О происхождении рождественской кукольной мистерии

О происхождении рождественской кукольной мистерии 

Хенрик Юрковский

Исследования истории театра кукол встречают больше трудностей, чем исследования какого-либо другого вида зрелищного искусства, так как театр кукол был, прежде всего, увеселением для народа. Если даже и случалось, что знать проявляла к нему интерес, то интерес этот был кратковременным. И если хроникёры и мемуаристы подчас замечали его, то обыкновенно описывали, как курьёз, не заботясь ни о сборе полной информации, ни об указании связи этого театра с другими видами искусства.

Заметки о театре кукол лишь изредка складывались в логичный ряд размышлений, показывающих взаимосвязь описываемых явлений. Только авторы работ Х1Х века и нашего времени попытались упорядочить сведения о театре кукол, представляя его историю как процесс развития, связанный с условиями жизни самих кукольников или с изменениями театрального искусства вообще. Не все загадки истории театра кукол уже выяснены. К ним относится также генезис представлений, игравшихся в средней и западной Европе по случаю праздника Рождества. В Польше их называли "шопками", на Украине "вертепами", а в Белоруссии "батлейками". Они являются ещё одной разновидностью Рождественской кукольной мистерии. 

Рождественские кукольные мистерии были известны в Европе начиная с ХУ1 века. На протяжении веков формировались её многочисленные разновидности, это касалось и архитектуры сцены, и способа использования текста. 

"Шопки, вертепы, батлейки" были небольшими переносными театрами, имели форму прямоугольного ящика, состоящего из нескольких ярусов (этажей), из которых, по крайней мере, два представляли собой своеобразные сценические окна. [1] Естественно это давало возможность для экспозиции нескольких мест действия одновременно. Таким образом, это были театрики с "пережитками" симультанной сцены. 

В средней и западной Европе были популярны мистерии стационарные - не переносные. Их показывали на сцене, унаследованной от барочного театра. Такая сцена имела просцениум, в глубине задник-перспективу, иногда по бокам кулисы. И хотя подчас в решении декораций давал о себе знать симультанный принцип представления событий (принцип едино-фронтальной установки декорации - прим.переводчика), по сути это были "сексесивные" (от англ. successieve - прим. перевод.) сцены (с последовательной сменой мест действия - прим.переводчика). В некоторых случаях такие сцены переносились с места на место, но это не было правилом, как, например, в "шопке" или в "вертепе". 

Сцены, ограниченные сценической рамой, имели бельгийские театры. В Льеже это была сцена с перспективой и кулисами, хотя на них было нарисовано несколько мест действия одновременно. В провансальских шопках, по всей вероятности, существовал один задник для всех сцен мистерии, но он также был замкнут в сценическую раму.[2] 

Если в "шопках, вертепах, батлейках" использовались куклы на палке, то в бельгийских театрах применялись тяжелые марионетки на проволоке (длинной до одного метра), а в провансальских шопках куклы наполовину механизированные. (Каждая из них имела собственный механизм, приводящий в движение конечности, но для движения в пространстве была необходима помощь аниматора). 

Постоянное, не переносное место действия имели также чешские и итальянские мистерии. Их строили под крышей, но как бы в открытом пространстве, то есть в пространстве, не ограниченном сценической рамой. Сцена такой мистерии поднималась кверху несколькими планами, причём куклы могли действовать на каждом этаже.[3]. 

Из трёх вышеупомянутых сценок кукольных мистерий, эта последняя, имела сходство с, так называемыми, церковными ясельками, где находились неподвижные мистериальные фигурки. Обычай показа сцены Рождества в храме известен с 1У века. Он получил распространение благодаря деятельности св. Франциска Ассизского и сохранился по сегодняшний день. Однако в современных храмах рядом с неподвижными ясельками встречаются и механические. Таким образом, костёльный обычай вновь встречается с паратеатральной деятельностью. 

