Христианская вера и научное знание: конец противостояния

Христианская вера и научное знание: конец противостояния

Быстров М.В.

1. Сосуществование религии и науки, как двух способов мировосприятия, на протяжении веков колебалось от антагонизма до попыток примирения. И сегодня как раз наблюдается такое движение к взаимопониманию. Чего же можно ожидать от происходящего сближения и к чему оно приведёт? До сих пор все компромиссы и те или иные «уступки» со стороны богословия и науки сводились к признанию, так сказать, частичной правоты противоположной стороны. Но можно ли пойти дальше и выработать некий общий язык, пригодный для описания «видимого» и «невидимого»?

В «Философском начале цельного знания» наш выдающийся философ В.Соловьёв писал, что «истина не заключается ни в логической форме знания, ни в эмпирическом его содержании…а должна согласовываться с другими сферами бытия, а именно – соответствовать воле блага и чувству красоты». Другими словами, требуется общее и гармоничное видение вещей. По мнению В.Соловьёва, из трёх составляющих знания – науки, философии и теологии – именно последней принадлежит решающее слово в обретении первых двух, «как отдельно выделившихся её сторон».

Однако мост наводят всё же с двух сторон, тщательно исследовав и тот, и другой берег. Представляется, что именно философия призвана выполнить объединяющую миссию – если только она окажется на высоте и осмыслит всё самое ценное с обеих сторон. Занимая между ними исторически «буферное положение», она, казалось бы, и способна сыграть роль третейского судьи, или «путеводителя» на тенистом пути познания. Что же касается самого Бытия, то приоритет здесь, наверное, принадлежит всё же трансцендентному началу. Впрочем, само выделение гносеологии и онтологии выглядит иногда достаточно условным…

Возвращаясь снова к общему языку, нельзя не отметить принципиального различия двух сфер. Специфическим инструментом науки служит математика, которая полностью отсутствует в теологии. Существует даже мнение, что наука в той мере является таковой, насколько она опирается на «мать всех наук». А нельзя ли как-то привлечь математику и в философию – в качестве дополнительного средства – чтобы хотя бы немного расширить её выразительные возможности?

Действительно, мы видим две крайности, которые хотелось бы сгладить, чтобы открыть возможность для диалога. Создаётся иногда впечатление, что наука, и особенно физика, чрезмерно увлечена  и даже сплошь и рядом гипостазирует математику, которую некоторые богословствующие критики называют «цементным раствором», скрепляющим Вавилонскую башню науки. Мы знаем, что в Библии эта одиозная башня не отличалась архитектурным изяществом. А между тем, как известно, вся гармоничная и радующая глаз архитектура тоже основана на числе и геометрии. Следовательно, есть некая приемлемая золотая середина, устраивающая всех.

Так мы приходим к уравновешенной точке зрения – к той мере, в буквальном и переносном смысле, которая бы апеллировала к эстетической стороне. Красота не только понятна всем, но, согласно В.Соловьёву и П.Флоренскому, да и многим древним философам, входит в понятие истины. Таким образом, красота несёт объективный объединяющий мотив, поскольку любой человек с неповреждённым умом способен к широкому эмоциональному восприятию мира, богатого красками, звуками и чудесными ароматами. Это касается и верующего, и неверующего. А ведь только всестороннее и гармоничное восприятие мироустройства и приводит к его адекватному отражению и осознанию.

2.Решающий прорыв  происходит по логической цепочке красота – целостность – золотая пропорция (ЗП). Каждое понятие в этом ряду разъясняет предыдущее, что в конечном итоге даёт завершённое и целостное представление. Но в отличие от принятых картин мира здесь появляется и нечто совершенно новое – живое организующее начало в виде «чистого» движения, или духа. Это настолько важный момент, что стоит остановиться на нём подробнее.

Безраздельно господствующее в природе второе начало термодинамики неукоснительно подвигает мир в сторону сглаживания и стирания всяких различий – в направлении равномерного и наиболее вероятного распределения материи. В конечном счёте всё должно прийти к некому однородному и лишенному какой-либо структуры состоянию. Но если распад материальных вещей заканчивается безликостью, то встречный процесс, казалось бы, наоборот, должен исходить из чего-то непрерывного и, конечно, безэнтропийного. А таковой основой является только наша мысль, с которой всегда начинается творчество и возникает всё рукотворное.

Так мы приходим к непрерывному континууму, могущему быть местопребыванием исходной вселенской мысли. Видимо, потому-то загадочный континуум и был на протяжении веков  объектом острых дискуссий  в философии,  математике и физике. В материальных аналогах континуума – жидких и воздушных средах – обязательно присутствуют вихри, балансирующие, так сказать, на грани движения самой среды и, в некотором роде, самостоятельных образований, уже выделившихся из неё. Кроме того, в лице вихрей с незапамятных времён видели образ первоначала мира (Эмпедокл, Анаксагор, Декарт и другие).

Абстрагируя  вихри и непрерывность от физических свойств, мы получаем пустоту, но не абсолютно пустую, а связанную «чистым» идеальным движением духа или мысли. И если именно к такой «онтологической» пустоте отнести едкий вопрос Лейбница и Аристотеля «почему существует нечто, а не ничто?», то ответ будет таким: в противном случае не было бы и всего остального. Да и подобные вопросы уже некому было бы  задавать…

Окончательная ясность достигается  при отождествлении абстрактных вихрей с логарифмической спиралью, радиусы которой задаются бесконечным рядом золотой пропорции, описывающим, в свою очередь, трансцендентную целостность во всех масштабах Бытия. Более того, у данного ряда ЗП выявляется важнейшее свойство мысли – направленность, соответствующая движению от «большего» целого к «меньшему». Но ведь и водоворот собирает в единую горсть всё то, что ранее плавало порознь…

 Итак, сведение во взаимодополняющей гармонии целого комплекса разрозненных философских, математических и физических представлений, которые поотдельности как-то повисали в воздухе, естественным образом подводит к невидимому духовному началу – «чистому» движению, наделённому смыслом и изоморфному по своей «золотой» организации самой природе. Вот поэтому оно и удерживает её от распада и деградации, диктуемых термодинамикой.

В рамках изложенного разъясняются, например, такие фундаментальные вопросы, остающиеся в тени науки,  как природа тяготения и происхождение элементарных частиц материи. И то, и другое порождается духом: в первом случае проявляется его объединяющая сила, а во втором – различное по топологии замкнутое движение образует первые «кирпичики» мироздания.  Эта связь движения (или энергии) с материей и выражается, собственно, знаменитой формулой Эйнштейна. Наконец удаётся понять и великую консолидирующую силу любви – как неугасимое стремление к целостности двух сторон, побуждаемое духом объединения «в золоте».

Список литературы

Быстров М.В. «Объединяющее духовное начало: первое рукопожатие между верой и         наукой» Межд. Симп. «Человек и христианское мировоззрение» вып.6, с.298-301. Симферополь-2001.

Быстров М.В. «Любовь как основа мироздания». Труды Межд. Симп. Вып.9 2004 .В печати

Быстров М.В. «Метафизика восприятия и мышления». ж.МОСТ № 46 с.40-43, 2001

Быстров М.В. «Философия четвёртого измерения». Симферополь. Вып.8 с.248-252.2003 и другие работы по данной тематике