Военно-политическая история Ислама до середины VIII в.

2



























Реферат

"Военно-политическая история Ислама до середины VIII в."


К концу жизни Мухаммеда образовалась исламская теократическая держава, охватывавшая почти весь Аравийский полуостров. Формально все население полуострова было мусульманским; фактически дело обстояло далеко не так. 

Лишь меньшинство племен исповедовало ислам, многие даже не имели представления о том, чего от них требует эта религия, так что их подчинение пророку было только политическим и фискальным. Были и такие группировки, которые составляли оппозицию исламу как в вероисповедном, так и в политическом отношениях; ханифиты в Иемаме, а также те, кто сохранил верность христианству и иудейству. 

Среди приверженцев пророка тоже не было полного единодушия. Имело место постоянное соперничество между мекканскими переселенцами-мохаджирами и примкнувшими в Медине ансарами, волновались все время бедуины, составлявшие наименее влиятельный элемент движения.

Форма религиозно-политического правления во вновь возникшем общеарабском государстве была предопределена тем, что вся светская и религиозная власть (эмират и имамат) находилась в руках Мухаммеда. Это оправдывалось его личным статусом пророка. После его смерти положение в этом отношении оставалось тем же, ибо его преемники стали "халифами", т.е. заместителями пророка, исполняющими его должность. 

В религиозном отношении менялось лишь то, что если пророк рассматривался как руководимый божественным откровением и отдельными его актами, осуществляемыми в видениях, то халифы такого источника безошибочных решений были лишены. 

Благоприятным для укрепления и распространения ислама явилось то обстоятельство, что первые два халифа - Абу Бекр (632-634) и Омар (634-644) - оказались талантливыми государственными деятелями и полководцами.

И новой религии, и государству, идеологическим знаменем которого она явилась, после смерти Мухаммеда пришлось выдержать сильные испытания. Почти вся Аравия была в короткий срок охвачена восстаниями и другими актами "отпадения" (аррида). Формально все это движение, разнообразное по составу участников и идеологической направленности, шло по религиозному руслу: ханифитские, христианские, языческие и иудейские племена заявляли о своем отпадении от учения Мухаммеда: одни - с требованием более последовательного монотеизма, другие - под влиянием христианской и иудейской антиисламской пропаганды. 

По существу, этой религиозной оболочкой прикрывалось стремление к выходу из общеарабского государства и к восстановлению племенного сепаратизма. Во главе многих из восставших племен оказывались свои пророки и пророчицы, на примере Мухаммеда научившиеся черпать истины религии в видениях откровения.

Наиболее сильные группировки "отпавших" сосредоточились в трех областях: Иемаме - к востоку от Медины, Йемене - на юге и в области племени Бену Асад - на северо-востоке полуострова. Самым мощным из этих движений было йемамское, связанное с именем Масламы, или Мусейлимы, стоявшего во главе племени Бену Ханифа.

Еще при жизни Мухаммеда Мусейлима обратился к нему с посланием, в котором претендовал на полную религиозно-политическую самостоятельность для своего племени, обосновывая ее тем, что он, Мусейлима, является таким же пророком, как и Мухаммед. Реагировать на эту претензию пришлось уже преемнику пророка - Абу Бекру. 

К Мусейлиме и его ханифитам присоединились и другие племена с их руководителями, из которых выделялась пророчица Саджах. Видимо, главным религиозным лозунгом движения было более строгое единобожие, чем то, которое совмещалось с поклонением ангелам и джиннам, играла также некоторую роль и проповедь аскетизма.

Трудно воспроизвести всю пеструю картину образовавшихся союзов восставших племен, их распадения, временного возврата некоторых из них к исламу с дальнейшим новым отпадением. В течение полутора лет вся Аравия буквально кипела. Начало хаоса можно усмотреть еще в последние месяцы жизни Мухаммеда. Видимо, вскоре после того, как новая религия утвердилась не только в Медине, но и в Мекке, что знаменовало неизбежность жесткой политической централизации всей Аравии, вольнолюбивые сепаратистские традиции массы бедуинских племен должны были сказаться в борьбе против нового для них политического и экономического уклада, наиболее ощутимым выражением которого явилась регулярная уплата подати.

Основные три очага "отпадения" были подавлены в ходе жестоких и кровопролитных войн, которые вел со стороны халифата "меч ислама" Халид ибн аль-Валид, известный не только своей жестокостью и нравственной разнузданностью, но и равнодушием к вопросам вероучения, как и невежеством в этой области.

