Культура первобытного общества 4

Содержание: 

Введение

Культура первобытного общества.

 Процесс социализации общества и основные схемы классификации первобытной культуры.

 Синкретизм и антропоморфизм первобытной эпохи.

 Миф как основная форма архаического сознания.

 Первобытная религия: магия как способ познания и освоения мира.

 Ритуал – форма объективации первобытного мировоззрения.

Заключение.

Список литературы.



1. Введение.



Истоки и корни нашей культуры находятся в первобытности.

Первобытность — детство человечества. Большая часть истории человечества приходится на период первобытности.

Американский этнограф Л. Г. Морган (1818- 1881) в периодизации истории человечества («Древнее общество», 1877) период первобытности называет «дикостью». У К. Ясперса в схеме мировой истории период первобытности назван «доисторией», «прометеевской эпохой».

Карл Ясперс (1883- 1969) — один из самых ярких представителей экзистенциализма. Он делает акцент на том, что человечество имеет единое происхождение и единый путь развития, вводит понятие осевое время.

Карл Ясперс характеризует его тем, что в это время происходит много необычайного. В Китае жили тогда Конфуций и Лао-Цзы, возникли все направления китайской философии. В Индии возникли Упанишады, жил Будда, в философии Индии, как и в Китае, была рассмотрены все возможности философского постижения действительности, вплоть до скептицизма, софистики, нигилизма и материализма; в Иране Заратустра учил о мире, где идет борьба добра со злом; в Палестине выступали пророки Илия. Исаия, Иеремия и Второисаия; в Греции — это время — Гомера, философов Парменида, Гераклита, Платона, трагиков, Фукидида и Архимеда. Все то, что связано с этими именами, возникло почти одновременно в течение немногих столетий независимо друг от друга.

Мы ничего не знаем о душе человека, который жил 20 000 лет тому назад. Однако знаем, что на протяжении известной нам истории человечества человек не изменился существенным образом ни по своим биологическим и психологическим свойствам, ни по своим первичным неосознанным импульсам (ведь с тех пор прошло около 100 поколений). Каково было становление человека доисторической эпохи? Что он пережил, открыл, совершил, изобрел до начала передаваемой историй? первое становление человека — глубочайшая тайна, до сих пор нам совершенно недоступная, непонятная.

Притязания, предъявляемые нашему познанию доисторией, находят свое выражения в вопросе без ответов.

Современная антропология не дает окончательного и достоверного представления о времени и причинах перехода от человека умелого к человеку разумному, равно как и об отправной точки его эволюции. Очевидно лишь, что человек прошел в своем биологическом и социальном развитии долгий и весьма извилистый путь. В недоступных нашему определению временах и эпохах происходило расселение людей на Земном шаре. Оно шло внутри ограниченных площадей, было бесконечно разбросанным, но вместе с тем носило всеобъемлюще единый характер.

Наши предки в самый отдаленный из доступных нам периодов предстают перед нами группами, вокруг огня. Использование огня и орудий является существенным фактором в превращении человека в человека. «Живое существо, не имеющее ни того не другого, мы вряд ли сочли бы человеком».

Радикальные отличия человека от животных состоит в том, что окружающий предметный мир является объектом его мышления и речи.

Образование групп и сообществ, осознание его смыслового значения — еще одно отличительное качество человека. Только тогда, когда между первобытными людьми начинает возникать большая спаянность, вместо охотников на лошадей и оленей появляется оседлое и организованное человечество.

Возникновение искусства — закономерное следствие развития трудовой деятельности и техники палеолитических охотников, неотделимые отложения родовой организации, современного физического типа человека. Увеличился объем его мозга, появилось множество новых ассоциаций, возросла потребность в новых формах общения. 



2. Культура первобытного общества.



2.2. Процесс социализации общества и основные схемы классификации первобытной культуры. 



Заря человеческой истории – это время возникновения человеческого общества. Проблема социогенеза является одной из самых сложных. Решить ее означает, показать каким образом произошел переход от биологической формы движения материи к качественно иной – социальной. Для этого необходимо привлечение данных как биологических, так и социальных наук. В настоящей работе предпринята попытка, основываясь на материалах этологии, приматологии, генетики, общей теории эволюции, палеонтологии, с одной стороны, археологии, этнографии, фольклористики – с другой, дать решение этой задачи.

Главным фактором биологической эволюции является естественный

отбор. Он может быть как индивидуальный, так и групповой, то есть грегарный. Грегарный отбор в той или иной степени имеет место везде, где

существуют объединения животных, и включает в себя два тесно связанны, но различных явления. В первом смысле подразумевается обор индивидов

обладающих теми или иными особенностями, которые могут не давать конкретному индивиду каких либо преимуществ, но полезны для всего объединения.  Второе явление – отбор объединений как определенных целостных единиц. Примерами грегарного отбора могут служить объединения пчел, муравьев, термитов и т.д.

