Шарль Луи Монтескье: французское просветительство

Шарль Луи Монтескье: французское просветительство

Выдающийся французский мыслитель энциклопедического склада. Один из целой плеяды деятелей эпохи Просвещения, таких как Руссо, Вольтер, Дидро, Гельвеций, Гольбах, Ламетри.

Как философ, социолог, и писатель М. оставил глубокий след в истории прогрессивной мысли. Велика роль М. в деле идейной подготовки Великой французской буржуазной революции. Главный труд его жизни — это три книги: «Персидские письма», «О духе законов», «Размышления о причинах величия и падения римлян «. 

Авторитет М. в современном ему научном мире и у так называемой «мыслящей общественности» был, бесспорно, велик. Так за два года его книга «О духе законов» была издана 22 раза и была переведена почти на все европейские языки (в том числе и в России, где её первыми переводчиками были Антиох Кантемир и А. Н. Радищев). Королевская власть внесла её в «Индекс запрещённых книг». Вождь якобинцев Марат так писал о М. и его соратниках: «Просветительной деятельности философии мы обязаны революцией «. 

И ныне, спустя более чем два столетия, идеи М. не утратили своего плодотворного потенциала. Одни обращаются к его наследию, чтобы найти подтверждение своим мыслям, другие не устают его ниспровергать. 

М. жил и работал в эпоху подготовки Великой французской буржуазной революции 1789 — 1794 г., имевшей не только национальное но и международное значение. Эпоху Просвещения в Западной Европе предваряет широко развернувший в 17 веке общий прогресс реальных знаний, необходимых для нужд материального производства, торговли, мореплавания. Научная деятельность Гоббса, Декарта, Лейбница, Ньютона, Спинозы знаменовала важный этап в освобождении науки от духовной власти религии, бурный рост точных и естественных наук, становление материализма. Научно — технический прогресс способствовал и сопутствовал антифеодальной идеологии. 

Историческая и философская наука характеризуют Просвещение как эпоху безграничной веры в человеческий разум, в возможность перестройки общества на разумных основаниях, как эру крушения теологического догматизма, торжества науки над средневековой схоластикой и церковным мракобесием. Просвещение (17 — 18 век) тесно связано с Возрождением (13 — 15) и унаследовало от Ренессанса гуманистические идеалы, преклонение перед античностью, исторический оптимизм, свободомыслие. Однако, идеология Просвещения возникла на более зрелой стадии формирования капиталистического уклада и антифеодальной борьбы. Поэтому просветительская критика феодализма была острее и глубже ренессансной, затрагивала всю структуру общества и государства. Идеологи Просвещения поставили вопрос о практическом устройстве будущего общества, считая краеугольным его камнем политическую свободу гражданское равенство, поэтому их критика была направлена не только против деспотизма церкви, но и против деспотизма абсолютной монархии. Они выступили против всего феодального строя с его системой сословных привилегий. 

Во Франции в это время тоже происходили огромные экономические, идейные и политические сдвиги, существенно изменившие её лицо ещё в конце 17 — начале 18 столетия. Шёл процесс постепенного разложения феодально-крепостнических отношений, процесс зарождения и развития буржуазной экономики внутри феодализма, отягощённого абсолютистским монархическим строем государства, под жёсткой духовной властью католической церкви. 

В это время во Франции уже действовали крупные мануфактурные предприятия. Усиленно развивалась внутренняя и внешняя торговля. Были основаны торговые компании, при посредстве которых французская буржуазия проникала в Северную Америку, Вест-Индию, на Мадагаскар и в другие страны. Растущая экономическая мощь буржуазии вступала в противоречие с господствующей политической системой. Феодально-абсолюстская власть вмешивалась в производство и торговлю, душила свободную конкуренцию, налагала на буржуазию высокие налоги. 

Дальнейший рост внутреннего рынка, без которого немыслима окончательная победа капиталистической экономики, упирался в низкую покупательную способность широких масс населения. Огромный вред наносили экономике многочисленные авантюристические войны, которые вело королевское правительство. 

