История и культура древней цивилизации Майя

Введение	2

	Загадки цивилизации майя	3

	Храмы, которые строили майя	5

	Храм надписей	6

	Религиозные представления древних майя	8

	Астрономические познания майя	10

	Экономическое положение и общественное устройство	11

	Росписи Бонампака	12

	Приход чужеземных завоевателей	14

	Тайна гибели цивилизации майя	16

	Реконструкция упадка	16

	Возможные объяснения	17

	Мятеж или вторжение?	17

	Заключение	18

	Список литературы	19


Введение



После обнаружения в XIX столетии развалин городов майя в глубине тропических джунглей Центральной Америки по поводу этой культуры и ее таинственной гибели возникло множество домыслов. Она оставила нам руины величественных храмов и пирамид, а также крепостей и дворцов на горных вершинах. Усилия археологов, историков, искусствоведов и лингвистов позволили кое-что узнать о развитии этой цивилизации до периода, которым уже достаточно точно датируется ее упадок, — между 790 и 909 гг. Именно тогда исчезла так называемая классическая культура майя, просуществовавшая примерно с 300 по 900 г. на Южных низменностях, охватывающих гватемальский департамент Петен, крошечное государство Белиз, северо-запад Гондураса и мексиканские штаты Чьяпас и Табаско. Причины ее гибели не ясны и продолжают порождать все новые гипотезы. Разразился ли в регионе экологический, сельскохозяйственный или социальный кризис? Разрушило ли великолепные города с их огромными стадионами и роскошными бассейнами какое-то стихийное бедствие? Или майя стали жертвами чужеземного вторжения?

Историю майя можно разделить на две эпохи. В раннеклассический период (350—600) их цивилизация переживала рост, а центром ее был город Тикаль. Затем наступил застой примерно на 60 лет (531—593), который оставил мало монументальных памятников. За ним последовал позднеклассический период (600—800), характеризовавшийся расцветом культуры. В это время появились новые города, были заселены ранее заброшенные и разрослись сохранившиеся центры.

Со временем появились региональные различия, и Тикаль утратил свое ведущее положение. Некоторые ученые  считают,  что  власть  на Южных низменностях поделили несколько городов.     Важнейшие     из них — Тикаль, Калакмуль, Паленке и Копан, — вероятно, контролировали крупные территории и делегировали ряд полномочий второстепенным центрам, находившимся от них в своего рода вассальной зависимости.   Однако   основы такого федеративного устройства, по-видимому, были шаткими, поскольку все строилось   на   непрочных политических союзах и   семейных   связях. Известно, что города враждовали, а власть в них часто переходила из рук в руки. Господствовавшее    прежде мнение о едином и мирном народе древних майя в настоящее время безнадежно устарело.


Загадки цивилизации майя

Тропические леса Центральной Америки – родина древних майя. Они пришли с севера, и даже слово «север» — «шаман» на их языке — связано с понятием «древний», «оставшийся позади». Трудно сказать с достоверностью, когда индейцы майя заселили вначале земли Гватемалы и Гондураса, а затем и полуостров Юкатан. Скорее всего в первом тысячелетии до нашей эры, и с тех давних пор история, культура, вся жизнь майя связаны с этой опаленной солнцем, залитой тропическими ливнями, заросшей буйной растительностью, затопленной болотами землей.

На этой земле сегодня проживает около двух миллионов человек, принадлежащих к большой языковой семье майя-кичэ. Они потомки тех, древних майя. 

Здесь обнаружено более ста остатков больших и маленьких городов и городищ, развалин величественных столиц, сооруженных древними майя. А сколько их еще скрывают заросли сельвы?

Странно звучат их названия: Тик'аль, Копан, Майя-пан, Паленке... Они возникли в разное время; разной была их судьба, хотя сейчас все они одинаково лежат в развалинах. Их безжизненные камни, разукрашенные причудливыми узорами, великолепными фресками, барельефами и скульптурами, не хотят отдавать свои сокровенные тайны.

Первые деревни стали появляться в разных местах еще около 1000 г. до н.э. Примерно к III в. до н.э. сформировалась культура майя: на Южных низменностях, занявших доминирующее положение, возникли центры светской и религиозной власти, система письма и «длинный» календарь. Этот регион процветал в классический период (примерно 300-900 гг.). В постклассическое время (с 900 г. до испанского завоевания в XVI в.) пика культурного развития достигли Юкатан и южная горная область, где господствовали тольтеки - народность с Мексиканского нагорья.

В истории древних майя остаются до сих пор нерешенными множество вопросов. И первый из них — вопрос о времени и характере заселения народами майя территории, на которой оказались сконцентрированы основные очаги их цивилизации в период ее наивысшего расцвета, обычно называемого Классической эпохой (II—X века). Многочисленные факты говорят, что их возникновение и стремительное развитие происходили повсеместно и почти одновременно. Это неизбежно приводит к мысли, что к моменту прихода на земли Гватемалы, Гондураса, Чиапаса я Юкатана майя, по-видимому, уже обладали достаточно высокой культурой. Она была единой по своему характеру, и это служит подтверждением, что ее формирование должно было происходить на сравнительно ограниченной территории. Оттуда майя тронулись в далекий путь не как дикие племена кочевников, а как носители высокой культуры (или ее зачатков), которой предстояло в дальнейшем, уже на новом месте, расцвести в выдающуюся цивилизацию.

