Печчеи А. Человеческие качества

«Санкт-Петербургский Государственный Университет Культуры и Искусств»

Факультет информационных технологий и медиадизайна

Реферат по дисциплине: культурология

Тема: А. Печчеи «Человеческие качества»

Джанашия Маргариты 
группа 350

Санкт-Петербург
2009



Содержание

	Введение	3

	Глава 1: История моей жизни	3

	Глава 2: Изменившееся положение человека в мире	3

	Глава 3: Удивительные новые явления	5

	Глава 4: Римский клуб	5

	Глава 5: Трудности роста	8

	Глава 6: Новые стратегии, новый порядок - каковы же цели?	10

	Глава 7: Человеческая революция	12

	Глава 8: Идеи в движении	15

	Глава 9: Шесть целей для человечества	22

	Заключение	26


Введение

Аурелио Печчеи родился в городе Турине (Италия), в либеральной, чуждой религиозной ограниченности семье. Окончил экономический факультет Туринского университета. Специализировался в области социально-экономического управления. Большое влияние ни формирование мировоззрения Печчеи оказала философия французских мыслителей XVIII века, западноевропейская антропологическая философия, а также антифашистская идеология движения Сопротивления, в котором он принял активное участие в годы второй мировой войны. А.Печчеи принадлежал к немарксистскому левому движению «Джустиция Элиберта» («Справедливость и свобода»), которое выступало за радикальное обновление итальянского общества.

Благодаря энциклопедической эрудиции, особенностям базовой подготовки, работе в различных странах Азии, Африки, Латинской Америки, и также участию во многих международных форумах, посвященных проблемам развития, А.Печчеи осознал глубинную общность целого ряда региональных социально-экономических вопросов, необходимость постановки и системного рассмотрения ни этой основе особого класса проблем, получивших название «мировых», «глобальных». Для обсуждения этих проблем по инициативе А.Печчеи в 1971 г. была создана неправительственная организация — Римский клуб. По заданию Римского клуба международными коллективами был подготовлен целый ряд докладов, получивших широкую известность. Особый резонанс в самых различных кругах общественности вызвала публикация в 1972 г. доклада «Пределы роста», выполненного под руководством Д.Медоуза. Это исследование представляло собой первую попытку моделирования взаимодействия ряда фундаментальных показателей (рост населения, истощение ресурсов, загрязнение среды и др.), характеризующих мировое развитие. В настоящее время Римским клубом опубликовано более 20 докладов, посвященных различным аспектам мировой динамики.                                         

Философия Римского клуба изложена по существу в работе А.Печчеи «Человеческие качества», которую мы и  будем рассматривать.



Глава 1: История моей жизни

Книга Аурелио Печчеи «Человеческие качества» начинается с автобиографии. В первой главе автор рассказывает нам о воспоминаниях из детства, о своей жизни и о своих мыслях относительно развития мира. Но поскольку большую часть информации этой главы мы можем наблюдать в введении мы перейдем к следующей главе. 

Глава 2: Изменившееся положение человека в мире

С тех пор как существует человечество, люди всегда бились над вопросом, что значит быть человеком и в чем состоит его земное предназначение. Поиски ответов на этот вопрос служили вечной темой философских и религиозных размышлений. Теперь, впервые в истории, появился новый мощный фактор, который необходимо принимать во внимание, размышляя о судьбах человечества. Этот фактор — огромное могущество самого человека. Но при безрассудном его использовании человеку грозит непоправимая катастрофа.

Современный человек стал дольше жить, что привело к демографическому взрыву. Он научился производить больше, чем когда бы то ни было, всевозможных вещей, и к тому же в значительно более короткие сроки. Уподобившись Гаргантюа, он развил в себе ненасытный аппетит к потреблению и обладанию, производя все больше и больше, вовлекая себя в порочный круг роста, которому не видно конца.

Родилось явление, которое стали называть промышленной, научной, а чаще научно-технической революцией. Последняя началась тогда, когда человек понял, что может эффективно и в промышленных масштабах применять на практике свои научные знания об окружающем мире. Этот процесс идет сейчас полным ходом и все набирает и набирает скорость. Ведь непрерывный поток новых технологических процессов, различных приспособлений, готовых товаров, машин и оружия, который с поистине захватывающей дух скоростью выливается из технического рога изобилия, поглощает лишь часть непрерывно возрастающего объема научных знаний человека. Можно с уверенностью утверждать, что поток этот и дальше будет расти.

