Нравственно-правовой театр

Нравственно-правовой театр 

Владимир Лизинский

Возраст педагога и его психолого-педагогическая позиция постоянно вынуждают его работать в режиме менторства. Подкорковое сознание собственного превосходства, наличие какого-никакого социального опыта – все это буквально подталкивает педагога к вербально-поучающему взаимодействию с учащимися.

Дабы остановить возможное грехопадение детей учитель прославляет прекрасное с его точки зрения), клеймит позорное, повторяет известное и избитое как только что открывшуюся божественную истину и... невероятно удивляется, когда дети почему-то употребляют наркотики, совершают преступления, слушают дурацкую музыку, одеваются как клиенты ада, и разговаривают на приблатненно-собачьем языке. 

Занятно, что со временем порох иссякает, слова и фразы стираются, смысл становится туманным и неочевидным, сила и возможности воздействия на детей падают, а поколения школьников ехидно сообщают друг другу: “Ну что, наша училка все требует расстрелять рок-музыкантов?”

О, слово, слово! Как осторожно и непредвзято, как глубоко и точно, как образно и иронично, как светло и тонко надобно пользоваться тобой в жизни-работе с детьми.

С легкой руки псевдопсихологов в школу пришагала странная культура “похвалы ни за что”. И стертым голосом, едва завидя ребенка или взрослого, с невозмутимостью вождя индейского племени раздариваются “бесценные комплименты”, всем, как сестрам дешевые серьги, – одинаковые, пустые и односложные. 

Плачь, человече, плачь! Здесь издеваются над великой красотой слова!

В.И. Качалов любил хвалить молодых артистов за творческие успехи.

Говорит: Как же вы батенька прелестно играли в нынешнем спектакле! И вы тоже превосходно играли! И вы... 

Молодой артист замечает: Но я сегодня не выходил на сцену.

Качалов: Все равно, очень хорошо!

И перестают дети верить слову и не отзываются на похвалу и пролетают мимо никчемные комплименты, не задевая своим крылом чистые и ранимые души детей.

Похвала, комплимент – исключительно сильное оружие в арсенале профессионала, но, как всякое оружие, его следует готовить, обновлять, усиливать. Комплимент может быть вербальным или... Известно, что благорасположение можно выразить без слов и поведя бровью можно показать человеку свое неприятие его.

А в глубине, в тайниках детского мозга идет великая работа по осознанию себя, идентификации с другими, поискам ответов на вечные вопросы, работа по открытию истин, формированию ценностей, высвечиванию интересов...

Что можем мы предложить ему, если он страждет, если душа его купается в неопределенностях и ищет берег твердый и верный? Готовые рецепты, открытую нами (!) правду, известные и тривиальные способы решения проблем. А это ли ему нужно?! Неужели непонятно, что мы лишаем его страдания, чуда и радости поиска и отнимаем у него право на ошибку, право на предчувствие открытия и радость самопознания...

Конечно, мы можем решить проблему за него сами – это лучше всего делают авторитарные учителя, вечно занятые родители: ленивый и занятый всегда ищет краткую дорогу. И уж, конечно, бабушки.

О, скольких внуков они сгубили! Конечно, когда простонародный ум сочетается с природной сметкой и добротой, когда в хранилищах памяти трепетно сохранены бесценные перлы прошлого, когда воля и смысл не покинули старческий ум, когда искры народного юмора, да и напускная грубость, наряду с разумной требовательностью (демократия – это нормированные требования и требовательность) – все хорошо в воспитании, и польза будет приметной, значимой, приростной.

Да только чаще не так. Мы торопимся, спешим предохранить ребенка от труда, от познания, и неосознанно разрушаем его волю, во всем ему потакая, от всего защищая, от всего предостерегая.

И вырастет чадо, лишенное чуда,

И чудо не будет его посещать.

Не помнит, не знает, зачем и откуда, 

Куда направляется – есть или спать.

Так нужно же определиться в понимании того, что каждый, в коллективе и без него проходит свой путь, путь розмыслов и пониманий, путь решений и надежд, путь правды и дела.

Тогда нужно разделить педагогические труды наши на несколько взаимосвязанных движений.

