Социология М.Вебера

3





План



Введение

3

1 Становление и особенности российской социологии

4

2 Предсоциологический этап развития российской социальной мысли

8

3 Возникновение и исторические этапы развития российской социологии

13

4 Теоретическая эволюция российской социологии как системы

18

Заключение

23

Список использованных источников

25







































Введение 



В развитии социологической мысли в России можно условно выделить 5 основных этапов. 

Первый этап -  1860 - 1890 гг. 

Второй этап - 1890 г. -  начало XX в., 

Третий этап -  первая четверть XX в. 

Четвертый этап - 20-е - 30-е годы XX в. 

Пятый этап -  конец 50-х - 90-е годы XX в. 

Развитие социологии в России, также как и на Западе, происходило в тесной связи с позитивизмом. Идеи О. Конта были известны уже в 40-50-е годы, но только в 60-е началась широкая популяризация позитивизма в России. Усвоение идей Конта шло быстро, и, как писал Н.И. Кареев, «в исходе шестидесятых годов позитивизм и социология вошли в русский умственный обиход».

Российскую социологию необходимо, прежде всего, рассматривать как ответ на потребности социальной жизни. Речь идет о применении методологии, рассматривающей результат мыслительной деятельности как активный элемент общественной среды. Данный подход особенно важен для анализа российской социологической мысли в силу ее постоянной вовлеченности в общественную практику, в основном, в оппозиционно-критической функции. Как и в мировой социологии, здесь действовала закономерность движения социальной мысли от социальной философии через социальную теорию к теории собственно социологической. Российская мысль формируется первоначально как философия истории, особенно в первой половине XIX века. К середине столетия на передний план выдвигаются социальные теории, где переплетаются элементы социально-философские и социологические. И только в начале XX века появляются уже чисто социологические теории. Но и в последнем случае мы видим постоянное взаимодействие социальной философии и социологии.



1 Становление и особенности российской социологии



Как и на Западе, социология в России возникает в процессе перехода к индустриальной стадии социальной эволюции в силу потребности модернизируемого общества в достаточно строгом социальном знании. Однако индустриальная модернизация России осуществлялась по запаздывающему (или догоняющему) варианту, что и составило своеобразный социокультурный контекст развития социальной мысли. Причудливое переплетение социальных отношений и мотивационных структур традиционного и индустриального обществ, потребность в новой трудовой этике и приверженность к патриархальности большей части населения, значительные преобразования в социальной структуре при весьма сильной тенденции к маргинализации общества, давление отживающих политических структур и слабость гражданского общества, стремление активных социальных сил к радикализму правого или левого толка и иные особенности пореформенной России - все это непосредственно определяло проблематику и содержательную эволюцию российской социологии, ее футурологическую направленность. Социокультурный контекст вел к тому, что социология России явно или неявно сосредоточивалась на проблеме необходимости и возможности,  желательности или нежелательности капиталистической эволюции страны по западной модели. Подавляющее большинство социологов, разрабатывая теоретические модели, так или иначе имели в виду «русский путь», соответственно стремясь перевести теоретические положения на уровень практических программ. Можно сказать, что в России имел место переход от сакрального к светскому обществу, что закономерно вызвало потребность в социологической науке. Однако в любом светском (открытом) обществе сохраняется некая священная сердцевина в форме социокультурных традиций. В России такая сердцевина оказалась наиболее консервативной в силу особенностей ее исторического развития. В результате объективная потребность в науке об обществе не воспринималась ведущими политическими и идеологическими структурами, а в первые десятилетия становления социологии ее представители в той или иной форме преследовались. Сложилась парадоксальная ситуация: высокий уровень социологической мысли сочетался с ее фактической изоляцией от реальных социально-политических процессов. Не случайно среди создателей социологии было много личностей маргинального типа, что вызывало довольно сильную тенденцию к утопизму и левому радикализму. В то же время реалистическая тенденция российской социологии политически тесно связывала себя с либерализмом и демократизмом.

Понимание особенностей развития социологии России, ее неповторимости требует также учета своеобразия русского национального характера, его духовных ориентации, «духа народа». Мыслители традиционно подчеркивали внутреннюю противоречивость русского национального характера, существование в нем взаимоисключающих начал, слабость формы и чувства срединности, стремление к крайностям, культурный нигилизм. Это сочеталось с серьезным влиянием географического фактора и геополитического положения страны как важных условий утверждения деспотической формы правления. Историческое своеобразие привело к ситуации неактуализированности сил русского «народа, социальной необустроенности общества. В то же время в обществе ощущалось наличие некоего особого «задания» России, что и вылилось в концепцию мессианской «русской идеи».