Истоки этой почти зловещей благоприобретенной мощи человека лежат в комплексном воздействии всех названных выше изменений, а их своеобразным символом стала современная техника. И в человеческую систему властно вошел потенциально неуправляемый элемент — основанная на науке Техника.

Итак, человеческое развитие вступило в новую эру. С незапамятных времен человек, изобретая остроумные, но относительно бесхитростные приспособления, облегчающие ему жизнь, медленно, со скоростью черепахи, полз по пути прогресса. В начале текущего столетия темпы развития стали резко возрастать, машины стали больше и сложнее, но масштабы их все еще оставались «соизмеримыми» с самим человеком. Водораздел между двумя эпохами связан с появлением высокоразвитой техники и сложных искусственных систем в авиации и космонавтике, вооружении, транспорте, коммуникациях, информации, с использованием этих систем при сборе и обработке данных и т. д. Все эти технические новшества радикально изменили повседневную жизнь. Гигантский мир, созданный человеком, не только ошеломлял всех, но порою производил пугающее впечатление.

Так пришел конец той культуре и образу жизни, которые вели свое начало от далекой эпохи неолита. Поколение Печчеи еще успело насладиться последними плодами этой безвозвратно ушедшей поры, ее утонченностью, изысканностью и элегантностью. Сейчас все это стремительно исчезает из нашей жизни. И мы приходим в замешательство, размышляя о той непомерной власти, которая заставила всю планету сдаться на милость человека. 

По мере того как возрастало могущество современного человека, все тяжелее и ощутимее становилось отсутствие в нем чувства ответственности, созвучного его новому статусу в мире. У него, так сказать, хватило ловкости похитить огонь у богов, но не было их мастерства и мудрости, чтобы им воспользоваться. И в этом он уподобился неловкому ученику чародея, вынужденному корчить из себя великого волшебника. Могущество без мудрости сделало его современным варваром, обладающим громадной силой, но не имеющим ни малейшего представления о том, как применить ее.

Если говорить о войне, то сейчас сдерживающим фактором  третьей мировой войны служит шаткое равновесие, поддерживаемое равным взаимным страхом. В 1944 году ядерного оружия еще не существовало. 

Люди сейчас рассматриваются главным образом как биологические организмы, экономические существа или — в несколько более общем виде — как потребители. И основное внимание, таким образом, почти исключительно направлено на материальные потребности их существования. При этом прочие важнейшие потребности, желания и стремления, связанные с социальной, культурной и духовной природой человека, рассматриваются как не главные, второстепенные.

Перейдем к другим аспектам глобального кризиса. Несмотря на приоритет, который мы догматически склонны приписывать материальной стороне жизни, даже в этой сфере наши свершения вряд ли можно считать полными и бесспорными. Мировое производство продовольствия, товаров и услуг не соответствует мировому спросу. Для многих людей экономическое развитие остается всего лишь миражем. 60-е годы, объявленные Организацией Объединенных Наций «Первым десятилетием развития», истекли, оставив чувство глубокого разочарования. Еще менее обещающим выглядит текущее десятилетие. Безудержная инфляция продолжает разъедать мировую экономику.



Глава 3: Удивительные новые явления

Что же можно сделать, чтобы искоренить вопиющую несправедливость и пороки человеческого общества? Не находя ответа на этот вопрос, Печчеи, однако, не сомневался в необходимости поиска кардинально новых подходов к основным человеческим проблемам и более эффективного их решения. Участие в такого рода деятельности становилось его заветным желанием. 

Два прогрессивных американских сенатора собирались организовать компанию и учредить механизмы управления, которые способствовали бы перестройке частного предпринимательства в Латинской Америке. Печчеи пригласили стоять во главе этого проекта. В итоге было найдено совершенно новое решение — создать кооперативную инвестиционно-управленческую компанию, в которой были бы объединены средства многих континентов. Главная цель ее деятельности заключалась в том, чтобы мобилизовать добрую волю, деньги и научные достижения промышленных стран на развитие частного сектора латиноамериканской экономики. Несмотря на новизну этой идеи, которая, возможно, шла вразрез с установившейся в деловом мире практикой, удалось подготовить достаточно убедительный проект будущей компании. Настолько убедительный, что два года спустя, в сентябре 1964 года, сенаторы Джевитс и Хамфри сообщили о создании новой компании—«Атлантическое развитие Латинской Америки», или сокращенно «Адела».

