Политическая модернизация в России: поиск альтернативы

Политическая модернизация в России: поиск альтернативы. 

1. Теории политической модернизации 

Теория политической модернизации в политической науке начала формироваться в 50—60-х гг. XX в. Ее создатели опирались на теоретическое наследие известных исследователей XIX— начала XX вв., в частности М. Вебера (выдвинувшего идею развития европейской цивилизации в направлении от традиционного общества к современному на основе рационализации поведения), Ф. Тенниса и Э. Дюркгейма (предложившего концепцию эволюции от обществ с «механической солидарностью» к обществам с «органической солидарностью» на основе разделения труда). В качестве теоретической базы, на которую опирались теоретики модернизации, выступали также основные положения структурно-функционального анализа, представления структурных функционалистов об общественном развитии. 

Особый вклад в разработку теории модернизации внесли работы Г. Алмонда и Д. Пауэлла «Сравнительная политология. Подход с позиций "концепции развития"»(1966), Д. Аптера «Политика модернизации» (1965), С. Липсета «Политический человек» (1960), Л. Пая «Аспекты политического развития. Аналитическое исследование» (1966), Д. Растоу «Мир наций» (1967), Ш. Эйзенштадта «Модернизация: протест и изменение»(1966), С. Хантингтона «Политический порядок в меняющихся обществах»(1968) и другие. 

В своем развитии теория модернизации прошла условно три этапа: 50—60-е гг., 60—70-е гг. и 80-90-е гг. 

Теория модернизации «образца 50—60-х гг.» основывалась на таком методологическом допущении, как универсализм. Развитие всех стран и народностей рассматривалось как универсальное, то есть происходящее в одном направлении, имеющее одни и те же стадии и закономерности. Признавалось наличие национальных особенностей, однако считалось, что они имеют второстепенное значение. 

В целом модернизация представлялась как процесс развития в направлении от традиционного общества к современному. Большинство авторов теории модернизации в 50—60-х гг. исходили из идеи технологического детерминизма. Они считали, что в основе общественного развития лежит прогресс в экономике и технологии, ведущий к повышению жизненного уровня и решению социальных проблем (необходимо отметить, что в этот же период создавались теории индустриального общества, основанные на сходных допущениях; эти теории развивались в трудах У. Ростоу, Р. Арона, Д. Белла и др.). Благодаря научно-техническому прогрессу происходит «осовременивание» общества путем перехода от традиционных ценностей и общественных структур к современным, рациональным ценностям и структурам. 

Наиболее развитой, «современной» страной представители теории модернизации считали США, за которыми выстраивались европейские страны. Однако отсталые страны также имели шанс достичь уровня «современности» передовых держав. Теория модернизации объясняла пути и способы решения этой задачи. Для этого выяснялось, насколько «отсталые» общества соответствуют «идеалу», выявлялись некоторые национальные особенности и намечались пути решения проблем. 

Таким образом, одной из основных черт теории модернизации первого этапа был телеологизм и евроцентризм (точнее американоцентризм). Об этом свидетельствуют и некоторые определения модернизации, родившиеся в этот период. В частности, один из крупных исследователей Ш. Эйзенштадт определял модернизацию следующим образом: «Исторически модернизация — это процесс изменения в направлении тех типов социальной, экономической и политической систем, которые развивались в Западной Европе и Северной Америке с XVII по XIX в. и затем распространились на другие европейские страны, а в XIX и XX вв. — на южноамериканский, азиатский и африканский континенты»10. Схожее определение дает и В. Мур: «Модернизация является всеохватывающей трансформацией традиционного домодернистского общества в социальную организацию, которая характерна для передовых, экономически процветающих западных наций, характеризующихся относительной политической стабильностью». 

Благодаря этим особенностям теория имела большую прикладную значимость: ее положения, например, с успехом применялись для обслуживания внешней политики США. 

Эти особенности обусловили и специфику взглядов исследователей на содержание политической модернизации как части общего процесса «осовременивания». Политическая модернизация на первом этапе развития теории сводилась к следующему: 

— демократизация развивающихся стран по западному образцу (образование или усиление национальных государств, создание представительных органов власти, разделения властей, введение института выборов); 

—  изменение системы ценностей (развитие индивидуальных ценностей) и способов легитимации власти (традиционные способы должны вытесняться современными). 

