parecían dos verdes lunas brillando en la oscuridad. 	tume - darktumitaa - darkness
500px
 	 	 	 	
“And it is I, Raksha [The Demon], who answers. The man’s cub is mine, Lungri—mine to me! He shall not be killed. He shall live to run with the Pack and to hunt with the Pack; and in the end, look you, hunter of little naked cubs—frog-eater—fish-killer—he shall hunt thee! Now get hence, or by the Sambhur that I killed (I eat no starved cattle), back thou goest to thy mother, burned beast of the jungle, lamer than ever thou camest into the world! Go!” 	- Me hi, Raksha [Demon], jawabi. Jen-ney kinda es me-ney, Langri, me-ney hi! Ta bu ve gei kili. Ta ve jivi, ta ve lopi kun Trupa e shikari kun Trupa! Yu chauki, shikari-sha fo nude kinda, bakak-chier, fish-kiler: taim lai e ta shikari yu! Nau go ba wek, jal-ney bestia de jangla, otrekas (kasam do hiran ke me he kili, me bu chi ya hungi-ney pashu) yu ve go a mortalok pyu topale kem al janma! Wek! 	- А отвечаю я, Ракша (Демон): человечий детеныш мой, Лангри, и останется у меня! Его никто не убьет. Он будет жить и охотиться вместе со Стаей и бегать вместе со Стаей! Берегись, охотник за голыми детенышами, рыбоед, убийца лягушек, - придет время, он поохотится за тобой! А теперь убирайся вон или, клянусь оленем, которого я убила (я не ем падали), ты отправишься на тот свет хромым на все четыре лапы, паленое чудище джунглей! Вон отсюда! 	-Y yo soy Raksha (el demonio), quien te contesta. El cachorro humano es mío, Lungri, mío y muy mío. No se le matará. Vivirá y correrá junto con nuestra manada y cazará con ella; y, finalmente, y atienda bien su merced, señor cazador de desnudos cachorrillos..., devorador de ranas... matador de pocos..., finalmente, él será quien, a su vez, lo cace a usted. Así que, ahora, ¡lárguese!, o por el sambliur que maté -pues yo no como ganado hambriento-, le aseguro, fiera chamuscada de las selvas, que volverá su merced al regazo de su madre más coja aún que al venir al mundo. ¡Lárguese! 	jawabi - to answerchauki - be cautios
Father Wolf looked on amazed. He had almost forgotten the days when he won Mother Wolf in fair fight from five other wolves, when she ran in the Pack and was not called The Demon for compliment’s sake. Shere Khan might have faced Father Wolf, but he could not stand up against Mother Wolf, for he knew that where he was she had all the advantage of the ground, and would fight to the death. So he backed out of the cave mouth growling, and when he was clear he shouted: 	Patra Wulfa kan ela al astoni. Ta he hampi fogeti toy taim wen ta pai-te Mata Wulfa in juste batala kontra pet otre wulfa, toy taim, wen ela he lopi kun Trupa e nami Demon bu por jamile worda. Sher Khan wud mog batali kontra Patra Wulfa, bat ta bu osi batali kontra Mata Wulfa, bikos ta jan ke ela hev avantaja de loko e ke ela ve batali til morta. Also ta bakmuvi aus guha-muh al grauli. Wen ta es ausen, ta brai: 	Отец Волк смотрел на нее в изумлении. Он успел забыть то время, когда отвоевывал Мать Волчицу в открытом бою с пятью волками, то время, когда она бегала вместе со Стаей и недаром носила прозвище Демон". Шер-Хан не побоялся бы Отца Волка, но с Матерью Волчицей он не решался схватиться: он знал что перевес на ее стороне и что она будет драться не на жизнь, а на смерть. Ворча, он попятился назад и, почувствовав себя на свободе, заревел: 	Papá Lobo la miró con aire estupefacto... Ya casi había olvidado aquellos tiempos en que ganó a mamá Loba en fiero combate con cinco lobos, cuando ella tomaba parte en las correrías de la manada; llamarla Demonio no era un mero cumplido. Quizás Shere Khan hubiera desafiado a papá Lobo, pero no podía resistirse contra mamá Loba; sabía que, en el lugar en que se encontraban, todas las ventajas eran para ella y lucharía hasta morir. Se retiró, pues, rezongando, de la boca dc la caverna, y, cuando se vio libre, gritó: 	
“Each dog barks in his own yard! We will see what the Pack will say to this fostering of man-cubs. The cub is mine, and to my teeth he will come in the end, O bush-tailed thieves!” 	- Kada doga wauwau in swa-ney korta! Nu sal kan kwo Trupa shwo om adopti Jen-ney kinda. Kinda es me-ney, e pa fin me pai ta inu denta, oo chori-sha do longmao-ney kauda! 	- На своем дворе всякая собака лает! Посмотрим, что скажет Стая насчет приемыша из людского племени! Детеныш мой, и рано или поздно я его съем, о вы, длиннохвостые воры! 	-¡Cada lobo aúlla en su caverna! Veremos qué dice la manada acerca de eso de criar cachorros humanos. El cachorro es mío, y finalmente vendrá a parar a mis dientes!. ¡Rabiosos! ¡ Ladrones! 	chori - stealchori-sha - thief
Mother Wolf threw herself down panting among the cubs, and Father Wolf said to her gravely: 	Mata Wulfa mah swa lwo inter kinda, al spiri gro. Patra Wulfa shwo a ela gravem: 	Мать Волчица, тяжело дыша, бросилась на землю около своих волчат, и Отец Волк сказал ей сурово: 	Jadeante se echó de nuevo mamá Loba entre sus lobatos, y papá Lobo díjole gravemente: 	
“Shere Khan speaks this much truth. The cub must be shown to the Pack. Wilt thou still keep him, Mother?” 	- Al sey ves Sher Khan es prave. Gai diki kinda a Trupa. Ob yu haishi yao mah ta resti, Mata? 	- На этот раз Шер-Хан говорит правду: детеныша надо показать Стае. Ты все-таки хочешь оставить его себе, Мать? 	-Mucho hay de verdad en lo que dijo Shere Khan. Es necesario enseñar el cachorro a la manada. ¿Persistes en guardártelo, mamá? 	haishi - still
“Keep him!” she gasped. “He came naked, by night, alone and very hungry; yet he was not afraid! Look, he has pushed one of my babes to one side already. And that lame butcher would have killed him and would have run off to the Waingunga while the villagers here hunted through all our lairs in revenge! Keep him? Assuredly I will keep him. Lie still, little frog. O thou Mowgli—for Mowgli the Frog I will call thee—the time will come when thou wilt hunt Shere Khan as he has hunted thee.” 	- Mah ta resti! - Ela shwo al spiri mushkilem. - Ta he lai nude, pa nocha, sole e gro-hunga-ney; yedoh ta bu he fobi! Kan ba, ta yo pushi-te un de may kinda a flanka. E toy topale masuyuan wud kili ta e weklopi a Wainganga, duran ke vilajer pa venja wud shikari hir tra oli nuy lagilok! Ob mah ta resti? Sertem, me mah ta resti. Lagi ba kyetem, syao bakak. Oo Maugli, sikom me nami yu Bakak Maugli, taim ve lai wen yu shikari Sher Khan, kom ta he shikari yu. 	- Оставить себе? - тяжело водя боками, сказала Волчица. - Он пришел к нам совсем голый, ночью, один, и все же он не боялся! Смотри, он уже оттолкнул одного из моих волчат! Этот хромой мясник убил бы его и убежал на Вайнгангу, а люди в отместку разорили бы наше логово. Оставить его? Да, я его оставлю. Лежи смирно, лягушонок! О Маугли - ибо Лягушонком Маугли я назову тебя, - придет время, когда ты станешь охотиться за Шер-Ханом, как он охотился за тобой. 	-¡Guardarlo! -respondió ella suspirando-. Desnudo vino, de noche, hambriento y solo, y, con todo, no tenía miedo. Mira: ya echó a un lado a uno de mis hijos. ¡Y ese carnicero cojo quería matarlo y escaparse después al Waingunga, en tanto que los campesinos, en venganza, venían aquí al ojeo en nuestros cubiles! ¡Guardarlo! ¡Por supuesto que lo guardaré! Acuéstate quietecito, renacuajo. Vendrá el tiempo, Mowgli -porque en adelante llamaré a su merced Mowgli, la rana- en que no sea usted el cazado por Shere Khan, sino quien le cace a él. 	mushkile - difficultmasuyuan - butcher
“But what will our Pack say?” said Father Wolf. 	- Bat kwo Trupa shwo? - Patra Wulfa shwo. 	- Но что скажет наша Стая? - спросил Отец Волк. 	-Pero, ¿qué dirá nuestra manada? -dijo papá Lobo. 	
The Law of the Jungle lays down very clearly that any wolf may, when he marries, withdraw from the Pack he belongs to. But as soon as his cubs are old enough to stand on their feet he must bring them to the Pack Council, which is generally held once a month at full moon, in order that the other wolves may identify them. After that inspection the cubs are free to run where they please, and until they have killed their first buck no excuse is accepted if a grown wolf of the Pack kills one of them. The punishment is death where the murderer can be found; and if you think for a minute you will see that this must be so. 	Jangla Kanun shwo muy klarem ke eni wulfa mog kwiti Trupa afte ke ta gami. Bat tuy ke suy kinda en-mog go bay swa-ney patas, ta gai mah-lai li a Trupa Konsilum kel pinchanem gei jami un ves per mes al fule luna, dabe diki li a otre wulfa. Afte sey examina kinda mog lopi wo unkwe li yao. Si koy adulte wulfa de Trupa kili un de li bifoo ke li kili swa-ney un-ney hiran, fo ta skusa yok. Puna es morta, dar wo kiler gei findi. Si yu dumi idyen, yu ve samaji ke gai bi tak hi. 	Закон Джунглей говорит очень ясно, что каждый волк, обзаводясь семьей, может покинуть свою Стаю. Но как только его волчата подрастут и станут на ноги, он должен привести их на Совет Стаи, который собирается обычно раз в месяц, во время полнолуния, и показать всем другим волкам. После этого волчата могут бегать где им вздумается, и пока они не убили своего первого оленя, нет оправдания тому из взрослых волков, который убьет волчонка. Наказание за это - смерть, если только поймают убийцу. Подумай с минуту, и ты сам поймешь, что так и должно быть. 	La ley de la selva ordena terminantemente que cualquier lobo, al casarse, puede retirarse de la manada a que pertenece; pero también que, tan pronto como los cachorros tengan edad suficiente para sostenerse en pie, deberá llevarlos al Consejo de la manada con el fin de que los otros lobos puedan identificarlos; el Consejo se celebra una vez al mes, al resplandor de la luna llena. Después de la inspección, quedan en libertad los lobatos para correr por donde les plazca; hasta que no hayan matado al primer gamo, no se admite ninguna excusa en favor del lobo de la manada que sea ya mayor y mate a alguno de los lobatos. Al asesino se le impone como castigo la pena de muerte, donde pueda encontrársele; si se piensa durante un momento sobre esto, se verá que es realmente lo justo. 	gami - marryjami - gatheridyen - a bit, a littlesamaji - understandtak hi - exactly so
Father Wolf waited till his cubs could run a little, and then on the night of the Pack Meeting took them and Mowgli and Mother Wolf to the Council Rock—a hilltop covered with stones and boulders where a hundred wolves could hide. Akela, the great gray Lone Wolf, who led all the Pack by strength and cunning, lay out at full length on his rock, and below him sat forty or more wolves of every size and color, from badger-colored veterans who could handle a buck alone to young black three-year-olds who thought they could. The Lone Wolf had led them for a year now. He had fallen twice into a wolf trap in his youth, and once he had been beaten and left for dead; so he knew the manners and customs of men. There was very little talking at the Rock. The cubs tumbled over each other in the center of the circle where their mothers and fathers sat, and now and again a senior wolf would go quietly up to a cub, look at him carefully, and return to his place on noiseless feet. Sometimes a mother would push her cub far out into the moonlight to be sure that he had not been overlooked. Akela from his rock would cry: “Ye know the Law—ye know the Law. Look well, O Wolves!” And the anxious mothers would take up the call: “Look—look well, O Wolves!”	Patra Wulfa weiti til ke suy kinda mog lopi idyen, e poy, pa nocha de Trupa Mita, dukti li e Maugli e Mata Wulfa a Konsilum Roka. It es uupara de kolina, kovri-ney bay ston e gro-ston, wo sto wulfa mog ahfi. Akela, un gran grey Sole Wulfa, es shefa de Trupa por suy fortitaa e kushalitaa. Ta zai lagi, stiri-ney pa ol longitaa, on suy roka. Nichen fon ta ye charshi o pyu wulfa do kada sais e kolor, fon barsuk-kolor-ney veteran kel mog duyfu bufal pa sole til yunge swate tri-yar-wan kel dumi ke li mog zwo sama. Sole Wulfa es li-ney shefa yo duran un yar. In yungitaa ta he lwo inu wulfa-yama dwa ves; unves oni gro-bati ta e poy lyu, dumi-yen ke ta he morti; also ta jan manera e abyas de jen. Oni hampi bu shwo pa Konsilum Roka. Yunwulfa kalabi in mida, li-ney mata-patra sidi sirkum pa ronda. Fon taim a taim koy adulte wulfa kyetem lai a koy kinda, kan ta atentem e returni a suy plasa sinshum-nem. Koyves koy mata pushi suy kinda inu luna-luma, fo sta sigure om ke oni merki ta. Akela voki fon suy roka: "Yu jan Kanun. Yu jan Kanun. Kan ba hao, oo Wulfas!" E kuydi-she matas kovoki: "Kan-kan hao, oo Wulfas!"	Отец Волк подождал, пока его волчата подросли и начали понемногу бегать, и в одну из тех ночей, когда собиралась Стая, повел волчат, Маугли и Мать Волчицу на Скалу Совета. Это была вершина холма, усеянная большими валунами, за которыми могла укрыться целая сотня волков. Акела, большой серый волк-одиночка, избранный вожаком всей Стаи за силу и ловкость, лежал на скале, растянувшись во весь рост. Под скалой сидело сорок с лишним волков всех возрастов и мастей - от седых, как барсуки, ветеранов, расправлявшихся в одиночку с буйволом, до молодых черных трехлеток, которые воображали, что им это тоже под силу. Волк-одиночка уже около года был их вожаком. В юности он два раза попадал в волчий капкан, однажды люди его избили и бросили, решив, что он издох, так что нравы и обычаи людей были ему знакомы. На Скале Совета почти никто не разговаривал. Волчата кувыркались посередине площадки. кругом сидели их отцы и матери. Время от времени один из взрослых волков поднимался неторопливо подходил к какому-нибудь волчонку, пристально смотрел на него и возвращался на свое место, бесшумно ступая. Иногда мать выталкивала своего волчонка в полосу лунного света, боясь, что его не заметят. Акела взывал со своей скалы: "Закон вам известен, Закон вам известен! Смотрите же, о волки!"И заботливые матери подхватывали: "Смотрите же, смотрите хорошенько, о волки!"	Papá Lobo esperó un poco hasta que sus cachorros pudieran corretear un poco, y luego, la noche de la reunión de toda la manada, los cogió, junto con Mowgli y con mamá Loba, y llevó a todos a la Peña del Consejo, que era una cima cubierta de piedras y guijarros en donde podían ocultarse un centenar de lobos. Echado cuan largo era sobre su peña, estaba Akela, el enorme y gris Lobo Solitario que había llegado a ser jefe de la manada gracias a su fuerza y habilidad. Más abajo se sentaban unos cuarenta lobos de todos tamaños y colores: había veteranos de color de tejón que podían enfrentarse a solas con un gamo, y había también lobos de tres años de edad que sólo presumían que habían de poder. Desde hacía un año, el Lobo Solitario los guiaba a todos. Allá en su juventud había caído dos veces en una trampa; en otra ocasión había sido apaleado hasta darlo por muerto. Sabía muy bien, pues, los usos y costumbres de los hombres. Se habló muy poco en la reunión de la Peña. Caían y tropezaban unos contra otros los lobatos en el centro del círculo donde se sentaban sus respectivos padres y madres. De cuando en cuando, un lobo anciano se dirigía en silencio hacia uno de los cachorros, lo miraba atentamente y se volvía a su sitio sin producir el menor ruido. De pronto, una madre empujaba a su lobato hacia la luz de la luna para estar segura de que no había pasado inadvertido. Akela, desde su peña, gritaba: "Ya saben lo que dice la ley; ya lo saben. ¡Miren bien, lobos!" Y las madres, ansiosas, repetían: "¡Miren! ¡Miren bien, lobos!"	sto - hundredkushale - deft, skilful, cleverbarsuk - badgerduyfu - cope with, manage, overcomeswate - blacklwo - fallabyas - habithampi - almostkalabi - tumble, somersaultsinshum-ney - noiselesshao - good, well
500px
 	 	 	 	
At last—and Mother Wolf’s neck bristles lifted as the time came—Father Wolf pushed “Mowgli the Frog,” as they called him, into the center, where he sat laughing and playing with some pebbles that glistened in the moonlight. 	Pa fin (Mata-Wulfa-ney galsa borsti al ke taim lai) Patra Wulfa pushi "Bakak Maugli", kom li nami ta, inu mida. Maugli en-sidi, ridi e plei kun ronde ston-ki kel brili in luna-luma. 	Наконец - и мать Волчица вся ощетинилась, когда подошла их очередь, - Отец Волк вытолкнул на середину круга Лягушонка Маугли. Усевшись на землю, Маугли засмеялся и стал играть камешками, блестевшими в лунном свете. 	Al cabo, llegó el momento -y a mamá Loba se le erizaron todos los pelos del cuello- en que papá empujó a "Mowgli, la rana", corno lo llamaban, hacia el centro. Mowgli se sentó allí, riendo y jugando con algunos guijarros a los que hacía brillar la luz de la luna. 	pa fin - finally, at lastgalsa - neckborsti - to bristle
Akela never raised his head from his paws, but went on with the monotonous cry: “Look well!” A muffled roar came up from behind the rocks—the voice of Shere Khan crying: “The cub is mine. Give him to me. What have the Free People to do with a man’s cub?” Akela never even twitched his ears. All he said was: “Look well, O Wolves! What have the Free People to do with the orders of any save the Free People? Look well!” 	Akela bu lifti kapa fon patas. Ta voki for pa same dao: "Kan ba hao!" Gluhe graula lai fon baken roka, es vos de Sher Khan kel krai: "Sey kinda es me-ney. Dai ta a me. Ob Libre Jenmin treba jen-ney kinda?" Akela bu iven muvi aur. Ta shwo sol: "Kan ba hao, Wulfas! Ob Libre Jenmin mus obedi gariba? Kan hao!" 	Акела ни разу не поднял головы, лежавшей на передних лапах, только время от времени все так же повторял: "Смотрите, о волки!" Глухой рев донесся из-за скалы - голос Шер-Хана: "Детеныш мой! Отдайте его мне! Зачем Свободному Народу человечий детеныш?" Но Акела даже ухом не повел. Он сказал только: "Смотрите, о волки! Зачем Свободному Народ слушать чужих? Смотрите хорошенько!" 	Sin levantar la cabeza, que hacía descansar sobre sus patas, Akela continuaba profiriendo su monótono grito: "¡Miren bien!" Se elevó un sordo rugido detrás de las rocas. Era la voz de Shere Khan que gritaba a su vez: "Ese cachorro es mío; debéis dármelo. ¿Qué tiene que ver el Pueblo Libre con un cachorro humano?" Akela ni siquiera movió las orejas. Se limitó a decir: "¡Miren bien, lobos! ¿Qué le importan al Pueblo Libre los mandatos de cualquiera que no sea el mismo pueblo? ¡Miren bien!" 	pa same dao - in the same waygluhe - 1) deaf; 2) muffled, flat, toneless, dullgaribe - alien, extraneous
There was a chorus of deep growls, and a young wolf in his fourth year flung back Shere Khan’s question to Akela: “What have the Free People to do with a man’s cub?” Now, the Law of the Jungle lays down that if there is any dispute as to the right of a cub to be accepted by the Pack, he must be spoken for by at least two members of the Pack who are not his father and mother. 	Ye kor de gluhe graula, e un yunge wulfa do char-ney yar rilansi Sher-Khan-ney kwesta a Akela: "Ob Libre Jenmin treba jen-ney kinda?" Jangla Kanun shwo ke si ye disputa, ob es prave tu aksepti kinda inu Trupa, dan amini dwa trupayuan gai shwo pro ta, e li gai bi bu mata-patra. 	Волки глухо зарычали хором, и один из молодых четырехлеток в ответ Акеле повторил вопрос Шер Хана: "Зачем Свободному Народу человечий детеныш?" А Закон Джунглей говорит, что если поднимется спор о том, можно ли принять детеныша в Стаю, в его пользу должны высказаться по крайней мере два волка из Стаи, но не отец и не мать. 	Se elevó un coro de gruñidos. Un lobo joven, de unos cuatro años, recogió la pregunta de Shere Khan, y se dirigió de nuevo a Akela: "¿Qué tiene que ver el Pueblo Libre con un cachorro humano?" Ahora bien: la ley de la selva ordena que, en caso de ponerse en tela de juicio el derecho que un cachorro tiene a ser admitido por la manada, deberán defenderlo, a lo menos, dos miembros de ésta, que no sean su padre o su madre. 	