Почему было предпринято это великое переселение, можно лишь догадываться. Прибегая к историческим аналогиям, следует предположить, что оно не носило добровольного характера, ибо, как правило, переселения народов являлись результатом ожесточенной борьбы с нашествиями кочевников-варваров.

Откуда могли прийти майя? Не вызывает сомнений, что они должны были покинуть центр весьма высокой и обязательно более древней культуры, чем сама цивилизация майя. И действительно, такой центр был обнаружен на территории нынешней Мексики. В нем сосредоточены остатки так называемой ольмекской культуры, найденные в Трес Сапотесе, Ля Венте, Веракрусе и других районах побережья Мексиканского залива. Но дело не только в том, что культура ольмеков самая древняя на территории Америки и, следовательно, она «старше» цивилизации майя. Многочисленные памятники ольмекской культуры — застройки культовых центров и особенности их планировки, типы самих сооружений, характер оставленных ольмеками письменных и цифровых знаков и иные остатки материальной культуры — убедительно свидетельствуют о родстве этих) цивилизаций. Возможность такого родства подтверждается и тем, что поселения древних майя с вполне сложившимся обликом культуры появляются повсеместно в интересующем нас районе именно тогда, когда внезапно обрывается активная деятельность религиозных центров ольмеков, то есть где-то между III—I веками до нашей эры.

Казалось бы, все предельно ясно, но и сегодня мы не можем с абсолютной уверенностью назвать древних майя прямыми наследниками культуры ольмеков, как бы заманчиво и на первый взгляд достоверно ни выглядело это. Современная наука о майя не располагает необходимыми данными для такого утверждения, хотя все, что известно об ольмеках и древних майя, также не дает достаточно веских оснований сомневаться в родстве (во всяком случае, косвенном) этих наиболее интересных культур Америки.

Огромные пирамиды, храмы и дворцы Тик'аля, Ва-шактуна, Копана, Паленке и других городов Классической эпохи, на строительство которых были затрачены невероятные духовные и физические усилия, по сей день хранят следы разрушений, нанесенных человеческой рукою. Но чьей? Чужеземца-победителя? Или родственных майя варварских племен, предпринявших «великое переселение»? Или то была рука безжалостно эксплуатируемого раба? А может быть, вспышка неизвестной дотоле болезни, опустошившей целые города и крестьянские селения, заставила майя уйти оттуда? Или голод, вызванный засухой либо тропическими ливнями, уничтожившими поля кормильца маиса? Но ведь могли быть и иные причины. Например, восстания крестьян, доведенных до крайности бесконечными поборами, благодаря которым правители и жрецы утоляли свое тщеславие, возводя бессмысленно гигантские пирамиды и храмы.

Правда, чем выше была пирамида, тем «ближе» к богам находились храмы и молившиеся в них жрецы. Да и соседям становилось не по себе при виде устрашающе громадных сооружений! Но от этого строителям майя не становилось легче. Они не знали металла, не постигли тайны вращающегося круга-колеса, у них не было вьючных животных. Голыми руками они построили гигантский архитектурный ансамбль Тик'аля, одна из многочисленных пирамид которого, так называемая «пирамида IV», имела семидесятиметровую высоту! Такое могло оказаться не под силу даже самому трудолюбивому народу. И народ восстал. Он перебил ненасытных правителей и жрецов и ушел искать «землю обетованную».

Так могло случиться еще и потому, что подсечно-огневой способ ведения сельского хозяйства, которым пользовались майя, быстро истощал земли. Каждые четыре-пять лет крестьянам приходилось выжигать леса под новые участки посевов кукурузы, ибо для естественного восстановления плодородия старых участков требовались десятилетия. Постепенно поля крестьян «уходили» все дальше и дальше от городов. Доставка продуктов становилась все труднее, а свободных рабочих рук все меньше. Жрецы же и правители не только не умеряли свои «аппетиты», а наоборот, каждый из них стремился превзойти предшественников величием и грандиозностью сооружений, заставляя ради этого работать на пределе «экономическую машину» страны, пока однажды она не взорвалась...



Храмы, которые строили майя



На высоком (метров десять, не меньше) искусственном холме — прямоугольной платформе — стоит величественный дворец, вернее то, что сохранилось от его многочисленных галерей, коридоров и лестниц, соединявших и разделявших четыре различных по своим размерам внутренних двора. В одном из них, юго-восточном, возвышается огромная четырехэтажная башня. Любопытно, что каменная лестница которая ведет к ее верхним этажам, начинается не во дворе, а лишь с первого этажа, служащего массивным основанием почти квадратной башни. 

