Усадьба Шахматово в поэтическом мире А.А.Блока

Усадьба Шахматово в поэтическом мире А.А.Блока 

Институт туризма, 2004 г.

Введение. 

Цель данной работы как можно точнее и разностороннее показать влияние усадьбы Шахматово на поэтический мир А.А.Блока. Также нужно осветить различные аспекты пребывания поэта в имении, выявить главные вехи в его жизни, произошедшие именно в Шахматово. С практической стороны можно совершить экскурсию в усадьбу, которая поможет полнее воспринимать произведения поэта и по-настоящему почувствовать атмосферу Шахматова. 

Для раскрытия темы были использованы книги различных авторов. Во-первых, произведения А.А.Блока в Шахматово и о нем, во-вторых, воспоминания М.Бекетовой, тети поэта, в-третьих, работа одного из исследователей поэзии Блока в Шахматово С.Лесневского. применялись также «Шахматовский вестник» - издание Государственного историко-литературного и природного музея-заповедника А.П.Блока и материалы для выставки «Жизнь и творчество А.Блока» С.Т.Овчинниковой.  

Усадьба Шахматово в поэтическом мире А.А.Блока. 

Место, где я хотел бы жить – Шахматово. 

А.Блок. (Анкета «Признания», 1897 г.) 

Глава 1.  

§ 1. Появление Шахматова. 

Есть в Росси два абсолютно непохожие друг на друга места, и оба навсегда соединены с именем Александра Блока – Петербург и Шахматово… 

«В сознании и творчестве Александра Блока тема и образ Петербурга сыграли исключительную важную роль, - утверждает Вл.Орлов. – для Блока Петербург был поистине «действенным» городом, сильно и глубоко действовавшим на его художественное сознание. С громадной силой Блок сумел поэтически выразить самое чувство Петербурга».  

Однако вместе с Петербургом в жизни и поэзии Блока дышит Подмосковье.  

Если город у Блока – это почти всегда Петербург, то Россия полевая и лесная – это почти всегда Шахматово и его окрестности. Шахматово растворено в стихах Блока, укрыто от взоров. Петербург заметен и велик во всей русской литературе, а Шахматово только – в жизни Блока. Но от этого сияние «малой родины» не убывает. Шахматово в судьбе поэта выдерживает сопоставление с Петербургом. Незримое, оно постоянно звучит в его поэзии. 

Все, кто был близок Блоку, по-блоковски ощущали Шахматово и его окрестности как поэтический прообраз Родин. «Там широкие дороги, вокруг золотые леса. Очень чувствуется Россия…», «Вид… широкий, вольный и задумчивый. Русь настоящая» - так сказала об этих местах мать поэта, Александра Андреевна Кублицкая-Пиоттух. 

Побывав в Шахматове, Андрей Белый увидел его окрестности резко самобытными: «Здесь, в окрестностях Шахматова, что-то есть от поэзии Блока; и – даже: быть может, поэзия эта воистину шахматовская, взятая из окрестностей; встали горбины, зубчатые лесом; напружились почвы и врезались зори», «и веял ландшафт строчкой Блока» и точно рабочая комната – эти леса и поля…» 

Как же появилось в его жизни имение Шахматово? 

В 1874 году профессор Петербургского университета знаменитый ученый-ботаник, дедушка поэта, А.Н.Бекетов по совету своего друга и сослуживца Д.И.Менделеева, обосновавшегося девятью годами раньше среди живописных холмов подмосковной Клинско-Дмитровской возвышенности в усадьбе Боблово, решил по соседству с ним приобрести себе имение. Так в род Бекетовых вошло Шахматово, старинное поместье, известное с XVII века. Считают, что владельцем этих земель был воевода Дмитрия Донского Матвея Шаха, скорее всего отсюда и пошло название имения.

§ 2. Детство поэта в Шахматово. 

В 1881 году Александра Андреевна Блок привезла шестимесячного сына Александра в Шахматово.  

Навстречу тройки запыленной 

Старуха вышла на крыльцо, 

От солнца заслонив лицо 

(Раздался листьев шелест сонный), 

Бастыльник покачнув крылом, 

Коляска подкатилась к дому, 

И сразу стало всё знакомо, 

Как будто длилось много лет, - 

И серый дом, и в мезонине 

Венецианское окно, 

Цвет стекол – красный, желтый, синий, 

Как будто так и быть должно. 

Ключом старинным дом открыли 

(Ребенка внес туда старик), 

И тишины не возмутили 

Собачий лай и детский крик. 

Они умолкли – слышно стало 

Жужжанье мухи на окне, 

И муха биться перестала, 

И лишь по голубой стене 

Бросает солнце листьев тени, 

Да ветер клонит за окном 

Столетние кусты сирени, 

В которых тонет старый дом.  