Пишем "вновь", потому что неподвижные церковные ясельки находились под влиянием оживляемой кукольной мистерии уже с момента возникновения этой мистерии, т.е. с ХУ и ХУ1 веков. Думается, что тогда в неподвижные ясельки впервые был привнесён элемент движения, анимации. Этот факт не имел большого влияния на историю развития яселек, которые и до сегодняшнего дня остаются в храме. Другой была судьба оживляемых кукол, выступавших в литургической драме и в мистериях. Они должны были покинуть храм также, как и актёры, игравшие "живые мистерии". Мистериальный театр, как известно, насыщенный светскими элементами, вынужден был, в конце концов, оставить церковные приделы и искать "опекунов" и исполнителей вне церкви. Он нашёл их среди членов городских цехов и членов религиозных братств. 

Изгнание "светских" (секуляризованных) литургических представлений из храмов практиковалось настолько повсеместно, что вошло в сознание верных, как непреложное правило, на многие столетия. Этим воспользовался польский мемуарист Енджей Китович, прилежный наблюдатель обычаев первой половины Х1Х века [4]. Открыв светские элементы в тогдашних костёльных ясельках, он вывел из них польские шопки, считая их творением ХУ111 века. 

Данное мнение было ошибочно в силу различия традиций "шопок, вертепов и батлеек" и традиции неподвижных яселек. На протяжении многих лет не меньшее значение эта точка зрения имела и в вопросе генезиса польской шопки. Сегодня для большинства историков театра ясно, что шопка относится к европейской, кукольной мистерии и разделяет общую с ней судьбу[5]. Приведённый здесь анализ архитектуры мистериальной сценки свидетельствует, что по решению пространства, не польская шопка была ближе всего к яселькам, устанавливаемым в храме. С точки зрения видов сценического пространства можно выделить следующие типы Рождественских кукольных мистерий: 

1.представления переносные, показываемые на симультанной сцене (шопки, вертепы, батлейки)

2.представления стационарные, дававшиеся на сексесивной (с последовательной сменой места действия) сцене, ограниченной сценической рамой (мистерии бельгийские и французские)

3.представления стационарные, по сценическому оформлению пограничные с театром и церковными ясельками, не ограниченные сценической рамой (мистерии чешские и польские). 

Рождественские кукольные представления имели общий источник текстов - колядки, диалоги и мистерии. Кукольники разных стран использовали их неодинаково. Одни ограничивались пением колядок, другие с благоговением сохраняли старые мистериальные диалоги, третьи пользовались новыми версиями мистерий, обработанными в соответствии с поэтикой народной драмы Х1Х века (с делением на акты и сцены). 

И всё же в обработке текстов одно было общим. Кукольники дополняли мистериальные мотивы светскими эпизодами. Это были интермедии, жанровые сцены, фрагменты театральных пьес или, наконец, театральные персонажи, заимствованные из совершенно другой традиции (например, Чанчес комедийный персонаж из Бельгии, который как "рупор" (porte-parole) своих зрителей вносил в мистерию современное, народное, с долей наивности, чувство юмора). 

В вышеперечисленных видах мистерии "шопки, вертепы и батлейки" использовались самые старые тексты. Религиозная часть текста этих представлений имела, как правило, свободную композицию, характерную для средневековой мистерии. При этом светская часть складывалась преимущественно из интермедийных мотивов ХУ11 века. Все другие кукольные мистерии Европы в светской части имели мотивы и сценки более позднего происхождения. Их творцы в большей мере, чем польские и русские кукольники, заботились об актуализации этих мотивов. 

Изложенные выше предварительные рассуждения имели целью обратить внимание на тот факт, что "шопки, вертепы и батлейки" обладают наиболее давней сценической архитектурой (симультанность), а их тексты - наиболее давней композицией и наиболее давним набором мотивов-тем (интермедии). Далее из этого утверждения следует, что "шопки, вертепы и батлейки" занимают особое место в семье европейской, кукольной мистерии, отличаясь от всех остальных её разновидностей. 

Интерпретация этого факта может идти в двух направлениях:

1."шопки, вертепы и батлейки", с точки зрения своеобразия их формы и характера текста, составляют самостоятельный вид европейской мистерии, развивающийся в изоляции от её других разновидностей.

2. "шопки, вертепы и батлейки" являются одной из разновидностей европейской, кукольной мистерии. 

Они развивались во взаимосвязи со всеми остальными разновидностями, но более медленно, что позволило им сохранить старинную архитектуру и старинный мистериальный текст. Мы посвятим наши размышления этому второму направлению. 