Важнейшей и исходной особенностью российской социальной мысли явился органический подход к обществу. При этом менее всего речь шла о концепциях натуралистического типа, которые хотя и имели в ней место, но пользовались незначительным влиянием. Органический подход заключался в стремлении представить мир как некое иерархическое целое, где общество и человек хотя и своеобразные, но только элементы. Этим определяется склонность мыслителей России к широчайшим социологическим обобщениям на основе описания всемирной социальной эволюции и принципа единства микрокосма и макрокосма. Отсюда же вытекают усилия найти и обосновать общезначимый социальный идеал, руководствуясь которым можно освободить общество от нарушающих его органичность тенденций и сознательно ориентировать его в направлении органической целостности в духе социального конструктивизма. Поэтому столь большое внимание исследователи уделяли русской общине, усматривая в ней органическое начало, опора на которое позволит реализовать самобытный русский путь социальной эволюции.

Отмеченная познавательная структура способствовала акцентированию внимания российских социологов на проблемах социальной динамики (эволюции, прогресса), что содержательно определяло эволюцию социологии. Ясно, что подобная ориентация вытекала из необходимости поиска путей разрешения острых противоречий страны. Эволюционисты исходили из представления о единой человеческой истории, где существующие различия могут быть сведены к определенным социальным типам, последовательно приближающим человечество к социальному идеалу. Соответственно обосновываются различного рода «формулы прогресса», зачастую сугубо априорные. С течением времени, однако, начали обнаруживаться противоречия эволюционистской парадигмы. Особое значение приобрели проблемы объекта эволюции, совмещения эволюции со структурным единством системы и ее стремлением к функциональному равновесию и др. Одновременно нарастал протест против плоского эволюционизма, начиная от самых ранних форм в теории культурно-исторических типов Н. Я. Данилевского (1822-1885) и вплоть до снятия вопроса о социальной эволюции как научной проблеме у П. А. Сорокина.

Этим определялось и своеобразие гносеологических посылок российской социальной мысли. В. отличие от заложенной Р. Декартом европейской традиции выносить субъект познания за пределы бытия (объекта) общественная мысль России рассматривает, как правило, субъекта внутри бытия. Бытие же понимается как непрерывное становление социальности и ее субъекта, а соответственно познание бытия выступает как самопознание субъекта, и, следовательно, процессы познания и преобразования бытия фактически совпадают. Именно из данной установки вытекает предельно напряженное рассмотрение в российской социологии центрального для нее сюжета о соотношении реальности и общественного идеала.

В итоге сложились две противоположные тенденции социальной мысли - утопизм и реализм. Утопическая линия характеризовалась одномерностью социального мышления, исходила из представления об обществе как механическом агрегате и принципа социального конструктивизма. Обосновывалось убеждение, что достаточно определить научный социальный проект, чтобы при помощи субъективного фактора, воли к изменению иметь возможность осуществить его революционным путем, ускорив исторический процесс. Реалистическая же линия утверждала многофакторный подход, понимание общества как сложного динамического равновесия, обосновывала необходимость соразмерной эволюции субъекта и социальных форм. Особое внимание обращалось на поиск механизмов согласования интересов различных субъектов, на практический гуманизм, на внутреннюю духовную революционность. Очевидно, что именно реалистическая линия оказалась созвучной действительно научной социологии.

Отмеченные черты и особенности российской социальной мысли показывают, что ключевое положение в ней занимает проблема человека. В любой социологической проблеме исследователи стремились видеть прежде всего антропологический аспект, найти формы разрешения социальных противоречий в пользу личности, отсюда - популярность идеи «нового человека», опасность которой была осознана слишком поздно отсюда же тенденция этизации социологии вплоть до полного слияния этического и социологического подходов.











2 Предсоциологический этап развития российской социальной мысли



Своеобразие социального мышления России было заложено принятием византийского православия и соответствующего стиля мышления с его догматизмом, тоталитарностью, вненациональностью, апологией государственности. Вплоть до XVIII века социальная мысль страны функционировала в религиозной оболочке и посредством религиозных формул пыталась решать социальные проблемы, в основном связанные с задачами политического самоопределения общества.

Собственно социальная мысль как светское знание возникла в ходе и результате реформ Петра Великого. Определилась и центральная проблема размышлений: путь России. Стремление Петра внедрить в российскую жизнь европейские социальные формы без учета социокультурного контекста заложило противоречия как всего последующего развития России, так и русских социально-философских поисков: за или против петровских реформ, самобытность или общечеловечность.

