Культ деревьев у древних славян

Содержание



Введение

1. Культ деревьев. Образ мирового древа

2. Древесные духи

3. Священные рощи

4. Дуб – священное дерево Перуна

5. Перунов цвет

6. Почитание рябины

7. Почитание вербы

8. Берёза как символ женской силы природы

9. Осина и её место в русском фольклоре

Заключение

Список используемой литературы




Введение



В детстве все мы верим басням и сказкам и с ними постепенно осознаем мир. Так и в далёком детстве человека – в первобытном обществе – мифология была основным способом осмысления окружающего природного и человеческого мира. Мифы – рассказы о предках - составляли духовное сокровище племени.

Славянскую мифологию чаще всего подразделяют на три области, соответствующие племенам южных, западных и восточных славян. Этим трем главным областям соответствуют и три главные ступени их языческой религии: непосредственное поклонение природе и стихиям, поклонение божествам, олицетворяющим эти явления, поклонение кумирам, вознесшимся над людьми.

Древние славяне одухотворяли и олицетворяли всю природу - землю, воду, огонь, почитали растения и животных и на этой основе формировались разные верования и первобытные религии, свойственные всем народам в определенные периоды их развития.

Цель моей работы – познакомиться со спецификой мифологического понимания растений.

Задачи:

Охарактеризовать культ деревьев, образ мирового древа.

Рассмотреть основные образы деревьев, трав и цветов, встречающихся в славянских мифах.




Культ деревьев. Образ мирового древа



Образ мирового древа выявлен или реконструируется на основе мифологических, в частности космологических представлений, зафиксированных в словесных текстах разных жанров, памятниках изобразительного искусства (живопись, орнамент, вышивка, скульптура и т.п.), архитектурных сооружениях (прежде всего культовых), ритуальных действиях и т.д.

Образ мирового древа играл особую организующую роль по отношению к конкретным мифологическим системам, определял их внутреннюю структуру и все их основные параметры. Самые ранние знаковые системы, созданные человеком и восстанавливаемые по древнейшим источникам, восходящим к верхнему палеолиту (наскальная живопись) не обнаруживают отчетливых следов противопоставлений с локально – временным значением, а сам образ мирового древа в этих системах отсутствует. Мировое древо помещается в сакральном центре мира (центр может дифференцироваться – два мировых дерева, три мировые горы и т.п.) и занимает вертикальное положение. Оно является доминантой, определяющей формальную и содержательную организацию вселенского пространства.

При членении мирового древа по вертикали выделяются нижняя (корни), средняя (ствол) и верхняя (ветви) части. По вертикали обнаруживаются противопоставления: верх – низ, небо – земля, земля – нижний мир, огонь (сухое) – влага (мокрое) и другие, с достаточной полнотой и точностью идентифицирующие мифологические персонажи и мир, в котором они действуют. С помощью мирового древа различимы: основные зоны вселенной – верхняя (небесное царство), средняя (земля), нижняя (подземное царство) (пространственная сфера): прошлое – настоящее – будущее (день – ночь, благоприятное – неблагоприятное время года), в частности в генеалогическом преломлении: предки - нынешнее поколение – потомки (временная сфера); причина и следствие: благоприятное, нейтральное, неблагоприятное (этиологическая сфера); три части тела: голова, туловище, ноги (анатомическая сфера);три вида элементов стихий: огонь, земля, вода («элементная» сфера) и т.п. Таким образом, мировое древо определяется особым пучком признаков.

Троичность мирового древа по вертикали подчеркивается отнесением к каждой части особого класса существ, чаще всего животных (изредка классов божеств или других мифологизированных персонажей). С верхней частью мирового древа (ветви) связываются птицы (часто две – симметрично или одна – на вершине, нередко – орёл). Со средней частью (ствол) – копытные (олени, лоси, коровы, лошади, антилопы и т.п.), изредка пчелы, в более поздних традициях и человек. С нижней частью (корни) – змеи, лягушки, мыши, бобры, выдры, рыбы, иногда медведь или фантастические чудовища.

Горизонтальная структура мирового древа образуется самим древом и объектами по сторонам от него. Отчётливее всего она обнаруживается в связи со стволом. Обычно по обе стороны от ствола находятся чаще всего симметричные изображения копытных и (или) человеческих фигур (боги, мифологические персонажи, святые, жрецы, люди).

Если вертикальная структура мирового древа связана со сферой мифологического, прежде всего космологического, то горизонтальная структура соотнесена с ритуалом и его участниками. Объект ритуала или его образ всегда находиться в центре, участники ритуала – справа и слева. Вся последовательность элементов по горизонтали воспринимается как сцена ритуала, основная цель которого – обеспечение благополучия, плодородия, потомства, богатства.

Значительное количество факторов позволяет реконструировать две горизонтальные оси в схеме мирового древа, т. е горизонтальную плоскость (квадрат или круг), определяемую двумя координатами – слева направо, спереди и сзади. В случае квадрата каждая из четырех сторон (или углов) указывает направления сторон света.

В культурном развитии человечества концепция мирового древа оставила следы в многочисленных космологических, религиозных и мифологических представлениях, отраженных в языке, в словесных текстах разного рода, в поэтических образах, в изобразительном искусстве, архитектуре, планировке поселений, в ритуалах, играх, хореографии, в социальных и экономических структурах, возможно, в ряде особенностей человеческой психики в частности, особый «тест Коха» в психологии, обнаруживающий, что на определенном этапе развития детской психики образ дерева доминирует в создаваемых детьми изображениях.

В средние века схема мирового древа широко использовалась как средство иллюстрации целого, состоящего из многих элементов, иерархизованных в нескольких планах («алхимическое древо», «древо любви», «древо души » и т.п.).



Древесные духи



Поклонение древесным духам широко внедрилось в сознание многих славянских народов. В Западной Европе были широко распространены предания о людях, заживо замурованных в фундаментах и стенах разных построек из дерева, а позднее и из камня, особенно в средневековых замках и городских крепостях. Чаще всего это были дети, которых приносили в жертву духам. Согласно поверьям, такая жертва должна была обеспечить прочность постройки. С этим обычаем некоторые авторы связывали древнерусское и болгарское название городского кремля «детинец», но, согласно легендам славянских народов, в новостройках замуровывали не детей, а молодых женщин. В Сербии было широко известно поверье о крепости Скутари, которую называли также «постройка Скадра».

Три года строили три брата крепость Скадр на реке Бояне. С ними строили 300 мастеров и не могли возвести даже фундамента, так как каждый раз то, что было построено за день, ночью уничтожала злая волшебница облачная дева Вила. Наконец, сама Вила сказала одному из братьев: «Не мучайся! Найди брата Стояна с сестрой Стояною, заложи их в фундамент, и построишь, что нужно». Пострадала жена младшего брата, которая сначала приняла за шутку то, что строители окружили ее бревнами и камнями, а когда поняла весь трагизм положения, когда мольбы о спасении были отвергнуты, она попросила строителей оставить отверстие для ее груди, чтобы кормить сына Иованна, а также отверстие для глаз, чтобы она могла видеть малыша. Ее просьбу исполнили, и она, согласно поверью, целый год кормила сына. «Как было тогда, так и осталось: и теперь идет от нее питание, как чудо и еще как исцеление жен, у которых нет в груди молока».