"Шопки, вертепы и батлейки" - это ящики - одно, двух, трёх и даже более - этажные. Иногда это простые и скромные ящики. В случае одноэтажного ящика (вертепа) окно сцены открывает падающая вниз заслонка. В случае двух или большего количества этажей ящик имеет двери (как триптих), которые открывают две сценки, расположенные на разных уровнях (батлейка). Иногда их архитектура, напоминают архитектуру, существующую в реальности. Многоярусные вертепы строились по типу маленького классицистского дворца, а многоэтажные шопки были наподобие готического костёла с башнями. 

Сцены шопок, вертепов и батлеек, независимо от количества ярусов, сооружались по принципу "симультанности". В одноярусном вертепе ясельки и трон Ирода находились на одном уровне, следовательно, на этой сцене было два "дома". Уступка современному пониманию пространства заключалась в том, что во время сцен Ирода, ясельки закрывались занавеской - заслонкой.[6]. В двухэтажных вертепах и батлейках на верхней сцене находились ясельки, а на нижней трон Ирода (в вертепе рядом с троном Ирода находился также и вход в ад - пекло). 

Польская шопка имела несколько ярусов. В случае трёхярусной конструкции (две сцены) деление мест действия было, более или менее, таким же, как и в вертепе. Но в более высоких шопках на четвёртом ярусе от пола часто находилась "краковская свадьба" - прикреплённые к плоскому вращающемуся кругу пары в народных, краковских костюмах. 

Бывали также и одноярусные шопки, но своим строением они отличались от вертепов подобного типа, ибо были лишены движущейся заслонки, закрывающей окна сцены. Известны также случаи, когда такой "домик" с ясельками, имел ещё дополнительные, расположенные по бокам окна - домики, а перед ними находилась плоская площадка с вырезанным желобком для вождения кукол. Можно сказать, что здесь вертикальная конструкция шопки была истолкована (интерпретирована), как пространство горизонтальное[7]. 

Ящики "шопок, вертепов, батлеек, не похожи ни одну существующую театральную сцену, будь то театр актёрский или кукольный. Думается, что прототип этих сцен можно найти только в церковной резьбе. Разумеется, что речь идёт не о ясельных фигурках. Как нам известно, ясельки находились не в ящиках, а их фигуры ставили в одной из часовен в "открытом пространстве". Образцом для сценки "шопки, вертепа и батлейки" мог быть резной алтарный шкафчик- поставец или retablo, проще говоря, переносной шкафчик-алтарь. 

Переносные алтарные шкафчики были широко распространены в Х1У веке[8]. Появились они, однако, раньше. Чтобы понять их функции необходимо вернуться, хотя бы на короткий момент, к временам раннего средневековья. В те времена службы в церквах отправлялись около алтарей простой конструкции и скромного убранства. Это были ящики или простые каменные столы. На их поверхности (менсе) не было никаких украшений. Этого не разрешали церковные власти, потому что в глубине абсиды за алтарём находился трон епископа, то есть наместника Христа. 

В более поздние века, когда трон перенесли в другое место, на менсе постепенно появились крест, ковчежец с мощами, а также собственно и retablo - не слишком высокие доски или шкафчики, на поверхности которых размещался ряд икон, тематически связанных между собой. Сначала иконы retablo были барельефными, выполненными в металле или в слоновой кости. В конце средневековья распространились более дешёвые retablo - деревянные. Наряду с резными retablo появились также и живописные. На сей раз это явилось делом церковных властей, которые, в конце концов, признали полезным популяризировать жизнь Христа и деяния святых при помощи резьбы и живописи. В 1310 году Синод в Триере обязал духовенство визуальными средствами информировать верующих о том, какому святому посвящён конкретный алтарь[9]. 

Retablo состояло из ряда икон, связанных между собой тематически, и расположенных в хронологической последовательности. Причиной тому явились широко распространённый в средневековье принцип одновременного изображения сразу многих мест событий и развитие этих событий. Средневековая живопись и резьба были подчинены фабуле, которая раскрывалась через последовательный ряд икон, что напоминает современные историйки в картинках. Алтарные резные украшения, фризы ранне - готических храмов, саркофаги, ковчежцы с мощами, двери наиболее важных святынь покрыты иконами, которые рассказывают верным о главных религиозных событиях. Например, двери собора в Гнезно состоят из 18 икон, изображающих апостольские деяния св. Войцека, закончившиеся его мученической смертью. 

