Сценарий литературно-музыкальной композиции «Недетское дело - война»

Сценарий литературно-музыкальной композиции 

«Недетское дело - война»



Ведущий 1

Когда-то великий Достоевский поставил вопрос: а найдется  ли оправдание миру,  нашему  счастью  и даже  вечной  гармонии, если  во  имя  этого,  для прочности фундамента, будет пролита хотя бы одна слезинка невинного ребенка?

Ведущий 2

И  сам  ответил:  слезинка  эта  не оправдает ни  один прогресс,  ни  одну революцию. Ни одну войну. Она всегда перевесит. Всего одна слезинка...

		

	(«Священная война»: звучат первые строки)



Ведущий 1

Война – страшное и пугающее слово. Это тяжелейшее испытание для всего народа. Самыми беззащитными и ранимыми оказываются в это время дети. Их детство безвозвратно уходит, ему на смену приходят боль, страдания, лишения, потери  родных и близких. 

Ведущий 2

Хрупкие детские души война сжимает стальными тисками, раня и калеча их. Огромное кровавое колесо, запущенное фашистами, уничтожило надежды и мечты, желания и стремления, жизни миллионов детей.

		

																ТАНЕЦ С ПОЛОТНАМИ



Чтец 1



Тринадцать миллионов детских жизней

Сгорело в адском пламени войны.

Их смех фонтанов радости не брызнет

На мирное цветение весны.



Мечты их не взлетят волшебной стаей

Над взрослыми серьезными людьми,

И в чём-то человечество отстанет,

И в чём-то обеднеет целый мир.



Тех, кто горшки из глины обжигают,

Хлеба растят и строят города,

Кто землю по-хозяйски обживают

Для жизни, счастья, мира и труда.



Без них Европа сразу постарела,

На много поколений недород,

И грусть с надеждой, как в лесу горелом:

Когда ж подлесок новый станет в рост?



Им скорбный монумент воздвигнут в Польше,

А в Ленинграде – каменный Цветок,

Чтоб в памяти людей остался дольше

Прошедших войн трагический итог.



Тринадцать миллионов детских жизней -

Кровавый след коричневой чумы.

Их мертвые глазёнки с укоризной

Глядят нам в душу из могильной тьмы,



Из пепла Бухенвальда и Хатыни,

Из бликов пискаревского огня:

"Неужто память жгучая остынет?

Неужто люди мир не сохранят?"



Их губы запеклись в последнем крике,

В предсмертном зове милых мам своих...

О, матери стран малых и великих!

Услышьте их и помните о них!









Ведущий 1

Константин Симонов писал: «О минувшей войне необходимо знать всё. Надо знать, и с какой безмерной душевной тяжестью были связаны для нас дни отступлений и поражений. Надо знать и о том, каких жертв нам стоила война, какие разрушения она принесла, оставив раны и в душах людей, и на теле земли».

 

Чтец 2

Шло детство, поспела клубника…

Нам день обещал тишину.

И было нелепо и дико,

Что вдруг объявили войну.

Мы ждали гостей.

Наша мама,

Начав хлопотать у стола,

Смотрела так пристально прямо

И слёз удержать не могла.

И болью огромного роста

Набат поднимался, как крик,

И было нам, детям, непросто

Понять этой скорби язык.

Война надвигалась столико.

Родной закручинился кров…

На блюде забытом клубника

Сочилась, как алая кровь.

 

Ведущий 2

Вспомним благодарно и свято всех, чьё детство и юность опалены самой страшной в истории человечества войной, чьё детство, выпавшее на 1941-1945 годы, не состоялось; кто, прибавляя себе годы, обивал пороги военкоматов, рвался в действующую армию или в партизанские леса…



Ведущий 1

Дети военной поры могут ещё рассказать, как умирали от голода и страха. Как тосковали, когда наступило первое сентября сорок первого года и не надо было идти в школу. Как в десять-двенадцать лет, только встав на ящики, дотягивались до станков и работали по двенадцать часов в сутки. 



