О творческом «непослушании»

О творческом «непослушании»

П.Л. Капица, академик

Гений и общество, роль широкой культурной общественности, без которой невозможна эффективная творческая работа в науке и искусстве, отбор и воспитание творчески одаренной молодежи – эти темы всегда глубоко интересовали Петра Леонидовича Капицу, к ним возвращался он снова и снова в своих докладах, письмах, статьях.

И вот еще его одно рассуждение – о творческом «непослушании», всего семь страниц не публиковавшейся никогда рукописи, напечатанной на машинке, с правкой, сделанной рукой Капицы, его же рукой вписан эпиграф. Заголовка нет, даты – тоже... Доклад «о творческом непослушании». Был ли он прочитан? Неизвестно. Об этом не знает ни Анна Алексеевна, вдова Петра Леонидовича, ни его референт, проработавший с ним последние 29 лет его жизни и занятый сейчас разборкой личного архива ученого...

Гений и послушание – две вещи несовместимые. Зигмунд Фрейд

Когда говорят о Ломоносове в наши дни, то обычно говорят о его научных достижениях. Сейчас они нам не только понятны, но наука за эти 200 лет настолько ушла вперед, что кажутся самоочевидными, и, чтобы понять силу гения Ломоносова, нам надо вообразить себя на уровне культуры того времени. Это, конечно, можно сделать, но единственная польза, которую мы можем от этого получить, – это оценка необычно больших и нарастающих темпов развития науки и ее влияния на человеческую культуру. Но можно подойти и с другой стороны. Это – взаимопонимание гения и общества, то, что представляет интерес для нас и в наши дни.

В жизни гения есть что-то вечное, что никогда не теряет интереса, что заставляет людей интересоваться жизнью великих людей любой эпохи. Это не только относится к людям, но (и ко) всем высшим достижениям человеческой культуры. Пикассо говорит, что сюжетное содержание картин Возрождения и средневековья давно потеряло интерес для современной жизни, но в картинах великих художников Возрождения есть достижения человеческого гения, благодаря которым картины сохраняют для нас неугасимую ценность, независимо от понимания (нами), значения жизненных запросов, при которых они создавались.

...В облике Ломоносова, в его жизни и деятельности можно много найти того, что захватывает и что интересно и полезно понять, вне зависимости от того, что между нами лежит пропасть в 200 лет.

Мне хотелось бы остановиться на одной из сторон проявления гения Ломоносова и поговорить о ней с нашей точки зрения.

Я хочу привлечь внимание к одному из очень хорошо известных фактов из жизни Ломоносова –...простой крестьянский сын из далекой Архангельской губернии вопреки воле отца пришел в Москву на заре развития нашей отечественной науки для того, чтобы отдать силу своего гения ее служению. Даже в детских хрестоматиях описывают все перипетии, которые пришлось преодолеть Ломоносову, пока он (не) достиг высшего звания в Академии наук...

Теперь попробуем ответить на следующий вопрос, который я позволил себе поставить в несколько упрощенной форме... В наши дни юношам не только из Архангельской области, но из самых отдаленных мест Сибири во много раз легче и проще – и без героизма Ломоносова – добраться до Москвы и отдать себя служению науке. Почему же у нас не появляются Ломоносовы в большом количестве?

Казалось бы, наиболее простой и естественный ответ на этот вопрос дает теория вероятностей. Можно объяснить это тем, что вероятность рождения в стране такого гения, как Ломоносов, очень мала и случается (это) так редко, что за 200 лет такое не повторилось. Что же касается величины барьера, отделяющего деревню от Академии наук, то его преодоление для гения не представляет трудности, как бы велик ни был барьер.

Мне думается, что это объяснение несостоятельно. Действительно, история человеческой культуры неизменно дает примеры, когда в отдельной эпохе в какой-либо определенной стране сразу рождается несколько гениев. Для примера возьмем хотя бы (время), когда Италия дала человечеству непревзойденных гениев – Микеланджело, Леонардо, Рафаэля, Тициана, Донателло, Тинторетто. Или возьмем более близкую для нас эпоху, когда Россия на протяжении ста лет дала человечеству трех гениальных писателей – Толстого, Достоевского и Чехова, которые, по общему признанию, считаются основателями современной мировой художественной литературы.