Retablo также подчинялись правилу симультанного изображения событий. Подобно плоской, алтарной, испанской живописи, называемым reredos, они состояли из нескольких, а порой множества икон, так расположенных по горизонтали на нескольких этажах, что слева направо можно было "прочитать" всю историю. В храмах Х1У и ХУ веков небольшие переносные retablo были заменены постоянными, которые помещались в глубине абсиды. Их величина бывала внушительна. Алтарь - retablo кафедрального собора в Севилье состоял из 36 своеобразных икон. 

Становится очевидным, что применение огромных retablo или постоянных алтарей отодвинуло в тень переносные retablo. Они были уже не нужны. Их передали в меньшие церкви, а затем в руки церковных слуг, которые, как, оказалось, сумели использовать их для зрелищных целей. Эти маленькие переносные ящички, с закрывающимися крыльями, состояли из 9-10 образов-кессонов, заполненных скульптурами. После соответствующей переделки эти скульптуры можно было приводить в движение - оживлять. Таким наиболее простым способом было использование плоско укреплённого колеса, на окружности которого прикреплялись фигурки. 

Большую информацию и много документов по этому вопросу собрал и обработал английский испановед Джон Варей. Ему мы обязаны сведениями о том, что в Испании появились иностранцы, демонстрирующие в retablo мистерию страстей Господних: " В retablo, которое в прошлом году везли с собой иностранцы, деревянные куклы при помощи часового механизма чудесно представляли, да так, что в одной части retablo мы видели рождение Христа, а в другой события страстей столь натуральные, что они напоминали бывшие на самом деле"[11]. 

Retablo аналогичной конструкции показывали и в ХУ11 веке. К началу века относится "El retablo de la entrada del Rey pobre", показываемое в Мадриде в Teatro de la Cruz куклами, оживляемыми "непосредственно". В конце века появился "Ноев ковчег" Франциска Сантоса (здесь куклы механические сочетаются с куклами, оживляемыми аниматором) [12]. В ХУ11 веке рядом с retablo религиозного содержания развилось также retablo светское, на что указывает "Раёк маэсо Педро" (русск. вариант Н.Любимова - прим. перевод.), описанное в "Дон Кихоте" М.Сервантеса. 

Механические retablo мог обслуживать один кукольник, который сначала пускал в ход механизм, а затем уже в роли рассказчика объяснял события, происходящие на симультанно расположенных сценках театрика. Представление с куклами, оживляемыми "непосредственно", обслуживал кукольник вместе с помощником. Первый становился кукловодом, второму же выпадала роль рассказчика. 

Как следует из сообщения ХУ1 века театр - retablo принесли в Испанию иностранцы, возможно, французы или итальянцы. В Польше, почти наверняка, механические театры распространяли итальянцы, которые, подчёркивая значение своего искусства, награждали себя титулом "магистра". Первый такой магистр появился уже в начале ХУ1 века. Его пребывание отмечено в дворцовой книге расходов, так как ему было заплачено за представление, данное для королевича Зигмунда: " 1506 Feb.23. Magistro de Omnibus Sanctis, qui comediam in presencia dni recitavit faciendo tabernaculum cum personis 3 flor"[13]. 

Из этой заметки следует, что магистр пользовался театром, называемым tabernaculum. Это был, вероятно, театр немного меньший, чем retablo, но при этом механизированный, хотя магистр сам его обслуживал и сам же читал текст комедии. Дата показа, как и название театра, говорят, что "комедия" имела религиозное содержание. 

