Исламский фактор в развитии демократических институтов Туниса

Реферат: Исламский фактор в развитии демократических институтов Туниса

мусульманский тунис исламизм демократизация




Способность мусульманского мира и, в частности, арабских стран к демократизации является вопросом, от решения которого в достаточно весомой степени зависит дальнейший ход мирового развития. Совместимы ли демократия и исламские правовые и общественно-политические институты? Может ли демократия успешно развиваться в мусульманском обществе, где мусульманские морально-этические нормы, традиции и обычаи определяют образ жизни большинства населения и оказывают значительное влияние, в том числе, на общественно-политические институты? Не претендуя на всеобъемлемость, мы попытаемся тем не менее ответить на эти вопросы, проанализировав в качестве примера социально-экономическую и политическую ситуацию в Тунисе.

Прежде всего, необходимо уточнить понятийный аппарат. Общеизвестно хрестоматийное определение демократии как формы государственного устройства, при которой осуществляется власть народа. Согласно концепции французского политолога и общественно-политического деятеля А.Токвиля (1805–1859), наиболее влиятельного в современных зарубежных социально-политических исследованиях, демократия – это не только определенная форма организации общества, но и соответствующий процесс, происходящий в нем. Философской основой демократии является соотношение свободы и равенства граждан как социально-политических ценностей, реальное воплощение которых происходит в соответствующих демократических институтах государства, прямых или представительных. Гарантией прав граждан является разделение функций власти – законодательной, исполнительной и судебной; децентрализация в социально-экономической и культурной сферах. При этом защиту прав граждан берут на себя демократические ассоциации – гражданские и политические. Они становятся посредниками между центральной властью и различными слоями общества, представляя интересы последних. Реализации прав человека в демократическом государстве служат также свобода печати и суд присяжных. Тем не менее, известные социологи ХХ века, такие как Д.Шумпетер и У.Ростоу, дополняя концепцию Токвиля, уточняли, что все эти черты развитой демократии наполняются реальным содержанием только в случае активного участия граждан в общественно-политической жизни, то есть в условиях сложившегося гражданского общества. Другой видный социолог и социальный философ ХХ века М.Вебер выделял роль христианской и, в частности, протестантской религии в становлении западноевропейского капитализма и соответствующей ему «хозяйственной этики» и стиля взаимоотношений между людьми, способствовавших формированию и развитию современного западного гражданского общества и присущего ему демократического государственно-политического устройства.

Что касается феномена исламизма, то имеется ряд его определений. Прежде всего, необходимо различать понятия исламский фундаментализм и исламизм. Исламский фундаментализм можно рассматривать как явление религиозное, означающее обращение к истокам ислама и строгому соблюдению в повседневной жизни и общественной практике правил и норм, изложенных в Коране и Сунне. Исламизм же – политическое явление, использование ислама в политических целях. Исламизм или политический ислам – идеология исламистского движения – политического движения, стремящегося поставить процесс общественного развития в соответствие с нормами и догмами первоначального ислама1. В то же время оба эти явления можно рассматривать как взаимосвязанные, так как они представляют собой элементы единой системы. Исламизм имеет умеренное и радикальное направления. Умеренный исламизм существует практически во всех арабских странах либо в форме политических партий, либо в виде общественно-просветительских или благотворительных организаций, ратующих за сохранение исламских ценностей. Радикальный исламизм представлен экстремистскими группировками, нередко прибегающими к террору для достижения своих политических целей.

В последнее время, особенно после громких террористических актов (в Нью-Йорке в сентябре 2001 г., в Мадриде в 2004 г., в Лондоне в 2005 г.), в СМИ, а также в некоторых зарубежных и отечественных исследованиях исламизм отождествляется с международным терроризмом. Причем в отдельных публикациях ислам трактуется как изначально агрессивная, не толерантная и обскурантистская религия, а исламские правовые и общественно-политические институты выставляются как препятствия на пути демократического развития. Некоторые авторы в качестве доказательства цитируют даже отдельные суры Корана. Тем не менее, во-первых, необходимо отметить, что в священных книгах любых религий, в том числе в Коране, Библии, Торе и т.д., можно найти как призывы к борьбе с иноверцами, так и высказывания о необходимости веротерпимости и толерантности. Во-вторых, можно согласиться с высказыванием современного американского исследователя Грехема Фуллера: «Не существует религии, которая по своей сущности совместима с демократией»2.

