Искусство Киевской Руси

Оглавление



	Введение

	Фольклор Киевской Руси

	Музыка

	Театр Русской цивилизации в киевский период

	Архитектура и изобразительное искусство

	Литература древней Руси

	Заключение

	Список используемой литературы

	Приложения


Введение



	В период складывания и расцвета феодализма на Руси (X - XVII вв.) искусство формировалось на основе достижений художественной культуры восточнославянских племен и обитавших до них на этих землях скифов и сарматов. Естественно, что культура каждого племени и региона имело свои самобытные черты и испытывало влияние соседних земель и государств. Особенно ощутимым было влияние Византии с момента принятия Русью христианства (988 г.). Вместе с христианством Русь восприняло традиции античной, прежде всего греческой, культуры.

	Важно отметить, что русское искусство периода средневековья формировалось в борьбе двух укладов - патриархального и феодального, и двух религий - язычества и христианства. И как следы патриархального образа жизни еще долго прослеживается в искусстве феодальной Руси, так и язычества напоминало о себе почти во всех его видах. Процесс изживания язычества был стихийным, но все-таки делались попытки скорее укрепить новую религию, сделать ее близкой, доступной людям. Не случайно церкви строились на местах языческих капищ; в нее проникли элементы народного обожествления природы, а некоторым святым стали приписывать роль старых богов.

	Восприняв от Византии христианство, Русь, естественно, восприняла определенные основы языка культуры. Но эти основы были переработаны и приобрели на Руси свои специфические, глубоко национальные формы. "Мы взяли из Византии евангелие и традицию," - писал А.С. Пушкин. Конечно, как всякое искусство эпохи средневековья, искусства Древней Руси следует определенным каноном, прослеживающимся и в архитектурных формах, и в иконографии - в живописи. Созданы были даже образцы - " прореси," "подлинники," лицевые и толковые (в первых показывалась, как надо писать, во вторых это "толковалось," рассказывалось), но и следуя каноном, и вопреки им умело проявить себя богатая творческая личность художника. Опираясь на вековые традиции восточно-европейского искусства, русские мастера сумели создать собственное национальное искусство, обогатить европейскую культуру новыми, присущими лишь Руси формами храмов, своеобразными стенными росписями и иконописью, которую не спутаешь с византийской, несмотря на общность иконографии и кажущуюся близость изобразительного языка.

	В домонгольскую пору политическим и культурным центром русской земли был Киев - " мать городов русских," как назвали его в древности современники, сравнивая по красоте и значимости с Константинополем. Росту могущества Киева способствовало его географическое положение на пересечении торговых путей из Скандинавских стран на юг, в Царь - град, с запада, из Германии, до Хорезма. При князе Владимире и его сыне Ярославе Киевская Русь стало сильным государством, неизвестном ранее восточным славянам. Русское воинство держало в страхе и византийцев, и хазар. Западные славяне искали с Русью дружбы, германские императоры заключали союзы. Русские князья выдавали своих дочерей замуж за иностранных государей. Так укрепилось международное положение Киевской Руси.

	В данной работе отражены основные направления искусства Киевской Руси: фольклор, музыка, театр, архитектура, изобразительное искусство (иконопись), литература.

	Для этого использовалась литература таких авторов как Барская Н.А., Лебедева Ю.Л., Муравьев А.В. и другие.


Фольклор Киевской Руси



	Язык - это, прежде всего средство общения между людьми. Он связывает личность с социальной группой: и с ближайшим окружением - семьей иди задругой, и с более широкой социальной группой - родом, племенем, нацией. В обществе язык выполняет различные официальные функции, обслуживая Церковь, государство, правосудие. На стадии "литературного языка" он становится инструментом образования, науки, литературы.

	До достижения этой финальной культурной стадии, язык переживает длительный процесс внутреннего развития, являясь средством самовыражения отдельных личностей и групп во время работы и отдыха. Продукты подобного самовыражения мы обычно называем "фольклором". Отголоски этой древней поэтической традиции сохранились преимущественно в крестьянской среде, по крайней мере в России, и поэтому термин "фольклор" стал почти синонимичным понятию "народная литература", обозначая литературные произведения низших классов. В древний период ситуация была иной, так как развитие творческих способностей в области литературы основывалось на сотрудничестве всех социальных групп. В киевский период, после введения на Руси христианства и появления письменных текстов, в литературном искусстве сформировался своеобразный дуализм. Как мастерски формулирует это Роман Якобсон:

	"На протяжении многих столетий русская письменная литература почти полностью оставалась прерогативой Церкви: при всем его богатстве и высокой художественности древнерусское литературное наследство почти все состоит из жизнеописаний святых и благочестивых людей, религиозных сказаний, молитв, проповедей, богословских рассуждений и летописей в монастырском стиле. Однако древний русский народ обладал богатейшей, оригинальной, разнообразной и высокохудожественной литературой, но единственным средством ее распространения было устное изложение. Идея использовать буквы для светской поэзии была абсолютно чужда русской традиции, и выразительные средства этой поэзии были неотделимы от устного наследия и устной традиции".

	Главной составной частью русского фольклора является песня - в ней тесно переплетаются язык и ритм, слово и мелодия. Русская пословица достаточно характерно говорит: "Из песни слова не выкинешь". Также было сказано, что "Песня - живая летопись русского народа". С незапамятных времен русские запечатлевали в песне весь ход своей жизни: работу и развлечения, радость и печаль, малозначительные происшествия и великие исторические события.

	Русский фольклор сопровождал русский народ на протяжении всей его истории, и только в самое последнее время источники фольклора начали пересыхать под воздействием индустриализированной и механизированной цивилизации. В деревнях, особенно на севере России, сказители древних былин до сих пор в большом почете.

	Не считая "Слова о полку Игореве", которое, безусловно, создал не "народ", а отдельный творец, принадлежавший к классу аристократии, первый письменный текст русской фольклорной поэмы, духовный стих, датируется пятнадцатым столетием. Самая древняя из известных рукописей русских народных баллад, видимо, создана в 1619 г. для Ричарда Джеймса, Оксфордского выпускника, который служил капелланом у английских купцов в России. Англичанину, таким образом, принадлежит честь первопроходца в изучении русского фольклора. В рукописи Джеймса содержится только шесть песен.

	Большинство нам известных произведений русского фольклора, в том числе народной прозы, такой как волшебные сказки, зафиксированы письменно или, в последнее время, в звуковом варианте в течение восемнадцатого, девятнадцатого и двадцатого веков. Таким образом, нет формальных свидетельств для датирования этих материалов, кроме даты записи, которая в большинстве случаев сравнительно свежа.

	Для некоторых эпических песен самую раннюю дату создания можно установить по контексту. Так, песня о гибели воеводы Скопина-Шуйского, одна из записанных для Джеймса, безусловно не могла появиться раньше 1610 г., даты смерти воеводы. В большинстве случаев, однако, этот способ ненадежен. Некоторые эпические песни, воспевающие князя Владимира, могли быть созданы в его время, но нельзя быть уверенными, что мы располагаем первоначальным текстом.