Представители теории политической модернизации выделяли благоприятные и неблагоприятные факторы этого процесса в развивающихся странах. Среди благоприятных называлось успешное социально-экономическое развитие стран «третьего мира», а также активное сотрудничество с развитыми государствами Западной Европы и США. Среди неблагоприятных отмечались сохранение элементов традиционного общества, нежелание правящих элит поступиться своими интересами ради обновления страны, неграмотность, отсутствие рационального сознания у большинства населения, существование традиционных социальных слоев и традиционного сектора производства. В ходе модернизации должно было, по мнению сторонников данной теории, происходить постепенное устранение неблагоприятных факторов. 

Политические события 60-х гг. продемонстрировали несовершенство теории модернизации и необходимость ее дальнейшей доработки. Эти события вызвали волну критики, в рамках которой условно можно выделить два направления: 

1) радикальная критика модернизации, осуществляемая в основном представителями развивающихся стран, а также левого движения 60-х гг. в Западной Европе. По их мнению, теория модернизации оправдывала колонизацию. Они выступали против западной экспансии, за антимодернизацию (против модернизации по западному образцу); 

2) критика модернизации, развиваемая в рамках «теории отсталости», представителями которой были в основном левые радикалы западных и некоторых развивающихся стран. Они критиковали теорию модернизации за упрощение картины развития, за то, что данная теория недостаточно учитывала специфику рассматриваемых обществ, особенности культуры и не объясняла механизм торможения насаждавшихся новых отношений, институтов и т.п. Эти исследователи считали, что модернизация по западному образцу ведет к консервации отсталости, зависимости, нарушению экономической структуры, разрушению экологической среды и социальным конфликтам. 

Второй этап развития теории модернизации характеризовался появлением более взвешенных трактовок, основанных на разнообразных факторах политического, социального и экономического развития (в частности, таком факторе, как политическая культура). В целом многим работам данного периода был свойственен отход от евроцентризма. Под вопрос был поставлен тезис об эффективности демократизации в странах «третьего мира» с точки зрения реализации целей экономического роста и социально-экономического прогресса в целом. 

Многие представители теории модернизации этого времени основное внимание сосредоточили на проблеме «стабильности» политического развития как предпосылки для социально-экономического прогресса. Ученые находили различные рецепты поддержания такой стабильности. В целом в литературе, посвященной теориям модернизации, выделяется условно два направления, представители которых давали разные ответы на вопрос о факторах стабильности: «консервативное» и «либеральное». 

Представители «консервативного» направления (С. Хантингтон, Дж. Нельсон, X. Линц и др.) считали, что главной проблемой модернизации является конфликт между мобилизованностью населения, его включенностью в политическую жизнь и институционализацией, наличием необходимых структур и механизмов для артикулирования и агрегирования их интересов. В то же время неподготовленность масс к управлению, неумение использовать институты власти, а следовательно, и неосуществимость их ожиданий от включения в политику способствуют дестабилизации политического режима. 

В работе «Политический порядок в меняющемся обществе» С. Хантингтон писал, что главная задача политической модернизации — способность политических институтов приспособиться к изменяющимся условиям, основанная не на уровне их демократизации, а на прочности и организованности. На стадии перемен только жесткий авторитарный режим, контролирующий порядок, способен аккумулировать необходимые ресурсы для трансформации и обеспечить переход к рынку и национальное единство. С. Хантингтон выделил и ряд условий, благоприятных для преобразований, а также сформулировал ряд «советов» для авторитарных правителей переходных эпох, которым, по его мнению, необходимо следовать в целях эффективности реформистской политики. В целом условия и «советы» сводятся к компетентной политике, учитывающей конъюнктуру и расстановку политических сил. 

