Томас Мор - святой и мечтатель

Томас Мор - святой и мечтатель

Сергей Грищук

В Лондоне на одном из малоприметных домов висит мемориальная доска, на которой написано несколько добрых слов о жившем здесь великом гуманисте и писателе Томасе Море. Эту табличку повесили благодарные потомки своему всемирно известному соотечественнику. Однако и по сей день с Мора официально не снято обвинение в измене государству. Впрочем, это не помешало Римской католической церкви канонизировать Томаса Мора как святого и мученика за веру. Так кто же этот загадочный человек: последователь Христа или Иуды?

Англия. Начало XVI века. Тысячи разорившихся крестьян и ремесленников стали бродягами, ворами и разбойниками из-за жестокой и бесчеловечной политики власть имущих. Суровый закон отправляет на виселицу того, кто посягнул на яблоко в базарной корзине и одновременно покрывает князя, согнавшего с мест сотни крестьянских семей, чтобы превратить их поля в пастбища для собственных овец. Отчаявшиеся люди негодуют на Бога, проклинают богатеев и воскрешают легенды о храбром защитнике угнетенных Робин Гуде...

Неудавшийся священник

В это время молодой адвокат, снискавший славу самого добросовестного и честного юриста в Лондоне, избирается в Парламент. Столь резкий скачок в карьере 26-летнего сына королевского судьи был вызван отнюдь не протекцией влиятельного папы.

Томас Мор, воспитанный в благочестивой обстановке под личным влиянием кардинала Нортона, много и упорно учился в различных учебных заведениях, в том числе — и в Оксфордском университете. Так что образование он получил блестящее. Мор с детства увлекался поэзией, писал стихи (весьма недурные), штудировал языки, изучал философию. Но Джон Мор хотел видеть своего сына знатоком законов и преуспевающим юристом. Когда тот попытался спорить, отец чуть было не лишил его наследства. Таким образом, послушание отцовской воле сделало из Мора-младшего весьма успешного специалиста в области права.

Впрочем, была у Томаса еще одна мечта, от которой его даже не стал бы отговаривать богобоязненный отец. Юноша зачитывался Библией, трудами отцов Церкви, много времени и средств тратил на добрые дела; в молитвах и постах он готовился к принятию духовного сана. И быть бы ему священником, если бы не обет безбрачия, который приносят клирики Римской католической церкви. Как сказал об этом позже Эразм Роттердамский, величайший ученый-гуманист и ближайший друг Томаса Мора: «Он предпочел стать верным супругом, чем распутным священником».

Отказавшись от духовной карьеры, Томас Мор погрузился в омут тяжб и судебных разбирательств, где так не хватало беспристрастности и справедливости. Именно благодаря этим качествам граждане Лондона избрали Мора в высший законодательный орган страны.

Только вот правдолюбец не смог долго продержаться в развращенной парламентской среде, насыщенной жадностью и угодничеством. Достаточно было Т.Мору поднять свой голос против введения королем новых налогов, как народного избранника выставили за двери, лишив парламентских полномочий.

В поисках утопии

Отстраненный от своих государственных обязанностей, Томас Мор не стал рвать на себе волосы и бросаться в толпу с криками: «Они еще пожалеют». Он без лишнего шума вернулся к судебной практике, благо, клиентов у него хватало.

Тогда же Мор со своими оксфордскими друзьями возобновил изучение трудов античных философов: Платона, Аристотеля, Плутарха, Лукиана. Это было время интенсивных поисков гуманистами ответов на жизненно важные вопросы: в чем состоит призвание человека, каков его нравственный долг перед обществом, как сделать жизнь более разумной и справедливой, избавив ее от жестокости?

Ответ, по мнению коллег-философов, можно найти в Евангелии и трудах древних мудрецов, которые указывали путь к построению идеального общества. Так, вначале в сердце Мора, а затем и на бумаге, родилось уникальное произведение «Утопия».

Это слово, придуманное автором, вошло в лексикон всех народов. С греческого оно переводится как «несуществующее место». Тем не менее, многие современники поверили в реальное существование райского острова. Причиной тому стали как писательский талант Мора, так и сама форма написания книги — рассказ о путешествии некоего Гитлодея, который и открыл миру «Новейший Свет».

Первая часть «Утопии» состоит из критики социального и политического устройства английского государства. Писатель бичует современные пороки общества: ненасытность богачей, душащих притеснениями малоимущих, несовершенство законов, безработицу и безграмотность… Досталось даже «…огромной и праздной толпе священников и так называемых чернецов». Ну, а главная беда, по мнению автора, состоит в частной собственности.