	Таким образом, попытаться выбрать из общего фонда древнего русского фольклора часть, которую можно уверенно отнести к киевскому периоду, действительно в высшей степени трудная задача. Мы можем быть уверенными, что та или иная народная песня очень древняя, но вряд ли нам удастся доказать это в каждом конкретном случае. Тем не менее очевидно, что корни фольклора, в том числе русского народного искусства, уходят глубоко в историю - во многих случаях гораздо дальше киевского периода. Следовательно, картина цивилизации того периода будет неполной, если оставить вне рассмотрения фольклор, и даже гипотетическая датировка некоторых песен лучше игнорирования предмета.

	Очевидно, что некоторые обрядовые песни, первоначально сопровождавшие или символизировавшие различные стадии сельскохозяйственного цикла, очень древние. Следы языческих верований, поклонения Солнцу и Земле, просматриваются во многих из них. К этой группе относятся песни, исполнявшиеся во время празднеств по случаю дня зимнего солнцестояния (коляды), весеннего равноденствия (масленица), летнего солнцестояния (семик или русалья) и осеннего солнцестояния. После введения на Руси христианства прежние языческие праздники были совмещены с христианскими, и тексты некоторых песен соответственно изменились, старые колядовые песни теперь играли роль рождественных гимнов. Во многих случаях свидетельством древнего происхождения песни, кроме ее содержания, является древняя мелодическая форма. В целом, существует достаточно косвенных доказательств, что многие русские обрядовые песни сложились в киевский период, если не раньше. Важную часть обрядовых песен составляет цикл свадебных песен, который соответствует сложным церемониям, сопровождавшим древний свадебный обряд, до сих пор исполняемый в крестьянской среде. Каждому действию обряда соответствует специальная песня. Некоторые очень жизнерадостные, другие грустные и даже печальные.

	Эпические песни (старины, былины), которые по содержанию можно датировать киевским периодом, довольно многочисленны. Эти поэмы обычно посвящаются славным подвигам могучих богатырей, защищавших русскую землю от степных кочевников. В некоторых случаях противник богатыря - жидовин (еврей). Безусловно, здесь имеется в виду борьба русских с хазарами. Во многих случаях, однако, враг в разночтениях сохранившихся текстов - татарин, что для киевского периода, конечно, было бы анахронизмом, поскольку татары - как на Руси называли монголов - появились только в тринадцатом веке.

	Богатыри, воспеваемые в эпических поэмах, в основном дружинники Владимира Святого. Хотя они всегда готовы защитить князя и его государство, в них нет подобострастия, они по-дружески общаются с ним, иногда даже ругают князя и его жену. Они были не дисциплинированными солдатами, а грубыми индивидуалистами и, действительно, каждый из них изображается как личность со своим собственным характером. Старший из них - Илья Муромец, большой могучий человек крестьянского происхождения, целеустремленный и бесстрашный, но без следов цивилизации. Его главный сподвижник - Алеша Попович, сын священника, который полагается на свою хитрость. Добрыня Никитич - боярин, благородный великодушный человек. Другой популярный персонаж из галереи портретов богатырей - Чурило Пленкович, перед которым не могла устоять ни одна девушка.

	К Владимирскому циклу былин позднее были добавлены другие эпические поэмы, среди которых сказание о Волхе Всеславиче, описывающее приключения князя Всеслава Полоцкого, и поэма о Дюке Степановиче, которая была сложена в Галиции в двенадцатом веке и отражает тесные связи этого княжества с Византийской империей. Знаменитая поэма "Садко", ранний вариант которой тоже, видимо, был создан в двенадцатом веке, типично новгородское произведение. Ее герой не степной богатырь, а купец-путещественник; богатство, а не военная доблесть придает колорит истории.

	Другая новгородская былина - о Василии Буслаеве - совсем другого рода. Васька (уменьшительное от Василия) один из необузданных молодцов города-республики; он всегда ищет приключений и не признает никаких авторитетов. Свободомыслящий, он не благоговеет перед церковью, не суеверен, как говорит поэт: " не верит ни в сон, ни в чох".

	Возвращаясь к "степным былинам", следует подчеркнуть, что в некоторых из них прослеживаются параллели с персидским и тюркским фольклором. Так, например, некоторые эпизоды истории об Илье Муромце напоминают нам великий персидский эпос "Шахнаме". Возможно черкесы были связующим звеном между русской и персидской поэзией, собственно черкесские влияния тоже прочитываются в отдельных русских эпических песнях. Примечательно, что героя одной из древних русских былин зовут Святогор ("князь святых гор"). Под этими горами, видимо, имелась в виду Кавказская гряда.

	В заключение необходимо сказать несколько слов о русской сказке. Сказка была необычайно популярна в русском народе на протяжении всей истории страны. Как составная часть русского фольклора она богата и разнообразна. Существует два главных жанра сказки: волшебная и сатирическая. Волшебные сказки, с их коврами-самолетами, скатертями-самобранками и т.п., корнями, возможно, уходят к языческому колдовству. Их популярность объясняется мечтой людей о вещах, которые сделали бы жизнь легче.

	Сатирические сказки дают выход народному недовольству политической и социальной несправедливостью. Интересно, что некоторые сказочные персонажи, например Баба-Яга, упоминаются в летописи, что свидетельствует о популярности сказок в киевский период.



Музыка



	Изучение древнерусского фольклора так же важно для понимания исторической основы русской музыки, как и для адекватного подхода к русской поэзии.

	Русская песня имеет свои мелодические, гармонические и ритмические особенности. Некоторые древнерусские песни сложены в так называемом пентатонном звукоряде, за самый короткий интервал в котором принят "тон" или "полный интервал". Как заметил князь Н.С. Трубецкой, подобный звукоряд встречается в народной музыке тюркских племен бассейнов Волги и Камы - башкир, сибирских татар, тюрков Центральной Азии, а также у аборигенов Сиама, Бирмы и Индокитая.

	В этом смысле музыку, по крайней мере, одной группы древнерусских народных песен, можно назвать скорее евразийской, чем европейской. На Украине пентатонный звукоряд обнаруживается только в небольшом количестве очень древних песен, среди других славян его использование еще более редко. С другой стороны, интересно отметить, что пентатонный звукоряд сохранился также в кельтской народной песне, у шотландцев, ирландцев и в Британии. Другие русские песни, кажется, следуют традициям древнегреческой музыки.

	Можно добавить, что русская народная песня преимущественно диатоническая, элементы хроматизма очень редки. Большинство русских песен многоголосные. Каждая партия самостоятельна и по-своему красива, но все служат целому. Песня начинается запевалой, который исполняет тему. Другие певцы модулируют и украшают ее, создавая самобытный контрапункт. В этом отношении русская народная песня заметно отличается от народных песен восточных народов, большинство которых поют в унисон.

	Ритм русской песни частично определяется природой живого языка, но также в значительной степени зависит от художественной интуиции создателя и исполнителя. Типичные размеры 5/4 и 7/4.

	Кроме хорового пения в Киевской Руси любили и сольное, особенно на княжеских пирах, где исполняли героические баллады, такие как "Слово о полку Игореве". В большинстве случаев певец сам аккомпанировал себе на гуслях. В "Слове" есть поэтическое описание такого представления: "То не десять соколов пускал Боян на стаю лебедей, то он пальцы свои искусные на живые струны накладывал. А те струны, будто сами, славу князьям пели".