Сторонники «либерального» направления (Р. Даль, Г. Алмонд, Л. Пай и др.) под основным содержанием модернизации понимали формирование открытой социальной и политической системы путем интенсификации социальной мобильности и интеграции населения в политическое сообщество. Главным критерием политической модернизации они считали степень вовлеченности населения в систему политического представительства: характер и динамика модернизации зависят от открытой конкуренции свободных элит и степени вовлеченности рядовых граждан в политический процесс. Условием успешной модернизации, по их мнению, являлось обеспечение стабильности и порядка (с помощью диалога между элитой и населением) и мобилизации масс. При этом представители данного направления выделяли следующие варианты развития событий: 

—  при приоритете конкуренции элит над участием рядовых граждан формируются наиболее оптимальные предпосылки для последовательной демократизации общества и осуществления реформ; 

—  в условиях значительного усиления роли конкуренции элит при низкой активности основной массы населения складываются предпосылки установления авторитарных режимов и торможения преобразований; 

— доминирование политического участия населения над соревнованием элит может способствовать нарастанию охлократических тенденций, что провоцирует ужесточение режима и замедление преобразований; 

—  одновременная минимизация соревновательности элит и политического участия населения ведет к хаосу, дезинтеграции социума и политической системы, что также способствует установлению диктатуры. 

Оба эти подхода, как и теории модернизации на первом этапе объединял взгляд на модернизацию не как на спонтанный саморазвивающийся процесс, а как на процесс, инициаторами и проводниками которого выступают, в первую очередь, политические элиты, проводящие соответствующую политику модернизации. 

Еще на втором этапе развития теорий модернизации сформировались предпосылки для более сложного понимания этого явления, отвергающего однозначное противопоставление современности и традиционности в общественном развитии. Многие авторы теории модернизации стали полагать, что модернизация, напротив, предполагает не искоренение традиционности, а развитие с использованием традиции, которая определяет сам характер модернизационного процесса, а также выступает его стабилизирующим фактором. 

Дальнейшая эволюция теорий модернизации на третьем этапе выражалась во все большем распространении идеи о несостоятельности строгого противопоставления традиции и современности. Многие авторы, не отрицая важность таких факторов, как технологический прогресс, внедрение «западных» институтов и норм, отмечают вторичность этих факторов и их зависимость от господствующих том или ином обществе социальных отношений и социокультурных ценностей. 

Во второй половине 80-х годов получает свое развитие концепция «модернизации в обход модернити», то есть концепция политического развития, основанного на сохранении социокультурных традиций без навязывания чуждых (западных) образцов (А. Абдель-Малек, А. Турен, С. Хатнингтон, Ш. Эйзенштадт и др.). «Модернити» связывалась с приверженностью западноевропейскому рационализму, идеям индивидуальной свободы и социального равенства, либеральной демократии и социального государства, правового государства и гражданского общества; с ориентацией социальных субъектов на инновационные формы деятельности как основой экономического роста и благосостояния. 

В рамках этой концепции не отрицается универсальность общественного и политического развития. Вместе с тем принцип универсализма сочетается с партикуляризмом, а их органичный синтез рассматривается как залог успеха модернизационного процесса. Модернизация рассматривается как саморазвивающийся процесс, зависящий не только от деятельности политических элит, но и, в первую очередь, от влияния объективных обстоятельств и поведения рядовых членов общества. 

В рамках этой концепции получают свое развитие термины «контрмодернизация» и «антимодернизация» (А. Турен). Контрмодернизация обозначает альтернативный вариант модернизации по незападному образцу (например, сталинскую модернизацию), а антимодернизация обозначает активное противодействие этому процессу. По мнению А Турена, эти два варианта и составляют главную тенденцию общественно-политического развития XX в., основанную на утрате веры в принцип универсальности. Приобретает новое звучание вопрос о соотношении политической и социально-экономической модернизации, ответ на который становится в целом еще более неоднозначным, чем в предыдущие десятилетия. 

2. Содержание и факторы политической модернизации 

Политическую модернизацию можно определить как формирование, развитие и распространение современных политических институтов, практик, а также современной политической структуры. При этом под современными политическими институтами и практиками следует понимать не слепок с политических институтов стран развитой демократии, а те политические институты и практики, которые в наибольшей степени способны обеспечивать адекватное реагирование и приспособление политический системы к изменяющимся условиям, к вызовам современности. Эти институты и практики могут как соответствовать моделям современных демократических институтов, так и отличаться в различной степени: от отвержения «чужих» образцов до принятия формы при ее наполнении изначально несвойственным ей содержанием. 

