Атеизм

Атеизм

Атеизм есть отрицание существования личного Бога. Так как с понятием Бога имеют дело религия и философия, то термин “А.” применяется и в той, и в другой; но разграничение области религии от философии - дело весьма трудное, и перечисление видов А. весьма затруднительно. Обычное перечисление - А. отрицательный и положительный, теоретический и практический, скептический и догматический - в действительности является чисто внешним, не касающимся существа дела. Таким характером отличается и деление, предложенное Гогоцким,- “по степени и обширности атеистического направления мысли”, ибо количественный признак не может служить основанием деления. Несколько удовлетворительнее деление, предложенное Пьером Бейлем в его “Dictionnaire historique”. Он признает три вида А.- отрицающий бытие Бога, отрицающий лишь свободу в Боге и отрицающий творчество Бога; но если встать на точку зрения Бейля, то непонятно, почему не признать атеистами отрицающих и другие признаки Бога, напр. Ренана, отрицающего неизменную природу Божества и учащего о “Deus in fieri” [“Бог в становлении”], и т.д. Единственной правильной точкой зрения нам представляется та, которая ограничивает понятие А. религиозной сферой и устраняет его из сферы философской. С такой точки зрения атеистом следует считать того, кто не признает личного Бога, т.е. того, кто вовсе отрицает существование Бога или, подобно деистам, допускает лишь существование безличного верховного начала, или, наконец, того, кто, подобно пантеистам, отождествляет Бога с природою. 

В истории религиозной жизни мы не встречаем указанного ограниченного словоупотребления; напротив, легко заметить весьма широкое пользование термином “А.”. Очень многие философы, даже такие, которые были воодушевлены истинным религиозным вдохновением, не избежали обвинения в А. и понесли незаслуженную кару вследствие того, что люди не умели разграничить область веры, признанной государством, от свободного философского исследования. В древности Анаксагор подвергся изгнанию, Сократ должен был выпить бокал цикуты; в новое время Ванини и Джордано Бруно были сожжены на костре; имя Спинозы произносилось в течение целого столетия с настоящим ужасом как имя величайшего атеиста; Фихте Старший должен был покинуть Иену ввиду тяжкого обвинения в безбожии. Понятие философа о Боге не должно быть подводимо под религиозные категории, покоющиеся на вере, а не на разуме. За философией следует признать право свободного исследования и в области религиозного творчества, и для обвинения в А. не должно быть места, когда философское понятие о Боге не совпадает всецело с религиозным. Обычно в А. обвиняют два философских направления - материализм и пантеизм. Древние материалисты (Демокрит и эпикурейцы), равно как в новые (Гольбах, Бюхнер, Геккель и многие другие), считаются атеистами на том основании, что они отрицают существование Бога; но в действительности они отрицают его более на словах, чем на деле, ибо многие из атрибутов Божества приписываются ими материи: она вечна, она есть источник жизни, из нее все происходит и все постоянно совершенствуется. Можно утверждать, что материализм имеет ложное представление о Боге, но утверждение, что он не имеет никакого о нем представления, оказывается ошибочным. Точно так же неосновательно и обвинение в А. тех философов, которые, как, напр., Дж. Бруно, Спиноза и Шеллинг, говорили об имманентном божестве, т.е. ставили в теснейшую связь Бога и природу. И здесь мы имеем лишь попытки разрешения проблемы об отношении Бога к миру, причем представление об имманентности Бога миру вовсе не влечет за собой по необходимости отождествления Бога и мира. Шеллинг, напр., энергично протестовал против обвинения в таком отождествлении. Больше оснований имеет обвинение в А. систем, ведущих к солипсизму; но солипсизм развился на почве философии Беркли и Фихте Старшего, а между тем оба признавали личного Бога и деятельность индивидуального “я” выводили из абсолюта. Только Штирнер придал солипсизму характер, исключающий вполне представление о Боге. Ницше боролся против идеи Бога и против христианства, но и его вряд ли можно назвать атеистом, как нельзя подводить под этот термин миросозерцание Шопенгауэра и Гартмана. 