Так называемые свободные крестьяне продолжали платить оброки сеньорам, оплачивали судебные функции феодалов, вносили специальный сбор за дороги и мосты. Закон обязывал крестьян везти зерно на мельницы, принадлежащие сеньорам, и печь хлеб в помещичьих пекарнях, за что также взималась высокая плата. Крестьяне, арендовавшие землю у помещиков, платили за неё натурой большую часть урожая. Тяжело было положение ремесленников, рабочих, городской бедноты. Они подвергались двойному гнёту — со стороны молодой буржуазии и феодально-абсолютистской власти. 

В 17 и 18 столетиях во Франции систематически происходят массовые восстания в деревнях и городах. Если крестьяне и ремесленники выступали против феодально-крепостнического режима при помощи методов непосредственной революционной расправы с привилегированными сословиями (их было два — дворянство и духовенство), то буржуазия была неоднородна и её наиболее зажиточная торгово-промышленная и финансовая верхушка, связанная экономически с абсолютистским государством, предпочитала умеренную оппозиционную деятельность. 

В предреволюционный период буржуазные идеологи, действительно враждебные феодальному строю, придавали особое значение идейной борьбе, подготовке умов к будущим революционным битвам. Так родилось французское просвещение, оставившее глубокий след в истории мировой культуры. 

Фридрих Энгельс: «Просветители 18 столетия выступали крайне революционно. Никаких авторитетов какого бы то ни было рода они не признавали. Религия, понимание природы, общество, государственный строй — всё было подвергнуто самой беспощадной критике; всё должно было предстать перед судом разума и либо оправдать своё существование, либо исчезнуть. Мыслящий рассудок стал единственным мерилом всего существующего. 

Все прежние формы общества и государства, все традиционные представления были признаны неразумными и отброшены как старый хлам; мир — считали они — до сих пор руководствовался одними предрассудками, и всё прошлое достойно лишь сожаления и презрения. Теперь впервые взошло солнце, и отныне суеверие, несправедливость, привилегии и угнетение должны уступить место вечной истине, вечной справедливости, равенству, вытекающему из самой природы, и неотъемлемым правам человека.» 

Не было ни одной области знания, искусства и литературы, где бы не наблюдался подлинный творческий подъём. Парижская академия наук добилась в первой половине 18 века известной независимости в разработке проблем естествознания. Она стремилась к освобождению науки от церковной опёки. 

Едва ли не самым ярким документом 18 столетия явилась издаваемая просветителями «Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремёсел», главными редакторами и вдохновителями её были Дидро и Даламбер, а одним из авторов — М. 

2. Биография Монтескье 

Шарль Луи де Секонда барон де Лабред и де Монтескьё родился в 1689 году в Лабред близ Бордо, главного города департамента Жиронда, на юго-западе Франции. Принадлежал к знатному феодальному роду. В 1700 — 1711 годах М. учился в монастырской школе, где познакомился не только с трудами средневековых схоластов, но и с произведениями античных авторов. 

До 1726 года на административных должностях в судебных органах и одновременно много занимается научной работой, избирается академиком Бордосской академии. В это время усиленно занимается физико-математическими науками. 

C 1726 года М. целиком отдаётся литературе и научной деятельности в основном в области философии, социологии, юриспруденции, искусства. Много путешествует по Западной Европе, некоторое время живёт в Англии. Вся жизнь М. — неустанный труд самообразования. Ещё в юношеские школьные годы он живо интересовался античной философией и литературой. Прочитал в подлиннике не только главные труды классиков древнегреческой мысли, но и обширную литературу о них. По глубине и широте знаний М. — в первом ряду выдающихся деятелей Просвещения. 

Первое по времени из наиболее значительных произведений М. — «Персидские письма», сатира, написанная образно, занимательно и остроумно. Они принесли М. славу как художнику слова. Их читали в придворных кругах, аристократических салонах, книжных лавках и на улицах Парижа. 