“Who speaks for this cub?” said Akela. “Among the Free People who speaks?” There was no answer and Mother Wolf got ready for what she knew would be her last fight, if things came to fighting. 	- Hu shwo pro sey kinda? - Akela shwo. - Inter Libre Jenmin, hu shwo? - Jawaba yok. Mata Wulfa fa-tayar fo batala. Ela jan ke si batala ye, it es ela-ney laste batala. 	"Кто за этого детеныша? - спросил Акела. - Кто из Свободного Народа хочет говорить?" Ответа не было, и Мать Волчица приготовилась к бою, который, как она знала, будет для нее последним, если дело дойдет до драки. 	"¿Quién alza la voz en favor de este cachorro? -interrogó Akela-. ¿Quién, de los que pertenecen al Pueblo Libre, habla en favor suyo?"Nadie respondía, y mamá Loba se preparó para lo que ya sabía ella que sería su última pelea, si era preciso llegar al terreno de la lucha. 	
Then the only other creature who is allowed at the Pack Council—Baloo, the sleepy brown bear who teaches the wolf cubs the Law of the Jungle: old Baloo, who can come and go where he pleases because he eats only nuts and roots and honey—rose upon his hind quarters and grunted. 	Dan Balu, lan brun berna, sole otre jivika ke oni lasi lai a Trupa Konsilum, en-stan pa bakpatas al grumbli. Balu pinchanem wandi wo ta yao, bikos ta chi sol nuta, riza e madu. 	Тут поднялся на задние лапы и заворчал единственный зверь другой породы, которого допускают на Совет Стаи, - Балу, ленивый бурый медведь, который обучает волчат Закону Джунглей, старик Балу, который может бродить где ему вздумается, потому что он ест одни только орехи, мед и коренья. 	Pero entonces, Baloo, único animal de otra especie a quien se le permite tomar parte en el Consejo de la manada; Baloo, el soñoliento oso pardo que alecciona a los lobatos la ley de la selva; el viejo Baloo, que va y viene por donde quiere porque su alimento se compone sólo de nueces, raíces y miel, se levantó en dos patas y gruño: 	lan - lazystan - standriza - rootmadu - honey
“The man’s cub—the man’s cub?” he said. “I speak for the man’s cub. There is no harm in a man’s cub. I have no gift of words, but I speak the truth. Let him run with the Pack, and be entered with the others. I myself will teach him.” 	- Jen-ney kinda? - ta shwo. - Me hi shwo pro jen-ney kinda. In jen-ney kinda nuksan yok. Me bu hev dota de worda-shwoing, bat me shwo veritaa. Hay ta lopi kun Trupa, hay ta zin kun otres. Me selfa ve talimi ta. 	- Человечий детеныш? Ну что же, - сказал он, - я за детеныша. Он никому не принесет вреда. Я не мастер говорить, но говорю правду. Пусть он бегает со Стаей. Давайте примем детеныша вместе с другими. Я сам буду учить его. 	-¿El cachorro humano?... ¡Yo hablo en favor del cachorro! No puede hacernos ningún mal. No soy elocuente, pero digo la verdad. Que corra con la manada y que se le cuente como uno de tantos. Yo seré su maestro. 	
“We need yet another,” said Akela. “Baloo has spoken, and he is our teacher for the young cubs. Who speaks besides Baloo?” 	- Nu nidi yoshi un otre wan, - Akela shwo. - Balu he shwo, e ta es ya talimer de nuy kinda. Hu shwo krome Balu? 	- Нам нужен еще кто-нибудь, - сказал Акела. - Балу сказал свое слово, а ведь он учитель наших волчат. Кто еще будет говорить, кроме Балу? 	-Ahora necesitamos que hable otro en su favor -dijo Akela-. Ya habló Baloo, el cual es maestro de nuestros lobatos. ¿Quién quiere hablar además de él? 	yoshi - in addition, also, moreover
A black shadow dropped down into the circle. It was Bagheera the Black Panther, inky black all over, but with the panther markings showing up in certain lights like the pattern of watered silk. Everybody knew Bagheera, and nobody cared to cross his path; for he was as cunning as Tabaqui, as bold as the wild buffalo, and as reckless as the wounded elephant. But he had a voice as soft as wild honey dripping from a tree, and a skin softer than down. 	Un swate shada lwo inu mida. Es Bagira, swate pantera, ol swate kom tinta, bat kun pantera-ney markas ke oni vidi al sertene luma kom rasma on muar. Oli jan Bagira, e nulwan wud yao fai obstakla a ta, bikos ta es sam durte kom Tabaki, sam kuraja-ney kom savaje bufal, e sam sinfoba-ney kom savaje elefanta. Bat ta hev vos kel es sam mule kom jangla-ney madu guti-she fon baum, e ta hev derma kel es pyu mole kem puha. 	Черная тень легла посреди круга. Это была Багира, черная пантера, черная вся сплошь, как чернила, но с отметинами, которые, как у всех пантер, видны на свету, точно легкий узор на муаре. Все в джунглях знали Багиру, и никто не захотел бы становиться ей поперек дороги, ибо она была хитра, как Табаки, отважна, как дикий буйвол, и бесстрашна, как раненый слон. Зато голос у нее был сладок, как дикий мед, капающий с дерева, а шкура мягче пуха. 	Se movió hacia el círculo una sombra negra. Era Bagheera, la pantera, toda ella de un color negro de tinta, pero ostentaba marcas en su piel, propias de su especie, las cuales, según como incidiera en ellas la luz, parecían las aguas de ciertas telas de seda. Todo el mundo conocía a Bagheera; nadie osaba atravesarse en su camino, porque era tan astuta como Tabaqui, tan audaz como el búfalo salvaje y tan sin freno como un elefante herido. Con todo, su voz era suave como la miel silvestre que se desprende gota a gota de un árbol y su piel era más fina que el plumón. 	muar - moiredurte - cunning, slypuha - fluffy covering (down; thin hair)
"O Akela, and ye the Free People,” he purred, “I have no right in your assembly, but the Law of the Jungle says that if there is a doubt which is not a killing matter in regard to a new cub, the life of that cub may be bought at a price. And the Law does not say who may or may not pay that price. Am I right?” 	- Oo Akela e yu, Libre Jenmin, - ta urli, - me bu hev raita fo shwo in yur asembla. Bat Jangla Kanun shwo ke si ye disputa om koy nove kinda, jiva de sey kinda mog gei kupi pur sertene prais. E Kanun bu shwo, hu mog e hu bu mog pagi toy prais. Ob me es prave? 	- О Акела, и ты, Свободный Народ, - промурлыкала она, - в вашем собрании у меня нет никаких прав, но Закон Джунглей говорит, что, если начинается спор из-за нового детеныша, жизнь этого детеныша можно выкупить. И в Законе не говорится, кому можно, а кому нельзя платить этот выкуп. Правда ли это? 	-¡Akela -dijo en un susurro-, y ustedes, Pueblo Libre! Yo no tengo derecho, cierto, de mezclarme en esta asamblea. Mas la ley de la selva dice que si surge alguna duda, no relacionada con alguna muerte, tocante a un nuevo cachorro, la vida de éste puede comprarse por un precio estipulado. La ley, por último, no dice quién puede o quién no puede pagar ese precio. ¿Es cierto lo que digo?. 	kupi - buy
“Good! Good!” said the young wolves, who are always hungry. “Listen to Bagheera. The cub can be bought for a price. It is the Law.” 	- Hao! Hao! - shwo yunge wulfas kel es sempre hunga-ney. - Audi ba Bagira! Kinda mog gei kupi pur prais. Es Kanun. 	- Так! Так! - закричали молодые волки, которые всегда голодны. - Слушайте Багиру! За детеныша можно взять выкуп. Таков Закон. 	-¡Muy bien! ¡Muy bien! -dijeron a coro los lobos más jóvenes, hambrientos siempre-. ¡Que hable Bagheera! El cachorro puede comprarse mediante un precio estipulado. Así lo dice la ley. 	
“Knowing that I have no right to speak here, I ask your leave.” 	- Me jan ke me bu hev raita fo shwo hir, also me pregi om yur permita. 	- Я знаю, что не имею права говорить здесь, и прошу у вас позволения. 	-Como sé que no me asiste el derecho de hablar aquí, pido el permiso de ustedes para hacerlo. 	
“Speak then,” cried twenty voices. 	- "Shwo ba ya! - dwashi vos krai. 	- Так говори же! - закричало двадцать голосов разом. 	-¡Bueno! ¡Habla! -gritaron a la vez veinte voces. 	
“To kill a naked cub is shame. Besides, he may make better sport for you when he is grown. Baloo has spoken in his behalf. Now to Baloo’s word I will add one bull, and a fat one, newly killed, not half a mile from here, if ye will accept the man’s cub according to the Law. Is it difficult?” 	- Tu kili sinmao-ney kinda es shamival. Krome to, ta mog bikam amusa fo yu wen ta fa-gran. Balu he shwo pro ta. A Balu-ney worda me nau adi un govo, fet-ney govo, yus kili-ney, pa meno kem haf-milya fon hir, si yu aksepti jen-ney kinda segun Kanun. Es nomushkile, bu ver? 	- Стыдно убивать безволосого детеныша. Кроме того, он станет отличной забавой для вас, когда подрастет. Балу замолвил за него слово. А я к слову Балу прибавлю буйвола, жирного, только что убитого буйвола, всего в полумиле отсюда, если вы примете человечьего детеныша в Стаю, как полагается по закону. Разве это так трудно? 	-Es una vergüenza matar a un cachorro desnudo. Por lo demás, puede ser muy útil para ustedes en la caza, cuando sea mayor. Ya Baloo habló en su defensa. Pues bien: a lo que él dijo, añadiré yo la oferta de un toro cebado, acabado de matar a poca distancia de aquí, si aceptan al cachorro humano de acuerdo con lo que dice la ley. ¿Hay algo qué objetar? 	
There was a clamor of scores of voices, saying: “What matter? He will die in the winter rains. He will scorch in the sun. What harm can a naked frog do us? Let him run with the Pack. Where is the bull, Bagheera? Let him be accepted.” And then came Akela’s deep bay, crying: “Look well—look well, O Wolves!” 	Ye shum, kelke shika vos shwo: "Mushkila yok! Ta ve morti al hima pluva. Surya ve shai-jal ta. Ob ye nuksan fon nude bakak? Hay ta lopi kun Trupa. Wo es govo, Bagira? Hay ta zin." Poy Akela-ney nise vos shwo: "Kan hao, kan ba hao, oo Wulfas!" 	Тут поднялся шум, и десятки голосов закричали разом: "Что за беда? Он умрет во время зимних дождей. Его сожжет солнце. Что может нам сделать голый Лягушонок? Пусть бегает со Стаей. А где буйвол, Багира? Давайте примем детеныша!" Потом раздался низкий голос Акелы: "Смотрите, смотрите хорошенько, о Волки!" 	"¡Qué importa! Ya morirá cuando lleguen las lluvias del invierno; ya le abrasarán vivo los rayos del sol. Una rana desnuda como ésta, ¿en qué puede perjudicarnos? Dejémosle que se junte a la manada. ¿Dónde está el toro, Bagheera? ¡Aceptémoslo!" Y se escuchó entonces el profundo ladrido de Akela que advertía: "¡Mírenlo bien, mírenlo bien, lobos!" 	shi - 10shika - ten (noun)hima - wintersurya - sunshai - scorchnise - low
Mowgli was still deeply interested in the pebbles, and he did not notice when the wolves came and looked at him one by one. At last they all went down the hill for the dead bull, and only Akela, Bagheera, Baloo, and Mowgli’s own wolves were left. Shere Khan roared still in the night, for he was very angry that Mowgli had not been handed over to him. 	Maugli haishi zai plei kun ronde ston-ki e bu merki ke wulfas lai e kan ta, un afte otre. Pa fin li oli go nich monta fo kili-ney govo. Sol Akela, Bagira, Balu e Maugli-ney familia resti. Sher Khan haishi grauli in tumitaa, ta es gro-ira-ney por bu pai Maugli. 	Маугли по-прежнему играл камешками и не видел, как волки один за другим подходили и осматривали его. Наконец все они ушли с холма за убитым буйволом, и остались только Акела, Багира, Балу и семья Лягушонка Маугли. Шер-Хан все еще ревел в темноте - он очень рассердился, что Маугли не отдали ему. 	Estaba Mowgli tan entretenido jugando con los guijarros, que no observó que aquéllos se le acercaban uno a uno y lo miraban atentamente. Descendieron al cabo todos de la colina en busca del toro muerto, exceptuando sólo a Akela, Bagheera, Baloo y los lobos de Mowgli. Entre las sombras de la noche, rugía aún Shere Khan, furioso por no haber logrado que le entregaran a Mowgli. 	lwo in zwo koysa - to be thoroughly engrossed in doing smth
“Ay, roar well,” said Bagheera, under his whiskers, “for the time will come when this naked thing will make thee roar to another tune, or I know nothing of man.” 	- Ya, grauli ba! - Bagira shwo pa-sub mustash. - Taim ve lai wen sey nudika mah yu grauli pa otre manera, oda me samaji nixa om jen. 	- Да, да, реви громче! - сказала Багира себе в усы. - Придет время, когда этот голышонок заставит тебя реветь на другой лад, или я ничего не смыслю в людях. 	-¡Ea! ¡Ruge, ruge cuanto quieras! -díjole Bagheera en sus propias barbas-, O yo no conozco nada a los hombres, o llegará el día en que esa cosa que está allí tan desnuda le hará a su merced rugir en muy distinto tono. 	