На его широкой площадке четвертого этажа стоит массивная каменная скамья. Не известно кто и зачем установил ее здесь. Высказываются предположения, что воины правителя Паленке следили отсюда за лежащей внизу бескрайней равниной — она просматривается с башни на десятки километров, — чтобы своевременно заметить и предупредить о приближении боевых отрядов других племен и народов, влекомых богатством и славой Паленке и не раз вторгавшихся в эти земли. Или главной заботой было неусыпное наблюдение за крестьянскими поселениями, разбросанными внизу, у подножия гор? Ведь в истории народа майя известны восстания бедноты!

Но башня скорее всего была построена с иной целью, хотя одновременно могла служить и сторожевой. Эта своеобразная обсерватория, и на массивной каменной скамье по ночам сидели жрецы-астрономы, наблюдавшие за движением небесных светил.

Дворец в Паленке имеет не только башню, но и подземелье: параллельные подземные галереи с помощью трех лестниц соединяют наружные помещения дворца; есть выход за его пределы с южной стороны. Галереи полностью лишены естественных источников освещения. В некоторых из них стоят каменные столы, похожие на алтарь.

Зачем они были построены? Для чего служили? Сейчас трудно установить. Может быть, здесь жили жрецы, ибо верхние помещения дворца сооружены скорее всего для важных религиозных обрядов, а не для жилья, и сплошь покрыты украшениями. Повсюду — на стенах, потолках, колоннах, в нишах и даже на ступеньках лестниц (!) — сохранились остатки великолепных барельефов и фресок. Трудно представить себе, каким чудом искусства выглядел дворец в период расцвета Паленке.

Со стен дворца хорошо видны остальные сооружения Паленке. Они со всех сторон окружают дворец. Зодчие майя расположили их на таком расстоянии друг от друга и от дворца, что можно без помех любоваться изящной красотой каждого сооружения. Почти все они гордо возвышаются на высоких пирамидах, и кажется, будто чьи-то гигантские руки протянули их к вам на невидимых ладонях. Это храмы Солнца, Креста, Креста с листьями, Льва, Графа и другие постройки, сложенные из белого камня талантливыми руками древних строителей. Есть здесь и площадка для игры в мяч (спорт у майя носил ритуальный характер), и подземный канал-акведук, подводящий воды ручья Отолюм почти вплотную к платформе дворца. Акведук построен из больших каменных плит; высота его превышает три метра. В период тропических ливней он, несомненно, служил водоотводным каналом.

Однако наиболее интересное сооружение Паленке — Храм надписей.

Храм надписей



Он стоит на гигантской пирамиде, тыльная сторона которой опирается на крутой склон высокой горы. В ясную погоду белокаменная пирамида, увенчанная храмом, видна с равнины за многие километры. Более семидесяти высоких ступеней нужно преодолеть, чтобы добраться до верхней платформы, на которой покоится храм. Его стены когда-то были украшены огромными плитами, сплошь покрытыми многочисленными барельефами необычайной выразительности и реализма и иероглифическими надписями; отсюда название храма. Надписи помогли установить несколько дат, одной из которых был 692 год.

Мексиканские археологи, работавшие в Паленке в 1949 году, обратили внимание на необычное покрытие пола в храме. Оно состояло из хорошо отшлифованных плит; некоторые из них выделялись огромными размерами. В центральной комнате храма — обычно это главное помещение — в одной из плит был ясно виден двойной ряд небольших отверстий, закупоренных, правда не наглухо, каменными пробками. Более того, массивные стены храма не лежали на полу, а уходили вглубь. Это наводило на мысль, что под каменным настилом может находиться какое-то сооружение. Плиту подняли и под ней обнаружили потайную камеру со ступеньками, уходящими вниз. Вернее, археологи увидели только одну ступеньку, да и то засыпанную землей и камнями. 

В глубь пирамиды уходит почти вертикальная лестница. Она ведет к площадке. Лестница заканчивается небольшим коридором, в конце которого археологи обнаружили сложенные в ящики предметы, подношения: глиняную посуду из-под пищи, раковины, заполненные красной краской, серьги и другие украшения из яшмы и одну крупную жемчужину. А за невысокой стеной, вернее барьером, лежали истлевшие останки пяти или шести юношей. Внимательно изучив стены, археологи увидели на облицовке левой стены ясно вычерченный контур небольшой треугольной плиты. Треугольную плиту удалось извлечь из стены 15 июня 1952 года. То, что было обнаружено за ней, поразило весь ученый мир, занимающийся изучением древних американских культур. За треугольной плитой находилась огромная камера, вернее, склеп весьма внушительных размеров: 9 метров длиной, 4 — шириной и 7 — высотой. Стены склепа были украшены гипсовыми барельефами; девять богато разодетых фигур, по-видимому, символизировали Владык ночи — божества майя из подземных миров.