	Профессиональных певцов, по-видимому, было много. Они переходили с одного народного праздника на другой, выступая не только в княжеских хоромах, но и на городских торговых площадях и сельских ярмарках. Они, в основном, были известны как скоморохи. Скоморохи работали группами, и, как классу, им нужно отдать должное за сохранение в веках традиций древнего народного искусства в России.

	Кроме гуслей, в древней Руси использовали другие разные музыкальные инструменты: сопели, бубны. Последние были также обязательной частью военных оркестров, вместе с суренками и трубами. Несомненно, хорошо известны были некоторые восточные инструменты, например сурка (зурна) и домра. Помимо военных оркестров, князья содержали специальные ансамбли для дворцовых пиров и празднеств.

	Что касается религиозной музыки, то о языческих обрядах нам известно немного. Масуди упоминает музыкальные мелодии, которые мог слышать путешественник, приближаясь к определенным языческим капищам в земле славян. Известно, что языческие священнослужители балтийских славян использовали трубы. Возможно, в языческий ритуал также входило какое-то пение и музыка.

	После крещения Руси церковное пение стало существенным элементом русской музыкальной культуры. В соответствии с византийской традицией Русская Церковь избегала инструментальную музыку, если не считать таковой церковные колокола. С другой стороны, вокальная музыка - а конкретно, хоровое пение - рано достигла высокого уровня. Основой православного церковного Пения послужила византийская система напевов. Эта система содержит восемь гласов, четыре основных ("автентических") и четыре дополнительных ("плагальных"). Система построена для церковной музыки Св. Иоанном Дамаскином (ум. в 760 г.) на основе древнегреческой гармонии.

	Сначала русское церковное пение было унисонным. Его нотации сохранились в небольшом количестве рукописей, самая древняя из которых - новгородская церковная книга одиннадцатого века. В ней содержится знаменная нотация. Кроме нее на Руси в период с одиннадцатого по четырнадцатый века существовала и другая система нотации, известная как кондакарная. К сожалению, она до сих пор не расшифрована полностью, но из того, что уже прочитано, ясно, что это запись многоголосного пения.

	

Театр Русской цивилизации в киевский период



	Театр - один из важнейших видов современного русского искусства, и говорят даже, что русские имеют врожденные способности к сцене. Однако театр, в современном смысле, появился в России только в конце семнадцатого века. В московский период - эпоху Шекспира - театра в России не было.

	Ситуация киевского периода не совсем ясна. Прежде всего, мы должны рассмотреть фольклорные основы. Ритуал народных праздников, с его танцами, ритмизированным диалогом и т.п., содержал значительный элемент театрального искусства. То же самое можно сказать о свадебной церемонии и обряда похорон.

	Сложный цикл древнерусской свадебной церемонии представлял собой действо, в котором не только жених и невеста, но и их родственники и друзья - все имели собственную роль. Спектакль состоял из нескольких действий и начинался с прихода родственников жениха в дом отца невесты, обычно ночью, как того требовал древний ритуал. Представление происходило несколько дней в домах родственников каждой стороны по очереди. Как уже отмечалось, разнообразные песни были существенной частью церемоний, каждому дню и каждой сцене соответствовала своя песня.

	Примечательно, что русские крестьяне и сейчас, говоря о свадьбе, употребляют глагол "играть" (играть свадьбу). Похороны тоже совершались по установленному ритуалу, важная роль в котором принадлежала профессиональным плакальщицам. В "Слове о полку Игореве" плакальщица Карна оплакивает судьбу всей Руси, истерзанной степными кочевниками.

	Именно на этом фольклорном фоне нужно рассматривать деятельность бродячих артистов - скоморохов. Предполагается, что большинство скоморохов были площадными актерами и музыкантами, типа жонглеров и шутов. Однако следует иметь в виду, что информация о них исходит преимущественно из церковных источников.

	Русское духовенство считало представления скоморохов проявлением язычества и безуспешно пыталось препятствовать им. В этом духовенство руководствовалось решением Константинопольского Церковного Собора 692 г., в котором осуждались все виды театральных представлений. Но сама Византийская Церковь отказалась от своего ригоризма во время иконоборчества (восьмой век) и пошла в этом еще дальше в период Македонской династии (с девятого по одиннадцатый века). Византийский театр, который вырос из римской пантомимы, просуществовал до последнего дня Империи. Кстати сказать, византийская пантомима дала рождение турецкому народному театру орта оюну, Карагёз и Меддахов.

	Принимая во внимание тесные культурные связи Киевской Руси с Византией, можно предположить, что византийские артисты бывали на Руси и познакомили местных скоморохов с началами театрального искусства. Как мы увидим, на фресках Софийского собора в Киеве византийские актеры изображены на фоне ипподрома, но пантомимы были различны по содержанию и, кроме площадных представлений, в Константинополе разыгрывались более серьезные спектакли.

	Византийские артисты, в некоторых случаях носили маски, маски были и у скоморохов. Именно с представлениями скоморохов нужно связывать появление в средневековой Руси кукольного театра. Первое известное упоминание о нем находится в рукописи пятнадцатого века.

	В дополнение к светскому театру в Византии, как и в западной Европе средних веков, развивалась религиозная драма (мистерия). В определенном смысле византийская служба сама по себе является духовной драмой, и сложная церемония в Софийском соборе осуществлялась с театральными эффектами. Именно театральный момент византийского обряда привлек послов Владимира в христианстве больше, чем что-нибудь иное. Согласно летописи, во время службы в Софийском соборе Константинополя они не знали, где находятся, на земле или на небесах. Позже подобное чувство, должно быть, испытывали сельские жители Руси, посещая службы в Софийском соборе Киева и других больших церквях русских городов. Стенные росписи, мозаики и иконы, размещенные по всей церкви создавали необходимую обстановку для духовной драмы церковной службы, глубокий символизм которой в обратном случае не воспринимался бы прихожанами.

	В Византии с самого раннего периода ее истории были разработаны специальные торжественные службы со сложными ритуалами для празднования главных церковных событий: Вербного воскресенья, Пасхи, Рождества Богородицы. Постепенно вокруг каждой из этих служб были построены церковные процессии и мистерии и, в конце концов, из них выросла византийская религиозная драма. Знаменательно, что на приеме в честь русской княгини Ольги (957 г.) в императорском дворце разыгрывалась религиозная пьеса.

	Таким образом, мы можем быть уверены, что даже до официального введения христианства на Руси, русские были знакомы с театрализованными частями византийской церковной службы. Свидетельств нет, что религиозная драма, как таковая, существовала в России раньше шестнаднадцатого или семнадцатого веков, но специальные службы по торжественным дням и на Страстной неделе проводились уже в киевский период, хотя, возможно, и не так великолепно, как в последствии.



Архитектура и изобразительное искусство



	Большинство известных нам памятников древнерусской архитектуры и живописи представляют церковное искусство. Поскольку русская Церковь входила в лоно Византийской, русское церковное искусство, безусловно, должно было следовать византийским канонам, по крайней мере в начальный период распространения христианства на Руси. Поэтому часто говорят, что с точки зрения истории искусства, Киевская Русь была частью Византии.