У ранних предлюдей господствовал индивидуальный отбор. А именно изменение морфологической организации индивида, которое делало их более способными к действиям с орудиями. Но наступило время, когда дальнейшее развитие морфологической организации не могло обеспечить прогресса. Единственным способом совершенствования по приспособлению к среде с помощью орудий, стало совершенствование применяемых орудий, т.е. изготовление орудий. В результате деятельность разделилась на орудийно-созидательную и орудийно-приспособительную. На смену праорудийной деятельности пришла орудийная т.е. производственная.

 Развитие производственной деятельности было объективной биологической необходимостью. И в то же время она не могла развиваться таким же образом как праорудийная, ибо, взятая сама по себе, была биологически бесполезной. Таким образом, индивиды, по своим морфологическим и иным данным более способные к производственной деятельности, не имели никаких биологических преимуществ по сравнению с теми, которые такими особенностями не обладали.

  Большая по сравнению с другими членами группы приспособленность к производственной деятельности, не была таким качеством, которое могло предоставить предчеловеку высокий статус в системе доминирования. Имеются серьезные основания полагать, что наличие у индивида качеств, способствующих успеху производственной деятельности, делало менее вероятным наличие у него таких особенностей, которые обеспечивали бы ему высокий ранг в иерархии. В результате индивиды, более других способные к изготовлению орудий, имели не только больше, а, наоборот, меньше шансов получить высокий статус, а тем самым выжить и оставить потомство, чем особи, менее способные к этому.

  Тем самым существовавшие отношения препятствовали развитию производства, и развитию праобщины. Объективной производственной потребностью была ликвидация доминирования, вернее замещение ее такими отношениями, которые не подрывали сплоченность праобщины, и в то же время давали одинаковый доступ к мясу всем членам общины. Реализация  этой проблемы была возможна лишь при условии выхода за пределы биологической формы движения материи. Новые отношения должны были стать надбиологическими, суперорганическими, т.е. социальными.

  В этой ситуации проявил себя грегарно-индивидуальный отбор. Но он действовал не по пути образования сверхорганизма (как у пчел), поскольку это невозможно в среде высокоорганизованных животных. Первобытное стадо эволюционировало тем успешнее, чем больше отдельные индивидуумы могли реализовать свои производственные наклонности, не испытывая ограничения в пище со стороны доминирующих особей.

 При наличии зачатков сознания и воли, которые были необходимы и

развились в связи с производственной деятельностью, появилась групповая потребность в социальных, общественных отношениях.

 Эта потребность праобщества и определяла его волю, его формирующуюся мораль (прамораль). Удовлетворение этой социальной потребности было невозможно без ограничения биологических потребностей членов праобщества. Поэтому первым и вначале единственным требованием воли праобщества — его праморали, обращенным к каждому из его членов, было: не препятствовать доступу никого из остальных членов праобщества к мясу. Это было требование всех членов праобщества, вместе взятых, к каждому его члену, взятому в отдельности. Оно было первым правилом, первой нормой человеческого поведения. Но эта обязанность всех членов праобщества с неизбежностью оборачивалась для них и правом, а именно правом каждого из них получить долю мяса, добытого в коллективе.

И эта обязанность, и это право, сама норма, от которой они были неотделимы, были не чем иным, как одновременно и порождением и отражением материальных отношений собственности праобщества на мясо.

Собственность есть явление, качественно отличное от биологического и любого другого потребления. Производственные, социально-экономические отношения всегда есть, прежде всего, отношения собственности, в данном случае общественной или коллективной. В обществе доклассовом волевые отношения собственности регулируются моралью и выступают как моральные, В данном случае мы имеем дело с формирующимися волевыми отношениями собственности. Они регулировались формирующейся волей праобщины—праморалью. В становящихся волевых отношениях собственности воплощались зарождающиеся материальные отношения собственности.

  Существование воли общества предполагает существование воли у

каждого из его членов. Чтобы праобщество могло регулировать поведение своих членов, необходимо наличие у каждого из них способности управлять своими действиями. Понимание сущности отношений общественной и индивидуальной воли предполагает ответ на вопрос, что именно заставляет индивида подчиняться требованиям общественной воли, нормам поведения. Объяснить это одной лишь угрозой наказания со стороны праобщества нельзя. Все эти индивиды, вместе взятые, могли систематически требовать от каждого индивида неуклонного соблюдения определенных норм поведения лишь при том непременном условии, чтобы все они были кровно заинтересованы в этом. Вполне понятно, что заинтересованность всех членов праобщества, вместе взятых, в соблюдении норм невозможна без заинтересованности в этом каждого из них, взятого в отдельности. Нормы были выражением потребностей праобщества. Но потребности праобщества с неизбежностью были и потребностями всех его членов, вместе взятых, а тем самым и каждого из них, взятого в отдельности.