Критика светского общества, преисполненного спеси от пустой мишуры своей «цивилизованности», от которой неотделимы суеверия, гнёт церкви и власти, оторванная от жизни учёность, искусство, состоящее из риторических славословий, условностей, крайней манерности. Полная иронии, тонкого остроумия, сатира разворошила все пласты абсолютистской монархии, её политическую жизнь, культуру, обычаи, нравы её подданных. Этим своим трудом М. немало содействовал краху абсолютизма. 

В «Персидских письмах» М. беспощадно критикует абсолютистскую Францию прежде всего за то, что в ней плохо живётся крестьянам и ремесленникам, а за их счёт благоденствуют господствующие классы: «Чтобы один человек жил наслаждаясь, нужно чтобы сотня других работала без отдыха.» 

Эти мысли перекликались с лозунгами плебейских движений 17 века, однако сам М. не делал непосредственных революционных выводов из своей критики феодализма. Он видел спасение для Франции в конституционной монархии по английскому образцу. 

Большое прогрессивное значение имела философско-историческая работа М. «Размышления о причинах величия и падения римлян». В ней автор пытается доказать на примере Римской империи, что только там, где граждане свободны и независимы, где господствуют республиканские нравы, общество в состоянии успешно развиваться. В странах, где граждане отказываются от свободомыслия и становятся на путь рабства, государство теряет своё величие и, в конечном счете, терпит поражение от внутренних и внешних врагов. 

Из книги следовал прямой политический вывод: Народ Франции должен навсегда покончить с королевским деспотизмом и феодально-сословными отношениями. В этой же книге нашли отражение исторические взгляды М.. Он отказывается от теологического понимания истории, выдвигает положение об объективной закономерности исторического процесса. 

Венцом всех научных и литературных трудов М. было произведение «О духе законов», над которым он работал 20 лет. Этот труд состоит из 31 книги по 20 и более глав. Здесь М. критикует феодально-религиозный подход к обществу и его закономерностям, разоблачает феодально-сословную монархию, выступает против реакционных династических войн. Основной методологической посылкой автора является положение: «Принципы свои я вывел не из своих предрассудков, а из самой природы вещей.» 

Многие из античных, средневековых и более поздних социологов выводили общественные законы, исходя из того или иного абстрактно-логического постулата, а не из «самой природы вещей», то есть не из реального исторического процесса. 

Попытки М. понять соотношение между объективными закономерностями природы и общества и законами, создаваемыми людьми, особый интерес к материальным условиям жизни общества имеют глубоко прогрессивный характер. 

3. Некоторые философские взгляды Монтескье 

3.1 Деизм 

М. не поднялся до прямого отрицания религии. Он был одним из ранних представителей деизма, учения, которое хотя и признавало бога в качестве творца вселенной, но утверждало, что бог не вмешивается в дела природы. Деисты выступали в защиту просвещения, отвергали церковную веру в чудеса. С позиций деизма М. боролся против схоластики, деизм был для него орудием пропаганды свободомыслия и передовых научных знаний. Объявляя бога творцом природы, он подчёркивает, что божество само действует по «неизбежным» законам, которые неизменны и не зависят от произвола. 

М. категорически выступает против признаваемого теологами понятия «чуда»; он утверждает, что бог не в состоянии нарушить естественный ход вещей, управлять миром помимо законов, ему присущих. Он приходит к выводу, что природа, будучи созданием бога, уже не может быть уничтожена его усилиями, — существование мира будет бесконечным. 

Деизм М. свидетельствовал об ограниченности философского мировоззрения просветителей по сравнению с атеистическим мировоззрением наиболее радикальных французских материалистов. 

Не отрицая существования бога, М. немало сделал для критики религии, и особенно католицизма. Он не ограничивался критикой духовенства и церковной организации, но пытается критиковать религиозное мировоззрение по существу. Вопросы религии не имеют никакого отношения к науке. Только разум, наука могут помочь человеку познать объективный материальный мир, содействовать улучшению жизни. Отсюда он делает вывод: Наука не должна быть служанкой религии. Религия обращается не к уму, а к сердцу. 