Конечно, создать «Аделу», организовать ИИАСА или даже несколько досадить многонациональным компаниям — занятия весьма интересные и далеко не бесполезные. Однако подобных начинаний явно недостаточно для того, чтобы схватить, так сказать, мировую проблематику за шиворот и объясниться с ней начистоту. Поэтому Печчеи все время продолжал искать какие-то иные пути и подходы, все больше акцентируя в своих выступлениях вопросы, связанные с мировым порядком и необходимостью глобального планирования. 



В конце концов в 1969 году, после двух лет тяжких трудов, увидела свет книга под названием «Перед бездной». В ней Печчеи выразил все страхи и надежды, которые связывал с будущим — тем будущим, которое принадлежит уже не нам, а прежде всего и в основном грядущим поколениям. Поэтому он посвятил ее своим детям и внукам и всем их молодым друзьям. Он попытался показать, что именно нам следует сделать, чтобы не лишить их возможности жить такой же наполненной жизнью, которой довелось насладиться ему самому. 

Тот, кто однажды напишет историю осознания человечеством своего будущего, возможно, отметит середину 1960-х годов как начало нового периода, связанного с развитием в людях озабоченности и сознательного беспокойства за свою судьбу. По мере сил Печчеи старался способствовать пробуждению этих чувств. И возможно, одним из наиболее ярких проявлений этих тенденций стало создание Римского клуба.

Глава 4: Римский клуб

Печчеи считал, что создание Римского клуба, основной целью которого стало изучение и выявление нового положения, в котором оказался человек в век своей глобальной империи, явилось волнующим событием в духовной жизни человечества. Буквально с каждым часом растут наши знания о самых разных вещах; вместе с тем мы остаемся почти невежественными в том, что касается изменений в нас самих. И если что-то и можно поставить в заслугу Римскому клубу, то именно то, что он первым восстал против этого опасного, почти равносильного самоубийству неведения.

Человек не знает, как вести себя, чтобы быть по-настоящему современным человеком. И эта особенность присуща лишь ему - другие виды не знают этой слабости. Тигр прекрасно знает, как быть тигром. Паук живет так, как живут пауки. Ласточка постигла те повадки, которые полагаются ласточке. Природная мудрость помогает всем этим видам постоянно регулировать и совершенствовать качества, которые обеспечивают выживание, приспосабливаемость к изменяющимся внешним условиям.

А человеку, имеющему много общего со всеми другими живыми существами, не хватает лишь мудрости выжить

За последние десятилетия в новом порыве вдохновения человек одержал еще несколько головокружительных технических побед, однако не нашел еще времени ни научиться пользоваться их плодами, ни свыкнуться с новыми возможностями, которые они ему дали. Так он начал утрачивать чувство реальности и способность оценивать свою роль и место в мире, а вместе с тем и те фундаментальные устои, которые на протяжении всех предшествующих веков с таким усердием воздвигали его предки, стремясь сохранить человеческую систему и наладить взаимосвязь с экосистемой. Теперь человек оказался перед необходимостью кардинально пересмотреть традиционные взгляды на самого себя, на своих собратьев, на семью, общество и жизнь в целом и пересмотреть в масштабах всей планеты, но он пока еще не знает, как это сделать.

Необходимо совершенно ясно отдавать себе отчет в нелепости утверждений, что нынешнее глубоко ненормальное и неблагополучное состояние человеческой системы можно хоть как-то приравнивать к каким бы то ни было циклическим кризисам или связывать с какими-то преходящими обстоятельствами. И уж если - за неимением другого подходящего слова - мы все же вынуждены называть это кризисом, то должны сознавать, что это особый, всеобъемлющий, эпохальный кризис, пронизывающий буквально все стороны жизни человечества. Римский клуб назвал его затруднениями человечества.

Чем яснее Печчеи представлял себе все эти угрожающие человечеству опасности, тем больше убеждался в необходимости предпринять какие-то решительные меры, пока еще не стало слишком поздно. Один он не мог сделать ничего, и тогда решил создать небольшой круг единомышленников, с которыми можно было бы вместе подумать о том, как сформулировать эти мировые проблемы и предложить новые подходы к их изучению.

Печчеи искал подходящих сподвижников, с которыми мог бы приступить к осуществлению этого проекта. В 1967 году он вышел на генерального директора по вопросам науки ОЭСР Александра Кинга. 

На первых порах после римской встречи они решили расширять контакты, лучше узнавать, как живут, о чем думают и «чем дышат» люди в разных уголках мира.

