О метафизическом расширении физики

О метафизическом расширении физики

священник Георгий Завершинский

Человек проживает в материальном мире, то есть во времени и в пространстве, которые были сотворены для этого. Пространство и время возникают вместе материей, которая, по определению современной физики, есть всеобщность динамически неопределенных активных отношений. Как пишет Ричард Фейнман, нобелевский лауреат 1965 года в области физики: «Природа позволяет нам рассчитывать лишь вероятности, <…> и способ ее описания в основном остается для нас непостижимым».[1] 

Научные достижения XIX и XX столетий побуждают философов к разработке новых подходов в метафизике, которая не может более рассматриваться вне физики и быть в высшем положении по отношении к ней. Теперь метафизика и физика должны быть описаны вместе как части единого целого. Неортодоксальная методология и апофатический язык пост-ньютоновой науки здесь дают нам новый подход – начало метафизического расширения физики. Человек не может оставаться нейтральным наблюдателем над природой, и то, что казалось ранее незыблемым как объективное знание, на практике остается недостижимым. Невозможно наблюдать и описывать физические явления , не оказывая воздействия на них.

Квантовая теория говорит о том, что ни над каким физическим объектом нельзя произвести наблюдение и измерить его параметры, не оказав на него воздействия, поэтому роль наблюдателя является решающей в понимании физических процессов. Фактически настолько решающей, что это привело некоторых к вере в человеческий разум как единственную реальность, в то время как все остальное, включая физически осязаемый мир, есть просто иллюзия.[2] 

Творец воздействует на Свое творение просто тем, что наблюдает за ним, и это одна из тех возможностей, благодаря которым возникают наши отношения с Ним. Можно предположить, что в относительном характере сотворенной материи проявляется своего рода «след» или отпечаток троичных отношений, присущих Самому Творцу. Мы оказываемся способными наблюдать этот «след» (vestigiumtrinitatis) через метафизику человеческих отношений (к этому мы вернемся в настоящей работе позднее). Можно даже сопоставить относительный характер материи с межличностными человеческими отношениями.

Когда мы говорим об отношениях в квантовой механике, то имеем в виду своего рода корреляцию-референциальность-координацию, характер которой непредсказуем, но которая вероятна и возможна и может сравниться только с динамической свободой межличностных человеческих отношений. Квантовая механика подошла к тому, чтобы утверждать «в самой природе вещей» вероятностный характер, который <...> определяет заданный способ бытия физической реальности.[3] 

Материя имеет вероятностный характер, что можно рассматривать как отпечаток «божественного следа», который невозможно выявить при чисто объективном подходе к изучению материи. Можно говорить только в терминах вероятности, когда мы пытаемся распознать vestigiumtrinitatis во внутреннем состоянии материи, поскольку вместе с известными отношениями всегда имеются такие отношения, которые нельзя описать и о которых невозможно сказать что-либо определенное. Для реальной материи и реальных физических процессов не существует объективной теории, учитывающей эти отношения. Поэтому реальные наблюдения будут всегда отличаться от теоретического прогноза. Представление современной физики об относительном характере материи подводит нас к той мысли, что хотя в чисто практическом плане хорошо разработанные объективные теории и подходы вполне отвечают реальности этого мира, но любая попытка полностью адекватного описания сотворенного мира без Бога, пребывающего в отношениях внутри Самого Себя, останется бесплодной. Бог продолжает быть Первопричиной этого мира именно в том смысле, что в идеальном состоянии всякое отношение в сотворенном мире имеет отпечаток вечных отношений Самого Бога Троицы.

Наблюдение всегда означает вступление в отношение, а значит формирование структуры связей с материей. Она может быть различной для различных наблюдателей, но взаимопонимание между самими наблюдателями подтверждает, что их общая ориентация в направлении к материальному объекту уже некоторым образом сформировалась. Если наблюдатель организует свое исследование материи таким образом, чтобы понять, как Сам Творец соотносит Себя с миром, тогда «след» Создателя может быть выявлен в относительном характере материи. И обратно, в поисках взаимосвязей внутри материи можно придти к познанию Божественного плана или замысла о ней.