  Как уже отмечалось, имеются серьезные основания полагать, что первоначальные запреты носили форму табу. Если это так, то изучение особенностей табу может пролить свет на путь формирования первой нормы поведения, а тем самым и на процесс формирования первоначальных производственных отношений.

  Огромный материал о табу предоставляет в наше распоряжение этнография. Термин «табу» прежде всего, применяется для обозначения особого рода запретов совершать определенные действия и самих этих запретных действий. Первоначально табу и представляли собой лишь запреты. Не все табу-запреты регулировали отношения людей в обществе, т. е. были нормами поведения. Но именно в табу-нормах поведения, т. е. в моральных, или нравственных, табу, все особенности табу-запретов проявлялись наиболее отчетливо. Они были исходной, первоначальной формой табу. В дальнейшем речь пойдет исключительно о них.

           Если всякое поведенческое табу есть запрет, то не всякая норма поведения, состоящая в запрете тех или иных действий, есть табу. Табу —

запрет особого рода. Он с неизбежностью включает в себя три основных компонента.

 Первый компонент — глубокое убеждение людей, принадлежащих к

определенному коллективу, что совершение любым его членом определенных действий неизбежно навлечет не только на данного индивида, но и на весь коллектив какую-то страшную опасность, возможно, даже приведет к гибели всех их. Им известно только, что, пока люди воздерживаются от такого рода действий, эта опасность остается скрытой.

  Второй компонент — чувство страха: чувство ужаса перед неведомой опасностью, которую навлекают известные действия, и тем самым страха перед этими навлекающими опасность действиями.

           Третий компонент — собственно запрет, норма. Наличие запрета говорит о том, что ни веры в опасность, навлекаемую данными актами поведения человека, ни ужаса перед ней не было достаточно, чтобы отвратить людей от совершения опасных действий. Отсюда следует, что эти действия были чем-то притягательны для людей, что были какие-то достаточно могущественные силы, которые толкали человека к их совершению. И так как эти действия того или иного члена общества были опасны не только для него самого, но и для человеческого коллектива в целом, последний должен был принимать меры, чтобы заставить всех своих членов воздерживаться от них, наказывая тех, кто с этим требованием не считался. Опасные действия становились запретными.

 Таким образом, табу представляли собой норму поведения, как бы извне навязанную обществу какой-то посторонней силой, с которой невозможно было не считаться. На эту особенность табу давно уже обращали внимание некоторые исследователи. Именно такой характер и должны были иметь первые нормы поведения, возникшие как средства нейтрализации опасности, которую представлял для формирующегося общества зоологический индивидуализм.

  Достаточно долгий период формирование первых норм пришелся на эпоху архантропов, которые были выше по развитию предшествующих им хабилисам. Утверждение коммуналистической собственности на мясо, вскоре перешло в полную собственность коллектива на растительную пищу, а далее на средства производства. Окончательно утвердилось разделение труда по половому и возрастному признаку.

   Грегарно-индивидуальный отбор уступил место праобщинно-  индивидуальному, который характеризовался социальным характером. Эпоха архантропов примечательна очень неустойчивыми праобщинами, которые часто распадались, сливались и т.д. Это в свою очередь способствовало быстрому отбору социально устойчивых групп формировавшихся людей, а так же морфологическому прогрессу, в частности развитию мозга у архантропов, мышления и языка.

    Так же в этот период происходило вытеснение биологических отношений из многих сфер человеческих отношений, и замена их социальными.

Расширялось влияние общественной воли, праморали, путем возникновения новых социальных норм.

 Одной из важнейших непроизводственных сфер деятельности является область отношений между полами. По мере крушения системы доминирования, и исчезновения у самок эструса, отношения между полами приобрели более гибкий характер. Это в свою очередь порождало некоторое количество конфликтов среди мужских особей, что подтверждается данными палеоантропологии. Связи между полами имели промискуитетный характер.

Однако отсутствие позитивных норм не вело к кризису в праобщине. Как пишет Ф.Энгельс : «… не существовало ограничений, установленных впоследствии обычаем. Но отсюда еще отнюдь не следует неизбежности полного беспорядка в повседневной практике этих отношений».

																           Непосредственной предпосылкой процесса разложения первобытного общества и классообразования был рост регулярного избыточного продукта.

																Только на его основе мог возникнуть отчуждаемый при эксплуатации деловека человеком прибавочный продукт. Рост регулярного избыточного и появление прибавочного продукта были обусловлены подъемом в различных областях производства. Особенно большую роль здесь сыграли дальнейшее развитие производящего хозяйства, возникновение металлургии и других видов ремесленной деятельности и интенсификация обмена.