Да звук какой-то заглушенный – 

Звук той же самой тишины, 

Иль звон церковный, отдаленный, 

Иль гул (неконченной) весны, 

И потянулись вслед за звуком 

(Который новый мир принес) 

Отец, и мать, и дочка с внуком, 

И ласковый дворовый пес… 

Отсюда берет исток первообразы поэта, его позднейшие раздумья… Здесь совершилось открытие радости – родной земли: 

И дверь звенящая балкона 

Открылась в липы и в сирень, 

И в синий купол небосклона, 

И в лень окрестных деревень. 

Туда, где вьются пестрым лугом 

Дороги узкой колея. 

Где обвелась… 

Усадьба чья-то и ничья. 

И по холмам и по ложбинам, 

Меж полосами светлой ржи 

Бегут, сбегаются к овинам 

Темнозеленые межи, 

Стада белеют, серебрятся 

Далекой речки рукава, 

Телеги… катятся 

В пыли, и видная едва 

Белеет церковь над рекою. 

За ней опять – леса, поля… 

И всей весенней красотою 

Сияет русская земля…. 

(Наброски продолжения второй главы поэмы «Возмездие») С тех пор он каждое лето проводил в имении деда. В. Солоухин сказал «… в летнее тепло с его синим небом и белыми облаками, с его розовым клевером и ярко-зелеными полянами ржи, с купами столетней сирени и куртинами шиповника, в вечерние зори и душистую тишину, в гуденье пчел и порханье бабочек – вовсе это Блок был погружен в середине России, как в купель, и это было его как бы второе крещение – крещение Россией, русской природой, русской деревней, Русью». 

В Шахматове было много друзей. Здесь и шахматовский возчик Гаврила, которого А.Н.Бекетов называл «лириком»: Гаврила любил животных, на плече у него Саша часто видел пригревшегося кота. Дорогу, по которой Гаврила возил воду, Саша называл Гаврилиной. Здесь и кухарка Ананьевна, говорившая какими-то необычайно яркими словами. «Вот когда цветы-то вспыхнут!» - повторяла она весной. 

Саша дружил со сторожем казенного леса и шахматовским приказчиком Иваном Николаевичем. Старик брал на весь день на рубку леса или посев шахматовских полей. 

Хлеб в Шахматове в те годы молотили цепами приезжие рязанцы. В набросках продолжения второй главы поэмы «Возмездие» есть воспоминание, уходящее в пору самого раннего детства Блока: 

Уж осень, хлеб обмолотили,  

И, к стенке прислонив цепы,  

Рязанцы к веялке сложили 

(Уже последние снопы). 

Потом зерно в мешки ссыпают,  

Белеющие от муки 

В телегу валят и сажают 

Наверх ребенка на мешки. 

Мешков с десяток по три меры 

Везет с гумна в амбар шажком 

Почти тридцатилетний серый, 

За ним рязанцы вшестером, 

Приказчик, бабушка с плетенной 

Своей корзинкой для грибов –  

Следят, чтоб внук неугомонный 

Не соскользнул… с мешков. 

А внук сидит, гордясь немного, 

Что можно править самому, 

И по гумну на двор дорога 

Предлинной кажется ему. 

Маленький Саша любит стихи. Он слушает пушкинские сказки. «Наша память хранит с малолетства веселое имя: Пушкин», - скажет Блок в конце жизни. Нравятся стихи Жуковского: «Первым вдохновителем моим был Жуковский», Полонского; ему читают детские книги. И мама, и бабушка, и дедушка сочиняют для него разные истории, присказки, стихи. 

Так, по воспоминаниям, М.А.Бекетовой, летом 1883 года в Шахматове «мать сочинила для Саши сказочку про девочку Пеструшку, которая ему очень нравилась». 

Саша начал складывать какие-то строчки лет в пять-шесть. С ранних лет запомнил он «постоянно набегавшие» на него «лирические волны». Лет восьми он уже записывает свои небольшие сочинения – стихи и рассказы – в миниатюрные тетрадки, что-то вроде крошечных журналов, даже с оглавлением. Там же и его рисунки. На первой странице: «Моей милой мамочке!..» На второй: «Оглавление. Пожар. Зая. Зая. человек. Лопари». 

В усадьбе он знакомился с жизнью природы. Множество певчих птиц обитало в Шахматове. Соловьи заливались около дома в кустах шиповника; иволги сидели на липах, прилетали дрозды, дятлы, сороки, горлинки. Ночью слышались совы.  

Саша пишет не только о животных. Есть у него сочинения о бурях, кораблях, войне («Ночь была темная и война была большая»). Всюду и везде рисует он корабли, мечтает стать матросом, юнгой. 

