Бегство в Египет

Бегство в Египет (новозаветные сюжеты в живописи)

Александр Майкапар 



Он встал, взял Младенца и Матерь Его ночью и пошел а Египет, и там был до смерти Ирода, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: из Египта воззвал Я Сына Моего. 

(Мф. 2:14-15) 

"Прежде всего мы должны понять, - писал Иоганн Вольфганг Гёте в статье "Античное и современное", - сколь значителен сам сюжет, рассказ о том, как многообещающий младенец, потомок древнего царского рода, - кому предназначено в будущем оказать громадное воздействие на весь мир, ибо оно приведет к тому, что старое будет разрушено и обновленное восторжествует, - как этот мальчик в объятиях преданнейшей матери и под охраной заботливейшего старца бежит и с Божией помощью спасается. Различные эпизоды этого важного события изображались уже сотни раз, и многие художественные произведения, возникшие на эту тему, приводят нас нередко в восхищение". 

В этой "трехчастной" истории: бегство Святого семейства в Египет, избиение младенцев, возвращение из Египта - только ее крайние эпизоды в интерпретациях художников имеют основание в Священном писании. Поскольку рассказ Матфея очень краток, художники искали подробности в других - апокрифических - источниках. Из них черпались сведения о таких эпизодах путешествия Святого семейства, как встреча разбойников на дороге, когда один из них, признав в необычайной красоты младенце Спасителя, уберег Святое семейство от нападения (по традиции считается, что это тот самый разбойник, который был распят на кресте рядом с Христом и перед смертью раскаялся); оттуда взят и рассказ о дереве, склонившем свои ветви, дабы укрыть от зноя Святое семейство, и об изваяниях языческих богов (идолов), которые пали, когда явился Христос. Но, как отмечают богословы, богатство фантастических подробностей, имеющихся в апокрифах, "стоит в резкой противоположности с правдивою простотою евангельского повествования" (Ф.Фаррар). 

Сюжет бегства в Египет, хотя и был давно известен, в западную иконографию проник сравнительно поздно. Здесь он изображался с легендарными подробностями, заимствованными из апокрифов. Бегство в Египет и последующее возвращение оттуда - осуществление пророчества Осии. В Египте Иисус вторично являет себя язычникам - первый раз это было явление волхвам. Мозаика на римской триумфальной арке Санта Мария Маджоре изображает прибытие в Сотину (эпизод из апокрифического рассказа о бегстве в Египет) в качестве параллели поклонению волхвов, сопрягая таким образом два явления Христа язычникам. Апокрифические Евангелия подробно описывают его триумф. 

Главные персонажи в этой сцене - Дева Мария, едущая на осле, младенец, которого она держит на руках, и Иосиф, как правило, ведущий осла. Обычно процессия на картине движется - это следует подчеркнуть - слева направо. Так эту историю изображают Джотто, Монограммист АВ, Дюрер, Бассано. Кстати, последний сознательно придал своей композиции сходство с картиной Джотто. Этому движению слева направо в бегстве в Египет противоположно движение справа налево на картинах европейских художников, изображающих возвращение из Египта.

Такой способ изображения бегства Святого семейства в Египет, основанный на евангельском рассказе, остается постоянным на протяжении всей истории западноевропейской живописи. Однако могли вноситься различные дополнительные детали, заимствованные из апокрифов. Иногда изображается юноша, идущий, как правило, позади. Считается, что это Иаков Меньший, старший сын Иосифа, названный впоследствии "братом Господним". Объяснение его присутствия в сцене бегства в Египет можно в какой-то мере почерпнуть из обстоятельств предыдущих событий в жизни Святого семейства. Так, Протоевангелие Иакова упоминает о том, что в Вифлеем на перепись Иосиф отправился со своими детьми от первого брака, поскольку у него было намерение: "сыновей своих запишу". Джотто, следуя рассказу Псевдо-Матфея, изображает трех отроков. Так же поступил и Бассано. У Джотто в сцене присутствует также одна женщина. Согласно все тому же Псевдо-Матфею, это Саломея, повивальная бабка. В более поздней итальянской живописи, в частности у Джентиле де Фабриано, мужские фигуры в этой сцене исчезают, их заменяют две служанки. В живописи художников, живших к северу от Альп, вообще не принято было изображать кого бы то ни было из сопровождавших Святое семейство в этом путешествии, что нам и демонстрируют Альбрехт Дюрер и Монограммист АВ. 