В нижегородском кремле жертвой жестокого обычая якобы стала Алена — молодая жена местного купца Григория Лопаты.

В злополучный день Алена проспала утром и, спеша принести воды, возвращалась с коромыслом и ведрами не кружной дорогой, а более короткой тропинкой по склону горы. В стороне от тропинки она увидела яму, которая была «словно могила», и подошла к ней из любопытства. Строители окружили Алену, крепко привязали ее к доске и спустили в вырытую яму вместе с ведрами и коромыслом — обычай требовал положить с жертвой все, что было при ней. Рабочие отказались зарывать молодую женщину, но главный мастер сделал это сам, говоря:

Пусть погибнет она за весь город одна,

Мы в молитвах ее не забудем.

Лучше гибнуть одной, да за крепкой стеной

От врагов безопасны мы будем...

По некоторым легендам, фундамент новостройки орошается человеческой кровью. В Шотландии господствовало убеждение, будто древние жители этой страны — пикты, которым местные легенды приписывали неразрушаемые доисторические постройки, обагряли человеческой кровью краеугольные камни для своих сооружений. Подобный обычай объясняется тем, что в мировоззрении древних народов человеческие жертвы служили «компенсацией» древесным духам за срубленные («умерщвленные») для постройки деревья.

Со временем жильцы научились обманывать духов, подсовывая им в основание дома вместо людей каких-нибудь животных — кабана, быка, козла, кошку, собаку, петуха. Поляки при закладке дома убивали петуха, восточные славяне — курицу. У поляков, помимо этого существовало поверье: первое существо, которое вступит во вновь отстроенный дом, непременно заболеет и умрет. Вот почему в новый дом, еще не перейдя порог, бросают сначала кошку, собаку или курицу. То же поверье известно и у сербов. Украинские строители нового здания при первом ударе топора заклинали тех или иных животных, чтобы предстоящие беды пали на них, а не на тех людей, которые будут жить в доме. Вообще сельские жители верили, что деревенские плотники имеют свои тайны, и эти тайны делали их «опасными» в глазах непосвященных. Например, считалось, что если они берут для постройки скрипучее дерево, то жильцы дома будут беспричинно кашлять, дерево с наростом — у жильцов будут нарывы, со снятой корой — будет падать скот и т. п.

Почитание и уважение дерева, отождествление его с живым существом было широко распространено у славян. Согласно их поверьям, дерево ощущает боль. Не случайно герои русской сказки «Курочка и петушок», когда им требуется взять немного лыка (коры) у растущей липы, прежде посылают к корове за маслом, чтобы помазать липе «больное место». Славяне уверяли, что трава «плакун» плачет, когда ее срывают. В треске сломленной ветки, в скрипе расколотого дерева они слышали болезненные стоны, в увядании видели иссушающее горе и т. п. Дерево от ударов железом содрогалось, чахло и проливало кровь (сок). «Ничить трава жалощами, а древо с тугою к земли приклонились»,— говорится в «Слове о полку Игореве».




Священные рощи



Люди с древних времен пользуются чудесным свойством растений – давать пищу и тепло. Но помимо этих свойств люди заметили, что растения могут влиять на судьбу человека, а также исцелять его от болезней и физических и духовных. Издавна люди почитали деревья и священные рощи. К ним приходили лечиться, молиться, просить защиты или любви. Испокон веков деревьям приписывалась волшебная сила. Считалось, что в них живут духи - хранители человека. С деревьями связано множество примет, поверий и обрядов.

Дерево в наpодной культуре славян - объект поклонения. В дpевнеpyсских памятниках 11-17 вв. сообщается о поклонении язычников "pощениям" и "дpевесам", о молениях под ними ("pощением... жpяхy"). Сyдя по всемy это были, как пpавило, обнесенные огpадой yчастки леса. Рощи считались заповедными, в них не рубили деревьев, не собирали хворост. У славян множество рощ имеют «священные» названия: «божелесье», «гай-бог», «божниця», «пpаведный лес», «святибоp».

K категоpии почитаемых и священных деpевьев относились и отдельные деpевья, особенно стаpые, одиноко pастyщие в поле или вблизи целебных источников. K этим деpевьям пpиходили люди, чтоб избавиться от болезней, сглаза, бесплодия и дpугих напастей. Они пpиносили даpы и жеpтвы (вывешивали на деpевьях полотенца, одеждy, лоскyты), молились, пpикасались к деpевьям. Через дyпла и pасщелины таких деpевьев пpолезали больные, как бы оставляя за пpеделами этого отвеpстия свои болезни. При появлении на Руси христианства дабы привлечь людей в храмы церкви строились прямо в свещенных рощах. Об этом свидетельствyют многочисленные пpедания, легенды и апокpифические сказания, о постоpойке цеpквей вблизи почитаемых деpевьев. Вблизи священных деpевьев совеpшались pазличные обpяды.

У южных славян пpактиковался обычай "венчать" молодых вокpyг деpева (или пpедваpять этим действом обpяд венчания). У сеpбов, болгаp и македонцев многие обpяды и тоpжества пpоходили y "записа" - священного деpева (обычно - дyба или плодового деpева). Здесь же yстpаивали пpаздничные тpапезы, закалывали жеpтвенных животных, жгли костpы на Масленницy; вблизи "запища" давали клятвы, yстpаивали сyды и дp.. Стаpомy деpевy лесного оpешника - пpи отсyтствии священника - можно было исповедаться: став на колени и обхватив его pyками, человек каялся в гpехах пpосил y деpева пpощения – это говорит о том, что до прихода христианства деревья были связующим звеном между богом и людьми (миром людей и миром богов) Дyбы, вязы и дpyгие кpyпные деpевья относились к заповедным. Запpещалось pyбить их и наносить вообще какой-нибyдь вpед. Hаpyшение этих запpетов пpиводило к смеpти человека, моpy скота, неypожаю. Такие деpевья считались покpовителями окpестностей - сел, домов, колодцев, озеp, охpаняли от гpада, пожаpов, стихийных бедствий.

Деpево как метафоpа доpоги, как пyть, по котоpомy можно достичь загpобного миpа - общий мотив славянских повеpий и обpядов, связанных со смеpтью.