В «издательских» занятиях Сашуры участвовали и взрослые. Сашино стихотворение «Огромные скалы качает водой…» Александра Андреевна переписала на отдельный листок и внизу пометила: «25 июля, 1888 г. Шахматово. Сашура». 

Исследованию Шахматова и близлежащих деревень помогли многочисленные поездки верхом. Через много лет Ф.А.Кублицкий вспоминал о совместных с Блоком поездках по окрестностям усадьбы: «На деревенских лошадках изъездили мы все окрестности на расстоянии до 10-15 верст от Шахматова в разных направлениях… Часто возвращались домой уже почти в темноте. Вставала красная полная луна, туман белой пеленой стлался вдоль реки и подбирался к усадьбе… 

Эти поездки были открытием мира. В рассказе Блока «Исповедь язычника. Моя исповедь» (1918 г.) описаны и усадьба и, весенние просторы вокруг Шахматова, и нрав необычного коня и дорога… 

«Сначала мы поехали по давно знакомой дороге, по которой я ходил в детстве с няней. Привычная скамеечка на пригорке, осиновые жерди прясла с отвисшей корой, считанные и пересчитанные повороты дороги и кучки земли, выброшенный кротами, - на все это хорошо бегло взглянуть с высоты седла; пока ходишь по двору дома, среди родных и близких, пока ходишь пешком, все впечатления дробятся, все видишь и обо всем думаешь отдельно. Когда же сядешь на высокую лошадь, которая слегка танцует под тобою и торопится на волю, бросается в глаза все зараз: и две смежные стены невысокого дома с красной крышей, и круглая куртина перед ним, и перекладины открытых ворот между двумя плакучими березами, до которых обыкновенно надо дойти, но за которые теперь выносит в три прыжка застоявшаяся лошадь». 

В набросках продолжения второй главы поэмы «Возмездие» запечатлена та же картина: 

И под палящим солнцем дня 

…………………….. на коня 

Высокий белый конь, почуя 

Прикосновение хлыста, 

Уже волнуясь и танцуя, 

Его выносит в ворота. 

Стремян поскрипывают… 

Позвякивают удила, 

Встречают жадными глазами 

Мир, зримый с высоты седла.  

Глава 2. § 1. Ранние произведения А.Блока в Шахматово. 

Блоковская тема России в полный голос впервые прозвучала в Шахматове. В 1908 году осенью в Шахматове начато стихотворение «Россия», довершенное в Петербурге. Здесь звучит поэтическая формула веры в народ и в страну:  

И невозможное возможно, 

Дорога долгая легка, 

Когда блеснет в дали дорожной 

Мгновенный взор из-под платка. 

Когда звенит тоской острожной 

Глухая песня ямщика!.. 

В то же лето в Шахматове начат цикл «На поле Куликовом». В Шахматове явились слова о подвиге Родины:  

И вечный бой! покой нам только сниться 

Сквозь кровь и пыль… 

Летит, летит степная кобылица  

И мнет ковыль 

В 1910 году в Шахматово написано стихотворение «На железной дороге». Оно проникнуто болью и состраданием к девушке, чья «мчалась юность бесполезная», может быть, этот образ сложился при общении с местными наивными девушками, которые ждут своих возлюбленных: 

Да что – давно уж сердце вынуто! 

Так много отдано поклонов, 

Так много жадных взоров кинуто 

В пустынные глаза вагонов… 

Далее следует своеобразный крик души поэта: 

Не подходите к ней с вопросами, 

Вам все равно, а ей – довольно: 

Любовью, грязью иль колесами 

Она раздавлена – всю больно. 

Первым из литераторов, побывавших после смерти поэта в Шахматове, был П.А.Журов. Он показывает, что тяготея к Шахматову, Блок и в других местах нередко любил то, что было похоже на Шахматово, напоминало его. Причина такого тяготения, по словам Журова том, что «Шахматово и было второй – духовной родиной Блока, родиной его поэтического самосознания. Здесь были определены основные линии миропонимания и личного пути. Здесь он имел «видение, непостижимое уму». Здесь он встретил свою Беатриче и соединился с ней, здесь же он пережил свою утрату». 

Прочтение шахматовского пейзажа, данное П.А.Журовым, соединяет реальность с блоковскими образами, рельеф местности – с рельефом поэзии. «Сама природа, - говорит П.А.Журов, - творила перед глазами Блока. Она зарождала и живила его замыслы и формы поэтической мысли. Она была неиссякаемой хранительницей образов и чувствований поэта, его поэтического языка и вдохновения. Она помогала ему средствами и знаками в изъявлении лирического движения… Шахматовское накопление, шахматовский звук составляет основной фонд, всегдашний, хотя бы и глубокий фон блоковской поэзии…»  

§ 2. Увлечение театром. Влюбленность и её поэтическое отражение. 