Иногда встречается изображение нескольких женщин; одна из них может держать пальмовые ветви. В некоторых апокрифических Евангелиях говорится, что спасающемуся бегством, находящемуся в бедственном положении Святому семейству дала свои плоды склонившаяся к ним пальма. Как бы в благодарность за это Иисус изрек пальме обещание, что одна из ее ветвей будет взращена ангелами в Раю Отца небесного и что победителям будут говорить: "Pervenistis ad palmam victoriae" (лат.: вы достигли пальмы победы). Этот рассказ может объяснить присутствие пальмовых ветвей у женщины. Пальмовая ветвь первоначально была символом воинской победы. В Риме было принято нести пальмовые ветви в триумфальных процессиях. Ранняя церковь приняла пальмовую ветвь в качестве символа победы Христа над смертью. 

Мотив пальмового дерева звучит во многих изображениях этого сюжета, например у Дюрера. Присутствие в бегстве в Египет пальмового дерева, символа мира, давало основание видеть в этом сюжете аллюзию на вход в Иерусалим, когда дорогу Спасителю устилали пальмовыми ветвями. Если в ландшафте, изображаемом художником, есть несколько деревьев, то одно из них непременно будет пальма. нгелы, покровительствующие Святому семейству в этом путешествии, присутствуют уже в ранних изображениях данного сюжета на римских мозаиках. Их можно видеть и у более поздних мастеров. Это либо один ангел, как у Джотто, либо целый сонм их, как у Дюрера.

 Если кроме осла, на котором едет Дева Мария с младенцем, изображен еще и вол, то это означает, что художник намекает на тесную связь этого сюжета с историей рождения Христа, иными словами, дает понять, что бегство в Египет произошло вскоре по рождении Иисуса.

Известны изображения - хотя они и редки, - где Дева Мария в этой сцене совершает свой путь не на осле, а пешком, неся младенца на руках. Еще реже - в виде исключения - встречается еще одна трактовка: Дева Мария едет на осле одна, а младенца несет на плечах Иосиф.

Апокрифические Евангелия, рассказывающие о бегстве в Египет, становятся широко известны на Западе в XII-XIII веках, и с этого же времени растет число картин, иллюстрирующих их. Так, например, очень точно крушение египетских идолов при появлении Иисуса изображает миниатюра из майнцского Евангелия: Дева Мария, сошедшая с осла, держит на руках младенца; они приближаются к храму, в котором на трех колоннах стоят скульптуры; Иисус указывает на первого идола, и тот низвергается вниз головой. Число идолов (или демонов) может быть различным - от одного до четырех. Это объясняется тем, что в самих легендах также сообщается о разном их количестве. Крушение идолов толкуется как осуществление пророчества Исаии: "Вот Господь восседит на облаке легком, и грядет в Египет. И потрясутся от лица Его идолы Египетские..." Встречающееся порой изображение солнца (в противоположность более распространенному, особенно у художников барокко, ночному бегству в Египет) - это еще один намек на легенду о пальмовом дереве, поскольку именно в его тени Дева Мария, согласно апокрифу, искала укрытия от солнечного зноя. Сцену бегства в знойный день изобразил Джентиле да Фабриано, хотя не исключено, что основанием для изображения жаркого дня был другой рассказ - свидетельство апокрифических Евангелий о чудесном произрастании злаков в тех местах, которые проезжал младенец. Мемлинг на своей многосюжетной картине "Семь радостей Девы Марии" легенду о чудесном прорастании зерна соединил с "избиением младенцев": воины, которым не удалось найти младенца Иисуса в Вифлееме, выезжают за город и расспрашивают о нем повстречавшегося им крестьянина; Дева Мария, которая проезжала здесь накануне, наказала ему на вопрос о младенце ответить, что они проходили еще до сева. За ночь зерно чудесным образом проросло и созрело. И тогда воины Ирода отказались от дальнейшего преследования.

