Воспитание для вольных

Воспитание для вольных 

		Наталья Смирнова 

В допетровские времена воспитанием сирот в России занимались исключительно монастыри. Патриарх Никон был первым, додумался создать отдельный детский дом - по его инициативе в Новгороде открыли первый немонастырский приют для сирот. Однако и в его время, да и позже претендовать на сколько-нибудь сносное существование могли только круглые сироты. Те же, от которых отказались, предавались в буквальном смысле на милость Божию: рожденным вне брака крошкам в иерархическом обществе не было места. 

Ситуация резко изменилась в петровское царствование. В Европе Петру объяснили, что забота о детях - дело государственное. Детский сиротский приют в Милане существовал с конца XII века, в Риме открыли в 1198 году, в Париже - в 1362-м. Реформатор-прагматик понимал, что забота о народонаселении для государства - дело выгодное: ему нужны солдаты, работники и работницы. Причем создание детских приютов оказалось одним из немногих петровских начинаний, горячо поддержанных конфликтовавшей с монархом церковью. В 1706 году митрополит Иов организовал в Холмово-Успенском монастыре первый в России приют для незаконнорожденных, и вскоре доброму примеру последовали другие монастыри.

Узнав о создании очередного дома для обездоленных детей, Петр одобрительно кивал головой, а назавтра хмурился, когда петербургский обер-полицмейстер докладывал ему о вновь обнаружившемся детоубийстве. Незаконно "прижитых" детей душили даже фрейлины его жены! Преступниц казнили, однако жертв не становилось меньше. И тогда в 1714 году по повелению Петра в северной столице открыли богадельню для подкидышей, со специальным чуланом, где можно было тайно оставлять младенцев. Как и почти все благие начинания, дело это вскоре почти сошло на нет, задохнувшись от недостатка средств.

Впрочем, причина была не только в этом. В полезной инициативе явно недоставало Человека. Сирот и тех, от кого родная мама отказалась, конечно, можно выращивать, надеясь потом поставить их под ружье или отправить работать на суконную фабрику. Но человек рождается не для "государственного интереса". 

Между тем в то время, когда этот самый чулан оборудовали, уже появился на свет тот, кто эту идею смог воплотить. Основатель настоящего детского дома и отец русской "детдомовской" педагогики тоже был незаконнорожденным.

Хотя Иван Иванович Бецкой, внебрачный сын петровского фельдмаршала И.Ю. Трубецкого, не познал и сотой доли страданий, которые обычно выпадали на долю его товарищей по несчастью. Любящий отец дал ему все, что смог, - богатство и прекрасное образование, чуткое сердце и способность вдохновляться самыми невероятными идеями. Одна из них - сделать оставленных всеми детей счастливыми.

В 1763 году правительственным манифестом было объявлено о создании в Москве Воспитательного дома с госпиталем для бедных родильниц. Для нового учреждения построили неплохое по тем временам здание и нарисовали герб: птица пеликан и девиз "Себя не жалея, питает птенцов" (тогда верили, что пеликан кормит птенцов собственным мясом). Однако замечательный приют, покровительствуемый императрицей, наполовину оказался такой же авантюрной затеей, как и многие другие педагогические прожекты блестящего восемнадцатого века.

В Воспитательном доме Иван Иванович, в полном согласии с идеалами эпохи Просвещения, собирался выводить "новую породу" людей: разумных, здоровых нравственно и физически, способных найти себе дело по душе и занять свое место в обществе. С точки зрения философии Просвещения именно подкидыши были замечательным "материалом" для педагогического эксперимента. Бецкой верил, что ребенок от рождения является "чистым листом", на котором хороший воспитатель может написать все, что сочтет нужным. Отсутствие семьи и родителей помогает - никаких влияний извне, ничто и никто не помешает сеять в юных душах разумное, доброе, вечное.

Однако безобразнаЯ реальность вскоре устроила серьезное испытание оптимисту. Дом содержался в основном на частные пожертвования. Незаконный сын фельдмаршала был мастер их находить, проявив, кроме знакомства с новейшими педагогическими теориями, и недюжинный талант снабженца: кроме нескольких знатнейших фамилий и членов императорской семьи, на содержание дома жертвовали жившие в Москве греки, татары, армяне и даже купцы Амстердама и Берлина. 

Но многие из питомцев Ивана Ивановича не дожили до знакомства с науками и ремеслами, умерли в младенчестве из-за недостатка грудного молока. Заменителей тогда не существовало, а с рынка привозили разбавленное, с толченым мелом. Кончилось тем, что порядочные воспитатели на собственные средства обзавелись коровами. Сам Бецкой устроил целую ферму у Дорогомиловской заставы.

К тому же подкидышей оказалось больше, чем дом смог вместить: в палатах на 40 человек жили 80 и больше воспитанников. Заразные болезни косили "новую породу" сильнее, чем где бы то ни было. Одну заразу, впрочем, удалось победить - в 1768 году детдомовцам привили оспу, и москвичи, увидев, что никто из них от этого не умер, стали приводить на прививку своих детей.

Чтобы сохранить жизнь питомцам, Бецкой часто отдавал их на вскармливание в крестьянские семьи. Через три-четыре года забирал обратно и начинал учить. Кроме вещей необходимых, обучал и просто приятным. Его воспитанники неплохо музицировали, разбирались в живописи, а тех, у кого обнаруживался явный талант, отправляли учиться дальше, за государственный счет. 

Конечно, Бецкому не удалось сделать всех их счастливыми, здоровыми и хорошо образованными. Однако они вышли в жизнь свободными - даже те, чьи родители были крепостными. Ведь в уставе дома было записано: "Все воспитанные в сем доме и дети их, и потомки ... останутся вольными". 

А это ли не "новая порода", которую так хотел вырастить Бецкой?