Одним из самых страстных увлечений юноши был театр. Знаменательно, что на вопрос в семейной анкете: «Чем я хотел бы быть» - шестнадцатилетний Блок отвечает: «Артистом императорских театров». Увлекается декламацией, в Шахматове перед немногочисленными зрителями пылко произносит монологи Ромео и Гамлета. Благоговейное отношение к Шекспиру появилось уже в эти годы, Блок сохранил на всю жизнь. 

Летом 1898 года он участвует в любительских спектаклях в имении Боблово. Эта усадьба, принадлежавшая другу и коллеге Д.И.Менделееву, находилась в нескольких верстах от Шахматова. Там он увидел шестнадцатилетнюю дочь Менделеева Любу и полюбил её на всю жизнь. 

Первым спектаклем был «Гамлет». Блок играл самого вечно печального принца, а Любовь Менделеева – Офелию. 

И через многие, многие мятежные годы, несмотря на все свои увлечения другими женщинами, уставший и измученный жизнью Блок в минуты тоски и одиночества вновь и вновь будет звать на помощь свою Единственную, свою Милую, свою Офелию.  

Я – Гамлет. Холодеет кровь, 

Когда плетет коварство сети, 

И в сердце – первая любовь 

Жива – к единственной на свете. 

Тебя, Офелию мою, 

Увел далеко жизни холод, 

И гибну, принц, в родном краю, 

Клинком отравленным заколот. 

С лета 1898 года начинается тот стихотворный поток, который дает начало циклу «Стихов о Прекрасной Даме» - это лирический взлет молодого Блока, океан любовных гимнов, обращенных к Л.Д. Менделеевой. Лейтмотивом звучит шахматовская природа: 

Медлительной чредой нисходит лист осенний, 

Медлительно крутится желтый лист, 

И день прозрачно свеж, и воздух дивно чист –  

Душа не избежит невидимого тленья.  

Так, каждый день стареется она. 

И каждый год, как желтый лист кружится, 

Всё кажется, и помнится, и мниться, 

Что осень прошлых лет была не так грустна.  

«Июнь 1898. Шахматово» - датировано стихотворение, в котором юный Блок вспоминает о какой-то утраченной возможности счастья. «По темному саду брожу я в тоске…» 

Через месяц - 21 июля 1898 А.Блок пишет стихотворение, в котором ярко прорисован шахматовский пейзаж, полный романтики: 

Полный месяц встал над лугом 

Неизменным дивным кругом,  

Светит и молчит. 

Бледный, бледный луг цветущий, 

Мрак ночной, по нем ползущий, 

Отдыхает, спит. 

Жутко выйти на дорогу: 

Непонятная тревога 

Под луной царит. 

Хоть и знаешь: утором рано 

Солнце выйдет из тумана, 

Поле озарит, 

И тогда пройдешь тропинкой, 

Где под каждою былинкой 

Жизнь кипит.  

«Непонятную тревогу», когда жутко в ночи и в тумане, разгонит солнце; таинственное, смутное одолевается явным и ясным.  

27 июля Блок пишет стихотворение, посвященное недавней встрече:  

Она молода и прекрасна была 

И чистой мадонной осталась, 

Как зеркало речки спокойной, светла. 

Как сердце мое разрывалось!..  

Она беззаботна, как синяя даль,  

Как лебедь уснувший казалась;  

Кто знает, быть может, была и печаль… 

Как сердце мое разрывалось!.. 

Когда же мне пела она про любовь, 

То песня в душе отзывалась, 

Но страсти не ведала пылкая кровь… 

Как сердце мое разрывалось!.. 

§ 3. Прогулки вокруг имения. «Стихи о Прекрасной Даме». 

Поэт возвращается из Петербурга вместе с матерью 16 мая 1899 г.. И сразу же началось вдохновение, навеянное природой, особой атмосферой имения. 

18 мая датировано стихотворение «Я шел к блаженству. Путь блестел…», где дана потрясающая картина шахматовского заката:  

Я шел к блаженству. Путь блестел 

Росы вечерней красным светом, 

А в сердце, замирая, пел 

Рассвета песнь, когда заря 

Стремились гаснуть, звезды рдели, 

И неба вышние моря 

Вечерним пурпуром горели!.. 

Душа горела, голос пел, 

В вечерний час звуча рассветом. 

Я шел к блаженству. Путь блестел 

Росы вечерней красным светом. 

Летом 1899 года поездки в Боблово продолжаются. «Помню ночные возвращенья шагом, осыпанные светляками кусты, темень непроглядную и суровость ко мне Любови Дмитриевной», - пишет поэт через много лет. 