Хаpактеpны пpедставления о посмеpтном пеpеходе дyши человека в деpево. Так, белоpyсы полагали, что в каждом скpипyчем деpеве томится дyша yмеpшего, котоpая пpосит пpохожих помолиться за нее; если после такой молитвы человек заснет под деpевом, емy пpиснится дyша, котоpая pасскажет, как давно и за что она заточена в это деpево. Сеpбы считали, что дyша человека находит yспокоение в деpеве, pастyщем на его могиле; посемy нельзя сpывать с кладбищенских деpевьев плоды и ломать ветви. С кpyгом этих повеpий связаны славянские баллады о заклятых в деpевья людях. Подобные фольклоpные сюжеты, обычно относятся к людям, yмеpшим пpеждевpеменной смеpтью, pаньше отведенного им сpока; их пpеpванная жизнь как бы стpемится к пpодолжению в иных фоpмах.

Деpево, как и pастение вообще соотносится с человеком по внешним пpизнакам: ствол - тyловище, коpни - ноги, ветки - pyки, соки - кpовь и т.п. Есть "мyжские" и "женские" деpевья (беpеза - беpезyн, дyбица - дyб), отличающиеся и по фоpме: y беpезы ветки pаспyскаются в стоpоны, y беpезyна - ввеpх. Пpи pождении pебенка для него сажают деpево, веpя, что pебенок бyдет pасти также, как и pазвивается это деpево. Вместе с тем, в некотоpых повеpьях, pост такого деpева вызывает истощение человека и пpиводит его к гибели. Посемy стаpались не сажать кpyпных деpевьев около дома.



Дуб – священное дерево Перуна

культ дерево древний славянский

У греков и римлян дуб посвящался отцу богов Зевсу. Славяне, подобно галлам и германцам, считали дуб храмом Перуна, в ветвях которого он будто бы пребывал во время грозы. И горе, если молния ударяла в дуб — то был гнев божества, вызванный чьим-то неблагочестием. Чтобы вымолить прощение, нужно было принести многочисленные жертвы. Такие жертвы приносили друидам — кельтским жрецам, ведавшим жертвоприношениями.

Мифология кельтов сохранила обряды, связанные с культом дуба. Само слово «друиды» происходит от кельтского «дерв», т. е. дуб. Между тем у славян этот корень сохранился только в слове «дерево», поэтому, вероятно, когда-то название «друиды» означало «почитатели дерева» вообще и дуба в частности. А так как дубы у кельтов были в особом почете, то неудивительно, что жрецы их (друиды) пользовались огромным влиянием у народа. Особенно кельты почитали дубы, украшенные ветвями омелы, употреблявшиеся для лечебных целей. (Славяне использовали омелу и для приготовления лекарств.) Многие друиды были не только прорицателями и учителями, но и врачевателями.

Друиды составляли особое таинственное братство во главе с «великим друидом». Все необходимое для обрядов — песни, гимны, заклинания — они произносили устно. Жрецы проповедовали загробную жизнь и бессмертие души, а чтобы эти воззрения укрепить в умах суеверного народа, они прибегали к шарлатанству: занимали деньги с условием возвращения их в загробном мире, писали умершим письма и клали их в гроб либо сжигали на жертвенниках. Друиды хорошо знали местную географию, космографию, движение планет, разбирались в целебных свойствах разных трав, которые собирали босыми, одевшись в белые одежды.

Римский писатель и историк Плиний Старший рассказывал, что прежде чем приступать к собиранию трав, друиды вели астрономические наблюдения над положением планет, гадали, чья рука может рвать травы, а чья нет, делали различные предсказания. Они были очень свирепы, и дикие обычаи друидских сект подавляли всякое чувство гуманности. Друиды злоупотребляли властью, которую давала им религия кельтов, угнетали невежественных людей. Этим объяснялась та легкость, с которой кельты и галлы после римского завоевания отказались от прежней религии и приняли религию победителей: христианство было значительно гуманнее. Тогда-то друиды переменили название и стали называть себя «сененами» (мудрецами). Несмотря на строгие законы римлян, друиды - жрецы продолжали принимать человеческие жертвы и после принятия христианства.

У некоторых славянских племен, живших по соседству с кельтами, отдельные обряды также были связаны с жертвоприношениями и культом дубов. У пруссов - язычников были свои священные рощи, поля, воды, угодья. В рощах воспрещалось убивать зверей, рубить деревья, пахать землю, ловить в прудах рыбу. Был у них и священный дуб. Сохранилось предание: как-то епископ приказал срубить дерево, но местные жители, принявшие христианство, наотрез отказались сделать это. И тогда епископу ничего не оставалось, как срубить его собственными руками.

Латыши посвящали дубы божествам мужского рода, а липы — женского. В заговорах и песнях Литвы Перун упоминался как божество, жившее в священном дубе. Священные рощи были и у балтийских славян. Из дубов, которые росли в этих рощах, они делали идолов Перуна. У датского летописца - хрониста Саксона Грамматика есть описание расположенного в г. Короница славянского храма с дубовым идолом Перуна.

Киевские идолы, поставленные князем Владимиром, тоже были срублены из дуба. По свидетельству летописей, один из них, брошенный в Днепр, доплыл по течению до того места, где теперь находится Выдубицкий монастырь, названный так по местности, где язычники молили божество «выдыбить» («выйти из воды»).

В договоре Руси с Византией (945 г.) говорится о русах- язычниках, клявшихся Перуном, и о русах-христианах, приносивших присягу в соборной церкви св. Ильи. Князь Владимир, приняв христианство, оказал особую честь Перуну, возглавлявшему пантеон русских языческих богов: идола Перуна с серебряной головой и золотыми усами не изрубили, как других идолов, а совлекли с Киевской горы и проводили по Днепру до самых порогов. Миновав пороги, Перун оказался на острове, «оттоле прослы Перуня Рень, якоже и до сего дня словет». Так написано в летописи.

В Новгороде идол Перуна поставили на том месте, которое назвали Перынью. Побывав в Новгороде в 1654 г., Адам Олеарий записал: «Новгородцы, когда еще были язычниками, имели идола, называвшегося Перуном, т. е. богом огня, ибо русские огонь называли Перун. И на том месте, где поставлен этот их идол, построен монастырь, удержавший имя идола и названный Перуновым монастырем. Божество это имело вид человека с кремнем в руке, похожим на громовую стрелу (молнию) или луч. В знак поклонения этому божеству содержали неугасимый ни днем, ни ночью огонь, раскладываемый из дубового леса, и если служитель при этом огне допускал огню потухнуть, то наказывался смертью».

Урочище Перынь находится у самого истока Волхова близ Ильменского озера на небольшом плоском холме, превращающемся во время половодья в остров. В 1951 —1952 гг. здесь работала археологическая экспедиция под руководством А. В. Арциховского. Во время раскопок была обнаружена круглая, диаметром в 21 м площадка, в центре которой находилась круглая яма с восемью расширениями по странам света; в каждом расширении, на дне рва — следы кострища. Это — остатки культового сооружения языческих славян (капища), освещавшегося восемью кострами. Около каждого жертвенника находили кости — головы или рога баранов, клыки кабанов.