	Невозможно отрицать сильное византийское влияние в древнерусской архитектуре и живописи. Но, однако, реальный процесс русского художественного развития был чересчур сложным, чтобы его можно было описать в рамках теории "византинизации" Руси или какой-либо другой строгой доктрины подобного рода. Во-первых, наше знание о древнерусском искусстве неполно. Если некоторые церковные сооружения сохранились, то памятники светской архитектуры - нет, так как большинство жилищ строилось из дерева и поэтому было менее долговечно, чем церковные здания. Более того, за исключением немногих фундаментов, до нас не дошли постройки дохристианского периода, и, таким образом, у нас нет возможности проследить связь между языческой и христианской архитектурой. К тому же само понятие "византийское искусство" требует толкования. В нем было несколько школ и необходимо разделять, например, между архитектурным стилем Константинополя и византийских провинций, таких как Фракия и Македония, с одной стороны, и Анатолия - с другой.

	Начнем с проблемы дохристианской архитектуры на Руси. Приблизительно в 1908 г. в Киеве археологи обнаружили овальный фундамент постройки, который сочли остатками языческого капища, хотя тому и нет прямого доказательства. На этом основании было высказано предположение, что языческие капища на Руси имели овальную форму. Нет конкретных свидетельств для такого общего заключения. Если рассмотреть параллели в других славянских странах, увидим, что, например, капище Святовита на острове Рюген квадратной формы.

	Очевидно первые христианские церкви были построены для русских не ими самими, вскоре после их первого крещения в 866 г. Вероятно одна находилась в Тмутаракани. В 1022 г. князь Мстислав Тмутараканский возвел там другую церковь, послужившую образцом для собора в Чернигове, заложенного тем же князем. К моменту его смерти, в 1036 г., собор был еще не закончен, но позже его достроили.

	Хотя черниговский собор несколько раз перестраивали, его первоначальные архитектурные особенности были сохранены. Он организован по византийскому плану - базилика с пятью нефами; в нем также очевидно определенное влияние архитектурного стиля закавказских храмов.

	Первым из роскошных киевских храмов была, так называемая, "Десятинная" церковь, заложенная Владимиром Святым и законченная в 1039 г. Согласно К. Дж. Конант эту церковь начали строить по плану византийской базилики с тремя нефами, по позже план изменили, и появилось двадцать пять отдельных объемов, предназначенных для возведения свода, но не двадцати пяти куполов, как считают некоторые.

	Еще раньше, приблизительно в 989 г., Владимир повелел построить собор в Новгороде. Из летописи мы узнаем, что первая Св. София Новгородская, построенная из дерева, была о тринадцати верхах. Некоторые археологи готовы видеть в этом термине купола, по более правдоподобным кажется, что "верхи" можно объяснить просто как элементы крыши.

	По Конант, один из архитекторов этого собора, видимо, был из Азии. Этот стиль, несомненно, повлиял на стиль других ранних русских церквей, и в Новгороде и в Киеве.

	Два самых впечатляющих памятника русской архитектуры одиннадцатого века - Софийский собор, построенный в Киеве в 1037-1100 гг., и второй новгородский собор того же имени, заложенный в 1045 г. Киевский собор дошел до нас в плохом состоянии, искаженным пожарами и перестройками. Новгородский несколько лучше сохранился до немецкого нашествия, но был страшно поврежден немцами перед отступлением 1944 г.

	Судя по всему, Св. София Киевская в ее первоначальном виде была величественным собором. В плане она представляла собой квадрат, внутренний объем делился колоннами на нефы. Собор имел пять апсид - все на восточной стороне - и тринадцать куполов; огромный - в центре и двенадцать, поменьше, - вокруг него. Собор был великолепно украшен внутри стенными росписями, мозаиками и иконами.

	Как целое, Св. София Киевская - выдающееся произведение византийского стиля, но она не была простой копией какого-либо храма, существовавшего тогда в Византии. Считается, что так называемая "Новая церковь" (Nea Ecclesia) в Константинополе, законченная в 881 г., послужила исходным образцом для создателей Софии и некоторых других киевских храмов, построенных при Ярославе Мудром. Однако Киевская Св. София значительно сложнее по своей архитектуре, чем ее прототип. В ней заметны также художественные мотивы византийских провинций (в этом случае Анатолии). Кроме того не исключается возможность определенного влияния новгородского деревянного зодчества, особенно если принять во внимание количество куполов, совпадающее с количеством новгородских "верхов".

	Вторая Св. София Новгородская была возведена на месте первой деревянной, уничтоженной пожаром 1045 г. Новгородская Св. София более строга и менее роскошна, чем киевская, но прекрасна по-своему. Ее пропорции совершенно другие, апсиды вытянуты, и, хотя главный объем храма прямоугольной формы, она не квадратная. У собора шесть куполов.

	Согласно А.И. Некрасову, некоторые архитектурные черты этого храма принадлежат романскому стилю. В течение двенадцатого века с ростом местных культурных центров, большинство столиц удельных княжеств украсились церквями, каждая из которых, если и была меньше киевского Софийского собора, но имела свой собственный особый стиль.

	Показательно, что в художественном стиле церквей как западной Украины (Галиция и Волынь), так и восточной Руси (Суздаль и Рязань) переплетаются и романские и закавказские (грузинские и армянские) стилистические влияния. Как показывают последние археологические изыскания, рязанская церковь начала двенадцатого века имела форму так называемого "армянского креста".

	Вторая половина двенадцатого и начало тринадцатого века были периодом расцвета суздальской архитектуры.

	Как мы знаем, в это время Владимиро-Суздальское княжество вышло на первый план, руководимое такими одаренными правителями как Андрей Боголюбский и Всеволод III. Оба были увлеченными строителями. Из летописей известно, что Андрей приглашал в Суздаль архитекторов из разных стран. Историк В.Н. Татищев утверждает, что однажды император Фредерик Барбаросса посылал Андрею мастеров-строителей из Германии. Татищев не указывает источника этого сообщения, но обычно его информация достоверна. Нам известно, что суздальские князья поддерживали дружественные отношения и с Византией, и со Священной Римской империей. Возможно, Андрей Боголюбский нанимал некоторых грузинских и армянских архитекторов, а также строителей из Западной Руси (Галиции).

	Присутствие такого большого количества иностранных архитекторов в пятидесятые-шестидесятые годы двенадцатого века, видимо, стимулировало художественную активность местных суздальских мастеров, и в 1194 г. летописец замечает, что Всеволод пригласил только русских мастеров подновлять соборы Суздаля и Владимира.

	Два выдающихся архитектурных памятника периода княжения Андрея - Успенский собор во Владимире (построен в 1158 - 1161 гг., восстановлен в 1185 - 1189 гг., перестроен в 1194 г.) и изумительная миниатюрная церковь Покрова Богородицы на берегу реки Нерль недалеко от Боголюбова (1165 г.). В княжение Всеволода во Владимире возвели Димитриевский собор (1194 - 1197 гг.), известный декоративной отделкой внешних стен. Не менее замечателен Георгиевский собор в Юрьеве-Польском, построенный сыном Всеволода Святославом (1230 - 1234 гг.). Его фасады тоже украшены резьбой, даже более эффектной, чем на Димитриевском.

