Культ техники

Министерство общего и среднего образования Российской Федерации

Сибирский государственный технологический университет

Кафедра Отечественной истории и культурологии













Реферат

Тема: Культ техники









Выполнила: студентка группы 71-8 

Падерина Екатерина Андреевна

Проверил: старший преподаватель 

Калугин А. П.









Красноярск, 1999 г.
План



Введение

Роль техники в древности.

Основные периоды развития техники. НТР.

Техника как явление культуры. Ее воздействие на человека.

Взаимоотношение техники с другими сферами жизни.

Ограничительная политика культа техники.

Заключение

В Новое время роль техники приобрела огромный масштаб, однако, в древности человечество уже предвидело то, что техника будет иметь большое значение в нашей жизни.

С древнейших времен человечество пыталось освоить природу, сделать ее более открытой для удовлетворения своих потребностей, достичь того, чего природа достичь не в состоянии без посторонней помощи. Еще в ХII веке в качестве движущей силы стало применяться водяное колесо, вращаемое падающей водой, была изобретена ручная прялка, а в XV веке – самопрялка, с помощью которой нити одновременно скручивались и наматывались. У древних греков техника рассматривалась как часть теоретического знания самого высокого рода. Для греков функция техники, совершенствующая природу, есть искусство, точнее, искусность, "мастерство делания" – techne. Для всех поэтов и прозаиков античной Греции характерен оживленный веселый интерес, с которым они описывают, изображают в камне сам процесс. Например, у Гомера находим описание того, как Ахиллесу выковывает щит Гефест. Геродот описывает о творениях искусства – канала-рва на Афонском перешейке, моста через Геллеспонт, водопровода на Самосе. Эсхил с особым энтузиазмом отображает передачу сигнала огнем, который так быстро принес новость о победе из Трои в Аргос. А в "Прометее" Эсхил высказывает мысль о том, что огонь не только ведет человека от первобытного состояния к цивилизованному, но делает его свободным. Любопытно и то, что Эсхил в те далекие времена уловил противоречивую значимость техники для человека: именно он изобразил и демоническое начало техники: принести огонь Прометей смог, только совершив преступление, – украв его из очага богов.

Противоречия в развитии техники, которыми обозначена жизнь современного общества, обозначаются как начало научно-технической революции, которая означала соединение труда и знаний, решение конфликтов. Первыми в этот этап вступили в 1914-1929 гг. США, затем в 30-50-е и Западная Европа, в 50-60-х и Япония, а затем ряд других малых стран Дальнего Востока. Первый этап – инструментальный, характеризуется, прежде всего, использованием ручных орудий. Труд преимущественно ручной, а его инструменты служат продолжением и усилением руки. Технологический процесс полностью зависит от субъективности созидающего человека, неотделим от нее, является абсолютно зависимым от способности человека к преемственности, от его творчества и новаторства. Объектом рационализации здесь служит инструмент и инструментальная технология. Человек, принадлежащий к естественной гармонии язычества, не берет на себя ответственность за рационализацию своей культуры. Он опредмечивает неопредмеченные явления – культуру, природу, собственное будущее, принципиально не относится к соплеменнику как к объекту, не нарушает гармонию космического континуума. Культура, обряды, мифы – трансцендентны, гармоничны, в них не проникает рациональное мышление. Второй этап связан с появлением машинного труда. Производящий человек дополняет технологический процесс, становится наряду с машиной одним из его элементов. Центр тяжести технологического процесса постепенно смещается в сторону машины. Появляются два типа человека: человек-субъект, для которого освобождение от ручного труда означает возможность возвышения, паразитирующий на  достижениях культуры – человек-объект, не стремящийся выйти за рамки технологического процесса и постепенно теряющий качества субъекта. Объектом рационализации служит машина, машинная технология. В процессе своей деятельности человек-объект руководит технологическим процессом или его частью, у него появляется иллюзия субъективности. Он считает себя субъектом собственного бытия и в политике, но онтологически, в рационально-рассудочной религии он считается субъектом. С началом второго этапа к человеческой субъективности предъявляются иные требования. Человек может жить, продолжать род и вне гармонии, не ставя себе здесь высших целей. Он действует и творит в условиях обеспеченности и комфорта, свободы, исходящей из локальной (цивилизации) сознания "собственной необходимости", а не сознания своего высокого предназначения. Третий этап связан с автоматизацией труда, при которой труд не ограничивается физическими и физиологическими возможностями человека. Здесь и возникают предпосылки принципиально новой социокультурной ситуации, ядром которой становится технократия – политическая власть технических специалистов, инженерной и научной интеллигенции, основанная на вере в высшую миссию установления несовершенного бытия, создания технотронного рая. Четвертый этап связан с появлением особого качества информационных систем. Рождение нового типа информационных систем стало возможным благодаря выдающимся достижением в области технологии и явилось подлинным событием в мире технике. Производство роботов, которые могут передвигаться и выполнять действия, связанные с манипуляцией, началось в 60-х гг. А ведь робот – это первая в истории машина, которая заменила не только человеческие руки, но и некоторые функции человеческого интеллекта. Появилась возможность перехода отдельных островков автоматизации к комплексной автоматизации целых технологических процессов.