Почти два года члены этой малочисленной группы, следуя примеру Диогена, искавшего настоящего человека, непрерывно скитались по свету в поисках хороших людей, которые могли бы присоединиться к начинанию или как-то его поддержать. Они побывали в Москве, Вашингтоне, Оттаве, Токио и ряде других столиц европейских и развивающихся стран. Цели поездок носили скорее исследовательский характер. Стремясь уточнить и как следует прояснить собственные идеи, они обсуждали их с представителями научных кругов и молодежью, политическими деятелями и членами объединений промышленников, преподавателями университетов, студентами, интеллигенцией. 

Эти упорные скитания по свету не привели, по сути дела, ни к каким ощутимым результатам - как будто бы глобальные проблемы, к которым они стремились привлечь всеобщее внимание, касались вовсе не нашей, а какой-то иной, далекой планеты. Создавалось впечатление, что большинство людей, готовы были всячески приветствовать создание Римского клуба - при условии, однако, что он никоим образом не будет вмешиваться в их повседневные дела и не посягнет на их интересы. Печчеи оставалось констатировать, что никто не только не выразил готовности уделить благу будущего всего человечества хоть какую-то долю своего времени, денег или общественного престижа и влияния, но даже, по-видимому, и не верил, что подобные жертвы с их стороны могут привести хоть к каким-нибудь положительным результатам. 

Спустя время стало совершенно ясно, что приковать внимание людей к таким на первый взгляд далеким от их повседневности проблемам можно, лишь радикально изменив методы и средства общения.

В июле 1970 года Римский клуб приступил к работам, которые привели впоследствии к широкоизвестному докладу о Пределах роста. Здесь, однако, было бы небезынтересно вкратце рассказать о том, что происходило с самим Римским клубом после завершившегося в Альпбахе подготовительного периода. За это время нами была достигнута договоренность относительно нескольких, хотя и не писанных, но достаточно жестких установок.

Римский клуб оставался немногочисленным - не более 100 членов, - что должно было способствовать хотя бы минимальным постоянным контактам друг с другом - правда это не всегда легко осуществлять и при таком количестве. Он не должен быть организацией - в мире и так уже достаточно всякого рода организаций, и вовсе не обязательно пополнять их число, чтобы в случае необходимости иметь возможность обратиться к одной из них. Он должен существовать на собственный, пусть даже скудный, бюджет, чтобы ни в какой степени не зависеть ни от каких источников финансирования. Он должен быть действительно транскультурным - обращаться ко всем возможным научным дисциплинам, идеологиям и системам ценностей, не связывая себя ни с одной из них. Он должен быть по-настоящему неформальным и способствовать самому свободному обмену мнениями между его членами. И наконец, он должен быть готовым к тому, чтобы исчезнуть, как только в нем отпадет необходимость: нет ничего хуже идей или институтов, которые пережили собственную полезность.

Далее, Клуб был задуман как общество, ориентированное на конкретные действия, а не на дискуссии ради дискуссий. В соответствии с намеченной программой действий перед Клубом были поставлены две основные цели, которые он должен был постепенно осуществлять. Первая цель - способствовать и содействовать тому, чтобы люди как можно яснее и глубже осознавали затруднения человечества. И вторая цель - использовать все доступные знания, чтобы стимулировать установление новых отношений, политических курсов и институтов, которые способствовали бы исправлению нынешней ситуации.

Первые шесть годичных встреч происходили в Вене, Берне, Оттаве, Париже, Токио и Западном Берлине. Седьмая встреча, которую первоначально планировалось провести в 1975 году, произошла годом позже в Алжире. Эти встречи обычно используются для обсуждения наиболее важных вопросов, представляющих всеобщий интерес, и в них нередко принимают участие эксперты по различным мировым проблемам, видные ученые и политические деятели.

Клуб помог распространить среди людей множество важных идей, благодаря ему обрело силу и направленность движение за лучший мир. Заглядывая в будущее и пытаясь представить себе Римский клуб и его роль в решении грядущих проблем ближайших, возможно, решающих лет, он останется на высоте стоящих перед ним задач, найдет, как и прежде, способы разумно, спокойно и с пользой для дела участвовать в их решении или вовремя уйдет со сцены. Что касается Печчеи лично, то он намерен продолжать активно участвовать в работе Клуба, покуда хватит сил и способностей выдерживать бешеный ритм, с которым сопряжено выполнение его многочисленных обязанностей.

