Психодиагностика самосознания

РЕФЕРАТ

«Психодиагностика самосознания»


Содержание



1. Самосознание как объект психодиагностики

2. Методики психодиагностики самосознания




1. Самосознание как объект психодиагностики



Самосознание - это прежде всего процесс, с помощью которого человек познает себя. Но самосознание характеризуется также своим продуктом - представлением о себе, “Я-образом” или “Я-концепцией”. Это различение процесса и продукта в психологический обиход было введено У. Джемсом в виде различения “чистого Я” (познающего) и “эмпирического Я” (познаваемого). Познает, конечно, не сознание, а человек, обладающий сознанием и самосознанием; при этом он пользуется целой системой внутренних средств: представлений, образов, понятий, среди которых важную роль занимает представление человека о себе самом - о своих личностных чертах, способностях, мотивах. Представление о себе, таким образом, являясь продуктом самосознания, одновременно является и его существенным условием, моментом этого процесса. 

Задача анализа собственно процесса самосознания оказалась, однако, более сложной, чем задача анализа продуктов или результатов этого процесса. Как человек приходит к тому или иному представлению о себе, какие внутренние действия при этом совершает, на что опирается — все эти вопросы сейчас интенсивно разрабатываются в научных исследованиях, однако результаты поисков пока не воплотились в психодиагностических алгоритмах и методиках. Психодиагностика самосознания традиционно направлена на выявление продукта самосознания - представления о себе. При этом допускается, а затем доказывается, что “Я-концепция” не просто продукт самосознания, но важный фактор детерминации поведения человека, такое внутриличностное образование, которое во многом определяет направление его деятельности, поведение в ситуациях выбора, контакты с людьми.

Анализ “Я-образа” позволяет выделить в нем два аспекта: знания о себе и самоотношение. В ходе жизни человек познает себя и накапливает о себе различные знания, эти знания составляют содержательную часть его представлений о себе - его “Я-концепцию”. Однако знания о себе самом, естественно, ему небезразличны: то, что в них раскрывается, оказывается объектом его эмоций, оценок, становится предметом его более или менее устойчивого самоотношения. Не все реально постигаемое в себе самом и не все в самоотношении ясно осознается; некоторые аспекты “Я-образа” оказываются ускользающими от сознания, неосознанными.

Уже эти два содержательных тезиса о строении “Я-образа”, т. е. тезис о знании о себе и отношении к себе как аспектах “Я-концепции” и тезис о ее осознаваемой и неосознанной частях, позволяют понять ряд принципиальных методологических проблем, возникающих перед психодиагностикой самосознания.

Можно ли вообще выявить, что о себе человек знает? На первый взгляд вопрос этот риторический: нетрудно тем или иным способом получить самоописание испытуемого или обследуемого, это самоописание и есть показатель знания человека о себе, выражение его “Я-концепции”. Однако если человек говорит о себе, что он добрый, деловой, целеустремленный, общительный или, наоборот, злой, безвольный, необщительный, то он не просто сообщает сведения, но и дает оценку самого себя. Выделить эту оценку в самоописаниях и даже отделить ее от словесного самоописания можно, а вот отделить знания от оценки оказывается крайне трудно, если вообще возможно. Но если это так, то не искажает ли оценка знания субъекта о себе? А сама эта оценка в том случае, если она действительно негативна, не оказывается ли искаженной и “упрятанной” в подсознание? А если такие искажения происходят, то каков концептуальный, теоретический статус самоописаний?

Эти вопросы и ряд других не раз служили предметом методологического анализа. Так, среди факторов, влияющих на самоописание и его интерпретацию (помимо фактора - самой “Я-концепции”), рассматриваются социальная желательность описываемых черт, тактика самоподачи (самопрезентация), область самораскрытия, идентифицируемость или анонимность ответов, тактика соглашаться или несогла-шаться с утверждениями, характер и степень ограничений в форме ответов на вопросы, контекст всей процедуры диагностики, установки, ожидания и инструкции, способы подсчета индексов и статистические процедуры.

Помимо этого, свою роль играют уровень интеллектуального развития, установка в отношении к диагносту или исследователю, чувство безопасности в ситуации тестирования.

Прогресс в решении этих методологических проблем психодиагностики оказался связанным с продвижением в понимании психологической сути самого процесса самосознания и его итогового продукта - “Я-концепции”. Остановимся на некоторых наиболее важных результатах теоретического и методологического анализов.

Проблема социальной желательности. Эта проблема возникает всякий раз при использовании самоотчетов в тех сферах, в которых существуют эталоны должного, правильного образа действий, мыслей и т. д. Особенно острой эта проблема оказывается в ситуации исследования “Я-концепции”. Неоднократно отмечалось, что различные меры “Я-концепции” связаны между собой хуже, чем каждая из них в отдельности с мерой социальной желательности. Проблема, однако, состоит в том, нужно ли стремиться к “вычитанию” социальной желательности из самоописаний. Стремление видеть и культивировать в себе социально ценные качества - одно из реальных стремлений человека, которое, конечно же, отражается в его “Я-концепции”. Поэтому если “Я-концепция” определяется феноменологически как образ самого себя, в который человек верит, содержащий черты, обладать которыми человек стремится и которые сознательно в себе признает, то высокую социальную желательность черт, приписываемых его “Я”, следует считать не артефактом, а истинной характеристикой. Более того, проявлением “Я-концепции”, точнее, способности иметь “Я-концепцию” (т. е. способности к самосознанию), объясняется не только феномен следования социальной желательности, но и такие феномены, как “эффект фасада”, “позиция защиты по отношению к тестам”, “установка на ответ”, тенденция к согласию и др. Методически, однако, часто не просто отличить полупроизвольную тенденцию подчеркивать в себе социально желаемые качества от прямой фальсификации “Я-образа” в ситуации, когда обследуемый сознательно старается ввести диагноста в заблуждение.

Стратегия самопрезентации. Выставлять себя в социально-выигрышном свете - это лишь один из аспектов более общего феномена, известного как стратегия самопрезентации. Исследования стратегий самопрезентации исходят из представлений о том, что всякий человек заинтересован во впечатлении, производимом им на окружающих. Определенные аспекты поведения человека специально направлены на установление, уточнение и поддержание своего образа в глазах других.

Выделяют две стратегии самопрезентации: ублажающую и самоконструирующую. Ублажающая стратегия управляется критериями, принятыми в данной аудитории, и направлена на то, чтобы выставить себя в благоприятном свете (подстраиваясь под аудиторию) и получить “вознаграждение”. Самоконструирующая стратегия направлена на поддержание и укрепление “идеала Я”, т. е. вытекает из желания произвести впечатление на других теми качествами, которые входят в “идеал Я” субъекта.

Экспериментальная схема, в рамках которой проверяются предположения, связанные с самопрезентационной теорией, как правило, включает в себя сравнение поведения людей одной из в двух пар условий: 1) приватных (анонимных) и публичных; 2) предполагающих дальнейшее взаимодействие с лицом, вовлеченным в эксперимент, либо не предполагающих такого взаимодействия. Соответственно, если поведение человека меняется от аудитории к аудитории, это говорит об ублажающей стратегии, если не меняется - о самоконструирующей.

