Православие язычество Иконопочитание

Православие, Язычество, Иконопочитание.  "Икона" в переводе с греческого  означает  "образ".  Когданекоторая реальность отражается в другом материале - это об-раз. Отпечаток, оставленный перстнем в сургуче или  воске  -это образ. Моя память о каком-то событии - это образ.  Отра-жение другого человека в моем сознании и моих глазах  -  этообраз. Слово, которым обозначается предмет - это образ:  лю-бое слово есть не вещь, но символ  вещи,  ее  отображение  вмоей речи. Человек неизбежно  живет  в  мире  образов.  Дажестол, который я вижу перед собой, дан  мне  как  образ  (моесознание непосредственно работает с образом стола на сетчат-ке моего глаза). И вся культура - от музыки  до  скульптуры,от  литературы  до  живописи,  есть  образ.  Тем  самым  всякультурная деятельность человека есть научение жить  в  миренеизбежных образов. В этой  школе  у  человека  должно  раз-виться ожидание того, что реальность многомернее  и  сложнеесвоих образов, и в тоже время смирение с тем,  что  познаниемира без посредства образов вообще невозможно.  Как же тогда понять четвертую из десяти Моисеевых  запове-дей - "не делай себе кумира и никакого изображения того, чтона небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже зем-ли"? Именно напоминая эту ветхозаветную заповедь, протестан-ты укоряют православные иконы. То, что я сказала абзацем вы-ше - философия. Они-же приводят цитату Писания. Как  совмес-тить философию и богословие? Какой сделать выбор?  Так вот, философски очевидно, что человек не может не соз-давать образов - суть же заповедей не в  запрете  на  созда-ние образов, а в том, чтобы из этих  неизбежных  образов  неделать себе кумиров. И Моисей ясно понимает  смысл  запрета:"не поклоняйся им и не служи им". Изображение не должно вос-приниматься в качестве Бога - это верно. В частности,  чело-век должен помнить, что и тот образ Бога, который он имеет всвоем уме, не есть Сам Бог. Можно не иметь икон и быть  идо-лопоклонником - ибо кумир будет всажен  в  сердце  человека,Можно спутать реальность текста Писания  и  реальность  тогоБога, о котором оно говорит. Верно, в православном мире мож-но встретить людей, которые относятся к иконе, как  к  куми-ру - но разве в мире протестантском нет людей, которые  Биб-лию превратили в предмет своего профессионального  изучения,а живого Бога забыли?  Кстати, Библия тоже есть икона. Просто  образ  Творца  онапередает не красками, а словами. Любая проповедь  предлагаетнекоторый образ Бога, некоторое представление  о  Боге,  длятого, чтобы человек обратил свой  сердечный  взор  к  самомуСоздателю. Но тоже делает и икона. Седьмой Вселенский Собор,установивший иконопочитание, ясно сказал: глазами взирая  наобраз, умом восходим к Первообразу. Более того,  Ветхий  За-вет есть икона Нового Завета - "образ  настоящего  времени","тень будущих благ". События Священной истории иконичны.  Первым же иконописцем был сам Бог. Его Сын - "образ  ипос-таси Его".  Бог же создал человека как свой образ в мире (в  греческомпереводе - как икону).  Тайну иконы раскрывает такой литургический обряд, как каж-дение: в храме священник при каждении кланяется  и  кадит  илюдям и иконам. Это два вида образов. В человеке образ Божийесть личность, разум, способность к  творчеству  и  свободе.Почитая в другом образ Бога-я почитаю его свободу  и Богосы-новнее достоинство, те Дары, которые Господь дал моему  бра-ту. Я могу не видеть этих даров, могу с осуждением или през-рением, с холодным равнодушием относиться - на  уровне  эмо-ций - к этому человеку. Но догмат напоминает моему разуму: вэтом человеке, в каждом человеке, не меньше тайны, чем в те-бе самом. Почти же не его дела в мире, почти  Божие  дело  внем - образ, подаренный ему Богом. Или если я поклонился привстрече человеку, я тоже совершил языческий обряд ? Но  тог-да Соломон был язычником, ибо даже  будучи  царем,  кланялсясвоим гостям. И Авраам - ибо кланялся и он народу. И значит,опять нам нужно вспомнить то, что сказал  Седьмой  Собор  обиконе: есть поклонение, как всецелое служение - и оно надле-жит только Богу, и есть поклонение, как почитание, как  воз-дание чести - и оно возможно по отношению  к  образу.  