“It was well done,” said Akela. “Men and their cubs are very wise. He may be a help in time.” 	- Nu zwo hao, - Akela shwo. - Jen e suy kinda es muy intele. Koydey ta mog fai helpa. 	- Хорошо мы сделали! - сказал Акела. - Люди и их детеныши очень умны. Когда-нибудь он станет нам помощником. 	-Hicimos bien -observó Akela-. Los hombres y sus cachorros saben mucho. Con el tiempo, podrá ayudarnos. 	
“Truly, a help in time of need; for none can hope to lead the Pack forever,” said Bagheera. 	- Ver, helpa in mushkile taim. Nulwan ya mog bi shefa de Trupa sempre, - Bagira shwo. 	- Да, помощником в трудное время, ибо никто не может быть вожаком Стаи вечно, - сказала Багира. 	-Ciertamente... Puede ser nuestro apoyo, en caso necesario, porque nadie debe forjarse la ilusión de ser siempre director de la manada -respondió Bagheera. 	
Akela said nothing. He was thinking of the time that comes to every leader of every pack when his strength goes from him and he gets feebler and feebler, till at last he is killed by the wolves and a new leader comes up—to be killed in his turn. 	Akela bu shwo. Ta dumi om toy taim kel lai a kada shefa de kada trupa, wen fortitaa kwiti ta e ta fa-feble. Wulfas kili ta wen ta es ga feble. A suy plasa nove shefa lai, kel ve gei kili pa suy tur. 	Акела ничего не ответил. Он думал о той поре, которая настает для каждого вожака Стаи, когда сила уходит от него мало-помалу. Волки убивают его, когда он совсем ослабеет, а на его место становится новый вожак, чтобы со временем тоже быть убитым. 	Akela permaneció mudo... Pensaba en aquel tiempo que fatalmente llega para todo jefe de manada, cuando sus fuerzas lo abandonan, cuando se siente más débil cada día, hasta que, al fin, los otros lobos lo matan y viene un nuevo jefe a ocupar su puesto... para que a su vez lo maten también, cuando le llegue el turno. 	
“Take him away,” he said to Father Wolf, “and train him as befits one of the Free People.” 	- Pren ta, - ta shwo a Patra Wulfa, - e eduki ta tak kom oni gai eduki kinda de Libre Jenmin. 	- Возьми детеныша, - сказал он Отцу Волку, - и воспитай его, как подобает воспитывать сыновей Свободного Народа. 	-Llévatelo -le dijo a papá Lobo y adiéstralo en todo aquello que debe saber quien pertenece al Pueblo Libre. 	
And that is how Mowgli was entered into the Seeonee Wolf Pack for the price of a bull and on Baloo’s good word. 	Tak hi Maugli zin wulfa-ney Sioni Trupa, pur un govo e Balu-ney hao worda. 	Так Лягушонок Маугли был принят в Сионийскую стаю - за буйвола и доброе слово Балу. 	Así fue como Mowgli entró a formar parte de la manada de lobos de Seeonee, y el rescate por su vida fue un toro, y Baloo fue su defensor. 	
Now you must be content to skip ten or eleven whole years, and only guess at all the wonderful life that Mowgli led among the wolves, because if it were written out it would fill ever so many books. He grew up with the cubs, though they, of course, were grown wolves almost before he was a child. And Father Wolf taught him his business, and the meaning of things in the jungle, till every rustle in the grass, every breath of the warm night air, every note of the owls above his head, every scratch of a bat’s claws as it roosted for a while in a tree, and every splash of every little fish jumping in a pool meant just as much to him as the work of his office means to a business man.	Nau treba ke yu es santush por auslyu shi o shi-un yar, e sol gesi om toy astonival jiva ke Maugli fai miden wulfa, bikos, si oni wud deskribi it, oni wud treba skribi mucho kitaba. Ta fa-gran kun yunwulfa. Sertem, li es yo adulte bifoo ke ta chu bebi-yash. Patra Wulfa talimi a ta suy zunsa e maina de oli kosa in jangla. Por to kada sususa in herba, kada fuka de warme nocha-ney aira, kada kraisa de ulu sobre kapa, kada skrapa de watwat-ney nakas al ke ta ek-sidi idyen pa baum, e kada ek-pleska de syao fish in chitan maini sam mucho fo ta kom ofis-gunsa maini fo ofisyuan.	Теперь вам придется пропустить целых десять или одиннадцать лет и разве только догадываться о том, какую удивительную жизнь вел Маугли среди волков, потому что если о ней написать подробно, вышло бы много-много книг. Он рос вместе с волчатами, хотя они, конечно, стали взрослыми волками гораздо раньше, чем он вышел из младенческих лет, и Отец Волк учил его своему ремеслу и объяснял все, что происходит в джунглях. И потому каждый шорох в траве, каждое дуновение теплого ночного ветерка, каждый крик совы над головой, каждое движение летучей мыши, на лету зацепившейся коготками за ветку дерева, каждый всплеск маленькой рыбки в пруду очень много значили для Маугли.	Ahora debemos contentarnos con saltar diez u once años y con adivinar la maravillosa vida que Mowgli llevó entre los lobos; si tuviéramos que escribirla, sólo Dios sabe los libros que llenaría. Creció junto con los lobatos, aunque, por supuesto, antes de que él hubiera salido de la primera infancia, ellos ya eran lobos hechos y derechos. Papá Lobo le enseñó su oficio y el significado de todo lo que en la selva había, hasta que cada ruido bajo la hierba, cada tibio soplo del vientecillo de la noche, cada nota lanzada por el búho sobre su cabeza, cada rumor que producen los murciélagos al arañar cuando descansan durante un momento en un árbol, y cada ruidillo que causa el pez al saltar en una balsa significaron para él tanto como significa el trabajo en la oficina para el hombre de negocios.	treba - it is necessarysantush - contentedchu - exit, leave, go outyash - agetalimi - teachzun - concern oneself with, occupy oneself, give one's time tozunsa - occupation (activity)maina - meaningsusu - rustlefuka - waft, whiff, breathwatwat - batnaka - nail; clawidyen - a little, a bitpleska - splash (noun)chitan - pond
When he was not learning he sat out in the sun and slept, and ate and went to sleep again. When he felt dirty or hot he swam in the forest pools; and when he wanted honey (Baloo told him that honey and nuts were just as pleasant to eat as raw meat) he climbed up for it, and that Bagheera showed him how to do. Bagheera would lie out on a branch and call, 	Wen ta bu lerni, ta sidi sub surya e somni, poy chi e en-somni snova. Wen ta senti swa gande o garme, ta swimi in shulin-ney lak. Wen ta yao madu (Balu he shwo a ta ke madu e nuta es sam hao fo chi kom kru masu), ta klimbi uupar baum fo pai it. Bagira he diki a ta komo zwo se. Bagira pinchanem en-lagi on brancha, shwo: 	Когда он ничему не учился, он дремал, сидя на солнце, ел и опять засыпал. Когда ему бывало жарко и хотелось освежиться, он плавал в лесных озерах; а когда ему хотелось меду (от Балу он узнал, что мед и орехи так же вкусны, как и сырое мясо), он лез за ним на дерево - Багира показала ему, как это делается. Багира растягивалась на суку и звала: 	Cuando no estaba aprendiendo algo, se sentaba a tomar el sol o dormía; luego, a comer y a dormir de nuevo. Cuando sentía necesidad de lavarse o le molestaba el calor, íbase a nadar en las lagunas del bosque. Finalmente, cuando necesitaba miel -pues Baloo le había dicho que la miel con nueces era una comida tan delicada como la carne cruda-, trepaba a los árboles para buscarla, y esto último se lo enseñó Bagheera. Tendíase la pantera sobre una rama y lo llamaba diciendo: 	chi - eatgande - dirtygarme - hotshulin - forestdiki - showpinchan - usual, ordinary
500px
 	 	 	 	
“Come along, Little Brother,” 	- Lai ba ahir, Syao Brata. 	- Иди сюда, Маленький Брат! 	-Sube acá, hermanito. 	lai - come
and at first Mowgli would cling like the sloth, but afterward he would fling himself through the branches almost as boldly as the gray ape. He took his place at the Council Rock, too, when the Pack met, and there he discovered that if he stared hard at any wolf, the wolf would be forced to drop his eyes, and so he used to stare for fun. At other times he would pick the long thorns out of the pads of his friends, for wolves suffer terribly from thorns and burs in their coats. 	Pa beginsa Maugli klingi a brancha kom shulan, bat poy ta janmog fa-lansi tra brancha hampi sam kushalem kom grey maimun. Yoshi ta hev swa-ney plasa pa Konsilum Roka, wen Trupa jami. Dar ta deskovri ke si ta kan fixem eni wulfa, toy wulfa majbur nichisi kansa. Also ta oftem kan fixem fo amusa. Koyves ta tiri longe spika aus amiga-ney pata. Wulfa sufri gro por spika e lapuka in derma. 	Сначала Маугли цеплялся за сучья, как зверек-ленивец, а потом научился прыгать с ветки на ветку почти так же смело, как серая обезьяна. На Скале Совета, когда собиралась Стая, у него тоже было свое место. Там он заметил, что ни один волк не может выдержать его пристальный взгляд и опускает глаза перед ним, и тогда, забавы ради, он стал пристально смотреть на волков. Случалось, он вытаскивал своим друзьям занозы из лап - волки очень страдают от колючек и репьев, которые впиваются в их шкуру. 	Al principio, Mowgli se agarraba torpemente, como el animal llamado perezoso; pero ya después saltaba entre las ramas, de la una a la otra, con toda la maestría de un mono gris. Ocupó asimismo su lugar en el Consejo de la Peña al reunirse con la manada, y allí descubrió que, mirando fijamente a un lobo, lo obligaba a bajar los ojos. y esto fue motivo para que lo hiciera a menudo por mera diversión. En otras ocasiones arrancaba de la piel de sus amigos las largas espinas que se les habían clavado en ella, pues los lobos sufren muchísimo con las espinas y cardos que se les quedan entre las lanas. 	shulan - slothjanmog - can, know how tohampi - almostkushale - skilful, deftmaimun - monkeyjami - gathermajburi - compel, forcenichisi - lower, bring downkansa - look, glance (noun)lapu - burdock
He would go down the hillside into the cultivated lands by night, and look very curiously at the villagers in their huts, but he had a mistrust of men because Bagheera showed him a square box with a drop gate so cunningly hidden in the jungle that he nearly walked into it, and told him that it was a trap. 	Pa nocha ta oftem go nich kolina a agra e jigyas-nem kan-kan vilajer in li-ney huta. Bat ta bu senti fida versu li. Bagira he diki a ta un kwadra-ney boxa do lwo-dwar. It es ahfi-ney in jangla tanto kushalem ke Maugli hampi go inu it. Bagira shwo ke es kaptika. 	По ночам он спускался с холмов на возделанные поля и с любопытством следил за людьми в хижинах, но не чувствовал к ним доверия. Багира показала ему квадратный ящик со спускной дверцей, так искусно спрятанный в чаще, что Маугли сам едва не попал в него, и сказала, что это ловушка. 	También, en plena noche, descendía por la ladera de la colina y se llegaba hasta las tierras de cultivo y miraba curiosamente a los campesinos en sus chozas. Desconfiaba de ellos, sin embargo, pues Bagheera le había señalado una caja cuadrada con puerta que se hundía al pisarla, colocada con tanta habilidad entre la maleza, que casi cayó él dentro. Bagheera le dijo que era una trampa. 	jigyas - curiositylwo - fall, dropdwar - doorahfi - hide, conceal
He loved better than anything else to go with Bagheera into the dark warm heart of the forest, to sleep all through the drowsy day, and at night see how Bagheera did his killing. Bagheera killed right and left as he felt hungry, and so did Mowgli—with one exception. As soon as he was old enough to understand things, Bagheera told him that he must never touch cattle because he had been bought into the Pack at the price of a bull’s life. 	Den kwo ta pri zuy, es tu go kun Bagira inu tume garme glubitaa de shulin, tu somni dar duran mlan dey, e pa nocha tu kan komo Bagira fai kiling. Al fai hunga Bagira kili olo ke ta findi. Maugli zwo sama, yedoh ye un exepta. Wen ta es basta gran fo samaji, Bagira shwo a ta ke ta bu gai tachi pashu, bikos ta he zin Trupa pur prais de govo-ney jiva. 	Больше всего он любил уходить с Багирой в темную, жаркую глубину леса, засыпать там на весь день, а ночью глядеть, как охотится Багира. Она убивала направо и налево, когда бывала голодна. Так же поступал и Маугли. Но когда мальчик подрос и стал все понимать, Багира сказала ему, чтобы он не смел трогать домашнюю скотину, потому что за него заплатили выкуп Стае, убив буйвола. 	Pero nada fue tan de su gusto como perderse con la pantera en las tibias profundidades del bosque, dormir durante todo el pesado día y contemplar por la noche cómo Bagheera se entregaba a la caza. Mataba ella sin discreción ni miramiento, según su apetito, y lo mismo Mowgli, con una sola excepción: en cuanto tuvo edad suficiente para comprender las cosas, Bagheera le enseñó que se abstuviera de matar ninguna cabeza de ganado porque la propia vida de él había sido rescatada mediante la entrega de un toro. 	pri - likezuy - mosttume - darkglubitaa - depthmlan - sluggish, lackadaisical, languidfai hunga - be hungrysamaji - understandpashu - cattlezin - enter
“All the jungle is thine,” said Bagheera, “and thou canst kill everything that thou art strong enough to kill; but for the sake of the bull that bought thee thou must never kill or eat any cattle young or old. That is the Law of the Jungle.” Mowgli obeyed faithfully. 	- Ol jangla es yur, - Bagira shwo. - Yu darfi kili enisa ke yu mog, bat por ti kupi yu na govo, yu gai neva kili o chi eni pashu, yunge o lao. Es Jangla Kanun. - Maugli obedi honestem. 	"Все джунгли твои, - говорила Багира. - Ты можешь охотиться за любой дичью, какая тебе по силам, но ради того буйвола, который выкупил тебя, ты не должен трогать никакую скотину, ни молодую, ни старую. Таков Закон Джунглей." И Маугли повиновался беспрекословно. 	-Cuanto hay en la selva es tuyo -le dijo Bagheera- puedes matar todo lo que tus fuerzas te permitan. Pero, en memoria del toro que sirvió para salvar tu vida, no pondrás nunca la mano en res alguna, ni siquiera para comerla, sea joven o vieja. La ley de la selva prescribe esto. Mowgli obedeció estrictamente lo que se le ordenaba. 	ti kupi yu na govo - the bull that bought you ("(ti)...na" allows to place a subordinate clause before a noun)lao - old
And he grew and grew strong as a boy must grow who does not know that he is learning any lessons, and who has nothing in the world to think of except things to eat. 	Ta zai kresi e bikam forte, kom toy boy kel lerni naturalem, sin dumi om leson, e kel kuydi sol om kosa fo chi. 	Он рос и рос - сильным, каким и должен расти мальчик, который мимоходом учится всему, что нужно знать, даже не думая, что учится, и заботится только о том, чтобы добыть себе еду. 	Y creció, creció tan robusto como es forzoso que crezca un niño que no tiene que preocuparse por estudiar las lecciones que aprende por modo natural, y para quien no existen más cuidados que el de conseguir la comida. 	kuydi - care
Mother Wolf told him once or twice that Shere Khan was not a creature to be trusted, and that some day he must kill Shere Khan. But though a young wolf would have remembered that advice every hour, Mowgli forgot it because he was only a boy—though he would have called himself a wolf if he had been able to speak in any human tongue. 	Mata Wulfa he shwo a ta un o dwa ves, ke bu gai fidi a Sher Khan e ke koydey ta mus kili Sher Khan. Yunge wulfa wud remembi sey konsila stay, bat Maugli fogeti it, bikos ta es sol boy (obwol ta wud nami swa wulfa, si ta wud mog shwo pa koy jen-lingwa). 	Мать Волчица сказала ему однажды, что Шер-Хану нельзя доверять и что когда-нибудь ему придется убить Шер-Хана. Волчонок ни на минуту не забыл бы про этот совет, а Маугли забыл, потому что был всего-навсего мальчик, хоть и назвал бы себя волком, если б умел говорить на человеческом языке. 	Una o dos veces le intimó mamá Loba que desconfiara de Shere Khan, y asimismo le dijo que tendría que matarlo un día u otro. Pero, aunque un lobato hubiera recordado este consejo a cada momento, Mowgli lo olvidó por completo, como niño que era, por más que él mismo, indudablemente, se hubiera calificado a sí mismo de lobo a haber podido hablar en alguna lengua de las que usan los hombres. 	stay - constant, permanent, continual, continuous, steady
Shere Khan was always crossing his path in the jungle, for as Akela grew older and feebler the lame tiger had come to be great friends with the younger wolves of the Pack, who followed him for scraps, a thing Akela would never have allowed if he had dared to push his authority to the proper bounds. Then Shere Khan would flatter them and wonder that such fine young hunters were content to be led by a dying wolf and a man’s cub. “They tell me,” Shere Khan would say, “that at Council ye dare not look him between the eyes.” And the young wolves would growl and bristle. 	Sher Khan oltaim fai obstakla a ta in jangla. Segun ke Akela fa-lao e fa-feble, topale tigra fai amigitaa kun yunge wulfa de Trupa. Li sekwi ta fo pai chia-restika (kosa ke Akela bu wud permiti si ta wud hev same mahta kom bifooen). Koyves Sher Khan lesti li: ta diki astona om ke li, tal brave yunge shikari-sha, es santush por gei komandi bay haf-morta-ney wulfa e jen-ney kinda. - Oni shwo, - Sher Khan shwo, - ke pa Konsilum yu bu osi kan inu suy okos. - E yunge wulfa grauli e borsti. 	В джунглях Шер-Хан постоянно становился ему поперек дороги, потому что Акела все дряхлел и слабел, а хромой тигр за это время успел свести дружбу с молодыми волками Сионийской Стаи. Они ходили за ним по пятам, дожидаясь объедков, чего Акела не допустил бы, если бы по-старому пользовался властью. А Шер-Хан льстил волчатам: он удивлялся, как это такие смелые молодые охотники позволяют командовать собой издыхающему волку и человеческому детенышу. "Я слыхал, - говаривал Шер-Хан, - будто на Совете вы не смеете посмотреть ему в глаза". И молодые волки злобно рычали и ощетинивались. 	Shere Khan salíale continuamente al paso, porque como Akela se hacía ya viejo y cada día disminuían sus fuerzas, el tigre cojo había llegado a tener estrecha amistad con los lobos más jóvenes de la manada que le seguían para recoger sus sobras; nunca hubiera tolerado esto Akela, de haberse atrevido a ejercer su autoridad llevándola al extremo. En estas ocasiones los halagaba Shere Khan mostrándose sorprendido de que tales cazadores, tan jóvenes y excelentes, se dejaran guiar por un lobo que ya estaba medio muerto y por un cachorro humano.