Одно дело инструктировать перед маневром и другое дело под посвист и улюлюканье самому бегать по лужам. 

Учить – показывать, рассказывать, объяснять, проигрывать, – все вместе, но быть для ребят в таком авторитете, в таком признании и уважении, чтобы хотели во многом быть похожими на вас.

Уметь уступить и отступить, уметь находку и открытие отдать детям так незаметно, что и не узнают они никогда, кто же автор, и будут уверены в патентной чистоте своих изобретений. Жалко, но радостно, что к ним ушла моя идея и помогла им расти, двигаться вперед, развиваться.

И другое. Не приемлют дети монументальность и несходимость с пьедестала господина учителя. Им подавай главную учительскую способность: иметь тысячу лиц и по-доброму, по-детски откликаться на вызовы жизни. Быть равным, но первым, быть высоким, но без гордыни, уметь ребячливо и просто встать в один ряд с детьми и вовремя убежать из этого ряда.

Дети – явление абсолютно не статистическое и нестандартное настолько, что даже при полном знании психолого-педагогических закономерностей, фортели и выкрутасы детского поведения требуют разовой штучной обработки и постоянной мыслительной озабоченности педагога.

Здесь все эксперимент, все поиск, все ново – и только нужно распределить жизненные силы так, чтобы все дни имели одинаково мощное наполнение.

Вообще, вычленяя ведущую ось успешности педагогической деятельности , мы могли бы заметить, что педагог должен: 

уметь показать и обустроить множество полей возможного интереса детей, 

создать обстановку, желанную для выхода в поле и поиска своей тропы, своих цветов, своих радостей,

уметь выстроить проблемную ситацию и возможные пути совместного и индивидуального участия и поиска, для диалога, для компромисса,

задать положительную эмоциональную тональность до, в процессе и после деятельности,

показать самому варианты и способы созидательной коммуникации и помочь другим в этом,

ненавязчиво и долго идти к совместной выработке, осознанию и признанию ценностей, норм и правил взаимодеятельности, взаимообщежития, взаимосуществования.

знать и индивидуально корректно употреблять слова поддержки.

Но спросим себя откровенно и недвусмысленно: а можем ли мы сами общаться на уровне восторга, умеем ли скрывать свои грусти и печали , не выставляя их напоказ , по Грушницкому, и в то же время не обдавая детей холодным крылом пустого актерства, не перебрасывая на них тяжкие труды и боли своей несостоятельности, своего одиночества, своих несбывшихся надежд; можем ли мы не нести в класс свою духовную и материальную бедность как вызов, как горькую обиду, как потрясение....

Как значимо и важно, чтобы в жизни ребенка было множество разнообразных событий, ибо если жизнь - это события и воспоминания о них, то и надобно, чтобы в мозгу ребенка запечатлевались прекрасные секунды бытия. Разве не разнообразие этих секунд несказанно и сильно влияет на будущую жизнь ребенка.

Как важно для ребенка жить радостями и сложностями сегодняшнего дня, включаясь в большую гонку узнаваний, пониманий , различений, впечатлений, подставляя свою спину и мозги под разные виды деятельности, страстно и ненасытно ища общения; чувствуя, сочувствуя, накапливая впечатления, рассматривая с разных высот и далей происходящие события, вторгаясь , соучаствуя в них.

И ленной мыслью высвечивать мыслительные велосипеды, поняв наконец, что думанье есть и процесс, и творчество, и красота, и форма особенного сибаритства, иногда мучительного, всегда невозможно волнительного, подмывающего, приобщающего к каким-то почти божественным путям и тайнам; и по красоте, и глубине переживаний дело это не уступит многим другим внешне привлекательным видам деятельности.

Так высветлилась нужда в такой педагогической деятельности, когда педагог и незаметно, и ненавязчиво стремится создать поле тысячи цветов, или такую возможность для каждого ребенка, когда он, ребенок, сможет найти свое, развить в себе интерес, воспользоваться своими генетическими и приобретенными возможностями.

Понятно, что учитывая большое число неопределенностей, характерных для человека как живой гуманитарной системы, можно представить себе мифологическое построение:

генетика - 60% 

случай - 20% 

собственная деятельность - 20%.

