Межконфессиональный диалог как фактор гуманизации межрелигиозных и межнациональных отношений

Межконфессиональный диалог как фактор гуманизации межрелигиозных и межнациональных отношений

Нуруллаев А. А. (г. Москва)

Начало XXIв. ознаменовалось активизацией агрессивного национализма, усилением различных форм политического экстремизма, мощными вспышками международного терроризма. В процессе политической, военной и этнической мобилизации авантюристические группы стремятся широко использовать религиозные лозунги и постулаты. Вместе с тем, обострившиеся в последнее время межконфессиональные противоречия мешают религиозным центрам объединить усилия в борьбе с силами зла, нарушающими мир и стабильность в обществе, несущими трудноисчислимые бедствия народам.

Неудивительно поэтому, что наиболее дальновидные религиозные деятели настоятельно подымают вопрос о необходимости организации постоянного диалога между различными религиями (конфессиями), как на федеральном, региональном, так и на международном уровнях. Они с полным основанием рассматривают такой диалог не только как способ обмена информацией, но и как средство формирования цивилизованных межконфессиональных взаимоотношений, которые открывают путь для успешного сотрудничества по проблемам, волнующим общество.

Разносторонняя польза от постоянного диалога между религиями может быть огромной. Во-первых, такой диалог может способствовать устранению (или хотя бы сглаживанию) межрелигиозных противоречий, ввести идеологическое соревнование между религиями и конфессиями в цивилизованные рамки, что весьма положительно скажется на этнонациональных отношениях и социально-политической стабильности.

Во-вторых, межрелигиозный диалог станет препятствием на пути радикалов из среды политиков и религиозных деятелей, нацеленных на использование мобилизационного потенциала религий для реализации своих политических амбиций.

В-третьих, межрелигиозный диалог поможет объединению усилий людей различных вероисповеданий и национальностей на борьбу против глобальных угроз, несущих беды человечеству.

В-четвертых, межрелигиозный диалог, поможет обществу осознать тот факт, что реальные причины, лежащие в основе религиозно-политического экстремизма и международного терроризма бесперспективно искать в том или ином религиозном учении. Тем самым будет облегчен поиск подлинных причин таких явлений, а, следовательно, средств и методов эффективной борьбы с ними.

Наконец, в-пятых, межрелигиозный диалог, дает мощные стимулы не только для решительного осуждения проявлений международного терроризма, а также религиозно-политического и этнонационалистического экстремизма, но и для налаживания необходимой воспитательной работы, направленной на предупреждение подобных преступных деяний в будущем.

Несколько слов о принципах межрелигиозного диалога. Принципы межрелигиозного диалога — это минимум исходных положений, принимаемых его участниками, не придерживаясь которых невозможно приступать к самому диалогу.

Первейшим из них является принцип толерантности. В данном контексте толерантность есть терпимое отношение последователей одной религиозно-конфессиональной общности к последователям других религиозно-конфессиональных общностей. Каждый придерживается своих религиозных убеждений и признает такое же право за другими.

За долгие века противостояния религий и конфессий сформировалась конфронтационная психология, в плену которой продолжают находиться многие люди. Сила стереотипов конфликтного мышления столь велика, что для ее преодоления нужна большая и упорная работа. Терпимость во взаимоотношениях между представителями различных религиозных общностей является необходимым условием организации плодотворного диалога между религиями.

Исключительное значение для организации межрелигиозного диалога имеет принцип равноправия его участников. Добровольно договариваются лишь равные. Любая попытка поставить одного из участников диалога в привилегированное положение является препятствием для нормального течения диалога. Более того, попытка определить ту или иную конфессиональную общность богоизбранной (даже ссылаясь на священные тексты) может привести к срыву диалога. Нечто подобное, например, произошло на межрелигиозной конференции «Поиск путей мира и гармонии. Общая ответственность христиан, мусульман, иудеев», проходившей в Москве в октябре 2000г. Один из докладчиков попытался убедить аудиторию в том, что иудеи являются богоизбранным народом, ряд представителей других конфессиональных общностей сразу же и достаточно резко высказались за прекращение диалога. Немало усилий понадобилось для того, чтобы конференция продолжила свою работу.

Еще одним важным принципом межрелигиозного диалога является открытость его участников. Открытость — это нескрываемое от других искреннее выражение своей позиций, сочетающееся со стремлением слушать и слышать других, непредвзято воспринимая и оценивая их точку зрения. Открытость вовсе не тождественна требованию отказа участников диалога от своих убеждений или уступки чужим убеждениям. Ее ценность в том, что она помогает субъектам диалога лучше уяснить взгляды друг друга, благоприятствует сопоставлению различных мнений, выявлению общих интересов и выработке согласованных мер по их реализации.

Конструктивный подход, нацеленность на позитивные результаты является еще одним необходимым принципом межрелигиозного диалога. Религиозный плюрализм, идейная конкуренция конфессий предполагает несовпадение позиций участников диалога. Настроенные на конструктивность субъекты диалога приходят при обсуждении общих проблем к принятию взаимно приемлемых решений на компромиссной основе. Разногласия устраняются путем согласований. Компромисс возможен и необходим в вопросах, касающихся земного бытия, социально-политических установок и культурного разнообразия. Что касается различного подхода к вероучительным проблемам, разного понимания проблем спасения, то в этих вопросах рассчитывать на компромисс в обозримом будущем не приходится.

И здесь мы переходим к очередному принципу межрелигиозного диалога. Его можно сформулировать так: отказ от критического рассмотрения вероучительных вопросов. Начало полемики о преимуществах или недостатках того или иного религиозного учения означает конец диалога.