"Me dicen -afirmábales Shere Khan- que no se atreve nadie de ustedes a mirar en los ojos al hombrecito cuando se reúnen en consejo." Y los lobos le contestaban gruñendo, erizado el pelo. 	lesti - flattermahta - might, power, authority
Bagheera, who had eyes and ears everywhere, knew something of this, and once or twice he told Mowgli in so many words that Shere Khan would kill him some day. Mowgli would laugh and answer: “I have the Pack and I have thee; and Baloo, though he is so lazy, might strike a blow or two for my sake. Why should I be afraid?” 	Bagira, kel sembli-shem vidi e audi olo, jan koysa om to. Kelkeves ta shwo a Maugli ofni-nem ke Sher Khan ve kili ta koydey. Maugli ridi e jawabi: "Me hev Trupa, me hev yu. E Balu, obwol ta es gro-lan, mog fai para darba fo me. Way me gai fobi?" 	Багире, которая все видела и все слышала, было известно кое-что на этот счет, и несколько раз она прямо говорила Маугли, что Шер-Хан убьет его когда-нибудь. Но Маугли только смеялся и отвечал: "У меня есть Стая, и у меня есть ты. Да и Балу, как он ни ленив, может ради меня хватить кого-нибудь лапой. Чего же мне бояться?" 	Algo de esto llegó a oídos de Bagheera, que parecía estar en todas partes viéndolo y oyéndolo todo, y en más de una ocasión le explicó a Mowgli en pocas palabras que Shere Khan lo mataría algún día. A esto respondía Mowgli, riéndose: "Cuento con la manada y contigo. E inclusive Baloo, con toda su pereza, no dejaría de dar algunos golpes en mi defensa. ¿Por qué, pues, inquietarme?" 	lan - lazydarba - blow, strokegai - should, ought
It was one very warm day that a new notion came to Bagheera—born of something that he had heard. Perhaps Ikki the Porcupine had told him; but he said to Mowgli when they were deep in the jungle, as the boy lay with his head on Bagheera’s beautiful black skin, “Little Brother, how often have I told thee that Shere Khan is thy enemy?” 	Pa un muy warme dey un nove idea lai a Bagira; shayad ta he audi koysa. Mogbi nungu do nam Iki he shwo a ta. Wen ta e Maugli es glubem in jangla e boy zai lagi al he pon kapa on Bagira-ney jamile swate derma, Bagira shwo: "Syao Brata, kwanto ves me he shwo a yu ke Sher Khan es yur dushman?" 	Был очень жаркий день, когда новая мысль пришла в голову Багире, - должно быть, она услышала что-нибудь. Может быть, ей говорил об этом дикобраз Сахи, но как-то раз, когда они забрались вместе с Маугли глубоко в чащу леса и мальчик улегся, положив голову на красивую черную спину пантеры, она сказала ему: "Маленький Брат, сколько раз я говорила тебе, что Шер-Хан твой враг?" 	Un día en que el calor era excesivo, se le ocurrió una idea a Bagheera, idea nacida de algo que había oído. Probablemente debía la noticia a Ikki, el puerco espín. Ello fue que le dijo a Mowgli, cuando se encontraban ambos en lo más profundo de la selva, y en tanto que el muchacho reclinaba la cabeza sobre la hermosa y negra piel de Bagheera: "¿Cuántas veces te he dicho, hermanito, que Shere Khan es enemigo tuyo?" 	nungu - porcupinezai lagi - is lyingswate - blackdushman - enemy
“As many times as there are nuts on that palm,” said Mowgli, who, naturally, could not count. “What of it? I am sleepy, Bagheera, and Shere Khan is all long tail and loud talk—like Mao, the Peacock.” 	- Sam mucho ves kom ye nuta pa sey palma, - Maugli shwo, ta naturalem bu janmog konti. - Kwo por to? Me yao somni, Bagira. Sher Khan es sol longe kauda e laute shwosa, yus kom pava do nam Mao. 	- Столько раз, сколько орехов на этой пальме, - ответил Маугли, который, само собой разумеется, не умел считать. - Ну, и что из этого? Мне хочется спать, Багира, а Шер-Хан - это всего-навсего длинный хвост да громкий голос, вроде павлина Мора. 	-Tantas veces cuantos frutos tiene esa palmera -respondió Mowgli que, por supuesto, no sabía contar-.¡Bueno! ¿Y qué? Tengo sueño, Bagheera, y Shere Khan no tiene sino mucha cola y muchas palabras. . . como Mao, el pavo real. 	
“But this is no time for sleeping. Baloo knows it; I know it; the Pack know it; and even the foolish, foolish deer know. Tabaqui has told thee too.” 	- Bat bu es taim fo somni. Balu jan se, me jan se, ol Trupa jan se, iven stupide hiran toshi jan. Tabaki he shwo a yu toshi. 	- Сейчас не время спать!.. Балу это знает, знаю я, знает вся Стая, знает даже глупый-глупый олень. И Табаки тебе это говорил тоже. 	-No es hora de dormir. Baloo sabe que es verdad; lo sabe toda la manada, y hasta los infelices y simplicísimos ciervos lo saben. Además, a ti mismo te lo ha dicho Tabaqui. 	hiran - deer
“Ho! ho!” said Mowgli. “Tabaqui came to me not long ago with some rude talk that I was a naked man’s cub and not fit to dig pig-nuts. But I caught Tabaqui by the tail and swung him twice against a palm-tree to teach him better manners.” 	- Ah! - Maugli shwo. - Tabaki he lai a me nodavem kun koy karke shwosa om ke me es nude sinmao-ney jen-ney kinda kel bu godi iven fo kavi arda-nuta. Bat me he kapti Tabaki pa kauda e swingi-darbi ta kontra palma para ves, fo talimi hao manera a ta. 	- Хо-хо! - сказал Маугли. - Табаки приходил ко мне недавно с какими-то дерзостями, говорил, что я безволосый щенок, не умею даже выкапывать земляные орехи, но я его поймал за хвост и стукнул разика два о пальму, чтобы он вел себя повежливее. 	-¡Oh! -respondió Mowgli-. El otro día llegóse a mí con impertinencias de que si yo era un desnudo cachorro de hombre y que no servía ni para desenterrar raíces. Pero lo cogí de la cola y le di contra una palmera dos veces para enseñarle a tener mejores modales. 	dave - bygone, distant in time, ancientnodavem - recentlykarke - rudemao - hair coat; woolgodi - suit, serve, be fit toarda - earth
“That was foolishness, for though Tabaqui is a mischief-maker, he would have told thee of something that concerned thee closely. Open those eyes, Little Brother. Shere Khan dare not kill thee in the jungle. But remember, Akela is very old, and soon the day comes when he cannot kill his buck, and then he will be leader no more. Many of the wolves that looked thee over when thou wast brought to the Council first are old too, and the young wolves believe, as Shere Khan has taught them, that a man-cub has no place with the Pack. In a little time thou wilt be a man.” 	- To bin pumbe. Obwol Tabaki es nuksannik, ta wud mog shwo a yu koysa kel gwansi yu. Ofni ba okos, Syao Brata. Sher Khan bu ve osi kili yu in jangla. Bat remembi ba ke Akela es muy lao. Sun dey lai wen ta bu mog kili bufal, e dan ta bu es shefa pyu. Muchos de toy wulfa kel he kan yu pa yur un-ney Konsilum, li es lao toshi. E yunge wulfa dumi tak kom Sher Khan he talimi li: ke Trupa bu es plasa fo jen-ney kinda. Afte shao taim yu es jen. 	- Ты сделал глупость: Табаки хоть и смутьян, но знает много такого, что прямо тебя касается. Открой глаза, Маленький Брат. Шер-Хан не смеет убить тебя в джунглях, но не забывай, что Акела очень стар. Скоро настанет день, когда он не сможет убить буйвола, и тогда уже не будет вожаком. Те волки, что видели тебя на Скале Совета, тоже состарились, а молодым хромой тигр внушил, что человечьему детенышу не место в Волчьей Стае. Пройдет немного времени, и ты станешь человеком. 	-¡Vaya tontería! Aunque Tabaqui es un chismoso, te hubiera dicho algo que te interesa mucho. ¡Abre esos ojos, hermanito! Shere Khan no se atreve a matarte en la selva; acuérdate, sin embargo, de que Akela es ya muy viejo, y que no tardará en llegar el día en que le será imposible cazar un solo gamo. Ese día dejará de ser jefe. Son ya viejos también muchos de los lobos que te admitieron cuando que los son jóvenes creen, porque así fuiste presentado al consejo, y se lo enseñó Shere Khan, que un cachorro humano no tiene derecho a estar en la manada. En poco tiempo serás ya un hombre. 	pumbe - sillynuksan - harm, mischiefgwansi - concernshao - little (in quantity)
“And what is a man that he should not run with his brothers?” said Mowgli. “I was born in the jungle. I have obeyed the Law of the Jungle, and there is no wolf of ours from whose paws I have not pulled a thorn. Surely they are my brothers!” 	- E kwo es jen? Ob ta bu gai lopi kun suy bratas? - Maugli shwo. - Me he janmi in jangla. Me he obedi Jangla Kanun. Miden nuy wulfa bu ye toy-la aus kel-ney pata me bu he tiri spika. Sertem, li es may brata! 	- А что такое человек? Разве ему нельзя бегать со своими братьями? - спросил Маугли. - Я родился в джунглях, я слушался Закона Джунглей, и нет ни одного волка в Стае, у которого я не вытащил бы занозы. Все они - мои братья! 	-¿Qué es, pues, un hombre, para que no pueda juntarse con sus hermanos? -dijo Mowgli-. Nací en la selva; he obedecido su ley, y no hay un solo lobo entre los nuestros de cuyas patas no haya yo arrancado alguna espina. ¿Cómo dudar de que son mis hermanos? 	lopi - runjanmi - be born
Bagheera stretched himself at full length and half shut his eyes. “Little Brother,” said he, “feel under my jaw.” 	Bagira stiri swa pa fule longitaa al haf-klosi okos. - Syao Brata, - ta shwo, - palpi ba sub may jabra. 	Багира вытянулась во весь рост и закрыла глаза. "Маленький Братец, - сказала она, - пощупай у меня под челюстью." 	Se tendió Bagheera cuan larga era, y, con los ojos entrecerrados, dijo: "Toca aquí, hermanito, bajo mi quijada." 	
Mowgli put up his strong brown hand, and just under Bagheera’s silky chin, where the giant rolling muscles were all hid by the glossy hair, he came upon a little bald spot. 	Maugli lifti suy forte brun handa e, yus sub Bagira-ney silkalik chibuk, wo gro-muskula roli sub glan-she mao, ta findi un syao kalvika. 	Маугли протянул свою сильную смуглую руку и на шелковистой шее Багиры, там, где под блестящей шерстью перекатываются громадные мускулы, нащупал маленькую лысинку. 	Levantó Mowgli su áspera y tostada mano, y, precisamente debajo de la sedosa barbilla de Bagheera, donde los enormes y movibles músculos quedaban ocultos por el luciente pelo, encontró un espacio raído. 	silkalik - silk-likechibuk - chinglan - be glossy
“There is no one in the jungle that knows that I, Bagheera, carry that mark—the mark of the collar; and yet, Little Brother, I was born among men, and it was among men that my mother died—in the cages of the king’s palace at Oodeypore. It was because of this that I paid the price for thee at the Council when thou wast a little naked cub. Yes, I too was born among men. I had never seen the jungle. They fed me behind bars from an iron pan till one night I felt that I was Bagheera—the Panther—and no man’s plaything, and I broke the silly lock with one blow of my paw and came away. And because I had learned the ways of men, I became more terrible in the jungle than Shere Khan. Is it not so?” 	- Nulwan in jangla jan ke me, Bagira, hev toy marka: marka de galsatasma. Syao Brata, me he janmi miden jen, e miden jen hi may mata he morti, in kafsa de rega-ney palas pa Udaipur. Por to hi me he pagi prais pur yu pa Konsilum, wen yu es syao nude kinda. Ya, me toshi he janmi miden jen. In yungitaa me bu gwo vidi jangla. Oni mah-chi me tra grata fon fer-ney bartan. Bat pa un nocha me senti ke me es Bagira to Pantera, bu jen-ney pleika. Me rupti toy shma-kufla bay un darba de pata e go wek. E sikom me he lerni jen-ney abyas, jangla-wan fobi me pyu kem Sher Khan. Bu ver? 	- Никто в джунглях не знает, что я, Багира, ношу эту отметину - след ошейника. Однако я родилась среди людей, Маленький Брат, среди людей умерла моя мать - в зверинце королевского дворца в Удайпуре. Потому я и заплатила за тебя выкуп на Совете, когда ты был еще маленьким голым детенышем. Да, я тоже родилась среди людей. Смолоду я не видела джунглей. Меня кормили за решеткой, из железной миски, но вот однажды ночью я почувствовала, что я - Багира, пантера, а не игрушка человека, 0дним ударом лапы я сломала этот глупый замок и убежала. И оттого, что мне известны людские повадки, в джунглях меня боятся больше, чем Шер-Хана. Разве это не правда? 	-Nadie, en toda la extensión de la selva sabe que yo, Bagheera, tengo esta marca, la marca que deja el collar. Y, con todo, hermanito, yo nací entre los hombres, y entre ellos murió mi madre. .. en las jaulas del Palacio Real, en Oodeypore. Tal fue el motivo que me impulsó a pagar por ti el precio convenido en el consejo, cuando no eras más que un desnudo cachorrillo. Sí; también yo nací entre los hombres. Desconocía yo la selva. Me alimentaban en artesas de hierro tras los barrotes de la jaula, hasta que una noche despertó dentro de mi ser el sentimiento de que yo era Bagheera, la pantera, y no un juguete para la diversión de los hombres, y entonces, de un zarpazo, rompí la estúpida cerradura y escapé. Y precisamente porque aprendí las costumbres de los hombres, infundí en la selva más terror que Shere Khan. ¿No es cierto? 	galsa - necktasma - strap, lacekafsa - cagemah-chi - feedbartan - household vesselkufla - lock, padlockjangla-wan - those living in jungle
Yes,” said Mowgli, “all the jungle fear Bagheera—all except Mowgli.” 	- Ya, - Maugli shwo, - oli jangla-wan fobi Bagira... Oli, exepte Maugli. 	- Да, - сказал Маугли, - все джунгли боятся Багиры, все, кроме Маугли. 	-Así es -dijo Mowgli-. Todos en la selva temen a Bagheera... todos, excepto Mowgli. 	