М. принимает религию лишь как средство государственного управления. Как и Вольтер, он считает, что если бога нет, то его следует выдумать, ибо вера в бога содействует установлению порядка. С точки зрения М, важно, чтобы религия умеряла и смягчала деспотизм, улучшала нравы подданных и правителей. 

Он приходит к еретической по тому времени мысли: не следует насильственно вмешиваться в верования людей. Этот призыв к равноправию всех религий был брошен в стране, где безраздельно господствовала католическая церковь, где продолжала действовать инквизиция, насильственно подавлявшая всех инаковерующих, не говоря уже об атеистах, отсюда ясна прогрессивная роль высказываний М. о религии. Церковь не имеет права претендовать на светскую власть — это не что иное, как идея отделения церкви от государства. Религия допустима, если она не противоречит государственным законам, не мешает гражданам выполнять общественный долг. Каждый человек в праве верить в бога на свой манер, в праве отрицать любые религиозные догмы, и власть не в должна наказывать людей за их мировоззрение. М. выступает в этом вопросе как идейный предшественник французской буржуазной революции, как просветитель, требующий свободы совести. 

3.2 Природа и ее законы 

Деисты превращали бога в конституционного монарха, который царствует, но не управляет, стоит во главе Вселенной, ноне вмешивается в дела, причём не вмешивается не потому, что не желает, а потому, что не может. Этим они признавали объективное и независимое существование материи. 

М. оспаривает Платона как объективного идеалиста за предвзятый, от «мира идей» подход к Вселенной. «Принципы свои я вывел не из своих предрассудков, а из самой природы вещей», заявляет М, солидаризируясь с римским философом Лукрецием Каром, последователем материалистической линии Демокрита-Эпикура. 

И люди и животные подчиняются законам, которые не ими созданы, то есть объективным законам природы. В качестве разумных существ люди создают в обществе искусственные законы. Но законы природы — законы особого рода. Их никто не в состоянии изменить по своему произволу. 

Подчиняя бога закономерностям природы, М. наносил удар по религиозному учению о целенаправленности всех явлений природы, якобы реализующих некоторую божественную цель. 

3.3 Теория познания 

Признав первичность материи и вторичность сознания, установив объективную связь явлений, М. поставил вопрос о том, каким путём и насколько верно познаёт человек материальный мир, его окружающий. 

В 18 веке среди церковных деятелей была широко распространена объективно-идеалистическая теория познания Платона. Он утверждал, что в человеке находится вечная душа, когда-то пребывавшая в потустороннем мире. Поэтому, если человек что-то знает, то это означает не что иное как воспоминания его души о пребывании в сверхчувственном мире. Знание — это воспоминание. Что касается конкретных вещей и явлений материального мира, то мы не можем сказать о них ничего определённого. 

М. отрицал эти религиозно-идеалистические догмы. Он строил свою гносеологию на признании объективного существования природы. Действуя на человека, природа вызывает в его сознании различные представления о действительности. Знание идёт извне, от природных вещей и явлений к человеку как части природы. 

Признавая огромную роль опыта, М. доказывал, что без разума, без рациональной обработки чувственных знаний невозможно познать действительность. Он прямо возражал против теории врождённых идей, против учения об априорном, то есть независимом от опыта характере знаний. Сначала человек ощущает только свои непосредственные нужды, затем приучается к выводам и обобщениям. Познание — процесс. Он наталкивается на ряд трудностей, которые постепенно преодолеваются. Познавая, люди улавливают причинную связь явлений и на этом основании предугадывают события. 

М. вместе с материалистами признавал, что познание — это отражение в человеческой голове объективно существующего материального мира. 

3.4 Об обществе и его законах 

Для М. вопросы социологии играли первенствующую роль. Это объясняется тем, что Франция стояла перед лицом коренных социальных перемен. 