																  	 С зарождением в эпоху классообразования прибавочного продукта

																начинается вызревание институтов классового общества и в том числе важнейших из них – частной собственности, общественных классов и государства. Решающее значение имела частная собственность, делавшая

																 возможным существование всех других институтов. Становление частной собственности было результатом двуединого процесса, обусловленного подъемом позднепервобытного производства. Во-первых, рост производительности труда и его специализация способствовали индивидуализации производства, что, в свою очередь, делало возможным появление прибавочного продукта, создававшегося одним человеком и присваивавшегося другим. Во-вторых, те же возросшая производительность и специализация труда делали возможным производство продукта специально для обмена, создавали практику регулярного отчуждения продукта. Так возникала свободно отчуждаемая частная собственность, которая отличалась от коллективной или личной собственности эпохи родовой общины, прежде всего тем, что открывала дорогу отношениям эксплуатации.

																    Усложнение общественного производства требовало укрепления организационно-управленческой функции, т. е. функции власти. К тому же общественное и имущественное расслоение порождало противоречия и конфликты.

																Привилегии и богатства верхушечных слоев общества нуждались в охране от посягательств со стороны рабов, простолюдинов, бедняков. Традиционные родоплеменные органы власти, проникнутые духом первобытной демократии, были для этого непригодны. Они должны были уступить место новым формам сперва потестарной, а затем и политической организации.

																  Дифференциация деятельности и усложнение социально-потестарной жизни в эпоху классообразования повели к тому, что теперь в разных сферах жизни уже нередко имелись свои лидеры – руководители для мирного времени, военные предводители, жрецы, реже судьи. Такое разделение функций было не обязательным (две и даже три из них могли находиться в руках одной категории лидеров), но достаточно частым. Тем не менее даже разделенная власть становилась не слабее, а крепче, так как по самой своей природе она все заметнее отличалась от первобытной власти.

																      Властную организацию в предгосударственных обществах обозначают термином  вождество. Вождество – это крупное образование, как правило, не меньше, чем племя, и имеющее несколько звеньев субординации (вождь, субвожди, старосты). По большей части именно в вождествах завершалось превращение потестарной организации в политическую, или государственную, представлявшую собой более или менее открытую классовую диктатуру. Ее важнейшим признаком было появление особой, не совпадающей непосредственно с населением, отделенной от него общественной, или публичной, власти, располагающей аппаратом управления и принуждения для отправления организаторской функции государства.

																         В процессе становления государства формировалась и неотделимое от него право. Оно складывалось путем расщепления первобытных мононорм на право, т. е. совокупность норм, выражающих волю господствующего класса и обеспеченных силой государственного принуждения, и нравственность (мораль, этику), т. е. совокупность норм, обеспеченных только силой общественного мнения. Право, в том числе и становящееся право, по своему содержанию в каждом обществе едино, хотя в многоплеменном обществе и может различаться по форме в разных племенах; мораль даже по содержанию различна в разных общественных слоях, а затем классах. В процессе разделения общества на классы господствующая верхушка общества отбирала наиболее выгодные для нее нормы и, видоизменяя их применительно к своим нуждам и духу времени, обеспечивала их принудительной силой государства. Это были и нормы, регулирующие хозяйственную жизнь общества, и нормы, обеспечивающие его целостность, и — что особенно показательно—нормы, защищающие собственность и привилегии социальной верхушки.

 

2.3. Синкретизм и антропоморфизм первобытной эпохи.



Среди этих важнейших процессов, которые заложили фундамент истории человечества, свое место занимает формирование культуры как особенной сферы человеческого общества. Причем для ранних этапов истории разных народов характерно единство закономерностей, общность проявлений становления культуры.

 	Специфической чертой первобытной культуры является синкретизм (неразделенность), когда формы сознания, хозяйственные занятия, общественная жизнь, искусство не отделялись и не противопоставлялись друг другу. Любой вид деятельности содержал в себе другие виды. Например, в охоте были соединены — технологические приемы изготовления оружия, стихийные научные знания, о привычках животных, социальных связях, которые выражались в организации охоты. Индивидуальные, коллективные связи, религиозные представления, — магические действия по обеспечению успеха. Они, в свою очередь, включали элементы художественной культуры — песни, танцы, живопись. Именно в результате такого синкретизма характеристика первобытной культуры предусматривает целостное рассмотрение материальной и духовной культуры, четкое осознание условности такого распределения.
          Первобытную историю человечества традиционно разделяют на палеолит, мезолит и неолит — 2 млн. лет тому назад — предел III тысячелетия до н.э.; эпоху бронзы — II тысячелетие до н.э.; ранний железный век — I тысячелетие до н.э.