“Oh, thou art a man’s cub,” said the Black Panther very tenderly. “And even as I returned to my jungle, so thou must go back to men at last—to the men who are thy brothers—if thou art not killed in the Council.” 	- Yu es jen-ney hi kinda, - Swate Pantera shwo muy mulem. - E sam kom me he returni a may jangla, yu gai go bak a jen pa fin. Li es yur brata. Bat oni mog kili yu pa Konsilum. 	- О, ты - человечий детеныш, - сказала черная пантера очень нежно. - И как я вернулась в свои джунгли, так и ты должен в конце концов вернуться к людям, к своим братьям, если только тебя не убьют на Совете. 	-¡Oh!... Tú eres un cachorro humano -dijo con gran ternura la pantera negra-, y de la misma manera que yo volví a mi selva, así tú deberás volver, finalmente, a donde están los hombres.., los hombres que son tus hermanos. Pero esto, si no te matan antes en el Consejo. 	
“But why—but why should any wish to kill me?” said Mowgli. 	- Bat way? Por kwo eniwan mog yao kili me? - Maugli kwesti. 	- Но зачем кому-то убивать меня? - спросил Маугли. 	-¿Por qué ha de querer alguien matarme? ¿Por qué? -dijo Mowgli. 	
“Look at me,” said Bagheera. And Mowgli looked at him steadily between the eyes. The big panther turned his head away in half a minute. 	- Kan ba me, - Bagira shwo. Maugli fixem kan inu luy okos. Gran pantera majbur-nem turni kapa wek afte haf-minuta. 	- Взгляни на меня, - сказала Багира. И Маугли пристально посмотрел ей в глаза. Большая пантера не выдержала и отвернулась. 	-¡Mírame! -contestó Bagheera.. Mowgli la miró fijamente en los ojos. Al cabo de algunos momentos, la enorme pantera volvió la cabeza. 	
“That is why,” he said, shifting his paw on the leaves. “Not even I can look thee between the eyes, and I was born among men, and I love thee, Little Brother. The others they hate thee because their eyes cannot meet thine; because thou art wise; because thou hast pulled out thorns from their feet—because thou art a man.” 	- Por se hi, - lu shwo al muvi pata on lif. - Iven me bu mog kan inu yur okos, malgree ke me janmi miden jen e ke me lubi yu, Syao Brata. Otre wan, li heni yu bikos li bu mog resisti a yur kansa, bikos yu es saje, bikos yu tiri spika aus li-ney pata... bikos yu es jen! 	- Вот зачем, - сказала она, и листья зашуршали под ее лапой. - Даже я не могу смотреть тебе в глаза, а ведь я родилась среди людей и люблю тебя, Маленький Брат. Другие тебя ненавидят за то, что не могут выдержать твой взгляд, за то, что ты умен, за то, что ты вытаскиваешь им занозы из лап, за то, что ты человек. 	-Por esto -dijo cambiando de posición una de sus patas, que colocó sobre un lecho de hojas-. Aun para mí es imposible mirarte a los ojos, a pesar de que yo nací entre los hombres y de que te quiero, hermanito. Pero los otros te odian porque no pueden resistir el choque de tu mirada; porque eres sabio; porque en muchas ocasiones arrancaste espinas de sus patas. . ¡ Porque eres un hombre! 	lubi - loveheni - hate
“I did not know these things,” said Mowgli sullenly, and he frowned under his heavy black eyebrows. 	- Me bu jan-te se, - Maugli shwo glumem al fruni suy swate dense brovas. 	- Я ничего этого не знал, - угрюмо промолвил Маугли и нахмурил густые черные брови. 	-Ignoraba todo eso -respondió rudamente Mowgli, y arrugó las negras y pobladas cejas. 	glume - morose, gloomy, sullen
“What is the Law of the Jungle? Strike first and then give tongue. By thy very carelessness they know that thou art a man. But be wise. It is in my heart that when Akela misses his next kill—and at each hunt it costs him more to pin the buck—the Pack will turn against him and against thee. They will hold a jungle Council at the Rock, and then—and then—I have it!” said Bagheera, leaping up. “Go thou down quickly to the men’s huts in the valley, and take some of the Red Flower which they grow there, so that when the time comes thou mayest have even a stronger friend than I or Baloo or those of the Pack that love thee. Get the Red Flower.” 	- Kwel es Jangla Kanun? Es tal: darbi un-nem, fai vos poy. Por yur sinkuydanesa hi li jan ke yu es jen. Bi ya saje. Kordia shwo a me ke wen Akela bu mog trefi-kili al shikaring (e al kada shikaring tu kili es oltaim pyu mushkile fo ta), Trupa fai desobeda a ta e a yu. Li ve jami Jangla Konsilum pa Roka, e dan... dan... Me jan, kwo zwo! - Bagira shwo al en-stan pa salta. - Go ba kway nich a jen-ney huta in dol e pren toy Rude Flor ke li mah-kresi dar. Dan yu hev amiga kel es pyu forte kem me, kem Balu o kem toy wan in Trupa kel lubi yu. Go pai Rude Flor! 	- Что говорит Закон Джунглей? Сначала ударь, а потом подавай голос. По одной твоей беспечности они узнают в тебе человека. Будь же благоразумен. Сердце говорит мне, что, если Акела промахнется на следующей охоте - а ему с каждым разом становится все труднее и труднее убивать, - волки перестанут слушать его и тебя. Они соберут на Скале Совета Народ Джунглей, и тогда... тогда... Я знаю, что делать! - крикнула Багира вскакивая. - Ступай скорее вниз, в долину, в хижины людей, и достань у них Красный Цветок. У тебя будет тогда союзник сильнее меня, и Балу, и тех волков Стаи, которые любят тебя., Достань Красный Цветок! 	-¿Cuál es la ley de la selva? Esta: pega primero y avisa después. Conocen que eres un hombre hasta por el descuido con que te conduces. Pero sé prudente. El corazón me avisa que en cuanto Akela no pueda cobrar el primer gamo sobre el que se arroje (y cada día es más difícil para él apoderarse de los gamos que persigue), la manada se pondrá en contra de él y de ti. Tendrá lugar un consejo de la selva en la Peña, y entonces.., y entonces. . ¡Ya tengo una idea! -prosiguió Bagheera levantándose de un salto-. Dirígete de inmediato a las chozas de los hombres, allá en el valle y coge una parte de la Flor Roja que allí cultivan; con esto podrás contar en el momento oportuno con un apoyo más fuerte que yo, o que Baloo, o que el de los que bien te quieren en la manada. ¡Anda! ¡Ve a buscar la Flor Roja! 	trefi - hit, not missmushkile - difficultkway - quick, quicklynich - downdol - valleypai - get, obtain, receive
By Red Flower Bagheera meant fire, only no creature in the jungle will call fire by its proper name. Every beast lives in deadly fear of it, and invents a hundred ways of describing it. 	Al shwo "Rude Flor", Bagira maini agni. Nul jivika de jangla nami agni bay it-ney vere nam. Kada bestia gro-fobi agni e inventi menga dao fo deskribi it. 	Красным Цветком Багира называла огонь, потому что ни один зверь в джунглях не назовет огонь его настоящим именем. Все звери смертельно боятся огня и придумывают сотни имен, лишь бы не называть его прямо. 	Con la expresión "Flor Roja", Bagheera quería significar el fuego; pero así hablaba porque en toda la selva no hay ser viviente que desee llamar el fuego por su nombre. Un miedo mortal se apodera de todas las fieras ante él, y para describir lo que tal pavor les causa inventan cien modos distintos. 	menga - a lot (of)
“The Red Flower?” said Mowgli. “That grows outside their huts in the twilight. I will get some.” 	- Rude Flor ku? - Maugli shwo. - It kresi ausen li-ney huta pa haf-luma. Me pai it. 	-¿La Flor Roja? -dijo Mowgli-. Es la que crece fuera de las chozas en la hora del crepúsculo. Me apoderaré de ella. 	 	
“There speaks the man’s cub,” said Bagheera proudly. “Remember that it grows in little pots. Get one swiftly, and keep it by thee for time of need.” 	- Walaa shwosa de jen-ney kinda, - Bagira shwo garwem. - Remembi ba ke it kresi in syao pot. Pren ba un pot kway e kipi it kunem til ke nida lai. 	- Вот это говорит человечий детеныш! - с гордостью сказала Багира. - Не забудь, что этот цветок растет в маленьких горшках. Добудь же его поскорее и держи при себе, пока он не понадобится. 	-Así es como deben hablar los cachorros de los hombres -dijo Bagheera con orgullo-. Deberás recordar que esa flor crece en unas macetas pequeñas. Arrebata una y guárdala para cuando llegue la hora en que podrás necesitarla. 	garwe - proud
“Good!” said Mowgli. “I go. But art thou sure, O my Bagheera”—he slipped his arm around the splendid neck and looked deep into the big eyes—“art thou sure that all this is Shere Khan’s doing?” 	- Hao! - Maugli shwo. - Me go. Bat ob yu es serte, oo may Bagira, - ta mah bracha glidi sirkum magnifike galsa al kan glubem inu gran okos, - ob yu es serte ke se olo es Sher-Khan-ney zwosa? 	- Хорошо! - сказал Маугли. - Я иду. Но уверен ли ты о моя Багира, - он обвил рукой ее великолепную шею и заглянул глубоко в большие глаза, - уверена ли ты, что все это проделки Шер-Хана? 	-¡Bueno! -respondió Mowgli-. Voy allá. -Le deslizó un brazo en torno del espléndido cuello y la miró profundamente en los grandes ojos, y continuó-: Pero, ¿estás segura, ¡Bagheera mía!, de que todo esto es obra de Shere Khan? 	
“By the Broken Lock that freed me, I am sure, Little Brother.” 	- Kasam do Rupti-ney Kufla kel he mah me libre. Me es serte, Syao Brata. 	- Да, клянусь сломанным замком, который освободил меня, Маленький Брат! 	-Por la cerradura que me dio la libertad, te aseguro que sí, hermanito. 	kasam - oath
“Then, by the Bull that bought me, I will pay Shere Khan full tale for this, and it may be a little over,” said Mowgli, and he bounded away. 	- Dan, kasam do govo kel he kupi me, me ve venji pur to a Sher Khan fulem e mogbi yoshi idyen pyu, - Maugli shwo e salti-lopi wek. 	- Тогда клянусь буйволом, выкупившим меня, оплачу за это Шер-Хану сполна, а может быть, и лихвой, - сказал Маугли и умчался прочь. 	"Pues si así es, ¡por el toro que sirvió como rescate de mi vida!, te prometo que saldaré mis cuentas con Shere Khan, y hasta es posible que le pague inclusive algo más de lo que le debo." Y al decir esto, salió rápidamente. 	auskupi - redeem; ransom
“That is a man. That is all a man,” said Bagheera to himself, lying down again. “Oh, Shere Khan, never was a blacker hunting than that frog-hunt of thine ten years ago!” 	- Walaa jen. Oni rekoni jen, - Bagira shwo a swa al en-lagi snova. - Oo Sher Khan, to bin buhao hi idea shi yar bak, tu shikari bakak. 	"Вот человек! В этом виден человек, - сказала самой себе Багира, укладываясь снова. - О Шер-Хан не в добрый час вздумалось тебе поохотиться за Лягушонком десять лет назад!" 	-este es un hombre.., todo un hombre -se dijo Bagheera, tendiéndose de nuevo en el suelo-. ¡Ah, Shere Khan! ¡Nunca emprendiste más funesta cacería que la de esta rana, diez años hace! 	bakak - frog
Mowgli was far and far through the forest, running hard, and his heart was hot in him. He came to the cave as the evening mist rose, and drew breath, and looked down the valley. The cubs were out, but Mother Wolf, at the back of the cave, knew by his breathing that something was troubling her frog. 	Maugli es yo dalem in shulin. Ta zai lopi gro, e suy kordia jal-si. Ta lopi-lai a guha al aksham-ney tuman, stopi fo spiri, kan nich inu dol. Yunwulfa bu es in dom. Mata Wulfa es in glubitaa de guha. Ela jan por Maugli-ney spiring ke koysa disturbi elay bakak. 	А Маугли был уже далеко-далеко в лесу. Он бежал со всех ног, и сердце в нем горело. Добежав до пещеры, когда уже ложился вечерний туман, он остановился перевести дыхание и посмотрел вниз, в долину. Волчат не было дома, но Мать Волчица по дыханию своего Лягушонка поняла, что он чем-то взволнован. 	Mowgli se alejó por el interior del bosque a todo correr, y sentía como si el corazón le ardiera en el pecho. A la hora en que empezaba a elevarse la niebla vespertina, llegó a la cueva; se detuvo para tomar aliento y miró hacia el fondo del valle. Los lobatos estaban ausentes. pero mamá Loba, desde la profundidad de la caverna, conoció que algo le pasaba a su rana, por el modo de respirar de ésta. 	dalem - farjal - burnaksham - eveningtuman - mist, fog
“What is it, Son?” she said. 	- Kwo ye, Son? - ela kwesti. 	Что случилось, сынок? - спросила она. 	-¿Qué sucede, hijo? -preguntó. 	
“Some bat’s chatter of Shere Khan,” he called back. “I hunt among the plowed fields tonight,” and he plunged downward through the bushes, to the stream at the bottom of the valley. There he checked, for he heard the yell of the Pack hunting, heard the bellow of a hunted Sambhur, and the snort as the buck turned at bay. Then there were wicked, bitter howls from the young wolves: “Akela! Akela! Let the Lone Wolf show his strength. Room for the leader of the Pack! Spring, Akela!” 	- Sher Khan fai gosip kom watwat, - ta jawabi. - Pa sey nocha me shikari pa agra. - E ta fa-lansi tra bush nich versu riva kel es pa dol-ney diba. Dar ta stopi por audi wuling de Trupa al shikaring. Ta audi braisa de shikari-ney hiran e farfara de hiran al sinchusa-ney halat. Poy ye kor de dushte, abrupte kraisa fon yunge wulfa: "Akela! Akela! Hay Sole Wulfa diki suy fortitaa. Oni dai ba plasa a shefa de Trupa! Salti ba, Akela!" 	"Шер-Хан разносит сплетни, как летучая мышь, - отозвался он. - Я охочусь нынче на вспаханных полях". И он бросился вниз, через кусты, к реке на дне долины, но сразу остановился, услышав вой охотящейся Стаи. Он услышал и стон загнанного оленя и фырканье, когда олень повернулся для защиты. Потом раздалось злобное, ожесточенное тявканье молодых волков: "Акела! Акела! Пускай волк-одиночка пoкaжeт свою силу! Дорогу Вожаку Стаи! Прыгай, Акела!" 	-Habladurías propias de murciélagos, de ese Shere Khan -le respondió Mowgli-. Esta noche cazo en terreno labrantío. Hundióse luego entre los arbustos y se dirigió al sitio por donde corrían las aguas en el fondo del valle. Oyó los salvajes alaridos de la cacería en que se hallaba la manada, y se detuvo: el mugido del sambhur perseguido; el resoplar del gamo cuando se ve acorralado. Resonó entonces el coro de perversos e insultantes aullidos de los lobos más jóvenes: "¡Akela! ¡Akela! ¡Que el Lobo Solitario muestre su fuerza! ¡Paso al jefe de la manada! ¡Salta, Akela!" 	diba - bottomwuli - howlbrai - bellow, roarfarfara - snortchusa - exit, way outhalat - circumstancedushte - spiteful, malicious
The Lone Wolf must have sprung and missed his hold, for Mowgli heard the snap of his teeth and then a yelp as the Sambhur knocked him over with his forefoot. 	Shayad Akela salti bat bu trefi, bikos Maugli audi denta-klika e poy ek-skwila, wen hiran wekdarbi ta bay avangamba. 	Должно быть, волк-одиночка прыгнул и промахнулся, потому что Маугли услышал щелканье его зубов и короткий визг, когда олень сшиб Акелу с ног передним копытом. 	Debió saltar el Lobo Solitario, marrando el golpe, porque Mowgli oyó el chasquido de los dientes y luego una especie de ladrido cuando el sambhur lo hizo rodar al suelo al empujarlo con las patas delanteras. 	shayad - perhaps
He did not wait for anything more, but dashed on; and the yells grew fainter behind him as he ran into the croplands where the villagers lived. 	Maugli bu weiti pyu. Ta lopi avan, e kraisa baken ta fadi. Ta lai a sereal-agra wo vilajer jivi. 	Маугли не стал больше дожидаться, а бросился бегом вперед. Скоро начались засеянные поля, где жили люди, и вой позади него слышался все слабей и слабей, глуше и глуше. 	No quiso esperar más para ver lo que sucedía. Siguió adelante y los gritos se oyeron cada vez más débiles a medida que se alejaba en dirección de las tierras de labor, donde vivían los campesinos. 	