Ведущий 2

Как получали от погибших отцов похоронки. Как усыновляли их чужие люди. Как даже сейчас ранит их вопрос о маме. Как, увидев после войны первый батон, не знали можно ли его есть, потому что за четыре года забыли, что такое белый хлеб.

 

Чтец 3 А мы не будем памяти перечить

И часто вспоминаем дни, когда

Упала нам на слабенькие плечи

Огромная, недетская беда,

Была земля и жёсткой, и метельной.

Была судьба у всех людей одна.

У нас и детства не было отдельно,

А были вместе детство и война.

Ведущий 1

Есть поговорка: «На войне детей не бывает». Те, кто попали в войну, расстались с детством навечно. В те страшные, горестные годы дети быстро взрослели. 

		

Ведущий 2

В тяжкое для страны время они в свои десять-четырнадцать лет уже сознавали причастность своей судьбы к судьбе Отечества, сознавали себя частицей своего народа. Они старались ни в чём не уступать взрослым, часто даже рискуя жизнью.

 

Чтец 4

Учились при свете коптилок,

Писали меж строчек газет,

И чёрного хлеба кусочек

Был слаще заморских конфет.

Мальчишки мужали, мальчишки взрослели,

И только бы жить начинать сорванцам,

Как их завертели такие метели,

Какие, пожалуй, не снились отцам.

 

Ведущий 1 

Сутками трудились ребята на заводах и фабриках, делали взрыватели к минам, запалы к ручным гранатам, собирали противогазы. В школьных пошивочных мастерских пионеры шили для армии белье, гимнастерки, девочки вязали теплые вещи: варежки, носки, шарфы. 



Ведущий 2

Ребята помогали раненым в госпиталях, ставили спектакли, устраивали концерты, вызывая улыбку у измученных войной взрослых мужчин.

 







































1-й мальчик

Сорок трудный год. Омский госпиталь…

Коридоры сухие и маркие.

Шепчет старая нянечка:

Санитарка:

 «Господи, до чего же артисты маленькие»

 

1-ая девочка 

Мы идем коридорами длинными,

Мы почти растворяемся в них

С балалайками, мандолинами

И большими пачками книг.

 

1-ый мальчик Что в программе?

 

2-ая и 3-ья девочки 

В программе чтение,

Пара песен военных, правильных.

 

1-ая девочка 

Мы в палату тяжелораненых

Входим с трепетом и почтением.

 

2-ой мальчик 

Двое здесь.

Майор артиллерии с ампутированной ногой.

В сумасшедшем бою под Ельней

На себя принявший огонь.

На пришедших глядит он весело.

 

2-ая девочка 

И другой, до бровей забинтованный,

Капитан, таранивший «мессера»

Три недели назад под Ростовом.

 

3-ья девочка 

Мы вошли, мы стоим в молчании.

Вдруг срывающимся фальцетом

Абрикосов Гришка отчаянно

Объявляет:

 

1-ый мальчик Начало концерта!

 

1-ая девочка 

А за ним, не вполне совершенно,

Но вовсю запевале внимая,

О народной поем, о священной,

Так, как мы ее понимаем.

 

Песня «Священная война»

 

2-ой мальчик 

В ней Чапаев сражается заново,

Краснозвездные мчатся танки,

В ней шагают наши в атаке,

А фашисты падают замертво.

В ней чужое железо плавится.

В ней и смерть отступать должна.

Если честно признаться,

Нравится нам такая война!

 

1-ая девочка Мы поем…

 

1-ый мальчик 

Только голос летчика раздается

А в нем укор:



Голос из-за кулис:

«Погодите, постойте, хлопчики,

Погодите, умер майор»

 

2-ая девочка 

Балалайка всплеснула горестно,

Торопливо, будто в бреду.



Санитарка

Вот и всё о концерте в госпитале

В том году.





 









Ведущий 2

Война не щадила никого. Все силы были брошены на борьбу с врагом. Повзрослевшие защитники Родины из счастливого детства шагнули в смерть… Юные, красивые, полные надежд... 



Чтец 5  Ю. Друнина «Баллада о десанте»

Хочу, чтоб как можно спокойней и суше

Рассказ мой о сверстницах был...