Вероучение слагается в определенные формы и получает признание со стороны государства; кто его перетолковывает, считается еретиком, кто его отвергает, рассматривается как безбожник. Но религиозная жизнь есть по преимуществу жизнь внутренняя, требующая личных переживаний; содержание религиозных представлений и догматов нужно понять и умственно воссоздать. Этот процесс личного участия в религиозной жизни неминуемо влечет за собой определенное отношение к общепризнанному учению, и это отношение получает различные формы, с одной стороны - в религиозной мистике, с другой - в различных формах свободомыслия. Мистика и религиозное просвещение, или свободомыслие, суть две главные силы, приводящие в движение религиозное сознание. Оба направления часто кажутся одинаково враждебными определенной религиозной форме, и оба поэтому навлекают на себя обвинения в А.; особенно это заметно по отношению к свободомыслию, хотя в действительности оно направлено не столько на существо религии, сколько на суеверие, и имеет целью защиту права индивидуального сознания устанавливать свое отношение к безусловному началу. Это направление впервые появилось у софистов, отрицавших положительную религию и защищавших идею естественной религии; оно возникло вновь в 18 в., напр. в учении французских энциклопедистов. 

В действительности религии опасно не свободомыслие; опасен религиозный индифферентизм, наступающий в эпоху, когда религиозные догматы теряют силу над людьми; так, напр., картину религиозно-индифферентного общества представляет нам Римская империя во время возникновения христианства. “Nulla mini, inquam, religio est” [“Нет у меня никакой религии”], - говорит Гораций. “Глупостью считается мысль и) вызывает смех, что в храмах во время жертвоприношения присутствует Божество”,— говорит Ювенал (13, 35 и ел.). “Многие сомневаются, существуют ли вообще боги”,— говорит Овидий. По словам Марциала, “иные убедительно доказывают, что представление о небе и существовании богов нелепо” (Mart., ep. 4, 21). 

В средние века религиозные представления настолько преобладали над остальными, что о проявлении свободомыслия и А. не могло быть и речи; но что гнет религиозных представлений вызывал реакцию, принимавшую иногда весьма резкую форму, об этом свидетельствует книга “De tribus unpostoribus” (“О трех обманщиках”), упоминание о которой встречается начиная с 13 в. Папа Григорий IX в энциклике 1239 приписал ее авторство императору Фридриху II, но без достаточного основания; с тех пор пытались найти автора и приписывали ее разным лицам разных времен (до Мильтона включительно). Свободу духовной жизни старались гарантировать странным учением о “двойной истине”, впервые высказанным Симоном из Турне (в начале 13 в.). Это учение утверждало, что одно и то же положение может быть истинным в теологическом смысле и ложным в философском, и наоборот. Таким образом, Помпонацци, напр., мог отрицать индивидуальное бессмертие, говоря, что философски оно не может быть доказано, Дж. Бруно на рубеже 16 и 17 вв. защищался от обвинения в ереси ссылкой на учение о двойной истине. 

Отголоски этого учения можно проследить и до нового времени: так, выводы теоретического разума в философии Канта находятся в резком противоречии с постулатами практического разума. В этом противоречии теории и практики воскресло старое учение о двойной истине, только роли переменились: в средние века двойной истиной защищали право на свободное исследование, в философии Канта двойная истина служит защитою веры против притязаний разума. В практической жизни учение о двойной истине выразилось в отделении церкви от государства, Само собою разумеется, что с точки зрения ортодоксальной все защитники свободы совести и веротерпимости, начиная с софистов и кончая Толандом и французскими энциклопедистами, должны были казаться атеистами. Вторая сторона свободомыслия состоит в борьбе с суевериями, Гольбах в “Системе природы” определяет атеиста как “человека, который уничтожает пагубные для человечества иллюзии (des chimeres nu-isibles), чтобы вернуть людей к природе, к опыту, к разуму”. В действительности это определение относится к свободомыслящим; под термином chimeres nuisibles следует понимать не религию вообще, а лишь суеверия, которые пышно расцветают на религиозной почве. Суеверия свойственны всем временам и встречаются у всех народов, но с особой силою они проявились в первые христианские века, в эпоху Возрождения, когда возникли и распространились “тайные науки”, и в наше время, коща вера во все чудесное возросла пропорционально прогрессу естествознания. Приходится припомнить мнение Бэкона, что “поверхностная философия склоняет ум человека к безбожию, глубины же философии обращают умы людей к религии”. Борьба с суеверием не есть борьба с религией; нет никакого основания обвинять в А. тех, кто вступается за права разума. Литература об А., вследствие неопределенности термина, довольно обширна, так как это понятие сопоставлялось и отождествлялось и с материализмом, и с деизмом, и с пантеизмом. Хорошее исследование об А. у Кудрявцева-Платонова, Соч., т. 2, вып. 3, стр. 105-55.