“Bagheera spoke truth,” he panted, as he nestled down in some cattle fodder by the window of a hut. “To-morrow is one day both for Akela and for me.” 	- Bagira shwo veritaa, - ta hamsi-shwo al gro-spiri. Ta instali swa on monton de suhe herba sub huta-winda. - Manya es gro-muhim dey fo Akela e fo me. 	- Багира говорила правду, - прошептал он, задыхаясь, и свернулся клубком на куче травы под окном хижины. - Завтра решительный день и для меня и для Акелы. 	-Bagheera tenía razón -se dijo, jadeando fuertemente en tanto se arrellanaba sobre unos forrajes que encontró bajo la ventana de la choza-, Mañana será un día muy importante para Akela y para mi. 	monton - heap, pilesuhe - drymuhim - important
Then he pressed his face close to the window and watched the fire on the hearth. He saw the husbandman’s wife get up and feed it in the night with black lumps. And when the morning came and the mists were all white and cold, he saw the man’s child pick up a wicker pot plastered inside with earth, fill it with lumps of red-hot charcoal, put it under his blanket, and go out to tend the cows in the byre. 	Poy, al presi fas a winda, ta kan-kan agni in ochak. Pa nocha ta vidi komo molya de agrajen en-stan e mah-chi it bay koy swate tuan. Al ke sabah lai, ye tuman ga blan e lenge. Maugli vidi ke un kinda pren un pot, iva-plexi-ney fon ausen e glina-ney fon inen, fulisi it bay rudem-garme gual, kovri it bay manta e go aus huta fo kuydi govina in pashudom. 	Потом, прижавшись лицом к окну, он стал смотреть на огонь в очаге. Он видел, как жена пахаря вставала ночью и подкладывала в огонь какие-то черные куски, а когда настало утро и над землей пополз холодный белый туман, он увидел, как ребенок взял оплетенный горшок, выложенный изнутри глиной, наполнил его углями и, накрыв одеялом, пошел кормить скотину в хлеву. 	Pegando luego la cara a la ventana, miró el fuego que ardía en el suelo. Durante la noche vio a la mujer del labriego levantarse y arrojar sobre las llamas unos trozos de algo negro. Y por la mañana, cuando aún estaba todo envuelto en blanca y fría neblina, vio a un pequeño, hijo del campesino, coger algo como una maceta de mimbres, enjalbegada por dentro con tierra, llenarla de enrojecidas brasas, colocarla bajo una manta y salir para cuidar las vacas en el establo. 	ochak - hearthmolya - wifetuan - lumplenge - coldiva - willowglina - claygarme - hotgual - coalsmanta - blanket
“Is that all?” said Mowgli. “If a cub can do it, there is nothing to fear.” So he strode round the corner and met the boy, took the pot from his hand, and disappeared into the mist while the boy howled with fear. 	- Es olo ku? - Maugli shwo. - Si iven kinda mog zwo se, enisa fobival yok. - Also ta turni angula, lai a boy, pren pot fon suy handas e desapari in tuman, al ke boy en-plaki por foba. 	"Только и всего? - сказал Маугли. - Если даже детеныш это умеет, то бояться нечего". И он повернул за угол, навстречу мальчику, выхватил горшок у него из рук и скрылся в тумане, а мальчик заплакал от испуга. 	"¿Es esto todo? -dijo Mowgli-. Si un cachorro como ése puede hacerlo, entonces nada debo temer." Dobló la esquina de la casa, corrió hacia el muchacho, le arrebató aquella como maceta y desapareció con ella entre la niebla en tanto que el chico chillaba, atemorizado. 	
“They are very like me,” said Mowgli, blowing into the pot as he had seen the woman do. “This thing will die if I do not give it things to eat”; and he dropped twigs and dried bark on the red stuff. Halfway up the hill he met Bagheera with the morning dew shining like moonstones on his coat. 	- Li gro-simili me, - Maugli shwo al fuki inu pot, kom gina zwo-te. - Sey kosa morti si oni bu mah-chi it. - E Maugli pon brancha-ki e suhe baumkuta on rude gual. Pa haf-dao uupar kolina ta miti Bagira. Sabah-ney lushuy brili pa suy mao kom yuwel. 	"Люди очень похожи на меня, - сказал Маугли, раздувая угли, как это делала женщина. - Если его не кормить, оно умрет". И Маугли набросал веток и сухой коры на красные угли.
На половине дороги в гору он встретил Багиру. Утренняя роса блестела на ее шкуре, как лунные камни. 	"Se parecen mucho a mí, -dijo Mowgli soplando en la maceta, pues así había visto que la mujer hacía-. Esto se me morirá si no lo alimento, añadió." Y púsose a arrojar ramitas de árbol y cortezas secas sobre aquella materia de un color rojo tan vivo. A mitad de la colina se encontró con Bagheera, cuya piel, por el rocío matinal, parecía salpicada de piedras preciosas. 	fuki - blowgina - womanlushuy - dewyuwel - precious stone
“Akela has missed,” said the Panther. “They would have killed him last night, but they needed thee also. They were looking for thee on the hill.” 	- Akela he salti bu trefi, - pantera shwo. - Li wud he kili ta yeri pa nocha, bat li nidi yu toshi. Li he shuki yu pa kolina. 	- Акела промахнулся, - сказала ему пантера. - Они убили бы его вчера ночью, но им нужен еще и ты. Они искали тебя на холме. 	-Akela erró el golpe -dijo la pantera-. A no ser porque te necesitaban también a ti, lo hubieran matado anoche. Fueron en busca tuya a la colina. 	shuki - search, look for
“I was among the plowed lands. I am ready. See!” Mowgli held up the fire-pot. 	- Me bin pa agra. Me es tayar. Kan ba! - Maugli lifti-diki agni-pot. 	- Я был на вспаханных полях. Я готов. Смотри. - Маугли поднял над головой горшок с углями. 	"Yo andaba por las tierras de labor. Estoy listo. ¡Mira!" - Y Mowgli le mostró aquella especie de maceta llena de fuego. 	
“Good! Now, I have seen men thrust a dry branch into that stuff, and presently the Red Flower blossomed at the end of it. Art thou not afraid?” 	- Hao! Me gwo vidi komo jen sovi un suhe brancha inu toy kosa, e dan Rude Flor en-flori pa it-ney nok. Ob yu bu fobi? 	- Хорошо! Вот что: я видела, как люди суют туда сухую ветку, и на ее конце расцветает Красный Цветок. Ты не боишься? 	-¡Bueno! Falta aún otra cosa. Yo he visto a los hombres arrojar una rama seca sobre esto, y al poco rato se abría la Flor Roja al extremo de la rama. ¿No tienes miedo de hacer lo mismo? 	sovi - thrust, shovenok - point, tip, end
“No. Why should I fear? I remember now—if it is not a dream—how, before I was a Wolf, I lay beside the Red Flower, and it was warm and pleasant.” 	- Non hi. Way fobi? Me en-remembi nau (si to bu es sonja): koytaim, bifoo ke me es Wulfa, me gwo lagi bli Rude Flor, e me sta warme e hao. 	- Нет! Чего мне бояться? Теперь я припоминаю если только это не сон: когда я еще не был волком, я часто лежал возле Красного Цветка, и мне было хорошо и тепло. 	-No. ¿Por qué he de tener miedo? Recuerdo ahora (si no es esto un sueño) que, antes de ser lobo me acosté junto a la Flor Roja, y la sentía caliente y agradable. 	
All that day Mowgli sat in the cave tending his fire pot and dipping dry branches into it to see how they looked. He found a branch that satisfied him, and in the evening when Tabaqui came to the cave and told him rudely enough that he was wanted at the Council Rock, he laughed till Tabaqui ran away. Then Mowgli went to the Council, still laughing. 	Maugli mah-pasi ol toy dey in guha. Ta wahti agni-pot, sovi suhe brancha inu it e kan kwo resulti. Ta findi un brancha ke ta pri. Pa aksham Tabaki lai a guha e shwo ga karkem ke oni yao vidi ta pa Konsilum Roka. Maugli en-ridi e ridi til ke Tabaki lopi wek. Dan Maugli go a Konsilum, al haishi ridi. 	Весь этот день Маугли провел в пещере; он стерег горшок с огнем и совал в него сухие ветки, пробуя, что получится. Он нашел такую ветку, которой остался доволен, и вечером, когда Табаки подошел к пещере и очень грубо сказал, что Маугли требуют на Скалу Совета, он засмеялся и смеялся так долго, что Ta6aки убежал. Тогда Маугли отправился на Совет, все еще смеясь. 	Todo aquel día lo pasó Mowgli en la caverna cuidando su maceta y echando dentro de ella ramas secas para ver el efecto que producían después. Halló una rama a su gusto. Al anochecer, cuando Tabaqui llegó a la cueva y le dijo muy rudamente que lo necesitaban en el Consejo de la Peña, se estuvo riendo hasta que Tabaqui echó a correr. Se dirigió entonces al Consejo, pero riendo aún. 	haishi - still
Akela the Lone Wolf lay by the side of his rock as a sign that the leadership of the Pack was open, and Shere Khan with his following of scrap-fed wolves walked to and fro openly being flattered. Bagheera lay close to Mowgli, and the fire pot was between Mowgli’s knees. When they were all gathered together, Shere Khan began to speak—a thing he would never have dared to do when Akela was in his prime. 	Sole Wulfa Akela zai lagi bli suy roka. Es signa ke plasa de Trupa-shefa es vakante. Sher Khan kun sekwita de subnik zai go ahir-adar, evidentem santush. Bagira zai lagi bli Maugli, e Maugli sidi kun agni-pot inter genus. Wen oli jami, Sher Khan begin shwo. Ta bu wud osi zwo to in Akela-ney zuy hao yar. 	Акела, волк-одиночка, лежал возле своей скалы в знак того, что место Вожака Стаи свободно, а Шер-Хан со сворой своих прихвостней разгуливал взад и вперед, явно польщенный. Багира лежала рядом с Маугли, а Маугли держал между колен горшок с углями. Когда все собрались, Шер-Хан начал говорить - на что он никогда бы не отважился, будь Акела в расцвете сил. 	Junto a la roca, como signo de que la jefatura de la manada se hallaba vacante, estaba echado Akela, el Lobo Solitario. Shere Khan, con su cohorte de lobos ahítos de sus sobras, paseaba de un lado a otro con aire resuelto y satisfecho. Bagheera estaba echada junto a Mowgli éste tenía, entre sus piernas, la maceta del fuego. Cuando estuvieron todos reunidos, Shere Khan empezó a hablar, cosa que jamás hubiera osado hacer en los buenos tiempos de Akela. 	sekwita - retinue, suitesubnik - groveller, toady, lickspittle
“He has no right,” whispered Bagheera. “Say so. He is a dog’s son. He will be frightened.” 	- Ta bu hev raita, - Bagira hamsi. - Shwo ba se. Ta es dogalik wan, ta ve en-fobi. 	- Он не имеет права! - шепнула Багира. - Так и скажи. Он собачий сын, он испугается. 	-No tiene derecho a hablar- murmuró Bagheera-. Díselo. Es de casta de perro; verás cómo se atemoriza. 	raita - right (to do smth.)
Mowgli sprang to his feet. “Free People,” he cried, “does Shere Khan lead the Pack? What has a tiger to do with our leadership?” 	Maugli en-stan pa salta. - Libre Jenmin! - ta krai. - Ob Sher Khan es shefa de Trupa? Ob tigra mog bi nuy shefa? 	Маугли вскочил на ноги."Свободный Народ! - крикнул он. - Разве Шер-Хан Вожак Стаи? Разве тигр может быть нашим вожаком?" 	Mowgli se puso en pie. "¡Pueblo Libre! -gritó--. ¿Dirige acaso la manada Shere Khan? ¿Qué tiene que ver un tigre con nuestra jefatura?" 	
“Seeing that the leadership is yet open, and being asked to speak—” Shere Khan began. 	- Al vidi ke plasa de shefa es haishi vakante, e sikom oni pregi ke me shwo... - Sher Khan begin. 	- Ведь место вожака еще не занято, а меня просили говорить... - начал Шер-Хан. 	-Al ver que el puesto estaba vacante y como se me suplicó que hablara... -empezó a decir Shere Khan. 	
“By whom?” said Mowgli. “Are we all jackals, to fawn on this cattle butcher? The leadership of the Pack is with the Pack alone.” 	- Hu pregi? - Maugli shwo. - Ob nu oli es shakal e mus kripi bifoo sey masuyuan? Trupa selfa selekti shefa, bu es dela de gariba. 	- Кто тебя просил? - сказал Маугли. - Неужели мы все шакалы, чтобы пресмыкаться перед этим мясником? Стая сама выберет вожака, это чужих не касается. 	-¿Quién lo ha suplicado? ¿Es que nos hemos convertido todos en chacales para adular a este carnicero, matador de reses? La jefatura de la manada pertenece en exclusiva a miembros de la manada misma. 	dela - affair, businessgariba - stranger, alien
There were yells of “Silence, thou man’s cub!” “Let him speak. He has kept our Law”; and at last the seniors of the Pack thundered: “Let the Dead Wolf speak.” When a leader of the Pack has missed his kill, he is called the Dead Wolf as long as he lives, which is not long. 	Ye kraing: "Silensi, jen-ney kinda!", "Hay ta shwo. Ta he observi nuy Kanun". Pa fin, Trupa-ney laoyuan grauli: "Hay Morta-ney Wulfa shwo". Afte ke shefa de Trupa bu kapti shikar, oni nami ta Morta-ney Wulfa duran ke ta haishi jivi (e to bu es longe). 	Раздались крики: "Молчи, человечий детеныш!" - "Нет, пускай говорит! Он соблюдал наш Закон!" И наконец старики прорычали: "Пускай говорит Мертвый Волк!" Когда Вожак Стаи упустит свою добычу, его называют Мертвым Волком до самой смерти, которой не приходится долго ждать. 	Dejáronse oír feroces aullidos que significaban: "¡Silencio, cachorro de hombre!" "¡Que hable! Observó fielmente nuestra ley." Al fin, los ancianos de la manada Gritaron con voz tonante: "¡Dejad que hable el Lobo Muerto!" Cuando un jefe de la manada yerra el golpe en la caza y no mata a la pieza que perseguía, recibe el nombre de Lobo Muerto durante el resto de su vida, que ya no es muy larga, por regla general. 	laoyuan - elder(s)
Akela raised his old head wearily:— 	Akela lifti suy lao kapa fatiga-nem: 	Акела нехотя поднял седую голову: 	Akela levantó la cabeza con aire de fatiga, porque en ella había ya impreso su sello la vejez. 	
