История христианства на Северном Кавказе

1



Министерство образования Российской Федерации

Средняя общеобразовательная школа №42













Реферат

По теме

«История христианства на Северном Кавказе»



































































Г. Ставрополь 2004г.
Оглавление.

1.Введение.



     

     2.Христианство не Северном Кавказе по письменным источникам.





3.Древнехристианские археологические памятники.





4.Пережитки Христианства в верованиях горцев.





5.Кавказская Христианская паства до учреждения самостоятельной епархии.





6. Расцвет Христианства на Северном Кавказе.





7.Заключение.





8. Литература.





9. Приложение.




Введение.

        История религии так же долга, как и путь человека. Это тайны нашего внутреннего мира, нашей души, где рядом уживаются счастье и горе, любовь и ненависть, доброта и жестокость. И ещё – вера и надежда, которые не покидают человека в самые трудные, а порой безнадёжные мгновения жизни. Религия-это наш спутник с первой минуты жизни и до конца. Не зная её, даже заядлому атеисту трудно оценить пути, которые прошло в своём развитии человечество. Но всё же горько признавать, что многие люди, считая себя глубоко верующими, абсолютно не знают своей религии. Вот почему для меня  так важна исследовательская работа под названием «Становление христианства на Северном Кавказе». Я желаю, как можно больше узнать о своей религии, как можно лучше понять и глубже прочувствовать религию, которую исповедовали мои родители, мои  бабушки и дедушки. Для меня важно понять, почему религия даёт такой мощный толчок человеческой жизни и духовному развитию, потому, что, безусловно,  без религии, без веры немыслимы нравственное развитие, укрепление сил добра в борьбе со злом, любовь к своей родине, к своей культуре и истории.

       Но есть ещё одна причина, которой обоснован выбор моей темы. В современном мире, за последнее время резко усилился натиск  исламской веры, и многие христиане, забыв о своей исконной религии, принимают ислам.  Вне всякого сомнения, какой бы странной и чужой не казалась нам та или иная религия, каждая достойна уважения и внимания, но непростительно  предавать свою исконную веру. Кроме того, я глубоко убеждена в том, что христианство, за весь исторический ход развития мировых религии, не раз доказало своё идейное и моральное превосходство над исламом. Ведь пройдя за минувшие столетия через множество тяжёлых испытаний, христианство по-прежнему крепко и незыблемо. 


Христианство на Северном Кавказе по письменным источникам.



Северный Кавказ - одна из древнейших колыбелей христианства в России. Первые семена были занесены сюда ещё в первом веке, благодаря апостольской деятельности святых Андрея Первозванного и Симона Кананита  в причерноморских греческих колониях Кавказа. Отсюда христианство проникло и в среду заселявших Северный Кавказ адыгов (черкесов). По церковному преданию святой апостол Андрей в сороковом году  нашей эры проповедовал христианское вероучение среди горских народов. Апостол Андрей Первозванный также вёл христианскую проповедь в Скифии по северо-восточному и восточному побережью Чёрного моря. Другой автор начала 5 века, пишет: А Симон и Андрей отправились в Соланию (Аланию) и по обращению там многих жителей в христианство они отправились в Севастополис (Сухуми). Оставив там Симона Кананита, Андрей Первозданный  ушёл в Зикхию. Зикхи до сих пор наполовину неверующие. Они хотели убить Андрея, но увидя его кротость, убожество и сподвижничество, оставили своё намерение.

     Это же сказание имеется и в более поздних трудах Праксейса, а так же в грузинских хрониках. Грузинское «Житие» апостола Андрея сообщает о нём: «Андрей с Симоном отправились в землю осетинцев. Там многих обратили они в христианскую веру и оттуда направил  он свои стопы в  Абхазию, а затем в Севасте (Сухуми). Блаженный Андрей оставил в сем городе Симона Кананита с прочими учениками, а сам отправился в землю джигетов. Обитатели этой страны  джиги не приняли проповеди апостола, а искали всякий случай умертвить его. Апостол Андрей вынужден был  удалиться, оставив джигетов в неверии.

Таким образом, по всем указанным источникам, Андрей Первозванный был первым, кто возвестил Слово Божие в горах Кавказа.