Но каково же влияние техники на культурную жизнь общества? Как осуществляется взаимосвязь техники и культуры? В культурном плане принято выделять две духовные причины, придавшие высокий престиж технической деятельности, что и привело к столь огромным результатам. Во-первых, это появившееся уже в период Возрождения представление о человеке как активном преобразователе природы. Во-вторых, это выработанная Просвещением установка на преодоление пассивного созерцания внешнего мира как "божьего творения" и утверждения активной роли разума в постижении реальности и его способности цементировать целесообразные орудия и механизмы воздействия на этот мир. В индустриальном обществе динамика производства выделяется, прежде всего, по объему и количеству – в физическом или денежном выражении. Из области производства эти критерии распространяются и на остальные сферы. Важной предпосылкой массовости стала стандартизация, которая охватила не только собственно производственную сферу и образ жизни, включая массовую культуру. Некоторые теоретики предполагают свести технику к сумме специальных средств, облегчающих труд и делающих его более производительным, но не имеющим отношения собственно к культуре. Другие, напротив, полагают возможным рассматривать технику как продукт человеческих идей и целей, формируемых в сфере культуры. В такого рода расхождениях в точках зрения и в собственном отношении к технике как полезному изобретению или как к дегуманизирующей силе – проявление действительного противоречия в статусе техники в системе человеческой деятельности. С одной стороны, назначение техники заключается в том, что она обеспечивает удовлетворение человеческих потребностей и без нее само существование человека было бы примитивным. Но вместе с тем техника предстает как средство выхода человека за рамки первичных потребностей и возможностей, которые и связаны собственно с культурой. За рамками собственно производственной необходимости, где решающее значение имеет техника, человек создает искусственную сферу бытия, имеющую духовные измерения, в которых он и реализует свои цели и программы. В само содержание техники культура вносит свои проявления. Развитие техники стимулируется отнюдь не только стремлением к удовлетворению собственных витальных потребностей. Именно духовные потребности вели к созданию монументальной архитектуры или скульптуры, воплощенной в пирамидах, храмах, монастырях, дворцах, памятниках. Дорога и транспортные средства служили не только целям перевозки полезных товаров, но и для общения между народами. Прорыв в научно-технической сфере по своим масштабам привел к тому, что он стал глобальным историко-культурным фактором, определяющим облик человечества и его судьбу. Стало совершенно ясным, что техническая сфера неотделима от культурной, к которой она принадлежит – она многогранна, имеет неочевидное, но глубокое нравственное измерение, связана не только с проблемами субъективности человека, а, прежде всего с проблемой формирования нового жизненного типа субъективности. Особое место в развитии техники занимает информационный процесс, но безальтернативный технократизм, отчуждение от природы приводит к появлению в жизни человека доминанты рационального конструирования. Примат рассудка над разумом приводит в итоге подлинную природу человека в виртуальную плоскость. Владение собственной субъективностью становится иллюзией. На самом деле человек становится частицей им же созданного технического мира. Техника объявляется основным "параметром" культуры, ведущим показателем ее развития. Естественно, техника во многом определяет характер общественных связей и накладывает отпечаток на облик культуры в целом. Но в действительности далеко не всегда соответствует истине простая зависимость – чем выше уровень техники, тем выше уровень культуры. Культурологический анализ технического прогресса демонстрирует его противоречивую и неоднозначную связь с породившей и питающей его культурой. Вряд ли кто усомнится в том, что техника лежит в основе культуры. Человек обязан ей становлением. Хотя технические устройства – природные тела, все они суть материальные ценности. Каждое из них обладает полезностью, которая не подает с неба, а формируется мастером. И вследствие этого оно не только явление культуры, но и мера культурного общества. Положительная роль техники была зафиксирована еще много веков назад. Техника децементировала развитие и общественных отношений, влиявших на формирование социальных качеств граждан. Скажем, взаимоотношение техники с нравственностью проявляется в возникновении определенных личностных качеств, таких как предприимчивость, организованность, дисциплинированность, ответственность, собранность, но также и холодная расчетливость и меркантильность, стандартизация поведения и мышления. Любопытны в этом рассуждения Х. Ортеги-и-Гассета о влиянии техники на формирование типа личности джентельмена, главной чертой которого является обостренное чувство жизненной свободы, основанной на переизбытке власти над обстоятельствами. Обеспечивая огромное богатство, мощь экономики, она формирует у человека уверенность и обеспеченность, дает возможность "стать в высшей степени индивидуальным, сосредоточиться на себе и поддерживать собственные силы ощущением полной независимости". Техника – это особое явление культуры, это сформированная мастером природная материя. Тем самым объективный процесс как бы раздваивается на естественный процесс и культурный. Естественный характеризуется единством формы и материала, культурный же – разрывом. Форма оказывается на стороне человека, субъекта, а материал – на стороне природы, объекта. Искусственно созданные материальные устройства, объекты, цивилизация набирают силу и становятся в определенном отношении чуждыми человеку, его культуре. Не менее страшный провал в культуре обнаруживается в тот момент, когда техника приходит в противоречие с природой человека. Культ техники обнаруживает социально-культурную неадекватность развития человека, его индустриальной мощи.