Вначале возникла опасность для самой Медины. Группа племен северо-востока, объединившихся вокруг "пророка" Тулейхи, оказалась в непосредственной близости от столицы ислама. Племена абс и зубьян нашли путь для усовершенствования религии ислама и послали гонца в Медину с предложением об изменении того "столпа ислама", которым устанавливалась регулярная десятина - закят. Мятежные племена соглашались вновь присоединиться к исламу, если их освободят от закята. 

Несмотря на тяжелое положение, в котором находилась Медина, халиф Абу Бекр отклонил советы своих приближенных, в том числе и Омара, пойти навстречу предложениям восставших, каковые он признал богохульными: "Отменить десятину, введенную пророком по настоятельному повелению бога! Да что вы, с ума что ли сошли!". Восставшим же он сообщил, что если они осмелятся недодать из полагающейся подати хотя бы один верблюжий недоуздок, то он будет воевать против них, В дальнейшем этот спор и был Решен оружием. Военное счастье было на стороне правоверия. Осенью 632 г. Абу Бекр разгромил абс и зубьян, Аалид завершил этот разгром, после чего устремился против ополчения Мусейлимы.

Когда "меч ислама" нагрянул на территорию "отпавших", главный военачальник Мусейлимы Малик заявил о своем отказе сопротивляться исламу, распустил ополчение и вернулся к мирной деятельности. Это не помешало Халиду взять его в плен и обезглавить так же, как и многих других причастных к этому делу.

К рассматриваемому времени другие исламские военачальники потерпели ряд поражений в борьбе с войском ханифитов. Под командованием Халида правоверные нанесли ополчению Мусейлимы решительное поражение в ставшем после этого знаменитым "саду смерти", погиб и сам Мусейлима. Правоверие восторжествовало.

Было ликвидировано антиисламское движение и в Йемене. Определенную роль сыграли и внутренние противоречия в лагере восставших, искусно разжигавшиеся агентами халифата. В итоге ядро повстанческого лагеря, племя Бену Кинд, оказалось окруженным со всех сторон и истреблено, чему помогло предательство его руководящей головки, и в частности зятя Абу Бекра - Аль Ашаса.

После того как вся Аравия оказалась вновь покоренной, перед халифатом встал вопрос о дальнейших завоеваниях. Дело было не только в том, чтобы начать реализацию программы пророка в отношении распространения единоспасающей веры ислама. Важно было найти применение активности племен, только недавно утихомирившихся и с трудом поддававшихся введению в общее религиозно-политическое русло; надо было объединить все эти племена не только принципом единой веры, но и объектом действия. 

Разумеется, идеологически это выглядело как проповедь богоугодного дела обращения неверных. Началась эпопея завоевательных войн, которые меньше чем за одно столетие позволили халифам создать государство, превосходившее по своим размерам древнюю Римскую империю.

Первые четыре халифа принадлежали к плеяде именуемых в мусульманской историографии "праведными", законными. Это были сподвижники и родственники Мухаммеда. Из них лишь Абу Бекр умер своей смертью, остальные были убиты. Омара зарезал при выходе из мечети некий крестьянин, на просьбу которого халиф ответил насмешкой. Воцарившийся после него старик Осман (644-656) стал жертвой недовольства, которое было вызвано в различных слоях населения его алчностью. 

В Медину собрались большие группы недовольных, осадивших дворец халифа и убивших его там. Османа сменил двоюродный брат и зять Мухаммеда - Али (656-661), через пять лет убитый фанатиком из возникшей к тому времени секты хариджитов. Тогда троном халифов овладела династия Омейядов, занимавшая его до 750 г. Первый же ее представитель Муавия (661) перенес столицу халифата в Дамаск. На этом кончился тот период, когда Мекка и Медина были политическими центрами государства, они остались, однако, в дальнейшем религиозными объектами почитания и паломничества.

Халифат столкнулся с двумя серьезными противниками: с Византийской империей и с Иранским царством Сасанидов. Оказалось, что условия благоприятствуют больше молодому государству арабов, чем двум представителям древней культуры. Уже в 30-х годах и Византии, и Ирану были нанесены сокрушительные поражения.

Пала столица сасанидского Ирана Ктесифон, а потом была покорена вся страна. В 639 г. начался поход в Египет, завершившийся полным его завоеванием, после чего осуществлялось продвижение на запад вдоль южного побережья Средиземного моря. К моменту воцарения Омейядов халифат распространил свои владения также на восток, завоевав помимо всей территории Ирана вплоть до Мервского оазиса и Закавказье. Омейяды после некоторого перерыва, вызванного внутренней борьбой в самом халифате, продолжали политику завоеваний. 

Была захвачена вся Северная Африка вплоть до берегов Атлантического океана. Оттуда в 711 г. была совершена переправа через Гибралтар, и меньше чем через десятилетие весь Пиренейский полуостров оказался в руках арабов; только в сражении при Пуатье в 732 г. франкам во главе с Карлом Мартеллом удалось остановить победное движение мусульман на север. 