Существует большое число экспериментальных исследований, подтверждающих основные положения самопрезентационной концепции, т. е. показывающих, что поведение человека меняется в условиях публичных в сравнении с условиями приватными и что оно меняется в зависимости от аудитории. Причем эти положения подтверждаются относительно различных типов поведения. Так, например, влияние самопрезентационных мотивов оказалось явно выраженным при так называемом альтруистическом поведении, которое, казалось бы, должно быть безразличным к потенциальной выгоде субъекта. Так, “публичные” пожертвования оказались гораздо более внушительными, чем приватные. Испытуемые, в присутствии которых раздавался “крик о помощи”, предлагали помощь “жертве” чаще и быстрее в том случае, когда считали, что встретятся с теми, кому помогут, нежели в том случае, когда считали, что останутся анонимными (1980). В одном исследовании, в частности, было обнаружено, что после выполнения группового задания испытуемый распределял деньги (это и было реальным, а не фиктивным заданием): а) в зависимости от вклада каждого в выполнение задания, когда надо было отчитываться экспериментатору; б) поровну, когда надо было отчитываться перед группой; в) себе непропорционально много, когда никакой отчетности не требовалось.

Исследования феномена самопрезентации заставляют более тщательно анализировать условия проведения диагностической процедуры, оценивать влияние таких параметров диагностической ситуации, как восприятие обследуемым дальнейшей судьбы результатов тестирования, возможностей продолжения контактов с психодиагностом, пола, возраста и статуса психодиагноста. Обследуемый не просто сообщает то, что он о себе думает, но активно подает себя, стараясь произвести впечатление, которое сообразуется с его личностью в целом, с ситуацией и с партнером по общению.

Различия в субъективной значимости параметров “Я-концепции”. Одни и те же по своему содержанию знания о себе у разных людей могут обладать различной субъективной значимостью. Из этого следует, что использование в индивидуальной психодиагностике универсальных содержательных параметров “Я-концепции” может приводить к ошибочным заключениям. 

Достоверность диагностических заключений в консультативной и психотерапевтической практике повышается за счет введения в поле зрения диагноста смысла того или иного аспекта “Я-концепции” для обследуемого. Это достигается путем анализа той субъективной роли, которую у данного человека играют усматриваемые им в собственном “Я” черты в процессе достижения значимых для него мотивов и целей.

Сложное строение “Я-концепции”. Психодиагностические данные могут интерпретироваться лишь в контексте теоретических представлений о строении “Я-образа” и процесса самосознания в целом. Кратко охарактеризуем основные положения, касающиеся строения самосознания и “Я-концепции”.

Самосознание имеет уровневое строение. 

И.С. Кон формулирует уровневую концепцию “Я-образа”, используя понятие установки (Кон И. С., 1978). (В словаре установка – готовность, предрасположенность субъекта, обеспечивающая устойчивый, целенаправленный характер протекания деятельности.) 

В целом “Я-образ” понимается как установочная система; установки обладают тремя компонентами: когнитивным (от лат. cognitio – знание, познание, т.е. когнитивная сфера – познавательная сфера), аффективным (т.е. эмоциональным) и производным от первых двух поведенческим (готовность к действиям в отношении объекта). 

Нижний уровень “Я-образа” “составляют неосознанные, представленные только в переживании установки, традиционно ассоциирующиеся в психологии с самочувствием и эмоциональным отношением к себе; 

выше расположены осознание и самооценка отдельных свойств и качеств;

затем эти частные самооценки складываются в относительно целостный образ; 

и наконец, сам этот "Я-образ" вписывается в общую систему ценностных ориентации личности, связанных с осознанием ею целей своей жизнедеятельности и средств, необходимых для достижения этих целей (Кон И. С., 1978, с. 72-73).

Столин В.В. сформулировал концепцию уровневого строения самосознания, основанная на учете характера активности человека, в рамках которой формируется и действует его самосознание (Столин В. В., 1985).

В качестве исходного принимается различие содержания “Я-образа” (знания или представления о себе, в том числе и в форме оценки выраженности тех или иных черт) и самоотношения. (Последнее - это переживание, относительно устойчивое чувство, пронизывающее самовосприятие и “Я-образ”.)

В содержании “Я-образа” выделяются две важнейшие образующие: 1) знания о тех общих чертах и характеристиках, которые объединяют субъекта с другими людьми, - присоединяющая образующая “Я-концепции”, или система самоидентичности, и 2) знания, выделяющие “Я” субъекта в сравнении с другими людьми. Это последняя образующая придает субъекту ощущение своей уникальности и неповторимости.

Вертикальное строение самосознания раскрывается как уровневое строение. Уровни самосознания определены уровнями активности человека, одновременно являющимся:

1 -биологическим индивидом (организмом), 

2 - социальным индивидом

3 - личностью. 

Процессы самосознания обслуживают активность человека на каждом из уровней, выполняя роль обратной связи информацией о “вкладе” субъекта в его собственную активность. Поскольку характер активности и характер ведущих потребностей субъекта на каждом из уровней различны, различны и процессы, отражающие эту активность, и итоговые, интегральные образования самосознания.

На уровне биологического индивида (организма) активность субъекта определена системой “организм - среда”, имеет прежде всего двигательный характер и вызывается потребностями в самосохранении, нормальном функционировании, физическом благополучии. В недрах этой активности формируется обратная связь в виде ощущений о положении тела и его органов в пространстве, которые слагаются в “схему тела”. Схема тела - это, фигурально выражаясь, “Я-образ” организма, который надо отличать от “физического Я” субъекта, обладающего более сложной, биосоциальной природой. На уровне организма формируется также самочувствие - итог процессов, отражающих состояние внутренних органов, мышц, активации организма в целом. Самочувствие — биологический аналог самоотношения, отражающий степень удовлетворенности потребностей организма в благополучии, целостности, функциональном состоянии.

На уровне социального индивида активность человека подчинена иной потребности - потребности в принадлежности человека к общности, в признании его этой общностью. Эта активность регулируется усваиваемыми индивидом социальными нормами, правилами, обычаями, предписаниями, уставами и т. д., которые усваиваются индивидом. “Я-образ” облегчает человеку ориентацию в системе этих активностей прежде всего за счет формирования системы социальных самоидентичностей: половой, возрастной, этнической, гражданской, социально-ролевой.

В рамках этих идентичностей субъект сравнивает себя с эталонами соответствующих общностей и через эти эталоны - с другими людьми. Эти сравнения образуют базу для дифференцирующей образующей “Я-образа” (т.е. чем я отличаюсь, чем я уникален и неповторим), которая, следовательно, вторична на этом уровне по отношению к присоединяющей образующей.

Жизненная важность для субъекта быть принятым другими людьми отражается в самоотношении, которое есть перенесение вовнутрь отношения других: принятие другими или отвержение ими.

На уровне личности активность субъекта вызывается прежде всего потребностью в самореализации - в труде, любви, спорте и т. д. - и реализуется с помощью ориентации на собственные способности, возможности, мотивы. Поэтому в “Я-образе” ведущее место начинает занимать дифференцирующая (отличие от других) образующая “Я-концепции”. Основой самоотношения становится потребность в самоактуализации.