Когда я был ребенком, - лес ночной 

Внушал мне страх; до боли я боялся 

Ночных равнин, болот, одетых белой мглой. 

Когда мой конь усталый спотыкался. 

Теперь – прошло немного лет с тех пор, 

И жизнь сломила дух; я пережил довольно; 

Когда опять въезжаю в темный бор 

Ночной порой - мне радостно и больно. 

(«Когда я был ребенком, - лес ночной…») 

Вокруг - и леса, и просторы, и деревни, а в усадьбе – свой мир, благоухающий, уютный. 

Гроза прошла, и ветка белых роз 

В окно мне дышит ароматом… 

Ещё трава полна прозрачных слез, 

И гром вдали гремит раскатом. 

Но к вечеру собираются тучи, в саду тихо, с холма видны темнеющие просторы… 

А там, в неведомой дали, 

Где небо мрачно и зловеще, 

Немые грозы с вихрем шли, 

Блестя порой зеницей вещей. 

Ночь бушевала грозой, ветер рвал крышу, стучал ставнями, лились потоки воды, а утором… 

Сирени бледные дожем к земле прибиты… 

Замолкла песня соловья; 

Немолчно говор слышится сердитый 

Разлитого ручья. 

Природа ждет лучей обетованных: 

Цветы поднимут влажный лик, 

И вновь в моих садах благоуханных 

Раздастся птичий крик. 

Часто по целым дням странствует Блок вокруг Шахматова. Просторы зовут, но неизбежно возвращение в Шахматово, где снова нет покоя, - ведь с поэтом всегда просторы. Пропадая на целые дни – до заката, он очерчивает все большие и большие круги вокруг своей усадьбы. Все новые долины, болота и рощи, за болотами опять холмы, и со всех холмов, то в большем , то в меньшем удалении – высокая ель на гумне и шатер серебристого тополя над домом.  

Блок рисует Шахматово. К 1898 году относится его набросок, запечатлевший дом в Шахматове. Также есть рисунки дороги меж пашен, полей, дома с жасминовыми кустами.  

«В седую древность я ушел, мудрец», - признается поэт. Это первая строка стихотворения, датированного: «27 августа 1900, Шахматово». Блок утверждает в нем, что отвлеченные умозрения «седеющих веков» все-таки не оторвут его от «песни одинокой»: «Но жизнь души свободной не уйму – затем, что я – певец природы». Однако характер поэзии Блока меняется. Редки этим летом светлые, радостные описания природы, как в стихотворении «После грозы». Возникают и повторяются мотивы гибели жизни, земли, вселенной: «В моих глазах все будет погибать». 

Образ возлюбленной возникает в воспоминании как утраченное «лучезарное виденье» («Не призывай и не сули…»), как нечто воздушное, небесное: 

То бесконечность пронесла 

Над падшим духом ураганы. 

То Вечно-Юная прошла 

В неозаренные туманы. 

Душа поэта исполнена «страха и молчанья». В полях, лесах и вокруг Шахматова, над холмами «звучала песня издалека». Она не приносили умиротворения: 

Все упованья юных лет 

Восстали ярче и чудесней, 

Но скорбью полнилась в ответ 

Душа, истерзанная песней. 

То старый бог блеснул вдали, 

И над зловещею зарницей 

Взлетели к югу журавли 

Протяжно плачущей станицей. 

В 1901 году Александр Блок приезжает в Шахматово в конце мая. 

«29 мая 1901. С. Шахматово» - датировано первое стихотворение этого лета – «Небесное умом не измеримо…», которым открывается и лирическая рукописная тетрадь «Мистическое лето», и вторая глава «Стихов о Прекрасной Даме». Это глава «С. Шахматово. Лето и осень 1901 года». 

Шахматовская глава 1901 года «Стихов о Прекрасной Даме» завершается стихотворением «Нет конца лесным тропинкам…», которое датировано «2 сентября 1901. Церковный лес» - место многих прогулок поэта: 

Нет конца лесным тропинкам. 

Только встретить до звезды 

Чуть заметные следы… 

Внемлет слух лесным былинкам. 

Всюду ясная молва 

Об утраченных и близких… 

По верхушкам елок низких 

Перелетные слова… 

Не замечу ль по былинкам 

Потаенного следа… 

Вот она – зажглась звезда! 

Нет конца лесным тропинкам. 

В тот же день сочинено стихотворение, навеянное поляной в Прасоловском лесу: 

Синие горы вдали –  

Память горячего дня. 

В теплой дорожной пыли –  

Призрак бегущий коня. 

Церковь в лесистой глуши –  

Только листы шелестят, 

Стоны ли бедной души  

Успокоенья хотят?.. 

Осень откликнулась в стихотворении, помеченном: «5 сентября 1901. Шахматово», где чувствуется что-то необъяснимо тоскливое: 

Глушь родного леса, 

Желтые листы. 