Итак, XVIII век - век просветительской философии - закладывает основы социальной мысли России. В первой половине века можно наблюдать весьма любопытную тенденцию обоснования с помощью просветительских идеалов, идей естественного права необходимости деспотического социально-политического устройства (Ф.Прокопович, 1681-1736; Я Татищев, 1686-1750). Заметим, что проблемы государства, политической власти с этих пор вообще станут постоянной темой российской социальной мысли.

Во второй половине XVIII века выделяется группа просветителей либерального толка (Д. С. Аничков, 1733-1788; Я. П. Козельский, 1728-1794; С. Е. Десницкий, ок. 1740-1789; А. Н. Радищев, 1749-1802), которые более объемно, критически рассматривают петровские реформы и одновременно стремятся выделить структурные элементы общества, их роль в социальном процессе. В частности, представляют интерес анализ хозяйственной деятельности как ключевого фактора общественного прогресса (Десницкий); постановка проблемы общины, ставшей потом ведущей темой русской социальной мысли, обоснование роли географического фактора в истории (Радищев) и др.

Особое место в становлении русского социального мышления занимает первая четверть XIX века, когда начинается (по выражению А. И. Герцена) «великий ледоход» русской мысли и рождается подлинно национальное русское философское сознание в форме философии истории. Мыслители первой половины XIX века фактически закладывают программу социологического поиска, которая и будет реализована во второй половине XIX - начале XX века.

А. И. Галич (1783-1848) формулирует основы антропологической традиции русской философии и социологии. Я. И. Надеждин (1804-1856) вводит в социальную мысль идею историзма и во многом выступает в качестве основоположника теоретической социологии в России. П. И. Пестель (1793-1826) формулирует идею революционного преобразования общества как способа его прогресса. Особое место принадлежит В. Н. Майкову (1823-1847), который первым познакомил Россию с идеями О. Конта и начал Говорить на социологическом языке. В статье «Общественные науки в России» (1845 г.) Майков, не принимая контовский термин «социология», ставит задачу формирования новой «социальной философии» как общественной науки о законах социальной жизни людей и народов.

Одной из самых замечательных фигур XIX века является П. Я. Чаадаев (1794-1856), своим знаменитым философическим письмом, опубликованным в 1836 году, задавший направление философско-социологических поисков в России. Без уяснения концепции Чаадаева невозможно понять как логику развития русской социальной мысли, так и ее нравственный пафос.

Не принимая упрощенных идей просветительского прогрессизма, Чаадаев в своей философии истории ставит задачу найти новые способы осмысления социальных фактов, исходя из единства истории человечества и ее законосообразного характера. Проблема фиксируется в логике единства общечеловеческого и национального, проявления родовой сущности человечества в национальной форме. Чаадаев формулирует некоторые законы общечеловеческого прогресса и в их плане рисует трагическую и безысходную картину российской жизни. У нас нет традиций, естественного прогресса, все основано на подражании и заимствовании, нам не хватает устойчивости, упорядоченности, внутреннего единства, мы живем без убеждений и правил - такие горькие характеристики дает Чаадаев русскому обществу.

В итоге он приходит к выводу о внеисторичности русского народа, выпадении его из общечеловеческой логики: «Мы живем лишь в самом ограниченном настоящем без прошедшего и будущего, среди плоского застоя»; «Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов. Мы принадлежим к тем из них, которые как бы не входят составной частью в род человеческий, а существуют лишь для того, чтобы преподать великий урок миру»; «Глядя на нас, можно сказать, что по отношению к нам всеобщий закон человечества сведен на нет».

В последующем взгляды Чаадаева становятся несколько более оптимистичными. Он полагал, что нужно только сделать правильный социальный выбор, поняв особенности России, в частности особую роль в ее истории географического фактора. И Чаадаев формулирует мысль, ставшую программной для всех последующих философских и социологических поисков в России: «...у меня есть убеждение, что мы призваны решить большую часть проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, которые занимают человечество».

Идеи П. Чаадаева нашли продолжение в сформировавшихся в 40-е годы XIX века двух оригинальных направлениях русской социально-философской мысли - западничестве и славянофильстве. Если Чаадаев сформулировал программу русской социальной мысли, то славянофилы и западники задали модель ее развития, и именно в рамках этой модели эволюционировала философия и социология России, сформировались ведущие социальные концепции. Оба названных направления решали одну проблему - судьбу России; у них была одна логика и один метод, одни и те же заслуги и слабости. Расхождения же шли по вопросу о том, что понимать под социальным развитием и как оно должно осуществляться: органическое прорастание социальных форм в процессе естественной эволюции культуры посредством духовного самоопределения народа и личности в контексте национальных ценностей и традиций (славянофилы) или же в той или иной степени насильственное внедрение общечеловеческих социальных форм в соответствии с рационалистическим идеалом (западники). В этом ключе представители обоих направлений сформулировали ряд идей и категориальных структур, которые в дальнейшем получили социологическую интерпретацию.