Хотя славяне-язычники признавали дикого кабана символом злого начала, но, как и другие индоевропейские народы (в отличие от семитов), не считали его мясо «нечистым» и употребляли в пищу, а клыки носили в качестве амулетов, охранявших их от бедствий. Интересно, что самое древнее применение клыков кабана как амулетов встречается еще в Древнем Египте. У славян же и многих соседних с ними народов существовал такой обычай: после каждого жертвоприношения кости животного как доказательство благочестия и украшение либо подвешивали, либо складывали у подножия жертвенников, особенно рога баранов и клыки кабанов. Много таких амулетов найдено на юге России.

Встречаются клыки, отлитые из бронзы. Например, скифы, или сколоты, как они сами себя называли, для торжественных случаев при обряде погребения царя выделывали металлические клыки. «Магическое» значение клыков, приписывавшееся амулетам такого рода, объясняет, почему они попали в ожерелья: их клали в гроб как вещественное доказательство принесения кабана в жертву. При жертвоприношениях, не связанных с похоронным обрядом, кости складывали у жертвенника, а если этим жертвенником был дуб, то либо просто подвешивали их к ветвям, либо инкрустировали его ствол. Цифру 4 язычники считали священной. В найденном на дне Десны дубе было инкрустировано 4 челюсти кабана. Обычно квадратной формы жертвенники имели 4 площадки и были обращенына четыре стороны света.

Славяне - язычники знали четыре времени года. Жертвенники, гермы и симулакры (статуи из окаменевшего от долгого нахождения в воде дуба) должны были иметь квадратную форму, т. е. вмещать в себе идею о символической цифре 4 — на четыре стороны обращены изображения знаменитого идола Свентовита. Такие памятники находили во всех странах, где жили славяне,— от Балтийского до Черного морей и от Карпат до Волги, по течению Днепра, Буга, Вислы, Десны, Двины, Днестра, Дона.



Перунов цвет



Святилище Перуна повторяет цветок с восемью лепестками, квадрат на повернутом квадрате. В славянских землях бытовало поверье, будто без огненного цвета папоротника нельзя добыть клад. Этот фантастический цветок—метафора молнии, о чем свидетельствуют его названия и связанные с ним поверья: хорваты называли его Перуновым цветом, словаки — солнечником, так как, согласно их сказаниям, он расцветает тогда, когда весеннее солнце победит черного волка — демона зимы. На Руси он назывался светицветом, а в народной сказке — «жар - цветом». О папоротнике рассказывают, что его бутон раскрывается с треском и распускается золотым или красным цветком (красным кровавым пламенем), причем таким ярким, что глаза не в состоянии вынести его чудного блеска.

Цветок распускается в тот момент, когда клады, выходя из земли, загораются синими огоньками. По древним поверьям, ночь цветения папоротника бывает среди лета, на Ивана Купалу, когда Перун вступает в битву с демоном - иссушителем, который останавливает колесницу Солнца на небесах, разбивает его облачные скалы, отверзая скрытые в них сокровища, и умеряет томительный зной дождевыми ливнями.

Цветок папоротника распускается только в бурно - грозовые ночи в конце весны, когда цветет рябина, в середине лета, когда ягоды рябины начинают краснеть, и в начале осени, когда эти ягоды созревают.

Усматривая в тучах небесные сады и рощи, славяне-язычники сближали мифические представления с различными земными деревьями, например с рябиной, красные ягоды которой напоминали молниеносный цвет Перуна. Поэтому бурные грозовые ночи получили название «рябиновые», а ветка рябины воспринималась как символ палицы в руке Перуна. Другое название ночей — «воробьиные» — связано со старинными сказаниями о птицах — мифических спутниках грозы и вихрей. Еще в языческую эпоху с воробьем стали ассоциировать то же демоническое значение, какое приписывалось в народе ворону, сове и другим хищным птицам, олицетворявшим бури и грозы.

Существовало очень интересное народное сказание: в темную непроглядную ночь, ровно в 12 часов, под грозой и бурей расцветает огненный цветок Перуна, разливая кругом яркий свет, словно солнце. Но цветок красуется лишь короткое мгновение — не успеешь глазом моргнуть, как он блеснет и исчезнет. Кто хочет добыть цветок папоротника, тот должен накануне отправиться в лес, взяв с собой скатерть и нож, потом найти куст папоротника, очертить около него ножом круг, разостлать скатерть и, сидя в кругу, не сводить глаз с растения. Как только загорится цветок, нужно тотчас сорвать его и спешить домой, накрывшись скатертью. Дома тем же ножом порезать палец или ладонь и в рану вложить цветок. Тогда все тайное откроется человеку.

Нечистая сила всячески мешает сорвать цветок около папоротника в ночь, когда он должен расцвести, лежат змеи и разные чудовища и чутко сторожат минуту его расцвета. На смельчака, который решается завладеть цветком, нечистая сила наводит беспробудный сон, силится сковать его страхом. А едва сорвет он цветок, как земля сразу же начинает ходить ходуном у него под ногами, раздаются удары грома, сверкают молнии, воют ветры, слышатся неистовые крики, стрельба, дьявольский хохот. Человека обдает адским пламенем и удушливым серным запахом. Пред ним являются звероподобные существа с высунутыми огромными языками, острые концы которых пронзают до самого сердца.

Пока не добудешь цветка папоротника, нельзя выходить из круга или оглядываться по сторонам: повернешь голову — она так и останется навсегда повернутой, а ступишь хоть на шаг из круга — черти разорвут на части. Когда сорвешь цветок, надо крепко зажать его в руке и бежать домой без оглядки: если оглянешься — все исчезнет. Замкнутый круг служит преградой, которую не может переступить нечистая сила. Нож, свеча, рябиновая палка, лучина символизируют молнию, поражающую демонов, а скатерть облачный покров, и, прикрывшись ею, человек становится невидимым. На теже облачные покровы выпадает и цвет-молния.

Как видим, народная фантазия сопровождает цветение папоротника всеми знамениями, которые связываются с грозой: здесь и дьявольский хохот, и стрельба, и огненные языки, и землетрясение. Все это метафоры грома, огненные языки — грозового пламени, серный запах — появления и исчезновения дьявола (в древности тучи уподобляли котлам кипящей смолы).

Цветку папоротника придавалась могучая сила: обладающий им человек не боится ни бури, ни грома, ни воды, ни огня, делается недоступным влиянию «злых чар» и может повелевать «злыми духами». Цветок открывает все замки и двери, кладовые и погреба и «обнаруживает» подземные клады подобно тому, как удары молнии, разбивая облачные скалы, обретают за ними золото солнечных лучей. Кто владеет чудесным цветком, тот видит все, что кроется в недрах земли: темная земная кора кажется ему прозрачной, как стекло.

В русских сказках цветку папоротника («жар-цвету») приписывается исцеление от тяжелых болезней, а человек, сорвавший цветок, становится «вещим»: он знает прошлое, настоящее и будущее, угадывает чужие мысли и понимает язык птиц, растений и зверей. Одно из названий Перунова цвета — «перелет - трава» и дано ему за быстроту, с которой ударяет молния и раскрывается почка цветка.