Четырнадцать школьниц - певуний, болтушек -

В глубокий забросили тыл.

Когда они прыгали вниз с самолета

В январском продрогшем Крыму,

"Ой, мамочка!" - тоненько выдохнул кто-то

В пустую свистящую тьму.

 

Не смог побелевший пилот почему-то

Сознанье вины превозмочь...

А три парашюта, а три парашюта

Совсем не раскрылись в ту ночь...

Оставшихся ливня укрыла завеса,

И несколько суток подряд

В тревожной пустыне враждебного леса

Они свой искали отряд.

 

Случалось потом с партизанками всяко:

Порою в крови и пыли

Ползли на опухших коленях в атаку -

От голода встать не могли.

 

И я понимаю, что в эти минуты

Могла партизанкам помочь

Лишь память о девушках, чьи парашюты

Совсем не раскрылись в ту ночь...

 

Бессмысленной гибели нету на свете -

Сквозь годы, сквозь тучи беды

Поныне подругам, что выжили, светят

Три тихо сгоревших звезды...

 



1 М Уходили мальчики – на плечах шинели.

2 М Уходили мальчики – храбро песни пели.

3 М Отступали мальчики пыльными степями.

4 М Умирали мальчики – где, не знали сами.

1М Попадали мальчики в страшные бараки,

2 М Догоняли мальчиков лютые собаки.

3 М Не хотели мальчики поддаваться страху,

4 М Поднимались мальчики по свистку в атаку.

1 М Повидали мальчики – храбрые солдаты –

2 М Волгу – в сорок первом, Шпрее – в сорок пятом.

3 М Показали мальчики за четыре года,

4 М Кто такие мальчики нашего народа!

Ведущий 1

Блокада… Далеко как это слово

От наших мирных, светлых дней.

Произношу его и вижу снова

Голодных умирающих детей.

 

Ведущий 2

 «Ленинградские дети»…

Когда звучали эти слова, у человека сжималось сердце. Война принесла горе всем, но особенно детям. На них обрушилось столько, что каждый, чувствуя вину, пытался хоть что-то снять с их детских плеч. Это звучало как пароль: «Ленинградские дети».



Ведущий 1

В осаждённом городе тысячами погибали от голода. Голод не щадил никого. Люди падали на улицах, на заводах, у станков, ложились и не вставали. Ленинградские дети в ту зиму разучились шалить, играть, смеяться. Ученики падали от голода. 



Ведущий 2

У всех была общая болезнь – дистрофия. А к ней прибавилась и цинга. Кровоточили дёсны. Качались зубы. Школьники умирали не только дома, на улице по дороге в школу, но, случалось, и прямо в классе.

 

Чтец 6

Девчонка руку протянула

И головой – на край стола.

Сначала думали: уснула,

А оказалось, умерла.

Никто не обронил ни слова,

Лишь хрипло сквозь метельный стон

Учитель выдавил, что снова

Занятья после похорон.

(Музыка)



       Чтец 7 Мечты блокадного мальчишки 




На окнах – надоевшие кресты...
И сутки не смолкает канонада,
А светлые мальчишечьи мечты
Ведут меня по дедовому саду.
Так хочется дотронуться рукой

До яблочной прозрачно-спелой кожи,
Увидеть вновь улыбки и покой
На лицах торопящихся прохожих!
Так хочется, чтоб мамочка моя,
Как прежде, заразительно смеялась,
Израненная взрывами земля
В цветочных росах снова искупалась!
Бумажным лёгким змеем с ветерком
Умчаться ввысь распахнутого неба.
И съесть – взахлёб!
До крошки!
Целиком!
Буханку вкусно пахнущего хлеба!

(Музыка)





«БЛОКАДНЫЙ ХЛЕБ»

- Вы знаете, как едят блокадный хлеб? Нет? Я раньше тоже не знала... Я научу вас. Надо положить пайку на ладонь и отломить кусочек. И долго-долго жевать его, глядя на оставшийся хлеб. И снова отломить. И снова жевать. Надо как можно дольше есть этот крохотный кусочек. А когда весь хлеб будет съеден, подушечками пальцев соберите на середину ладони крошки и прильните к ним губами, словно хотите поцеловать их... Чтобы ни одна крошечка не пропала... ни одна крошечка...