На востоке халифата продолжалось продвижение в сторону Индии, так что в руках арабов вскоре оказались весь бассейн Амударьи вплоть до Аральского моря, среднее течение Сырдарьи со значительной частью современной Средней Азии, территория современного Афганистана и, наконец, прямые подступы к Индии. 

Чего не удалось Добиться халифату - это окончательного сокрушения Византийской империи; несколько раз арабы осаждали Константинополь, но взять его им не удалось. Тем не менее общие итоги завоевательных устремлений исламского теократического государства были колоссальны.

Чем обусловливались эти военные победы? Долгое время как в арабской, так и в европейской историографии они объяснялись религиозным подъемом, воодушевлявшим арабов, их фанатическим рвением в борьбе за обещанные пророком райские блаженства. Но эта точка зрения подверглась в исторической литературе пересмотру и теперь мало кем разделяется. Уже А. Крымский привел ряд фактов, опровергающих ее. Он утверждает, что из халифов только первые четыре были по-настоящему верующими мусульманами, что же касается халифов омейядских, то они были "в общем или безразличными, или - пожалуй - прямо неверующими".

А. Крымский пишет, что Велльхаузен и Гольдциер не разделяют такого мнения об Омейядах. В частности, последний приводит примеры того, как они активно заботились о поддержании религиозности в народе. Тут же, однако, Крымский вполне резонно говорит по этому поводу, что данные примеры "свидетельствуют скорее о политичности отдельных Омейядов, которые мудро помнили, что они как-никак обязаны своей халифской властью принципу теократическому, религиозному" и что "остальное их поведение говорит о другом, и верующие мусульмане недаром их ненавидели и величали нечестивцами". 

Показательны слухи, которые распространялись по поводу нечестия верхов, независимо даже от того, в какой мере эти слухи были справедливы. Так, о халифе Валиде II (743 - 744) рассказывали, что вместо себя он посылал в мечеть одетую в священное платье какую-нибудь из своих наложниц, а в качестве мишени при стрельбе из лука использовал книгу Корана, обращаясь при этом к ней с такими словами: "В день обещанного тобою страшного суда можешь явиться пред своим господом и сказать: господи, меня продырявил Валид!".

Главное, однако, в рассматриваемом вопросе заключается не в большей или меньшей религиозности правящей верхушки, а в состоянии религиозного сознания народных масс, ибо фанатизм мог играть роль стимулятора их военной доблести. Что же касается верхушки, то она могла добиваться нужной ей реакции со стороны масс только при условии господства среди них соответствующей идеологии.

Факты свидетельствуют о том, что основные контингенты арабских завоевателей не были подвержены интенсивным религиозно-мусульманским переживаниям. В своей массе участники исламских ополчений, особенно из бедуинов, имели отдаленное представление о Коране и его содержании, а также об основных догматах ислама. Известно что после кадисийской победы над персами в 637 г. халиф Омар предписал разделить добычу между теми участниками сражения, которые продемонстрируют наилучшее знание Корана. Когда были созваны особо отличившиеся в бою воины, то оказалось, что подавляющее большинство их не может процитировать ни одной строчки и только некто Бишр сумел произнести формулу "Во имя бога милосердного, милостивого". 

Видимо, рядовые участники движения знали о его религиозном содержании только то, что надо следовать Мухаммеду, поскольку он был пророком Аллаха. Само по себе это вряд ли могло вызывать и поддерживать у кого бы то ни было религиозный фанатизм, кроме, может быть, лично знавших пророка и общавшихся с ним.

Показательно, что перенос Омейядами столицы халифата в Дамаск не вызвал отрицательной реакции среди массы мусульман, хотя именно Мекка и Медина должны были быть связаны в их сознании с пророком и с самыми священными для каждого мусульманина переживаниями. Больше того, в дальнейшем выяснилось, что арабские воины вообще не питают никакого уважения ни к Мекке и Медине, ни к их святыням. Во время междоусобной войны 683 г. между халифом Йезидом I и претендентом на халифский трон Абдаллахом ибн Зобейром приверженец первого - Хосайн приказал бомбардировать Каабу камнями из баллист, вследствие чего обрушились колонны всего сооружения; потом он велел поджечь все святилище, и "черный камень" раскололся в огне на четыре части. В 692 г. во время такой же внутренней войны осаждавший по приказанию халифа Абдальмалика Мекку полководец Хажжаж также велел метать камни из баллист в Каабу. 

