О социальной регуляции деятельности коммуниканта в акте общения

О социальной регуляции деятельности коммуниканта в акте общения

Владимир Николаевич Бабаян, старший преподаватель кафедры иностранных языков ЯГПУ, кандидат филологических наук, Круглова Светлана Львовна, старший преподаватель кафедры английского языка ЯГПУ, кандидат филологических наук

Психика личности - канал социальной регуляции деятельности личности со стороны общества, в котором сформировалась эта личность. Вся актуальная регуляция деятельности собеседника, будь то инструментальная-вербальная (путем приказов, инструкций, побуждений и т.п.) и невербальная (при помощи невербальных знаков, путем обмена деятельности) или символическая-вербальная (при помощи выбора альтернативных языковых средств, маркирующих социальные отношения) и невербальная (демонстрацией невербальных знаков, престижной информации, определенного образа жизни и т.п.), осуществляется на фоне этой глобальной социальной регуляции. Формирование психики личности создает основу для всех иных видов регуляции деятельности человека.

Рассматриваемая проблема является весьма актуальной и изучается в современных психологических, психолингвистических, социолингвистических и лингвистических исследованиях (1, 8, 9).

Управление деятельностью собеседника - это только один из видов регуляции деятельности человека.

Дифференцированное рассмотрение видов регуляции рассматривается в лингвистической прагматике, психологии и психолингвистике. Следует отметить, что в лингвистике основная задача коммуникантов - только передача некоторой информации друг другу.

В настоящее время большой интерес представляет исследование способа регуляции деятельности собеседника, - и особенно - социального символизма в речи. Суть регуляции деятельности собеседника социально-символическими средствами состоит в демонстрации социальных отношений, в структуре которых один из собеседников предлагает развернуть взаимодействие.

Речевые действия совершаются в структуре специфической деятельности - в структуре социального взаимодействия, регулируемого ролевыми предписаниями, содержание которых зависит от ролей коммуникантов (если принять положение, обоснованное в теории деятельности, что жизнь человека можно представить как систему последовательно сменяющих друг друга деятельностей, совершаемых им, то в изучении речевого общения можно исходить из правдоподобного допущения о невозможности речевого общения, выключенного из социального взаимодействия коммуникантов). Ролевые предписания, понимаемые как социальные нормы, которые рассматриваются “со стороны их функциональной значимости для личности” (2), включают акт коммуникации в более широкие социальные системы. Коммуникация включена в социальные отношения общающихся - это две неразрывные стороны речевого взаимодействия. Человек, вступая в контакт с другим человеком, оказывается включенным в систему социальных отношений и должен оформлять свою деятельность по правилам, реализующим эти социальные отношения. Правила социального взаимодействия, трансформировавшись в социогенные компоненты психики личности (сформировавшиеся в ходе социализации личности), обусловливают деятельность в соответствии с социальными правилами (ролевыми предписаниями) уже независимо от ее контроля. Как справедливо считает К.А.Абульханова-Славская, психика личности, сформировавшись в процессе социализации под влиянием усвоения социального опыта общества, становится каналом социальной регуляции и устраняет, хотя и не полностью, произвол коммуникантов в выборе альтернативных языковых средств (3). Каналом социальной регуляции взаимодействия, не зависимой от воли коммуникантов, является сама социальная деятельность, обусловливающая в свою очередь регулятивный характер психики личности.

Данный вывод основывается на идее о социальной обусловленности сознания людей.

Здесь существенно отметить, что социальное взаимодействие носит ролевой характер, что проявляется уже на стадии восприятия коммуникантами друг друга. Экспериментальным путемА.Бодалев показал, что “другой человек воспринимается не только в своих исходных физических качествах (такой-то рост, пол, возраст, фигура, лицо, глаза и пр.), но и как личность, занимающая определенное положение в обществе и играющая ту или иную роль в жизни как воспринимающего, так и общества”(4).

Резюмируя сказанное о социальной роли, можно сделать вывод о том, что роль - это форма общественного поведения человека, обусловленная его положением в некоторой социальной группе (например, в семье, в учебной, производственной, спортивной, военной группе: ср. роли отца и сына, начальника и подчиненного, тренера и спортсмена, учителя и ученика, командира и солдата) и в некоторой ситуации общения - например, в ситуации купли-продажи, приема у врача, судебного заседания и т.п. (ср. роли покупателя и продавца, врача и пациента, судьи и подсудимого).

Как видно из приведенных примеров, пары социальныхролей -наиболее типичная форма ролевого взаимодействия людей. Соотношение ролей в таких парах может быть трояким:

роль первого участника ситуации (Х) выше роли второго участника ситуации (У): Рх > Ру; 

роль первого участника ситуации (Х) ниже роли второго участника ситуации (У): Рх < Ру; 

роли обоих участников ситуации равны: Рх = Ру.