Ещё раньше мнение о распространении евреями христианства на Кавказе высказал П.Услар: «Согласно церковным преданиям апостол Андрей и Симон Кананит проповедовали Слово Божие на Кавказском берегу Чёрного моря, а Ворфоломей и Фаддей - в Армении. Предание это не подлежит историческому разбору, потому, что не возможно доказать, что апостол Андрей посетил Абхазию, как и то, что он посетил Киев. Мы можем остановиться лишь на том убеждении, что уже в первом веке христианской веры много христиан находилось в Грузии и Армении, преимущественно же между тамошними евреями. П.Услар, изучая сведения о судьбах пленных евреев в Палестине, приходит  к выводу, что значительна часть их была поселена в Закавказье. Об этом свидетельствует множество появившихся преданий. Этим же объясняется и тот факт, что хазары, кочевавшие вблизи Кавказа, приняли иудейский закон. Кавказские евреи очень тесно поддерживали отношения с Палестиной и очень быстро узнали о пришествии Мессии и Христовом учении. После того, как господь наш Иисус Христос, пострадал на кресте, христианское вероучение стало быстро распространяться среди евреев Закавказья, проникнув затем в коренное население Грузии, Армении, Дагестана.  В то время заметную роль в распространении христианства начинает играть Грузия. Впоследствии ей удалось подчинить себе часть адыгов в церковном отношении. 

В 858г. император Михаил Третий направил в Хазарию для проповедования Евангелия преподобных Кирилла и Мефодия. Благодаря религиозной веротерпимости хазар, христианство здесь глубоко пустило свои корни. Тут была основана христианская община. Влияние Русской Православной Церкви началось практически сразу же после крещения Руси в 988 году.

Не остались вне влияния христианства и аланы-древние предки осетин. Алан крестил греческий миссионер епископ Евфимии. Кроме греков в распространении христианства у алан занимали и грузинские миссионеры. Особенно значительный вклад в дело христианского просвещения в Осетии внесла царица Тамара.

В восемнадцатом веке Северный Кавказ подвергся монгольскому нашествию. Черкесы, аланы и другие горские народности попали под власть завоевателей, которые пытались насильственно распространить ислам. В конце четырнадцатого века Тамерлан осуществил опустошительное нашествие на Северный Кавказ огнём и мечом расправляясь со всеми, кто отказывался принять мусульманство. Однако горцы долго и упорно защищали свою веру.

Начиная от проповеди апостола Андрея Первозванного в 40-м году от Рождества Христова, христианство в течение многих веков пробивало себе дорогу в ущельях Кавказа. Наряду с письменными источниками, сохранившиеся в большом числе древние христианские археологические памятники Северного Кавказа воссоздают перед нами славные страницы его церковной старины. 









Древнехристианские археологические памятники.



В 1829 году командующий войсками Кавказской линии и Черномории генерал Эмануэль снаряжает по своей личной инициативе экспедицию для изучения храмов на Северном Кавказе. Их осмотр и описание он поручает известному архитектору Иосифу Бернардации. К сожалению, ему удаётся осмотреть и зарисовать лишь Сентинский и Хумаринский храмы. Вернувшись, Бернардацци представляет генералу отчёт о своей поездке с чертежами и рисунками церквей. Сам искусный зодчий поражается замечательной архитектурой храмов и их удивительной прочностью. Его восхищают сохранившие живость своих красок фрески Сентинского храма. Он признаёт храм византийским и относит его сооружение ко времени Константина Великого.

Экспедиция 1829 года по изучению христианских археологических памятников была первой. Впрочем, древние храмы начинают привлекать учёных гораздо раньше, и это не удивительно.

В 1829 году, как уже говорилось, снаряжается первая российская экспедиция. Её организатор, генерал Эмануэль начинает думать о возможности открытия храмом в верховьях Кубани. Он первым доносит министру внутренних дел графу Закревскому о хорошей сохранности церквей, полагая необходимым восстановить одну из них, построив для её зашиты военное укрепление. Но к сожалению военная обстановка не позволила преступить к восстановлению церквей. И лишь в 1882 году известный кубанский исследователь Е. Д. Филицин составил археологическую карту Кубани, на которую внёс все известные к тому времени археологические памятники. Особенно много их обнаружил Фелицин в окрестностях станицы Сторожевой. По его мнению, сохранившиеся на Кубани остатки каменных башен, развалины колоний и древнего укрепления у Хумаринской крепости носят следы генуэзского происхождения.

Вместе с Фелициным в 1892 году в этом районе побывал археолог Г. Куликовский. Он разыскал в ущелье реки Большой Зеленчук знаменитую надмогильную плиты с аланской надписью, впервые обнаруженную В. Струковым в 1888 году и расшифрованную затем учёным В. Ф. Миллером.

Другой крупный археолог - Сысоев - делает в 1895 году подробное описание уже всех храмов этого региона. Сентинский храм он относит к центральному поселению всей округи. На основании византийского стиля его архитектуры. В районе Сентинского храма Сысоев нашел развалины двух других небольших вероучению адыгов, алан, и других древних обитателей Северного Кавказа. Христианство не только прививало им более высокие, христианских часовен. Одна находилась на горе Кала-Сырты, другая же стояла на вершине соседней горы и было разобрана местными жителями на устройство для загонов скота. В стенах одной из них был обнаружен большой камень с высеченным на нём изображением креста.  Сысоев составил детальный обзор всех археологических памятников по течению рек Теберды и Кубани. Он первым подвёл итоги археологических исследований в этом районе. 