Внизу лежала гигантская плита (длина — 3,80 метра; ширина — 2,20; толщина — 0,25). В первый момент плиту приняли за украшенный резным орнаментом и рисунками пол, однако между плитой и стенками склепа оставалось сравнительно большое пространство — чуть меньше метра. Заглянув туда, археологи убедились, что перед ними не пол, а действительно плита, прикрывающая какое-то странное продолговатое сооружение: формой оно напоминало лежащий на полу кувшин с широким горлышком, разрезанный вдоль и пополам. Под плитой находился саркофаг, а на дне его лежал скелет крупного мужчины лет сорока-пятидесяти. Изнутри саркофаг был выкрашен красной краской.

Краска лежала также на костях и украшениях — по-видимому, умерший был завернут в красное покрывало, и, когда оно истлело, краска осела на сохранившиеся останки и украшения.

На умершем была диадема и множество других украшений из яшмы: серьги, несколько колье, нагрудный знак, браслеты, каждый из которых состоял из двухсот зерен, кольца на всех пальцах. В руках скелет «держал» четки. Лицо умершего было покрыто мозаичной маской из нефрита, с глазами из раковин и зрачками из обсидиана.

В саркофаге и под ним находились многочисленные предметы обихода, несомненно оставленные для загробной жизни, несколько статуэток, в том числе из яшмы, и две великолепные человеческие головы из гипса. По-видимому, покойный особенно любил именно эти две скульптуры, что свидетельствует о его весьма изысканном вкусе. Зная об этом, люди оказались настолько щедры к умершему, что сломали скульптуры и отдали ему гипсовые головы в вечное владение.

Ученые предполагают последовательность когда-то разыгравшихся здесь событий: установив плиту и замуровав треугольным камнем вход в склеп, жрецы принесли в жертву нескольких юношей, чтобы они сопровождали усопшего в его загробной жизни, а потом коридор и всю огромную лестницу засыпали камнями и землей, чтобы никто не мог проникнуть туда. Однако умершего настолько высоко чтили (по крайней мере жрецы), что вдоль всей лестницы, от склепа до вершины пирамиды, проложили тоненькую змейку из смеси извести, которая как бы соединяла последний приют умершего — склеп и храм, давая тем самым возможность живым и мертвому поддерживать между собой постоянный «контакт».

Кем был погребенный осталось загадкой.



Религиозные представления древних майя



Вселенная — йок каб (буквально: над землей) — представлялась древним майя в виде расположенных друг над другом миров. Прямо над землей находилось тринадцать небес, или тринадцать «небесных слоев», а под землей скрывались девять «подземных миров», составлявших преисподнюю.

В центре земли возвышалось «Первоначальное дерево». По четырем углам, строго соответствовавшим странам света, росли четыре «мировых дерева». На Востоке — красное, символизирующее цвет утренней зари. На Севере — белое; быть может, в памяти людей сохранился когда-то виденный их предками, пришедшими с севера, белый цвет снега? Черное дерево — цвет ночи — стояло на Западе, а на Юге росло желтое — оно символизировало цвет солнца.

В прохладной тени «Первоначального дерева» — оно было зеленым — разместился рай. Сюда попадали души праведников, чтобы отдохнуть от непосильного труда на земле, от удушливого тропического зноя и насладиться обильной пищей, покоем и весельем.

Древние майя не сомневались, что земля была квадратной, в крайнем случае, прямоугольной. Небо, словно крыша, покоилось на пяти подпорках — «небесных столбах», то есть на центральном «Первоначальном дереве» и на четырех «цветных деревьях», росших по краям земли. Майя как бы перенесли планировку своих древних общинных домов на окружавшую их видимую вселенную, смоделировав ее в своем сознании по образу и подобию того, что в далекие времена было конкретной реальностью. По-видимому, и центральное «Первоначальное (мировое) дерево», бывшее в понятии майя началом всех начал, имело не менее реальную и вполне земную «модель» — центральный столб наиболее примитивных и древних жилищ с круглой планировкой.

Удивительнее всего, что представление о тринадцати небесах возникло у древних майя также на материалистической основе. Оно явилось непосредственным результатом длительных и весьма тщательных наблюдений за небом и изучения в мельчайших, доступных невооруженному человеческому глазу подробностях движения небесных светил. Это позволило древнейшим астрономам майя, а скорее всего еще ольмекам, в совершенстве усвоить характер перемещений Солнца, Луны и Венеры по обозримому небосклону. Майя, внимательно наблюдая за движением светил, не могли не заметить, что они перемещаются не вместе с остальными звездами, а каждое своим собственным путем. Как только это было установлено, естественнее всего было предположить, что у каждого светила имелось свое «небо» или «слой неба». Более того, непрерывные наблюдения позволили уточнить и даже конкретизировать маршруты этих передвижений в течение одного годового пути, поскольку они действительно проходят через вполне определенные группы звезд.