Беда в том, что каждый из этих компонентов подвижен и может быть, что:

человек не отгораживается из-за своих генетических особенностей от возможного самоизменения, порой испорченность и безволие выдают за генетическое наследие, но нет, достаточно пройти трудной дорогой рефлексии - постремиться понять себя, черпать в себе достоинства и видеть в тумане и неясностях цели и смыслы, строить себя, как дом для себя и для других. 

Нет сегодня у нас, у взрослых и малых, культуры осознанного самопроектирования и самостроительства. Мы очень долго и не знали и не догадывались, что успех нужно проектировать, создавать и по гаревой дорожке успеха может бежать хорошо тот, кто знает куда, как, с какой скоростью бежать. А там у дорожки стоят те, кто умело или не очень, помогают тебе: твои родители, твои учителя.

Случай может чрезвычайно сильно повлиять на судьбу человека: встреча с удивительным человеком, фактом, книгой – и взлет, радость, успех, счастливое будущее; вот и рассыпались все формулы, но: может еще быть жестокость, сгустки злобы, гнетущие ошибки педагогов, катаклизмы внешнего мира – все может быть.

И все же – как важна собственная деятельность ребенка! Кто знает, почему один ребенок пытливо и самостоятельно ищет, думает, создает, а другой не проявляет к миру внутри и вне себя сколько-нибудь значительного интереса. Почему один живет и дышит в гармонии со средой и с самим собой, а другой не возвышается над миром своих блинов, почему слова и песни для одного – призыв и знак готовиться к дороге, а для другого – набор бессмысленных звуков, и почему один любим и востребован по жизни, а другой ленив душой и телом?

Существуют тысячи анкет и тестов, и это хорошо, но дело-то все в том, чтобы кто-то в силу своей профессии, склада характера, ума, душевных качеств попробует поставить целью своей педагогической жизни прислушивание ко всему тому, что составляет зыбкую жизнь ребенка, и будет через обостренную наблюдательность, через тонкое понимание детских “ужимок и прыжков” двигаться навстречу ребенку.

Как помочь кому бы то ни было, не зная, нуждается ли он в твоей помощи, примет ли он ее, достанет ли у тебя сил души, знаний, ума, культуры, желания, способностей – помочь другому человеку. 

Но важно и другое. Вы только слово молвить пожелали и только решили, что без вашей помощи, поддержки ребенку не выплыть, а он уже давно решил свои проблемы. И бросается педагог вслед уходящему поезду, объясняя понятное, требуя ненужное, поддерживая устарелое. 

Нужна диагностика изменений. Применяемые в большинстве случаев методы изучения ребенка можно назвать общим названием: испытание скукой. Чтобы вызвать творчество не худо применить творческие приемы для возбуждения мотивации. 

В общем ряду испытаний достаточно интересными можно признать испытания реальной, живой, целенаправленной практико-ориентированной деятельностью, где происходит триада превращений:

участие в разных видах деятельности позволяет делать выбор,

если деятельность привлекает, возникает естественное желание относиться к происходящему творчески,

настанет час и место, когда я смогу испытать на себе бремя и славу лидерства, первенства, победительства, успеха.

Так открывается дорога к социализации: если ребенок много видел, много понял, во многом поучаствовал, научился выбирать, взаимодействовать, вступать в разумные компромиссы, если он признал превосходство культуры как основы бытия, если хочет и может войти в общество и попытаться сказать свое слово, добавить своих красок к общественной картине мира, если он не боится внешней среды и готов к сотрудничеству, тогда – есть человек!

Сначала был урок - говорят учителя-методисты, сначала была семья - говорят социологи, сначала были песни в походах, игры на воздухе, слова в тишине - говорят воспитатели, сначала был директор - говорят управленцы, сначала был климат - говорят психологи, а потом было соединение всего - говорит бог.

Но, позвольте, учитель в школе занимается главной деятельностью -организацией учебы детей, а все остальное не оплачивается, практически не замеряется и держится на учительском энтузиазме, – а значит, не планируется, не имеет устойчивого ресурса и является величиной случайной либо переменной. Не потому ли так трудно выделить из общей деятельности учителя на уроке воспитывающий компонент!