В 1899 году по поручению Археологической комиссии Сентинский храм описал художник И. Владимиров. «Некоторые развалины ещё поныне поражают удивительной правильностью пропорции, прочностью постройки, а также яркостью и стильностью фресок и стенной росписи».

Эти архитектурные особенности храмов, их высокий художественный уровень-несомненный результат греческой культуры. В Сентинском храме было до 50 хорошо сохранившихся фресок с греческими надписями. К сожалению, при его реставрации монахини уничтожили в нём притвор, после чего древний памятник утратил свой колорит.

Для восстановления храмов горцы использовали их как загоны для скота. Стены и потолки были черны от копоти разжигаемых в церквах костров. Реставрированный Сентинский храм был увенчан вызолоченным платом и крестом, внутри церкви поставлен иконостас, а вблизи храма водружена небольшая звонница. 

Ещё один уникальный археологический памятник Северного Кавказа – древний город Маджара (на месте которого находится современный город Прикумск). Судьба этого города необычайно интересна. Посетивший его полковник Гербер составил рисунок сохранившихся, правда, в полуразрушенном состоянии, городских строений. Находки  на развалинах металлических крестов, употребляемых в православных храмах, надгробных плит с изображением креста, говорят о том, что и здесь некогда пустило корни христианское учение. 

Очень богат своими археологическими памятниками Таманский полуостров – один из древнейших очагов христианства на Северном Кавказе. В стенах старинной Покровской церкви в Тамани были вделаны мраморные плиты на греческом языке и крестом.  Здесь же был найден знаменитый «тмутараканский камень».

Этот камень – один из памятников княжения в Тмутаракани Глеба. При нём был основан вблизи нынешней станицы Ахтанивовской на высоком выступе, омываемом лиманом, храм в Бориса и Глеба. Таманский полуостров, несомненно,  ещё  хранит много тайн, связанных с историей его честь святых христианизацией.

Кроме научно - исторической ценности, древние памятники служат блестящим подтверждением  огромного культурного и морального христианства, оказанного в древние времена на народы Северного Кавказа. Камни древнехристианских храмов, особенности их архитектурного стиля, фресковая роспись, надписи на надгробиях рассказывают о благотворном влиянии передовой византийской культуры на приобщение к христианскому гуманистические моральные принципы, но и обогащало их более высокой моральной культурой, что находило отражение в архитектуре зданий, живописи, церковной музыке, зарождении зачатков письменности и т.п. 





Пережитки христианства в верованиях горцев.

Разгоревшаяся в середине века на Северном Кавказе борьба между исламом и христианством отразилась и на религиозных представлениях горцев. Для них был характерен синкретизм – смешение верований языческих, мусульманских и христианских. Это было особенно распространенно среди горцев северного Кавказа, потому, что Кавказ давно служил «этнической шахматной доской» народов, несущих со своей культурой и свои верования, которые в то время часто служили основным выражением духовной культуры людей. С другой стороны, труднодоступность многих районов  также способствовало сохранению прежних верований и последовательному смешению их. Едва одно-два поколения успевали усвоить новую веру,  проникнуться её духовными основами, как новая кровопролитная стычка  загоняла отдельные племена в глубокие ущелья, где отрезанные потомки этого племени теряли воспринятое их отцами и дедами вероучение, сохраняя только внешние черты обрядов.

В таких условиях угасали черты христианского гуманизма и определялись воинские черты горских народов. Этой постоянной борьбой и объясняется проникновение в среду православных горцев исламизма, заимствованного у их новых завоевателей-магометан.  Взамен христианского гуманнейшего света распространялись проповедь фатализма, непримиримости, жесточайшей борьбы с неверными и благославление насилия над ними

Борьба между христианством и исламом привела горцев к возврату к древним суевериям. Они часто приносили богоугодные жертвы под сенью священных деревьев, привязывая к их сучьям кресты. Во время молитвы зажигали свечи, курили ладан и клали земные поклоны, соблюдая воспринятые с христианством обряды. Все без исключения горцы почитали христианских святых. 

Таким образом, прививаемые идеи воинствующего ислама не смогли до конца вытравить и искоренить у горцев пережитки христианской религии. В этом, несомненно, сказалось моральное превосходство христианства перед мусульманством. Понадобились многие десятилетия, чтобы склонить горские народы под  зелёное знамя Муххамеда, но даже после этого у них сохранились многие понятия, навеянные религией предков  - христианством.

Горцы продолжали тайно держать передаваемые из поколения в поколение священные для них христианские книги. И подтверждение этому можно привести множество фактов. Все они свидетельствуют о большой живучести среди горцев религиозных христианских традиций.