Как показывают результаты факторного анализа, самоотношение, в свою очередь, оказывается структурно-сложным образованием, включающим в себя как общее, глобальное чувство за или против самого себя, так и более специфические параметры: самоуважение, ауто-симпатию, самоинтерес или близость к самому себе, ожидаемое отношение других.

Самоотношение активно защищается личностью. Этот тезис находит солидное подтверждение в литературе. 

В работе А. Тиссера и Дж. Кэмпбелла (1982) приводится механизм, названный ими моделью поддержания самооценки. Суть его состоит в том, что человек селективно подходит к оценке успехов близких ему людей и людей, с которыми он находится на далекой межличностной дистанции, а также к тому, в какой области - значимой или незначимой для него - существуют эти достижения. Согласно этой модели, люди позитивно оценивают успехи друзей, если они относятся к незначимым для них самим сферам; когда же успехи друзей относятся к релевантным для оценщиков сферам, то эти успехи оцениваются гораздо менее позитивно. При восприятии посторонних людей соотношение обратное: более позитивно оцениваются успехи в релевантной сфере, менее - в нерелевантной. Смысл модели таков: когда друг что-то делает хорошо, то факт дружбы позволяет оценщику “греться в лучах чужой славы” и тем самым поддерживать самооценку. Так и происходит в нерелевантных сферах, т. е. там, где субъект сам не стремится достичь тех же результатов, что и друг. Если же сфера успехов друзей значима, то более важным оказывается выиграть в сравнении с ними и тем самым поддержать самооценку, а для этого успехи друзей преуменьшаются. Согласно этому механизму, люди придерживаются принципа: “Пусть друзьям во всем сопутствует успех, однако, в том, что значимо и для меня, - не больше, чем мне”.

Проведенный Тиссером и Кэмпбеллом эксперимента целом подтвердил их гипотезу. Причем тенденцию использовать этот механизм в большей степени проявили люди с низким уровнем самоуважения.

В работе Г. Каплана описана тактика поддержания самоотношения, которая может быть названа тактикой обесценивания (Кар1ап И., 1980). Суть ее состоит в том, что человек делает предметом своего самовосприятия не только собственные личностные качества, но и саму оценку этих качеств. В таком случае негативная оценка собственных качеств также может входить в “объективированное Я” как качество или черта, например самокритичность. Следовательно, человек, низко оценивающий себя по какой-то черте, не будет утрачивать самоуважения, если в субъективной иерархии ценностей данная черта стоит ниже, чем “честность перед самим собой”, “самокритичность” и т. п.

Возможности защиты самоотношения заложены уже в его строении (Столин В.В., 1985). Благодаря многомерности самоотношения возможно одновременное поддержание глобального самоотношения на высоком уровне и какого-то аспекта самоотношения, прежде всего самоуважения, - на низком. При этом низкое самоуважение компенсируется повышением симпатии к себе, а повышение симпатии “покупается” ценой сохранения низкого самоуважения.

Экспериментальные исследования в целом подтвердили гипотезу: люди, отождествляющие себя с “несимпатичными” другими, избегают выбирать в качестве объединяющих их с этими другими “несимпатичные” признаки, компенсируя, однако, недобор негативных характеристик приписыванием себе “неуважаемых” черт. В этом эксперименте был также выявлен феномен “предохранительного клапана”, т. е. такого защитного механизма самоотношения, благодаря которому прежде всего блокируется антипатия к себе: падение симпатии не приводит к нарастанию антипатии. Человек действует по принципу: “Из того, что я не хорош, еще не следует, что я плох”.

Защита себя от антипатии является наиболее важным аспектом защиты самоотношения. Субъект жертвует истинностью своего “Я-образа” для того, чтобы не допустить явной, сознаваемой антипатии к себе. Человек может действовать по принципу: “Да, я не хорош, потому что слаб, но я не плох”. Поддержание стабильного самоотношения обеспечивает возможность постоянной стратегии по отношению к самому себе, выражающейся как во внешней, социально-предметной деятельности, так и во внутриличностной активности.

Механизмы защиты самоотношения, таким образом, не менее важный объект психодиагностики, чем содержание “Я-концепции” и самоотношение.

Представления о себе могут относиться к разным сферам проявления человека. Такие исследователи, как И. Джеме, К. Роджерс, М. Розенберг выделили различные формы представлений о себе, дифференцированные либо по сфере проявлений человека (“социальное Я”, “духовное Я”, “физическое Я”, “интимное Я”, “публичное Я”, “моральное Я”, “семейное Я” и т. д.), либо как реальность и идеал (“реальное Я”, “идеальное Я”), либо на временном континууме (“Я в прошлом”, “Я в настоящем”), либо по какому-то иному существенному признаку.

Насколько все эти представления у субъекта действительно существуют как относительно самостоятельные, насколько они по-разному связаны с самоотношением и поведением в соответствующих ситуациях - эти вопросы остаются открытыми. С точки зрения ориентации на психологическую помощь, важно знать, в какой именно сфере деятельности субъект переживает себя состоятельным или несостоятельным, на чем содержательно базирует свое самоуважение, стремится ли к достижению своего идеала, переживает ли разорванность своего “интимного Я” и публичной самопрезентации. Эти аспекты самосознания должны отражаться с помощью психодиагностических методик.



2. Методики психодиагностики самосознания



В области психодиагностики самосознания используются основные традиционные и вновь разрабатываемые классы методик: стандартизованные самоотчеты в форме описаний и самоописаний (тест-опросники, списки дескрипторов, шкальные техники), свободные самоописания с последующей контент-аналитической обработкой, идеографические методики типа репертуарных матриц, проективные техники.

Стандартизованные самоотчеты. 

К этому типу методик относятся прежде всего тест-опросники, состоящие из более или менее развернутых утверждений, касающихся отношения испытуемого к самому себе в различных жизненных сферах; чувств, мыслей относительно тех или иных событий или обстоятельств в жизни субъекта; поведенческих проявлений; взаимоотношений с другими людьми. Способ ответа широко варьирует в различных опросниках: используется двух-, трех-, четырех-, пяти-, семиальтернативный выбор, вербальное или невербальное согласие. Приведенные в лекции опросники относятся к числу наиболее популярных. '

Шкала “Я-концепции” Теннесси (1965) - опросник, предназначенный для подростков (с 12 лет) и взрослых. Содержит 90 пунктов на анализ “Я-концепции” и 10 пунктов шкалы лжи. Используется пятишаговая шкала ответов от “полностью согласен” до “абсолютно не согласен”. Пункты опросника отбирались с помощью экспертов - клинических психологов. Требовалось согласие семи экспертов в отнесении каждого утверждения к определенным строке и столбцу. По строкам были представлены: 1) самокритичность, 2) самоудовлетворенность, 3) поведение; по столбцам: 1) “физическое Я”, 2) “моральное Я”, 3) “личностное Я”, 4) “семейное Я”, 5) “социальное Я”. 

Существует консультативная (упрощенная) и клиническая формы опросника. Данные по валидности в основном строятся на сравнении показателей пациентов психиатрических клиник, алкоголиков, деликвентов с показателями обычных испытуемых и в целом свидетельствуют в пользу опросника.

