Мифологические мотивы в поэме В. Иванова Прометей

На протяжении многих веков миф являлся объектом, привлекающим внимание художников. Мифы и литература постоянно взаимодействуют. Это взаимодействие протекает в двух формах: непосредственно, в виде «переливания» мифа в литературу, и опосредованно: через изобразительное искусство, ритуалы, народные празднества, а в последние века - через научные мифологические концепции, эстетические и философские учения. 

          Обращение к мифологии в конце XIX - начале ХХ веков возникло на фоне реалистической традиции. Стремление выйти за социально-исторические и пространственно-временные рамки ради выявления «общечеловеческого» содержания («вечные» разрушительные или созидательные силы, вытекающие из природы человека, из общечеловеческих, психологических и метафизических начал) было одним из моментов перехода от реализма XIX века к искусству ХХ века, а мифология в силу своей исконной символичности оказалась удобным языком для описания вечных моделей личного и общественного поведения, неких сущностных законов социального и природного космоса.

         Вячеслав Иванов, поэт серебряного века, по словам Н.А. Бердяева, «центральная фигура» русского культурного ренессанса начала ХХ века, часто обращался к мифологическим мотивам в своем творчестве. Миф для Вяч. Иванова, Ф. Сологуба и многих других русских символистов - это красота, которая способна спасти мир. Вячеслав Иванов считал память «верховной владычицей» культуры. Он писал: «Память - начало динамическое, забвение - усталость и перерыв движения, упадок и возврат в состояние относительной косности» /1/. Именно поэтому образы античности и Возрождения столь важны для него и всегда присутствуют в его жизни.

        Мысль, лежащая в основе каждого из стихотворений Вяч. Иванова, часто выражена витиевато, окружена сложной символикой. Его поэзия, по мнению Блока, «предназначена для тех, кто не только много пережил, но и много передумал» /7/. Она требует неустанной умственной работы и довольно трудна для восприятия. Эти слова подходят и к характеристике трагедии. «Прометей» Вяч. Иванова - сложное неоднозначное произведение. В его сюжете внимательный читатель может уловить явные и скрытые социальные параллели. Отношение критиков к трагедии различно, но все они сходятся во мнении, что она социально направлена,  ярка. Сам автор в предисловии к трагедии писал: «Предлежащее лиро-драматическое произведение есть трагедия, - во-первых, действия как такового; во-вторых, самоистощения действенной личности в действии; в-третьих, преемственности действия. В общем - трагедия титанического начала, как первородного греха человеческой свободы» /2/.  Самоистощение, о котором говорил автор, является необходимым и, надо думать, заслуженным уделом Прометея. Вяч. Иванов признает, «что если действия Прометея по необходимости ограничены, зато целостна его жертва и безусловно его саморасточение, самоопустошение, самоисчерпание» /6/, он оправдывает гибель главного героя, так как Прометей «совершил этот подвиг не как агнец божий, а как мятежный титан, в грехе и дерзновенной надежде» /6/. В соответствии с этой философией Вяч. Иванов строит свою трагедию.

        О том, как Прометей пришел к своему «изначальному нарушению предустановленного согласия живых сил», рассказывает в третьем акте трагедии Пандора, изобличающая Прометея пред народом: 

Промыслил человеком Прометей

Вселенную украсить, взвеять к небу

Из искры Дионисовой пожар…

…………………………………………

                                               …Мнил титанов

Исправить дело, матерь искупить

И бытие свободное восстановить. /2/

        Далее Пандора говорит, что для этого Прометей

Фемиду молит: «Матерь, изведи

Жену на свет из самого меня.

…………………………………………

Все женское душевного состава,

Что есть во мне, - даю; ты тело дай…» /2/

        Интересно переосмысление автором мифа о сотворении Пандоры. Если в мифе Пандора была создана богами по приказу Зевса в наказание Прометею, то здесь сам Прометей просит о ее сотворении. 

        Для чего в трагедии Иванова Прометею понадобилось  изгнать из себя все женское? Может быть, для того, чтобы женское мягкосердечие, материнское сострадание не мешало ему в те грозные минуты борьбы, когда требуются решительность и неумолимость.

       Трудно найти четкий ответ в самой трагедии Иванова. Но автор разъясняет этот поступок в предисловии к трагедии. Он пишет о том, что стремление изменить мир всегда заключает в себе ограниченность и односторонность. «Препоясываясь к действию, Прометей заранее признает, принимает и волит его односторонним, насильственным, содержащим в себе отпадение от божественного всеединства» /6/. 

        Вероятно, предпосылкой мятежа Прометея является отторжение от «божественного всеединства». 

        В конце трагедии победа Пандоры над Прометеем происходит не в результате клеветы Пандоры, а потому, что она изобличает его перед людьми как исказителя духовной истины.

        Вяч. Иванов оговаривает вольность, с «какой древний миф разработан в предлежащей трагедии». Он говорит, что для греков миф был «символом духовных истин», вольность в истолковании мифов им «не казалась предосудительной - был бы верно сохранен дух, оживляющий  мифологена» /6/.

        У Вяч. Иванова Прометей действует не во имя торжества мира и свободы, а во имя распри: «Не мир мне надобен, но семя распри», - заявляет он. Он не стремится к победе свободы, уничтожению рабства. Он говорит, что хотя «раба не будет», «но будет рабство… своим страстям и вожделениям низким нам рабствовать дано» /2/.

        Трагедия «Прометей» (1915), издание которой было запрещено и состоялось благодаря вмешательству М. Горького, является одним из ярчайших творений Вяч. Иванова. Он не был первым обратившимся к сюжету мифа о Прометее (к образу Прометея в европейской литературе обращались Боккаччо, П. Кальдерон, Вольтер, И. В. Гете, И.Г. Гердер, А. Шлегель, Дж. Байрон, П. Шелли, А. Жид, Ф. Кафка и др.), но трагедия Иванова «является замечательным произведением в контексте всех новоевропейских Прометеев» /4/.









































Используемая литература:

Бавин С.П., Семибратова И.В. Судьбы поэтов серебряного века: Библиографические очерки. - М.: Книжная палата, 1993.

Иванов В.И. Стихотворения. Поэмы. Трагедия. - СПб.: Академический проект, 1995. С. 31- 86.

Легенды и сказания Древней Греции и Древнего Рима/ Сост. Нейхардт А.А. - М.: Правда, 1987. С. 92 - 104.

Лосев А.Ф. Проблема символизма и реалистического искусства. - М.: 1976. С. 282 - 287.

Мифы народов мира. - М.: Большая Российская Энциклопедия, 1993.

Нусинов И.М. История литературного героя. - М., 1958.

Серебряный век. Поэзия. (Школа классики) - М.: АСТ, Олимп, 1996,С.549





















































































6