Таким образом, история нас учит обратному: для развития гения в любой области творчества необходима соответствующая историческая обстановка. Кто читал Тэна «Философия искусства», наверное, помнит то яркое описание отношений во время Возрождения в Италии к искусству. Не только.. общество, но и церковь выказала полное интереса и понимания отношение. (Это) и создало благоприятную почву для расцвета.

Но кто из историков ставит вопрос, какая же почва нужна для работников науки, чтобы наиболее благоприятно могли разворачиваться природные таланты ученого? Это, конечно, сложный и большой вопрос, и его невозможно решить в кратком докладе. Но все же я решусь отметить одно условие для развития таланта ученого, которое было во времена Ломоносова и (которое), возможно, отсутствует у нас теперь.

Кто-то в шутку говорил, что Ломоносов у нас в Москве не мог бы остаться, так как у него не было московской прописки. Замечание это не лишено актуальности, но навряд ли оно может быть серьезно рассмотрено. Хотя то, о чем я сейчас предполагаю говорить, тоже может сперва показаться необычным.

...Все знают о необузданности темперамента Ломоносова. Из многочисленных известных примеров его необузданности я напомню здесь об одном случае, относящемся к тому времени, когда Ломоносов был уже адъюнктом Академии наук, что на нашем языке что-то вроде старшего научного сотрудника, а может быть, даже члена-корреспондента. Так вот, известны его ссоры с рядом академиков, в особенности с иностранцами. После одного инцидента он подошел ко всем известному ученому секретарю Академии Шумахеру, который, хотя и считался вторым лицом в Академии наук после графа Разумовского, бывшего в то время Президентом, но на самом деле вершил всеми делами. В официальной протокольной записке описывается, как Ломоносов «непристойно сложил перста, поводил ими под носом у академика Шумахера и сказал – накоси-выкуси...». Дальше я должен отослать интересующихся к протокольной записи, ибо, хотя дальнейший текст и был произнесен Ломоносовым на немецком языке, но его воспроизведение у нас не представляется возможным. Как известно, после этого у Ломоносова были неприятности, но уже не такие большие: его гениальность была уже признана и такие его покровители, как граф Шувалов, Воронцов и другие, не позволили лишить Ломоносова возможности вести научные работы.

Теперь позвольте поставить такой вопрос: возможен ли аналогичный случай в наши дни у нас в Академии наук? Конечно, сперва покажется постановка вопроса нелепой и смешной. Нужно иметь совсем необычное воображение, чтобы даже приблизительно вообразить себе нечто подобное в наши дни в нашей Академии наук. Но на самом деле во всем описанном инциденте есть очень много поучительного и для наших дней. Ведь гений обычно проявляется в непослушании. Человек ищет новое, когда он не хочет следовать (существующему), так как оно его не удовлетворяет. Вспомним случаи непослушания из биографии Павлова, Пирогова, Суворова, Менделеева, и трудно не прийти к выводу – непослушание есть одна из неизбежных черт, проявляющихся в человеке, ищущем и создающем всегда новое в науке, искусстве, литературе, философии. Таким образом, казалось бы, одно из условий развития таланта человека – это свобода непослушания.

Интересно вспомнить, какова она была в различные эпохи и как она влияла на взаимодействия человека и государства.

Вот пример из эпохи Возрождения. Молодой Микеланджело выполняет заказ Медичи. Ведет он себя дерзко. Когда один из Медичи выразил неудовольствие по поводу сходства его портрета, Микеланджело сказал: «Не беспокойтесь, ваше святейшество, через сто лет будет похоже на вас». Не менее недозволенно он ведет себя с папой... Тогда ему было 30 лет... (когда), в Риме он исполняет заказ папы ЮлияII, но он проявил непослушание и ссорится с папой. У Ромена Роллана описано, как Микеланджело кладет свою котомку на плечи, самовольно покидает Рим и идет к себе во Флоренцию. Когда об этом узнает папа, он сам садится в карету и со свитой отправляется в погоню за Микеланджело, настигает его вблизи границы и уговаривает вернуться. Наместник Бога на земле готов принести гению Микеланджело свои извинения и простить его непослушание, лишь бы не потерять его. Этот эпизод отражает отношение церкви к искусству во времена Возрождения.