Яркая завеса  

Поздней красоты. 

Замерли далече  

Поздние слова. 

Отзвучали речи -  

Память все жива. 

Глухо долетают 

Звуки топора,  

Листья облетают, 

И пора, пора… 

Последние шахматовские строки этого лета, подводят его итог и ждут с нетерпением шахматовскую осень: 

Золотистою долиной 

Ты уходишь, нем и дик, 

Тает в небе журавлиный 

Удаляющийся крик. 

За нарядные одежды 

Осень солнцу отдала 

Улетевшие надежды 

Вдохновенного тепла. 

1 сентября 1902 года Блок вернулся в Петербург. 6 сентября написано стихотворение «Я вышел в ночь – узнать, понять…», которым открывается шестая и последняя глава «Стихов о Прекрасной Даме». Это стихотворение навеяно Шахматовом: 

Я вышел в ночь – узнать, понять 

Далекий шорох, близкий ропот, 

Несуществующих принять, 

Поверить в мнимый конский топот. 

Дорога, под луной, бела, 

Казалось, полнилась шагами. 

Там только чья-то тень брела 

И пустилась за холмами. 

И слушал я – и услыхал: 

Среди дрожащих лунных пятен 

Далеко, звонко конь скакал, 

И легкий посвист был понятен. 

В сентябре-декабре поэт пишет стихотворение, пленительно соединившее любовь и природу, Её и Шахматово: 

Запевающий сон, зацветающий цвет, 

Исчезающий день, погасающий свет. 

Открывая окно, увидал я сирень. 

Это было весной - в улетающий день. 

Раздышались цветы – и на темный карниз 

Передвинулись тени ликующих риз. 

Блок активно переписывается со своим другом А.Белым. В конце одного из писем Блок советуется с Белым: «Знаешь, я до сих пор не знаю, издавать мне стихи, или подождать? Мне и хочется и нет, и как-то не имею собственного мнения на этот счет». Блок посылает Белому новые стихи. Среди них - написанное 26 марта 1904 года стихотворение «Мой любимый, мой князь, мой жених…», в котором поет Шахматово: 

Мой любимый, мой князь, мой жених, 

Ты печален в цветистом лугу. 

Павиликой средь нив золотых 

Завилась я на том берегу. 

Я ловлю твои сны на лету 

Бледно-белым прозрачным цветком, 

Ты сомнешь меня в полном цвету 

Белогрудым усталым конем.  

§ 4. Значение Шахматова в жизни и творчестве поэта. 

Шахматово давало Блоку простые, но жизненно необходимые связи с бытием. Они противостояли отвлеченности, от которой хотел избавиться Блок. А грозное время было неотступно с Блоком и в Шахматове. Он писал Белому, что в той «стране», в которой он живет, «Христа не было никогда и теперь нет, он ходит где-то очень далеко». К письму Блок приложил свои новые стихи, написанные в Шахматове, и в том числе первую часть, как он говорил, «пробрюсованной» поэмы «Три свидания», которая впоследствии названа «Неоконченная поэма». В поэме звучит стон совести – о том, что «Счастью в очи не взглянули миллионы сумрачных людей». 

С.Соловьев писал в воспоминаниях: «На второй книге «Нечаянная Радость» природа Шахматова отразилась еще больше, чем на «Стихах о Прекрасной Даме», но совсем с другой стороны. Вместо «вершин зубчатых лесов», от которых «светила брачная заря», вместо «белой церкви над рекой», появились «влажные стебли золотистых купальниц», болота с «зачумленным сном воды, ржавчиной волны», попик болотный.  

Глава 3. § 1. «Пузыри земли». 

Обратимся к циклу «Пузыри земли». (1904-1908) 

На весенних лугах в Шахматове росли купавы, купальницы; ночами таинственно мерцали светлячки… 

Золотисты лица купальниц. 

Их стебель влажен. 

Это вышли молчальницы 

Поступью важной 

В лесные душистые скважины. 

Там, где проталины, 

Молчать повелено, 

И весной непомерной взлелеяны 

Поседелых туманов развалины. 

Окрестности мхами завалены. 

Волосы ночи натянуты туго на срубы 

И пни. 

Мы в листве и в тени 

Издали начинаем вникать в отдаленные трубы. 

Приближаются новые дни. 

И пока мы одни, 

И молчаливо открыты бескровные губы. 

Чуда! О, чуда! 

Тихонько дым 

Поднимается с пруда… 

Мы ещё помолчим. 

Утро сонной тропой пустило стрелу, 

Но одна – на руке, опрокинутой в высь. 

Ладонью в стволистую мглу –  

Светляка подняла… Оглянись: 

Где ты скроешь зеленого света ночную иглу? 