Чтец 8

Есть места на земле, чьи названия, словно оковы,

Держат в памяти то, что осталось в печальной дали.

Вот таким местом скорби и братства нам стало Лычково-

Небольшое село на краю новгородской земли.

 

Здесь в июльский безоблачный день сорок первого года

Враг, нагрянув с небес, разбомбил пассажирский состав -

Целый поезд детей Ленинграда, двенадцать вагонов,

Тех, что город хотел уберечь в этих тихих местах.

 

Кто же мог в Ленинграде в тревожном июне представить,

Что фашисты так быстро окажутся в той стороне,

Что детей отправляют не в тыл, а навстречу войне,

И над их поездами нависнут машины с крестами?..

 

Им в прицел было видно, что там не солдаты, не пушки,

только дети бегут от вагонов - десятки детей!..

Но пилоты спокойно и точно бомбили теплушки,

Ухмыляясь злорадной арийской усмешкой своей.

 

И метались по станции в страхе мальчишки, девчонки,

И зловеще чернели над ними на крыльях кресты,

И мелькали средь пламени платьица и рубашонки,

И кровавились детскою плотью земля и кусты.



Ведущий 1

Бесчисленные злодеяния творились на земле: фашистами было организовано страшное по своей жестокости уничтожение детей. 

Ведущий 2

Освенцим, Треблинка, Бухенвальд, Дахау, Малый Тростенец, Саласпилс. Жестокие издевательства, непосильный физический труд, болезни, истощение, бесчеловечные медицинские опыты, смерть... 

(«Бухенвальдский набат»)











Чтец 9  

Мужчины мучили детей.

Умно. Намеренно. Умело.

Творили будничное дело,

Трудились - мучили детей.

И это каждый день опять:

Кляня, ругаясь без причины...

А детям было не понять,

Чего хотят от них мужчины.

За что - обидные слова,

Побои, голод, псов рычанье?

И дети думали сперва,

Что это за непослушанье.

Они представить не могли

Того, что было всем открыто:

По древней логике земли,

От взрослых дети ждут защиты.

А дни всё шли, как смерть страшны,

И дети стали образцовы.

Но их всё били.

Так же.

Снова.

И не снимали с них вины.

Они хватались за людей.

Они молили. И любили.

Но у мужчин "идеи" были,

Мужчины мучили детей.

 

Я жив. Дышу. Люблю людей.

Но жизнь бывает мне постыла,

Как только вспомню: это - было!

Мужчины мучили детей!



ТАНЕЦ «Заключённые» 



























Чтец 10 
Занесенный в графу 
С аккуратностью чисто немецкой, 
Он на складе лежал 
Среди обуви взрослой и детской. 
Его номер по книге: 
"Три тысячи двести девятый". 
"Обувь детская. Ношена. 
Правый ботинок. С заплатой..." 
Кто чинил его? Где? 
В Мелитополе? В Кракове? В Вене? 
Кто носил его? Владек? 
Или русская девочка Женя?.. 
Как попал он сюда, в этот склад, 
В этот список проклятый, 
Под порядковый номер 
"Три тысячи двести девятый"? 
Неужели другой не нашлось 
В целом мире дороги, 
Кроме той, по которой 
Пришли эти детские ноги 
В это страшное место, 
Где вешали, жгли и пытали, 
А потом хладнокровно 
Одежду убитых считали? 
Здесь на всех языках 
О спасенье пытались молиться: 
Чехи, греки, евреи, 
Французы, австрийцы, бельгийцы. 
Здесь впитала земля 
Запах тлена и пролитой крови 
Сотен тысяч людей 
Разных наций и разных сословий... 
Час расплаты пришел! 
Палачей и убийц – на колени! 
Суд народов идет 
По кровавым следам преступлений. 
Среди сотен улик – 
Этот детский ботинок с заплатой. 
Снятый Гитлером с жертвы 
Три тысячи двести девятой.

