Роль политической культуры

Роль политической культуры

Липсет C.М.

Сеймур Мартин Липсет (Seymour Martin Lipset) является профессором социальной политики в университете Джорджа Мейсона и старшим сотрудником Института Гувера при Стэнфордском университете. Его перу принадлежит много книг, в том числе "Политик", "Первая новая нация", "Революция и контрреволюция", "Консенсус и конфликт", "Континентальный раздел: ценности и институты США и Канады". 

Хуан Линц (Juan Linz) и Дональд Горовиц (Donald Horowitz) достойны похвалы за то, что они вернули к жизни дискуссию о взаимоотношении между конституционными системами - президентской и парламентской - и условиях, способствующих стабильной демократии. Линц, основываясь большей частью на опыте Латинской Америки, отмечает, что большинство президентских систем неоднократно заканчивались неудачей. Горовиц, исследующий Азию и Африку, подчеркивает, что большинство парламентских систем, особенно те, попытки создания которых предпринимались почти во всех африканских странах и некоторых новых государствах послевоенной Азии, также закончились неудачей. Он также мог бы указать на крах демократического парламентаризма в период между двумя войнами в Испании, Португалии, Греции, Италии, Австрии, Германии и большей части Восточной Европы. И наоборот, в дополнение к преуспевающим парламентским режимам Северной Европы и индустриально развитых частей Британского Содружества наций, можно отметить такие примеры стабильного и демократического президентского правления, как Франция (в период Пятой Республики), Чили (до Альенде), Коста-Рика и Уругвай (в течение большей части этого столетия). 

Разумеется, наличие тесной связи между конституционными вариациями типов исполнительной власти и демократическим либо авторитарным результатом - не очевидно. Как подчеркивает Линц, парламентское правление (особенно в тех случаях, когда ни одна из нескольких партий не имеет четко выраженного большинства) предоставляет отдельным избирательным округам больший доступ к процессу принятия решений, чем они имели бы при президентском правлении, и как бы помогает привязать эти округа к государству. При президентском правлении группы, выступающие против президентской партии, могут посчитать себя маргинализованными и попытаться подорвать легитимность президентской власти. Поскольку президентское правление предусматривает передачу властных полномочий и окончательной ответственности одному лицу, некоторые ученые считают эту систему правления внутренне нестабильной; ее неудачи могут привести к отторжению символа власти. Власть представляется более многообразной при парламентских режимах. 

Однако реальность - вещь очень сложная. Учитывая разделение властей между президентом и законодательным собранием, премьер-министры и их кабинеты более сильны и могут уделять меньше внимания запросам особых групп населения. Премьер-министр, за которым стоит большинство в парламенте, располагает гораздо большей властью, чем американский президент. Такие парламенты в основном голосуют в поддержку бюджетов, законопроектов и политических решений, предлагаемых правительством. Члены правящей партии должны голосовать таким образом, иначе кабинет падет и будут назначены новые выборы. В отличие от них, парламентарии от оппозиции, несмотря на свободу дискутировать, критиковать или голосовать против политики исполнительной власти, редко могут на нее повлиять. 

При президентском правлении ситуация совершенно иная. Сроки полномочий президента и кабинета министров не зависят от голосования в законодательном собрании. В результате этого партийная дисциплина, скажем, в американском конгрессе гораздо слабее, чем в британском парламенте. В США и других президентских системах наличие различных интересов и групп внутри партий приводит к созданию межпартийных альянсов по тем или иным вопросам. Местные интересы лучше представлены в конгрессе, поскольку члену палаты представителей для переизбрания необходима поддержка своего избирательного округа и он может голосовать против своего президента или партии. В то же время член британского парламента обязан поддерживать своего премьер-министра и партию, даже если этими действиями он лишит себя поддержки своего избирательного округа. Тот факт, что наличие президентского правления способствует слабости партий и исполнительной власти, в то время как парламентское правление имеет противоположную тенденцию, разумеется, влияет на природу и, возможно, условия осуществления демократии. Однако в большинстве исследований ошибочно высказывается прямо противоположное суждение: что президент внутренне более силен и сосредоточивает в своих руках большую власть, чем премьер-министр. Я бы подчеркнул, что условием силы кабинета министров является необходимость проведения новых выборов при поражении кабинета в ходе парламентского голосования. Там, где парламент продолжает функционировать, а новый кабинет министров формируется из коалиции партий, ни одна из которых не располагает большинством, парламентские кабинеты министров могут быть слабыми, как это было в Веймарской Республике, Третьей и Четвертой Французских Республиках, современных Израиле и Индии. 

В своей последней книге "Континентальный раздел", где я сравниваю государственные институты и ценности США и Канады, я отмечаю, что отличие между президентской и парламентской системами в этих двух сопоставимых по размерам федеральных государствах приводит к наличию двух слабых партий в США и многочисленных сильных партий в Канаде. Система США представляется более стабильной; с 1921 года Канада была свидетелем подъема и падения более чем полудесятка значительных "третьих партий". Американский принцип избрания одного человека на пост президента или губернатора заставляет "различные группы... идентифицировать себя с одним из двух основных избирательных альянсов, исходя из того принципа, который представляется им наиболее существенным для раздела. Каждый крупный альянс или коалиционная партия содержит в себе различные группы интересов, которые добиваются победы друг над другом в ходе первичных выборов". 