Как показывает описание опросника, с его помощью можно выявить глобальное самоотношение (самоудовлетворенность) и специфические формы отношения к своему телу, к себе как моральному субъекту, к себе как к члену семьи и т. д. Опросник также позволяет дать дифференцированное заключение о самоотношении в отличие от содержательного аспекта “Я-концепции” (самоидентичности и дифференцирующие характеристики).

Шкала самоуважения Розенберга - опросник для подростков, выявляющий глобальное самоотношение. й Состоит из 10 утверждений: 

1. Я чувствую, что я достойный человек, по крайней мере не менее, чем другие.

2. Я всегда склонен чувствовать себя неудачником.

3. Мне кажется, у меня есть ряд хороших качеств.

4. Я способен кое-что делать не хуже, чем большинство.

5. Мне кажется, что мне особенно нечем гордиться.

6. Я отношусь к себе хорошо.

7. В целом я удовлетворен собой.

8. Мне бы хотелось больше уважать себя.

9. Иногда я ясно чувствую свою бесполезность.

10. Иногда я думаю, что я во всем нехорош.

Опросник предполагает 4 градации ответов: “полностью, согласен”, “согласен”, “не согласен”, “абсолютно не согласен”.

Опросник обладает хорошей надежностью и конструктной валидностью. Показатели по опроснику связаны с депрессивным состоянием, тревожностью, психосоматическими симптомами, активностью в общении, лидерством, чувством межличностной безопасности, отношением к испытуемому его родителей.



В целом, несмотря на методологическую критику опросников, они остаются основным инструментом в исследованиях “Я-концепции”; постоянно создаются новые опросники для специфических целей и популяций. 

Контрольные списки также являются разновидностью стандартизованного самоотчета. От опросников их отличает краткость пунктов, вплоть до отдельных прилагательных. 

Наиболее известен контрольный список прилагательных Г. Гоха, который содержит 300 личностных прилагательных, расположенных в алфавитном порядке (1960). Испытуемого просят выбрать те из них, которые соответствуют объекту. Список содержит 24 шкалы, 15 из которых соответствуют перечню потребностей Г. Мюррея, а 9 получены эмпирически. К последним относятся: 1) общее количество выбранных прилагательных, 2) защищаемость, 3) расположенность к себе, 4) нерасположенность к себе, 5) самоконфиденциальность, 6) самоконтроль, 7) лабильность, 8) личностная приспособленность, 9)готовность к консультированию.

Контрольный список, таким образом, предусматривает измерение глобального самоотношения, причем независимо от его позитивного и негативного полюсов (“расположенность к себе” и “нерасположенность к себе”). Существенно наличие шкал “защищаемость” и “самоконфиденциальность”. Последняя отражает, вероятно, измерение самоотношения, названное нами “самоинтерес”.

На русской лексике начало разработки подобного списка, получившего название “личностного семантического дифференциала”, заложено работами А. Г. Шмелева (1983).

Списки - относительно удобные диагностические инструменты в смысле простоты применения и обработки, однако они обладают рядом недостатков. 

Во-первых, они навязывают субъекту оценку по параметрам, которые, возможно, не являются значимыми для его “Я-концепции”, но по которым грамотный человек в принципе может дать оценку. В результате может возникать некоторое “фантомное” самоописание. 

Во-вторых, вынесение категорических суждений относительно значимых для субъекта личностных параметров наталкивается на внутреннее сопротивление. Так, например, сказать “да” или “нет” относительно параметров смелый, добрый, правдивый, отзывчивый и т. п для некоторых людей довольно сложно и в силу социальной нормы скромности, и в силу неясности обстоятельств проявления этих качеств, так сказать, неясности их жизненной цены. 

В-третьих, как показано уже в исследованиях Ч. Осгуда и его коллег, значения слов обладают помимо предметного, также и аффективным значением. Самоописания на основе выбора прилагательных, таким образом, оказываются связанными с самоотношением и не вполне ясно, какой именно аспект - знание о себе или отношение к себе - в большей мере они выявляют.

Нестандартизованные самоотчеты. Поскольку “Я-концепция” так или иначе проявляется в любом развернутом самоописании (в дневниковых записях, в нестандартизованных ответах на вопросы анкеты или интервью, в письмах и т. д.), появляется возможность применить к некоторой совокупности текстов процедуру контент-анализа. На этом основана, в частности, приведенная ниже методика.

Тест двадцати утверждений на самоотношение. Можно сразу сделать в аудитории.

Испытуемого просят в течение 12 минут дать 20 различных ответов на вопрос, обращенный к самому себе: “Кто я такой?”. Испытуемого просят давать ответы в том порядке, в котором они спонтанно возникают, и не заботиться о последовательности, грамматике и логике. Анализ данных исследований позволил выделить ряд категорий, которые впоследствии использовались в контент-анализе: социальные группы (пол, возраст, национальность, религия, профессия), идеологические убеждения (философские, религиозные, политические и моральные высказывания), интересы и увлечения, стремления и цели, самооценки.

Общая тенденция состоит в том, что “присоединяющие” утверждения, в которых фиксируется принадлежность испытуемого к той или иной категории людей (“студент”, “сын”, “мужчина”), выносятся раньше, чем “дифференцирующие” (указывающие специфический признак - “слишком толстый”, “неудачливый человек”). Наиболее частые категории, обнаруженные на больших выборках в зарубежных исследованиях: профессиональная идентичность, семейная роль и статус, супружеская роль и статус, религиозная идентичность, пол и возраст. В ответах довольно отчетливо прослеживаются социологические закономерности; так, возраст чаще упоминают молодые и пожилые люди, женщины чаще упоминают свой семейный статус, мужчины - половую принадлежность. В то же время психологические закономерности, лежащие в основе ответов на вопрос теста, до сих пор недостаточно ясны. Обычно делается предположение, что порядок называния категорий соответствует выраженности и значимости соответствующих признаков, т. е. структуре самоидентичностей, однако этот тезис не является доказанным. Вполне возможны влияния со стороны стереотипов заполнения официальных анкет и учетных карточек или со стороны защитных стратегий, при которых наиболее значимое отодвигается “на потом”.

Диагностическое использование приема 20 утверждений нуждается в выявлении социокультурных норм, специфицированных по возрасту и полу, в решении теоретических и методических проблем кодировки ответов. Уже показано, что ответы детей отличаются от ответов взрослых: первые чаще определяют себя через свои ситуативные и частные проявления. Ясно также, что в этнически однородном обществе ответы, касающиеся расы и национальности, будут встречаться реже, чем в этнически разнородном. Необходимо различать ответы, касающиеся самоидентичности в рамках индивидного уровня самосознания (т. е. отражающие принадлежность к таким группам, к которым невозможно не принадлежать, живя в обществе, - половую, возрастную, национальную, семейную) и ответы, касающиеся личностной самоидентичности. Последняя отражает принадлежность испытуемого к группам людей, членство в которых есть результат либо собственного выбора, самоопределения, либо специфических обстоятельств жизни, либо специфической самооценки (мыслитель, защитник окружающей среды, неудачник, фантазер и т. д.). Личностная самоидентичность, таким образом, смыкается с наиболее значимыми измерениями дифференцирующей составляющей “Я-образа”. Без знания социокультурных и половозрастных норм информативными оказываются лишь крайние, наиболее нетипичные случаи, как, например, указание только своих недостатков или указание только своих индивидных идентичностей.