Кавказская христианская паства до учреждения самостоятельной епархии. 

Преемница основанной в 1261 году  Сарайской епархии, учрежденная в 1602 году Астраханская епархия долгое время распространяла свою деятельность на территорию Северного Кавказа.  Её первому епископу Феодосию было присвоено царем Борисом Годуновым наименование Астраханского и Терского по имени двух главных городов. 

Обширность Астраханской епархии  не позволяла её архиереям лично наблюдать и руководить церковной жизни своей паствы в отдалённых и опасных местах Терека. За восемнадцатый век астраханские архиереи посетили Терек всего четыре раза. Причём поездка епископа Мефодия, побывавшего в Кизляре, Моздоке и Гребенских станицах, завершилась трагической смертью вблизи станицы Червленой. Он по неосторожности сварился в горячих источниках, принимая ванны. Возникла необходимость в назначении для Кавказской паствы Астраханской епархии, «духовных персон, доверия достойных». Они получили названия «заказчики».  Этому доверенному лицу епископа поручалось наблюдение над церковной жизнью определенного района и управление его духовенством. Первоначально кроме заказчика, за церковным благочинием должен был следить также протопоп. 

С открытием в Кизляре духовного правления власть заказчика над духовенством была усилена. При отдаленности епархиального начальства заказчик мог чинить дикую расправу над подчиненным  ему духовенством, моральный уровень которого,  впрочем, в то время оставлял желать много лучшего.

Обширность Астраханской епархии и отдаленность от центра вновь создаваемых в Кавказском наместничестве русских поселений вносили много трудностей   в духовную жизнь русского православного населения на Северном Кавказе. 

Не на высоте был тогда культурный и  духовный уровень Кавказского духовенства. Большинство священников было малограмотно, некоторые не могли даже подписаться  под донесениями епархиальному начальству. Кадры духовенства пополнялись исключительно за счет детей священнослужителей, определявшихся иногда на церковные  должности в возрасте 9-11 лет. 

Такое положение не способствовало укреплению Кавказского духовенства. Это было тем более прискорбно, что, ввиду  условий  колонизации края, паства сама тянулась к церкви.

В распространении христианства среди народов Северного Кавказа большую роль сыграло образование  в 1745 году в Кизляре Осетинской духовной комиссии. Именно она положила начало миссионерской деятельности среди осетинского народа. Объяснялось это тем, что осетины издавна придерживались христианской веры. 

Действительным учреждением Осетинской духовной комиссии надо считать 1771 год, когда её главой был назначен русский священник из Тверской епархии протопоп Афанасий Лебедев. В Св. Синоде ему  выдали секретную инструкцию, как он «вместе с прочими находящимися в Осетии священнослужителями поступать должен в обращении тамошнего народа в православную, греко-российскую веру. 

Инструкция  оговаривала, что служба церковная среди осетин могла быть отправляема на русском языке, предписывая, однако, «символ веры, десятословие и молитву Господню, с кратким объяснением предать иноверным вразумительным всем языком».

Задолго до создания  в 1764 году школы в Моздоке была предпринята попытка открыть миссионерскую школу при Осетинском подворье. Св. Синод признавал, что открытие в Осетии школы «есть дело зело нужное». 

Вместо предполагавшейся школы на тридцать человек в Куртатинском  ущелье было решено открыть школу в Моздоке.Придавая большое значение этой осетинской миссионерской духовной школе, Екатерина Вторая в рескрипте на имя Астраханского губернатора Якобия предписала восстановить пришедшее в негодность школьное здание, ибо «нет лучшего способа по обстоятельствам осетинцев и ингушевцев и прочих горцев учинить их прямыми христианами  и к здешней стороне  приверженными, как просвещением из них молодых людей». В результате Моздокская школа была благоустроена, что позволило увеличить число её послушников.  В школе теперь обучали детей русской и осетинской грамоте; чтению церковных книг и церковному песнопению.

Благоприятные возможности для принятия христианства осетинами создавали  участившиеся случаи крещения видных осетинских старейшин. 

Тогда же Екатериной Второй был вызван в Петербург архимандрит Гаий, ученый монах, состоявший на российской службе и являвшийся в то время главным членом Осетинской духовной комиссии. Этой поездкой открылась, пожалуй, новая страница в истории распространения христианства на Северном Кавказе.  В 1793 году была учреждена Моздокско-Маджарская викарная епархия и упразднена просуществовавшая почти полвека Осетинская духовная комиссия. 

Говоря о кандидатах для определения во вновь учреждаемую епархию, царский указ предписывал Св. Синоду «наблюсти, чтоб они при прочих достоинствах, знали и язык там употребляемый».