Звездные маршруты Солнца майя разделили на равные по времени их прохождения отрезки. Оказалось, что таких отрезков времени тринадцать, и в каждом из них Солнце находилось примерно двадцать дней. (На Древнем Востоке астрономы выделили 12 созвездий — знаков Зодиака.) Тринадцать двадцатидневных месяцев составили солнечный год. У майя он начинался с весеннего равноденствия, когда Солнце находилось в созвездии Овна.

При некоторой доле фантазии — а древние майя не страдали ее отсутствием — группы звезд, сквозь которые проходили маршруты, легко ассоциировались с реальными или мифическими животными. Так родились боги — покровители месяцев в астрономическом календаре: «гремучая змея», «скорпион», «птица с головой зверя», «длинноносое чудовище» и другие. Любопытно, что, например, знакомое нам созвездие Близнецов соответствовало созвездию Черепахи у древних майя.

Если представления майя о строении вселенной в целом нам сегодня ясны и не вызывают каких-либо особых сомнений, а календарь, поражающий своей почти абсолютной точностью, досконально изучен учеными, совсем иначе обстоит дело с их «подземными мирами». Мы не можем даже сказать, почему их было именно девять (а не восемь или десять). Известно лишь имя «владыки преисподней» — Хун Ахав, но и оно пока еще имеет только предположительное толкование: «Бог планеты Венера».



Астрономические познания майя



То, что древние майя познали в астрономии, просто потрясает. Лунный месяц, высчитанный жрецами-астрономами Паленке, равен 29,53086 дня, то есть длиннее тактического (29,53059 дня), высчитанного при помощи современной точнейшей счетно-вычислительной техники и астрономического оборудования, всего лишь на 0,00027 дня. Столь поразительная точность отнюдь не случайная удача жрецов Паленке. Жрецы-астрономы из Копана — другой столицы древних майя Классической эпохи, отделенной от Паленке сотнями километров непроходимой сельвы, — достигли не меньшего: их лунный месяц короче фактического на 0,0039 дня!

Для майя астрономия была не абстрактной наукой. В условиях тропиков, где нет резко обозначенных природой времен года и долгота дня и ночи остается почти неизменной, астрономия служила практическим целям Благодаря своим астрономическим познаниям жрецы сумели высчитать продолжительность солнечного года: 365,2420 дня! Иными словами, календарь, которым пользовались древние майя, точнее нашего современного на 0,0001 дня! (Продолжительность солнечного (тропического) года по григорианскому календарю, которым мы пользуемся, — 365,2425 дня; фактическая продолжительность — 365,2422 дня.)

Год делился на восемнадцать месяцев; каждый соответствовал определенным сельскохозяйственным работам: подысканию нового участка, рубке леса, его выжиганию, посеву ранних и поздних сортов кукурузы, сгибанию початков, чтобы защитить их от дождя и птиц, сбору урожая и даже уборке зерен в хранилища.

Летосчисление майя велось с некой мифической нулевой даты. Она соответствует, как высчитали современные ученые, 5041 738 году до нашей эры! Известна также начальная дата хронологии майя, но и ее, несомненно, также следует отнести к числу легендарных — это 3113 год до нашей эры.

С годами календарь майя становился все сложнее и сложнее. Все больше и больше терял он свое первоначальное значение практического пособия по сельскому хозяйству, пока, наконец, не превратился в руках жрецов в грозный и весьма действенный инструмент мрачной и жестокой религии...



Экономическое положение и общественное устройство



Невероятно трудно представить, какие титанические усилия потребовались от народа, чтобы создать цивилизацию, следы которой — развалины священных городов — так потрясали бы своей неповторимой красотой, величием и монументальностью нас, жителей XXI века.

Каменный молот, каменное рубило и руки простого крестьянина создали все эти чудеса искусства, которыми нельзя не восхищаться. Возделывая простой заостренной палкой поля кукурузы, эти же руки создавали избыточный продукт, благодаря которому стало возможно строительство пирамид, храмов и дворцов. И с каждым новым храмом и дворцом, с каждой новой ступенью пирамиды росла, углублялась и ширилась пропасть между господствующими классами и простым народом. Но строительство культовых сооружений пожирало не только избыточный продукт: оно опустошало и без того скудный стол труженика полей, отнимая у него последние силы, выключало из сельскохозяйственных работ — основы основ экономики древних майя — тысячи крестьянских рук.

А рядом с процветающими священными городами майя, в гористых зарослях сельвы или на заболоченных равнинах бродили племена кочевников. Вечно голодные, почти нагие, вооруженные дротиками и каменными ножами, они с трудом добывали себе пропитание. Мелкая лесная дичь, дикие плоды, а чаще корни лотоса и других растений составляли их скудный рацион. Кочевники говорили на гортанном языке, похожем на язык тех, других, богатых и могущественных, населявших сказочно прекрасные города. 