В славянофильстве (И. Д. Киреевский, 1806-1856; А. С. Хомяков, 1804-1860; К. С. Аксаков, 1817-1860 и др.) можно выделить следующие идеи, получившие социологическое значение: самобытность культурных типов; органичность социальной эволюции; община как социокультурная структурообразующая форма социального бытия; соборность как принцип организации и идеал социальной жизни, где достигается соразмерность личного и общественного при их равномощности; отрицание государственности и элементы анархизма; особая роль духовной, в том числе религиозной, внерациональной детерминации социального поведения людей и др.

Что касается западничества (Т. Н. Грановский, 1813-1855; В. Г. Белинский, 1811-1848; А. И. Герцен, 1812-1870; Я. Г. Чернышевский, 1828-1889 и др.), то здесь выявились такие наиболее значимые идеи: единство мировой истории и ее закономерный характер; проповедь революционного прогрессизма (в революционном крыле западничества); анализ массового субъекта социальных преобразований (народы, классы); концепция социальных конфликтов и др. Заметим, что многие идеи западнического направления, особенно Чернышевского, непосредственно перешли уже в собственно социологию, но с поправками, учитывающими славянофильский подход.

И в качестве итога предсоциологического этапа российской социальной мысли необходимо рассмотреть идеи К. Д. Кавелина (1818-1885), который во многом является переходной фигурой, сочетавшей элементы и социальной философии, и социологии. Кавелин стремился выйти за пределы западничества и славянофильства, преодолеть их крайности и заложить основы новой социальной науки. В этом плане он сформулировал ряд идей, которые оказались центральными в социологии России.

Стержень размышлений Кавелина - поиск социальных форм, которые позволили бы органично сочетать общечеловеческое и национально-самобытное при приоритете последнего. Иначе говоря, речь идет о социокультурных факторах внедрения социальных форм, поскольку «общечеловеческие идеалы могут быть только продуктом самодеятельного народного гения, результатом народной жизни» и «их нельзя переносить и пересаживать из одной страны в другую». Не соглашаясь с идеями Ф. М. Достоевского и других об изначально высокой нравственности русского народа, Кавелин подчеркивает необходимости конкретного анализа его «характеристических свойств и особенностей», придающих ему «отличную от всех других физиономию», что и позволяет обосновать органическое становление форм народной жизни. Воспринятые же извне формы определяют жизнь народа «лишь настолько, насколько им ассимилированы и усвоены, а усвоено и ассимилировано может быть только то, что отвечает существу и потребностям народа».

Итак, на предсоциологическом этапе русская социальная мысль сформулировала программное поле социологических исследований, поставила ряд кардинальных вопросов, заложила основы социальной методологии. В . итоге вторая половина XIX века и становится тем периодом, когда рядом с социальной философией возникает и бурно развивается русская социологическая наука.



3 Возникновение и исторические этапы развития российской социологии



Вторая половина XIX века - время стремительного перехода России на рельсы новой, индустриальной цивилизации, что обострило старые социальные проблемы и выявило массу новых. Средств традиционной социальной философии для их решения оказалось явно недостаточно. Необходимо было новое, более точное социальное знание, что и выразилось в становлении и развитии социологии. Социологические проблемы начинают активно обсуждаться к концу 60-х годов, что молено считать исходным хронологическим рубежом российской социологии.

Становление и эволюция социологии в России сопровождались непрерывными дискуссиями о ее предметной области. Процесс самоопределения социологии завершился, как и на Западе, к началу 20-х годов XX века. В контексте эволюции понимания предмета социологической науки достаточно четко просматриваются три исторических этапа развития российской социологии.

Первый этап - 1860-1890-е годы XIX века. Как и на Западе, социология в России возникает в лоне позитивистской доктрины.

Хотя идеи Конта упоминались уже в 40-50-е годы, особого резонанса они не имели. Широкая популяризация позитивизма начинается в 60-е годы. В 1859 году выходят две работы П. Л. Лаврова (1823-1900) («Механическая теория мира» и «Очерки теории личности»), написанные в позитивистском духе. В 1865 году почти одновременно появляются статьи о Конте и его философии в трех наиболее серьезных журналах - «Современнике», «Русском слове», «Отечественных записках» (статьи В. В. Лесевича (1837-1905), Д. И. Писарева и П. Л. Лаврова). В 1867 году в книге «Огюст Конт и положительная философия» публикуются работы Г. Льюиса и Дж. Милля о Конте. Рецензия на эту книгу Лаврова (1868) во многом задала тон всей последующей русской позитивистской литературе. На рубеже 60-70-х годов появляются первые собственно социологические работы П. Л. Лаврова и Н. К. Михайловского (1842-1904), написанные в русле методологии позитивизма. С этого времени, по словам Н. И. Кареева (1850-1931), и началась в России по-настоящему социологическая литература.