М, как социолог, быстро завоевал признание во всех странах, его идеи были знаменем передовой буржуазии в борьбе против религиозных средневековых теорий общества и государства. 

М. стремился подойти к обществу с светской точки зрения, решительно выступал против Августина, рассматривавшего историю как борьбу двух начал — земного и духовного. Не менее решительно опровергал он Фому Аквинского, выводившего власть государя из «божьей воли», утверждавшего, что общественная жизнь зависит от «божественного права». М. считал бессмысленностью искать божественное предопределение в социальных явлениях. 

Теологический подход к истории неизбежно ведёт к фатализму. Если бог всем руководит, то людям ничего не остаётся, как сидеть и ждать. М. критиковал мировоззрение фаталистов: «Учение о неумолимой судьбе, которая всем управляет, обращает правителя в невозмутимого зрителя; он думает, что бог уже сделал всё, что нужно». Не менее опасен фатализм подданных. Граждан, примирившиеся с деспотизмом, теряет право называться гражданином, он становится рабом и заслуживает презрения. М. приходит к выводу, что общественная жизнь представляет собой закономерный процесс, причём законы общества не навязаны ему извне, а существуют в нём самом. 

Сводя, как и все идеалисты, реальные отношения, господствующие в обществе, к борьбе идей, М. высказывал замечательные догадки о необходимости выведения идей из самой жизни. Он признавал, что за идеями скрываются интересы отдельных сословий, а применительно к Франции понимал, что речь идёт о борьбе бесправного третьего сословия против двух привилегированных сословий феодального общества — дворянства и духовенства. 

М. по своему определяет понятие рабства. Он включает сюда и крепостничество. Наряду с гражданским рабством, которое он определяет как безусловную власть одного человека над жизнью и имуществом другого, есть ещё политическое рабство, то есть бесправие граждан перед лицом государства. 

Гражданское рабство приносит вред всему обществу, ибо не только раба, но и рабовладельца. Политическое рабство лишает народы элементарных человеческих прав. М. опровергает и экономические доводы в пользу рабовладельческих и крепостнических отношений, сводящиеся к тому, что, будучи свободными, люди якобы не захотят выполнять особо тяжёлые работы. Нет столь тяжёлой работы, утверждает М., которую нельзя было бы заменить машиной. Совершенные орудия производства, управляемые человеком, дадут всем людям радостную, счастливую и зажиточную жизнь. Как идеолог молодой прогрессивной буржуазии, М. смело выдвигал идею: техника и наука должны историческому прогрессу и освободить человечество от наиболее тягостных форм физического труда. 

М. полагал, что старый строй объективно себя изжил и должен уступить место новому строю. Однако это должно произойти путём компромисса между аристократией и третьим сословием. 

Гениальна догадка М. об отсутствии в первобытном обществе частной собственности. Он заявляет, что, отказавшись от естественной независимости, чтобы жить под властью гражданских законов, люди отказались и от естественной общности имущества. Таким образом, частная собственность рассматривается как сравнительно более поздний продукт исторического развития. М. делает из этого ряд неправильных выводов. Частная собственность превращается им как бы в высшее проявление цивилизации. Он старается доказать, что даже признание примата общественного блага над частным не даёт никому права лишить человека хотя бы самой ничтожной части его имущества. 

3.5 Географизм Монтескье 

Подчёркивая объективность некоторых основополагающих законов общественного развития, М. по существу рассматривал их как законы природы (естественные законы), продолжающие действовать в обществе. Он считает географическую среду решающей причиной возникновения различных форм государственной власти и законодательства. 

Реакционные «географисты» считают, что общественная жизнь не может меняться, если не меняется географическая среда (климат, почвы, рельеф). Отсюда и не закономерность каких-либо революций М. хотел лишь доказать, что ход истории зависит не от бога, а от чисто естественных причин и поэтому не религия, а наука в состоянии понять закономерность общественной жизни. 