Еще одной особенностью первобытной культуры является практический характер всего, что было создано первобытным человеком как в материальной, так и в духовной сфере. Не только продукты материального производства, но и религиозные и идеологические представления, обряды и предания служили главной цели – выживанию рода, сплачивая его и указывая принципы, по которым он должен существовать в окружающем мире. И эти принципы также возникали не на пустом месте, они формировались многовековым практическим опытом как непременные условия нормального существования человеческой общины. «Особенностью первобытной культуры является прежде всего то, что она, образно говоря, скроена по мерке самого человека. У истоков материальной культуры вещами командовал человек, а не наоборот. Конечно, круг вещей был ограничен, человек мог их непосредственно обозревать и чувствовать, они служили продолжением его собственных органов, в определенном смысле были их вещественными копиями. Но в центре этого круга стоял человек – их создатель». В связи с этим можно выделить такую важную особенность первобытной культуры, как антропоморфизм – перенесение присущих человеку свойств и особенностей на внешние силы природы, что в свою очередь порождало веру в одухотворенность природы, лежавшую в основе всех древних религиозных культов.

На ранних этапах культуры мышление было вплетено в деятельность, оно само было деятельностью. Поэтому и культура носила слитный, нерасчлененный характер. Такую культуру называют синкретичной. «Эмоциональность и уподобление вещи себе, слитность образа вещи с самой вещью, или синкретичность – это черты первобытного мышления»



2.4. Миф как основная форма архаического сознания. 



«Миф – возникающее на ранних этапах истории повествование, фантастические образы которого (боги, легендарные герои, события и т.п.) были попыткой обобщить и объяснить различные явления природы и общества. Мифология – это своеобразная форма проявления мировоззрения древнего общества».

Несмотря на фантастичность с точки зрения современного человека наивных представлений первобытной эпохи о мире, для древнего человека никогда не возникало даже вопроса о том, насколько достоверно то, что сообщает миф. «Для первобытного человека мифология являлась объективной действительностью». Другими словами, первобытный человек искренне верил в правдивость того, что сообщал ему миф, будь то сказание о богах и древних героях или представления об одухотворенности природы и его посмертном перерождении в новую ипостась. Действительно, мифология выступала не просто основой мировоззрения первобытного человека, она и была этим самым мировоззрением. В таком виде миф стал началом человеческого сознания, представлений человека о мире и своем месте в нем. «Мифология – это мир первообразов, которые были достоянием рода и передавались из поколения в поколение. Мы можем сказать о первообразе, что он является копией чего-то, что находится вне сознания. О первообразе мы так сказать не можем. Первообраз – образ самого сознания. От любого образа мы можем отделаться, забыть его. А от первообраза нельзя отделаться, хотя можно и не знать о нем, не испытывать его влияния. Первообраз – это глаз» сознания. Мы видим глазом, а самого глаза не видим. Так и с первообразом: с его помощью мы осознаем или мыслим, но помылить сам первообраз так же трудно, как увидеть глаз». Таким образом, можно сказать, что все мышление первобытного человека было мифологическим. Соответственно миф играл роль основы всей духовной культуры первобытного общества, соединяя прошлое и современность. Мифология стала своеобразной идеологией первобытного общества. «Она имела те же особенности, что и первобытная культура в целом: синкретизм, антропоморфизм, примитивный коллективизм».

Первичные религиозные верования древних людей были разнообразны, нередко переплетались и сосуществовали и позднее нашли свое отражение в развитых религиозных системах первых человеческих цивилизаций. К ним относятся тотемизм (вера в существование связи между родовой группой и тотемом – видом животных, растений, каких-либо предметов или явлений природы), анимизм (вера в души, заключенные в какие-либо тела, или в духов, действующих самостоятельно), аниматизм (представления об одушевленности всех предметов и явлений природы, их оживотворение), фетишизм (вера в сверхъестественные свойства отдельных предметов), магия (вера в способность человека воздействовать на предметы и явления природы сверхъестественным способом).

Как и все остальное, что было в жизни первобытного человека, религиозные представления должны были служить задаче выживания рода. Они объясняли явления окружающего мира, указывали способы реагирования на те или иные события, происходящие в нем, пути существования в гармонии с окружающей природой. Эти воззрения были весьма устойчивы и при отсутствии внешних воздействий могли, не изменяясь, существовать тысячелетиями. Так, образ жизни примитивных племен центральной Африки, вероятно, ничем не отличается от того, как жили их предки тысячи лет назад, но можно с уверенностью утверждать, что этот способ построения существования является наиболее оптимальным для данного региона с его особенностями, и можно не сомневаться, что при условии невмешательства внешнего цивилизованного мира и природных катаклизмов в жизнь этих людей их образ существования не изменится еще неограниченно долгое время. И религия играет важную роль в формировании отношений человека и природы.



2.5. Первобытная религия: магия как способ познания и освоения мира.