Эволюция социально-экономической и общественно-политической ситуации в Тунисе за последние два десятилетия является, на наш взгляд, показательным примером развития демократических процессов в мусульманской стране. Тунис за эти годы достиг существенного прогресса как в экономическом развитии, так и в демократических преобразованиях. В то же время тунисскому руководству удалось, с одной стороны, подавить радикальный исламизм, и с другой, интегрировать часть умеренных исламистов в государственно-политическую систему. Необходимо отметить, что с момента завоевания независимости в 1956 г. в Тунисе были заложены необходимые основы для дальнейшего развития страны по демократическому пути. Первый президент независимого Туниса Хабиб Бургиба (1903–2000 гг.), воспринимавший исламские традиции как «тяжелый груз, затруднявший развитие страны»3, проводил решительную политику, направленную на секуляризацию и реформирование тунисского общества, во многом остававшегося традиционным. Хабиб Бургиба был признанным лидером тунисского национально-освободительного движения и руководителем, обладавшим безусловной харизмой. Наряду с Гамалем Абдель Насером, Ахмедом Бен Беллой и Хуари Бумедьеном он являлся наиболее ярким и талантливым государственным деятелем арабского мира в ХХ веке. Среди реформ, доставивших ему подлинную международную известность, на первом месте стоит «Кодекс гражданского состояния» (Маджалля аль-ахваль аш-шахсыйа), принятый в 1956 г. По недавней оценке тунисского историка Мухаммеда Хеди Шерифа, этот «революционный закон, круто изменивший традиционный уклад и положивший начало женской эмансипации, оказался социально-правовой реформой с долговременными и необратимыми последствиями»4. Новый Кодекс коренным образом реформировал систему брачно-семейных отношений, запрещал многоженство, учреждал гражданскую регистрацию брака, вводил равенство обеих сторон при разводе. В дальнейшем тунисской женщине были предоставлены политические права и, в частности, права избирать и быть избранной. В рамках реформы упразднялись шариатские суды и устанавливалась единая система светского судопроизводства. Одновременно осуществлялась программа мер, направленных на уменьшение влияния мусульманского духовенства. Старейший, известный во всем исламском мире мусульманский университет аз-Зитуна в Тунисе вместе с сетью коранических школ был передан в ведение Министерства образования.

Что касается экономической политики, то в первое десятилетие независимости в Тунисе делался упор на государственное регулирование экономики («дустуровский социализм»). Затем в 70-е годы экономическое развитие стало строиться на основе рыночных отношений и всемерного поощрения частного сектора. Частные инвестиции (национальные и иностранные) в экспортные отрасли промышленности, в том числе в обрабатывающую и аграрный сектор, а также в туристическую индустрию, дали свои плоды. Среднегодовой прирост ВВП составил 7,1%, ежегодные темпы прироста в аграрном секторе возросли в 80-е годы до 4,1%5.

Однако успехи в экономике не означали адекватного повышения уровня жизни большинства населения. Основная часть получаемой в условиях экономического подъема прибыли присваивалась привилегированной прослойкой, состоявшей из представителей крупного и среднего бизнеса, имевшей родственные связи с политической элитой, а также перераспределялась внутри правящей группировки. В 80-е годы в тунисском обществе нарастало социальное напряжение, чему способствовало также то, что Хабиб Бургиба (провозглашенный в 1975 г. пожизненным президентом) уже не мог контролировать ситуацию в стране, чем пользовались в целях личного обогащения члены его семьи и приближенные к ним кланы. Сложную социально-экономическую обстановку использовали исламисты для усиления своего влияния. Они выдвигали лозунги создания «исламского государства» на основе шариата, в котором, по их утверждениям, должна была восторжествовать «исламская социальная справедливость». В этот период исламистское движение в Тунисе быстро набирало силу. Необходимо отметить, что становлению исламизма в Тунисе в какой-то степени способствовала политика властей. С одной стороны, широкая секуляризация страны, не подкрепленная повышением уровня жизни основных социальных групп, вызывала сопротивление части населения, склонявшегося к поддержке исламистов. С другой стороны, власти, стремясь ослабить левое движение, особенно усилившееся в студенческой среде, пытались противопоставить ему исламистов. С этой целью было разрешено создание «Ассоциации в защиту Корана» и постройка мечети на территории столичного университетского комплекса, которая впоследствии стала одним из опорных пунктов исламистов. В это же время сформировалась «Исламская группа» (Джамаа исламийя), идеологи которой с разрешения властей начали издавать две газеты «Общество» (аль-Муджтамаа) и «Друг» (Хабиб), а также журнал «Знание» (Маариф). Один из лидеров «Исламской группы» Хабиб Мокни создал, кроме того, издательство «Знамя» (ар-Рая), которое во многом способствовало распространению фундаменталистской идеологии в Тунисе. Позже «Исламская группа» трансформируется в политическую партию под названием «Движение исламской направленности», которая впоследствии переименовывается в «Возрождение» (ан-Нахда). Председателем партии являлся известный (в том числе за пределами Туниса) идеолог исламизма Рашид Ганнуши, закончивший философский факультет Тунисского университета и получивший ученую степень профессора философии. В руководство «ан-Нахды» входили также видные исламисты Абд аль-Фаттах Муру, Хасан Годбани, юристы по образованию, а также Салах Каркар, выпускник экономического факультета того же университета. Лидеры исламистов сумели привлечь в свое движение достаточно большое число недовольных правящим режимом тунисских граждан, среди которых наряду с представителями неимущих слоев было немало безработных выпускников вузов, а также военнослужащих и работников правоохранительных органов. Подъему исламизма в 80-е годы в Тунисе (и в исламском мире в целом) кроме внутренних причин способствовали такие внешние факторы, как победа исламской революции в Иране в 1979 г. и гражданская война в Афганистане (афганский джихад), где с правящим режимом, поддержанным советскими войсками, боролись как афганские муджахиды, так и добровольцы из многих мусульманских стран, в том числе из Туниса. Кроме того, в соседнем с Тунисом Алжире в этот период сформировалось самое мощное в арабском мире исламистское движение, возглавленное «Исламским фронтом спасения» (Джабха исламийя ли-ль-инказ), с которым лидеры «Ан-Нахды» имели постоянные контакты.