Оценивая стандартизованные самоотчеты с применением контент-анализа в целом, надо отметить, что основное их достоинство по сравнению со стандартизованными самоотчетами состоит в потенциальном богатстве оттенков самоописания и в возможности анализировать самоотношение, выраженное языком самого субъекта, а не навязанным ему языком исследования. Это, однако, является и одним из ограничений этого метода - субъект с низкими лингвистическими способностями и навыками самоописания оказывается в худшем положении по сравнению с человеком, обладающим богатой лексикой и навыками самоописания для передачи своих переживаний. Эти различия могут затушевывать различия в самоотношении и “Я-концепции” в целом. 

На нестандартизованные самоотчеты также влияет стратегия самопрезентации, которая должна учитываться при интерпретации результатов.

Идеографические методики, основанные на использовании психосемантических закономерностей, анализе индивидуальных матриц, при котором пространство самоописания и его содержательные оси не задаются априорно на основе усредненных данных, а выявляются у данного конкретного испытуемого, причем результаты интерпретируются не путем соотнесения с “нормой”, а относительно других характеристик того же субъекта - также применяются в диагностике “Я-концепции”.

Отметим лишь, что основной трудностью в их применении является необходимость более дифференцированной системы диагностических заключений, основанной на изучении многообразных индивидуальных вариаций, выявляемых этими методами. Если такая исследовательская работа не проделана, то диагностическое значение тех или иных вариантов структур сознания или самосознания выводится из здравого смысла, что, естественно, сводит на нет ценность самой идеографической процедуры.

Проективные техники. Как правило, проективные показатели используются для анализа трех различных аспектов самоотношения, в той или иной мере ускользающих при анализе прямого самоотчета. 

Речь идет во-первых, о тех бессознательных компонентах самоотношения, которые предполагают внутриличностные защиты, не допускающие это самоотношение до сознания; 

во-вторых, о “незамеченном, непреднамеренном самоотношении”, которое человек затрудняется адекватно вербализовать; 

в-третьих, о той “нежелательной” самооценке, которая противоречит социально-приемлемым образцам личности.Наиболее часто для анализа самоотношения используется экспрессивная проективная методика рисования человека, разработанная К. Маховер (1949). Поскольку при интерпретации существует известная неопределенность: относить ли тот или иной аспект рисунка к “Я-концепции” и самоотношению или к изобразительной способности человека, - ряд авторов предположили модификацию методики, основанную на последующей оценке рисунка по тем или иным стандартным самооценочным шкалам. Были выделены графические особенности рисования, имеющие диагностическое значение, такие, как пол, форма частей, пропуск деталей, ориентация рисунка на листе, последовательность рисования; эти особенности, однако, часто не имеют достаточного теоретического и эмпирического обоснования.

Тематический апперцептивный тест (Мuггау Н., 1943) также принадлежит к проективным техникам, используемым для анализа “Я-концепции” и самоотношения в частности. Его использование основано на той идее, что “описание героя рассказа отражает представление рассказчика о себе.

Известны также попытки использования для анализа самоотношения теста чернильных пятен Роршаха, теста незаконченных предложений.

Символические задания на выявление “социального Я. Одна из наиболее популярных проективных методик. Диагностический инструмент представляет собой серию оригинальных символических проективных проб, направленных на измерение самоотношения и самоидентичности.

Разработчики методики Б. Лонг, Р. Циллер и Р. Хендерсон исходили из предположения, что физическая дистанция на листе бумаги между кружками, символизирующими “Я” и значимых других, может быть интерпретирована как психологическая дистанция, позиция левее других - как переживаемая ценность “Я”, позиция выше - как переживаемая “сила” “Я”, внутри фигуры, составленной из кружков других, - как включенность и зависимость, вне - как независимость “Я”. 

Символические задания соответствуют различным аспектам (измерениям) “Я-концепции”.

Самооценка определяется как восприятие субъектом своей ценности, значимости в сравнении с другими. Испытуемому на листе бумаги предъявляется строка, состоящая из восьми кружков, и предлагается выбрать кружок для себя и для других людей из своего окружения. Чем левее расположен кружок, означающий себя, тем выше самооценка испытуемого.

Сила определяется как превосходство, равенство или подчиненность по отношению к определенным авторитетным фигурам. Мерой силы является более высокое положение кружка, обозначающего “Я”, в сравнении с кружками, обозначающими других. Испытуемому предъявляется кружок, означающий “Я”, в окружении полукольца, состоящего из других кружков. Испытуемый должен выбрать из этих кружков тот, который означает другого человека (отца, учителя, начальника).

Индивидуация - переживаемое, мыслимое сходство или отличие от других людей. Испытуемому предъявляется лист бумаги с размещенными на нем в случайном порядке кружками, означающими других людей; внизу размещаются два кружка: штриховка одного из них совпадает, а другого не совпадает со штриховкой прочих кружков. Испытуемому предлагается определить, какой из двух лишних кружков означает его “Я”.

Социальная заинтересованность - восприятие себя частью группы или отделенным от других. Испытуемому предъявляется лист бумаги с изображенным на нем треугольником, на вершинах которого находятся кружки, обозначающие других людей (например, родителей, учителей, друзей). Испытуемый должен разместить кружок, означающий “Я”. Если кружок помещается внутрь треугольника, испытуемый воспринимает себя как часть целого, если вне - то он воспринимает себя отделенным от социального целого.

Идентификация - включение или не включение себя в “Мы”, образованное с конкретным другим. Испытуемому предъявляются горизонтальные ряды кружков, левые крайние из которых обозначают конкретных людей (мать, отца, друга, учителя и т. д.). Испытуемый должен выбрать кружок в каждом ряду, обозначающий его. Чем больше кружков между “Я” и другим, тем слабее “Мы”.

В другом задании испытуемому предлагается нарисовать в любом месте листа два кружка, обозначающих его самого и другого (друга, мать, отца и т. д.). Чем ближе кружки друг к другу, тем больше идентификация с другим человеком.

Эгоцентричность - восприятие себя “фигурой” либо “фоном”. Испытуемый располагает кружок, означающий “Я”, и кружок, означающий другого, внутри большого круга. Если свой кружок испытуемый располагает ближе к центру, чем кружок другого, это свидетельствует об эгоцентричности.

Сложность - степень дифференцированности “Я-концепции”. Испытуемому предлагаются 10 горизонтальных рядов геометрических фигур различной степени сложности. Чем в более сложном ряду выбирает испытуемый фигуру для “Я”, тем более сложной является его “Я-концепция”.

Простота и оригинальность символических заданий, возможность их применения на различных контингентах обследуемых (начиная с трехлетних детей и кончая взрослыми) привлекли к этой методике большое внимание. В литературе представлены обширные данные, собранные как авторами методики, так и другими исследователями, свидетельствующие о надежности и валидности заданий, хотя и не в равной степени каждого из них.