  К древнейшим по своему происхождению формам религии относятся:  магия, фетишизм, тотемизм, эротические обряды, погребальный культ. Они коренятся  в условиях жизни первобытных людей.

 Анимизм.  Верования в древнем человеческом обществе были  тесно  связаны  с первобытными мифическими воззрениями и  основывались  они  на  анимизме  (от лат.  anima  –  дух,  душа),  наделение  природных   явлений   человеческими качествами. В научный  оборот  термин  введен  английским  этнологом  Э.  Б.

Тайлером (1832  -  1917)  в  фундаментальном  труде  «Первобытная  культура» (1871) для обозначения первоначальной стадии  в  истории  развития  религии.

Тайлор  считал  анимизм  «минимумом  религии».  Ядом  этой  теории  является утверждение  о  том,  что  изначально  всякая  религия  произошла  от   веры «философа-дикаря»  в  способность  «души»,  «духа»   отделяться   от   тела.

Неопровержимым доказательством этого  были  для  наших  первобытных  предков такие  наблюдаемые  ими  факты,   как   сновидения,   галлюцинации,   случаи летаргического сна, ложной смерти и другие необъяснимые явления.

В  культуре  первобытности  анимизм  был  универсальной  формой  религиозных верований,  с  него  начался  процесс  развития  религиозных  представлений, обрядов и ритуалов.

Анимистические  представления  о  природе  души   предопределили   отношения первобытного человека к смерти, погребению, умершим.

Магия. Наиболее древней формой религии является магия  (от  греч.  megeia  – волшебство), представляющая собой ряд символических действий  и  ритуалов  с заклинаниями и обрядами.

  Проблема магии до сих пор  остается  одной  из  наименее  ясных  среди проблем истории религий. Одни ученые, как известный английский религиовед  и этнолог Джеймс Фредер (1854-1941),  видят  в  ней  предшественницу  религии.

   Немецкий этнолог и социолог А. Фиркандт (1867-1953) рассматривает магию  как главный источник развития религиозных представлений. Русский  этнограф  Л.Я.

Штернберг (1861-1927) считает ее продуктом ранних анимистических  верований.

Несомненно  одно  –  «магия  скрашивала  собой,  если  не  целиком,   то   в значительной части, мышление первобытного человека и была  тесно  связана  с развитием веры в сверхъестественное»[11].

 Первобытные магические обряды трудно  ограничить  от  инстинктивных  и рефлекторных действий, связанных с материальной практикой.  Исходя  из  этой роли, которую играет магия в жизни  людей,  можно  выделить  следующие  виды магии:   вредоносная,    военная,    половая    (любовная),    лечебная    и предохранительная, промысловая, метеорологическая и  прочие,  второстепенные виды магии.

  Психологический механизм магического акта  обычно  в  сильной  степени предопределен характером и  направленностью  совершаемого  обряда.  В  одних видах магии преобладают обряды контактного типа, в других – имитативного.  К первым относятся, например, лечебная магия, ко вторым  –  метеорологическая.

Корни магии  тесно  связаны  с  человеческой  практикой.  Таковы,  например, охотничьи магические  пляски,  представляющие  обычно  подражания  животным, зачастую с употреблением шкур животных. Может быть, именно охотничьи  пляски запечатлены в рисунках  первобытного  художника  в  палеолитических  пещерах

Европы.  Наиболее  устойчивое  проявление  промысловой  магии  –   охотничьи запреты, суеверия, приметы, поверья.  Как   и   всякая   религия,   магические   верования   являются   лишь фантастическим отражением в сознании людей, господствующих над ними  внешних сил. Специфические корни  разных  видов  магии  –  в  соответствующих  видах человеческой деятельности. Они возникли  и  сохранились  там  тогда,  где  и когда человек был беспомощен перед силами природы.

      Один  из  древнейших,  притом  самостоятельных,   корней   религиозных верований и обрядов связан с областью взаимоотношения полов –  это  любовная магия,  эротические  обряды,  различные  виды  религиозно-половых  запретов, поверья о половых связях человека с духами, культ божеств любви.

      Многие виды магии используются и в наше время. Например. один из самых устойчивых  видов  магии-  половая  магия.  Ее  обряды  нередко   и   сейчас продолжают существовать в своей самой простой и непосредственной форме.

      Магические  представления  определяли   всю   содержательную   сторону первобытного искусства, которое можно назвать магико-религиозным.

      Фетишизм.  Разновидность  магии  –  фетешизм  (от  франц.  fetiche   – талисман, амулет,  идол)  –  поклонение  неодушевленным  предметам,  которым приписываются  сверхъестественные   свойства.   Объектами   поклонениями   - фетешизма – могут быть камни, палки,  деревья,  любые  предметы.  Они  могут быть как естественного  происхождения,  так  и  созданные  человеком.  Формы почитания  фетишей  так  же  разнообразны:  от  принесения   им   жертв   до вкалачивания в них гвоздей с целью причинить боль духу и  тем  самым  вернее заставить исполнить адресованную ему пользу.