Во второй половине 80-х годов тунисские исламисты проводили многочисленные антиправительственные манифестации и, согласно опубликованной впоследствии тунисскими властями официальной информации, готовились вооруженным путем захватить власть. В 1986 г. недалеко от столицы был обнаружен склад с оружием, принадлежавший вооруженному крылу «ан-Нахды», а в августе 1987 г. были совершены взрывы в четырех туристических гостиницах в курортных городах Тир и Монастир, в результате которых получили ранения около 20 иностранных туристов. Эти теракты, согласно официальной версии, также совершили боевики из радикального крыла «ан-Нахды»6. В ответ на исламистский террор правоохранительные органы (министром внутренних дел с 1986 г. являлся генерал армии Зин аль-Абидин Бен Али) ответили массовыми арестами исламистских активистов. Сложная социально-политическая обстановка в стране усугублялась интригами внутри семейного клана и окружения Бургибы, которое некоторые исследователи определяли, как «придворную камарилью и сераль»7. В октябре 1987 г. президент Бургиба назначил Зин аль-Абидина Бен Али премьер-министром и генеральным секретарем Социалистической дустуровской партии (СДП). Тем не менее вскоре в результате интриг своего окружения престарелый президент (Х.Бургиба род. в 1903 г.) решил сместить Бен Али с поста премьер-министра. Однако 7 ноября 1987 г. Бен Али при поддержке сторонников из числа военных отстранил Бургибу от власти, мотивируя эти действия ст. 56 конституции9, и объявил о временном возложении на себя обязанностей президента. В обращении к соотечественникам, позже названном «Манифестом 7 ноября»10, Бен Али высоко оценил роль Бургибы в завоевании Тунисом независимости и становлении его государственности, а также заявил о начале широких демократических преобразований. В частности, провозглашалось создание «институтов, основанных на многопартийности и принципе множественности общественных организаций», включения средств массовой информации в общественный процесс, а также упразднение пожизненного президентства.

В отношении исламистской оппозиции Бен Али проводил умелую и тонкую политику. Во-первых, сохраняя принципиальную преемственность с бургибовским наследием, он тем не менее отказался от открытой и иногда даже демонстративно провозглашавшейся его предшественником светскости и подтверждал арабо-исламскую самоидентификацию Туниса. Во-вторых, он четко разграничил свою политику по отношению к радикальным и умеренным исламистам. Если с первыми велась жесткая борьба и применялись репрессивные меры, то со вторыми Бен Али пытался достичь компромисса и интегрировать их в политическую систему. В результате экстремистские исламистские группировки из партии «ан-Нахда» были разгромлены, а их лидеры Рашид Ганнуши и Салах Каркар покинули Тунис и обосновались в Европе (тунисский суд заочно приговорил их к длительному тюремному заключению)11. В то же время Бен Али предложил наиболее известным деятелям умеренной исламистской оппозиции войти в состав Высшего исламского совета и Социально-экономического совета. Кроме того, по инициативе Бен Али был выработан «Национальный пакт», который провозглашал основные принципы политической системы Тунисской Республики и должен был способствовать достижению национального консенсуса. «Национальный пакт» подписали руководители наиболее значимых общественных и политических организаций страны, в том числе лидер умеренных исламистов Нур эд-Дин Бхири. «Национальный пакт» подтверждал основные реформаторские законы, принятые в период правления Бургибы, в том числе «Кодекс гражданского состояния». Наряду с этим подчеркивалась принадлежность Туниса к арабо-исламской цивилизации и вместе с тем заявлялось, что мечети должны контролироваться государством с тем, чтобы они «не превращались в трибуны политической пропаганды».

В конце 90-х годов многие заочно осужденные тунисские исламисты, покинувшие страну, обратились к президенту Бен Али с просьбой об амнистии и предоставлении возможности вернуться в Тунис. От имени желавших возвратиться выступал один из исламистских лидеров, главный редактор издающейся в Лондоне исламистской газеты «аль-Мустакылля» (Независимая) Хашеми аль-Хамди. Бен Али пошел им навстречу, обусловив возвращение запрещением политической деятельности амнистированных. Важным решением, направленным на уменьшение влияния исламистской идеологии, стала проводившаяся по инициативе президента реформа системы образования в Тунисе. Первыми мерами в этом направлении, предпринятыми вновь назначенным президентом министром по делам национального образования, высшей школы и научных исследований Мухаммедом Шарфи, явились изъятие из школ учебников, в которых проповедовались идеи исламизма, а также запрещение ношения в учебных заведениях хиджаба и восстановление в лицеях совместного обучения юношей и девушек. Все вышеперечисленные шаги, сделанные президентом Бен Али, способствовали подавлению радикальных исламистов в Тунисе и значительному снижению влияния исламизма на общественное сознание.