	Хотя каждая из этих церквей отличается индивидуальностью, все они принадлежат одному общему архитектурному стилю, "Суздальскому", для которого характерна гармоничная композиция и изящество линий и отделки. В архитектурных и декоративных деталях прослеживаются поразительные параллели между суздальскими, армянскими и грузинскими церквями, суздальскими и западными романскими. Однако, едва ли было бы правильным без оговорок называть суздальский стиль и церкви романскими, как это часто делается. По справедливому замечанию Н.П. Кондакова, романское искусство само развивалось под влиянием Византии, и в византийском искусстве одиннадцатого и двенадцатого веков можно найти много "романских" элементов. Искусство некоторых восточно-европейских стран, таких как Западная Украина, Сербия и Венгрия, принадлежит к этому романо-византийскому типу и, с точки зрения Кондакова, именно к Западной Украине (Галиция и Волынь) мы должны обращаться в попытках обнаружить источники суздальского искусства.

	В любом случае, если и существуют романские элементы в суздальских церквях, то сами они выглядят совсем не так, как романские церкви Богемии, Германии и Франции. В общем, трудно отрицать, что, соединяя различные элементы византийского, закавказского и романского искусства, архитекторы - и иностранные, и русские, приглашенные суздальскими князьями, создали новый и совершенный стиль в русском искусстве. К. Конант называет его "подлинно классическим" и "достойным эллинистического духа вместе с чувством чистоты и покоя, которые всегда присутствуют в самых великих произведениях искусства". Впоследствии суздальские храмы, в свою очередь, послужили образцом для московских церквей пятнадцатого столетия, построенных итальянскими мастерами.

	Кроме церквей и Андрей, и Всеволод возвели для себя роскошные дворцы. Согласно летописцу, и иноземцы, и русские съезжались в Боголюбове, чтобы полюбоваться палатами Андрея. Ничего не осталось от этого дворца на земле, но его фундаменты, недавно раскрытые археологами, дают некоторое представление об этом грандиозном архитектурном ансамбле, который включал в себя палаты, несколько теремов и собор, все соединенное галереями.

	В то время как и церковь и князья финансировали развитие архитектуры, церковь выступала против скульптуры, считая ее языческим искусством. Предубеждение против скульптуры в древней Руси было столь велико, что не только в церковном, но и в светском искусстве для нее не было места. В результате скульптура в Киевской Руси самостоятельно не развивалась, и даже барельефы использовались в основном в декоративных целях. Среди немногих образцов русской скульптуры этого периода можно упомянуть мраморные саркофаги в Софийском соборе в Киеве, один из них - саркофаг Ярослава Мудрого - богато украшен. Из каменных барельефов святых можно назвать барельефы Св. Георгия и Св. Михаила на стене монастыря Св. Михаила, датируемые двенадцатым веком, они хотя и грубой работы, однако не лишены определенной выразительности. Резьба по камню и декоративные украшения на стенах Димитриевского собора во Владимире и Георгиевской церкви в Юрьеве-Польском исключительно разнообразны и декоративны. Кроме разнообразных изображений Христа и святых в них присутствуют фигуры реальных и фантастических животных и птиц, включая кентавров и грифонов.

	Живопись, как и архитектура, пользовалась поддержкой Церкви, и ее развитие не ограничивалось искусственно, как это случилось со скульптурой. С другой стороны, произведений русской живописи киевского периода сохранилось не так много, как образцов архитектуры, поэтому наше знание о ней, неизбежно, страдает неполнотой.

	Первые живописцы, работавшие на Руси, были "греки", то есть византийцы. Большинство из них, вероятно, приехали из Анатолии. К счастью, сохранилась, по крайней мере, часть стенных росписей Софийского собора в Киеве. Эти фрески иллюстрируют жизнь Богоматери, Христа, Св. Георгия - покровителя Ярослава Мудрого.

	На стенах лестницы, ведущей на хоры, изображены сцены из жизни Константинополя. Из них до нас дошли изображения возниц и колесниц на ипподромных бегах. Сохранились также цирковые сцены с акробатами, охотниками, музыкантами и жонглерами. В работе над фресками двенадцатого века (такими как росписи в церквях двух киевских монастырей - Св. Михаила и Св. Кирилла, а также в так называемой церкви на Нередице недалеко от Новгорода), безусловно, вместе с греками принимали участие и русские живописцы. На Нередице, возможно, работали и армянские художники. Церковь на Нередице стала одной из самых болезненных потерь, понесенных во время немецкого нашествия.

	История иконописи сходна с историей фресковой живописи. Сначала иконы или привозили готовыми из Византии, или на Руси писались греческими мастерами. Позже были обучены свои художники. Первым прославился у современников некий Алимпий, упоминаемый в "Патерике" Печерского монастыря. Византийские иконы исключительной красоты время от времени привозили в течение всего двенадцатого столетия. Видимо, именно Юрий Долгорукий привез из Константинополя знаменитую икону Богоматери, которую его сын Андрей поместил в Успенский собор Владимира и которая под именем иконы Владимирской Божьей Матери, стала одним из священных символов Древней Руси.

	Мозаики использовались в убранстве Софийского собора и некоторых других церквей Киева и Чернигова+48а. Искусство эмали стало чрезвычайно популярным - русские художники киевского периода достигли высочайшего технического уровня в изготовлении перегородчатой эмали. В кладах, подобных найденным в Рязани в 1822 г. и Киеве - в 1889 г., находятся несколько замечательных ювелирных изделий из золота и эмали, датируемых двенадцатым столетием. Расцвет этого вида прикладного искусства свидетельствует о художественной зрелости Киевской цивилизации.

	Нет никаких сомнений, что искусство вышивки Киевской Руси тоже было высоко развито, хотя до нас дошло совсем немного его образцов. И в монастырях, и в княжеских дворцах обучались искусные вышивальщицы, а княгини особо покровительствовали этому искусству, распространение которого, однако, ни в коем случае не ограничивалось княжескими палатами. Почти каждая хозяйка и в городах и в деревнях, очевидно, была знакома, по крайней мере, с азами вышивания, которое, таким образом, можно считать видом народного искусства в самом широком смысле этого слова. Корни искусства вышивания уходят в глубь веков. Примечательно, что основные мотивы русской крестьянской вышивки датируются скифскими и сарматскими периодами.

	В этой связи несколько слов необходимо сказать о роли орнамента в русском искусстве. Популярными были и "растительный" и "звериный" стили. Первый, по-видимому, пришел на Русь из Византии. Последний, как нам известно, был характерен для скифского и сарматского искусства. В раннем средневековье он распространился по всей Европе. Судя по всему, распространение звериного орнамента в средневековом русском искусстве было результатом как традиций сарматского периода, так и влияния западных образцов, которые по сути дела были вариантом тех же традиций. Видимо следует признать также значительное влияние на русское искусство декоративного искусства исламского Ближнего Востока. Разнообразие орнаментальных форм характерно для всех проявлений русского художественного духа, особенно в прикладных искусствах. Он проявляется в украшении рукописей, вышивки, в эмалях, в резьбе по дереву и так далее. Он влияет не только на искусство высших классов, но также и на народное искусство; те же традиции сохраняются и в русском крестьянском искусстве более современных периодов.