В целом пробы обладают удовлетворительной надежностью. 

Подтверждается в целом валидность пробы на самооценку (расположение в горизонтальном ряду). Дети располагают “самых лучших” детей слева, а “плохих” - справа; мать и отца, как правило, также располагают слева, себя в ряду детей дети располагают левее, чем в ряду взрослых. Нейропсихологические пациенты и социальные изоляты располагают себя правее, чем соответственно здоровые дети и социометрические лидеры. Пациенты психиатрических клиник левее себя ставят психиатров, психологов, социальных работников, медсестер, нянечек и других больных.

Индексы самооценки и (или) силы оказались связанными с широким кругом переменных, включающих расовый статус, социоэкономический уровень, старшинство среди детей в семье, школьные успехи, потребность в достижении, популярность и т. д. (всего более двух десятков переменных. В то же время ряд связей оказался в противоречии с ожиданиями. Есть некоторые данные, подтверждающие валидность и других шкал. Близнецы выбирают значимо реже отличающиеся кружки в пробе на индивидуацию, чем неблизнецы; психиатрические пациенты и дети с эмоциональными нарушениями чаще ставят себя в центральную позицию в пробе на эгоцентричность и т. д.

Авторы символических заданий привлекали для обоснования методики положения различных психологических теорий, что послужило основанием для обвинений в эклектизме и неразвернутости собственного теоретического фундамента. 

Оригинальность и простота, доступность и сопоставимость символических заданий для разных возрастов, возможность межнациональных сравнений с их помощью делают их привлекательными как для исследовательского, так и для практического диагностического использования.

Однако исследование самоотношения с помощью проективных техник сталкивается с целым рядом методических и теоретических проблем.

Первая проблема связана с выбором таких показателей категорий, которые обеспечивали бы достаточную однозначность и надежность при кодировании индивидуальных протоколов. Большое разнообразие лексического словаря испытуемых, специфика индивидуальной эмоциональной окраски тех или иных слов или выражений, подверженность формальных и содержательных характеристик проективной продукции влиянию экспериментальной ситуации делают процедуру интерпретации протоколов во многом зависящей от опыта и интуиции интерпретатора. 

Как правило, требование однозначности и надежности приводит к тому, что в качестве параметра “Я-концепции” выбирается глобальное положительное или отрицательное самоотношение; таким образом, содержательные нюансы самоотношения утрачиваются, а результаты оказываются в целом сопоставимыми с теми, которые получаются с помощью вербальных самоотчетов.

Вторая проблема использования проективных техник состоит в отсутствии простых и валидных критериев сопоставления проективных показателей самоотношения. Поскольку предполагается, что проективные техники направлены на выявление более глубинных аспектов самоотношения, то сопоставление их с вербальными методиками не должно давать высоких корреляций. Использованию поведенческих критериев для валидизации показателей часто мешает недостаточная изученность опосредованного характера связи между самоотношением и поведением.

Третья проблема использования проективной техники состоит в необходимости специального доказательства, что та или иная часть проективной продукции или ее аспект относятся именно к самоотношению, а не к другим психологическим характеристикам. Особенно остро эта проблема встает при анализе экспериментальной продукции типа рисунка человека или при анализе незаконченных предложений, сформулированных не от первого лица.

И, наконец, использование проективных техник наталкивается на теоретическую проблему разработки обоснованной и непротиворечивой системы категорий, которая могла бы быть положена в основу процедуры кодирования проективного содержания.

Рефрактивными техниками Дж. Линдсей назвал процедуры, в которых люди производят оценку каких-то своих атрибутов, не осознавая, что они оценивают себя. 

Известные примеры использования рефрактивных техник относятся, однако, лишь к некоторым аспектам “физического Я” - голосу, внешности, почерку. 

Как явствует из приведенного краткого анализа, все четыре перечисленные группы методов обладают своими достоинствами и недостатками. 

Методики, основанные на вербальном стандартизованном самоотчете, обеспечивают сопоставимость результатов, независимость от опытности экспериментатора и количественный подход, однако апеллируют к более осознанным аспектам самоотношения и потенциально подвержены влиянию стратегий самопрезентации, кроме того, ограничивают испытуемого наперед заданными рамками подобранных утверждений. 

Нестандартизованные самоотчеты снимают последнее ограничение, однако, они гораздо более трудоемки, более трудны для количественной обработки и больше подвержены факторам влияния лингвистических способностей испытуемых.

Идеографические техники ставят проблему обоснованности диагностических заключений. 

Проективные методики в целом устраняют прямое влияние стратегии самопрезентации, однако связаны с рядом проблем интерпретации проективных показателей. 

Опросник самоотношения представляет собой многомерный психодиагностический инструмент, основанный на принципе стандартизованного самоотчета (Столин В.В., 1985).

Опросник содержит 62 пункта в виде утверждений типа: “Вряд ли меня можно любить по-настоящему”, “Мои достоинства вполне перевешивают мои недостатки”, “Иногда я сам себя плохо понимаю”, “Когда у меня возникает какое-либо желание, я прежде всего спрашиваю себя, разумно ли это”, “Случайному знакомому я, скорее всего, покажусь человеком приятным”, “Посторонний человек на первый взгляд найдет во мне много отталкивающего”.

Утверждения формулировались от первого лица; использовались два варианта ответа “согласен” и “не согласен”.

Факторная структура опросника выявлялась на выборке из 175 студентов гуманитарных вузов Москвы (115 девушек и 60 юношей). Средний возраст испытуемых - 20 лет.

В инструкции испытуемым указывалось, что им будет предъявлен личностный опросник, который не предполагает правильных и неправильных ответов и направлен на анализ личного мнения отвечающих. Кроме того, испытуемым сообщалось, что основная цель эксперимента - это создание надежного психологического теста и что их ответы, как ответы людей с гуманитарными наклонностями, особенно ценны для этой работы. Испытуемым также указывалось, что результаты будут закодированы и затем обработаны с помощью компьютера; им разрешалось подписывать свои ответы псевдонимом. После окончания опыта испытуемых просили не сдавать свои протоколы в том случае, если они затруднялись давать искренние ответы. Инструкция и процедура опроса, таким образом, были направлены на снижение влияния социальной желательности и стратегии самопрезентации на ответы. Результаты подвергались факторному анализу.

На основании результатов были составлены словесные портреты по одному на каждый полюс всех восьми факторов; эти словесные портреты предъявлялись для интерпретации экспертам - психологам-консультантам. С помощью этой процедуры и дополнительного содержательного анализа были интерпретированы и отобраны в качестве шкал следующие семь факторов:

1. Самоуверенность (“У меня достаточно способностей и энергии воплотить в жизнь задуманное”).

2. Ожидаемое отношение других людей “Вряд ли.я вызываю симпатию у большинства моих знакомых”).

3. Самоприятие (“Мое отношение к самому себе можно назвать дружеским”, “В целом меня устраивает то, какой я есть”).

Са.моруководство (“К сожалению, если я и сказал что-то, это вовсе не значит, что именно так я и буду поступать”). 