В то же время новое тунисское руководство уделяло особое внимание решению экономических проблем, так как именно социально-экономический кризис, охвативший Тунис во второй половине 80-х годов стал одной из основных причин широкого распространения фундаменталистской идеологии в стране. Было очевидно, что экономический подъем должен был сочетаться с некоторым перераспределением национального дохода, чтобы реально поднять уровень жизни неимущих слоев населения, являвшихся основной социальной базой исламистов. Необходимо отметить, что после прихода Бен Али к власти многие зарубежные исследователи предполагали, что он, как представитель военной элиты, в управлении страной будет опираться на репрессивный аппарат и принимать общие политические решения, передоверив экономические вопросы своему премьер-министру (как это было в эпоху Бургибы). Однако Бен Али опроверг этот прогноз. Достаточно быстро сориентировавшись в экономической проблематике, он сам проводил совещания по главным экономическим вопросам, приводя иногда в замешательство своих министров доскональным знанием сути обсуждаемой проблемы и нередко отправлял представляемый ему доклад на доработку. Тем не менее детальную разработку экономических программ ведет финансово-экономический блок правительства во главе с премьер-министром. Однако стратегические решения по развитию экономики принимает президент. В экономической политике Бен Али главную роль отводит частному предпринимательству. В одном из своих выступлений он подчеркивал, что «необходимо дать возможность предпринимателям работать и создавать материальный достаток, который будет способствовать общему процветанию страны». Бен Али сумел эффективно использовать в экономике главные достижения своего предшественника Бургибы – развитие частной инициативы, достаточно высокий общеобразовательный и профессиональный уровень населения, эмансипацию женщины.

Тунисское руководство сумело в современных экономических реалиях мирового развития определить приоритеты для своей страны, каковыми согласно заявлениям президента, являются «адекватная интеграция в процесс глобализации и развитие экономики, основанной на высоких технологиях и современной науке». В рамках дальнейшей адаптации к рыночной модели тунисское правительство с помощью специалистов Всемирного банка разработало программу структурного реформирования экономики. Наряду с развитием традиционных отраслей национальной экономики, т.е. сельского хозяйства, легкой промышленности (в частности текстильной) и сферы услуг быстрыми темпами создавались крупные объекты базовой экономической инфраструктуры. За период с конца 80-х до начала 2000 годов были возведены несколько крупных плотин и водохранилищ, вода из которых использовалась как для снабжения населения, так и для нужд сельского хозяйства. Модернизировались и расширялись аэропорты, морские порты, железные дороги и автодороги. Если в 1987 г. протяженность автодорог в Тунисе составляла всего 50 км, то в 2004 г. уже 203 км, а к 2006 г. должна достичь 360 км. В то же время особый упор был сделан на развитие современных производств. Возникли новые индустриальные зоны, где на их предприятиях производилось электро-техническое и электронное оборудование, большая часть которого шла на экспорт12. Причем в стране процветал настоящий культ производства на экспорт. По инициативе президента предприятиям-экспортерам предоставлялись значительные налоговые льготы и привилегии при открытии и регистрации производств. Одной из важных отраслей тунисской экономики, инфраструктура которой значительно расширилась в последние годы, продолжает оставаться иностранный туризм: Тунис ежегодно принимает до 5 млн. иностранных туристов, из них 3, 5 млн. из стран ЕС.