Наблюдение формирует свой объект, который определяется как нечто наблюдаемое лишь согласно форме экспериментального воздействия наблюдателя. Это не субъективно-объективное отношение, но отношение как таковое – свободная реакция наблюдаемого предмета на наблюдение над ним.[4]

Можно понять относительный характер наблюдения, например, исходя из корпускулярно-волнового дуализма квантовой теории, что может перекликаться, например, с двойственностью души-тела. В микромире, согласно квантовой теории, элементарные частицы, такие как электрон или протон, проявляют себя либо как частица либо как волна, в зависимости от выбранного вида физического эксперимента. «Частица – это зверь совершенно иного характера, чем волна. Она – маленький комок концентрированного вещества, в то время, как волна – это бесформенное возбуждение, которое возникает и, распространяясь, затухает. Как может нечто быть одновременно обоими? Они должны дополнять друг друга».[5] В более широком смысле этот физически-метафизический дуализм или «комплиментарность» характеризует даже те отношения, что проявляются и на совершенно ином уровне. Как Библия является одновременно откровением и набором букв и слов или, например, человеческое сердце – средоточием любви и кровяным насосом в теле человека?

Корпускулярно-волновой дуализм представляет собой разновидность дихотомии типа «software-hardware». Корпускулярный аспект – это как бы hardware-образ атомов, которые напоминают собой «снующие маленькие шарики». Волновой аспект соответствует software – интеллекту или информации, так как квантовая волна отлична от волны любого иного вида. «Это волна, которая несет информацию или знание о предмете, но не относится к какому-либо вещественному или физическому типу волн. Она сообщает нам то, что может быть известно об атоме, но не является самим атомом. Это вероятностная волна, которая говорит нам, где ожидаемое местонахождение данного атома и каков шанс, что он имеет определенные физические свойства, например вращательный момент или энергию. Таким образом, подобная волна включает присущую неопределенность и непредсказуемость квантового фактора».[6]

Принцип корпускулярно-волнового дуализма в более широком понимании отображается, например, в соотношении предмета и его идеи или логоса. Глубже размышляя, можно даже говорить о подобном соотношении между творящим Логосом и сотворенной материей. Волна информации или знания включает в себя все, что необходимо знать, чтобы описать, например, специфические параметры элементарной частицы. Таким образом, эта волна устанавливает соотношение между материальной частицей и остальным миром. Именно в дуализме наблюдается относительный принцип всего творения как «след», оставленный его Творцом.

Обычно мы говорим, что материя существует в пространстве и времени. Но теория относительности революционным образом изменила этот подход. Независимо от материи пространство и время не существует! Пространство и время – производная от материи, следствие материальности того, что существует. Следовательно, любой вопрос относительно факта бытия как такового, то есть любой вопрос онтологии или метафизики должен быть свободен от какой бы то ни было ассоциации с идеями пространства и времени. Вопрос о том, что есть бытие в смысле самого факта его наличия (до рассмотрения материальности как образа бытия) исключает даже подтекст пространства и времени, которые возникают только в связи с необходимостью определить координаты конкретного материального объекта, состояние которого мы исследуем. Подтверждение этому находим в современной теории происхождения Вселенной, которая носит название «Большой взрыв» (Big Bang) – расширение всего вселенского вещества и всей энергии, первоначально сосредоточенных в сверхсжатом состоянии. До Большого взрыва нет пространства, так как вне границ этого состояния нет ничего. Нет никаких «до» и «где» по отношению к первоначальному состоянию Вселенной. Исключение составляет само по себе утверждение физики, которое «представляет чисто метафизическую концепцию, исключающую понятия «до» или «после» и свободную от пространственной локализации. Подобная концепция может уходить от предположения об уже наличествующем бытии, а может принимать его. Современная физика придерживается последнего».[7]

Если в бытии как таковом нет пространства и времени, то что там есть? Ответ может скрываться в нашем предположении о божественном «следе». В бытии как таковом есть отношение, которое его организует и готовит к появлению материи, пространства и времени, само по себе пребывая вне их границ. Отношение несет на себе vestigiumtrinitatis «до» существования материи в пространстве и времени, хотя никакого «до» еще не существует, а есть лишь некое «ожидание» или предвосхищение того, что появится каким-то образом оформленная материя. «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою» (Быт 1:1-2).[8] В книге Бытия говорится как раз об этом «ожидании», когда материя еще не оформилась - земля «безвидна и пуста», а небо еще ничем не освещено – «тьма над бездной», но Дух Божий, носитель божественных отношений, пребывает «над водою», как начатком всякого бытия. Нет формы, нет пространства и времени, а следовательно и законов, формирующих материю, есть только «ожидание» установления отношения между сотворенными небом и землей. Бесформенная материя - «земля», отличается от сотворенной, но не освещенной духовной реальности - «неба», и каким-то образом, через «воду» ожидается начало их взаимодействия. Движение Духа, приводя воду в движение (ср. Ин 5:4), приносит божественный «след» - освещая «небо» (Быт 1:3) и формируя «землю» (Быт 1:6) устанавливает отношения во образ тех отношений, которые имеет Творец в Самом Себе. 