Поэтому во второй части «Утопии», где описывается быт островитян, в противовес Англии, устройство вновь открытого государства зиждется на всеобщем равенстве и коллективной собственности. Правда, стоит заметить, что славная страна Утопия при изобилии всяческих благ и демократическом устройстве, все же сильно отдает диктатурой. Например, там нет свободного перемещения граждан как внутри страны, так и за ее пределами. За утопийцами установлен тотальный контроль. Есть всеобщая трудовая повинность, и демократия там преспокойно мирится с рабством. Единственное, что ее отличает от марксистско-ленинской коммунистической идеи — высокий уровень религиозной жизни граждан. Притом построена она на основах толерантности, где каждый верует в Бога по-своему, руководствуясь здравым смыслом и природным опытом. Это был весьма необычный взгляд для католика смутного времени реформационных брожений.

Впрочем, с богословской точки зрения, Нигдея (так ее дословно перевел сам автор) далеко не бесспорна. Наравне с чисто евангельским воплощением идеала о всеобщей любви и братстве, то и дело проскакивают крамольные, с христианской точки зрения, взгляды. Например, современная Церковь категорически не соглашается с идеей эвтаназии, которую Томас Мор предлагает как выход для безнадежно больных утопийцев.

Или довольно либеральное отношение к вопросу о разводах: «Впрочем, иногда бывает так, что если характеры мужа и жены недостаточно подходят друг к другу, а обе стороны находят других, с которыми надеются прожить приятнее, то, с обоюдного согласия, они расстаются и вступают в новый брак».

Как бы там ни было, издание «Утопии» произвело фурор в обществе. Ее очень горячо встретили, обсуждая и наперебой восхваляя политическое и экономическое устройство чудо-страны. Еще при жизни Томаса Мора книгу несколько раз переиздавали, а о ее авторе заговорила вся образованная Европа. Появились и успехи в политике, которые совпали с расцветом его деятельности как ученого-гуманиста.

Венцы и лавры

В это время слава Томаса Мора гремела по всей Англии. Так например, в учебнике латинской риторики предлагалось четырьмя различными способами перевести на латынь фразу: «Мор — человек божественного ума и необыкновенной учености».

Король Генрих VIII не мог игнорировать всеобщего признания своего подданного и решил назначить Томаса Мора лорд-канцлером. Будучи человеком всесторонне образованным, покровителем науки и искусства, молодой монарх приблизил к себе ученого-гуманиста, которого прежний король не переносил за несгибаемую волю и жажду справедливости. Правда, этим назначением Генрих VIII, в основном, льстил своему самолюбию. Ревностные попытки нового лорда-канцлера улучшить жизнь низших классов общества ни к чему не привели. Несмотря на разбирательства созданной им комиссии по огораживаниям, дворяне продолжали сгонять бедняков с их собственных земель, подкупая чиновников взятками.

Не словом, а делом

Видя бесплодность своих попыток помочь людям на государственном уровне, Томас Мор старался делать добро, лично участвуя в благотворительности. Нищие в бедных кварталах Лондона хорошо знали этого человека, частенько посещавшего их по вечерам и раздававшего милостыню. Им же было арендовано большое здание для приюта больных и сирот, которое называлось Домом Провидения, где всем нуждающимся оказывалась посильная помощь.

Томас Мор не любил блистать роскошью. Одеваться старался без напыщенности, а под богатой одеждой носил грубую власяницу, которую перед казнью он снял и отослал своей дочери. Как истинный утопиец, Мор с презрением относился к золоту, одевая его лишь по долгу службы. Его набожность и смирение раздражали королевскую знать. Еще бы: помощник короля не гнушался исполнять роль министранта (лат. "служитель" - человек, помогающий священникам во время богослужения) на литургии, надевая на себя простую монашескую одежду!

Он был на редкость последовательным в своей христианской вере. Ни одно важное решение не принималось им без молитвы. Подобным же образом он воспитал и своих четверых детей и приемную дочь. Вот один из советов, который он давал наставнику своих отпрысков: «Прежде всего их надобно выучить благочестию по отношению к Богу, милосердию — по отношению ко всем людям, а по отношению к самим себе — скромности и христианскому смирению. В таком случае Бог их вознаградит, и в ожидании этого смерть им будет не страшна; кроме того, обладая подлинной радостью, они не станут чваниться от пустых людских похвал или падать духом от злословия».