Во второй половине ХУ11 века в Варшаве тоже выступал магистр из Италии с показом "движущихся фигур" или картин, показ состоял из 13-ти сценок на светские темы. Этот магистр прибыл "сам", "один", а из того, что он показывал своё искусство при помощи фигур и картин, следует заключение - его театр имел симультанную сцену, как retablo или tabernaculum. Сцена с последовательной сменой мест действия ("сексесивная") потребовала бы большего количества обслуживающих её кукольников. Уже само наличия театра tabernaculum могло надоумить горожан, а главное, церковных слуг использовать имеющиеся переносные алтари в зрелищных целях. Переносные retablo (типа шкафчика) и алтарные складни известны в равной степени, как в Польше, так и в западных странах. Называли их, однако, просто алтарями или в переводе с латинского таблицами (tabulae) [15]. Известны также tabernaculum, имеющие форму retablo (алтари - таблицы) из королевской сокровищницы начала ХУ11 века [16]. Они были распространены также на востоке Речи Посполитой, где называли их вертепом [17], как позднее называли переносную мистериальную сценку на Украине. Студенты Киевской Академии использовали вертепы в качестве сценки, на которой разыгрывали и Рождественские мистерии, и мистерии страстей Христовых [18] - две самые популярные темы, показываемые в западных retablo. Польская "шопка" развивалась в то же самое время, что и вертеп. Однако её название, в отличие от "вертепа", не литургического происхождения. Скорее театрального. В старой Польше "шопа" означала строение для сенаторских совещаний на выборном поле. ВХУ11 веке в шопах давали также мистериальные представления. Может быть, именно поэтому маленькие переносные мистериальные сценки назывались шопками. 

О популярности шопковых представлений говорит, между прочим, и то, что уже в ХУ11 веке мы встречаем упоминание о домашних шопках. В Варшаве в начале ХУ111 века шопка была уличным театриком [19]. Из описи имущества члена Краковского магистрата Юзефа Вадковского (1738г.) узнаём о подвижных ясельках (шопке) с персонажами, среди которых только один Иусус был представлен "in triplici figurae" [20]. Присутствие трёх фигурок Иисуса в Рождественской мистерии свидетельствует о том, что эти фигурки использовались в разных сценических контекстах (в соединении с разными персонажами). Это говорит и о том, что их показывали в разных "отделениях" сцены, а, следовательно, симультанно (из перечня персонажей не явствует, что фигурки Иисуса были разного возраста). 

Архитектура шопки в тот период подверглась существенным изменениям. На ящике, имевшем форму retablo (прямоугольном) выросли башни, делающие его похожим на макет готического храма [21]. Введение башен было переломным моментом. Шопка отходит от своего первоначального вида, и с каждым разом всё больше уподобляется костёльной архитектуре. В этом плане вертеп развивался медленнее, а ещё медленнее батлейка, которая даже в начале нашего века была простым ящиком, закрывающимся крыльями, как костёльный триптих. 

Если принять retablo за первоначальную модель многоэтажных сценок, а tabernaculum - одноэтажных, то можно представить следующие этапы развития "шопок, вертепов, батлеек". Первоначально шопки были либо механическими театрами, либо "оживлялись" по их подобию. Они состояли из нескольких этажей, а каждый этаж из самостоятельных отделений (сценок). Первые изменения коснулись среднего этажа. Его закрыли, чтобы получить место для складирования кукол, а также место, откуда можно было бы прямо рукой приводить в движение кукол, находящихся на третьем этаже. В дальнейшем подобное пространство старались создать ниже первого яруса, а для этого можно было повесить обыкновенную занавеску. 

Следующее изменение состояло в том, что были ликвидированы поперечные стенки между отдельными сценками и созданы две удлинённые сцены на первом и третьем этажах. И в шопке, и в вертепе остатки этих стенок существуют в виде колонок, которые, словно, подпирают крышу, создаваемую следующим вышерасположенным этажом. В результате изменений были также устранены простые механизмы (некоторые из них в шопке остались, как, например, Краковская свадьба) и куклы механические уступили место куклам "индивидуализированным"; состояло это в снятии кукол с колёсиков и с трансмиссионных лент. Благодаря этому появились на свет шопковые куклы (вертепые, батлейковые) - куклы на палке. 

Польский, русский и белорусский народы получили сценку подобной конструкции из рук церковных слуг и студентов в ХУ111 веке, и на протяжении всего Х1Х века формировали её согласно своим потребностям и фантазии. Однако конструкции её не изменили, концентрируя внимание скорее на внешнем убранстве (а именно на декоративном украшении её башнями). 