Этот миф знали все славянские народы, а в сказках перелет-трава уподоблялась птице. В русских сказках она сама переносится с места на место, цвет ее сияет радужными красками, ночью же она кажется падающей звездочкой. Обладатель перелет-травы становится счастливым: все его желания немедленно исполняются. Таковы свойства и цветка папоротника. Его бутон ни минуты не остается спокойным — он движется и прыгает, словно птичка, а распустившийся цветок быстро носится над землей, будто яркая звезда, и падает на то место, где зарыт клад.

В этом мифе — исток представлений древних славян о молнии как о летучем цветке. Перунов цвет называли еще «спрыг-трава», «прыгун» или «скакун-трава», «разрыв-трава».

По преданию, листья разрыв-травы имеют форму крестиков, а цвет подобен огню. Распускается она в ночь на Ивана Купала и держится не более 5 минут, но где растет — никому неизвестно. Достать ее очень трудно, и сопряжено это с большой опасностью, потому что всякого, кто найдет ее, черти стараются умертвить. Если приложить разрыв-траву к запертой двери или замку, они немедленно разлетятся на части, а если бросить в кузницу, то ни один кузнец не сможет сварить и выковать железо, хоть работу бросай!

Разрыв-трава ломает и разрывает даже металл. Воры, когда им удается добыть эту траву, разрезают себе палец, вставляют ее внутрь разреза, а потом заживляют рану. От одного прикосновения такого пальца замки отпираются и сваливаются с дверей и сундуков. Если прикоснуться пальцем к человеку, тот скоропостижно умирает. Чтобы достать ее, надо в полночь накануне Иванова дня забраться на дикий пустырь и косить траву, пока не переломится железная коса. Этот перелом и служит знаком того, что лезвие косы ударилось о разрыв- траву. В месте, где упадет коса, нужно собрать срезанную зелень и бросить ее в ручей или в реку. Обыкновенная трава поплывет вниз по воде, а разрыв-трава — против течения. Тут ее и бери.

В некоторых старинных поэтических сказаниях Перун «отпирает» облака и посылает дожди и плодородие. Но в его божественной воле и не давать благодатного дождя, и наказывать смертных неурожаями, почему и считалось, что он может «замкнуть» («закрыть») тучи и задержать дождь. К Перуну обращались не только с мольбами о дожде, но и с просьбами установить вёдро (хорошую погоду) в периоды долгих ливней.

Иногда фантазия древних славян уподобляла падающий дождь крови, текущей из ран, которые наносили Перуновы стрелы облачным демонам. Это породило заговоры на восстановление крови (руды), обращение к Перуну с мольбами «запереть» кровавые раны, как «запирает» он дождевые потоки...

Считалось, что молнией Перун прогоняет «злых демонов», поэтому в народных верованиях она представляется спасительным орудием против всякого дьявольского наваждения и чародейства. Уподобляя это орудие ключу, древний человек прибегал к Перуну с мольбами укрыть его от вражеских замыслов своим облачным покрывалом, оградить и замкнуть своим золотым ключом уста ведьм и колдунов, готовых наслать всевозможные бедствия и болезни.

Перунов цвет, по народным сказаниям, отверзает облачные скалы и криницы и потому служит как бы ключом к скрытым в них сокровищам солнечного цвета (небесного золота) и дождя (дорогого вина). В зимние холода прекрасная богиня Лада скрывается за густыми тучами и туманами и остается за их мрачными затворами печальной узницей до тех пор, пока не расцветет весной пламенный цветок Перуна, не отопрет темницы.

Весной, после того как золотой ключ- молния отопрет замкнутое небо, появляются росы и дожди — небесные слезы. Поэтому Перунов цвет, низводящий эти слезы на землю, получил еще одно название — «плакун- трава». Срывают ее в Иванов день на утренней заре. Люди верили, что корень и цвет плакун-травы обладают великой силой: усмиряют нечистых духов, делают их послушными воле человека, уничтожают чары колдунов и ведьм, спасают от всяческих недугов. Плакун открывает клады и заставляет демонов плакать, т. е. вынуждает тучи проливать дожди. Кому посчастливится наити и выкопать корень плакун-травы, тот производит заклятие.

Дева Заря выводит поутру ясное солнце и прогоняет темную ночь. Так и Перунов цвет-молния силой разгоняет тучи и проясняет дневное светило. Перунов цвет разит демонов и чертей и заставляет их в трепете разбегаться в разные стороны, потому его еще называли чертополохом, одолень-травой и прострел-травой.

По народным поверьям, чертополох прогоняет колдунов и чертей, оберегает домашний скот, врачует людей. Одолень - трава одолевает нечистую силу. С цветком и веткой Перуна связана идея возрождения и увядания, умирания природы. Молния — орудие смерти. Падая на человека или животное, она тут же убивает их. Опаляя дерево, заставляет его сохнуть. Смерть же на древнем поэтическом языке есть непробудный сон. Оба эти понятия — смерть и сон — в мифологических сказаниях древних славян и других индоевропейских народов служили для обозначения зимы и ночи.

Весной Перун, разбивая золотым ключом-молнией облачные горы, творил земное плодородие, в мае отпирал светлое небо, а осенью тем же ключом-молнией запирал небо на всю долгую зиму. Так молния, которая весной воскрешает природу к жизни, поздней осенью погружает ее в смертельный сон. Зимой Перун сам засыпает непробудным сном (умирает). На зиму он как бы совсем скрывается. Очарованный, заклятый, полоненный враждебными демонами, он вместе со своим победоносным воинством спит до весны в облачных горах и замках.

В сказаниях «Вед» пробужденный весной Индра (индийский аналог Перуна) разрушает своими огненными стрелами семь городов демона зимы и выводит из- за крепких затворов стада небесных коров, несущих благодатное молоко — дождь.

Старинный миф о погружении в сон и пробуждении божества творческих сил природы сохранился у славян в сказочном эпосе.


Почитание рябины



В Древней Руси олицетворением женского начала считалась рябина. Также она была символом скромности и нарядности. Этому дереву посвящалось множество ритуальных песен и обрядов.

Рябина - дерево новобрачных. В старину к красавице-рябине обращались для защиты новобрачных: в их обувь и карманы постилали и прятали ее листья. Считалось, что они помешают злым делам колдунов и ведьм. Да и вообще для благополучия в доме старались посадить возле него рябину. Древние славяне верили: в дом, под окнами которого посажена рябина, не войдет человек с недобрыми намерениями.

В русском народном календаре есть день «Петр-Павел рябинник». Приходится он на конец сентября – время созревания рябиновых ягод. В этот день ветки рябины срывали в пучки, развешивали под крышами домов, сараев, различных хозяйственных построек. Также ветки втыкали на краю каждого поля. Этот обычай связан с представлениями о рябине как о дереве, способном защитить от всяких бед. Рябина считалась оберегом в магии и народном целительстве. Славяне говорили: «Постой под рябиной – болезнь отпугнешь».