Любой диалог должен быть организован. Дело это не простое. Оно Особенно сложно, когда речь идет о межрелигиозном диалоге. Наличие специальных координирующих органов и выработанных процедур усиливает надежду на регулярность диалога и его результативность.

Таковым, в частности, является Межрелигиозный совет России. К его созданию шли очень долго. Религиозные меньшинства ставили вопрос о необходимости создания такого совета, начиная с 1992 г. Наконец, в 1998 г. он был создан. Но кого он объединяет? Лишь четыре конфессии из почти 70 действующих на законном основании1. Не допуская в Межрелигиозный совет России другие конфессиональные организации, его участники не только обедняют деятельность Совета, но и сеют недовольство среди недопущенных, способствуя тем самым усилению межконфессиональных противоречий. Думается, давно назрела необходимость пригласить в этот Совет представителей многих других религиозных объединений, действующих в стране на законных основаниях.

Важную роль в организации межконфессионального сотрудничества играет и такая общественная организация, как Международная Ассоциация религиозной свободы (МАРС) и ее Евразийское отделение. Серьезным фактором расширения межконфессионального диалога, могли бы стать секции или комитеты межрелигиозного сотрудничества при Ассамблее народов России, при Федерации мира и согласия, если бы они были созданы.

Эффективным стимулом для активизации межрелигиозного диалога явился Всемирный форум религиозных и духовных лидеров, проведенный под эгидой Организации Объединенных Наций в 2000 г. В этой связи многие религиозные деятели вносили предложения о создании при ООН Совета религиозного представительства. Можно надеяться, что этот Совет, если он будет создан, станет подлинным инициатором и координатором межрелигиозного диалога на самых различных уровнях, что может способствовать существенному увеличению вклада религий в дело укрепления мира, международной безопасности и дружбы между народами.

Нельзя не сказать о факторах, затрудняющих организацию постоянного межрелигиозного диалога в нашей стране. Ограничусь лишь их перечислением. Это — политическая ангажированность многих видных религиозных деятелей (а им бы во всех отношениях лучше стоять подальше от политики). Это — нарушения государственными органами и должностными лицами конституционных принципов отделения религиозных объединений от государства и их равенства перед законом. Это — высокий уровень религиозной нетерпимости (среди молодежи он в 2–3 раза выше, чем среди граждан старших поколений). Это — острые противоречия в некоторых конфессиональных объединениях. Это — неудачные заявления некоторых видных российских религиозных деятелей.

Согласно данным опросов общественного мнения, подавляющее большинство респондентов убеждены, что межэтнические и межрелигиозные противоречия могут привести к развалу России. А вот высказывание на этот счет Президента РФ В. В. Путина: «Огромная опасность для такой страны как наша — в разжигании межнациональной и межконфессиональной розни…Если мы вступим на этот скользкий путь, мы страну не сохраним"2.

Как расценить в этой связи неоднократные заявления одного из видных деятелей Русской православной церкви о том, что надо прекратить называть Россию многонациональной и поликонфессиональной страной, что она мононациональна и моноконфессиональна? Весьма странно прозвучало на днях в телепередаче «Русский дом» заявление другого религиозного деятеля, что «теперь приоритетной задачей является устранение федеративного устройства государства«. Стремятся не отставать от представителей доминирующей конфессии и иные мусульманские деятели. Одни призывают вернуть в ислам потомков тех мусульман, которые были крещены еще при царизме, а другие выступают с лозунгами создания »исламского государства от Каспия до Черного моря«.

Возбуждению нездоровых настроений в обществе служат и проекты политиков, предлагающих в законодательном порядке разделить религиозные организации, функционирующие в России, на более привилегированные и менее привилегированные. Иные из сторонников такой идеи ссылаются на опыт ряда стран Европы, в которых сохранились некоторые анахронизмы, противоречащие демократическим принципам европейского сообщества, наподобие существования государственной религии. При этом такая аргументация подается чуть ли не как продиктованная стремлением ускорить принятие Россией европейских стандартов.

Но европейские стандарты состоят не в предоставлении государством преимуществ религиозным объединениям большинства, а, как это записано в Документе Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ (1990 г.), в создании государством «условий для поощрения» «этнической, культурной, языковой и религиозной самобытности национальных меньшинств«. Придавая исключительную важность поощрению и защите прав национальных и религиозных меньшинств, Генеральная Ассамблея ООН в Декларации о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам (1992 г.), специально подчеркнула, что такая деятельность »способствует политической и социальной стабильности государств«, »укреплению дружбы и сотрудничества между народами и государствами«.

Из этого следует, что люди, предлагающие, вопреки конституционному принципу равенства религиозных объединений перед законом, установить порядок, в соответствии, с которым государство должно иметь приоритетные отношения с религиозными организациями большинства, давать им привилегии, руководствуются не соображениями содействия укреплению социально-политической стабильности и возрождения дружбы народов России, а какими-то иными побудительными мотивами. И вполне понятно, что против подобной позиции решительно выступают не только представители религиозных и этнических меньшинств, но и многие ученые и политики, исповедующие религию большинства.

В связи с изложенным есть предложение при подготовке изменений закона 1997 г. «О свободе совести и о религиозных объединениях» начать с его преамбулы и привести ее в соответствие с конституционным принципом равенства религиозных объединений перед законом. А чтобы этот принцип не толковался по-разному, добиваться включения в закон той формулы, которая была в законе 1990 г. «О свободе вероисповеданий« и которую многие подзабыли: »Ни одна религия или религиозное объединение не пользуются никакими преимуществами и не могут быть подвергнуты никаким ограничениям по сравнению с другими».