      Вера в амулеты (от араб. гамала  -  носить)  восходит  к  первобытному фетешизму и  магии.  Она  была  связана  с  конкретным  предметом.  Которому предписывалась сверхъестественная магическая сила, способность охранять  его владельца  от  несчастий  и  болезней.  В  Сибири   неолитические   рыболовы подвешивали к сетям каменных рыб.

      Фетишизм широко распространен  и  в  современных  религиях,  например, поклонение черному камню в Мекке у мусульман,  многочисленным  «чудотворным» иконам и мощам в христианстве.

      Тотемизм. В истории религий многих древних народов важную роль  играло поклонение  животным  и  деревьям.  Мир   в   целом   представлялся   дикарю одушевленным; деревья  и  животные  не  составляли  исключения  из  правила.

Дикарь  верил,  что  они  обладают  душами,  подобными  его  собственной,  и соответственно общался  с  ними.  Когда  первобытный  человек  называл  себя именем  животного,  именовал  его  своим  «братом»и  воздерживался  от   его умерщвления, такое животное называлось тотемным (от сев. индейск.  ототем  – его род). Тотетизм – это  вера  в  кровнородственные  связи  между  родом  и определенными растениями или животными (реже – явлениями природы).

      От тотема зависела жизнь всего рода и каждого его члена в отдельности.

Люди  верили  и  в  то,  что  тотем  непостижимым  образом   воплощается   в новорожденных  (инкарнация).  Обычным  явлением  были  попытки  первобытного человека  воздействовать  на   тотем   различными   магическими   способами, например, для того, чтобы вызвать изобилие соответствующих зверей  или  рыб, птиц и растений и обеспечить  материальное  благосостояние  рода.  Вероятно, что именно с тотемизмом связаны и известные пещерные  рисунки  и  скульптуры эпохи верхнего палеолита в Европе.

      Следы и пережитки тотемизма  обнаруживаются  и  в  религиях  классовых обществ в Китае в древний период племя инь  (иньская  династия)  почитало  в качестве тотема ласточку. Прослеживается влияние тотемических пережитков  на мировые и национальные религии. Например, ритуальное поедание мяса тотема  в более  развитых  религиях  переросло  в   обрядовое   поедание   жертвенного животного. Некоторые авторы считают, что и христианское  таинство  причастия коренится в отдаленном тотемном обряде.



2.5. Ритуал – форма объективации первобытного мировоззрения.



Альфой и омегой мифолого-сакрального мировоззрения, присущего первобытным, архаическим обществам, выступает ритуал. Сквозь его призму рассматриваются природа и социальное бытие, дается оценка поступков и действий людей, а также разнообразных явлений окружающего мира. Ведь ритуал переживается как непосредственная данность, он актуализирует глубинные смыслы человеческого существования. Ритуал - основное средство обновления мира, чтобы обеспечить непрерывность его существования и тем самым гарантировать выживание коллектива в экстремальных условиях. Главное здесь в том, что в основе ритуальной человеческой деятельности лежит принцип подражания явлениям природы - они воспроизводились путем соответствующих ритуальных символических эквивалентов. Ритуал выступал в первобытную эпоху основной формой общественного бытия человека и главным воплощением человеческой способности к деятельности. Из него впоследствии развились производственно-экономическая, духовно-религиозная и общественная деятельность.

Существенно то, что ритуал несет информацию о закономерностях природы, полученную в ходе наблюдения за биокосмическими ритмами. Благодаря ритуалу человек архаического и традиционного общества ощущает себя неразрывно связанным с космосом и космическими ритмами. В эпоху архаики человек «схватывал» беспредельную диалектику, логику развития космоса в силу обобщения опыта практики и социальной жизни как высшей формы проявления закономерностей космоса. В архаическом ритуале тесно переплелись молитва, песнопение и танец. В танце человек подражал различным явлениям природы, чтобы вызвать дождь, рост растения, соединиться с божеством. Постоянное психическое напряжение, вызванное неопределенностью судьбы, отношения к врагу или божеству, приводило к специфическому двигательному побуждению, которое и находило выход в танце. Танцующие участники ритуала были воодушевлены сознанием своих задач и целей, например, танец шамана должен был обеспечить контакт с духом болезни, танец в честь тотемов должен был принести роду благополучие, воинский танец должен был усилить чувство силы и солидарности членов племени.