При различных болезнях человек трижды пролезал сквозь рябиновый куст. В Житии Адриана Пошехонского рассказывается, что после мученической смерти святого (1550 г.) его тело закопали на пустоши, где росла рябина. На это место один раз в году, в Ильинскую пятницу, съезжались из разных городов люди и устраивали ярмарку; сюда же приходили больные - взрослые и дети, которые пролезали сквозь ветки рябины, ища исцеления. По русским и белорусским поверьям, у того, кто причинит рябине вред, будут болеть зубы. При зубной боли тайно на утренней заре вставали перед рябиной на колени, обнимали и целовали ее и произносили заговор: «Рябина, рябина, возьми мою болезнь, отныне и до веку тебя не буду есть», а потом возвращались домой, не оглядываясь и стараясь ни с кем не встретиться.

Если вынуть сердцевину из рябины, растущей на муравейнике, и сказать: «Болят ли у тебя, рябина, коренье или телеса? Так бы у раба Божия (имя рек) зубы не болели вовеки».

В сборнике заговоров второй четверти XVII в. из Олонецкого края сохранилось несколько текстов, обращенных к рябине. «Заговор от портежа, насылки, переполоха» произносили весной возле рябины, стоящей на муравейнике; можно было также сделать посох из рябины, погрызть его и оставить щепочку во рту за щекой, чтобы не бояться никаких «кудес» (колдовства) во время пути. Заговор от лихорадки произносили у корня рябины, а потом, вырыв ее из земли, клали на постель возле больного человека. В начале заговора «от грыжи младенцу» описаны «две рябины, две кудрявые», растут они на белом камне посреди моря-океана, и между ними висит золотая колыбель с младенцем.

Среди всех славян существовал запрет рубить и ломать рябину, использовать ее на дрова, обрывать цветы и даже ягоды. Наши предки считали рябину мстительным деревом и верили: кто ее поломает или срубит, тот вскоре умрет сам или умрет кто-нибудь из его дома. Рябину не полагалось рубить и потому, что знахари переносили болезнь с человека на рябину. А если ты рубил это дерево на тебя болезнь и переходила.

В магии рябину использовали для защиты дома от магических нападений и злых духов. Для этого рябину сажали около крыльца или у ворот. А веточку рябины с плодами издавна прикрепляли над входной дверью, где она охраняла как дом, так и его домочадцев от злых духов. Рябина является оберегом "от лихих людей и плохих вестей». Если внимательно посмотреть на нижнюю сторону ягоды рябины, то можно заметить, что по форме она является равносторонней пятиконечной звездой, а это один из самых древних и важнейших языческих символов - символ защиты.

В Новгородской губернии, вернувшись с кладбища, вешали над дверью рябиновые прутья, чтобы покойник не возвратился домой. В Воронежской губернии сваха сыпала жениху за голенище рябиновые коренья, чтобы на него не навели порчу на свадьбе.

Существуют приметы, связанные с рябиной: «Большой урожай рябины - к долгой и морозной зиме», «Рябина в лесу урожайная - к дождливой осени, если нет - к сухой».



Почитание вербы.



Верба считалась у славян священным деревом, символом непрерывности и постоянства жизни. По представлениям белорусов, на вербе, особенно старой – сухой и дуплистой, С Крещения до Вербного воскресенья сидит черт. Весной черти отогреваются на вербе, а после того как освятят в праздник, они падают в воду, и поэтому от Вербного воскресенья до Пасхи нельзя пить воду, почерпнутую под вербой. Верба на Руси играла ту же роль, что пальма, пальмовые ветви, которыми народ приветствовал въезжающего в Иерусалим Христа. Верба освящалась и освящается в храме святой водой.

Вербе приписывалась магическая сила влиять на орошение полей и лугов (верба растет в сырых местах, у воды), а значит, она, верили предки, способствовала плодородию и будущему урожаю. Здесь прослеживается отчетливая связь с дохристианскими обрядами и верованиями, с культом духов растительности и плодородия. Считалось также, что верба обладает способностью наделять здоровьем и половой энергией скот и людей, предохранять от заболеваний и очищать от нечистой силы. В древности существовал обычай: вернувшиеся из церкви родители стегали освященной вербой детей и приговаривали: «Верба – хлест! Бьет до слез. Верба красна, бьет не напрасно». Это делалось с целью оделить детей здоровьем. Освященной вербой постегивали и молодых женщин и девушек, а также новобрачных, желая тем самым сделать их чадородными.

На Руси было принято освященную вербу хранить дома в переднем углу за иконами весь год. А в самый праздник веточками вербы стегают скотину и приговаривают: «Как вербочка растет, так и ты расти» - помимо пожелания здоровья домашним животным, это должно было предохранить их от нечистой силы. Веточки освященной вербы укрепляли в сараях, хлевах. Перед первым выгоном скота в поле эти веточки скармливали животным.

Вербе приписывалась также сила охранять дома от пожаров, останавливать бурю, распознавать колдунов и ведьм, обнаруживать клады и т. д. Следуя убеждению, что верба обладает универсальной целебной силой, наши предки съедали с освященной вербы по девять шишечек (сережек), считая, что это предохранить их от лихорадки. Во время грозы освященную вербу вынимали из-за божницы и ставили на подоконник – верили, что это спасет от попадания молнии.

Приготовление вербных веток в городах было особым обрядом. Накануне Вербного воскресенья в старину россияне, без различия сословий и званий (от царя до простолюдина), отправлялись ломать вербу на берега близко протекающих рек.



Берёза как символ женской силы природы



Издревле стройная белоствольная березка стала символом России. И хотя березы растут во всем мире, нигде их не любят и чтят так, как у нас на родине. Так было во все века. Ведь береза в славянской мифологии также считалась священным деревом. В восточном Полесье существует предание о человеческом происхождении этого дерева: березы – это дочери первого человека – Адама, которые своими косами вросли в землю, а сок березы – это их слезы. Белый цвет ствола дерева объясняется в поверьях тем, что береза, когда Иуда захотел на ней повеситься, побелела от испуга, но не приняла предателя.

В славянских балладах, легендах, сказках повествуется о том, что погубленная девушка превращается в березу. В белорусской песне поется о березе, выросшей на могиле невесты, которую отравила мать жениха. \

В традиционной культуре береза символизирует женское начало. Во многих поверьях, обрядах, и обрядовых песнях, в фольклорных текстах она противопоставляется дубу как мужскому символу. Нежная береза почиталась как женский символ, считалась покровительницей юных девушек. К ней приходили невесты и в дни радости, и в часы отчаяния. Прильнув к тонкому белому стволу, осушали слезы, как бы впитывали веру, надежду, любовь.