Для успешного достижения главной цели новой епархии-христианизации горцев, живших вблизи Кавказской линии, Св. Синод дал епископу Гаию особую инструкцию. Она предписывала в деле просвещения осетин следовать инструкции, данной Осетинской духовной комиссии в 1771 году. В том же случае, если епископ найдёт нужным употребить для более успешного распространения христианства какие-либо меры, не упомянутые  в прежней инструкции, ему надлежало предварительно испрашивать на этот счет указания Св. Синода. 

Таким образом, действия преосвященного Гаия обрекались в довольно стеснительные рамки. 

Значительную часть своей энергии владыке приходилось вкладывать в создание в Моздоке архиерейского дома  и монастырей, в благоустройство русских православных церквей  епархии, так как число новых приходов, в связи с колонизацией Северного Кавказа, с каждым годом росло. Владыка рьяно боролся с главнейшим недугом Кавказского духовенства - пьянством.

В 1799 году через шесть с половиной лет после учреждения, епархия была неожиданно упразднена  по причине, как сказано в докладе Св. Синода, малочисленности её церквей. С этим доводом  никак нельзя согласиться, ибо к этому времени Моздокская епархия включала 75 церквей, в том числе 2 соборных, 53 приходских и 20 молитвенных домов.

Учреждение в Восточной части Северного Кавказа Моздокско-Маджарской епархии совпало по времени ещё с одним выдающимся событием: возникновением на берегах Кубани нового оплота христианства – черноморского казачества. Заселения казаками Кубани началось с 1792 года. Потомки запорожцев – черноморские казаки отличались редкой приверженностью к православной вере, что выгодно их выделяло от остального пестрого населения края, легко поддававшегося влиянию старообрядчества и сектантства. Уже в первые годы  после переселения черноморцев за Кубань был поставлен вопрос о сооружении в Черноморском войске на войсковой счет казачьей монашеской пустыни. В 1794 году Екатерина Вторая  в своем указе Св. Синоду позволила «устроить монашескую пустынь, в которой бы престарелые да раненые  на войне казаки, по благородному желанию своему, могли воспользоваться спокойной в монашестве жизнью». Получив название Екатерино-Лебяжьей св. Николаевской пустыни, этот монастырь сыграл важную роль в формировании Черноморского  казачьего духовенства. Тут постоянно велось обучение казаков, готовящихся стать духовными лицами, церковной службе, чтению на клиросе и церковному пению. 

Горячий энтузиазм, с которым  черноморские казаки встречали каждый шаг в создании их церковной жизни, являлся разительным контрастом с тем, как воздвигались храмы в зараженных старообрядчеством гребенских  казачьих городках. 

После упразднения Моздокско-Маджарской епархии к титулу Астраханского епископа было прибавлено наименование Моздокский и Кавказский. 

Осетины же, оставшись без бдительного духовного руководства, вновь стали тяготеть  к исламу. Воспользовавшись упразднением Моздокской епархии, кабардинцы крупной партией в 300 человек вторглись в осетинский аул Караджаев, где в церкви вел проповедь христианский иеромонах. Они разграбили церковь и   изгнали из аула иеромонаха вместе с сопровождающей его казачьей командой. 

В помощь Кавказскому духовенству по многим приходам были разосланы православные книги. Одновременно для духовного просвещения паствы начали заводиться школы. 

Не последнюю роль играло  укоренившееся убеждение, что и без обучения в духовной семинарии можно легко получить священническое место в приходе, тем более что в кандидатах на эти должности всегда имелся большой недостаток.

Пополнение рядов Кавказского духовенства шло, главным образом, за счет  его детей, с ранних лет начинавших прислуживать в церкви. 

Кавказское духовенство было полуграмотно и в большинстве случаев разделяло нравственные недостатки  своей паствы, порожденные суровыми условиями того времени.  Оно не могло стоять  на свящнице и светить своей пастве. 

В 1811 году кавказские  военные власти обратили внимание на успех мусульманской религии среди горских народов. Проповедники ислама стали распространять самую фанатическую ненависть к христианству, и ее необходимо было как-то парализовать. Командующий русскими войсками на Кавказе Тормасов предложил использовать для обращения горцев в христианство иезуитов. Однако царь Александр Первый выразил желание, чтобы для этой цели были найдены  способные православные миссионеры.

Обращение осетин в христианство предписывалось вести теперь только духовными средствами, не прибегая к мирским побуждениям и не входя в разбирательство мирских дел. Проповедь миссионеров следовало почитать завершенным не прежде, чем обращенные пожелают иметь церковь и священников.

Несмотря на значительные внешние успехи в миссионерской деятельности Осетинской духовной комиссии, были и теневые стороны. 

Но, в конце концов, Осетинская духовная комиссия пришла к выводу, что действительное обращение осетин в христианство может быть достигнуто только лишь подготовкой из детей их священников и причетников. 