В целом немаловажно то, что в ритуале участвовали все члены коллектива, он активизировал все находящиеся в распоряжении человека средства восприятия и переживания мира - зрение, слух, обоняние, осязание, вкус и пр. В ритуале происходит социализация чувств и мыслительных возможностей индивида благодаря внутриритуальным действиям и соответствующим им знаковым протосистемам, из которых позже возникают искусство, философия и наука как институциализи-рованное умозрение.

Известно, что содержание культуры представляет собой продукт творческой деятельности человека в своих различных проявлениях, что всякого рода деятельность формирует систему поведения и вместе с тем организуется этой системой. Следовательно, культура в целом может быть описана и в терминах этологии. Многообразная система поведения человека своей парадоксальностью выделила его из окружающего мира, позволила ему выйти из состояния полной подчиненности природе и создать универсальный динамический канон своего бытия, учитывающий его биологический, социальный и идеологический аспекты. Из трудов по этологии животных и человека известно, какую существенную роль играет поведение в формировании и развитии ритуалов.

Сама система ритуалов в значительной степени воспроизводит в модифицированной форме на определенном языке систему поведения. Эта этологическая система порождает систему мифа как некую универсальную систему, определяющую ориентацию человека в природе и обществе. В системе мифа закрепляются и регламентируются представления человека об окружающем мире, затрагиваются фундаментальные проблемы мироздания. Отечественные исследователи С. Токарев и В. Мелетинский пишут в «Мифах народов мира» следующее о мифе: «неспособность провести различие между естественным и сверхъестественным, безразличие к противоречию, слабое развитие абстрактных понятий, чувственно-конкретный характер, метафоричность, эмоциональность - эти и другие особенности первобытного мышления превращают миф в очень своеобразную символическую (знаковую) систему, в терминах которой воспринимался и описывался весь мир». Указанные особенности архаического мышления связаны с тем, что само мышление осуществляется благодаря использованию зафиксированного в памяти человека знания, которое неотъемлемо от мифотворческого восприятия пространства) времени, причинности с его слитностью субъекта и объекта.

Накопленные знания о первобытной и традиционной культурах свидетельствуют о важной роли мифа в жизни человека древнейшей эпохи. В изобразительном творчестве человека каменного века наибо-

Но будет ли такое описание исчерпывающим? В биологии, скажем, многие ученые отказались от близкого по смыслу утверждения, что функционирование живого существа может быть описано в терминах физики и химии.

Две главные функции древнего мифа - освоение пространства и времени. Это значит, что с самого начала существования культуры ее содержание определяется мифом, который органически связан с фундаментальным устремлением человеческого творчества на овладение пространством и временем и их преодоление. Ведь не случайно представления о пространстве и времени впервые выражены в сюжетах мифов, тесно связанных с ритуалами. Когда древний человек покрывал стены пещеры или поверхность скалы различного рода изображениями, он в своем мифологическом сознании осваивал пространство и время.



3. Заключение.



      Тридцать тысяч лет архаической культуры не исчезли. Нам в наследство остались обряды, ритуалы, символы, памятники, стереотипы первобытных культов. Пережитки первобытных верований ведь не случайно сохранились во всех религиях, а также традициях  и быту народов мира. Может быть, стоит прислушаться к мнению известного немецко-американского этнографа Ф. Боаса (1858-1942):

      Во многих случаях различия между человеком цивилизованным и первобытным оказывается скорее кажущимися, в действительности основные

черты ума одинаковые. Главные показатели интеллекта являются общими для всего человечества.

      Искусство первобытной эпохи послужило основой для дальнейшего развития мирового искусства. Культура Древнего Египта, Шумера, Ирана, Индии, Китая возникла на основе всего, что было создано первобытными предшественниками.









4. Список литературы:



	 " Античная культура: Словарь-справочник. М., 1994.

	Введение в культурологию: Учеб. пособие / И. Ф. Буйдина, А. П. Высоцкий и др.; отв.ред. Е. В. Попов.-М., 1996.

	Голан А. Мир и символ. М.,1994.

	Дмитриева Н. А. Краткая история искусств. Кн.первая. -М.,1984.

	Клике Ф. Пробуждающееся мышление. М.,1983.

	Культурология. История мировой культуры: Учеб. пособие / А. Н. Маркова, Л. А. Никитич, Н. С. Кривцова и др. - М., 1995.

	Леви-Стросс К. Структурная антропология. М.,1985.

	Леви-Бюль Л. Первобытное мышление. М., 1930.

	Лурье С.В. Историческая этнология: Учеб. Пособие. М., 1997.

	Мифы народов мира. М., 1991.

	Леви-Строс К. Печальные тропики. М., 1984.

	Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории (Проблемы палеопсихологии). М., 1994.

	Ранние формы искусства. М., 1972.

	Тайлор Э. Б. Первобытная культура. М., 1989.

	Фрэзер Дж. Золотая ветвь. Исследования магии и религии. М., 1986.







1