Наиболее часто используемый механизм политической модернизации — заимствование (копирование, имитация) образцов. 

Обычно выделяют два типа имитации: 

- имитация алгоритма, когда копируется механизм какого-либо процесса, включая его содержание или функциональную нагрузку (например, процесса взаимодействия трех ветвей власти); 

- имитация результата или формы, другими словами, «симуляция» (например, провозглашение свободных и соревновательных выборов как принцип, то есть de jure, при их несвободном и несоревновательном характере de facto или создание трех ветвей власти без фактической реализации принципа разделения властей). 

При этом, как верно отмечают некоторые видные политологи, наилучшие результаты с точки зрения решения задач модернизации дает имитация алгоритмов. 

Следует учесть, что имитация осуществляется не в пустом пространстве, а в конкретно-историческом и социокультурном контексте той или иной страны под влиянием национальных традиций. Более того, имитационные институты и практики не только изменяются под влиянием традиций, но и перерабатываются под эти традиции. В целом можно утверждать, что происходит взаимовлияние традиций и заимствований и их изменение в ходе этого процесса. 

Несмотря на то что модернизация может осуществляться различными способами с использованием различных механизмов, можно выделить универсальные составляющие политической модернизации: 

создание дифференцированной политической структуры с высокой специализацией политических ролей и институтов; 

создание современного государства, обладающего суверенитетом; 

усиление роли государства, расширение сферы действия и усиление роли закона, связывающего государство и граждан; 

рост численности граждан (лиц с политическими и гражданскими правами), расширение включенности в политическую жизнь социальных групп и индивидов; 

возникновение и увеличение рациональной политической бюрократии, превращение рациональной деперсонифицированной бюрократической организации в доминирующую систему управления и контроля; 

ослабление традиционных элит и их легитимности; усиление модернизаторских элит. 

В зависимости от используемого механизма модернизации в политологической литературе принято выделять следующие типы этого процесса: 

 «органическая», или «первичная», характерная для таких стран, как Великобритания, США, Канада, некоторые другие европейские страны (модернизационное ядро). Ее начало охватывает эпоху первой промышленной революции, разрушения традиционных наследственных привилегий и провозглашения равных гражданских прав, демократизации и т.д. В этих странах модернизация осуществлялась преимущественно эволюционным путем на основе собственных культурных традиций и образцов; 

 «неорганическая» или «вторичная», «отраженная», «модернизация вдогонку» (Россия, Бразилия, Турция и др.), основным фактором которой выступают социокультурные контакты «отставших» в своем развитии стран с модернизационным ядром, а основным механизмом — имитационные процессы. «Вторичная», «догоняющая» модернизация предполагает, что одни элементы общества «убежали» вперед, более или менее соответствуют развитию в «передовых» странах, а другие — еще не «вызрели», отстают в своем развитии или вовсе отсутствуют. Развитие общества при «вторичной» модернизации напоминает, по мнению бразильского историка Н. Вернек Содре, «движение квадратного колеса». Варьируется в разных странах лишь систематичность «встрясок», глубина «ухабов» да скорость движения. «Движение квадратного колеса» — удачный образ циклического процесса «догоняющей» модернизации, когда чередуются эволюционные и революционные начала. 

Следует отметить, что данная типология основана на выделении неких идеальных типов. В действительности в рамках «классического» модернизационного ядра развитие также происходит с использованием имитационных механизмов, а в странах «догоняющей модернизации», как уже отмечалось, имитация может носить различный характер и не играть главную роль в политическом развитии. Более совершенной типологией представляется выделение трех типов модернизации: 

эндогенная, то есть осуществляемая на собственной основе (Европа, США и т.п.); 

эндогенно-экзогенная, осуществляемая на собственной основе, равно как и на основе заимствований (Россия, Турция, Греция и т.д.); 

экзогенная модернизация (имитационные, имитационно-симуляционные и симуляционные варианты), осуществляемая на основе заимствований при отсутствии собственных оснований. 