Для ролевых отношений всех трех типов в языке существуют многочисленные лексические обозначения. При этом значения слов, называющих ролевые отношения первых двух типов, можно охарактеризовать как социально ориентированные, а слова третьей группы (такие, как дружить, сотрудничать, сослуживец, сосед, однокурсник и т.д.) - как социально не ориентированные. 

Значительная часть слов первой группы - это обозначения действий, которые связаны с выполнением данной социально-ролевой функции: командир должен командовать, подчиненный должен подчиняться, невзрослый сын должен слушаться родителей и не должен их ослушиваться и т.д. Компонент смысла, указывающий на неравенство ролей участников ситуации, здесь вполне очевиден.

Что касается социально-психологических аспектов непосредственного речевого (диалогического) общения, то здесь наибольший интерес представляет начальный этап коммуникативного акта. 

Для общения коммуникантам необходима общность знаковых средств и определенная общность социального опыта. Общность социального опыта, социальных знаний никогда не бывает у них полной, поэтому для эффективного общения коммуникантам необходимы сведения: 1) о социальных знаниях собеседника, позволяющих сделать вывод о его апперцепционных способностях и ориентировать на них свои речевые действия и 2) об иерархическом соотношении своих статусов, чтобы регулировать действия этических правил отбора языковых средств.

Ориентация в собеседнике и в речевой ситуации на начальном этапе общения (но не только на начальном) осуществляется при помощи целого набора средств: языковых, паралингвистических (степень громкости, диапазон модуляций голоса, специфическая экспрессивно-эмоциональная окраска; жесты, мимика, ситуация речи и т.д.), кинесических (движение органов речи, голосовых связок, губ, языка), проксемических. Именно для ориентации собеседника в адресанте служит система обращений, хотя и специфическая для носителей разных языков, но предназначенная для установления социальных отношений между собеседниками.

Ориентация в собеседнике осуществляется по признакам статусных ролей (пол, возраст, национальность, образование, профессия) и такой важной позиционной ролью, как занимаемая должность, тесно связанная с социальным статусом. Эти роли личности, идентифицированные в процессе ориентировки, обусловливают и выбор языка (при билингвизме) и выбор языкового кода (при диглоссии).

По мнению А.А.Бодалева, путем визуального восприятия ролевых знаков коммуниканты строят гипотезы о социальных характеристиках друг друга, намеренно или ненамеренно демонстрируют знаки своего статуса, корректируют свои гипотезы (4). Можно предполагать, что уточнение гипотез об апперцепционных способностях и статусах коммуникантов происходит одновременно, ибо те и другие гипотезы строятся на основе одних и тех же ролевых знаков.

Из проблем начального этапа коммуникативного акта особенно интенсивно обсуждалась проблема социально-символической регуляции поведения коммуникантов. Здесь в первую очередь необходимо назвать серию работ Л.С.Школьника (5,6).

Л.С.Школьником было показано, что коммуниканты в неопределенной ситуации общения при отсутствии четкой платформы взаимодействия создают ее или инструментально (путем прямых указаний на предлагаемые для реализации социальные отношения), или социально-символическим путем, демонстрируя знаки этих социальных отношений. В частности, было экспериментально установлено, что представления о речи носителей социальных ролей основываются не на реальных наблюдениях носителей языка, а формируются как социальные стереотипы. Следует заметить, что демонстрация однозначно идентифицируемых признаков речи носителя определенной роли есть средство демонстрации этой роли. 

Таким образом, рассматриваемый в данной работе материал рекомендуется учитывать при обучении устной речевой коммуникации в вузовской аудитории, что повышает качество процесса общения как в режиме “преподаватель - учебная группа/ студент”, так и “студент - студент(ы)”.

Список литературы

Психологические проблемы социальной регуляции. М., 1976. 

Кречмар А.О. О понятийном аппарате социальной концепции личности// Социальные исследования, вып.5, М., 1970. 

Абульханова-Славская К.А. О субъекте психической деятельности. М., 1973. 

Бодалев А.А. Восприятие человека человеком. Л., 1970. 

Школьник Л.С. Место речевого социального символизма в системе социальной регуляции поведения коммуникантов// Аспекты лингвистического анализа (на материале языков разных систем). М.,1974. 

Школьник Л.С. Социальный символизм и педагогическая техника// Воспитание, обучение и развитие школьников. М., 1975. 

Бабаян В.Н. Триада: адресант - адресат - молчащий наблюдатель// Общество, язык и мышление: Материалы Всероссийской научной конференции. Вып. 1. - М., 1996. С.72-73. 

.Бабаян В.Н. Особенности диалога при молчащем наблюдателе. - Автореф. дисс. ...канд. филол. наук. Ярославль, 1998. 

Круглова С.Л. Полилогическая речь (на материале англ. языка). - Автореф. дисс. ...канд. филол. наук. М., 1997.