Глава 5: Трудности роста

Профессор Форрестер (Форрестер Джей - профессор прикладной математики и кибернетики Массачусетского технологического института. Автор работ по исследованию экономических процессов с помощью математических моделей) подключился к деятельности Римского клуба в июне 1970 года. И он говорил, что смог бы в весьма короткий срок разработать и привести в действие модель, имитирующую мировые процессы и вполне соответствующую пожеланиям Клуба. Сначала клуб намеревался затронуть слишком много вопросов, однако потом понял, что невозможно завладеть вниманием публики, говоря сразу чересчур много.

Печчеи хотел сфокусировать внимание Клуба на нескольких основных идеях, главная из которых сводилась к тому, что в человеческих системах все элементы взаимосвязаны и что в настоящее время наибольшее значение приобретают именно те, которые непосредственно зависят от человека. Если бы это положение прозвучало достаточно убедительно, оно логически повлекло бы за собой вопрос, какие именно стороны человеческого поведения ответственны за глобальный кризис и какие изменения здесь необходимы. В этой связи можно было бы подчеркнуть, что эти изменения вполне в пределах человеческих возможностей и человек должен стремиться найти возможности применить их.

Все это необходимо было сказать на простом, доступном языке, рассчитывая на широкое понимание. В тот момент Римский клуб предпочитал воздерживаться от более сложных вопросов, касающихся конечных целей и путей их достижения, способов усовершенствования старомодных институтов и установления гармонии между устаревшими системами ценностей и непрерывно изменяющейся действительностью. Его первый выход должен был быть более простым и земным, к тому же подкрепленным количественными аргументами, которые воспринимаются легче, чем рассуждения качественного характера. 

Конечной же целью проекта было призвать людей умерить как раз эти притязания. Взвесив все «за» и «против», Печчеи пришел к заключению, что призыв к регулированию материального роста как необходимой составной части общечеловеческого развития является самым подходящим для первой вылазки Римского клуба. Форрестер полагал, что системный анализ динамических тенденций этих переменных - для которых характерен стремительный, а часто и экспоненциальный рост, - а также их взаимодействия дадут возможность воссоздать и проследить поведение в различных условиях всей системы в целом. Для количественного определения значений этих пяти решающих факторов он использовал многие данные из книги «Перед бездной». Выбрав затем допустимые уровни взаимодействия, он исследовал перекрестное влияние этих процессов друг на друга. Аналитические основы построения модели, предназначенной для имитации мировых процессов, были рассмотрены в его предыдущих работах, посвященных изучению промышленных и урбанизированных систем, поэтому поистине качественный скачок заключался в том, чтобы перейти от подобных микросистем к глобальной макросистеме. Он дал этой новой методике название мировая динамика.

По совету Форрестера Печчие сразу же предложил профессору Деннису Л. Медоузу (Медоуз Деннис - кибернетик, профессор Массачусетского технологического института, специалист в области системной динамики, член Римского клуба), молодому ассистенту Форрестера, тогда еще не известному нам, возглавить группу, которой предстояло превратить модель «МИР-2» в получившую впоследствии известность «МИР-3».

Привычка все планировать заранее заставила Печчеи прибегнуть к весьма жесткой тактике в отношении Медоуза и МТИ  (Массачусетский технологический институт). Разумеется, проект в целом должен был обладать  определенной  независимостью и соответствовать   высоким   научным критериям, принятым в МТИ.   Вместе с тем Печчеи стремился внушить им,  что  проект в  корне   отличается от обычного академического эксперимента и призван оказать немедленное «воздействие на глобальное мышление, поэтому к нему следует относиться как к срочному заданию, которое должно быть, во что бы то ни стало, выполнено не позднее чем через год, даже если при этом придется отказаться от устранения всех несущественных недоделок и внесения мелких усовершенствований.

Цель была высадка десанта, призванного пробить брешь в той цитадели самодовольства, где имело глупость окопаться общество. Для этого срочно, еще до окончательной обработки технической документации, нужен был популярный вариант выводов проекта.

На деле установленный годичный срок оказался чересчур коротким и потребовал продления. Тем не менее Печчие продолжал докучать Деннису Медоузу вплоть до того памятного дня - 12 марта 1972 года, - когда в Вашингтоне, в Смитсоновском институте, публике была впервые представлена книга «Пределы роста. Доклад Римскому клубу», содержащая выводы проекта. 