В 1834 году открылось духовное училище в Моздоке. В первый же год в нем было 25 учеников.

В 1824 году состоялось открытие духовного училища в Ставрополе. С того времени как центр Кавказской области был переведен  из Буденовска в Ставрополь, стало возрастать и значение этого города. Его центральное положение для всего края вызывало к нему гораздо большее тяготение Кавказского духовенства, нежели к отдаленному и крайне неудобно географически расположенному епархиальному центру – Астрахани. 

Так после долгих лет подчинения Кавказской паствы в духовном отношении сначала Астраханской, а затем Донской епархии, была, наконец, открыта новая страница  в церковной истории.     





Расцвет христианства на Северном Кавказе.



Вновь учрежденная Кавказская епархия должна была по указанию царя Николая Первого  начать действовать с 1 января 1843 года. Ей бы присвоен третий класс и степень после Симбирской епархии. Сам  Николай Первый повелел, чтобы епископ новой епархии именовался не Ставропольским и Кавказским, как предполагал Св. синод, а Кавказским и Черноморским, подчеркнув этим роль правящего епархией архиерея как Кавказского иерарха.

Открытие Кавказской епархии произошло в разгаре длительной и ожесточенной войны с Шамилем. 

В Ставрополе в это время находилась штаб-квартира командующего войсками Кавказской линии и Черномории и резиденция  наказного атамана Кавказского линейного  казачьего войска. С утра до глубокой ночи город оглашали военные клики. Звон оружия, конский топот казачьих сотен, стук колес военных обозов раздавались по улицам. Время деятельности владыки Иеремия «было периодом сильного возбуждения церковной жизни на Северном Кавказе. В Ставрополе, преимущественно в военном городе, явились благодаря новой епархии новые интересы». 

Учреждение Кавказской епархии, торжественные архиерейские службы, строительство ряда новых храмов и монастыря, основание духовной семинарии – все это вносило новую животворную струю в духовную жизнь захолустного кавказского города, каким ещё тогда являлся Ставрополь. Местное общество, откликнувшись на призыв владыки Иеремии, приняло горячие участие в его начинаниях по строительству новых храмов. В делах благотворительности он шел впереди всех, заражая своим примером свою паству.

Владыка Иеремия стремился поставить духовную семинарию в те же условия, в каких была созданная в 1837 году в Ставрополе Кавказская областная гимназия. Он решил вести обучение осетинскому и калмыцкому языкам, отказавшись от первоначального замысла преподавание черкесского языка, т.к. религиозная нетерпимость адыгейцев и чеченцев исключала возможность думать в то время об их христианском просвещении. Между тем осетины, калмыки и другие народы гораздо легче поддавались воздействию православных миссионеров.

Особое внимание владыка Иеремия  учреждению казенных стипендий для духовного образования детей горцев. Уже с первых лет открытия семинарии в ее стенах можно было встретить осетин, грузин, абхазцев, калмыков. 

Одну из первых поездок по обозрению епархии, насчитывавшей до 200 приходов, владыка Иеремия начал с Черномории.

На Черноморское духовенство большое впечатление произвел тот факт, что архиерей посвятил в стихарь трех самых лучших воспитанников Екатеринодарского духовного училища, одновременно отказав в посвящении некоторым малограмотным причетникам. Такое небывалое в жизни училища поощрение отлично учившихся детей и как бы официальное призвание за ними прав на известную иерархическую степень имело самые благоприятные последствия.

Черноморское духовенство воочию убедилось в том, что будущее положение их детей зависит от их воспитания в духовно-учебных заведениях. Гораздо труднее для владыки, оказалось, парализовать вредное влияние старообрядчества на его Кавказскую паству. 

Невежественное Кавказское духовенство не в состоянии было руководить религиозной народной жизнью. Епархиальная власть была далека и не имела средств для борьбы со злом. Положение еще больше осложнялось тем, что старообрядцы не пытались распространять христианство среди мусульман и язычников, а навязывали его нестойкому в  вере православному населению, возбуждая в нем дух вражды к Православной церкви. 

Соседние казачьи полки – Кизлярский и Моздокский - тоже были на пути к полному переходу в старообрядчество.

Католические и армянские храмы в Кизляре и Моздоке затмевали своим блеском  и богатой утварью православные церкви старейших городов Северного Кавказа.

По возвращении в Ставрополь владыка Иеремия горячо взялся за дело подъёма религиозно-нравственного  состояния линейного казачества. Он предполагал изыскать средства к восстановлению и украшению православных храмов в Кавказском линейном войске, заменить полуграмотное и невежественное духовенство богословски образованными, ходатайствовать об открытии упразднённого в своё время Моздокского викариатства. К сожалению, эта сторона его деятельности была грубо прервана в самом начале и владыку Иеремию постигло разочарование. 