Retablo, которое европейские кукольники демонстрировали в ХУ1 веке, было зародышем мистериальных кукольных представлений. Сначала это были механические представления. Но под влиянием развивавшегося западного искусства кукольники также видоизменяли своё ремесло. Начиная с ХУ11 века, распространились сценки барочного типа (с задником - перспективой и кулисами), где игрались, так называемые, ренессансные сценки, драмы, заимствованные из елизаветинского театра, и короткие сцены с комическими персонажами, главным образом, из комедии dell arte. Retablo и его традиции, забытые на западе, сохранились в странах восточной Европы как шопки, вертепы и батлейки. Сегодня они являются уникальным примером народного искусства, развитие которого происходило на протяжении четырёх веков. 

Список литературы

1. G.I. Baryczaj i O.K.Sannikaj, Bielaruski Narodny Teatr Batlejka, Minsk 1962, s.162 E.Markowskij, Ukrainskij wertep, Kijow 1929, s.198 R. Reinfuss, Szopki krakowskie, Krakow 1958, s.38 

2. M. Piron, Tchantches et son evolution dans la tradition liegeoise, Bruksela 1950, s. P. Rippert, Les Origines de la creche provencale et des sontons a populaires Marseille, Marsylia 1956, s. 71 

3. K. Prohazka, O. Betlemech, Praha 1908, s. 159 

4. J. Kitowicz, Opis obyczajow za panowania Augusta 111, Wroclaw 1951, s.59-63 

5. L.R. Lewitter, The Polish Szopka, The Slavonic Review, 1950, t.XX1X, s.77-85 

6. N.Winogradow, Wielkorusskij wiertiep,w: Izwiestija otdielenija russkogo jazyka i slowiesnosti Impieratoskoj Akadiemii Nauk, ks.3, t.X, 1905, s.360-382 

7. R. Reinfuss,op. cit.s.9 8. J.Braun, Der Christliche Altar in siener Geschichtlichen Entwicklung, Monachium 1924, Band 11, s.279 i 623 Ch. Rohault de Fleury, La Messe, t.5, s. 49-56 

9. J. Braun, op.cit., s.282 

10. J. Bialostocki, Sztuka cenniejsza niz zloto, Warszawa 1966, s.139-141, ryc.119 

11. J. Varey, Historia de los titeres en Espana, Madryd 1951,s. 

12 J.Varey, Minor Dramatic Forms in Spain, with Special Reference to Puppets, Londyn 1950 /Praca doktorska w maszynopisie/, s.93 i 111 

13. A. Pawinski, Mlode lata Zygmunta Starego, Warszawa 1893, s.256 

14. H. Jurkowski, Dzieje teatru lalek. Od antyku do romantyzmu, Warszawa 1970, s.31, ryc.15 

15. A. Grabowski, Starozytne wiadomosci o Krakowie, Krakow 1852, s.29 

16. Pamietnik Jakuba Pszonk i z autografu w bibliotece Ossolinskich znajdujacego sie wydany. Biblioteka Ossolinskich. Zbior materyalow do Histirii Polski, Lwow 1874, s.97 

17. O obecnosci wertepu w kosciele jako czesci oltarza, a scisle jego nastawy, dowodzi zapis w rachunkach bractwa stawropigialnego w Lwowie z roku 1666: "Anno 1666 die 14 iuly wydatek... za wertep i gradus u deszczki do oltasz stolarzowi z.13 gr.3, malarzowi z.6, i tem malarzowi za wszystkie malowania do wertepy z.18." E.Markowskij, op. cit. s.3 i nastep. 

18. Opisanie Kiewosofijskago Sobora i Kiewskoj Ierarchii, Kijow 1825, s.215-6 

19. Rozmaitosci /artycul bez podpisu/, Tygodnik Ilustrowany, T.XY, nr.384, Warszawa 2 lutego 1867 

20. J. Pachonski, Zmierz slawetnych. Z zycia mieszczan w Krakowie XY11 i XY111 wieku, Krakow 1956, s.350-1 

21. I. Turnau, Do dziejow szopki w wieku XY111, Pamientnik Teatralny, 1958, z.1, s.61-63.