“Free People, and ye too, jackals of Shere Khan, for twelve seasons I have led ye to and from the kill, and in all that time not one has been trapped or maimed. Now I have missed my kill. Ye know how that plot was made. Ye know how ye brought me up to an untried buck to make my weakness known. It was cleverly done. Your right is to kill me here on the Council Rock, now. Therefore, I ask, who comes to make an end of the Lone Wolf? For it is my right, by the Law of the Jungle, that ye come one by one.” 	- Libre Jenmin, e yu, shakales de Sher Khan! Duran shi-dwa yar me he dukti yu a shikaring e fon shikaring. Duran ol sey taim nulwan de yu gei kapti bay kaptika, nulwan gei mutili. Nau me bu he trefi shikar. Yu jan ke ye-te komplot. Yu jan ke oni he dukti me a un freshe, bugoni-ney hiran, dabe may feblitaa fa-evidente. To bin zwo-ney muy kushalem. Yu hev raita de kili me hir pa Konsilum Roka nau. Also me kwesti: hu lai fo finisi Sole Wulfa? Segun Jangla Kanun, me mog demandi ke yu lai po un wan. Es may raita. 	- Свободный Народ, и вы, шакалы Шер-Хана! Двенадцать лет я водил вас на охоту и с охоты, и за это время ни один из вас не попал в капкан и не был искалечен. А теперь я промахнулся. Вы знаете, как это было подстроено. Вы знаете, что мне подвели свежего оленя, для того чтобы моя слабость стала явной. Это было ловко сделано. Вы вправе убить меня здесь, на Скале Советов. И потому я спрашиваю: кто из вас подойдет и прикончит волка-одиночку? По Закону Джунглей я имею право требовать, чтобы вы подходили по одному. 	-¡Pueblo Libre, y vosotros también, chacales de Shere Khan! -dijo-. Os dirigí en la caza durante doce estaciones, y siempre os volví de ella sin que ninguno cayera en una trampa o quedara inutilizado. Ahora erré el golpe. Sabéis bien que me hicisteis atacar a un gamo que no había sido corrido previamente para que así resaltara más vivamente mi debilidad. ¡Hábiles fueron vuestros manejos! Os asiste el derecho de matarme aquí, ahora mismo, en el Consejo de la Peña. Por tanto, me limito a preguntar esto: ¿quién le quitará la vida al Lobo Solitario? Porque, según la ley de la selva, a mí me asiste también otro derecho: exigir que os acerquéis a mí uno a uno. 	goni - drive, chasedabe - in order that
There was a long hush, for no single wolf cared to fight Akela to the death. Then Shere Khan roared: “Bah! What have we to do with this toothless fool? He is doomed to die! It is the man-cub who has lived too long. Free People, he was my meat from the first. Give him to me. I am weary of this man-wolf folly. He has troubled the jungle for ten seasons. Give me the man-cub, or I will hunt here always, and not give you one bone. He is a man, a man’s child, and from the marrow of my bones I hate him!” 	Ye longe silensa. Nul wulfa yao batali kontra Akela til morta. Poy Sher Khan grauli: "Nu bu treba fai dela kun sindenta-ney stupida. Ta ve morti selfa sun! Jen-ney kinda hi jivi tro longtaim. Libre Jenmin! Ta bin may shikar fon beginsa. Dai ta a me. Me es fatigi-ney por sey jen-wulfa-ney pagalitaa. Duran shi yar ta disturbi jangla. Dai ta a me, otrekas me ve sempre shikari hir hi, bat me bu ve dai a yu iven un osta-ki. Ta es jen, jen-ney kinda, e me heni ta gro, gro, gro! 	Наступило долгое молчание. Ни один волк не смел вступить в смертный бой с Акелой. Потом Шер-Хан прорычал: "На что нам этот беззубый глупец? Он и так умрет! А вот человечий детеныш зажился на свете. Свободный Народ, он с самого начала был моей добычей. Отдайте его мне. Мне противно видеть, что все вы словно помешались на нем. Он десять лет мутил Джунгли. Отдайте его мне, или я всегда буду охотиться здесь, а вам не оставлю даже голой кости. Он человек и дитя человека, и я всем сердцем ненавижу его!" 	Se hizo entonces un prolongado silencio, porque no le parecía muy agradable a ningún lobo tener un duelo a muerte con Akela. De pronto, Shere Khan rugió: "¡Bah! ¿Qué nos importa lo que masculle ese viejo chocho y sin dientes? ¡Pronto morirá! Ese hombrecito es quien ya ha vivido demasiado... ¡Pueblo Libre! Fue mi presa desde el primer día: dádmelo. Ya me cansa ese loco empeño de querer hacer de él un hombre lobo. Durante diez estaciones no hizo sino molestar a todo el mundo en la selva. O me dáis a ese hombrecito, o de lo contrario os prometo que cazaré siempre aquí y no os daré ni un solo hueso. Él es un hombre, un chiquillo de los que tienen los hombres, y yo lo odio hasta los tuétanos. 	fai dela kun - deal withpagale - mad, crazy
Then more than half the Pack yelled: “A man! A man! What has a man to do with us? Let him go to his own place.” 	Dan pyu kem haf-Trupa krai: "Jen! Jen! Nu bu treba jen! Hay ta go a swa-ney wan!" 	Тогда больше половины Стаи завыло: "Человек! Человек! На что нам человек? Пускай уходит к своим!" 	Y entonces, más de la mitad de los lobos que formaban la manada, aulló: "¡Un hombre! ¡Un hombre! ¿Qué tiene que ver con nosotros ningún hombre? ¡Que se vaya con los suyos!" 	a swa-ney wan - to his own people
“And turn all the people of the villages against us?” clamored Shere Khan. “No, give him to me. He is a man, and none of us can look him between the eyes.” 	- E mah oli jen de oli vilaja batali ku kontra nu? - Sher Khan krai. - Non, dai ta a me. Ta es jen, e nulwan de nu mog kan inu suy okos. 	- И поднимет против нас всех людей по деревням! - крикнул Шер-Хан. - Нет, отдайте его мне! 0н человек, и никто из нас не смеет смотреть ему в глаза. 	-¿Y que alce contra vosotros a toda la gente de los pueblos? ¡No! Dádmelo a mí. Es un hombre, y ninguno de nosotros puede mirarlo fijamente en los ojos. 	
Akela lifted his head again and said, “He has eaten our food. He has slept with us. He has driven game for us. He has broken no word of the Law of the Jungle.” 	Akela lifti suy kapa snova, shwo: "Ta he chi kun nu. Ta he somni kun nu. Ta he goni shikar fo nu. Nulves ta he violati Jangla Kanun". 	Акела снова поднял голову и сказал: "Он ел вместе с нами. Он спал вместе с нами. О загонял для нас дичь. Он ни разу не нарушил Закон Джунглей." 	Levantó de nuevo Akela la cabeza y dijo: "Ha comido de lo nuestro; durmió con nosotros hasta hoy; nos proporcionó caza; nada hizo que fuera contrario a la ley de la selva..." 	
“Also, I paid for him with a bull when he was accepted. The worth of a bull is little, but Bagheera’s honor is something that he will perhaps fight for,” said Bagheera in his gentlest voice. 	- Yoshi me he pagi un govo pur ta, al ke ta zin Trupa. Govo valori shao, bat Bagira-ney honor es shayad koysa batalival, - Bagira shwo bay zuy mule vos. 	- Мало того: когда его принимали в Стаю, в уплату за него я отдала буйвола. Буйвол стоит немного, но честь Багиры, быть может, стоит того, чтобы за нее драться, - промурлыкала Багира самым мягким голосом. 	-Además, yo pagué por él un toro cuando se le aceptó. Vale poco un toro, pero el honor de Bagheera es algo por lo que acaso esté dispuesta a pelearse -dijo la pantera en un tono de voz que suavizó cuanto pudo. 	
“A bull paid ten years ago!” the Pack snarled. “What do we care for bones ten years old?” 	- Govo pagi-ney shi yar bak! - Trupa grauli. - Nu bu fai dela om osta kel es shi yar lao! 	- Буйвол, отданный десять лет назад! - огрызнулась Стая. - Какое нам дело до костей, которым уже десять лет? 	-¡Un toro que fue pagado diez años atrás! -gruñeron entre dientes los lobos de la manada-. ¡Qué nos importan unos huesos roídos hace ya diez años! 	
“Or for a pledge?” said Bagheera, his white teeth bared under his lip. “Well are ye called the Free People!” 	- Ni om yur wada ku? - Bagira shwo al diki blan denta. - Wel, yu nami Libre Jenmin bu por nixa. 	- Или до того, чтобы держать свое слово? - сказала Багира, оскалив белые зубы. - Недаром вы зоветесь Свободным Народом! 	-Decid mejor: ¿qué nos importa una promesa? -respondió Bagheera, enseñando sus blancos dientes por debajo del labio-. ¡Bien os queda el nombre de Pueblo Libre! 	wada - promise
“No man’s cub can run with the people of the jungle,” howled Shere Khan. “Give him to me!” 	- Nul jen-ney kinda mog jivi kun Jangla Jenmin! - Sher Khan wuli. - Dai ta bak a me! 	- Ни один человечий детеныш не может жить с Народом Джунглей! - провыл Шер-Хан. - Отдайте его мне! 	-No puede juntarse con el Pueblo de la selva un cachorro humano -rugió Shere Khan-. ¡Deberéis entregármelo! 	
“He is our brother in all but blood,” Akela went on, “and ye would kill him here! In truth, I have lived too long. Some of ye are eaters of cattle, and of others I have heard that, under Shere Khan’s teaching, ye go by dark night and snatch children from the villager’s doorstep. Therefore I know ye to be cowards, and it is to cowards I speak. It is certain that I must die, and my life is of no worth, or I would offer that in the man-cub’s place. But for the sake of the Honor of the Pack,—a little matter that by being without a leader ye have forgotten,—I promise that if ye let the man-cub go to his own place, I will not, when my time comes to die, bare one tooth against ye. I will die without fighting. That will at least save the Pack three lives. More I cannot do; but if ye will, I can save ye the shame that comes of killing a brother against whom there is no fault—a brother spoken for and bought into the Pack according to the Law of the Jungle.”	- Ta es nuy brata pa olo exepte hema, - Akela shwo for, - e yu yao kili ta hir! Ver, me jivi ya tro longem. Koywan de yu chi pashu. Om koy otre wan de yu me he audi ke, segun Sher-Khan-ney taliming, li go pa tume nocha tra vilaja e kapti kinda fon huta-daklis. Also me jan ke yu es fobnik, e me zai shwo a fobnik. Me sertem morti sun, may jiva valori nixa, otrekas me wud ofri it pur jiva de jen-ney kinda. Bat fo honor de Trupa (honor ke yu he fogeti al sta sin shefa) me wadi ke, si yu lasi jen-ney kinda go a swa-ney wan, dan me bu ve kusi yu iven un ves wen may morti-taim lai. Me ve morti sin batali. To ve salvi amini tri jiva fo Trupa. Me bu mog zwo pyu, bat, si yu yao, me mog salvi yu fon shama, shama de kili sinkulpa-ney brata kel he zin Trupa segun Jangla Kanun.	- Он наш брат по всему, кроме крови, - продолжал Акела, - а вы хотите убить его здесь! Поистине я зажился на свете! Одни из вас нападают на домашний скот, а другие, наученные Шер-Ханом, как я слышал, бродят темной ночью по деревням и воруют детей с порогов хижин. Поэтому я знаю, что вы тpycы и к трусам обращаюсь теперь. Я скоро умру, и жизнь моя не имеет цены, не то я отдал бы ее за жизнь человечьего детеныша. Но ради чести Стаи, о которой вы успели забыть без вожака, я обещаю вам, что не укушу вас ни разу, когда придет мое время умереть, если только вы дадите человечьему детенышу спокойно уйти к своим. Я умру без боя. Это спасет для Стаи не меньше чем три жизни. Больше я ничего не могу сделать, но, если хотите, избавлю вас от позора - убить брата, за которым нет вины, брата, принятого в Стаю по Закону Джунглей.	-Por todo es hermano nuestro, excepto por la sangre -continuó Akela-. ¡Y quisierais matarlo aquí! A la verdad, harto he vivido. Algunos de vosotros comen ganado; de otros oí decir que, bajo la dirección de Shere Khan, van de noche, amparados por las sombras, a robar niños a las mismas puertas de las aldeas. Deduzco de esto que sois cobardes y que hablo con cobardes. Ciertamente he de morir y mi vida carece ya de valor, mas, a tenerlo, la ofrecería en lugar de la del hombrecito. Pero prometo, por el honor de la manada (honor.. . una bagatela que habéis olvidado desde que no tenéis jefe), os prometo que, si permitís que ese hombre cachorro vuelva con los suyos, no he de enseñaros los dientes cuando me llegue la hora de morir; esperaré la muerte sin resistencia. De esta manera, se ahorrarán a lo menos tres vidas. No puedo hacer mas. Si aceptáis lo que os digo, os ahorraréis la vergüenza de matar a un hermano que no ha cometido ningún delito... un hermano cuya vida fue defendida y comprada cuando se le incorporó a nuestra manada, de acuerdo con la ley de la selva.	hema - bloodshwo for - speak ondaklis - thresholdkusi - bite
“He is a man—a man—a man!” snarled the Pack. And most of the wolves began to gather round Shere Khan, whose tail was beginning to switch. 	- Ta es jen!.. jen!.. jen!.. - Trupa brai. E maiste wulfa begin jami sirkum Sher Khan kel-ney kauda-nok en-muvi fon un taraf a otre. 	- Он человек!.. человек!.. человек! - завыла Стая.
И больше половины Стаи перебежало к Шер-Хану, который начал водить кончиком хвоста из стороны в сторону. 	-¡Es un hombre.., un hombre. un hombre! -gruñeron los lobos, y la mayor parte de ellos se agruparon en torno de Shere Khan, que se azotaba los flancos con la cola. 	
“Now the business is in thy hands,” said Bagheera to Mowgli. “We can do no more except fight.” 	- Nau olo dependi fon yu, - Bagira shwo a Maugli. - Nau nu mog sol batali. 	- Теперь все в твоих руках, - сказала Багира Маугли. - Мы теперь можем только драться. 	-En tus manos queda ahora todo el asunto -dijo Bagheera a Mowgli-. No queda ya otra cosa para ti o para mí que luchar ambos contra todos. 	
Mowgli stood upright—the fire pot in his hands. Then he stretched out his arms, and yawned in the face of the Council; but he was furious with rage and sorrow, for, wolflike, the wolves had never told him how they hated him. “Listen you!” he cried. “There is no need for this dog’s jabber. Ye have told me so often tonight that I am a man (and indeed I would have been a wolf with you to my life’s end) that I feel your words are true. So I do not call ye my brothers any more, but sag [dogs], as a man should. What ye will do, and what ye will not do, is not yours to say. That matter is with me; and that we may see the matter more plainly, I, the man, have brought here a little of the Red Flower which ye, dogs, fear.” 	Maugli en-stan uupar-rektem, kun agni-pot in handas. Poy ta stiri brachas e guapi bifoo Konsilum kel kan. Bat ta senti gro-ira e gro-griva, bikos wulfas, segun li-ney wulfalik manera, he nulves shwo a ta ke li heni ta. - Audi ba, yu oli! - ta krai. - Bu treba ol sey doga-ney wauwausa. Yu he shwo a me, ke me es jen, tanto oftem pa sey nocha, ke me en-senti ke es ver. Me wud mog bi wulfa kun yu til fin de may jiva, bat depos nau me bu nami yu brata. Me nami yu doga, kom jen gai zwo. Me hi desidi, kwo yu zwo e kwo yu bu zwo, bu yu. E dabe yu oli samaji dela pyu klarem, me to jen he bringi ahir idyen Rude Flor ke yu to dogas fobi". 	Маугли выпрямился во весь рост, с горшком в руках. Потом расправил плечи и зевнул прямо в лицо Совету, но в душе он был вне себя от злобы и горя, ибо волки, по своей волчьей повадке, никогда не говорили Маугли, что ненавидят его. "Слушайте, вы! - крикнул он. - Весь этот собачий лай ни к чему. Вы столько раз говорили мне сегодня что я человек (а с вами я на всю жизнь остался бы волком), что я и сам почувствовал правду ваших слов. Я стану звать вас не братьями, а собаками как и следует человеку. Не вам говорить, чего вы хотите и чего не хотите, - это мое дело! А чтобы вам лучше было видно, я, человек, принес сюда Красный Цветок, которого вы, собаки, боитесь." 	Mowgli se puso en pie teniendo entre sus manos la maceta de fuego. Estiró los brazos y bostezó mirando a los del Consejo; pero se sentía loco de ira y de pena al ver que los lobos, actuando como lo que eran, le habían ocultado siempre el odio que sentían por él. "¡Escúchenme! -gritó-. No existe ninguna necesidad de que estén aquí charlando como perros. Tantas veces me dijeron ya esta noche que soy un hombre -y, a la verdad, por mi gusto hubiera sido un lobo hasta el fin de mi vida-, que empiezo a comprender que están en lo cierto. Ya, en adelante, no les llamaré hermanos míos, sino sag (perros), como los llamaría un hombre. Ustedes no son quién para decir lo que harán o dejarán de hacer. Este asunto me corresponde a mí. Y para que puedan hacerse cargo más claramente de esto, yo, el hombre, traje aquí una pequeña porción de la Flor Roja que tanto les atemoriza, como perros que son." 	wauwau - bark, bay
He flung the fire pot on the ground, and some of the red coals lit a tuft of dried moss that flared up, as all the Council drew back in terror before the leaping flames. 	Ta lansi agni-pot a arda. Gual agnisi un chuf de suhe moha kel en-flami. Ol Konsilum bakmuvi al dashati flama. 	Он швырнул на землю горшок, горящие угли подожгли сухой мох, и он вспыхнул ярким пламенем. Весь Совет отпрянул назад перед языком пламени. 	Arrojó al suelo la maceta de fuego; algunas de las brasas prendieron en un montón de musgo seco, que ardió de inmediato, en tanto que retrocedía aterrorizado todo el Consejo al ver elevarse las llamas. 	chuf - tuftmoha - mossdashat - terror, horror
Mowgli thrust his dead branch into the fire till the twigs lit and crackled, and whirled it above his head among the cowering wolves. 	Maugli sovi suy suhe brancha inu agni til ke syao brancha-ki en-flami e kraki. Poy ta en-swingi it sirkum kapa, mah-yen wulfa simti por foba. 	Маугли сунул в огонь сухой сук, так что мелкие ветки вспыхнули и затрещали, потом завертел им над головой, разгоняя ощетинившихся от страха волков. 	Luego, lanzó Mowgli sobre el fuego la rama que llevaba, y cuando se encendió chisporroteando, empezó a agitarla rápidamente por encima de los acobardados lobos. 	simti - shrink, shrivel, cower
“Thou art the master,” said Bagheera in an undertone. “Save Akela from the death. He was ever thy friend.” 	- Yu es masta, - Bagira shwo kyetem. - Salvi ba Akela fon morta. Ta sempre bin yur amiga. 	- Ты господин, - сказала Багира шепотом. - Спаси Акелу от смерти. Он всегда был тебе другом. 	-Ya no queda aquí más amo que tú -dijo Bagheera en voz baja-. Salva la vida a Akela; fue siempre tu amigo. 	