5. Самообвинение (“Если я и отношусь к кому-либо с укоризной, то прежде всего к самому себе”)

6. Самоинтерес (“Если бы мое второе "Я" существовало, то для меня это был бы самый скучный партнер по общению”).

7. Самопонимание (“Иногда я сам себя плохо понимаю”).

Все эти факторы образовали более обобщенный уровень самоотношения, описываемый четырьмя измерениями:

Самоуважение - шкала из 14 пунктов, объединивших утверждения, касающиеся “внутренней последовательности”, “самопонимания”, “самоуверенности”. Речь идет о том аспекте самоотношения, который эмоционально и содержательно объединяет веру в свои силы, способности, энергию, самостоятельность, оценку своих возможностей контролировать собственную жизнь и быть самопоследовательным, понимание самого себя;

Аутосимпатия - шкала из 16 пунктов, объединяющая пункты, в которых отражается дружественность-враждебность к собственному “Я”. В шкалу вошли пункты, касающиеся “самоприятия”, “самообвинения”. В содержательном плане шкала на позитивном полюсе объединяет одобрение себя в целом и в существенных частностях, доверие к себе и позитивную самооценку, на негативном полюсе - видение в себе по преимуществу недостатков, низкую самооценку, готовность к самообвинению. Пункты свидетельствуют о таких эмоциональных реакциях на себя, как раздражение, презрение, издевка, вынесение самоприговоров;

Самоинтерес - шкала из 8 пунктов, отражает меру близости к. самому себе, в частности - интерес к собственным мыслям и чувствам, готовность общаться с собой “на равных”, уверенность в своей интересности для других;

Ожидаемое отношение других людей - шкала из 13 пунктов, отражающих ожидание позитивного или негативного отношения к себе окружающих. Человек, ожидающий антипатичного отношения к себе, ждет его как от большинства, от посторонних или мало с ним связанных людей, так и от немногих, любовь которых ему важна. От других людей такой человек ждет отрицания его внутренних достоинств (совести), антипатии к своей внешности. При этом он как бы принимает (постулируемую им) антипатию других, что проявляется в том, что себе он не желает добра по-настоящему. Себя он считает уникальным, непохожим на других, не ставит перед собой задачу на увеличение самоуважения.

Содержательный анализ результатов позволил также интерпретировать главный фактор как отражение глобального самоотношения, т. е. внутренне недифференцированного чувства “за” и “против” самого себя. 

(Шкалы с одинаковыми названиями относятся к разным уровням обобщенности самоотношения и не вполне совпадают по составу вопросов, хотя содержательно и близки.)

Одной из важных интегральных характеристик самосознания, связывающих чувство ответственности, готовность к активности и переживание “Я”, является качество личности, получившее название локуса контроля.

Появление этого понятия в психологической литературе в первую очередь связано с работами американского психолога Дж. Роттера, который предложил различать между собой людей в соответствии с тем, где они локализуют контроль над значимыми для себя событиями. Существуют два крайних типа такой локализации, или локуса контроля: интернальный и экстернальный- В первом случае человек считает, что происходящие с ним события прежде всего зависят от его личностных качеств, таких, как компетентность, целеустремленность, уровень способностей, и являются закономерным результатом его собственной деятельности. Во втором случае человек убежден, что его успехи или неудачи являются результатом таких внешних сил, как везение, случайность, давление окружения, другие люди и т. п. Любой индивид занимает определенную позицию на континууме, задаваемом этими полярными типами локуса контроля (1966).

Введение в психологию понятия локуса контроля стимулировало огромное количество исследований этого феномена, поток которых продолжает нарастать и в настоящее время. Оказалось, что принадлежность человека к тому или иному типу локализации контроля оказывает влияние на многообразные характеристики его психики и поведения. Обзоры работ по этой проблематике констатируют, что интерналы проявляют большую ответственность и социальную активность; они, в отличие от экстерналов, более последовательны в своем поведении.

У интерналов временная перспектива охватывает значительно более дальнюю зону (как в будущем, так и в прошлом) и насыщена большим количеством событий.

Интерналы проявляют большую когнитивную активность, чем экстерналы. Они больше интересуются характером, причиной и лечением болезни и активнее борются за выздоровление. Интерналы более последовательны и продуктивны в ситуациях принятия решения и ситуациях, связанных с риском. Они проявляют большую готовность отсрочить сиюминутное, легкодоступное удовольствие ради достижения отдаленного, но более ценного блага.

Большую роль локус контроля играет в трудовой деятельности. Интерналы больше, чем экстерналы, убеждены, что усердная работа ведет к высокой продуктивности, а высокая продуктивность способствует получению высокого вознаграждения. Их общая удовлетворенность трудом значительно выше, чем у экстерналов. Стиль руководства экстерналов более директивен и чаще основывается на негативных санкциях. 

Исследователями выявлены многочисленные личностные корреляты локуса контроля.

Интернальность положительно связана с социальной ответственностью, с осознанием человеком смысла, целей в жизни. Согласно калифорнийскому опроснику, интернально ориентированные субъекты, в отличие от экстернально ориентированных, имеют более высокие баллы по степени, толерантности, социабельности, умственной подготовленности, ответственности, самоконтроля, принятия своего “Я”, благополучия в достижении чего-либо путем согласия. По списку прилагательных интерналы описывают себя как приспособленных, выносливых, последовательных, достигающих цели, уверенных в себе, защищенных. На основе 16-факторного опросника Кеттелла характерными чертами интерналов оказались: эмоциональная стабильность, моральная нормативность, доверчивость, воображение, сердечность, утонченность, общительность и высокая сила воли.

Экстернальным людям чаще свойственны подозрительность, тревожность, депрессивность, агрессивность, конформность, догматизм, авторитарность, беспринципность, цинизм, склонность к обману.

Необходимо иметь в виду, что приведенные личностные корреляты локуса контроля, хотя и позволяют создать достаточно полное представление о типичных экстерналах или интерналах, все же являются очень приблизительными. К тому же они получены в основном западными исследователями, поэтому перенос их в наши социальные условия требует большой осторожности.

В отечественной психологии проблема локуса контроля пока не стала объектом углубленной теоретической и экспериментальной проработки. Несмотря на недостаточную теоретическую разработанность, не вызывает сомнений то, что методики измерения индивидуальных различий в интернальности - экстернальности являются необходимым компонентом в арсенале инструментария как психологов-исследователей, так и практиков. Об этом говорят приведенные выше данные об очень широком спектре влияния локуса контроля на самые различные аспекты регуляции деятельности человека.

Инструменты измерения локуса контроля могут быть особенно полезны в таких областях практики, как психопрофилактика, профконсультирование и профотбор, психодиагностические обследования, психотерапия и психологическое консультирование.

За более чем 20-летний период изучения локуса контроля на Западе создан целый ряд методик измерения этой переменной. Наиболее известной из них является так называемая шкала Роттера, широко применяемая в американской психологии и в настоящее время. 