Иначечетвертая заповедь Моисея войдет в прямое противоречие с пя-той: "Чти отца твоего и матерь твою". И в четвертой  запове-ди: "Чти день субботний". Итак, все, что вышло из рук Бога ивсе, что напоминает нам о Нем - достойно благодарения и  по-читания. И если человек творит себе памятные знаки,  образы,для того, чтобы свой ум чаще обращать к Единому Творцу - гдеже здесь язычество? То же ли самое - Бог и те заповеди,  ко-торые Он дал Моисею? Нет. Но как  же  пророк  Исаия  воскли-цает - "И на закон Его буду уповать". Не язычник  ли  Исайя,раз уповает на закон Божий, а не на Бога? А вот Давид  приз-нается - "как люблю закон Твой". Как же смеет он  религиознолюбить что-то, помимо Бога? И уж  не  нарушает  ли  заповедь"Богу одному поклоняйся" тот же Давид, когда говорит:  "пок-лоняюсь святому храму Твоему". Конечно, нет,  ибо  все,  чтонапоминает о Боге, достойно благоговейного Отношения.  Свой образ благочестия нельзя навязывать другим - но и по-дозревать в других худшее без всякой попытки  понять  мотивыих действия является ничем  иным  как  фарисейством.   Можнобыть христианином и жить по Евангелию, не  почитая  живопис-ных изображений (православные, молясь  в  лагерных  бараках,где небыло икон Христа, не переставали быть  православными).Нос главной заповедью Евангелия - заповедь  любви  -  трудносовместима практика обвинений других  христиан  в  язычестветолько за то, что они иным путем выражают свое  благоговениеперед Единым Господом. Можно ли, глядя  на  звезды,  славитьТворца? Можно ли, глазами взирая на земное,  умом  воспеватьНебесное? Вопрос риторический, и всякий верующий ответит  нанего решительным "да". А раз можно - значит  творение  можетбыть посредником между Богом  и  Человеком.  И природа можетбыть посредником в религиозном становлении  человека,  когдасвоей красотой и величием исторгает из его сердца молитву  кСоздателю. Но если человек будет почитать космические силы истихии за Бога, тогда он превратиться в язычника, ибо  тварьдля него встанет на место Творца. Другое дело, что в  ветхо-заветные времена зримая икона Бога была  невозможна.  Но  воХресте Бог стал един с человеком - и если Христос есть  Бог,и Христос был виден, то значит он стал изобразим.  Евангилиесловами описывает жизнь Христа, художник - красками.  До тех пор, пока вопрос о почитании икон не был  теснейшимобразом связан с вопросом о воплощении Бога во Христе - Цер-ковь допускала разное отношение к иконам. Она  не  запрещалаиспользовать образ для проповеди и для молитвы тем, кто  какполучал духовную пользу, и она же не понуждала к  этому  теххристиан, которые боялись, что языческие предрассудки в  на-роде еще слишком сильны, чтобы можно было безопасно  предла-гать художественные изображения священных событий. До 8  ве-ка мы не видим повсеместного  и  обязательного  употребленияикон. Но и сказать, что иконопочитание появляется лишь  пос-ле XII Вселенского Собора время,тоже неверно.Этот Собор лишьбогословски обосновал иконопочитание - но не он его  ввел  вцерковную жизнь. Икона существовала и раньше. Всем известно,например, что итальянские Помпеи погибли в 79 году. Даже  попротестантским меркам это врему  опостольской,  неискаженнойЦеркви. не все апостолы уже ушли к этому году из нашего  ми-ра. Так вот, при раскопках в этом засыпанном  пеплом  городебыли найдены стенные росписи на библейские сюжеты, и изобра-жения креста. Находки  следов  христианского  присутствия  вПомпеях тем интереснее, что, как известно апостол Павел про-поведовал в Путеоле, в 10 километрах от  Помпей.  На  другомкраю Римской империи - Междуречье  (Катакомбы Доура-Европус)от начала второго века до наш дошли другие  фрески  катаком-бных христиан (кстати, с изображением Девы Марии).  Но в эпоху иконоборческого кризиса вопрос об иконе оказал-ся поставлен  в  догматический,  христологический  контекст."