Ёще до этого у него произошли распри с командующим Кавказским  корпусом Нейгардтом. В ответ на доклад архиерея о совращении большого числа православных казаков в старообрядчество тот, отрицая этот факт, несправедливо утверждал, что линейные казаки уже при своём переселении на Кавказ придерживались старообрядческой веры. В столкновении  владыки Иеремии с червленскими казаками крайне недвусмысленно вел себя и наказный атаман  Кавказского  линейного войска Николаев. Он был  в числе тех, кто плёл сети тонкой интриги против архипастыря.

В  условиях тех лет, когда Кавказская война была ещё в полном разгаре, с точки зрения Николаева, было крайне рискованным шагом возбуждать против военных властей раскольничью часть линейных казаков. Владыке Иеремии пришлось вступить в нескончаемую переписку по поводу возводимых против него обвинений.

Прикрываясь внешней лояльностью к военным и духовным властям, гребенцы-старообрядцы, опираясь на своих высоких покровителей, хитроумно рассчитали все свои шаги против епархиального начальства. Они хорошо понимали тогдашнее напряжённое положение военных дел на Северном Кавказе, прекрасно сознавая, что в то боевое время нельзя было не считаться с гребенскими казаками, как с влиятельной силой, обладавшей неоспоримыми военными заслугами и блестящим историческим боевым прошлым. Военные власти Кавказа, став на защиту гребенцев, не только не поддержали владыку Иеремию на первых порах его деятельности, хотя бы тактичным разъяснением специфических особенностей Кавказа и задач линейного войска, но вероломно устроили ему тяжёлую каверзу.

При деятельном участии Николаева, в связи с утверждением нового положения о Кавказском линейном войске, указом Святого Синода от 19 июля 1845 года неожиданно все православное духовенство около 100 линейных казачьих станиц было отделено от Кавказской епархии и подчинено обер-священнику Кавказского отдельного корпуса Михайловскому. Центром церковного управления для него стал теперь Тифлис, который во времена Кавказских войн был даже менее доступен, чем прежние центры Астрахань и Новочеркасск. Количество приходов, оставшихся в Кавказской епархии после этого  «разделения» церквей стало совсем  незначительным, охватывая лишь Черноморию и часть Ставрополья. 

В Ставрополе-«городе креста» - на плечи владыки Иеремии поистине выпало несение тяжкого креста. Эта тяжкая ноша настолько подломила его, что он стал ходатайствовать об увольнении его с Кавказской кафедры. Однако Протасов просил владыку не оставлять Кавказской епархии, говоря, что «он не сомневается, в том, что пламенное усердие преосвященного Иеремии к церкви предаёт ему силы к новым подвигам на поприще, на котором Святой Синод признаёт служение его поистине полезным».

Преосвященный Иеремия ещё тогда надеялся, что ему удастся возвратить линейные казачьи церкви в Кавказскую епархию.

Ошибки преосвященного Иеремии, допущенные в конфликте с гребенскими старообрядцами и с военными властями Северного Кавказа, отнюдь не умоляют его достоинств первого епископа Кавказской епархии.

Славное детище владыки Иеремии - Кавказская духовная семинария - только за 50 лет своего существования подготовило 850 образованных священников, внесших значительный вклад в развитие христианства на Северном Кавказе. Пламенный призыв к Кавказскому духовенству епископа Иеремии на торжественном открытии духовной семинарии «воплощать в своей жизни идеал чистоты и духовной непорочности, строго воздержания и проникнутого любовью самоотречения, глубокой преданности Божьей воле и крепкой веры в святость своего дела», на многие годы определила деятельность питомцев семинарии на их Кавказской свешницы.  

На жизнь Кавказской паствы по-прежнему накладывала отпечаток затянувшаяся на несколько десятилетий война. Сменивший владыку Иоанникия преосвященный Игнатий, пользуясь своими светскими связями, намеревался исправить неблагоприятно сложившееся для Кавказской епархии положение. Однако и он оказался бессилен что-либо изменить. Именно в это время близилась к развязке война с Шамилем и так называемое «покорение Кавказа». Не в интересах командования Кавказской армии было возбуждать недовольство среди линейных казаков-старообрядцев.

Благосостояние духовной семинарии всегда было предметом особых забот владыки Игнатия, разделявшего мнение своих предшественников об исключительном значении этого питомника духовного просвещения для молодой Кавказской епархии. Его также постоянно интересовало надлежащее воспитание детей духовенства в епархиальных духовных училищах.

Большое значение владыка Игнатий придавал строительству памятников.

Учреждено было особое общество, под названием:  общество восстановления православного христианства на Северном Кавказе. Учреждение этого общества  вызвало большую радость среди Кавказского духовенства. 