По сравнению со странами первого типа в обществах «догоняющей» модернизации (или эндогенно-экзогенной, экзогенной модернизации) политический фактор играет более существенную роль. Это вполне объяснимо, так как здесь не сложилось достаточно предпосылок для спонтанной трансформации традиционных экономических, социальных, социокультурных и политических структур, поэтому государство вынуждено в некоторых случаях выступать как «толчок» и организатор процесса трансформации. С этим часто связывают и установление авторитарного режима в этих странах, который получил название «авторитаризм развития». Несмотря на то что дискуссии об эффективности отдельных политических режимов с точки зрения успешности процесса модернизации имеют научную и практическую значимость, следует отметить их второстепенный характер. Это объясняется тем, что модернизация представляет собой достаточно длительный процесс, измеряемый в масштабе эволюции в то время, как существование авторитарного режима происходит в масштабе повседневности и истории; оно может лишь повлиять на специфику отдельного момента модернизационного процесса. Кроме того, сама постановка вопрос об эффективности режима может говорить о намерении исследователя представить модернизацию как результат реализации определенного политического курса, результат деятельности политических элит, то есть может свидетельствовать об однобокой трактовке исследователем самого понятия модернизации. 

Некоторыми исследователями выделяются различные этапы или стадии модернизации. В частности, весьма распространенным в настоящее время является выделение Раннего, Среднего и Зрелого Модерна. 

Так, М.В. Ильин конструирует идеальную модель модернизации, включающую три ее фазы, специфика содержания каждой из которых обусловлена особым набором функциональных задач. Эта идеальная модель иллюстрируется на примере процесса модернизации стран Западной Европы. 

Под Ранним Модерном понимается фаза политического развития, включающая в себя становление суверенного национального государства (Nation-State), а также выделение и развитие гражданского общества как зоны, свободной от принуждающего насилия государственной власти. Итогом этой фазы является закрепление позиций государства и гражданского общества в так называемых «конституциях первого порядка» (например, британская неписанная конституция). 

В период Среднего Модерна происходит дифференциация внутри гражданского общества и государства, что выражается в появлении групп интересов, протопартий, а также разделение властей. Плодом этой дифференциации является создание системы политического представительства, посредующих отношения государства и гражданского общества. Эта система создается в целях реализации принципа народного суверенитета, выборного и ответственного правления. Для этой фазы политического развития характерно появление конституций «второго порядка», закрепляющих принципы республиканского устройства. 

Зрелый Модерн характеризуется решением задач, связанных с созданием механизма чередования, сменяемости, легитимации и делегитимации политических курсов и дискурсов. Эти задачи решаются с помощью дальнейшей демократизации, точнее, процесса консолидации демократии, в процессе которой закрепляются институты и механизмы такой соревновательности (например, институт выборов). 

В целом анализ современных концепций модернизации, содержания этого процесса и выявление его отдельных составляющих позволяет утверждать, что модернизация (в том числе и политическая) не является движением к какому-либо образцу. Этот процесс имеет многовариативный и альтернативный характер. Поэтому имеющиеся типологии модернизации, а также характеристики отдельных типов и этапов могут рассматриваться только как рабочие варианты, нуждающиеся в дальнейшем уточнении и дополнении. Вместе с тем эти типологии и модели обладают значительной теоретической и эвристической ценностью, так как позволяют выделить некоторые основные элементы модернизации и, таким образом, формируют предпосылки для анализа единичных случаев и сравнения этого процесса в разных странах и регионах, в том числе в России. 

3. Особенности российской политической модернизации 

Во-первых, процесс политической модернизации в России можно в целом отнести к эндогенно-экзогенному типу 

Во-вторых, характерной особенностью этого типа модернизации является сочетание различных собственных и заимствованных институтов и традиций. Вполне справедливым и достаточно интересным представляется мнение М.В. Ильина, отмечающего, что применительно к российским условиям, эти институты и традиции можно в целом сгруппировать в «четыре эволюционно разнородных блока». Эти блоки «консервировали определенный эволюционный тип и воспроизводили его логику... Первый: вотчинный, или патримониальный, блок представлял собой... воспроизведение «семейной модели» господства во все более крупных масштабах. Второй развился из поверхностно и ускоренно заимствованной у Византии христианской теократии, основывался на господстве единой и единственной «правды». Третий был упрощением и без того не слишком изощренной ордынской деспотии... и служил непосредственной мобилизации всех ресурсов, в том числе ресурсов принуждающего насилия, для решения некой «судьбоносной» задачи. Четвертый: претендующая на модернизованность военно-бюрократическая структура «государевой службы» — упрощенная версия популярной в Германии XVII—XVIII вв. утопии «полицеистского государства... Предполагалось, что, руководствуясь идеями просвещения и полицеистической наукой, его власти способны обо всем печься и все устраивать наилучшим образом. Эти блоки находились в остром конфликте друг с другом, ибо различались по происхождению... К тому же они принадлежали к разным эволюционным временам...». 