 

К числу поздних нововведений в этом сюжете относится включение в него эпизода с переездом Святого семейства через реку в лодке; кормчим в таком случае предстает, как правило, ангел. Этот мотив встречается в итальянской и французской живописи XVII-XVIII веков. Порой перевозчиком оказывается Харон - лодочник из древнегреческой мифологии, перевозивший души умерших через реку Стикс в царство Аида. Так эту сцену изображает Пуссен, а вслед за ним Буше. Объяснением такой экстравагантной трактовки бегства в Египет служит желание художников дать предсказание смерти Спасителя. Иногда эта идея подчеркивается включением в композицию ангела, являющегося в облаках и держащего Распятие. Особое подчеркивание типологических аспектов бегства в Египет, как и множества других сюжетов, мы находим в иллюстрациях этого сюжета в "Библии бедных" (Biblia pauperum): внимание художника привлекли два момента в этой истории - путешествие Святого семейства и падение идолов. Богоматерь с младенцем едут на осле, которого ведет Иосиф. Святое семейство в окружении четырех пророков, у каждого из которых по свитку с текстами, предзнаменующими бегство. Иеремия: "Я оставил дом Мой; покинул удел Мой"; Осия: "Пойдут искать Господа и не найдут Его"; Давид: "Далеко удалился бы я, и оставался бы в пустыне"; Исаия: "Грядет в Египет. И потрясутся от лица Его идолы Египетские". И это еще не все. С левой стороны изображена Ревекка и возле нее Исав с дубиною и Иаков. Надпись поясняет, что когда Ревекка узнала о намерении Исава убить Иакова, она отослала последнего в другую страну. Это, согласно концепции типологии, прообраз бегства Иисуса в Египет. На правой стороне Мелхола спускает Давида на веревке из окна - еще один прообраз бегства в Египет. Нижняя часть иллюстрации занята изображением Девы Марии с младенцем в языческом храме. Здесь тоже четыре пророка с их текстами. Осия: "Он разрушит жертвенники их, сокрушит кумиры их"; Захария: "В тот день... Я истреблю имена идолов с этой земли"; Наум: "Из дома твоего истреблю истуканов"; Софония: "Господь истребит всех богов земли". Эта программа бегства в Египет является наиболее полной. 

Сюжет отдыха на пути в Египет появляется в западноевропейской живописи сравнительно поздно - в конце XIV века. Картина Мастера Бертрама на так называемом Грабовском алтаре (ок. 1379) является самым ранним известным примером. Такое позднее появление этого сюжета кажется странным, особенно в свете того, что от легенды о пальмовом дереве, укрывшем Марию с младенцем от солнечного зноя, до отдыха Святого семейства - один шаг. Объясняется это, по-видимому, тем, что на этот сюжет даже намека нет в канонических Евангелиях.

К концу XV века на картинах с этим сюжетом начинают доминировать Мария с младенцем, благодаря чему он сближается с образом Мадонны с младенцем. Иосифу теперь отводится здесь второстепенная роль. Совершенно уникальное толкование этого сюжета дает Караваджо. Художник изображает ангела, играющего на скрипке по нотам, которые держит Иосиф. (Ноты здесь записаны каллиграфически, как, кстати, и на некоторых других картинах художника; вероятно, это верхние партии трех мадригалов - точно идентифицировать музыку на этой картине пока не удалось.) Внимательно слушающий музыку осел заставляет вспомнить самозабвенно поющего осла на картине Пьеро делла Франческа "Рождество" (ок. 1470; Лондон, Национальная галерея).