Возделанные поля кукурузы, несметные богатства огромных поселений, окружавших сплошным частоколом острокрыших хижин гигантские каменные дома, в которых обитали неведомые страшные чудовища, неотвратимо манили к себе племена кочевников-варваров. Голод, постоянные лишения гнали их туда, подавляя страх, заставляя забывать о силе и ловкости хорошо вооруженных воинов, о жестокости и могуществе служителей чудовищных богов.

Словно морские волны, обрушивались кочевые племена на каменные громады городов, разбивались о них и, обессиленные, откатывались назад. Казалось, процветанию и могуществу жречества и знати уже ничто не может противостоять, по крайней мере на земле...



Росписи Бонампака



В непроходимых лесах мексиканского штата Чиапас обнаружен храм, внутренние помещения которого — три изолированные друг от друга камеры — сплошь расписаны великолепными фресками.

Храм с настенными росписями был не единственным строением вновь открытого религиозного центра. Как установили археологи при более поздних раскопках, к храму примыкало около десятка других культовых сооружений, составлявших с ним вместе единый архитектурный комплекс-ансамбль, типичный для священных городов древних майя Классического периода. Известный американский исследователь-майист С. Морли назвал его «Бонампак», что в переводе с майя означает «Стены с живописью». 

Место для города Бонампака и его планировка были удивительно удачно выбраны и разработаны древними зодчими. Он строился на берегу реки Лаканха, на ровной естественной площадке, окруженной с трех сторон высокой террасой. Террасу строители выровняли и на ней возвели основные сооружения города, в центре которых стоял храм с росписями.

Росписи Бонампака дали недвусмысленные ответы на многие дотоле спорные вопросы из истории майя. Прежде всего они неопровержимо доказали, что Классический период отнюдь не был эпохой глубокого мира, в том числе социального, как утверждало большинство зарубежных ученых, стремившихся доказать, что война появляется на землях майя лишь с приходом воинственных тольтеков — одного из мексиканских племен — и наступлением в истории майя так называемой Тольтекской эпохи (X—XVI века). Среди многочисленных племенных образований этого древнего народа, находившихся к тому же на разных стадиях общественного развития, шла жестокая кровопролитная война, свойственная рабовладельческому обществу, процесс становления которого относится именно к классическому периоду истории древних майя.

Изображенные сцены с неопровержимой достоверностью раскрывают классовый характер общества. Двухъярусное расположение изображаемых событий — религиозный обряд, предшествующий началу военного похода, сражение и пленение врагов, торжество победы — точно соответствует невидимым ступеням социальной лестницы. Каждый представитель своего класса вне зависимости от того, чем он занят на картине, неукоснительно располагается на ступени-ярусе, соответствующей его социальному положению и рангу. 

Верхний ярус — верхняя ступень социальной лестницы — отведен знати и жречеству, причем правитель — халач виник всегда в центре и чуть повыше своих «придворных». Проследить это крайне легко не только благодаря внешнему виду и форме одеяний, классовый характер которых не смог пока еще скрыть ни один художник мира, но и потому, что каждый из высокопоставленных персонажей выписан предельно индивидуально, то есть портретно, хотя всего только в профиль. 

На нижнем ярусе художник изобразил народ; здесь разместились воины, «горожане», музыканты, танцоры и другие простолюдины. Они тоже непосредственные участники событий, запечатленных на стенах храма. На росписях Бонампака изображено, однако, не пассивное, физическое, присутствие «толпы» или «народа», а его активное участие и эмоциональное согласие со всем происходящим. Благодаря этому совершенно отчетливо ощущается стремление художника передать духовную близость, объединяющую верхнюю и нижнюю ступени социальной лестницы, которую он сам открыл для нас.

Ядром каждого города был храм, обычно на высоком пирамидальном основании, окруженный домами знати с характерными ступенчатыми арками (круглых майя не знали). Такой религиозно-административный центр располагался в виде акрополя на холме или формировал главную площадь. Вокруг него находились более скромные жилища простых горожан.

Элита, состоявшая в основном из воинов, обладала всей полнотой религиозной и политической власти. Она контролировала сложные иерархические отношения в обществе, зависящем от производства кукурузы. Система оброка требовала от живущих в деревнях и на хуторах крестьян содержать непроизводительную часть населения, включая ювелиров, зодчих и ученых. Вероятно, широко использовался труд рабов, как на полуострове Юкатан во время его завоевания испанцами в 1527—1546 гг.

В росписях есть еще одна категория людей, общественное положение которых также легко угадывается; это рабы-прислужники и пленные враги. Первые из них своей полной безучастностью даже к наивысшим эмоциональным «взрывам» как бы духовно отстранены художником от происходящих событий. Это не действующие персонажи, а скорее предметы естественной необходимости, без которых и дом не дом, и царь не царь. К пленным рабам, наоборот, интерес значителен, но обращение с ними не оставляет сомнений в том, что их ожидает в дальнейшем: жертвенный камень или рабство. В этом и устрашение на будущее, и социальный смысл изображенного конфликта.