Литература древней Руси



	Художественная литература, особенно беллетристика, в средние века еще не выделилась в самостоятельный род. Средневекового читателя привлекали в книгах не столько их художественные достоинства, если они вообще имели значение, сколько возможность извлечь из повествования нравственное наставление и образование. Церковь, в свою очередь, поощряла моралистическую тенденцию, чтобы использовать ее для распространения христианского мировоззрения, и поэтому поддерживала все виды дидактической поэзии и прозы соответствующего направления.

искусство древняя русь

	В связи с этими обстоятельствами, говоря о русской литературе киевского периода, мы должны рассматривать не только непосредственно художественную литературу, но и переходные виды, такие как дидактическая литература, и даже религиозные произведения, если они представляют художественную ценность.

	Библия в Киевской Руси, как и в средневековой Европе, являлась главным источником и религиозного и эстетического вдохновения. Влияние Библии на Руси было даже более значительным, чем на Западе, так как русские могли читать ее на языке близком к родному.

	С точки зрения развития литературы, воздействие Ветхого Завета оказалось более сильным, чем Нового. Русские того времени читали Ветхий Завет, преимущественно, в сокращенном варианте (Палея), составитель которого не отделял канонические тексты от апокрифов. Это, однако, делало книгу еще более привлекательной для читателя. Кроме Библии, в распоряжении читателей имелись переводы разнообразных произведений религиозной литературы и византийской литературы вообще. С точки зрения истории литературы, церковные гимны, жития святых и дидактические легенды разного рода были наиболее важными среди образцов византийской религиозной и полурелигиозной литературы, ставших доступными русским.

	Следует отметить, что ни одного произведения греческой художественной литературы, ни классической ни византийской, за исключением единственной византийской эпической поэмы, написанной на "вульгарном" греческом, не было переведено на русский язык в средние века. Видимо, это результат руководящей роли Церкви, если не непосредственно ее цензуры.

	Смог бы средний русский киевского периода оценить Софокла и Эврипида - другой вопрос. Но он, скорее всего, получил бы удовольствие от Гомера, как, несомненно, митрополит Климент, читавший Гомера по-гречески. Эротическая новелла позднего эллинистического и раннего византийского периодов, возможно, нашла бы отклик, по крайней мере, у части читающих русских, и мы прекрасно можем себе представить автора "Даниила Заточника" с удовольствием читающим "Дафнис и Хлою", хотя он и клеймил "дьявольских женщин".

	Обращаясь теперь к апокрифам, следует указать, что некоторые из них родились на Востоке - в Сирии, Египте и даже Индии. Византия служила их хранилищем, откуда они впоследствии были заимствованы Русью и Западной Европой. Только с оговорками христианские и псевдо-христианские легенды апокрифического типа можно называть византийскими, за исключением совсем не многих. Из христианских апокрифов особенно популярным на Руси, как я уже сказал, было "Хождение Богородицы по мукам".

	Образцом нехристианских апокрифов является "Сказание о Соломоне и Китоврасе". Это одна из легенд о строительстве башни Соломона. Камни для башни нужно было обтесывать без помощи железных орудий, и, чтобы выполнить эту работу, Соломон хитростью приручил волшебника по имени Китоврас (кентавр). Последний изображается как прорицатель будущего и толкователь снов. На Западе та же тема появляется в легенде о Мерлине и легенде о Соломоне и Морольфе.

	Из дидактических биографических легенд "Повесть о Варлааме и Иосафе" встретила самый горячий отклик у части русских читателей. Родившись в Индии, она представляет собой вариант жизни Будды. В восьмом веке эта легенда была переосмыслена в христианской традиции и переписана по-гречески Иоанном Дамаскином, согласно общепринятому мнению, которое, правда, надежно не обосновано. Ее центральная тема - тщета земной жизни, герой - принц, который оставляет свой трон, чтобы стать отшельником.

	К этому же жанру дидактической литературы принадлежит и "Повесть об Акире Премудром", тоже любимая русскими. Судя по всему, ее родина - Вавилон седьмого века до н.э., легенду переделали на византийский вкус примерно в то же время, что и "Повесть о Варлааме и Иосафе". Герой, Акир, изображается как вельможа, которого обвинил в краже клеветник - его собственный племянник. Царь приказывает казнить Акира, от этой ужасной участи его избавляет старый друг. Впоследствии царству угрожают враги, и именно Акир спасает всех своей мудростью; он не держит зла на царя, но наказывает своего племянника. Мораль: "Не рой другому яму, сам в нее попадешь". Совершенно другая природа у вымышленной биографии Александра Великого, одной из самых популярных повестей позднего эллинистического и раннего средневекового периодов. Русский перевод "Александрии" появился, видимо, в одиннадцатом или двенадцатом веке; полной рукописи до нас не дошло, но части повести были включены в древнерусскую компиляцию всемирной истории, известную как "Греко-римские хроники".

	Совершенно отдельно от книжной византийской традиции стоит греческая народная поэма "Digenis Akritas", эпос о византийском воине из Анатолии, защищающем христианство от ислама. Поэма была создана в десятом веке, в русском переводе она появилась в двенадцатом под названием "Девгениево деяние". Перевод выполнен в великолепном стиле, напоминающем стиль "Слова о полку Игореве"; можно предположить, что автор "Слова" был хорошо знаком с "Деянием".

	Как показывают славянские переводы, оригинальная русская литература, в значительной степени, следовала византийскому образцу. Однако, было бы ошибкой заключить из этого, что русские авторы не показали собственной творческой силы. Напротив, некоторые из них достигли самых вершин литературного искусства.

	В жанре дидактической церковной литературы и гимнографии одним из самых популярных авторов был епископ Кирилл Туровский. И в гимнах, и в своих поучениях он проявил незаурядное литературное мастерство, несмотря на его пренебрежение традиционной риторикой. В житийном жанре повесть неизвестного автора о страданиях Св. Бориса и Глеба, возможно, лучшая с точки зрения литературной техники.

	Но митрополит Иларион возвышается над всеми не только по содержанию своих произведений, но и по их форме. В своем "Слове о Законе и Благодати" он показал себя одним из истинно великих мастеров искусства риторики. "Слово" великолепно по композиции, а каждая деталь в нем - драгоценный камень высокого достоинства. Иларион использует самые разнообразные средства художественной выразительности: символический параллелизм, метафоры, антитезы, риторические вопросы и т.п., все это с прекрасным чувством меры. В светской литературе русские проявили склонность к историческому жанру. "Повесть временных лет" - это и исторический научный труд, и собрание исторических рассказов. Каждый из этих рассказов имеет целью подробное изложение описываемого события, и многие из них, конечно, таковы и есть. Но в то же время многие рассказы имеют и высокую художественную ценность, а в некоторых вымысел, без сомнения, превалирует над фактом. Среди исторических и псевдоисторических сообщений, включенных в "Повесть", находим, например: повествования о походе Олега в Византию; о мести Ольги древлянам за убийство мужа; так называемую, "корсунскую легенду" о крещении Владимира; историю ослепления князя Василько; рассказ о гибельной кампании князя Игоря Новгород-Северского против половцев и много других.