Новое общество по уставу имело предметом деятельности возобновление и поддержание древних христианских храмов и монастырей, разрушившихся от времени, построение новых храмов, снабжение их иконами и богослужебными книгами, улучшение материального и нравственного быта духовенства, устройство церковных школ, распространение в народе книг религиозно-нравственного содержания.

Владыка Иеремия, находясь вдали от своей бывшей паствы, тем не менее, понимал, что осуществление широких задач нового общества среди исповедовавших ислам горцев стало возможным лишь после военного разгрома фанатического мюридизма, объявившего русским священную войну-газават, и сдачи Шамиля в руки князя Александра Барятинского. Он считал, что теперь не за горами тот день, когда будет устранена вопиющая и неразумная мера по отделению церквей Кавказского линейного войска от юной тогда Кавказской епархии, мера, продиктованная отнюдь не интересами церкви, а происками против него лично.

Этот день настал 14 сентября 1867 года, когда в Ставрополе получили указ Св. Синода о подчинении духовенства Кавказского линейного казачьего войска Кавказской епархии.

В это время вступает в управление епархией епископ Феофилакт. Вступив в управление, он весь погрузился в груды годами накопленных и ожидавших решения дел. Он до того засиживался по ночам над кипами бумаг, что не редко засыпал над письменным столом и его келейники сонного переносили в постель.

Особенно волновали архиерея нерешенные дела о священниках. Первоначально, по его мнению, эти священники должны были назначаться из числа охотников по вызову из других епархий. Для них намечалось установить денежное пособие и ряд льгот. Таким образом, процесс создания духовенства должен был складываться совершенно иначе, нежели это было за 70 лет до того в Черномории, где оно выбиралось из среды самих казаков. 

Чтобы направить церковную жизнь епархии на правильный путь, владыка Феофилакт сам в здании духовной семинарии стал вести назидательные беседы с преподавателями и воспитанниками этого духовного заведения. Темой служили  разъяснение высокой миссии пастырского служения.

В поле зрения преосвященного Феофилакта стояла забота о поддержании епархиальных духовных заведений. Далее к управлению епархией пришёл владыка Агафодор, проявивший себя как опытный и искусный администратор, действующий исключительно словами архипастырского увещания, миролюбивого и кроткого внушения. 

Крупным новшеством, введенным преосвященным владыкой Агафодором, стали беседы с сектантами в коллективном собрании миссионеров. Они поднимали религиозные чувства православных людей.

После миссионерских трудов постоянной заботой владыки Агафодора было улучшение состояния церковно-приходских школ. 

Кроме административных, миссионерских, школьных и благотворительных дел, владыка Агофодор много сил и энергии отдал храмов созданию, добившись в этой области поразительных результатов. Многое предпринималось для создания новых монастырей. 

Из 75-летнего дореволюционного периода существования Кавказской епархии третья часть приходится на время управления ею владыки Агафодора. Его замечательная и плодотворная  архипастырская деятельность оставила неизгладимый  след в духовной жизни православной пасты Северного Кавказа.  



 



























































Заключение.

В заключение своей исследовательской работы я поняла одну очень важную вещь. Все мы, совершая многочисленные ошибки, не понимаем, насколько коротка наша жизнь, насколько она не предсказуема, но вместе с тем светла и интересна.

Никогда не стоит забывать о том, что мир, в котором мы живём сейчас, наш повседневный мир забот и дел – ещё не весь мир. Есть другой, более истинный, более настоящий. И попадаем мы туда только иногда, когда любим, творим, делаем добрые дела, когда стараемся жить как люди, а не как мыслящие машины. В этом загадочном мире мы поражаемся его красоте, в этом мире мы знаем, что ничего не предопределено и всегда есть чудо, способное изменить нашу жизнь, в этом мире мы волнуемся, помним, любим и живём вечно. Этот мир – мир веры, мир религии. И мы должны глубоко узнать этот мир, что бы знать, как жить дальше, чтобы остаться достойным человеком, как сохранить свои человеческие и душевные качества перед жизненными постоянными бурями, перед неизбежностью смерти. И чем больше людей придёт к истинной вере, тем лучше и счастливее будет жизнь на нашей Земле. 



















































Список используемой литературы.



«История Христианства на Северном Кавказе до и после присоединения его к России». Гедеон Митрополит Ставропольский и Бакинский. 



« Ставропольская губерния в статистическом, географическом, историческом и сельскохозяйственном отношениях». Твалчрелидзе С. А.



«Записки отделения русской и славянской археологии Русского Археологического общества». Спицын А.



«Кавказская паства до учреждения самостоятельной епархии». Руткевич П.



«Древнехристианские памятники на Северном Кавказе». Прозрителев  Г. Н.



«Руководство по истории русской церкви». Малицкий П.