По-видимому, основной причиной войны ко времени создания росписей была уже не борьба из-за земель или охотничьих угодий (проблема источников воды в Бонампаке не могла существовать, так как город стоит на берегу реки Лаканха, впадающей в многоводную Усумасинту); война служила источником добывания рабов, быстрого обогащения, ибо раба можно было выгодно продать или заставить работать на себя фактически без каких-либо затрат.

Росписи Бонампак свидетельствуют также, что майя практиковали, и в довольно широком масштабе, жестокий обряд человеческих жертвоприношений. Из росписей мы также узнаем о быте майя, их одежде, вооружении, манере вести войну; знакомимся с некоторыми из обычаев и обрядов. Мы, наконец, можем почти безошибочно сказать, что форма правления стала наследственной (появление в рисунках юного «наследника»), хотя и не знаем, была ли верховная власть светской или духовной.



Приход чужеземных завоевателей



Один за другим гибнут священные города майя Классической эпохи. Междоусобные войны, набеги родственных майя племен варваров-кочевников, теснимых с востока и севера иноязычными воинственными народами, восстания рабов, беспощадная эксплуатация крестьянства — основного производителя богатств — расшатывали не очень прочный фундамент городов-государств, скрепленный насилием и мрачной религией. Сокрушительные удары один за другим обрушиваются на рабовладельческие города-государства. Блистательный взлет и сияющий расцвет удивительной цивилизации, раскинувшейся на огромной территории на самом юге Северной Америки, сменяется духовным и материальным упадком и опустошением. Безжизненны величественные каменные громады Тик'аля, Копана, Вашактуна, Яшчилана, Паленке... И лишь в небольших селениях, притаившихся в диких зарослях непроходимой сельвы или на заболоченных берегах многочисленных рек и озер, еще тлеют угольки очагов тех, кто своими руками совсем недавно создавал эти неповторимые чудеса.

Проходят годы, десятилетия... И вдруг с невероятной силой вспыхивает новый, не менее блистательный расцвет цивилизации, которая, казалось, уже навсегда погибла. Что-то инородное врывается в ее традиционные причудливые формы; их изящная, замысловато-округлая пластичность неожиданно нарушается резкой, пожалуй, даже жестокой суровостью, столь чуждой архитектуре и искусству Классической эпохи. Необычные, но где-то уже виденные мотивы образуют чудесный сплав, сохраняющий, однако, черты, типичные лишь для культуры майя.

Те, чужие, мотивы подобны струе воздуха, раздувающей притухший было очаг великой цивилизации... Это случилось в X веке. На земли майя пришли чужеземные завоеватели. Их было немного — небольшая горстка людей, но они сумели подчинить себе родственные майя племена кочевников и на их плечах ворваться в обессиленный и раздробленный междоусобицей стан великого народа. С непостижимой быстротой они покорили его обширные владения, но, покорив, завоеватели, сами не замечая того, стали пленниками, вернее, неотъемлемой частью возродившейся с их приходом цивилизации майя.

Вместе с чужеземцами на Юкатан пришло новое верховное божество — Пернатый змей. Его изображения покрыли пирамиды, храмы и дворцы. Новая религия постоянно требовала человеческих жертвоприношений, и вереницы обреченных потянулись к жертвенным камням алтаря Кук'Улькана — так на языке майя именовался Пернатый змей. Раньше его называли Кетсалькоатль. Тогда пришельцы-завоеватели жили в городе Толлане, а их предводитель Топильцин правил городом и огромной страной, подвластной жителям Толлана — тольтекам.

Власть и могущество Топильцина были столь велики, что казались неземными. Должно быть, поэтому тольтеки почитали своего правителя богом, называя священным именем Кетсалькоатль. Но правитель-полубог Кетсалькоатль не только удостоил простых смертных великой чести; живя среди них на земле, он обучил тольтеков многим наукам и ремеслам. Слава о Кет-салькоатле и тольтеках разлетелась по всей земле. Она докатилась даже до испанцев, когда они несколько столетий спустя высадились на берегах Америки.




Тайна гибели цивилизации майя

Реконструкция упадка



Одно из важнейших указаний на упадок культуры майя — прекращение отсчета дат в их так называемом «длинном» календаре, начинающемся 11 августа 3114 г. до н.э. Об угасании городов говорит также анализ последних записей на стелах — резных каменных плитах, рядами стоящих перед храмами.

Тот факт, что прекратилось возведение монументальных зданий, указывает на исчезновение элиты майя. Вместе с ней исчезает типичная для классической эпохи расписная керамика, которую  сменяет другой   тип,    попавший внутрь страны с побережья    Мексиканского залива. Наконец, очевидно уменьшение     городского населения, особенно на западе и в Петене. Вероятно, процесс угасания начался с низовьев реки Усумасинта на северо-западе региона.