Холодный климат делает людей более крепкими, а следовательно и более активными, трудоспособными, целеустремлёнными. Жара приучает к лени, изнеженности, равнодушию. Реакционные социологи сделали из этого вывод о превосходстве одних народов над другими. М. как просветитель считает, что люди все равны от рождения, что нет превосходства одних рас над другими. Он считает, что климат влияет на государственный строй. Далее следует, что королевский деспотизм во Франции находится в полном противоречии с её климатом, то есть противоестественен. Но ссылки на климат ведут к оправданию реакционных режимов, якобы отвечающих определённой географической среде. 

Не менее ошибочно влияние почвы и рельефа на социально-экономический строй и нравы людей. Эти доводы легко опровергаются. Исторические судьбы народов были весьма изменчивы несмотря на неизменные географические условия. 

Географизм — уязвимая пята социологии Монтескьё. 

3.6 Роль экономики в жизни общества 

М. отмечает, что сама по себе почва ещё не даёт высокоразвитого земледелия; к земле должен быть приложен интенсивный труд. Мало того, иногда бесплодная почва служит стимулом для подъёма хозяйственной жизни, а в свою очередь благоприятная для земледелия природная среда делает делает людей ленивыми, инертными, неспособными развивать свои производительные силы. Здесь он критикует физиократов, утверждавших, что богатство страны целиком зависит от природных условий. 

М. половинчато демонстрирует специфику социальной жизни, расходясь и с физиократами и со своим же географизмом, отмечая специфику социальной жизни по сравнению с естественной средой. М. — «Законы очень тесно связаны с теми способами, которыми различные народы добывают себе средства к жизни». 

М. приложил руку к разработке теории меркантилизма, где главное внимание уделяется торговле, обращению, а не производству. Он считает, что источником прибыли является продажа товара по более высокой цене. Отсюда внимание М. к внешней торговле, её активному балансу. Выступая с апологией внешней торговли, М. видит в ней могучий фактор общения народов. Естественное действие торговли — склонять людей к миру. Между торгующими народами устанавливаются взаимная зависимость, заинтересованность, дружба. 

Но с другой стороны, порождая в людях чувство строгой справедливости, торговля противоположна тем моральным добродетелям, которые побуждают нас не только преследовать собственные выгоды, но и поступаться ими ради других людей. 

М. видит отрицательные стороны торговли. Купцы заражаются духом торгашества, ценят корыстные интересы выше общественных. «В странах, где людей воодушевляет только дух торговли, все их дела и даже моральные добродетели становятся предметом торга. Малейшие вещи, даже те, которых требует человеколюбие, там делаются или доставляются за деньги.» 

Наряду с признанием роли торговли, М. уделяет серьёзное внимание развитию промышленности. Его интересуют технические изобретения, повышающие производительность. Он предлагает поощрять развитие промышленности государственными премиями земледельцам и ремесленникам. 

При всей ограниченности экономических взглядов М. они были направлены против феодальной замкнутости, ставили целью развитие торговли и промышленности. 

3.7 Учение о праве и государстве 

Накануне уничтожения феодального государства буржуазия задумывалась о природе государственной власти. М. не верил в зависимость государства от божественного произвола, это оправдывало бы деспотизм в любых его проявлениях. 

Просветители, в том числе и М, исходили из договорной теории, утверждая, что политический строй создаётся не потусторонними силами, людьми и в интересах людей. Люди поняли, что вне государства они не смогут нормально существовать и развиваться, и поэтому предпочли государство естественному состоянию. Будучи представителем правого крыла просветителей, М. не верил в силы и способности народных масс, он оставлял за трудящимися сравнительно ограниченные функции в общественно-политической жизни. Однако он считал, что государственная власть существует для народа и соответствует характеру народа. 

М. исследует три основных формы государственной власти: республику, монархию и деспотию. Республика — это правление, в котором верховная власть полностью или частично в руках народа. Монархия — власть одного человека, осуществляемая посредством законов. Деспотия — государственный строй, целиком подчиняющийся произволу одного лица, игнорирующего всякие законы. 