Любой весенний праздник на Руси в честь пробуждавшейся природы не обходился без березы. В Троицын день молодыми березовыми ветвями украшали церкви и дома. Считалось, что дерево не «обидится», если его срубить с любовью во имя такого большого праздника.

Во многих российских губерниях на Семник шли в лес, выбиpали молоденькyю беpезкy, yкpашали ее, завивали на ее ветвях венки, yстpаивали под ней совместное yгощение, водили хоpоводы, гадали. Затем со сpyбленной беpезкой (котоpyю называли иногда "семик") ходили по селy и пpи завеpшении обpяда бpосали беpезy в водy, в огонь, в овpаг (то есть "пpовожали беpезкy", "хоpонили" ее). Девyшки пpосили y нее доли,yмывались беpезовым соком для кpасоты и здоpовья. Этот обряд дожил до начала XX в., а может, где - то и возрождается в наши дни.

В мифологических представлениях славян период Троицы и Семика относился к тем календарным промежуткам, когда предки временно покидали «тот свет» и появлялись в мире живых. Местом их пребывания на земле была свежая зелень берез. Поэтому для душ «родителей» из леса приносили березы и устанавливали их около домов. В эти дни ходили на кладбище, сюда приносили березовые ветки, венки, веники. Основным ритуальным действом было «опахивание» могил. Их обметали березовыми ветками, после чего веточки втыкали в могильную землю.

Троицкая неделя называлась также «Русальной»: по поверьям, только на этой неделе, на земле появлялись русалки. Береза считалась излюбленным местопребыванием русалок. В русальных песнях они представляются сидящими на зеленеющей или кривой березе.

На Троицкой неделе девушки совершали гадания, большинство из которых было связано с березой. Так, например, на ночь сплетали ветки березы с травой в косу, а наутро смотрели: если коса расплелась, то быть в этом году замужем, если же нет – остаться в девушках. Бросали также сплетенные венки на березу: в зависимости от того, зацепится венок на деревце или упадет на землю, судили – выйдет девушка замуж в ближайшем свадебном сезоне или нет. Венки из березовых веток, которые носили на голове всю неделю, кидали в реку: утонет венок – к смерти, прибьется к своему берегу – ждет продолжение девичества, к чужому берегу уплывет – непременно быть замужем.

Береза в народных представлениях наделялась защитными свойствами. Ветки беpезы, особенно использованные в тpоицких и дpyгих календаpных обpядах y славян считались надежным обеpегом. Заткнyтые под кpышей дома, они надежно обеpегали от молнии, гpома и гpада; воткнyтые посpеди посевов в поле огpаждают от гpызyнов и птиц; бpошенные на огоpодных гpядках - охpаняют капyстy от гyсениц. С помощью беpезовых веток пытались обеpечься от нечистой силы, особенно "ходячих покойников". Hаканyне Ивана Kyпалы беpезовые ветки, воткнyтые в стены хлева не давали ведьмам доить молоко с чyжих коpов, и навpедить им вообще. Накануне Ивана Купалы на рога коровам надевали венки из березовых веток, чтобы скотина была здоровой и приносила здоровое потомство. У западных славян надежным обеpегом считалась беpезовая метла, пpислоненная к постели pоженицы или колыбели новоpожденного.

Одновременно с этим, беpеза часто yпоминается как атpибyт нечистой силы в демонологических повеpьях и былинах. Ведьма могла надоить молоко с беpезовых ветвей, также могла летать не только на помеле или хлебной лопате, но и на беpезовой палке.

Противоречивое отношение к березе отражается и в народных поверьях. В одних местах считали, что береза, рядом с домом посаженная, зло отпугивает и от молнии оберегает, и ее специально сажали с рождением ребенка. В других, напротив, боялись сажать березу рядом с домом, мотивируя это тем, что береза много «плачет» и тем, что в нее опять же бьет молния. В Полесье считалось, что близко к домy посаженная беpеза вызывает женские болезни y ее обитательниц; что наpосты обpазyются на беpезе от "женских пpоклятий".

На Русском Севере, место, где когда-то росли березы, признавалось несчастливым, на нем не ставили новый дом. Вместе с тем, иногда и во многих местах беpезy специально сажали около дома для благополyчия семьи. Установленная с пеpеднем yглy пpи стpоительстве дома ветка беpезы была символом здоpовья хозяина и семьи. Беpезовые ветки втыкались в поле, чтоб полyчит хоpоший ypожай льна и злаков. Беpезовое полено закапывали под поpогом новой конюшни, "чтобы велись кони". Из веток в древности плели колыбели, что бы защитить ребенка от хвори. Если красную ленту завязать на ствол березы, то это убережет от дурного глаза. И все-таки чаще береза использовалась как оберег от злых сил.

Березовые ветви использовались, чтобы наделить плодородностью не только землю и скот, но и молодоженов. Славяне проносили детей, через расщепленный ствол березы, чтобы избавить ребенка от болезни (береза забирает ее на себя).

Береза – дерево «счастливое», оберегающее от зла. Про нее говорили: «Есть дерево: крик унимает, свет наставляет, больных исцеляет». Береза, растущая рядом с домом, отгоняет кошмарные сны. Особенно целебными считали почки, ветки, листья, кору, сок березы, наросты на стволе. Освященными в церкви в календарные праздники ветками хлестали больного, чтобы сообщить ему силу растения. Из почек, листьев и наростов изготавливали отвары от разных болезней. Березовый сок издавна считался омолаживающим и очищающим средством. Весной, особенно в праздничные дни, девушки и женщины пили сок и умывались им для красоты и здоровья.

Применялась береза в народной магии как приворотное зелье. Срезали березовый прутик, растущий на восток, обрывали с него листочки; прутик клали на порог, через который должен перешагнуть тот человек, о котором думают, а листочки, высушенные и истолченные в порошок, клали близко к сердцу. Когда приходил тот человек, о котором думали, порошок подмешивали в какое-либо питье и давали выпить. Делали это незаметным образом. В Полесье, чтобы приворожить парня, девушка брала ветку березы, сросшейся с дубом, незаметно обходила с нею парня или поила его отваром коры этой березы.

Береза играла немалую роль и в обрядах жизненного цикла. В брачной обрядности она использовалась в качестве свадебного атрибута – украшенного деревца, являвшегося символом и каждой конкретной невесты, и девичьего круга в целом. Для осуществления предсвадебного омовения невесты старались выбрать березовые дрова. Ее ветки втыкали в свадебный каравай, чтобы в доме все были здоровы.

Посредническая роль березы в мифологической картине мирового пространства объясняет противоречивые представления о ней в народных поверьях. В любом случае многочисленные описания обрядов и действий с березой свидетельствует о глубоком почитании этого дерева.



Осина и ее место в русском фольклоре



Осина – дерево, исполненное достоинства и красоты, считается в народных представлениях как проклятое; вместе с тем широко используемое в качестве оберега.