Города   Паленке,   Пьедрас-Неграс, Яшчилан и Бонампак между 790 и 810 гг. превратились в руины. В Альтар-де-Сакрифисьос  (Жертвенный алтарь) новые монументальные здания и резные стелы перестают появляться с 779 г., однако по каким-то причинам его население почти не сокращается до начала X столетия.

Город Сейбаль на притоке Усумасинты реке Пасьон — особый случай,   поскольку   здесь появилась новая династия, продержавшаяся  до  890 г. Эти правители, похоже, явились с Юкатана или относились к той же группе, которая пришла к власти на полуострове. Города Петена угасли позже, и там указаний на внешние причины меньше. В Тикале сокращение   населения   и строительства  началось в 810—830 гг., но окончательно     город     опустел лишь в 909 г. Примерно в то же время воздвигнута последняя стела майя в Тонине, а вскоре тамошние   скульптуры   были методично уничтожены.

Параллельно новые центры майя появляются на полуострове Юкатан. По мнению многих археологов, в этих постклассических городах наиболее влиятельны были чужеземные этнические группы, в основном с Мексиканского нагорья, например тольтеки. Иммигранты привнесли на Юкатан ряд культурных новшеств, местами добившись великолепных результатов. Это особенно заметно на севере полуострова в Чичен-Ица, городе, достигшем небывалого расцвета в постклассическую эпоху и ставшем сейчас весьма популярным центром туризма. Среди многих монументальных сооружений там выделяется Храм Воинов — внушительная четырехгранная пирамида.



Возможные объяснения

Археологи давно отказались от гипотезы, согласно которой гибель классической культуры майя вызвана стихийным бедствием типа землетрясения или урагана. Такие феномены редки и обычно действуют точечно. В последние годы появились предположения о решающей роли продолжительной засухи. По мнению американских климатологов, природный баланс области расселения майя мог быть нарушен климатическими изменениями между 800 и 1000 гг. Их версия основана на присутствии в осадках маленького водохранилища в Чичанканабе на Юкатане раковин улиток, анализ которых показал повышенное  содержание  изотопа кислорода-18. Оно говорит о пересыхании водоема в ту эпоху, поскольку легкий изотоп кислород-16 испаряется в первую очередь. Ученый из Национального центра научных исследований Франции Д. Мишле считает «это открытие очень важным, поскольку оно позволяет отделить воздействие стихийных бедствий от результатов нерационального землепользования». Однако М. Арно из того же центра отмечает, что города культуры пуук недалеко от Чичанканаба в ту же эпоху процветали, хотя должны были бы первыми пострадать от экологического кризиса. Там не было постоянных источников поверхностных вод и отсутствовала технология бурения скважин. По мнению других специалистов, сельское хозяйство майя пришло в упадок из-за истощения почвы, вызванного многовековой практикой подсечно-огневого земледелия. Однако известно, что кроме этого примитивного метода майя использовали и постоянные террасированные поля. Это, конечно, не исключает возможности рокового для цивилизации голода, как, впрочем, и существования другой причины, на которую указывает анализ найденных в некоторых местах костей.



Мятеж или вторжение?

Многие ученые не удовлетворены изложенными выше гипотезами и ищут ключи к тайне в политической экономической и социальной структуре общества майя. Известно, что в позднеклассический период росли города и усиливались региональные различия. Вероятно, это ослабляло территориальную целостность майя. Конкуренция между городами усиливалась, конфликты учащались.

Несовершенство социальной структуры, вероятно, проявлялось и внутри регионов. Возможно, растущая городская элита обложила крестьян слишком высоким оброком, что привело к народному восстанию. Доказать это археологическими находками, конечно, трудно, но монументы в Тонине и Дос-Пиласе явно подверглись умышленному разрушению.

Впрочем, к тому же самому могло привести вторжение чужеземцев со стороны Мексиканского залива или нагорья. Они осели бы на берегах Усумасинты или на Юкатане, взяв под контроль к концу классической эпохи речные и морские пути. Присутствие другого народа хорошо документировано, особенно в западной части Южных низменностей и на Юкатане, однако не ясно, было ли это вторжением или растянутым во времени мирным переселением.



Заключение

Причины гибели классической культуры майя до сих пор не понятны. Возможно, роковую роль сыграло сочетание неблагоприятных факторов. Экологические проблемы легко приводят к территориальным конфликтам, стремление городов контролировать новые земли усиливает социальную напряженность. Климатические изменения и чужеземное вторжение могли нанести последний удар по шаткому общественному устройству Южных низменностей. Будем ждать новых открытий,   которые   позволят уточнить       истинную картину событий далекой эпохи.




Список литературы



Основные источники:

Кузьмищев В. «Тайна жрецов Майя» \\ Москва, 1975

«Все тайны мира» \\ Москва, 2003



Дополнительные источники:

«Великие тайны прошлого» \\ Москва, 2002

Драч В.Г. «Культурология» \\ Ростов-на-Дону, 2002

	Драч В.Г. «Культурология в вопросах и ответах» \\ Ростов-на-Дону, 2002

1