В развитии тунисской экономики важную роль играют иностранные инвестиции, привлечению которых способствовало также вхождение Туниса в 1995 г. в Европейский союз (ЕС) на правах ассоциированного члена и планируемое присоединение Туниса в 2008 г. к зоне свободного обмена капиталами и рабочей силой ЕС. В настоящее время на тунисском рынке работают более 2500 иностранных кампаний, а тунисскими инвесторами являются такие известные международные корпорации, как «Бритиш газ», «Алкател», «Бенеттон», «Сименс» и др. Широкое развитие в последние годы получила банковская система, включавшая в себя к 2005 г. более 20 банков. В марте 2005 г. открылся Банк финансовой поддержки малых и средних предприятий, который наряду с функционирующим с 1997 г. Тунисским банком солидарности имеет целью оказывать финансовую поддержку малому и среднему бизнесу. Тунисское руководство проводит политику широкой приватизации и акционирования, в том числе в банковской сфере. Крупнейшими на тунисском финансовом рынке (так же, как и в других областях экономики) являются французские акционеры, в частности банк «БНП Пари» и «Сосьете женераль». Необходимо отметить, что реформирование экономики в Тунисе (в том числе широкая приватизация) проходило в достаточно здоровой социально-политической обстановке и не сопровождалось, как это имело место, например, в Алжире, Египте, а также в России и отчасти в Восточной Европе, ростом коррупции, преступности и другими негативными явлениями. Это подтверждается, в частности, отчетом, сделанным международной организацией «Transparency International» (Международная прозрачность), в котором указан индекс коррупции в различных странах (отчет охватывает 133 страны). Тунис, согласно данным исследованиям, получил в 2003 г. 4,9 баллов (наилучшим показателем является 10 баллов, причем 5 баллов представляют собой своеобразную границу: выше 5 баллов означает, что страна не имеет серьезных проблем с коррупцией, ниже 5 означает коррумпированность властных структур в значительной степени). Для сравнения можно указать, что Италия имеет 5,3 балла, Франция – 6,9, Финляндия – 9,7. В свою очередь Египет получил 3,3 балла, Марокко также 3,3, Алжир – 2,6 балла13. В то же время надо признать, что Тунис в своем социально-экономическом развитии сталкивается с достаточно серьезными трудностями. Это прежде всего большой процент безработных (14,3% в 2003 г.), в том числе дипломированных выпускников вузов. Основательным испытанием для тунисской экономики (в частности для текстильной промышленности) становится нарастающая конкуренция со стороны новых членов ЕС из Восточной Европы, которые увеличивают свой экспорт в страны ЕС, а также большая открытость тунисского рынка после присоединения страны к свободной зоне Союза. Тем не менее ретроспективный обзор развития тунисской экономики за последние полтора десятилетия показывает, что страна добилась впечатляющих результатов. Среднегодовой прирост ВВП стабильно составлял свыше 5% (в 2003 г. 5,6%), объем ВВП с 1988 по 2003 гг. вырос более чем в два раза с 9 млрд. ам. долл. до 25 млрд. ам. долл., инфляция, составлявшая в период с 1980 по 1988 гг. в среднем 7,7% в год, к 2003 г. сократилась до 2,7%, валютные резервы выросли с 976 млн. ам. долл. в 1988 г. до 2,95 млрд. ам. долл. в 2003 г.14 Эти достижения по достоинству были оценены в одном из выступлений президента Франции Жака Ширака как «тунисское экономическое чудо».

В то же время тунисское руководство уделяло значительное внимание социальным вопросам. В частности, приоритетом в социальной политике была определена борьба с безработицей (особенно среди молодежи) и бедностью. Президент Бен Али в своем выступлении 25 июля 2005 г. по случаю 48-й годовщины провозглашения Тунисской Республики подчеркивал, что «народ не сможет добиться прогресса, если значительная часть его молодого поколения находится за бортом производительной деятельности»15. С целью предоставления молодежи возможности получить профессиональную подготовку в Тунисе были расширены старые и созданы новые университетские центры, а также повышены студенческие стипендии. Процент молодежи в возрасте от 19 до 24 лет, обучающейся в вузах, вырос с 6% в 1987 г. до 31% в 2004 г. В процентном отношении к населению по числу студентов Тунис занимает одно из первых мест в арабских странах. Достигнут также существенный прогресс в борьбе с неграмотностью. Так, число неграмотных среди взрослых старше 15 лет в 2003 г. в Тунисе составило 17% (мужчины) и 37% (женщины). Среди стран-соседей Тунис уступает в этом показателе только Ливии – 8% (мужчины) и 29% (женщины). В Алжире соответственно 22% и 40%, в Марокко 37% и 62%, в Египте 33% и 56%16. Были разработаны специальные программы (на общегосударственном и на региональных уровнях) как по профессиональной подготовке молодежи, так и по созданию дополнительных рабочих мест, в частности «Программа по вовлечению молодежи в профессиональную жизнь» (Programs to Introduce Young People to Professional Life). Причем по распоряжению президента губернаторам провинций были разосланы инструкции, определяющие их конкретные задачи по реализации данной программы. Был также создан «Национальный фонд занятости» (известный в Тунисе как Фонд 21–21, по номеру его банковского счета), в рамках которого осуществляются мероприятия как по созданию рабочих мест, так и по оказанию материальной помощи неимущим. В результате предпринятых усилий тунисскому руководству удалось существенно улучшить социально-экономическую ситуацию в стране. Среднегодовой доход на одного тунисца вырос с 950 тунисских динаров в 1987 г. до 3 тыс. 550 тунисских динаров (примерно 2000 ам. долл.) в 2004 г. Для сравнения среднегодовой доход на одного жителя в 2004 г. в Алжире был 1720 ам. долл., в Египте 1470 ам. долл., в Марокко 1190 ам. долл. Процент населения, живущего за чертой бедности (доход которых менее 2 ам. долл. в день), в Тунисе сократился с 7% в 1987 г. до 4% в 2004 г. Этот же показатель в 2004 г. в Марокко составлял 14,3%, в Алжире 15,1%, в Египте 43,9%. Средняя продолжительность жизни в Тунисе выросла с 66 лет в 1987 г. до 70,8 лет (мужчины) и 74,9 лет (женщины) в 2004 г. Соответственно в 2004 г. продолжительность жизни в Алжире была 68,1 год (мужчины) и 71,3 года (женщины), в Марокко 66,8 лет (мужчины) и 70,5 лет (женщины), в Египте 66,7 лет (мужчины) и 71 год (женщины). Показатель детской смертности (детей младше 5 лет) на 1 тыс. жителей в 2004 г. в Тунисе зафиксирован на уровне 29 (мальчики) и 24 (девочки). Для сравнения в Алжире этот же показатель – 52 (мальчики) и 45 (девочки), в Марокко 58 (мальчики) и 46 (девочки), в Египте 52 (мальчики) и 44 (девочки)17.