(Музыка)

Чтец 11 

Они с детьми погнали матерей
И яму рыть заставили, а сами
Они стояли, кучка дикарей,
И хриплыми смеялись голосами.
У края бездны выстроили в ряд
Бессильных женщин, худеньких ребят...
Нет, этого я не забуду дня,
Я не забуду никогда, вовеки!
Я видел: плакали, как дети, реки,
И в ярости рыдала мать-земля...
Я слышал: мощный дуб свалился вдруг,
Он падал, издавая вздох тяжелый.
Детей внезапно охватил испуг, –
Прижались к матерям, цепляясь за подолы.
И выстрела раздался резкий звук...
– Я, мама, жить хочу. Не надо, мама...


ТАНЕЦ «Мать и дитя»































Чтец 12

Много нынче в памяти потухло,

а живет безделица, пустяк:

девочкой потерянная кукла

на железных скрещенных путях.



Над платформой пар от паровозов

низко плыл, в равнину уходя...

Теплый дождь шушукался в березах,

но никто не замечал дождя.



Эшелоны шли тогда к востоку,

молча шли, без света и воды,

полные внезапной и жестокой,

горькой человеческой беды.



Девочка кричала и просила

и рвалась из материнских рук,—

показалась ей такой красивой

и желанной эта кукла

вдруг.



Но никто не подал ей игрушки,

и толпа, к посадке торопясь,

куклу затоптала у теплушки

в жидкую струящуюся грязь.



Маленькая смерти не поверит,

и разлуки не поймет она...

Так хоть этой крохотной потерей

дотянулась до нее война.



Некуда от странной мысли деться:

это не игрушка, не пустяк,—

это, может быть, обломок детства

на железных скрещенных путях.





Ведущий 1

Знаем мы всех героев бесстрашных.

Преклоняем колена перед памятью павших,

Ведущий 2

И ложатся цветы на гранитные плиты…

Да, никто не забыт, и ничто не забыто.



																(лирическая музыка, все чтецы на сцене, после своего воспоминания уходят)

																"А я все равно хочу маму..." (девочка)

     В сорок первом...

     Я окончила первый  класс, и родители  отвезли меня на лето в пионерский лагерь под Минском. Приехала, один раз искупалась, а через два дня – война.  Нас  начали отправлять  из  лагеря.  Посадили в поезд и повезли. Летали немецкие самолеты, а  мы кричали: "Ура!" То, что это могут быть чужие самолеты, мы  не понимали. Пока они не  стали  бомбить... Тогда исчезли  все краски... Все цвета...  Появилось впервые  слово "смерть", все стали говорить это непонятное слово. А мамы и папы нет рядом...

																     "Жить хочу! Жить хочу!.." (мальчик)

     От этих зрелищ, от этих огней...  Это – мое богатство... Это – роскошь, то, что я пережил...

     Рвутся  бомбы, а я цепляюсь за старшего брата: "Жить хочу! Жить  хочу!" Боялся умереть, хотя, что я мог тогда знать о смерти? Ну что?

     Мама  отдала  нам  с братом  последние две картошины,  а  сама  только смотрела  на  нас.  Мы  знали,  что  картошины  эти последние.  Я  хотел  ей оставить...  маленький кусочек... И не  смог. Брат  тоже не смог... Нам было стыдно. Ужасно стыдно.

     Война –  это мой учебник истории. Мое  одиночество... Я пропустил время детства,  оно  выпало из моей жизни. Я человек без детства, вместо детства у меня была война.

																"На кладбище покойники лежали наверху... Как будто еще раз убитые..." (мальчик)

     Черное небо...

     Черные  толстые самолеты... Они  гудят  низко.  Над самой землей. Это – война. Как я помню... Помню отдельными проблесками...

     Нас бомбили, а мы прятались в саду  за старыми  яблонями. Все пятеро. У меня было еще четверо братиков, самому старшему – десять лет.

     Сожгли  нашу  деревню. Разбомбили деревенское  кладбище. Прибежали люди туда: покойники лежали наверху...  Они лежали, как будто еще  раз  убитые... Наш дедушка лежал, который недавно умер. Их опять хоронили...