В отношении Канады я делаю вывод о том, что "изменения в ее избирательной системе, очевидно, явились результатом не острой нестабильности или напряженности", а, скорее, самой ее политической системы. В действительности необходимость существования дисциплинированных парламентских партий "способствует трансформированию политических протестов, общественных движений, недовольства политикой основной партии в том или ином регионе или иными аспектами жизни в третьи, четвертые или пятые партии". Не связанные жесткой дисциплиной партии, характерные для президентской системы США, гораздо легче амортизируют волны протеста в рамках традиционных механизмов, чем это способны сделать канадские парламентские партии. 

Культурный фактор 

Остается вопрос: почему в большинстве латиноамериканских государств положение дел обстояло не так, как в политической системе США? Ответ заключается в экономических и культурных факторах. Сравнение политических систем показывает, как я отмечал еще в 1960 году в своей книге "Политик", что большинство стабильных демократий находится среди более богатых и более протестантских стран. Если не принимать во внимание страны "четвертого" мира, самые неразвитые, то мы увидим, что менее стабильные демократические режимы характерны для католических и более бедных стран. За последнее время, разумеется, ситуация несколько изменилась. В непротестантских южноевропейских государствах (Греция, Италия, Португалия и Испания) были созданы парламентские демократии, в то время как в большинстве католических латиноамериканских стран установились избирательные системы, построенные на соперничестве кандидатов и президентском правлении. 

Я не намерен возвращаться к своему прежнему описанию различных социальных условий для развития демократии, лишь отмечу, что соотнесенность демократии, протестантства и наличия прошлых связей с Британией подчеркивает значение культурных факторов. В этой связи можно отметить, что в канадской "латинской" (франкоязычной и католической) провинции Квебек, по всей видимости, отсутствовали условия для плюралистической партийной системы и демократических прав до шестидесятых годов двадцатого века, в то время как англоязычная и протестантская часть страны располагала стабильной многопартийной системой с демократическими гарантиями уже почти целое столетие. В 1958 году политолог Пьер Трюдо (Pierre Trudeau) (который впоследствии в течение шестнадцати лет находился на посту премьер-министра Канады), пытаясь объяснить, почему "франко-канадцы фактически не верили в возможность достижения демократии для себя" и не имели функционирующей системы соперничающих между собой партий, писал: "франко-канадцы - католики, а католические народы не всегда были яростными сторонниками демократии. В духовных вопросах они автократичны и... часто не желают искать разрешения светских проблем посредством простого подсчета голосов" (1). 

Трюдо, разумеется, упомянул и другие факторы, особенно те, которые внутренне присущи положению его франкоязычных соотечественников как меньшинства, страдающего от экономического спада, однако, как он отметил, основная проблема состоит в том, что Канада имеет две отличающиеся друг от друга культуры и политические системы в рамках одного набора правительственных и конституционных установлений. Квебек, как большинство стран Южной Америки, может быть охарактеризован как одновременно латинский и американский, и его политическая жизнь в период до 1960 года в большей степени напоминала другие латинские государства, чем англоязычные страны, будь то парламентские или президентские. Квебек, разумеется, сильно переменился за время, прошедшее с начала шестидесятых годов, и теперь здесь имеется стабильная двухпартийная система. Однако эти политические перемены сопровождались крупными изменениями в ориентации и поведении католической церкви, в содержании образовательной системы, экономическом развитии и мобильности населения, особенно франкоязычного. Единственное, что осталось неизменным,- официальная политическая система. 

Мусульманские страны также могут рассматриваться как отдельная группа. Почти все они были авторитарными, с монархическими или президентскими системами правления. Было бы нелегко приписать слабость демократии в этих государствах типу существующих здесь политических институтов. Некоторые исследователи утверждают, что ислам делает достижение политической демократии западного образца исключительно трудным, поскольку он не признает разделения духовной и светской власти. Таким утверждениям не следует быть чересчур категоричными, поскольку, как и в христианстве, с течением времени учения и практическая деятельность могут меняться. 

Майрон Винер (Myron Wiener) подтверждает значение культурных факторов следующим замечанием: почти все послевоенные "новые государства", для которых характерны стабильные демократические режимы, являются бывшими британскими колониями, как и некоторые другие страны (Нигерия, Пакистан), где в течение более непродолжительного времени также существовали выборные институты, основанные на соперничестве между кандидатами. Почти ни в одной из бывших колоний Бельгии, Голландии, Франции, Португалии или Испании этого не было. В сравнительно-статистическом анализе факторов, сопутствующих демократическому процессу в странах третьего мира, который я провожу, одним из наиболее мощных факторов, благоприятствующих становлению демократии, выступает практическое знакомство с британским правлением в прошлом. 

Культурными факторами, связанными с особенностями предшествующего исторического развития, исключительно трудно манипулировать. Политические институты - в том числе избирательные системы и конституционное устройство - меняются с большей легкостью. Поэтому те, кто озабочен укреплением возможности перехода к стабильному демократическому управлению, сосредотачивают свое внимание на них. Если, однако, не принимать во внимание Пятую Французскую Республику и ограничения на парламентское представительство малых партий, существующие в Западной Германии, есть немного свидетельств того, что усилия в этом направлении привели к значительным результататам, к тому же второй пример также довольно сомнителен. 

Список литературы

1. Пьер Эллиот Трюдо (Pierre Elliot Trudeau), Федерализм и франко-канадцы (New York, St.Martin's Press, 1968), стр 108. http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Polit/Article/lip_rol.php - 1b#1b