Роттер и его сотрудники предлагали создать многомерную “1-Е шкалу”. Они исходили из того, что локус контроля может быть различным в разных сферах жизни индивида. Был составлен опросник, который включал пункты, соответствующие нескольким сферам: академическое признание, социальное уважение, межличностные отношения, аффектогенные ситуации, доминирование, социально-политическая активность и общее мировоззрение. Первоначально эта шкала содержала 100 пунктов. В дальнейшем она была подвергнута факторному анализу и на основании этого сокращена до 60 пунктов. В результате исследователи довели количество пунктов шкалы до 23. Кроме того, были добавлены еще 6 маскировочных пунктов.

Окончательная форма шкалы Ротгера содержит 29 пунктов, каждый из которых состоит из двух противоположных суждений: одно из них характерно для интерналов, второе - для экстерналов. Задача опрашиваемого состоит в том, чтобы выбрать суждение, содержание которого согласуется с его собственным мнением. Возьмем, например, 10 и 14 пункты: 10а) Из моего опыта следует, что если что-то должно произойти, то это произойдет; 10б) Я убедился, что принять решение о выполнении определенного действия лучше, чем положиться на случай; 14а) Что бы я ни планировал, я всегда почти уверен, что мне удастся осуществить намеченное; 146) Планирование будущих действий не всегда разумно, так как многое зависит от везения.

По мнению авторов шкалы, такие ответы, как 106) и 14а), показывают, что человек убежден в том, что источник, отвечающий за успех или неудачу его действий, лежит внутри его собственной личности. А вот люди с внешней стратегией предпочтут ответы 10а) и 146).

В последующие годы неоднократно предпринимались попытки выделения субшкал из шкалы Роттера. Так, один из исследователей выделил два фактора: контроль над собственной жизнью и контроль над социально-политическими институтами (1970). Сходные результаты получили П. Гурин и ее сотрудники (1978), которые выделили два самостоятельных вида контроля: “идеологический”, отражающий склонность человека верить в то, что большинство людей в состоянии активно воздействовать на общество, и “личный”, показывающий склонность человека верить только в контроль над событиями собственной жизни. В некоторых работах выделяется и большее количество факторов.

Такие попытки безусловно оправданны, так как ряд исследований показывает, что особенности локализации контроля могут изменяться у одного и того же человека в зависимости от того, представляется ли ему ситуация сложной или простой, приятной или стрессогенной и т. д. Кроме того, человек может считать, что от него многое зависит в сфере профессиональной деятельности, и в то же время неудачи в сфере общения объяснять внешними факторами.

В отечественной психологической практике, насколько нам известно, чаще всего используются три варианта методик измерения локуса контроля: оригинальная шкала Роттера в прямом переводе на русский язык; опросник уровня субъективного контроля (УСК), созданная Бажиным Е.Ф., Голынкиной Е. А. и Эткиндом А. М. в Петербургском психоневрологическом институте им. В.М. Бехтерева; опросник субъективной локализации контроля (ОСЛК), разработанный Пантелеевым С. Р. и Столиным В. В. на факультете психологии МГУ.

Переводной вариант оригинальной шкалы Роттера не имеет пока достаточного психометрического обоснования, поэтому ниже приводятся данные по двум другим методикам, отвечающим основным психометрическим требованиям, предъявляемым к такого рода процедурам.

Опросник субъективной локализации контроля создан на основе шкалы Роттера с сохранением ее первичных качеств: одномерности; небольшого количества пунктов; формата шкалы, требующего в каждом пункте выбора одного из двух альтернативных суждений.

Некоторые пункты шкалы были переформулированы, 4 пункта изъяты, как не имеющие аналогов в нашей культуре. Кроме того, были добавлены еще 7 пар утверждений, касающихся сферы студенческой жизни.

Опросник содержит 32 пункта, из которых 6 маскировочных и 26 работающих. Примеры пунктов: 7а) Как бы вы ни старались, некоторым людям вы все равно не понравитесь; 76) Люди, которые не нравятся другим, просто не умеют ладить с окружающими; 12а) Что бы я ни планировал, я почти уверен, что мне удастся осуществить намеченное; 126) Планирование будущих действий не всегда разумно, так как многое зависит от случая; 13а) Если в общежитии скучно, значит студком никуда не годится; 136) Сделать жизнь в общежитии веселой и интересной зависит от нас самих.

Утверждения опросника в основном ориентированы на учебную сферу, сферы достижения и межличностных отношений.

Корреляция ОСЛК с опросником 16PF Кеттелла. Как и предполагалось, интерналам оказались свойственны: эмоциональная стабильность и реалистическая оценка действительности (С+), рассудительность и осмотрительность (F-), упорство и решительность (G+), склонность к практической реальной деятельности, (/-), уверенность в собственных силах (О-), радикализм (Q1+), самоуважение и самоконтроль (Q3+), сдержанность и спокойствие (Q4-).

Напротив, у экстерналов преобладают такие качества, как эмоциональная неустойчивость (С-), беспечность и небрежность (F+), склонность к ненормативному поведению (G-), эмоциональное восприятие действительности (/+), неуверенность в себе (O+), неэффективный самоконтроль (Q3-), высокая напряженность (Q4+).

Подводя итоги описания ОСЛК, можно констатировать, что он в достаточной мере удовлетворяет основным психометрическим требованиям построения опросников и может с успехом использоваться в психологической практике.

Опросник уровня субъективного контроля является многомерной шкалой, измеряющей индивидуальные особенности субъективного контроля над разнообразными жизненными ситуациями. Авторы опросника разработали его исходя из принципа иерархической структуры системы регуляции деятельности (Бажин Е. Ф., Голынкина Е. А., Эткинд А. М., 1984). Из опросника могут быть выделены обобщенный показатель индивидуального УСК, инвариантный к частным показателям деятельности (шкала общей интернальности Ио); два показателя среднего уровня общности (шкала интернальности в области достижений Ид и шкала интернальности в области неудач Ин), а также четыре ситуационно специфических показателя, характеризующих УСК в таких сферах жизнедеятельности, как семейная (Ис), производственная (Ип), сфера межличностных отношений (Иь) и отношения к здоровью и болезням (Из).

Опросник УСК обладает достаточным психометрическим обоснованием по критериям надежности и валидности.

В заключении следует сказать, что психодиагностика, при всем ее несовершенстве – серьезная наука. Тесты, опросники, шкалы – это не забавные шарады, которые приятно отгадывать в свободное время, а диагностические инструменты, используемые в науке и практике. 

Использование диагностического инструмента требует глубокого понимания природы выявляемых характеристик.

Тот, кто использует диагностический инструмент в практических целях или как средство измерения в научных целях, обязан знать, что именно выявляет (измеряет) данный инструмент и каким способом установлена его валидность.

Подвергая человека обследованию, необходимо знать какие факторы, способные изменить результаты, влияют на поведение в ситуации обследования.

Сообщением некоторых диагностических сведений (даже в том слкчае, когда они носят внешне невинный характер), неподготовленным людям или в неквалифицированной форме можно нанести серьезный вред тем, кого касается эта информация, или третьим лицам.


Список литературы



1. Алексеев А.С. Основы психологии. М.: 2008 г.

2. Бахматов И.К. Психология личностных отношений. М.: 2007 г.

3. Гуров Е.Г. Психодиагностика. Ростов-на-Дону: Феникс, 2007 г.

4. Грошев Е.В. Психология и психодиагностика. М.: 2006.