Сразу же следует подчеркнуть, что увлечение позитивизмом в России не было примитивным заимствованием. Напротив, российские социологи никогда не были правоверными позитивистами, тем более контистами, относились к идеям Конта и близких ему мыслителей достаточно критично. Более того, такие социологи, как Лавров или Михайловский, сложились как позитивисты во многом до знакомства с идеями Конта, Спенсера и др.

В позитивизме русских социологов привлекало стремление к научному методу, синтезу знаний, к созданию науки об обществе, он рассматривался как логика современной науки. В духе Конта на первом этапе русской социологии был понят ее предмет: социология рассматривалась как высшая наука, опирающаяся на синтез всех научных знаний и разрабатывающая всеобщие социальные законы. Не случайна тяга первых русских социологов к всеобъемлющим синтезам, опора на колоссальный и самый разнородный эмпирический материал.

Одновременно недостаточная проясненность объекта социологии приводила к ее аморфности и нечеткости, поскольку каждый из последующих социологов вкладывал в свою «социологию» собственное содержание, которое соответствовало его научным интересам и запасу знаний. К тому же собственно профессиональных социологов не было. В социологию приходили из различных областей науки - истории, права и др. Социология на этом этапе тесно переплеталась с социальной философией, рассматривалась как продолжение последней.

Следует отметить, что правящая бюрократия довольно настороженно встретила появление новой науки. Не случайно многие социологи в той или иной форме преследовались (и не только за антиправительственную деятельность), вынуждены были публиковаться за границей. Ситуация осложнялась тем, что, в отличие от Запада, длительное время у российской социологии не было исследовательских учреждений, кафедр, журналов. В силу неясности предмета и забегания в чужие области социология была довольно настороженно встречена и в академической среде. Тем не менее новая наука достаточно быстро развивается, нарастает количество публикаций. Когда в 1897 году вышел в свет первый учебный обзор по социологии на русском языке (Н. И. Кареев. Введение в изучение социологии), в его библиографии из 880 работ русским авторам принадлежало уже 260, причем список Кареева был далеко не полон.

Складывается ряд школ и направлений социологических исследований: натуралистическая социология в различных формах (Н. Я. Данилевский, А. И. Стронии (1826-1889), Л. И. Мечников (1838-1888) и др.), психологическое направление (П. Л. Лавров. Н. К. Михайловский. Н. И. Кареев, Е. В. Де Роберти (1843-1915) и др.), школа М. М. Ковалевского (1851-1916). Заявляет о себе экономический материализм (Г. В. Плеханов (1856-1918)). Правда, в силу отсутствия институциональных основ о школах в социологии можно говорить с определенной долей условности. Это были в основном идейная общность, дружеские контакты, литературное сотрудничество и т. д.

Второй этап - 1890-1900-е годы. Утверждается позиция, что социология есть одна из многих социальных наук, имеет собственный предмет исследования и своеобразные задачи. В таком понимании социология все более положительно принимается в научных и общественных кругах, проникает в академическую среду. Одновременно социологический подход начинает широко использоваться в других социальных дисциплинах.

Следует подчеркнуть, что создание различного рода прикладных версий социологии и было впервые начато именно в России.

Для данного этапа характерна острая критика позитивистской методологии. Ведущей социологической школой становится неокантианство (Б. А. Кистяковский (1868-1920), Л. П. Петражицкий (1867-1931), П. И. Новгородцев (1866-1924) и др.). Представители старых школ (Н. И. Кареев, М. М. Ковалевский и др.) во многом уточняют свои позиции. Утверждается экономический материализм (или марксистская социология), причем в двух вариантах: ортодоксальный марксизм (Г. В. Плеханов, В. И. Ульянов-Ленин (1870-1924) и неортодоксальный, «легальный» марксизм (Я. Б. Струве (1870- 1944), Я. А. Бердяев (1874-1948), С. Я. Булгаков (1871-1944), М. И. Туган-Барановский (1865-1919)), весьма близкий с точки зрения методологии к неокантианству.