	Некоторые из этих историй, видимо, основаны на разных эпических поэмах, которые создавались в среде княжеских дружинников; другие представляют собой правдивые изложения факта, как, например, история Василько - она, очевидно, написана священником, который утешал несчастного князя после нанесения ему жестокого увечья. Часть историй, судя по всему, записывалась летописцем со слов очевидцев, другие интерпретации того же события могли распространяться независимо от первой. Так произошло в случае с кампанией князя Игоря: две записи были включены в разные варианты летописей и одновременно об этом была написана героическая поэма, знаменитое "Слово"

	"Слово" очень динамично; в его основе прославление военной доблести. Однако в поэме есть и лирические эпизоды, как, например, страстное увлечение пленного русского юноши половецкой княжной, на которое только намекается, или плачи жены Игоря.

	За личной драмой побежденного Игоря встает национальная трагедия Руси, страдающей в то время от княжеских усобиц и постоянных набегов степных кочевников. Портреты русских князей, упоминаемых в истории, полны жизни и убедительны. Степь, через которую русские идут к своему поражению, жизнь животных вокруг движущегося войска, оружие, доспехи (и русские и половецкие) - все описывается не только с истинным духом поэзии, но и с замечательным знанием деталей.

	"Слово" проникнуто языческим мироощущением. Значат ли что-либо для автора имена славянских божеств, которые он упоминает, или он взывает к ним лишь по поэтической традиции - сказать трудно. В любом случае, дух поэмы не христианский, в религиозном смысле, и если автор и был членом Церкви, то, очевидно, плохим. Он, вероятно, принадлежал к дружине князя Черниговского, был хорошо знаком с русским фольклором и прекрасно начитан в исторической и эпической литературе, включая "Историю Иудейской войны" Флавия и "Девгениево деяние".

	Во вступительных строфах автор обращается, как к идеалу, к древнему певцу Баяну, хотя он и не будет следовать стилю Баяна, а утверждает свободу писать по-своему. Этот Баян, по-видимому, был современником князя Мстислава Тмутараканского, тоже упоминаемого в "Слове"; ни одно из его произведения не дошло до наших дней. Единственная известная рукопись "Слова о полку Игореве" была копией, сделанной во Пскове в XV веке. Ее обнаружил Мусин-Пушкин в 1795 г., тогда же была сделана копия для императрицы Екатерины II. "Слово" было опубликовано в 1800 г., а в 1812 г. рукопись Мусина-Пушкина погибла в московском пожаре наполеоновского нашествия. Копия Екатерины и первое издание (для которого использовалась рукопись Мусина-Пушкина) - все, что сохранилось из документальных свидетельств. Поскольку оба полны ошибок переписчиков и типографских опечаток, интерпретация "Слова" - чрезвычайно трудная задача.

	Однако, несмотря на то, что до 1812 г. дошла только одна рукопись - или, по крайней мере, только одна была обнаружена - мы знаем, что "Слово" читали и восхищались им в тринадцатом и четырнадцатом столетиях. Отрывок из него цитировался в начале тринадцатого века в варианте "Моления Даниила Заточника", а в конце четырнадцатого века "Слово" послужило образцом для "Задонщины", исторической поэмы, прославляющей победу русских над монголами в 1380 г.

	"Моление Даниила Заточника" еще одно замечательное произведение древнерусской литературы. Как и в случае со "Словом", автор нам неизвестен. Судя по содержанию произведения, он, видимо, был небогатым дворянином - возможно, бывший раб - одного из Суздальских князей. Заточник на древнерусском значит заключенный, и поэтому было высказано предположение, что "Моление" написал опальный слуга, которого князь посадил в тюрьму. Подобное объяснение обстоятельств, в которых было написано произведение, весьма уязвимо. "Моление" не биографический документ, а сатира. В вычурном риторическом стиле автор умоляет князя использовать его (автора) таланты. Он представляет себя как гонимого бедняка и признает свое отвращение к военной службе, но похваляется своим умом и образованием, и предлагает себя на должность княжеского советника. В качестве свидетельства собственной мудрости, он включает в свое моление огромное количество цитат из "Библии", "Физиолога", "Пчелы", "Повести об Акире Премудром" и так далее. Его тон то смиренный до подобострастия, то высокомерный или даже революционный. Временами он жаждет богатства, затем высмеивает тех, кто прельщается красивыми одеждами и богатой едой. Он ненавидит возможность княжеского предложения жениться на богатой девушке, и, на этот случай, превосходит себя в оскорбительных речах против женщин. Но представляя себя женоненавистником, он также отказывается стать монахом и находит достаточно выразительные слова, чтобы объяснить свое отвращение к монашеству; действительно, в одном из вариантов "Моления" горячие высказывания автора против "черного духовенства" и бояр приобретают политическое значение.

	В определенном смысле "Моление" - это документ протестующий против человеческой тупости и социального неравенства, яркая апология мудрости. Автор был, безусловно, хорошо образованным человеком острого ума.

	Не менее замечательным светским документом, хотя и абсолютно другим по содержанию и тону, является автобиография Владимира Мономаха, которая составляет главную часть его "Поучения". Тогда как автор "Моления Даниила" - один из немногих книжников того времени, Владимир Мономах - солдат и государственный деятель, который просто описывает свои дела. Но делает он это с несомненным литературным талантом, который он, видимо, развил интенсивным чтением. Его автобиография не только проникнута высокими идеями, но и обнаруживает его вкус к здоровой жизни с ее простыми удовольствиями, а также восхищение красотой природы.

	В заключение этого раздела следует сказать, что наше знание русской литературы киевского периода лишь фрагментарно. Так много рукописей того времени погибло (и в течение монгольского нашествия, и впоследствии) что мы, видимо, никогда не узнаем, что потеряли с ними. Кроме того, большинство из дошедшего до нас было обнаружено в церковных архивах, а духовенство было мало озабочено сохранением произведений светской литературы - особенно с языческими "отклонениями", такими как в "Слове". Возможно, это объясняет тот факт, что сохранилась только одна копия этого произведения.

	По-видимому, не только количество произведений, но также и разнообразие стилей в литературе киевского периода было значительно больше, чем мы обычно готовы допустить.


