Психический акт

И. М. Сеченов и его понимание психического акта

В начале XIX века стали складываться новые подходы к психике. Отныне не механика, а физиология стимулировала рост психологического знания. Имея своим предметом особое природное тело, физиология превратила его в объект экспериментального изучения. На первых порах руководящим принципом физиологии было “анатомическое начало”. Функции (в том числе психические) исследовались под углом зрения их зависимости от строения органа, его анатомии. Умозрительные, порой фантастические воззрения прежней эпохи физиология переводила на язык опыта.
Особым путем шел И. М. Сеченов (1828—1905). Его первый трактат, вошедший в книгу “Психологические этюды”, назывался “Рефлексы головного мозга” (1863) и получил широкий резонанс в русском обществе, журналистике, литературе. Сеченов, бросая вызов психологам старого закала, утверждал: “Смеется ли ребенок при виде игрушки, улыбается ли Гарибальди, когда его гонят за излишнюю любовь к родине, дрожат ли девушка при первой мысли о любви, создает ли Ньютон мировые законы и пишет их на бумаге— везде окончательным фактом является мышечное движение”.
Не все адекватно поняли сеченовский замысел. Ссыльный Л. Ф. Пантелеев вспоминал о своей встрече в Сибири с купчихой, сообщившей ему, будто петербургский профессор Сеченов доказал: души нет, а есть только рефлексы. Да и противники Сеченова в науке утверждали, что он свел все богатство душевной жизни к дрожанию мышц.
Но истинный смысл его теории был другим. Сеченов не отождествлял психический акт с рефлекторным, а лишь указывал на сходство в их строении. Психологию он называл родной сестрой физиологии, а не ее придатком. Он смог соотнести рефлекс с психикой благодаря тому, что само понятие о рефлексе было им радикально преобразовано, так же как и понятие о психике. По классической схеме импульсом, который запускает в ход рефлекс, является физический стимул; согласно же Сеченову начальным звеном рефлекса является не внешний, механический толчок, а раздражитель-сигнал.
На различие между раздражителем-стимулом и раздражителем-сигналом следует обратить особое внимание. Действие стимула ограничено возбуждением нервных волокон. Сигнал же играет двоякую роль. Он обращен и к организму, который его воспринимает, и к внешней среде, свойства которой он различает. Благодаря этому сигнал информирует организм о ситуации, к которой должны приладиться рабочие органы (мышцы). Последние, в свою очередь, обладают чувствительностью: в них встроены сенсорные приборы, которые передают в мозг сигналы о достигнутом результате и побуждают его, если требуется, автоматически корректировать поведение.
Модель рефлекторной дуги Сеченов заменил моделью рефлекторного кольца. Если кольцо не замыкается, действие нарушается. В качестве примера приводилось поведение больных с расстройством мышечной чувствительности (атактиков): им трудно ходить из-за того, что они не ощущают почвы (их мозг не получает “обратных” сигналов из мыщц, хотя сами мышцы не поражены).
Саморегуляция поведения организма посредством сигналов—таковым было физиологическое основание сеченовской схемы психической деятельности.
К числу главных достижений Сеченова относится открытие центрального торможения. До него считалось, что в головном мозгу протекает только один нервный процесс—возбуждение. Сеченов экспериментально обнаружил способность головного мозга задерживать рефлексы. Это открытие он истолковал как нервный механизм психических функций—воли и мышления. Волевого человека отличает умение противостоять неприемлемым для него влияниям, какими бы сильными они ни были, подавлять нежелательные • влечения. Это и достигается аппаратом торможения. Благодаря ему возникают и незримые акты мышления. Сеченов писал, что “около самого сердца” он выносил мысль, согласно которой мышца является не только органом движения, но и познания. С ее помощью организм воспринимает объекты внешней среды (в построении зрительного образа, например, важную роль играют как бы бегающие по предметам непрерывно работающие мышцы глаз), сравнивает их, анализирует, то есть производит операции, которые уже являются умственными. Механизм торможения задерживает внешнее выражение этих действий. Однако они не исчезают. Из внешних они преобразуются во внутренние. Впоследствии этот процесс был назван интериоризацией (переходом извне вовнутрь).
Глубинные преобразования в категории рефлекса открыли перспективу нового понимания предмета психологии. В работе “Кому и как разрабатывать психологию” (1873) Сеченов определяет ее как “науку о происхождении психических деятельностей”. Иными словами, задача науки — объяснить, каким образом совершаются (происходят) различные деятельности (восприятия, память, мышление и т. п.). Сеченов полагал, что они строятся по типу рефлекса, т. е. также являются “трехчленными” (имеют начало, середину и конец), и включают, вслед за восприятием среды и его переработкой в головном мозгу, ответную работу двигательного аппарата. Таким образом, впервые в истории психологии предметом этой науки стали не только явления и процессы сознания (.или бессознательной психики), но весь цикл взаимодействия организма с миром, включая его внешние телесные действия.
Именно таков смысл сеченовского понятия о психической деятельности. Она, подобно рефлексу, совершается объективно. Поэтому и для психологии единственно надежным является объективный, а не субъективный (интроспективный) метод, на котором строились программы Вундта и Брентано. Сеченов стад пионером науки, предметом которой служит психически регулируемое поведение.
Сеченовские идеи оказали влияние на мировую науку. В России они получили развитие в учениях И. П. Павлова и В. М. Бехтерева, в западной психологии понятие о торможении воспринял 3. Фрейд, об интериоризации внешнего действия—П. Жане 



Статья Ярошевского М.Г.