В этот же период начинается, правда эпизодическое, преподавание социологии. Попытки же открыть кафедры или факультеты социологии наталкиваются на отказ правящих кругов. Нет и специальных изданий. Тем не менее количество публикаций по социологии продолжает расти. Переводятся и издаются практически все работы ведущих западных социологов.

Примечательно, что русская социология, особенно благодаря деятельности М. М. Ковалевского, выходит на международную арену на равных, русские социологи активно участвуют в работе Международного института социологии, конгрессы которого собирались раз в три года. Три русских социолога (П. Ф. Лилиенфельд, М. М. Ковалевский, П. А. Сорокин) избирались президентами института, что говорит о международном признании русской социологии.

В 1901 году М. М. Ковалевский и Е. В. Де Роберти создали в Париже «Русскую школу общественных наук», где обязательным предметом была социология. В школе преподавали многие ведущие как русские, так и западные социологи. Школа по праву была тогда оценена как первая модель русского социологического факультета, причем не имеющая аналогов в мире. Однако по требованию правительства России школа была закрыта.

После длительной борьбы, наконец, начала решаться проблема инсти-туционализации российской социологии. По личному разрешению Николая II в Петербурге в 1908 году был открыт частный Психоневрологический институт во главе с академиком В. М. Бехтеревым с первой русской социологической кафедрой, возглавленной М. М. Ковалевским, Е. В. Де Роберти, позднее - П. А. Сорокиным и К. М. Тахтаревым (1.872-1925). Кафедра провела большую работу по организации обучения социологии, подготовила четыре выпуска сборника «Новые идеи в социологии».

Начало XX века - третий этап в развитии русской социологии, насильственно прерванный в 1922 году. Это время четкого предметного самоопределения социологии как общей теории социального (П. А. Сорокин). Такая интерпретация предмета снимала две предыдущие трактовки.

Соответственно ведущей школой остановится неопозитивизм (П. А. Сорокин, К. М. Тахтарев). Одновременно оформляется своеобразная «христианская социология» в русле религиозной философии (Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, С. Л. Франк (1877-1950)), во многом близкая к отмеченной трактовке предмета социологии, но не приемлющая неопозитивизма и бихевиоризма. В рамках ортодоксального марксизма, с одной стороны, усиливается вульгаризация и политизация социальной теории (В. И. Ульянов-Ленин), с другой - выделяется направление, стремящееся соединить марксистские идеи с современной наукой (А. А. Богданов (1873-1928)).

Нарастает процесс институционализации социологии: 1912 год - открыта социологическая секция при историческом факультете Петербургского университета; 1916 - учреждается русское социологическое общество имени М. Ковалевского; 1917 - вводится научная степень по социологии, образуются кафедры социологии в Петроградском и Ярославском университетах; 1920 год - в Петроградском университете открывается первый в России факультет общественных наук с социологическим отделением во главе с П. А. Сорокиным.

Однако в стране после октябрьского переворота 1917 года утверждалась тоталитарная диктатура, не нуждавшаяся в социологической науке, тем более «буржуазной». С «критикой» П. А. Сорокина выступил лидер нового режима В. И. Ленин. Итогом стала высылка ведущих ученых-обществоведов за пределы страны и полный разгром русской социологии как науки.



4 Теоретическая эволюция российской социологии как системы



Выше речь шла об эволюции российской социологии в историческом аспекте и почти не затрагивались вопросы содержательного плана. Но именно содержательный анализ позволяет понять особенности русской социологии как определенной динамической системы, увидеть ее место в системе мировой социологии, выявить ее специфические черты и приоритеты. Изучение истории отечественной социологии показывает, что в ее эволюции можно выделить три фазы, совпадающие хронологически с описанными выше историческими этапами: синтетическая, аналитическая, аналитико-синтетическая.

Синтетическая фаза. Характерная черта исследований - оптимизм, утверждающий возможность глобального познания общества и его законов на основе синтеза естественнонаучных и социальных знаний. Господствующий тип исследований - позитивистские модели общества, дополняемые в той или иной форме элементами натурализма. В онтологическом плане общество трактовалось либо в духе холизма как надындивидуальный организм (органицизм, географический или экономический детерминизм), либо в духе монадологии, исходящей из первичности индивидуального субъекта (личности) и сочетания естественных социальных законов с моральной санкцией, реальности и идеала (психологическое направление).

Синтетической ориентацией определялась и методология исследования. Повсеместно использовались предельно широкие понятийные конструкции в контексте социологического реализма. Ведущими принципами исследования выступают эволюционизм (теории прогресса), детерминизм и особенно редукционизм, натуралистический или психологический. При этом психика человека рассматривается всеми школами в качестве последней грани между природным и социальным мирами. Расхождения начинаются по вопросу детерминации психики - внутренней (психологизм) или внешней (натурализм). Соответственно основная проблематика - индивид и социальный организм, индивид и группа, механизмы взаимодействия сознания индивида и группового сознания, реальность и идеал, факторы и способы социального действия.