Заключение



	Определяя основное содержание и направление историко-культурного процесса средневековой России, можно с полным основанием говорить, что эта культура уходила своими корнями в народное творчество имела в нем главную питательную среду своего развития. В условиях феодального общества, крепостничества, многовековой борьбы с опустошительными нашествиями внешних врагов культура России обнаружила замечательные богатства творческих сил народа. Эти силы питали и культуру народа. Эти силы питали и культуру господствующих классов, которые использовали ее в переработанном виде в своих классовых целях. Культура народа проникнута светлым чувством оптимизма, она жизнеутверждающая по своему духу. А.М. Горький отмечал, что " наиболее глубокие и яркие, художественные типы героев созданы фольклором, устным творчеством трудового народа" и факт, что творцы фольклора жили тяжело и мучительно - рабский труд их был обессмыслен эксплуататорами, а личная жизнь - бесправна и беззащитна". Беспредельная самоотверженная любовь к родной земле, красота трудового и ратного подвига, высокое нравственное благородство, твердая вера в победу добра над злом, справедливости над неправдой и обманом и вместе с тем глубокая поэтичность, неистощимый юмор, меткое выделение типичных жизненных явлений, здравость и точность их оценок - все это характерно для произведений народного творчества феодальной эпохи. В той или иной степени, в разных формах эти замечательные качества народного творчества пробивали себе дорогу не только в литературе средневековой России, но и в зодчестве, живописи.

	Развитие русской культуры средневековья отразило свойственные этой эпохе особенности и противоречия. Они были обусловлены, в конечном счете, социально-политическими и экономическими процессами, проходившими на Руси. Феодальный способ производства с присущими ему консерватизмом в развитии производственных сил, господством замкнутого натурального хозяйства, слабо развитым обменом, традициями к сохранению политической системы феодальной раздробленности, замедлял темпы развития культуры, формирование местных традиций и особенностей. На развитие русской средневековой материальной и духовной культуры безусловное влияние оказало монголо-татарское нашествие и иго. Известно, что в условиях натурального хозяйства достаточно было "простых случайностей, вроде вторжение варварских народов или да е обыкновенных войн, чтобы довести какую-нибудь страну с развитыми производственными силами и потребностями до необходимости начинать все сначала".

	Несомненно, что на развитие русской культуры громадное влияние оказало господство религиозного мировоззрения. Церковь, особенно в раннем средневековье, сыграла определенную роль и в распространении грамотности, и в развитии зодчества и живописи. Но в то же время церковь ревниво оберегало свои догматы и враждебно, относилась к новым явлениям в культуре, являлась тормозом в развитии наук, технических знаний, литературы, искусства. Всю громадную силу своей материальной мощи и духовного влияния церковь направляла на полное и безоговорочное следование всей культуры узким рамкам религиозно-схоластического мышления, сковывало стремление человеческого ума к свободному творчеству. Отсюда становится понятным, почему духовная жизнь в то время протекала в основном в рамках религиозно-богословской оболочки, почему борьба различных по содержанию классовых тенденций облекалась, как правило, в форму религиозных разногласий и споров. Сковывающее влияние церкви и во взаимодействии русской культуры с культурами Запада и Востока. И тем не менее русская культура развивалась не изолированно от мировой культуры, обогащаясь ее достижениями и внося свой вклад в ее развитие.

	Выдержавший столько тяжелых исторических испытаний в средние века, народ создал прекрасную духовную и материальную культуру, воплотившую высокие качества богатейшего своими творческими силами народа.


Список используемой литературы



Барская Н.А. Сюжеты и образы древнерусской живописи, - М.: "Просвещение", 2003г. - 325с.

Грабар А.Н. Светское изобразительное искусство домонгольской Руси и "Слово о полку Игореве". - ТОДРЛ, М.; Л., 2004г. - 351с.

Лазарев В.Н. Искусство средневековой Руси и Запад (XI-XV вв.).М., 2005г. - 278с.

Лебедева Ю.Л. Древнерусское искусство X - XVII в. - М.: Феликс, 2005с. - 320с.

Муравьев А.В. Очерки истории Русской культуры, - М.: ЮНИТИ, 2004г. - 198с.

Рыбаков Б.А. Русь в эпоху "Слова о полку Игореве". - В кн.: История России: С древнейших времен до наших дней. М., 2006, т.1, с.573-639


Приложения



	

	Рис.1 Берестяная грамота (письмо Жизнемира к Микуле).11 в.

	

	

	Рис.2 Планы Софийских соборов: 1 - в Киеве (1037), 2 - в Новгороде (1045-50), 3 - в Полоцке (1044-66).

	

	

	Рис.3 "Геракл (?), борющийся со львом". Рельеф из Печерского монастыря в Киеве. Шифер.11 в. Киево-Печерский историко-художественный музей-заповедник.

	

	

	Рис.4 "Евангелист Марк". Миниатюра "Остромирова Евангелия".1056-57. Публичная библиотека им. М.Е. Салтыкова-Щедрина. Ленинград.

	

	

	Рис.5 "Св. Нестор и Дмитрий". Рельеф с фасада собора Михайловского монастыря в Киеве. Шифер.11в. Третьяковская галерея. Москва.

	

	

	Рис.6 "Мария" из "Благовещения" (фрагмент фрески из собора Михайловского монастыря в Киеве). Начало 12 в. Архитектурно-исторический музей-заповедник "Софийский музей". Киев.

	

	

	Рис.7 Киевская Русь. "Жена Иова" (фрагмент фрески).30-е гг.12 в. Николо-Дворищенский собор в Новгороде.

	

	

	Рис.8 Фигуры апостолов из "Евхаристии" (фрагмент мозаики из собора Михайловского монастыря в Киеве). Начало 12 в. Архитектурно-исторический музей-заповедник "Софийский музей". Киев.

	

	

	Рис.9 "Пророк Соломон" (фрагмент фрески).1-я половина 12 в. Софийский собор в Новгороде.

	

	

	Рис.10 Фигуры апостолов из "Евхаристии" (фрагмент мозаики). Середина 11 в. Софийский собор в Киеве.

	

	

	Рис.11 "Архидиакон Лаврентий" (фрагмент фрески). Середина 11 в. Софийский собор в Киеве.

	

	

	Рис.12 Церковь Спаса на Берестове в Киеве. Между 1113 и 1125. Южный фасад.

	

	

	Рис.13 Николо-Дворищенский собор в Новгороде. Заложен в 1113. Восточный фасад.

	

	

	Рис.14 Михайловская церковь в Остре.1098. Апсида.

	

	

	Рис.15 Спасо-Преображенский собор в Чернигове. Интерьер. Начат до 1036.

	

	

	Рис.16 Софийский собор в Новгороде.1045-50. Восточный фасад.

	

	

	Рис.17 Спасо-Преображенский собор в Чернигове. Западный фасад. Начат до 1036.

	

	

	Рис.18 "Дочери Ярослава Мудрого". Фреска в центральном нефе Софийского собора в Киеве. Середина 11 в.

	

	

	Рис. 19 Древнерусские монеты 11-12 вв.

	

	

	Рис.20 Собор Михайловского Златоверхого монастыря в Киеве (около 1108; не сохранился). Восточный фасад.

	

	

	Рис.21 Золотой колт с перегородчатой эмалью.11-12 вв. Исторический музей УССР. Киев.

	

	

	Рис.22 "Музыканты и скоморохи". Фреска в южной башне Софийского собора в Киеве. Середина 11 в.

	

	

	Рис.23 "Архидиакон Стефан". Мозаика из собора Михайловского Златоверхого монастыря в Киеве. Начало 12 в. Софийский музей-заповедник. Киев

	

	

	Рис.24 Богоматерь Оранта