Осину запрещалось сажать около домов во избежание несчастья, в том числе — болезней; ее не использовали при строительстве, не топили ею печь, избегали сидеть в тени дерева, не вносили в дом осиновых веток и т. п. Кое - где у восточных славян осину считали также «чертовым» деревом. В местах, где растет осина, по поверьям, «вьются» черти. Согласно белорусским поверьям, на огне из осиновых веток ведьмы готовили вредоносное зелье; чтобы превратиться в волка или стать невидимым, колдун должен был перекувырнуться через пять осиновых колышков, вбитых в землю, или через осиновый пень; бросив ветку осины перед путником, колдун сбивал его с дороги. Желая завести дружбу с лешим, человек призывал его, стоя в лесу на поваленных осинках.

Осину использовали в магических целях и при гаданиях. Чтобы обнаружить вора, поляки вкладывали в расщепленную осину вещь, до которой дотрагивался вор; считалось, от этого его начнет трясти лихорадка, и злодей поспешит вернуть украденное. Осину использовали при распознавании ведьмы: ее можно было увидеть, если в ночь накануне Ивана Купалы спрятаться в хлеву под бороной, специально изготовленной из осины. Чтобы узнать, кто из женщин в селе ведьма, белорусы вбивали в землю осиновый кол, состругивали с него щепки, поджигали их и на огне кипятили цедилку (тряпочку, через которую процеживают молоко): считалось, что ведьма непременно придет просить не жечь ее огнем.

В фольклоре, поверьях и обрядах осина выступает действенным средством в борьбе с нечистой силой, ведьмами, колдунами и хтоническими существами. На огне из осиновых дров сжигали после смерти колдунов, чтобы они не вредили людям. В русской сказке богатыри побеждают Бабу Ягу, придавливая ее корнями осины; Добрыня Никитич вешает побежденного им Змея Горыныча на «осину кляплую» (былина «Добрыня и Змей»). По русским и белорусским поверьям, убитую змею надо повесить на осину, иначе она оживет и укусит человека. Заговоры от укуса змей обычно читают над осиновой корой, а затем трут ею укушенное место. Костер из осиновых дров считается наиболее действенным средством борьбы с нечистой силой, отсюда и пословица: чтоб он на осиновом дереве сгорел!

У восточных славян, а также в Польше осиновый кол втыкали в могилу «ходячего» покойника или вампира. Нередко это делали еще при похоронах, чтобы умерший не превратился в «ходячего» покойника. Чтобы предохранить коров и телят от нападения ведьм, ставят на воротах и по углам скотного двора осины, срубленные или вырванные с корнем. В обрядах восточных славян осина использовалась в качестве оберега. В Юрьевскую и купальскую ночь с помощью осиновых веток, воткнутых в стены хлева, в ворота, сараи, оберегали скот от ведьм, отбирающих у коров молоко.

С той же целью при отеле коров на рог ей укрепляли кусочек осины; первое молозиво процеживали через осиновую дудочку и отдавали корове. Если у коровы кисло молоко, ее прогоняли через положенные вдоль порога осиновые ветки; через осиновое полено, помещенное в воротах двора, заставляли перешагнуть только что купленную лошадь, и т.п.

Оберегая поля от ведьм, в посевы втыкали ветки осины; тем же способом охраняли огороды от кротов, гусениц и др. Знахарь, уничтожающий на поле залом, вырывал его из земли осиновыми палками и сжигал на осиновом огне.

При строительстве дома в углу фундамента втыкали осиновые колышки, оберегая дом от всякой беды. Защищаясь от лешего, человек, застигнутый ночью в лесу, ложился спать в круге, очерченном на земле осиновой палкой.

Как спасительное орудие против демонского наваждения, осина может служить и целебным средством для изгнания нечистой силы, болезней. Читают заговор над осиновыми прутьями, которые потом кладутся на больного. Когда разболятся зубы, берут осиновый сучок и трижды читают над ним заговор: «На море на Окияне, на острове на Буяне стоят высокие три дерева, под теми деревьями лежит заяц; переселись ты, зубная боль, к тому зайцу!» После того осиновый сучок прикладывается к больным зубам.

В народной медицине на осину «переносили» различные болезни: при лихорадке срезанные волосы и ногти больного вкладывали в дыру, просверленную в осиновом дереве, и забивали дыру осиновым колышком, полагая, что от этого лихорадка не сможет выйти наружу. Иногда вещи больного закапывали в яме под осину или сажали больного на свежий осиновый пень, полагая, что болезнь уйдет из человека в него. «Передавая» болезнь дереву, просили: «Осина, осина, возьми мою трясину, дай мне леготу!»

В некоторых случаях в обмен на здоровье человек давал обещание не наносить осине вреда — не ломать ее ветвей, не рубить, не жечь. При детской эпилепсии срезанные волосы и ногти забивали в косяк двери осиновым колышком на высоте роста ребенка: считалось, что когда ребенок перерастет это место, он выздоровеет. При детской бессоннице из осины делали купель для ребенка или клали осину ему в колыбель. С помощью осины лечили также зубную боль, грыжу, детский испуг и другие болезни. При приближении эпидемии холеры в четырех концах села втыкали в землю срубленные деревца осины, ограждая тем самым село от проникновения болезни.




Заключение



Подводя итоги, можно сказать, что мифологические представления древних славян – настоящий кладезь мудрости наших предков. Это не только дохристианские божества, но так, же представления о космосе, земле, о природе и её законах, о человеческой судьбе и т.д.

Славянская мифология – отражение знаний, выработанных столетиями, а быть может, и тысячелетиями человеческой практики. Охарактеризовав культ деревьев, можно сказать о том, что образ мирового древа у всех древних славян реконструируется на основе мифологических, в частности космологических представлений, зафиксированных в словесных текстах разных жанров, памятниках изобразительного искусства (живопись, орнамент, вышивка, скульптура и т.п.), архитектурных сооружениях (прежде всего культовых), ритуальных действиях и т.д.

В средние века схема мирового древа широко использовалась как средство иллюстрации целого, состоящего из многих элементов, иерархизованных в нескольких планах («алхимическое древо», «древо любви», «древо души » и т.п.). Позднейшие варианты таких схем широко применяются в современной науке (лингвистика, математика, кибернетика, химия, экономика, социология и т.д.), т. е там, где рассматриваются процессы «ветвления» из некоего единого «центра». Многие схемы управления, подчинения, зависимостей и т.п., используемые в настоящее время, восходят к схеме мирового древа (например, изображение структуры власти, социальных отношений, состава частей, образующих государство, системы управления и т.п.).




Список используемой литературы



	Белякова Г.С. Славянская мифология. М., 1995

	Иванов В.В., Топоров В.Н. Исследования в области славянских древностей. М., 1974

	Мифы народов мира: Энциклопедия: В 2 т. М., 1988

	Рыбаков Б.А Язычество древних славян. М.:Наука,1994