«Ожидание» как таковое есть начало отношений, несущего свои законы, согласно которым будет сформирована материя. Ничего иного пока нет, и божественный «след» заключает в себе гармонию отношений земного и небесного, а не их противопоставление. «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы» (Быт 1:3-4). Свет, раскрывая для творения vestigiumtrinitatis, приносит гармонию. Отсутствие света называется тьмой, в которой нет никакого божественного «следа», поэтому она отделена от света. Чем больше света проливается на землю, тем более она освещается и тем более ясным становится «след» троичных отношений в ней и ее связь с Творцом. Небеса исполнены света и не имеют никакой тьмы, поэтому отношения с Богом здесь явны и неискажены. Разделение между светом и тьмой означает также, что остается непросвещенная часть материи, отношение которой с Богом еще не установились. Здесь «ожидание» может иметь место в том смысле, что часть творения ожидает своего просвещения через человека, который в «сотрудничестве» с Творцом раскроет божественный «след» во всем творении. Все творение должно быть просвещено светом богочеловеческих отношений подобных отношениям Бога в Себе. Отсутствие явного видения vestigiumtrinitatis в творении означает только то, что еще не наступила полнота отношений Бога и человека.

Из вышесказанного можно сделать заключение, что соотношение между физикой и метафизикой должно быть пересмотрено в свете современных научных открытий и возникших на их базе теорий. Физика приводит данные, которые определяют «Большой взрыв» как исходное событие, давшее начало вселенной, в которой мы теперь живем. Эти данные позволяют говорить о превосхождении границ физического мира как о «метафизическом расширении физики».

И условия «Большого взрыва» (случайного или преднамеренного) как образующего вселенную события, и внепространственные и вневременные координаты начала пространства и времени являются определенными и поэтому «экзистенциальными» фактами, принципами подлинной уникальности, которые не требуют вовлечения материальности в определение своего бытия.[9]

«Законы науки не знают разницы между прошлым и будущим».[10] Электрон может перемещаться «обратно» во времени и образует позитрон, являясь одинаково существующим и тогда, когда он перемещается «вперед» во времени. А фотон может одновременно проходить сквозь обе грани поляризатора, упраздняя вопрос «где?», но оставаясь зримо существующим. Отношение в паре электрон-позитрон определяет их существование без пространственных и временных границ. Это наводит на мысль о сравнении их отношения с божественным «следом» в материи или с тем «ожиданием» ее формирования, о котором говорилось выше. Материя здесь предстает в абстрактной, внепространственной и вневременной форме.

Когда перемещающийся «обратно» во времени электрон наблюдается во времени, текущем вперед, он представляет собой обычный электрон, кроме того, что, скажем, по отношению к нормальным электронам он имеет «положительный заряд». <...> Поэтому он называется «позитрон». По отношению к собственно электрону позитрон – частица-«сестра», которая являет нам пример «античастицы». Это общее явление. Каждая элементарная частица в Природе имеет амплитуду движения, «обратного» во времени и, следовательно, имеет свою античастицу. Когда элементарная частица сталкивается со своей античастицей, они аннигилируют и образуют другие частицы (для аннигилирующих электрона и позитрона – это, как правило, один или два фотона). Что же такое фотон? Обычно они не изменяются в процессе «путешествия назад во времени» <...>, поэтому фотон является собственной античастицей.[11] 