Таким образом, можно констатировать, что тунисскому руководству удалось вывести страну из состояния социально-экономического кризиса, который Тунис переживал с конца 80-х годов, существенно улучшить экономическую ситуацию, а также заметно поднять жизненный уровень основной массы населения. В свою очередь, с одной стороны, это позволило выбить у тунисских исламистов (в первую очередь радикальных) главный пропагандистский козырь и уменьшить их влияние среди неимущих слоев населения и, с другой стороны, продолжить демократизацию государственно-политической системы страны. Необходимо отметить, что после прихода к власти Бен Али в Тунисе были упразднены существовавшие ранее суды государственной безопасности и чрезвычайные трибуналы. Одним из первых законов, принятых новым руководством, стал Закон о политических партиях (Закон № 32 от 3 мая 1988 г.). Согласно этому закону, политическим партиям запрещается использовать религию в политических целях, что фактически исключает исламистов из легальной политической деятельности. Кроме того, партии должны оставаться независимыми от какого бы то ни было иностранного влияния, им также запрещено получать любую форму помощи от зарубежных организаций и физических лиц. Важной особенностью закона является закрепленная в нем обязанность министра внутренних дел обращаться в судебную инстанцию в случае принятия им решения о роспуске политической партии, в то время как в предыдущем Законе об ассоциациях (1959 г.) такая процедура была необязательной. В настоящее время в Тунисе действуют около десяти политических партий. Шесть партий (Демократическое конституционное объединение, Партия народного единства, Социально-либеральная партия, Партия обновления, Движение демократов-социалистов и Демократическо-юнионистский союз) представлены в парламенте и имеют официальное право участвовать в президентских, парламентских и муниципальных выборах. Тем не менее говорить о реальном плюрализме в Тунисе пока еще преждевременно, так как доминирующую роль в общественно-политической жизни играет одна правящая партия – Демократическое конституционное объединение (ДКО). Политическая платформа ДКО близка программам социал-демократических партий Западной Европы, с которыми она поддерживает активные связи, являясь также членом Социнтерна и Африканского социалистического демократического интернационала (АСДИ), штаб-квартира которого находится в г.Тунисе. Численность ДКО, по официальным данным, приближается к 1 млн. 500 тысяч членов, ее председателем является президент Бен Али. ДКО располагает разветвленной партийной структурой как в столице, так и на местах, а также сильным пропагандистским аппаратом. Это дает ей подавляющее преимущество в ходе выборных кампаний над другими политическими партиями, которые на настоящем этапе не представляют для ДКО собой серьезных конкурентов ввиду их малочисленности, а также организационной и политико-идео-логической слабости. Наиболее известными и относительно влиятельными являются: партия леводемократической направленности «ат-Тадждид» («Обновление»), возглавляемая Мухаммедом Али Халуани и примыкающее к ней объединение «Демократическая инициатива», поддерживающая правительственную политику Партия народного единства, генеральным секретарем которой является Мухаммед Бушиха и стоящая на общедемократической платформе Социально-либеральная партия во главе с Муниром Бежи.

Быстро набирает политический вес самая молодая (созданная в апреле 2004 г.) тунисская Партия зеленых, примыкающая по своей политической направленности к леводемократическому спектру. Долгое время считавшаеся основной партией демократической оппозиции «Движение демократов-социалистов» (имеет наибольшее по сравнению с другими партиями, кроме правящей ДКО, количество депутатов в парламенте – 19) в настоящее время переживает внутренний кризис и раскол в своем руководстве. Другие легально действующие политические партии общедемократической направленности, такие как Демократическо-юнионистский союз, Демократическая партия прогресса, Демократический форум за труд и свободу, играют довольно незначительную роль в общественно-политической жизни Туниса. Особо следует выделить организации, официально не имеющие статуса политических партий, но в то же время пытающиеся активно влиять на общественно-политическую жизнь, представляя на выборах своих кандидатов в качестве независимых. Из исламистских – это прежде всего находящаяся на полулегальном положении партия «ан-Нахда», утратившая бывшую роль в обществе и тем не менее остающаяся наиболее значительной исламистской группировкой в Тунисе. Кроме «ан-Нахды» в стране действуют еще несколько немногочисленных нелегальных исламистских организаций, наиболее значительной из которых является Партия исламского освобождения, руководство которой находится за пределами Туниса. Еще одной, официально непризнанной политической партией, которая критикует правящий режим с лево-социалистических позиций, является Тунисская коммунистическая рабочая партия, стоящая на позициях троцкизма. В то же время в Тунисе существуют на полулегальной и нелегальной основе небольшие объединения различной политической направленности от арабских националистов, баасистов и насеристов до ультралевых социалистов и радикальных исламистов.

