Гламур. Характер и родовые черты

Гламур. Характер и родовые черты

Баранова-Гонченко Л. Г.

«Марс» — всё будет в шоколаде!». 

Из рекламы российского телевидения 

«Если бы Пушкин не только изучался учеными, а вот вошёл другом в наши дома —любовно перечитывался бы... каждым русским от 15 до 23 лет, предупредил бы и сделал невозможным разлив пошлости в литературе, печати, в журнале и газете...». 

В.В. Розанов. «Возврат к Пушкину» 

Внешне безобидная этимология гламура, как говорится, не освобождает его от ответственности. Итак, glamour — всего лишь — обаяние, a glamorous — обаятельный с английского. Хотя звучит как-то по-французски: гламур, лямур, тужур и т. д. Между тем этот по первости галантный, но уже одновременно и глянцевый, блестящий в стиле «шик-блеск!» господин английского происхождения по имени Гламур появился в России в начале 90-х прошлого века и являет собою одно из самых свежих существительных русского языка. Ярился как разведчик, как резидент, как бы соответствуя духу русско-английских дипломатических отношений. Явился, мягко ступая, но жестко окутал собою российское культурное, бытийное и бытовое пространство. 

Толковый словарь иноязычных слов Л.П. Крысина (2005 г.) несколько расширил понятие гламура — обаяние, чары, роскошь. Здесь, как говорится, уже теплее и ближе к нашей теме: обращает на себя внимание понятие чары, то есть искушение! Интернетовский сайт «Грамота.ru» сообщает нам дополнительные сведения о первородной этимологии гламура — древ ние шотландцы так обозначали очарование, то есть колдовство — иными словами то, что у цыган называется отведением глаз, суть обманом. 

Гламур аксессуарный — локоны, шпильки, одежда, украшение — никогда не стал бы предметом нашего разговора. Равно как и гламур кондитерский. Однако гламур как состояние души и как образ жизни становится новой философией, новой этикой, новой культурой XXI века. 

Социально-культурные качества гламура отнюдь не безобидны и требуют беспристрастного осмысления. Символично, что разговор о гламуре в плане его противодействия аналитике был предложен именно на пространстве Беларуси — земли, на мой взгляд, и культуры явно антигламурной. Природа, этнография, психология, менталитет, как теперь принято говорить, Беларуси и белорусов составляют категорическую противоположность основному гламурному принципу. Мягкость и сдержанность пейзажа, аскетичность архитектурных форм, гармоничные полесские цветовые гаммы и необыкновенная привязанность белорусского мелоса к народным традициям, ненавязчивая и неагрессивная арийскость облика и поведения самих белорусов как и многое другое, включая совершенно самобытный, верный реализму и народному романтизму белорусский кинематограф — всё это вместе взятое образует обнадеживающий оазис или вдохновляющую крепость еще не огламуренного духовного пространства. Между тем как Россию, по словам живого классика современной русской литературы Валентина Распутина, «старательно, как черномазую Золушку, преображают в глобализированную принцессу, чтобы ехать на бал сатаны...». 

Вопрос «откуда есть пошёл» гламур — важный и интересный. Однако нас, как мне кажется, должна больше заботить сегодня проблема гламурных задач и последствий. Или, скажем, у кого на службе гламур? Каковы его цели и т. д. Хотя можно, конечно, отметить некую родственность гламура с одним из течений в литературе и искусстве Европы — маньеризмом, который авторы книги «Теория литературы. Литературный процесс» Ю. Борев и О. Овчаренко характеризуют как подданного «в мире беззаботности и вычурной красоты». Авторы отмечают в маньеризме «аффектацию, потерю чувства меры, неустойчивую динамическую композицию». Однако, всё это, так или иначе, связано ещё с какими-то правилами искусства. Нам же следует обратить внимание на темы, характерные для литературного маньеризма: «сомнения в конечном торжестве добра, размышления о несовершенстве мира, восприятие времени как вечно меняющейся и разрушительное силы...». Гламур — воспитанник маньеризма и куртуазного маньеризма в частности пошел значительно дальше. Он проживает каждый день как последний. Вот его девиз: «Шик-блеск-тру-ля-ля сегодня. Завтра не будет!». Вот почему вечное — враг гламура, а культурные иерархии — его мишень. 

Не случайны замыслы гламура в части увековечивания ничтожных и отвлеченных понятий. Так в Петербурге поставлен памятник «чижику-пыжику». В Угличе предлагается памятник русской водке. В Суздале — памятник огурцу. Обратим внимание на выбранные исторические города и снижение на этом уровне культурной задачи. Кстати, ни в Москве, ни в Петербурге нет памятника автору «Истории государства Российского» Н.М. Карамзину... 