Анализируя республиканский порядок, М. выступает в защиту всеобщего избирательного права. Он доказывает, что народ может выбирать достойных руководителей и контролировать их. Вместе с тем он против того, чтобы выходцы из народа избирались на руководящие должности. Он видит главный порок республики в том, что ею руководят народные массы, действующие «по влечению сердца, а не по велению разума». Он предпочитал разумного монарха, опирающегося на законы. 

Несмотря на своё сочувствие просвещённой монархии, М. находит в истории доказательства известных преимуществ республиканского строя. Он был противником революционного свержения монархии, высказывался за компромисс с королевской властью. 

М. о преимуществах республиканского режима: гражданское равенство содействует благосостоянию населения, в то время как деспотизм приводит к бедности и нищете подавляющей массы людей. В республике богатство страны приводит к росту народонаселения. Все республики являются доказательством этого, и больше всех Швейцария и Голландия, две самые плохие страны Европы, если иметь в виду природные условия их территории, и тем не менее самые населённые. 

Ничто так не привлекает иностранцев, как свобода и всегда сопровождающее её богатство. 

Не так обстоит дело со странами, подчинёнными власти произвола: государь, придворные и некоторое количество частных лиц владеют всеми богатствами, в то время как все остальные стонут от крайней бедности. 

Ни в одном из деспотических государств не существует никаких законов. Однако и при наличии законов они реально сведены к нулю, так как нет учреждений для охраны этих законов. Феодально-крепостническому режиму М. противопоставляет конституционно-монархический или республиканский. Вслед за Локком он развивает идею разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную, действующие изолированно друг от друга. 

М. мечтал о классовом компромиссе буржуазии и феодально-аристократической власти. Отстаивая монархический принцип, М. исходил из интересов буржуазной верхушки. Он пишет, что нельзя мыслить себе монархическое правление без наличия привилегированного меньшинства, без богатых купцов, предпринимателей и родовитого дворянства. Однако он выступает за буржуазно-демократические свободы и требует, чтобы монархическая власть относилась к народу с должным уважением. Монархический строй должен гарантировать каждому минимум политических свобод. Государь не имеет права подвергать подданных оскорблениям и нарушать законы. М. ориентировался на революцию сверху, на прогрессивное законодательство. 

Он заявляет, что только те законы должны применяться, которые служат общественному благу. При конфликте гражданских законов с законами религии первые должны главенствовать над вторыми. Соблюдение государственных законов обязательно для всех граждан, а законы религии соблюдаются самими верующими добровольно и только в такой мере, в какой они не противоречат законам светской власти. Здесь М. фактически высказывается за отделение церкви от государства. М. приходит к окончательному выводу: закон должен стоять на страже свободы и формального равенства всех граждан, независимо от происхождения и религиозной принадлежности, на страже частной собственности и свободной торговли. Этот вывод стал одним из решающих лозунгов грядущей буржуазной революции во Франции. 

3.8 Война и военное искусство 

М. решительно отмежёвывается от теологического понимания войн. Войны ведутся людьми и не имеют никакого отношения к богу, к сверхъестественным причинам и целям. Он глубже решает вопрос о войнах, чем некоторые социологи 20 века, которые объясняют происхождение войн «чувством драчливости», якобы изначально присущем человеку. М. рассматривает материальную подоплёку войн и преодолевает волюнтаристский подход войнам как случайному продукту произвола монархов или республиканских вождей. 

Чрезвычайно важен вывод о зависимости характера войны от политического строя воюющих государств. Деспотическая власть, враждебно относящаяся к своему народу, не может миролюбиво и гуманно относиться к чужим народам. Деспотизм приводит к несправедливым грабительским войнам, от которых терпят ущерб широкие народные массы. 