Это был личный пример для окружающих людей, многие из которых обращались ко Христу под впечатлением от общения с этим удивительным человеком. Эразм Роттердамский именно благодаря дружбе с Томасом Мором углубил свои отношения с Богом. Да и лучшее его произведение «Похвала глупости» было создано, когда он гостил в лондонском доме Мора. Он пишет о своем друге: «Мор — вернейший почитатель истинного благочестия, и он более всего чужд какого бы то ни было суеверия. В назначенные часы молится он Богу, но не потому, что так заведено, а от глубины сердца. С друзьями он говорит о будущей жизни так, что видно, сколь глубока его вера и надежда на будущее. Таков Мор и при дворе. И после этого некоторые думают, что христиан можно сыскать только разве в монастырях».

Все могут короли

Но со всеми этими «причудами» королевского фаворита, еще долго бы мирились окружавшие его лицемеры, если бы не страсть английского монарха к женскому полу. Как известно, Генрих VIII, отчаявшись получить у Папы Римского разрешение на развод ради брака с Анной Болейн, решил сам стать главой церкви, чтобы больше ни перед кем не унижаться, решая собственные проблемы. Для этого он объявил о политическом и духовном разрыве с Римом.

Парламент и духовенство страны послушно признали короля главой церкви Англии. Практически все католические монастыри были закрыты, а их имущество конфисковано в пользу короны.

Страна была взволнована событиями, которые приняли столь крутой поворот. Еще совсем недавно король из рук самого понтифика получил титул «защитника веры», когда выступил с осуждением реформации в Европе, а тут — на тебе, сам стал великим реформатором.

Томас Мор был не таким легковесным человеком. Он любил Бога и Церковь и считал ниже своего достоинства продать свою веру, даже хорошо зная, на что способен образованный деспот по имени Генрих VIII. На следующий день после провозглашения короля верховным главой церкви (16 мая 1532 г.) Томас Мор возвратил вчерашнему другу государственные печати, отрекаясь от высокого звания лорда-канцлера.

Лишившись всякого достатка, он два года жил впроголодь, чувствуя к тому же на себе пристальный взгляд из королевского дворца. Мор игнорировал коронацию Анны, не считая этот брак законным, а когда, два года спустя, король снова приказал ему присягнуть на верность, Томас опять отказался подчиниться. Он, кстати, оказался единственным светским лицом во всей Англии, не пожелавшим преклониться перед королевской волей.

Путь на английскую Голгофу

Это уже было слишком, и взбешенный король приказал бросить несгибаемого Мора в лондонскую тюрьму Тауэр. Все попытки давления на бунтаря оказались безуспешными. Ему грозила смертная казнь за измену родине, а он вместо требуемого раскаяния написал в темнице «Комментарий на страсти Христовы».

Вместе со своим Учителем, он переживал смертельный страх предстоящих мук, неготовность предстать перед судом. Но на сделку с совестью Томас Мор не мог пойти даже перед лицом ужасной казни. В те мрачные дни он писал: «Всякий, кто поставлен перед выбором: отречься от Бога или принять мученическую кончину, может быть уверен в том, что перед этим выбором поставил его Сам Бог».

В тюремной камере он уже не молился, чтобы его миновала чаша сия, так как знал характер короля. Он просил, чтобы Бог укрепил его в последний час, и эта молитва была услышана. Всевышний даровал осужденному не только великий покой в сердце, но и изрядную порцию юмора, с которой Мор пошел навстречу смерти. Томас попросил помочь офицера взобраться ему на эшафот, заметив, что с обратным путем он уж как-нибудь сам справится.

А потом приговоренный опустился на колени и, помолившись, обратился к палачу, подбадривая его: «Соберись с духом и смело исполни свою обязанность. У меня очень короткая шея, смотри же, не сруби криво, чтобы не повредить своей репутации». Палач, не ожидавший от своей жертвы таких слов, сперва опешил, но затем взялся за топор и …

Так взошел на свою Голгофу Томас Мор – простой смертный, который боялся боли и любил обычные человеческие удовольствия, но при этом смог пронести свой крест до конца.

P.S. В 1935 году Папа Римский Пий XI канонизировал Томаса Мора за верность своим убеждениям вплоть до мученической смерти. Святым престолом были приняты во внимание не утопические фантазии и догматические ошибки нового святого, а его личная жизнь, ставшая воплощением христианского идеала любви к Богу и людям.