Вот другой пример, (уже) из русской истории, где послушание ставится выше гениальности.

Тарле в одной из своих книг рассказывает о посещении НиколаемI Московского университета. Когда ему ректор представлял лучших студентов, после короткого разговора с ними НиколайI сказал: «Не нужны мне умники, а нужны мне послушники». Отношение к умникам и послушникам в различных областях знания и искусства характерно для каждой эпохи. Николай хотел сделать из Пушкина послушника, и в итоге такого обращения Пушкин погиб.

Спрашивается, чему в данное время открыты более широкие ворота в жизнь – послушанию или независимому творчеству?..

Людям объективно судить о своей эпохе и трудно и рискованно, но все же в области гуманитарных наук у нас сейчас, несомненно, более высоко ценится послушание. В области точных наук, хотя и есть более широкие возможности проявления гения, но до масштабов непослушания Ломоносова нам далеко. Я говорю, конечно, не об отношении бюрократического аппарата, но широкой общественности.

Я хотел бы рассказать кратко об одном поучительном случае, из которого можно было бы вывести некоторое представление (о том), как могла бы сложиться судьба молодого Михайлы Ломоносова в наши дни. На редколлегии «Журнала экспериментальной и теоретической физики» мы рассматривали одну работу, посвященную радиоизлучению облаков. Работа была правильная, хотя и не представляла достаточного интереса для напечатания, и ее отклонили. Но тут обратили внимание на то, что прислана эта работа учеником 10-го класса средней школы, который живет в городе, отстоящем от Москвы ближе, чем Архангельск, и все же достаточно далеко. Это меня настолько заинтересовало, что мы организовали приезд этого юноши в Москву.

Познакомившись с ним, узнали, что это весьма скромный юноша из семьи с ограниченными средствами (отец был убит на войне) Он действительно очень любит физику и математику, отдает все свое свободное время самообразованию и работает самостоятельно... И мы решили ему помочь поступить в один из московских вузов. Но когда пришла пора его приезда в Москву, потеряли его из виду и даже получили письмо, что с ним не все благополучно. Чтобы выяснить, что же произошло, в город, где учился юноша, поехал наш сотрудник. Вот тут и выяснилось то, ради чего я веду этот рассказ. Дело в том, что юноша был радиолюбителем и сам делал приборы, и ему очень нужен был телефон. Так как денег у него не было, то он срезал телефон в общественной будке. Это не прошло безнаказанно. Нужно отдать справедливость нашей прокуратуре – они сразу все поняли, и дело против юноши было прекращено. Но вот школа поступила иначе. Там юношу не любили за непослушание и за то, что, зная ряд предметов лучше преподавателей, он демонстрировал это во время уроков. (То, что юноша был) привлечен прокуратурой, дало школе основание исключить его без права сдачи экзаменов на аттестат зрелости. Он ушел на завод и встал к станку. Там и нашел его наш сотрудник.

Конечно, мы вмешались, теперь юноша уже успешно окончил университет и стал научным работником.

...К сожалению, когда школа воспитывает нашу молодежь, она ценит больше послушание, чем талант. Что было бы в нашей школе с Ломоносовыми? Может быть, уже многие из них отфильтровались от науки нашей школой? На этот вопрос трудно ответить. И даже трудно ответить: хорошо это или плохо? Мы не можем дать точный ответ, нужна ли на данном историческом интервале развития страны в данной области науки или искусства четкая и жесткая система и организация или свобода деятельности самобытных гениев. Вполне возможно. что сила и успех нашей эпохи в социальной структуре, а не в отдельных талантах, что гении в науке, искусстве, литературе на данном этапе нашего развития нам не нужны. Это не парадокс, а диалектика исторического момента нашего развития. Гении рождаются эпохой, а не гении рождают эпоху.