Akela, the grim old wolf who had never asked for mercy in his life, gave one piteous look at Mowgli as the boy stood all naked, his long black hair tossing over his shoulders in the light of the blazing branch that made the shadows jump and quiver. 	Akela to glume lao wulfa kel nulves he pregi rahimtaa, ta fai un gro-pregi-she kansa an Maugli. Boy zai stan ga nude, al longe swate har on plechas, lumisi-ney bay flami-she brancha kel mah shada salti e tremi. 	Акела, угрюмый старый волк, никогда в жизни не просивший пощады, теперь бросил умоляющий взгляд на Маугли, а тот стоял в свете горящей ветви, весь голый, с разметавшимися по плечам длинными черными волосами, и тени метались и прыгали вокруг него. 	Akela, el serio y viejo lobo que jamás había pedido misericordia a nadie, dirigió a Mowgli una triste mirada, en tanto que éste se erguía completamente desnudo, la negra y larga cabellera caída sobre los hombros, iluminado por las llamas de la encendida rama que agitaba y hacía temblar a las sombras. 	rahim - merciful; charitablerahimtaa - mercy, charity, graceplecha - shoulder
“Good!” said Mowgli, staring round slowly. “I see that ye are dogs. I go from you to my own people—if they be my own people. The jungle is shut to me, and I must forget your talk and your companionship. But I will be more merciful than ye are. Because I was all but your brother in blood, I promise that when I am a man among men I will not betray ye to men as ye have betrayed me.” He kicked the fire with his foot, and the sparks flew up. “There shall be no war between any of us in the Pack. But here is a debt to pay before I go.” He strode forward to where Shere Khan sat blinking stupidly at the flames, and caught him by the tuft on his chin. Bagheera followed in case of accidents. “Up, dog!” Mowgli cried. “Up, when a man speaks, or I will set that coat ablaze!” 	- Hao! - Maugli shwo al kan sirkum lentem. - Me vidi ke yu es doga. Me go fon yu a may jenmin, si li hi es may jenmin. Depos nau jangla es klosi-ney fo me. Me mus fogeti yur lingwa e yur amigitaa. Bat me ve bi pyu rahim kem yu. Me bin yur brata pa olo exepte hema, e por to me wadi ke wen me es jen miden jen, me bu gadari yu a jen kom yu he gadari me. - Ta kiki agni bay peda, e agninka flai uupar. - Inter nu, trupayuan, bu ve ye gwer. Bat bifoo go me mus defai un deba. - Bay gran stepa Maugli lai a Sher Khan kel zai sidi e migi stupidem al kan flama, e kapti chuf on suy chibuk. Bagira sekwi ta, fo sta sigure. - En-stan, yu to doga! - Maugli krai. - Stan ba, wen jen shwo a yu, otrekas me agnisi yur mao!" 	"Так! - сказал Маугли, медленно озираясь кругом. - Вижу, что вы собаки. Я ухожу от вас к своему народу - если это мой народ. Джунгли теперь закрыты для меня, я должен забыть ваш язык и вашу дружбу, но я буду милосерднее вас. Я был вашим братом во всем, кроме крови, и потому обещаю вам, что, когда стану человеком среди людей, я не предам вас людям, как вы предали меня. - Он толкнул костер ногой, и вверх полетели искры. - Между нами, волками одной Стаи, не будет войны. Однако нужно заплатить долг, прежде чем уйти." Маугли подошел близко к тому месту, где сидел Шер-Хан, бессмысленно моргая на огонь, и схватил его за кисточку на подбородке. Багира пошла за ним на всякий случай. "Встань, собака! - крикнул Маугли. - Встань, когда говорит человек, не то я подпалю тебе шкуру!" 	"¡Bueno! -prosiguió Mowgli mirando pausadamente en torno suyo-. Ya veo que no son sino unos perros. Los dejo, para irme con mi gente... si es que hay en el mundo semejante cosa. Desde hoy la selva será campo vedado para mí y debo olvidarme de su amistad. Pero me mostraré más generoso que ustedes, por la sola razón de que, excepto el ser hermano por la sangre, fui todo para ustedes, por esta sola razón les prometo que, cuando sea un hombre entre los hombres, no les haré traición, como ustedes me la hicieron a mi." Golpeó el fuego con el pie y el aire se llenó de chispas. "Ninguna guerra habrá entre nosotros -prosiguió-. Pero antes de dejarlos, he de saldar una deuda." Y a grandes pasos se dirigió hacia donde se hallaba sentado Shere Khan sobre sus patas y parpadeando con aire confuso al mirar las llamas, lo cogió por el puñado de pelo que tenía bajo la barba. Bagheera lo siguió, en previsión de lo que pudiera suceder. "¡De pie, perro! -gritó Mowgli-. ¡ Levántate cuando te habla un hombre, o si no, te abrasaré la piel!" 	gadari - betrayagninka - sparkmigi - blink, wink
Shere Khan’s ears lay flat back on his head, and he shut his eyes, for the blazing branch was very near. 	Sher Khan mah aures bak-nich e klosi okos, bikos flami-she brancha es muy blise. 	Шер-Хан прижал уши к голове и закрыл глаза, потому что пылающий сук был очень близко. 	Shere Khan bajó las orejas hasta aplastarlas sobre su cabeza y entornó los ojos, porque veía muy cerca de él la rama ardiendo. 	
“This cattle-killer said he would kill me in the Council because he had not killed me when I was a cub. Thus and thus, then, do we beat dogs when we are men. Stir a whisker, Lungri, and I ram the Red Flower down thy gullet!” He beat Shere Khan over the head with the branch, and the tiger whimpered and whined in an agony of fear. 	- Sey pashu-kiler shwo-te ke ta ve kili me pa Konsilum bikos ta bu kili-te me wen me bin kinda... Tak hi, tak hi, tak hi nu bati doga wen nu bikam jen. Si yu muvi un mustashinka, Langri, dan me sovi Rude Flor inu yur gorla! - Ta bati Sher Khan inu kapa bay agni-brancha, e tigra skwili-plaki al dashati. 	- Этот скотоубийца говорил, что убьет меня на Совете, потому что не успел убить меня в детстве... Вот так и вот так мы бьем собаку, когда становимся людьми. Шевельни только усом, Хромой, и я забью тебе в глотку Красный Цветок". - Он бил Шер-Хана по голове пылающей веткой, тигр скулил и стонал в смертном страхе. 	"Este cazador de reses dijo que me mataría en el Consejo, porque no pudo matarme cuando yo no era sino un cachorro. Así pagamos nosotros a los perros cuando llegamos a ser hombres. ¡Si mueves uno solo de tus bigotes, Lungri, te hundo la Flor Roja en el gaznate!" Golpeó a Shere Khan en la cabeza con la rama y gimoteó el tigre con voz plañidera, agonizante de terror. 	tak hi - exactly so, that's howgorla - throat
“Pah! Singed jungle cat—go now! But remember when next I come to the Council Rock, it will be with Shere Khan’s hide on my head. For the rest, Akela goes free to live as he pleases. Ye will not kill him, because that is not my will. Nor do I think that ye will sit here any longer, lolling out your tongues as though ye were somebodies, instead of dogs whom I drive out—thus! Go!” The fire was burning furiously at the end of the branch, and Mowgli struck right and left round the circle, and the wolves ran howling with the sparks burning their fur. At last there were only Akela, Bagheera, and perhaps ten wolves that had taken Mowgli’s part. Then something began to hurt Mowgli inside him, as he had never been hurt in his life before, and he caught his breath and sobbed, and the tears ran down his face. 	- Fuy! Go wek nau, yu to jal-ney kota de jangla! Bat remembi ba: wen me lai a Konsilum Roka pa sekwi-ves, me lai kun Sher-Khan-ney derma on kapa. Om lo otre. Akela ve jivi librem tak kom ta yao. Yu bu ve kili ta, bikos to bu es may vola. Yoshi me bu dumi ke yu ve sidi hir for, al pendi lisan, kwasi yu es gaurawnik. Yu es sol doga ke me zai mah-wek. Tak hi! Wek! - Brancha-nok zai flami gro, Maugli darbi a oli taraf sirkum swa, e wulfa raslopi al wuli, kun jal-she agninka on li-ney mao. Pa fin ye sol Akela, Bagira e sirke shi wulfa kel es pro Maugli-ney taraf. Dan koysa en-jal-si Maugli fon inen, kom nulves in jiva bifooen. Ta ek-spiri e en-plaki, larma liti nich fas. 	"Фу! Теперь ступай прочь, паленая кошка! Но помни: когда я в следующий раз приду на Скалу Совета, я приду со шкурой Шер-Хана на голове... Теперь вот что. Акела волен жить, как ему угодно. Вы его не убьете, потому что я этого не хочу. Не думаю также, что вы долго еще будете сидеть здесь, высунув язык, словно важные особы, а не собаки, которых я гоню прочь, вот так! Вон, вон!" Конец сука бешено пылал, Маугли раздавал удары направо и налево по кругу, а волки разбегались с воем, унося на своей шкуре горящие искры. Под конец на скале остались только Акела, Багира и, быть может, десяток волков, перешедших на сторону Маугли. И тут что-то начало жечь Маугли изнутри, как никогда в жизни не жгло. Дыхание у него перехватило, он зарыдал, и слезы потекли по его щекам. 	"¡Bah! ¡Lárgate ahora, chamuscado gato de la selva! Pero deberás recordar lo que digo: cuando yo vuelva al Consejo de la Peña, lo haré con mi cabeza cubierta con tu piel. Por lo demás, Akela queda en libertad de seguir viviendo, del modo que mejor le cuadre. Nadie lo matará, porque no es ésa mi voluntad. Ni creo, tampoco, que estarán aquí más tiempo con la lengua colgando, como si fueran más que perros que yo arrojo de este lugar. Por tanto, ¡andando!" El extremo de la rama ardía furiosamente; Mowgli empezó a vapulear con ella, a un lado y a otro, a todos los que formaban el círculo. Echaron a correr los lobos aullando al sentir que las chispas les quemaban el pelo. Y, al cabo, no quedaron sino Akela, Bagheera, y unos diez lobos que se habían puesto del lado de Mowgli. Y entonces sintió éste en su interior un dolor como jamás lo había experimentado, y, tomando aliento, sollozó, y las lágrimas le corrieron por las mejillas. 	lisan - tonguegaurawe - authoritative, influentialtaraf - sideliti - pour
“What is it? What is it?” he said. “I do not wish to leave the jungle, and I do not know what this is. Am I dying, Bagheera?” 	- Kwo es se? Kwo es? - ta shwo. - Me bu yao kwiti jangla, e me bu jan kwo es. Ob me zai morti, Bagira? 	- Что это такое? Что это? - говорил он. - Я не хочу уходить из джунглей, и я не знаю, что со мной делается. Я умираю, Багира? 	-¿Qué es esto?.. . ¿Qué es esto?... -exclamó-. No quiero abandonar la selva y no sé qué me ocurre. ¿Estoy muriéndome acaso, Bagheera? 	
“No, Little Brother. That is only tears such as men use,” said Bagheera. “Now I know thou art a man, and a man’s cub no longer. The jungle is shut indeed to thee henceforward. Let them fall, Mowgli. They are only tears.” So Mowgli sat and cried as though his heart would break; and he had never cried in all his life before. 	- Non, Syao Brata. Es sol larma kel ye she jen koyves, - Bagira jawabi. - Nau me jan ke yu es jen, bu jen-ney kinda pyu. Depos nau, ver, jangla es klosi-ney fo yu. Hay li liti, Maugli. Li es sol larma. - Maugli en-sidi e plaki tak kom si suy kordia rastori. Ta plaki pa un-ney ves. 	"Нет, Маленький Брат, это только слезы, какие бывают у людей, - ответила Багира. - Теперь я знаю что ты человек и уже не детеныш больше. Отныне джунгли закрыты для тебя... Пусть текут, Маугли. Это только слезы." И Маугли сидел и плакал так, словно сердце его разрывалось, потому что он плакал первый раз жизни. 	"No, hermanito. Eso no son sino lágrimas, como las que derraman los hombres -le explicó Bagheera-. Ahora sí eres un hombre, y no sólo un cachorro humano, como antes. A la verdad, la selva se ha cerrado para ti desde hoy. Que corran, Mowgli; no son más que lágrimas". Mowgli se sentó y lloró como si su corazón fuera a rompérsele en pedazos. Era la primera vez que lloraba. 	
“Now,” he said, “I will go to men. But first I must say farewell to my mother.” And he went to the cave where she lived with Father Wolf, and he cried on her coat, while the four cubs howled miserably. 	- Nau, - ta shwo, - me sal go a jen. Bat un-nem me mus shwo adyoo a may mata. - Ta go a guha wo ela jivi kun Patra Wulfa, e plaki al presi fas a elay mao, duran ke char yunwulfa wuli duha-nem. 	- Теперь, - сказал он, - я уйду к людям. Но прежде я должен проститься с моей матерью.
И он пошел к пещере, где Мать Волчица жила с Отцом Волком, и плакал, уткнувшись в ее шкуру, а четверо волчат жалобно выли. 	"Ahora me iré con los hombres -dijo-; pero antes debo despedirme de mi madre". Dicho esto, se dirigió a la cueva donde ella vivía junto con papá Lobo, y sobre su piel derramo nuevas lágrimas en tanto que los cuatro lobatos aullaban tristemente. 	duha - anguish
“Ye will not forget me?” said Mowgli. 	- Ob yu bu ve fogeti me? - Maugli kwesti. 	- Вы не забудете меня? - спросил Маугли. 	-¿No me olvidarán? -les preguntó Mowgli. 	
“Never while we can follow a trail,” said the cubs. “Come to the foot of the hill when thou art a man, and we will talk to thee; and we will come into the croplands to play with thee by night.” 	- Neva, duran ke nu haishi mog sekwi trasa, - yunwulfa shwo. - Lai ba a nicha de kolina wen yu es jen, nu ve shwo kun yu. Yoshi pa nocha nu ve lai a agra fo plei kun yu. 	- Никогда, пока можем идти по следу! - сказали волчата. - Приходи к подножию холма, когда станешь человеком, и мы будем говорить с тобой или придем в поля и станем играть с тобой по ночам. 	-Nunca, mientras podamos seguir una pista -respondieron los cachorros-. Cuando seas un hombre, llégate hasta el pie de la colina, para que hablemos contigo. Iremos también nosotros, de noche, a las tierras de cultivo y jugaremos juntos. 	
“Come soon!” said Father Wolf. “Oh, wise little frog, come again soon; for we be old, thy mother and I.” 	- Lai bak sun! - Patra Wulfa shwo. - Saje syao bakak, lai bak sun, bikos nu es yo lao, yur mata e me. 	- Приходи поскорей! - сказал Отец Волк. - О Мудрый Лягушонок, приходи поскорее, потому что мы с твоей матерью уже стары. 	-¡Vuelve pronto! -dijo papá Lobo-. ¡Vuelve pronto, pequeña rana sabia, porque tu madre y yo somos ya viejos! 	
“Come soon,” said Mother Wolf, “little naked son of mine. For, listen, child of man, I loved thee more than ever I loved my cubs.” 	- Lai bak sun, - Mata Wulfa shwo,- may syao nude son-ki. Jan ba, kinda de jen, ke me lubi yu pyu kem den may yunwulfa. 	- Приходи скорей, мой голый сынок, - сказала Мать Волчица, - ибо знай, дитя человека, я люблю тебя больше, чем собственных волчат. 	-¡Vuelve pronto! -repitió mamá Loba-. ¡Vuelve pronto, desnudito hijo mío! Porque... oye esto que voy a decirte...: siempre te quise más a ti, aunque seas hijo de hombre, que a mis cachorros.. 	
“I will surely come,” said Mowgli. “And when I come it will be to lay out Shere Khan’s hide upon the Council Rock. Do not forget me! Tell them in the jungle never to forget me!” 	- Me zaruu lai bak, - Maugli shwo. - Me ve lai bak fo pon Sher-Khan-ney derma on Konsilum Roka. Bye fogeti me! Shwo a oli jangla-wan ke li neva fogeti ba me. 	- Приду непременно, - сказал Маугли. - Приду для того, чтобы положить шкуру Шер-Хана на Скалу Совета. Не забывайте меня! Скажите всем в джунглях, чтобы не забывали меня! 	-Volveré sin duda -respondió Mowgli-. Y cuando lo haga, será para extender sobre la Peña del Consejo la piel de Shere Khan. ¡No me olviden! ¡Digan a todos en la selva que ellos tampoco me olviden nunca!... 	zaruu - without fail, certainly
The dawn was beginning to break when Mowgli went down the hillside alone, to meet those mysterious things that are called men. 	Al fa-dey Maugli go nich kolina sole, dabe miti toy misteriaful jivika kel nami jen. 	Начинал брезжить рассвет, когда Маугли спустился один с холма в долину, навстречу тем таинственным существам, которые зовутся людьми. 	Y apuntaba el día cuando Mowgli bajó de la colina, completamente solo, para dirigirse en busca de esos seres misteriosos que se llaman hombres. 	
Kontena
Category:Fabula