Нет, светись, 

Светлячок, молчаливой понятный! 

Кусочек света,  

Клочочек рассвета… 

17 апреля 1905 года написано стихотворение, в рукописи посвященное Любови Дмитриевне. Это «попик» - языческий колдун, знахарь, но иронический, пародийный образ. «Попик» гуляет по шахматовским болотам: 

И лягушке, хромой, ковыляющей, 

Травой исцеляющей 

Перевяжет болящую лапу. 

Перекрестит и пустит гулять: 

«Вот, ступай в роимую гать, 

Душа моя рада. 

Всякому гаду 

И всякому зверю 

И всякой вере». 

И тихонько молится, 

Приподняв свою шляпу, 

За стебель, что клонится, 

За больную звериную лапу 

И за римского папу. 

Не бойся пучины тряской –  

Спасет тебя черная ряска.  

Цикл «Пузыри земли» продолжается далее стихотворением «На весеннем пути в теремок…», где разыгрывается шахматовская весна, сказка весны: 

На весеннем пути в теремок 

Перелетный вспорхнул ветерок, 

Прозвенел золотой голосок. 

Постояла она у крыльца, 

Поискала дверного кольца, 

И поднять не посмела лица. 

И ушла синеватая даль,  

Где дымилась весенняя таль, 

Там кружилась над лесом печаль. 

Там – в березовом дальнем кругу –  

Старикашка сгибал из березы дугу 

И приметил её на лугу. 

Закричал и запрыгал на пне: 

«Ты, красавица, верно – ко мне! 

Стосковалась в своей тишине!» 

За корявые пальцы взялась, 

С бородою зеленой сплелась 

И с туманом лесным поднялась… 

Так тоскуют они об одном, 

Так летают они вечерком, 

Так венчалась весна с колдуном. 

В книге «Нечаянная Радость», в цикле «Пузыри земли», действительно, иной шахматовский пейзаж, чем в «Стихах о Прекрасной Даме». 

В записной книжке Блок отметил: «Конь идет стопой бредучею» (из сказки о Еруслане Лазаревиче). Окрестности Шахматова обернулись новым, сказочным ликом, который образно запечатлен в крестьянских легендах: 

Болото – глубокая впадина 

Огромного ока земли. 

Он плакал так долго, 

Что в слезах изошло его око 

И чахлой травой поросло. 

Но сквозь травы и злаки 

И белый пух смеженных ресниц –  

Пробегает зеленая искра, 

Чтобы снова погаснуть в болоте, 

И тогда говорят в деревнях 

Неизвестно откуда пришедшие 

Колдуны и косматые ведьмы: 

«Это шутит над вами болото. 

Это манит вас темная сила». 

Поэта манят стихийные силы земли, чаруют древние поверья… С этим стихотворением было соединено другое – «Не строй жилищ у речных излучин», посвященное Г.Чулкову: 

В стихотворении «Моей матери» поэт оставляет нам свой мгновенный снимок в окне шахматовского флигеля: «В круге окна слухового лик мой, как нимбом украшен. Профиль лица воскового правилен, прост и нестрашен». Из этого окошка виден весь небольшой шахматовский сад, отсюда «распахнулась окрестность»: «Смолы пахучие жарки, дали извечны туманны…» И перед глазами словно бы все прожитое, и эта минута осознается как рубеж, а вернее – начало, начало неизведанного пути. И снова звучит Шахматово: 

В туманах, над сверканье рос, 

Безжалостный, святой и мудрый, 

Я в старом парке дедов рос, 

И солнце золотило кудри. 

Не погасил лесной пожар, 

Но, гарью солнечной влекомый, 

Стрелой бросался я в угар, 

Целуя воздух незнакомый. 

И проходили сонмы лиц, 

Всегда чужих и вечно взрослых, 

Но я любил взлетанье птиц, 

И лодку, и на лодке весла. 

Я уплывал один в затон 

Бездонной заводи и мутной,  

Где утлый остров окружен 

Стеною ельника уютной. 

И там в развесистую ель 

Я доску клал и с нею реял, 

И таяла моя качель, 

И сонный ветер тихо веял. 

И было как на Рождестве, 

Когда игра давалась даром, 

А жизнь всходила синим паром 

К сусально-звездной синеве. 

Детство останется в поэте как внутренне состояние и тайное мерило жизни. В конце концов на все смотрит и обо всем судит «дитя добра и света». 