Довольно весомое место в Тунисе занимают профсоюзное движение и общественные организации. Первое представлено целым рядом профсоюзов и корпоративных организаций. Наиболее значительными из них являются Всеобщее тунисское объединение труда (ВТОТ), входящее в Международную конфедерацию свободных профсоюзов и Международную федерацию арабских профсоюзов, Тунисский союз промышленности, торговли и ремесла, объединяющий ремесленников, коммерсантов и мелких хозяев в сфере производства и торговли, Национальный союз аграриев и рыбаков – массовая организация тунисских крестьян и работников рыбных промыслов. Новым тунисским руководством была также разрешена деятельность как Всеобщего тунисского союза студентов, лидеры которого стояли на позициях умеренного исламизма, так и Всеобщего союза тунисских студентов, имевшего леводемократическую направленность (оба студенческих профсоюза были запрещены в период правления Бургибы). В настоящее время в Тунисе функционирует также ряд мусульманских общественно-просветительских и благотворительных организаций. В отличие от упоминавшихся выше исламистских группировок они не ставят перед собой политических целей, а видят своей задачей улучшение общественной морали путем пропаганды и распространения коранических знаний, мусульманских морально-этических норм и благотворительной деятельности. Наиболее известным является Движение исламистов-прогрессистов, издающее свой печатный орган – журнал «15–21».

Достаточно влиятельными еще со времен правления президента Бургибы являются женские организации, объединенные в Национальный союз тунисских женщин (НСТЖ), который насчитывает более 45 тыс. членов. НСТЖ активно выступает за эмансипацию, участие женщин в общественно-политической жизни, организует курсы по ликвидации неграмотности, оказывает юридическо-правовую и материальную помощь одиноким женщинам, содействует их трудоустройству (автору этих строк во время пребывания в Тунисе в 1999 г. не раз приходилось слышать полушутливые жалобы тунисцев на то, что теперь тунисские женщины имеют больше прав, в частности при разводе и разделе имущества, чем мужчины). Кроме того, в Тунисе существуют союзы и объединения журналистов, литераторов, кинематографистов и других творческих работников, а также легально действуют две правозащитные организации – оппозиционная властям Тунисская лига защиты прав человека и находящаяся под эгидой правительства Тунисская ассоциация защиты прав человека и общественных свобод.

Важным политическим событием в Тунисе стали проходившие в 2004 г. президентские и парламентские выборы. Им предшествовали внесенные в 2002 г. и одобренные на общенациональном референдуме изменения в тунисской конституции. Согласно этим изменениям, была сформирована нижняя палата тунисского парламента – Консультативный совет18. Ранее тунисский парламент состоял из одной палаты – Совета депутатов. Наряду с этим были упразднены ограничения на переизбрание президента на следующий срок и увеличен предельный возраст для претендента на президентский пост (до 75 лет), что позволило действующему президенту Бен Али (род. в 1936 г.) выставить свою кандидатуру на пост президента на четвертый срок (2004–2009 гг.). Вместе с тем с начала 2004 г. были отменены существовавшие ранее ограничения для тунисских пользователей сетью Интернета. Теперь им стали доступны сайты иностранных газет, остро критиковавших тунисский режим (французские «Юманите», «Либерасьон» и др.), а также международных правозащитных организаций, как Амнести Интернэйшенел, Международная комиссия юристов, Комитет в защиту журналистов и др. Бόльшую свободу для своих публикаций получила пресса оппозиционных партий, в частности, таких газет, как «аль-Маукиф» (Позиция) – орган Демократической партии прогресса и «ат-Тарик аль-джадид» (Новый путь) – орган партии «Обновление». Лидеры легально действующих оппозиционных политических партий получили возможность официально проводить собрания и митинги своих сторонников, а также более широкий доступ к СМИ.

В президентской кампании участвовали четыре кандидата – действующий президент Зин аль-Абиддин Бен Али, генеральный секретарь Партии народного единства Мухаммед Бушиха, лидер партии «Обновление» Мухаммед Али Халуани и президент Социально-либеральной партии Мухаммед Мунир Бежи. Как и предполагали практически все обозреватели, триумфальную победу 24 октября 2004 г. одержал действующий президент Зин аль-Абеддин Бен Али, за которого проголосовали 94,49% избирателей. Его соперники получили соответственно – Мухаммед Бушиха 3,78%, Мухаммед Али Халуани 0,95% и Мухаммед Мунир Бежи 0,79%19. Одновременно с президентскими проходили парламентские выборы, в которых участвовали 7 политических партий. Однако все 152 депутатских места в парламенте (из общего числа в 189 мест), распределяемые путем всеобщего прямого голосования, завоевала правящая партия – Конституционно-демократическое объединение (причем 25% избранных депутатов составляют женщины). Остальные 37 депутатских мест, предоставляемых в соответствии с тунисским законодательством партиям, не набравшим большинства в избирательных округах, распределились следующим образом: наибольшее число мест после правящей партии (14) получила партия Движение демократов-социалистов, далее – Партия народного единства (11 мест) и, наконец, – Демократический союз юнионистов (7 мест).