Защищая интересы буржуазии, М. констатирует, что феодальные войны приносят вред международной торговле: «Торговля то уничтожаемая завоевателями, то стесняемая монархами, странствует по свету, убегая оттуда, где её угнетают, и отдыхая там, где её не тревожат.» М. выступает решительным борцом за мир и сотрудничество народов. 

По мысли М. лучшее вооружение сплошь и рядом решает успех сражения. Он положительно относился к изобретению пороха. Но необходимо добиваться, чтобы порох не попадал в руки преступников. А что если люди изобретут ещё более жестокий способ истребления? Не принесёт ли такое изобретение непоправимые бедствия людям? «Нет, если бы обнаружилось такое роковое открытие, оно вскоре было бы запрещено человеческим правом.» 

4. Монтескье и Россия 

Многие представители французской общественной мысли 18 века, в особенности просветители, c большим интересом относились к России, к русскому народу, его истории и культуре. Вольтер и Дидро надеялись найти в русской императрице Екатерине просвещённую государыню, которая произведёт необходимые реформы «сверху», без революции «снизу», которой опасались даже самые радикальные философы 18 столетия. 

В «Персидских письмах» М. характеризует русского государя как неограниченного властителя над жизнью и имуществом своих подданных. Вместе с тем М. в книге «О духе законов» высоко ценит патриотизм русского народа, доказанный в войне со шведами, выносливость русских солдат, их настойчивость, твёрдость духа при поражении, их умение в конечном счёте добиваться победы. 

Будучи верен своему географизму, М. рассматривал холодный русский климат и обширные территории в числе главных причин возникновения самодержавия. 

М. заявляет, деспотический режим в России и интересы прогрессивного развития экономики находятся в глубоком противоречии. Россия прежде всего нуждается в торговле, а торговля требует денежных операций. Однако эти операции наталкиваются на деспотические законы, воспрещающие денежные отношения с иностранными государствами. 

Русский народ состоит из крепостных, фактически являющихся рабами, и из духовенства и дворянства, являющихся политическими рабами царя. России не хватает прежде всего третьего сословия, которое должно состоять из ремесленников и купцов. М. говорил о необходимости изменения экономического и политического строя России, отмены крепостничества, уничтожения несправедливых законов и поощрения деятельности третьего сословия. Его социально-политическая программа для России в ряде решающих вопросов совпадает с его программой политических реформ во Франции. 

В России М. приобрёл большую популярность. Представители господствующей дворянской идеологии, включая императрицу Екатерину, пытались использовать непоследовательность М, его монархические идеи для укрепления крепостнического государства. передовые деятели русского народа, начиная с Радищева, и кончая революционными демократами, подняли на щит передовые просветительские идеи М, его смелую борьбу против абсолютизма, его критику церковно-схоластического мировоззрения. 

М. предстал пред русским читателем как талантливый обличитель феодально-крепостнического строя, как глубокий мыслитель и выдающийся учёный, открывший новую страницу в истории социологической мысли. Горячая вера М. в общее благоденствие, его искренняя и благородная ненависть к феодальному абсолютизму делали М. любимцем антикрепостнических русских писателей и публицистов, всех, кто мечтал о благоденствии народа и ненавидел дворянско-аристократическую верхушку. 

Императрица, стремившаяся прослыть просвещённой государыней, объявляла себя сторонницей М. Используя в интересах деспотической формы правления географизм М.: «Никакая другая власть на таком пространстве не может действовать и была бы не только вредна, но прямо разорительна для граждан». 

5. Послесловие 

Надеюсь, что моя скромная компиляция даёт возможность составить хотя бы приблизительной представление о грандиозной фигуре учёного, мыслителя, философа и блестящего литератора, стоявшего на пороге судьбоносного поворота в жизни человечества. 

Список литературы 

1) Кузнецов В. Н., Мееровский Б. В., Грязнов А. Ф. «Западно-европейская философия 18 века» Москва: «Высшая школа», 1986. 

2) Нарский И. С. «Западно-европейская философия 17 века» Москва: «Высшая школа», 1974.