С течением времени обнаруживается недостаточная плодотворность жесткого редукционизма, ведущего к весьма абстрактным схемам. Пониманию этого способствовала и философская критика глобальных претензий позитивизма и экономического материализма. Усиливается внимание к проблеме культуры и социокультурных факторов, специфичности социального познания, синтезу положительных результатов различных подходов к обществу (Михайловский, Ковалевский и др.). Социологическая эволюция перерастает в новую фазу.

Однако прежде чем перейти к ее описанию, необходимо определить место экономического материализма в развитии российской социологии. Хотя данное направление стояло несколько особняком и в полной мере не укладывается в предложенную схему, взаимодействие с ним определило ряд тенденций в развитии научной социологии на русской почве. В целом экономический материализм развивался в духе холизма, социального реализма и экономического редукционизма. Стремление выйти за рамки этой жесткой парадигмы способствовало переходу многих последователей данной школы на позиции иных направлений. Наиболее ярко об этом свидетельствует эволюция «легального» марксизма.

Широкое увлечение в России марксистскими идеями имело те же причины, что и увлечение позитивизмом. Первые аналитики марксизма и рассматривали его в ряду позитивизма как возможный вариант глобального социального объяснения в контексте поиска путей эволюции России. Соответственно наряду с исследованиями представителей ортодоксального марксизма имели место многочисленные попытки включения отдельных марксистских идей в иные социологические конструкции.

В целом, по словам Н. А. Бердяева, чтобы понять судьбу марксизма на русской почве, причины возникновения из него ряда новых течений, нужно видеть его изначальную двойственность. С одной стороны, марксизм выступает как доктрина социологического детерминизма, обосновывающая ведущую роль экономики и социальных структур в обществе. Именно в этом социологическая значимость марксизма. С другой же стороны, как и большинство ранних социологических теорий, марксизм попытался стать теорией не только сущего, но и должного, в этическом духе описать идеальное общество, где человек освобождается от пут экономической детерминации и становится в полном смысле слова свободным. При этом утверждается абсолютная возможность создания такого общества в реальности и обосновываются пути его достижения. Эти две стороны марксизма вступили в неразрешимое противоречие. Попытки его разрешить и определили эволюцию русского марксизма.

В итоге выявились три течения: 1) ортодоксальное по форме и содержанию, обосновывающее в духе экономического детерминизма пути естественной социальной эволюции России (Г. В. Плеханов); 2) ортодоксальное по форме, но стремящееся к неортодоксальному содержанию посредством попыток логически соединить теорию сущего и теорию должного (В. И. Ульянов-Ленин). Фактически же произошло соединение экономического материализма с устаревшими тезисами русской субъективной социологии, что привело при внешней научности к воссозданию субъективизма в единстве с политическим тоталитаризмом, к дегуманизации социальной теории; 3) неортодоксальное, критическое направление, первоначально пытавшееся соединить марксизм с иными методологическими принципами, а затем полностью отошедшее от него и создавшее собственное социологическое видение мира (Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков).

Аналитическая фаза. К концу XIX века в российской социологии усиливается критика натуралистических и позитивистских моделей, жесткого редукционизма, не позволяющих выявить специфику социального. На передний план выходит антипозитивистская ориентация, лидером которой становится неокантианство. Весьма близко к неокантианству, а частично и опираясь на него, начинается обоснование социологических идей в рамках русской религиозной философии. Выдвигается лозунг восстановления идеализма. В целом аналитическую фазу можно назвать стадией теоретико-методологической критики.

Господствующий тип исследований - ценностные модели общества, социокультурный анализ. Неокантианство рассматривает общество не как организм, а как организацию духовно-нормативного типа, закономерности которой носят характер целевой необходимости. Реализация последней зависит от основанного на определенных ценностях выбора людей. Различного рода социальные структуры и институты есть только типы поведения людей. В гносеологическом плане подчеркивалась специфичность социального познания и наличие границ рационализации социальности. Утверждаются принципы индетерминизма, интроспекции, нормативизма. Основные проблемы: индивид - норма - культура, реальное и идеальное в социуме, мотивация действия.