В итоге своего пути Блок скажет, что «реализм великий, реализм большого стиля, составляет само сердце романтизма», но открытие такого романтизма произошло в Шахматове в «Осенней воле». Стихотворение помечено: «Июль 1905. Рогачевское шоссе». Вокруг этого шоссе – любимые места Блока. Из Шахматово в Боблово, из Боблова в Шахматово, через село Тараканово, мимо деревень, то одним путем, то другим, то пешком, то верхом на коне. Минуя долину тихой речки Лутосни, путь идет вверх и вверх, так что с вершин холмов Рогачевского шоссе распахиваются необъятные дали. Сколько раз Блок проходил и проезжал здесь… Но увидеть эти места впервые, открыть в них и через них всю Родину дала силу поэту первая русская революция. В «Осенней воле» зазвучала поразительная Блоковская музыка России: 

Выхожу я в путь, открытый взорам, 

Ветер гнет упругие кусты, 

Битый камень лег по косогорам, 

Желтой глины скудные пласты. 

Разгулялась осень в мокрых долах, 

Обнажили кладбища земли, 

Но густых рябин в проезжих селах 

Красный цвет зареет издали. 

Вот оно, моё веселье пляшет 

И звенит, звенит, в кустах пропав! 

И вдали, вдали призывно машет 

Твой узорный, твой цветной рукав. 

§2. «Распутья». 

Также хочется обратиться к циклу «Распутья». Время создания этого цикла – 1902-1904 гг.. Блок писал его в разных местах: Санкт-Петербург – Bad Nauheim – с. Шахматово. Перейдем к стихотворениям, передающим колоритный пейзаж родного имения Блока. К одному ин них он взял эпиграф А.А.Фета «Несбыточное грезится опять». Он как нельзя лучше отражает состояние Блока в далии от любимого Шахматова: 

Ещё бледные зори на небе, 

Далеко запевает петух, 

На полях в созревающем хлебе 

Червячок засветил и потух. 

Потемнели ольховые ветки, 

За рекой огонек замигал. 

Сквозь туман чародейный и редкий 

Невидимкой табун проскакал. 

Я печальными еду полями, 

Повторяю печальный напев. 

Невозможные сны за плечами 

Исчезают, душой овладев. 

Я шепчу и слагаю созвучья-  

Небывалое в думах моих, 

И качаются серые сучья, 

Словно руки и лица у них.  

В этом стихотворении появляется и образ поля, с созревающим на нем хлебом, и река, скорее всего, - Лутосонь, и табун, может быть, вспоминаются поездки в детстве верхом. Хочется отметить и другое стихотворение, где увековечены шахматовские цветы, сад и, конечно же, сирень. 

Запевающий сон, зацветающий цвет, 

Исчезающий день, погасающий свет. 

Открывая окно, увидал я сирень. 

Это было весной в улетающий день. 

Раздышались цветы – и на темный карниз 

Передвинулись тени ликующих риз. 

Задыхалась тоска, занималась душа. 

Распахнул я окно, трепеща и дрожа. 

И не помню - откуда дохнула в лицо, 

Запевая, сгорая, взошла на крыльцо. 

В стихотворении «Светлый сон, ты не обманешь…» много автобиографических черт. Например, пешие прогулки вокруг Шахматова, рассказы о Париже, отношения деда, А.Н.Бекетова, и внука: 

Светлый сон, ты не обманешь, 

Ляжешь в утренней росе, 

Алой пылью тихо встанешь 

На закатной полосе. 

Солнце небо опояшет, 

Вот и вечер – весь в огне. 

Зайчик розовый запляшет 

По цветочкам на стене. 

На балконе, где алеют 

Мхи старинных балюстрад, 

Деды дремлют и лелеют 

Сны французских баррикад. 

Мы внимаем ветхим дедам, 

Будто статуям из ниш: 

Сладко вспомнить за обедом 

Старый пламенный Париж, 

Протянув больную руку, 

Сладко юным погрозить. 

Сладко гладить кудри внуку, 

О минувшем говорить. 

И в алеющем закате 

На балконе подремать, 

В мягком стеганом халате 

Перебраться на кровать… 

Скажут: «Поздно, мы устали…» 

Разойдутся на заре, 

Я с тобой останусь в зале, 

Лучик ляжет на ковре. 

Милый сон, вечерний лучик… 

Тени бархатных ресниц… 

В золотистых перьях тучек 

Танец нежных вечерниц…           

Заключение. 

Исходя из данной работы и представленных в ней фактов и примеров, можно сделать вывод, что усадьба Шахматово сыграла значительную роль в жизни А.А.Блока. 

Он приехал в имение совсем ребенком, познавал мир через окружающие него предметы в усадьбе. Именно здесь происходили важные, определяющие моменты жизни поэта: первые поэтические пробы, встреча Прекрасной Дамы, моменты сильнейшего вдохновения, отраженные в произведениях. Сюда бежал за духовным обновлением и обретение себя, именно в усадьбе Шахматово А.А. Блок понял и по-настоящему полюбил Россию.