В-третьих, для России характерна особая и, по мнению В.И. Пантина, «не сравнимая с другими странами и цивилизациями роль государства в инициировании, определении направленности и осуществлении модернизационного процесса на всех его стадиях». Эта существенная роль государства в процессе модернизации выражается в наличии так называемого «самодержавного синдрома», наличие которого, отмечаемое многими исследователями, объясняется необходимостью сосуществования и взаимодействия четырех выделенных выше блоков: «Это достигается при помощи «посредника», который проще каждого из блоков и одновременно подобен каждому из них. Упрощая смысл той или иной функции, он позволяет воспринять и воспроизвести ее в логике других блоков. Посредник соединяет три сферы политической системы: ядро, посредующую и внешнюю оболочки. В центре стоит символическая фигура автократа (царь, император, генсек, «всенародно избранный президент»). Внешняя оболочка — это во всех случаях «народ». Между ними — слои посредования, которые в отдельных случаях могут раскрываться как в военно-бюрократическую иерархию, так и в патримониальное «старшинство», как в ступени (и степени) ортодоксии, так и в близость-удаленность от деспота». 

В-четвертых, отмечаемая многими исследователями и в частности В.И. Пантиным, «периодически реализующаяся разнонаправленность процессов модернизации государства и модернизации общества. Благодаря слабости гражданского общества и исключительной роли, которую играет государство в России, модернизация общества постоянно подменяется модернизацией государства — его военно-индустриальной мощи, бюрократического аппарата, репрессивных органов, государственного сектора экономики и т.п. В итоге задачи форсированной военно-индустриальной модернизации государства, усиления его как мировой державы часто решаются за счет антимодернизации, частичной архаизации и деградации общества». Поэтому государство часто «предстает необычайно инерционным образованием, блокирующим разрешение многих назревших социальных конфликтов, что в истории России не раз приводило к политическим и социальным потрясениям...». 

В-пятых, российская модернизация по природе своей циклична. Переход от одной фазы модернизации к другой, как правило сопровождается социальными потрясениями и даже катастрофами, которые характеризуются ломкой основных социальных институтов, регулирующих поведение. После периода «смуты» (отката) попытки решения проблем модернизации возобновляются с применением обновленных инструментов. 

В целом анализ особенностей российской модернизации позволяет утверждать, что политическое развитие России, как полагают некоторые наблюдатели и исследователи, не принадлежит к разряду загадочных и непознаваемых явлений. Уникальность российского варианта модернизации (как и других политических процессов) вполне поддается изучению и сравнению с помощью адекватного исследовательского инструмента. Вместе с тем наличие нерешенных проблем, необъясненных политических явлений актуализирует проблему усовершенствования и универсализации исследовательских подходов к политическому развитию. 

Список литературы

Ильин М.В. Идеальная модель политической модернизации и пределы ее применимости. М., 2000. 

Ильин М.В. Политическая модернизация: Неоконченная драма в трех действиях / Стратегия. 1998. № 1. 

Ильин М.В. Политическое самоопределение России // Рго et contra. 1999. Т. 4. №3. 

От аграрного общества к государству всеобщего благоденствия: модернизация Западной Европы с XV в. до 1980-х гг. М., 1998. 

Ильин М.В. Ритмы и масштабы перемен: О понятиях «процесс», «изменение» и «развитие» в политологии // Полис. 1993. № 2. 

Пантин В.И. Циклы и волны модернизации как феномен социального развития. М., 1997.

Эйзенштадт Ш. Революция и преобразование обществ: Сравнительное изучение цивилизаций. М., 1999.