Чему вы кланяетесь?" - выпытывали у православных  иконобор-цы. Божеству Христову? Но оно - неизобразимо, и, значит, ва-ши картинки не достигают цели. Или вы кланяетесь Его челове-честву - но тогда вы поклоняетесь чему-то , что не есть Бог,и вы, во-первых, язычники, а, во-вторых, несториане,  разде-ляющие Христа на две части. Православные же отвечали: "Мы некланяемся ни тому, ни другому". Мы кланяемся Единой  Богоче-ловеческой Личности Христа. В молитве  мы  обращаемся  не  к"чему", а к "Кому", к Личности, а не к безличной природе,  кживому и личному Богу. И в той мере, в какой икона  помогаетнам обращаться к Личности Богочеловека - мы и  приемлим  ее.Что общего у портрета и человека? То, что при встрече с  са-мим человеком и при взгляде на его портрет мы называем  оюд-но и тоже имя: "Это - Петр". Образ  един  с  Первообразом  вимени, в именовании Личности Того,  Кто  изображен  на  ней.Поэтому, кстати, на  каноничной  православной  иконе  обяза-тельно должна присутствовать надпись  -  имя  изображенного.Итак, икона существует для молитвы, и именно в молитве,  ко-торую человек обращает к Богу и резует свое  духовное  пред-назначение. Ход этих рассуждений можно  вполне  понять  лишьпри некотором опыте богословской мысли. Но даже не очень бо-гословски искушенный христианин может понять, что нельзя ав-томатически переносить ветхозаветные установления в  новоза-ветный мир. Даже "10 заповедей" уже не безусловны. Они ужес-точегны в их нравственном содержании (в  Нагорной  проповедиХриста) и ослаблены в своей национально-религиозной исключи-тельности. Апстольский собор в Иерусалиме, обсуждая вопрос отом, что из Израильского Закона должен  исполнять  не-еврей,принявший Новый Завет, оставил в силе лишь три установления:"Угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бре-мени, кроме сего необходимого: воздерживайтесь от  идоложер-твенного и крови и удавленины и блуда, и не  делайте  другимтого, чего себе не хотите". Заповедь о субботе здесь по  су-ти отменена - ибо не подтверждена. То, что отделяло  Израильот языческого мира во времена ожидания Мессии, не должно бо-лее служить преградой после пришествия "Желаемого всеми  на-родами". Предупреждение о неизобразимости  Бога  естественноне упоминается после того, как Иеизобразимый стал видимым  иБестелесый воплотился. В конце концов и у протестантов  естьизображение Христа. Значит, вопрос не в изобразимости - а  впочитании. Станет ли протестант Евангелие держать  непотреб-ном месте? Будет ли он в страницы Библии заворачивать бутер-броды, а саму Библию использовать в качестве  подставки  длякаких-нибудь домашних нужд? И осудит ли он желание человека,который, прочитав Евангелие, от сердечной радости  и  благо-дарности поцелует дорогую страницу? Почему  же  эти  чувстванельзя проявить перед ликом Христа, написанным  иным  спосо-бом? Или критики православия всерьез считают,  что  мы  кла-няемся дереву и краскам? И ждем помощи не от Бога, а от  де-ревянной доски? Приведу житейское сравнение.  Муж,  находясьдолгое время в дали от дома, достает фотокарточку жены и це-лует ее. Имеет ли право  жена  подозревать  его  в  нечистойстрасти к фотобумаге и в измене, и подавать на развод за этожест своего мужа? И если это так - то не вспомнить ли  словаБлаженного Августина, который так описывает в своей "Испове-ди" свои перживания в тот момент, когда он  понял,  что  егопрежние нападки на Церковь безосновательны: "я покраснел  отстыда и обрадовался, что столько лет лаял не  на  Православ-ную Церковь, а на выдумки плотского воображения. Я был  дер-зким нечестивцем: я должен был спрашивать и учиться, а я об-винял и утверждал... Учит ли Церковь Твоя истине, я  еще  незнал, но уже видел, что она учит не тому, за что я осыпал еетяжкими обвинениями".                                                                                                                                                                                                     __