Однажды в разгар бомбардировки разразилась гроза, и молнией убило двенадцать человек из осаждавших. Это, конечно, вызвало страх у солдат, обслуживавших метательные приборы. Но Хажжаж громко заявил: "Пустяки! Я родился в этой стране, знаю ее и знаю, что грозы тут очень часты". После этого он собственноручно заложил камень в машину и возобновил обстрел святилища.

Если не религиозный фанатизм объединял завоевателей, то во всяком случае здесь играло роль сознание принадлежности к одному религиозному сообществу приверженцев пророка, позволявшее завоевателям противопоставлять себя завоевываемым. Последние ставились в такое положение, которое давало возможность мусульманам чувствовать свое превосходство над ними. Показательны в этом отношении ограничения, установленные халифом Омаром для жизни и поведения иноверцев в Иерусалиме.

Им запрещалось осмеивать пророка и мусульманский культ, совращать мусульманина в свою веру, а тем более покушаться на его имущество или жизнь; им запрещалось даже заниматься толкованием Корана. Но помимо того, устанавливались ограничения бытового порядка. Иноверцу запрещалось: прикасаться к женщине-мусульманке, носить такую же одежду, какую носят мусульмане, строить дома выше тех, в которых живут мусульмане, читать вслух свое писание, совершать торжественные похороны, носить оружие, ездить верхом, хотя дозволялось употребление лошаков и ослов, и т.д. 

И не меньшее значение, чем эти ограничения, имели подати, наложенные на неверных: поземельная (харадж) и поголовная (джизья). Завоеватель-мусульманин избавлялся от забот по организации производства на новых землях, так как земля оставалась в распоряжении ее прежних владельцев, а завоевавшие ее мусульмане пользовались доходами с нее через казну, в которую поступали подати.

Помимо сознания религиозной обособленности и избранности завоевателей объединяло чувство их национального и расового единства, чему способствовало установившееся в халифате привилегированное положение арабов по происхождению. Став мусульманином, иноплеменный все же не мог занять одинаковое положение с арабом. Он был мавла - клиент, покровительствуемый тем или иным арабом, от какового положения его не избавляли даже особые заслуги перед халифатом и высокое место в иерархии властей. 

Примером здесь может служить бербер Тарик, под командованием которого был форсирован Гибралтар (название пролива произошло от имени Тарика) и выиграны основные сражения, предопределившие покорение Испании. Будучи крупным военачальником, Тарик оставался мавла чистокровного араба Мусы, от которого иногда даже претерпевал телесные наказания.

И если вначале главной целью считалось распространение ислама и обращение неверных, то довольно скоро обнаружилось, что эта идея противоречит тем интересам, которые вдохновляют массы. Переход неверных в ислам означал их изъятие из той среды, которая поставляла завоевателям материальные блага, и тем уменьшал количество этих благ. Нетрудно было представить себе, что в случае реализации цели, выдвинутой пророком в начале движения, некому будет содержать правоверных. Халифат вступил поэтому на путь все более последовательного ограничения и усложнения процесса перехода из других религий в ислам. Потом был найден другой выход из положения: в 700 г. издается закон, по которому переход в ислам не избавлял бывших иноверцев от причитавшихся с них податей. Материальный стимул к исламизации у покоренного населения был, таким образом, подорван.

Причины военных побед мусульман заключались не только в их силе, но и в слабости противника. В многонациональных иранском и византийском государствах не прекращались движения, находившие свое выражение, в частности, в борьбе различных религиозных групп и толков внутри христианства, а также между христианством и иудейством и остатками древних культов. 

Население этих государств было раздроблено, поэтому организовать общее сопротивление исламским завоеваниям было невозможно. Наоборот, в ряде мест завоеватели принимались населением как освободители. Даже подати, накладываемые на неверных и иноплеменных, были, как правило, меньше тех тягот, которые несло население Иранской и Византийской империй от своих угнетателей.

Население завоеванных мусульманами территорий сравнительно легко принимало новую веру. В большинстве случаев она была не так уже нова для жителей покоряемых мусульманами территорий. Здесь играл роль эклектический характер ислама, дававший возможность как поклонникам древних политеистических культов, так и иудеям и христианам, находить в этой религии знакомые мотивы и образы вероучения, привычные формы культа. А легкость одержанных мусульманами побед могла наводить на мысль о том, что ее причиной является истинность самой веры, содействие Аллаха и его пророка победам своих поклонников.

К середине VIII в. ислам стал государственной религией огромной державы. Замена Омейядов Аббасидами на халифском троне явилась предвестником разделения этой державы на отдельные мусульманские государства, игравшие в дальнейшем немалую роль в истории как Европы, так и всего мира. В какой-то мере эта дифференциация была связана и с религиозными разделениями внутри ислама, которые начались уже в первые десятилетия его существования.