Аналитико-синтетическая фаза. Уже на предыдущей фазе конкретные школы явно ощущали необходимость взаимодополнения. Скажем, у неокантианцев совершенно неожиданно обнаруживается обсуждение проблем социологического измерения. В социологии религиозных философов налицо стремление дать теорию реального функционирования общества в контексте его движения к сверхидеальному бытию. Выявляется достаточно четкий консенсус в понимании социологии как общей теории социального. Иначе говоря, речь идет о социологическом синтезе, но на основе четкого аналитического подхода к подлинно социологическим объектам. Лидирующими являются две ориентации - неопозитивизм и «христианская социология», которые, внешне не принимая друг друга, идут фактически к одной цели.

В социальной онтологии преобладает тенденция к синтезу холизма и монадологии, к описанию общества как целостного организма, элементы которого связаны функционально. Вопрос о том, что скрывается за функциональными связями, либо снимается (бихевиоризм), либо переводится в сферу иррационального («христианская социология»). Соответственно в социальной гносеологии утверждается стремление к методологическому объективизму на основе умеренного эволюционизма, синтеза реализма и номинализма, мягкого редукционизма. Основная проблематика: теория социального взаимодействия, его факторы и способы объяснения. При этом в отличие от предыдущих этапов проблема социально должного снимается как научная проблема, таковой является только социально сущее.

Итак, за период с 60-х годов XIX века по 20-е годы XX века социология достигла высокой степени зрелости, развитой культуры анализа, сформировала необходимые институты. Четко осознана необходимость интеграции социального знания, но не за счет подавления одних школ другими, а на основе принципа их дополнительности. Формы реализации такой интеграции были обоснованы русскими мыслителями уже в эмиграции (П. А. Сорокин, С. Л. Франк). Социология приобрела твердую собственную основу для перехода в качественно новый этап. Важно при этом иметь в виду, что российская социология ни у кого не ходила в ученицах и находилась в равноправном диалоге с западной мыслью.





























Заключение 



Таким образом, за время развития отечественной социологии зарождается много социологических школ и направлений. О школах как таковых можно говорить с некоторой долей условности. Институционально они не были оформлены, и в основном под ними подразумевалась идейная общность, литературное сотрудничество, дружеские контакты. А без необходимой основы не происходила кристаллизация определенной теоретической школы, так как это были либо традиционные отношения «метр-ученик», либо чисто литературное сотрудничество. Можно лишь уверенно, с известными оговорками, говорить об одной сложившейся субъективной школе и двух неоформленных, полуорганизованных школах М.М. Ковалевского и Л.И. Петражицкого. 

Развитие социологии шло в рамках натуралистического и психологического направлений. Натуралистическое направление представляли идеологи географического детерминизма (Л.И. Мечников (1838-1888) и др.) и органицизма (А.И. Стронин (1826-1889), П.Ф. Лилиенфельд (1829-1903)). Представителями психологического направления были Е.В. Де Роберти (1843-1915), Н.И. Кареев (1850—1931), Н.М. Коркунов (1853—1904). Также необходимо отметить большую роль, которую играли в этом процессе социологические теории народников (М.А. Бакунин (1814—1876), П.И. Ткачев (1844—1886)), а в их рамках существующая субъективная школа социологии (П.Л. Лавров (1828—1900), Н.К. Михайловский (1842—1904)). Особое место в этот период занимали плюралистическая школа М.М. Ковалевского (1851—1916) и ортодоксальный марксизм (Г.В. Плеханов (1856—1918)). 

Одна из главных сложностей на пути становления отечественной социологии культуры, да и социологической теории в целом, заключается в драматическом лингвистическом напластовании в языке науки. Язык западной теории признается не всегда и не вполне адекватным для анализа и описания российских социокультурных реалий, а собственно русский язык признается, в свою очередь, чересчур метафорическим и аллегорическим, что не отвечает запросам академической науки.

В любом случае, как бы ни развивалась далее российская социология культуры, ее научно-скептическая (а подчас и ироническая) позиция в отношении всех остальных отраслей социального знания будет провоцировать те же парадигмальные изменения в отечественной социологии, которые происходят сейчас в мировой социологической мысли. Социология культуры способна выступить в роли стимулятора в процессе формирования национальной российской социологической школы.











































Список использованных источников



Жукоцкий В.Д. Русская интеллигенция и религия // Философия и общество.- 2001.-№1. – С. 10-14.

Ионин Л.Г. От моностилистической к полистилистической культуре. Современное развитие России // Социодинамика культуры. М.: ИС РАН, 1993. Вып. 2: Социокультурная дифференциация.

История социологии / под ред. А.Н. Елсукова. Минск.: Высш. шк, 2007, 381 с.

Кукушкина Е. И. Русская социология XIX - начало XXв.- М.: Владос, 1999.

Новикова С.С. История развития социологии в России. – М.: Норма, 2002. – 356 с.