Сегодня получает распространение мысль о том, что техника не только включена в культуру, но и приоритетна в современных цивилизациях, что приводит к господству технической рациональности. Техника перерождает искусство, в ней реальность дана тут, непосредственно, лишенная всякой символики. Машина стала идолом с конца XVIII – начала XIX века. Одним из первых сделал из нее абсолютного героя французский философ Берсон: "Через тысячи лет, когда прошлое отодвинется далеко назад и будет вырисовываться только в главных своих очертаниях, наши войны и наши революции окажутся совсем незначительной вещью, - если допустить, что еще будут вспоминать о них, но о паровой машине со всеми сопутствующими ее изобретениями будут, может быть, говорить, как мы говорим о бронзе и тесаном камне: она послужит для определения эпохи. И даже в таком феномене, как внешняя политика, можно обнаружить опосредованное воздействие техники. Так, американский исследователь Брук, выступая на IX Международном симпозиуме "Discoveries", высказал идею, что существующая ориентация на изоляцию развития национальных стратегий развития техники и  науки ведет человечество к краху. Заложенный в культурном развитии разрыв между формой и материалом в полной мере обнаруживает себя в экологическом кризисе. Немецкий философ Глокнер спасительное видит в природе: "Сила не у нас, мы только пользуемся ей и это возлагает на нас тяжелую ответственность. Но даже в том случае, когда мы все начинаем разрушать, вечные законы сохраняют бытие от впадения в хаос. Для техника, равно и для философа, в этом скрыто глубокое чувство успокоения. Вряд ли спасительное следует связывать с вечными законами природы, с убеждением, что природа неуничтожима и вечна. Опасность в самой культуре и спасительное следует искать в ней же. Уже в настоящее время предотвращение нежелательных результатов и последствий научно-технической революции стало настоящим, необходимым для человечества в целом. Неспособность предвидеть и предотвратить отрицательные последствия научно-технической революции угрожает вернуть человечество в термоядерную, экологическую или социальную катастрофу. С помощью техники человек создал искусственную среду обитания, отделил себя от природы. Постепенно осознается необходимость формирования глобальной научной и технической политики. И требуется, по мнению Г. Маркузе, определенная напряженность человеческого общества, чтобы оно осознало катастрофу господства технических ориентаций.

Техника – это часть нашей жизни, она наша культура, наши искусство и наука, политика, индустрия. Она обнаруживает важные показатели человеческих ценностей. Но порой, человек в погоне за вездесущей техникой сталкивается с распадом культурных ценностей своего мира.

Культ техники – явление противоречивое и неоднозначное, в то же время оно является могущественным средством социального освобождения и духовного обогащения человека, а то, какую функцию оно будет нести обществу, зависит от него. Современное общество неотделимо от техники. Техника – всюду. Она охватила не только промышленную сферу, но и все сферы человеческой жизни. Научно-технический фактор лежит в основе культуры общества.

Однако влияние техники на человеческую культуру неоднозначно, оно влечет за собой ряд последствий, которые не всегда бывают положительными. Современный город – это ночные огни небоскребов и потоки машин. Автомобиль стал не просто символом престижа, а неотъемлемой принадлежностью образа жизни. Машина – это идол конца XX века. Она заменила не только человеческие руки, но и некоторые функции интеллекта. В настоящее время имеется более 200 тысяч вариантов применения микропроцессоров. Появилась возможность перехода к комплексной автоматизации целых технологических процессов. Но потребности техники выходят далеко за рамки биологических процессов и потребностей. В этом качестве ее роль очень велика и она находится в непрерывных взаимообуславливающих связях с наукой, явлениями культуры. Однако с развитием техники эти взаимоотношения претерпели качественные изменения.



Используемая литература:



Актуальные проблемы современной культуры//Введение в культурологию: Учебное пособие для вузов. Автор Попов Е. В.

Ерасов Б. С. Социальная культурология: пособие для студентов высших учебных заведений. – М.: 1997. – 591 с.

Чернокозов А. И. История мировой культуры. – Ростов-на-Дону, 1997. – 480 с.

Культура как система духовного производства//Ерасов Б. С. Социальная культурология.

Культурология: Учебное пособие для вузов/Кол. автор.; Под ред. И. Г. Багдасарьян. – М.: 1998. – 511 с.

Хрестоматия по культурологии: Учебное пособие. Составители: Лалетин Д. А., Пархоменко И. Т., Радугин А. А. 1998. – 592 с.