Ричард Фейнман считает двойственность элементарных частиц явлением общим, определяющим нечто специфичное для внутреннего состояния материи в целом. Для физиков движение «назад во времени» стало необходимым аргументом, объясняющим состояние материи. Для тех, кто занимается метафизикой, подобную определяющую роль призвано играть отношение. Оно объясняет существование пары электрон-позитрон и процесс, в результате которого рождается фотон. Третья частица, порождаемая в результате аннигиляции частицы и античастицы, дает нам возможность описать, каким было отношение, которое они имели между собой. Вслед за физиками можно представить, что триада этих отношений является общей для всей сотворенной материи. «Процесс» аннигиляции «случается» вне времени и пространства, поэтому отношение частица-античастица «до» аннигиляции уже является образующим или творящим, «перед» тем, как творение обретает свою форму. Творящий Логос характеризует отношение, которое уже представлено в еще не оформленной материи. Подобное троичному отношение между Логосом и бесформенной «землей», как можно заключить из первой главы книги Бытия, уже «имеет место быть», хотя полноту и совершенство этого отношения являет сотворенное «небо». Сотворенная материя становится образом, в котором, как в зеркале, отражается красота и совершенство Творца, пока эта материя имеет с Ним непосредственное отношение. Красота по своей природе является творческой и побуждающей творить, а следовательно относительной категорией. Она раскрывается в безличностной материи через отображение личностного отношения. Ее невозможно постичь только объективным или так называемым «научным» путем, но процесс осознания красоты можно представить с помощью примера восприятия произведения искусства.

Научный подход к искусству не может дать нам представления о том отношении к нему, которое позволило бы распознать принцип личностной инаковости и неповторимости творящей личности. Научный подход, возможно, и говорит что-то о наличии самого принципа личностной инаковости, которая выражается в произведении искусства, или каким-то образом апеллирует к этому принципу, но он никогда не даст возможности проникновения в него через акт познания. Знание личностной инаковости дается только в опыте отношения.[12] 

Откровение или опыт «троичного след» в сотворенной материи дает нам подлинное ощущение личностной инаковости Бога и Его творящего Промысла, хотя, как мы уже говорили, совершенство и полнота этой инаковости раскрываются только в тех отношениях, который свойственны «небу». Но только вместе «небо и земля полны славы Твоея». Сотворенные небо и земля открывают красоту и славу троичных отношений взаимно дополняя друг друга: небеса как творящий относительный принцип, а земля как реализованные творческие отношения. В приведенном выше примере из области квантовой механики внепространственно-вневременная аннигиляция частицы и античастицы «прорывается» через границы классической физики, простираясь до метафизической реальности творящих отношений. Триадический относительный принцип через свою реализацию в безличностной материи становится своего рода откровением, в котором можно различить характер личностных триадических отношений Творца – Бога Троицы. Личностное отношение может состояться только когда есть другой, к которому оно обращено. Личностная инаковость порождает отношение, и наоборот, личностные отношения раскрывают и дополняют инаковость. Вся полнота и смысл личностной инаковости даются человеку в его отношениях с Богом и воспринимаются только через них. Сотворенному в безличностном мире и вместе с ним, человеку дана возможность вступить в отношение с Творцом через отношения с сотворенным миром, посредством которых может ракрываться личностная инаковость Бога Троицы. Бог также может «взывать» к человеку в тварном безличностном мире (ср. Лк 19:40), вспомним, например, Валаамову ослицу (Числа 22:21-34). Но это особым образом становится явным через «троичный след» в материи мира. Можно сказать, что личностный и относительный образ бытия человека подразумевается в его творении «по образу и подобию Божию». Однако, как мы говорили, полнота этих отношений достигается лишь на небесах, где их подобие отношениям Троицы явлено во всей доступной человеку полноте и совершенстве.

Список литературы

 [1] Feynman, Richard. QED: The Strange Theory of Light and Matter. Princeton: Princeton University Press, 1985, p. 77.

[2] Rae, Alastair. Quantum Physics: Illusion or Reality? Cambridge: Cambridge University Press, 1986, p. 3.

[3] Yannaras, Christos. Postmodern Metaphysics. Trans. by Norman Russell. Brookline, Massachusetts: Holy Cross Orthodox Press, 2004, p. 93.

[4] Там же, p. 94.

[5] Davies, Paul. God and the New Physics. London: J.M. Dent, 1983, pp. 108-109.

[6] Там же.

[7] Yannaras, Postmodern Metaphysics, pp. 102-105.

[8] Здесь и далее цитаты из Священного Писания приводятся по Синодальному переводу.

[9] Yannaras, Postmodern Metaphysics, p. 106.

[10] Hawking, Stephen. A Brief History of Time. London: Bantam Books, 1988, p. 160.

[11] Feynman, QED, p. 98.

[12] Yannaras, Postmodern Metaphysics, pp. 112-113.