Необходимо отметить, что и до и после переизбрания президента Бен Али на четвертый президентский срок как в западных, так и в отечественных востоковедных публикациях часть исследователей сетовала на «неспособность арабских стран (и в частности Туниса) развивать подлинную демократию и на живучесть в арабских обществах традиций авторитаризма»20. Вместе с тем, если попытаться объективно проанализировать демократизм государственного устройства, то окажется, что даже в странах с самой развитой демократией не все обстоит так идеально. Например, известно, что президентские выборы в США не являются всеобщими и прямыми, то есть вначале избираются выборщики от двух доминирующих политических партий, а затем уже эти выборщики избирают президента. Политическая борьба здесь сводится к противоборству между двумя крупнейшими партиями – Демократической и Республиканской и, соответственно, между стоящими за каждой из них соперничающими финансово-промышленными группами. В то же время американское гражданское общество выработало достаточно эффективную систему институтов, защищающих права граждан от того или иного давления «властной элиты». Любое общество в разной степени может подвергаться давлению со стороны «олигархических», клановых или каких-либо иных групп (т.н. «властной элиты»), пытающихся реализовать свои интересы. Противодействие такому давлению зависит от уровня зрелости конкретного гражданского общества и его демократических институтов, а также от политической активности граждан по защите и осуществлению своих демократических прав и свобод. Наглядный пример такой целеустремленности показали граждане Франции и Голландии, проголосовав на референдуме в 2005 г. против европейской конституции, поскольку они хорошо понимали, что данный проект ущемляет их социально-экономические интересы.

Развитие демократии происходит на конкретно-исторической почве, и очевидно, что каждый этнос имеет свой собственный исторический опыт, свои традиции, религию и, наконец, свой менталитет. Все эти факторы оказывают весомое воздействие на характер демократических преобразований. В мусульманском обществе (каковыми являются общества практически всех арабских стран) развитие демократии, естественно, будет отличаться от западных стандартов. Насаждение силой этих шаблонов (в частности американских) ведет к кризисным явлениям, что подтверждает иракский опыт. Ислам – это не только религия, но и образ жизни. Мусульманские традиции и морально-этические нормы на протяжении столетий выработали определенную психологию, стиль поведения во взаимоотношениях между людьми, а также в общественно-политической практике. Тунисский пример подтверждает возможность позитивного развития демократического процесса в мусульманском обществе, в котором достаточно свободно действуют партии и организации различной политической и идеологической направленности. Исламские правовые институты и организации (за исключением, естественно, экстремистских), как показывает опыт Туниса, а также других арабских стран (Алжир, Египет), при их умелой интеграции в общественно-политическую структуру не являются препятствием на пути демократизации и, напротив, становятся составными элементами формирующегося гражданского общества. Мусульманский социум на данном этапе отличается в силу особенностей своего исторического развития от западного. В мусульманском общественном сознании (в отличие от западного с его рационалистической протестантской этикой и превалированием прав и свобод личности) сохраняется первостепенность общественных интересов (мусульманской уммы) над вожделениями отдельной личности. Отсюда, видимо, проистекает феномен притягательности до известной степени «авторитарной» идеи об общенациональном харизматическом лидере как выразителе интересов всей уммы. Различия западного и мусульманского общества не являются антагонистическими. Причем в процессе происходящей в современном мире глобализации они постепенно размываются и, конечно же, не могут стать причиной некоего «столкновения цивилизаций».




Список литературы



1 Коровиков А.В. Исламский экстремизм в арабских странах. М., 1991, с. 9.

2 Graham E.Fuller. The Future of Political Islam. New York, 2003, с. 115.

3 Jeune Afrique, no. 2000–2001, 1999, с. 35.

4 Видясова М.Ф. Джихад без войны. М., 2005. Том 1, кн. 2, с. 405.

5 Тунисская Республика. Справочник. М., 1993, с. 27.

6 Jeune Afrique, no. 2000–2001, 1999, с. 38.

7 Le Nouvel Afrique-Asie, no. 128, 2000, с. 30.

8 Долгов Б.В. Исламистский вызов и алжирское общество (1970–2004). М., 2004, с. 83.

9 Согласно ст.56 тунисской конституции, «в случае неспособности Президента Республики выполнять свои обязанности его полномочия делегируются премьер-министру» – Конституция Тунисской Республики // Сапронова М.А. Государственный строй и конституции арабских республик. М., 2003, с. 323.

10 Видясова М.Ф. Джихад без войны, с. 418.