     И в войну, и после войны мы играли "в войну". Надевали  на головы солдатские  каски, наши и немецкие, каски валялись всюду: в лесу, на полях. Никто не хотел быть немцем, из-за этого мы даже дрались. Играли в настоящих  блиндажах и  окопах. Сражались на  палках, бросались в рукопашную. А матери качали головами, им не нравилось. Плакали.

     Мы  удивлялись,  потому  что  раньше...  До  войны  они  нас за  это не ругали...

																																	

																								"Просим: можно облизать?.." (девочка)

     Взрослые  плачут: война,  а мы  не испугались.  Мы  часто играли  "в войну", и это слово было нам очень хорошо знакомо. Я удивлялась, почему мама всю ночь рыдает. Только позже поняла...

     Мы ели...  воду... Придет время  обеда, мама  ставит  на стол  кастрюлю горячей воды. И  мы ее разливаем  по мискам. Вечер.  Ужин. На столе кастрюля горячей  воды. Белой горячей воды, зимой и  закрасить  ее нечем.  Даже травы нет.

     От голода брат съел угол печки. Грыз, грыз каждый день, когда заметили, в  печке была ямка. Мама брала последние вещи, ездила  на рынок и меняла  на картошку,  на кукурузу. Сварит  тогда  мамалыги, разделит, а мы на кастрюлю поглядываем, просим: можно облизать? Облизывали по очереди. А после нас еще кошка лижет, она тоже  ходила голодная. Не знаю, что еще  и ей  оставалось в кастрюле.  После  нас там ни одной капельки. Даже запаха  еды уже нет. Запах вылизан.

																









																"...и не женихи, и не солдаты" (мальчик)

     Сколько лет прошло... А все равно страшно...

     Помню  солнечный день такой, ветер  гонит паутину. Горит  наша деревня, горит  наш  дом. Мы вышли из лесу. Маленькие  дети кричат: "Костер!  Костер! Красиво!" А все остальные плачут, мама плачет. Крестится.

     Дом сгорел... Мы  копались в золе, но  там ничего не нашли. Одни  вилки обгорелые.  Печь  как была, так и  осталась, там стояла  еда - блины драные.

Картофельные  драники. Мама вынула  сковороду руками: "Ешьте,  дети". А есть блины нельзя,  дымом пахнут,  но ели, потому что ничего, кроме  травы, у нас больше не было. Осталась трава и земля.

     Сколько лет прошло... А все равно страшно...

     

    "Он висел на веревочке, как ребенок..."	(мальчик)					

     Не хочу... Я не хочу даже повторять это слово "война"...

     Как пришли немцы,  почему-то не помню... Помню, что они уже были, давно были, и вот  согнали  всех  нас, всю деревню.  Поставили  впереди пулеметы и приказали отвечать,  где партизаны, к кому они заходили.  Все молчали. Тогда они  отсчитали каждого  третьего  и  вывели  на расстрел.  Расстреляли шесть человек: двух мужчин, двух женщин и двух подростков. И уехали.

          Хочу забыть...

     Немцы ходили по хатам... Собирали  матерей  тех, у кого дети ушли  в партизаны...  И отрубили  им  головы  посреди  деревни...  Нам  приказали:"Смотрите". В одной хате  никого  не нашли, поймали и повесили  их  кота. Он висел на веревочке, как ребенок...

     Хочу все забыть...



ВИДЕО «Дети войны»



(Тихо звучит «Реквием» В.Моцарта).

 

1: Помните! Через века,

Через года, -

Помните!

2: О тех, кто уже не придёт никогда, -

Помните!

3: Не плачьте,

В горле сдержите стоны,

Горькие стоны.

4:Памяти павших

Будьте достойны!

Вечно достойны!

5: Хлебом и песней

Мечтой и стихами,

Жизнью просторной,

6: Каждой секундой…

Каждым дыханьем

Будьте достойны!

7: Люди!

Покуда сердца стучатся, -

Помните!

8:Какой ценой завоёвано счастье, -

Пожалуйста, помните!

 







http://www.youtube.com/watch?v=Q5o4dIbySoQ   Танец Мать-дочь