В качестве блестящего и привлекательного вида порока гламур ярко и рельефно отражен в романе Булгакова «Мастер и Маргарита». Но здесь автор справляется с идеей искушения. А вот Владимир Набоков в «Лолите» становится по сути жертвой гламурного замысла. Не случайно именно после написания «Лолиты» по-английски, автор пишет «Постскриптум к русскому изданию», где по сути отрекается от любви к русскому языку, давая ему в сравнительной с английским характеристике весьма уничижительные оценки. Гламур опасен. Он требует жертв и предательств. Ухищренные приемы гламура — чрезвычайно разнообразны: так образ Гитлера гламурится из одной кино-телеверсии в другую за счет подробностей интимной жизни с Евой Браун. А вот образ Ленина разрушается активно набором натуралистических подробностей из истории болезни и непривлекательностью семейных отношений — здесь гламур от противного, гламур, вызывающий отвращение, но все тот же гламур — только в другом обличий. 

Иное дело гламур как средство пропаганды и торговли. Яркий пример гламура пиарного в ходе предвыборных кампаний или рекламы. Здесь гламур кровно связан с пиаром, то есть с привлекательным образом того, чего нет! 

Показателен гламур «Фабрики звезд» на российском телевидении, где подбор номинантов и участников производится по принципу внешнего безвкусного стандарта, а отнюдь не вокальных данных. Не случайно на экраны не попадает народное искусство — гламур не выносит света речного жемчуга и звука национальной мелодии. 

Гламур — антинационален по природе! 

Дьявольская задача гламура, конечно же, ввести в искушение. Разрушить всё сразу гламур не способен, но вот ввести в искушение — это в его силах. Вы воспитываете детей в духе традиции? Так нет же! Традиция ненавистна гламуру. И он избирательно будет освобождать вас и ваших детей от этой раздражающей его привязанности. Для начала из школьной программы будет удалена поэма Н.А. Некрасова «Дед Мазай и зайцы». Почему? Потому что в ней нет поля деятельности для гламура и для глумления. Всего лишь — Дед Мазай и зайцы. Нет почвы для подвоха. Для грязного намека. А вот «Муму» Тургенева оставят в школьной программе. Но в киноэкранизации намекнут поглупевшему человечеству, что барыня мстит Герасиму не потому что она самодурка — зачем нам классовый и социальный мотив? — а потому что она неравнодушна к своему крепостному, а он её не замечает. Аи да гламур! Аи да сукин сын! 

Гламур воюет с подлинной красотой и любовью по сути так же, как сатана воюет с Богом. Вот почему вместо подлинных отношений, всегда сопряженных со сложностью и драматизмом — на экране телевидения однообразные гламурированные сериалы. Вместо любви и семьи — «Дом-2» Ксении Собчак — классический образчик публичного гламура в легальном публичном доме. Вот почему с экрана исчезают прекрасные лица русских старух. Из российского кино вообще исчезли бабушки — их некому играть после массового поветрия пластических операций. Гламур, брат! Опять гламур! 

Настоящим проклятием нашего телевидения и большей части желтой прессы стал уголовный гламур. У него уже есть своя классика: сериал «Бригада». 

Гламур пожирает наш язык. Для этого у него огромный арсенал средств: телереклама, рекламные наземные щиты, Интернет, и вся королевская рать гламурной актёрской звездной среды. Языковой гламур наиболее изобретателен. Например, уничтожим букву «Ё» в русском языке и, таким образом, изменим произношение массы слов. С помощью иностранных слов превратим русскую речь в дешёвый коктейль. И, наконец, узаконим мат — один из мощнейших инструментов массового гламура. 

Следует подчеркнуть, что гламур жестко дифференциален: 

— гламур для бедных — «Богатые тоже плачут»; 

— гламур для богатых и сильных — Куршавель; 

— гламур для больных — «Лолита» Набокова; 

— гламур для слабых — гей-парад в столице. 

Гламур откровенно язычен. Древние египтяне прибегали к гламуру, украшая своих мёртвых перед погребением. 

Гламур — враг Христианства, исповедующего подлинную красоту мира. 

Гламур чрезвычайно затратен. И потому, чтобы получить Куршавель в качестве гламура, нужно, чтобы все остальные постоянно платили дань самому старшему гламуру. Он, подобно Людовику XIV , украсит свой двор самыми дорогими жертвами. Идея Макиавелли из «Системы ценностей для избранных» — своеобразный талмуд гламура. 

И, наконец, гламур всегда против реальности. И в борьбе с нею ему обязательно понадобится «студент Чо». Гламур будет долго готовить его к желаемому финалу всеми названными средствами. Готовить, раздражая и ожесточая. Но, в конце концов, гламур получит-таки желаемый и кровавый результат. 

Нас вправе спросить: можно ли противостоять гламуру? Ведь он спрут. Он наркотик. Маниакальная мечта. 

И мы обязаны ответить: можно. Самым простым дедовский способом — неразменным содержанием живой жизни. Правдой жизни. Силой правды. Иного лекарства нет.