Медоуз подтвердил и развил предварительные выводы Форрестера. В нескольких словах это можно выразить так: при сохранении нынешних тенденций к росту в условиях конечной по своим масштабам планеты уже следующие поколения человечества достигнут пределов демографической и экономической экспансии, что приведет систему в целом к неконтролируемому кризису и краху.



Книга «Пределы роста» написана на простом и понятном языке, что является в основном заслугой Донеллы Медоуз - очаровательной и талантливой  жены Денниса. Публике книга понравилась. Американское издание книги было подготовлено независимой группой из Вашингтона, которая занималась организацией публичных дискуссий по актуальным проблемам, придавая им объективный, аргументированный характер. Более 1000 учебных курсов в университетах и колледжах использовали книгу как учебное пособие, что свидетельствовало об определенной поддержке в научном мире.

Вместе с тем защитники теории роста, обещавшие еще более «грандиозное» общество, во что бы то ни стало - особенно традиционные экономисты и наиболее ярые представители технической интеллигенции - по-прежнему вели по книге непрерывный огонь. 

Печеи считал, что первый проект Римского клуба полностью достиг тех целей, которые перед ним ставились.



И все-таки проблема пределов человеческого роста и человеческого развития является по сути своей проблемой главным образом культурной. Ведь сейчас человечество переживает период небывалой по размаху материальной экспансии, и, приобретя уже возможность оказывать решающее воздействие на условия своего собственного обитания, оно в то же самое время не знает еще пределов, в которых эта активная деятельность может представлять опасность для его собственных биофизических способностей и может нанести непоправимый урон всей планете в целом. И то, что человечество своевременно и заблаговременно не осознало и не оценило внешних и внутренних пределов, представляет грубейший просчет в его культурной эволюции.

	

Глава 6: Новые стратегии, новый порядок - каковы же цели?

Пройдя вместе с Медоузом через все превратности проекта о пределах роста, Печчеи не сомневался, что докладу не миновать волны резкой, тенденциозной и, возможно, несправедливой критики. В Нидерландах даже была опубликована книга под названием «Римский антиклуб». Будучи по природе своей противником всякого рода полемики и споров, Печчеи считал просто неразумным тратить и без того ограниченные силы и время Римского клуба на отражение справедливых или несправедливых обвинений противников, и по ег настоянию клуб не отвечал на полемику - со временем нападки прекратились.

Заручившись поддержкой федерального канцлера Австрии Бруно Крайского, мы с Кингом планировали провести в Австрии узкую неофициальную встречу с политическими деятелями самого высокого уровня, чтобы обсудить с ними положение в мире и перспективы его развития.

Встреча состоялась в феврале 1974 года под Зальцбургом, в историческом Клессхаймском замке - месте многих совещаний на высоком уровне. 

В откровенной дискуссии выявилось, что собравшиеся достаточно хорошо представляют себе сложившееся в мире положение. Римский клуб стремился убедить политических лидеров в том, что именно на них - более чем на ком бы то ни было другом - лежит коллективная глобальная ответственность и что национальные цели, которые не соответствуют долгосрочным интересам всего мира, не просто предосудительны, но при данных обстоятельствах будут все более и более трудно осуществимы. Как и следовало ожидать, к этим возвышенным беседам то и дело примешивались сложные злободневные проблемы, требовавшие безотлагательных решений. При всех этих отклонениях глобальная проблематика оставалась в центре дискуссий, и именно вокруг нее, по единодушному мнению участников встречи, должны были объединяться все люди планеты. Так был впервые преодолен барьер, отделяющий политическую элиту мира от рядовых граждан планеты, и было положено начало их прямому диалогу. Это был первый шаг на пути к главной цели - организации Мирового форума.

В свое время наблюдалась тенденция рассматривать Римский клуб как некоего «прорицателя Страшного суда» или даже «вершителя Страшного суда». Убедившись в неблагополучном положении человечества и показав миру опасности развившегося синдрома роста, клуб просто счел необходимым подать «сигнал тревоги». И он, к счастью, был услышан - всеми и повсюду. Пробудившись ото сна, мировая общественность начала понимать, что сегодня на планете сложилось более тревожное положение, чем, скажем, 5 или 10 лет назад, и что оно вряд ли само по себе исправится в обозримом будущем. И теперь, когда люди предупреждены, настало время сказать, что еще есть надежда на спасение.



В результате долгих размышлений Печчеи пришел к выводу, который можно представить в виде следующих четырех положений. Во-первых, положение в мире действительно сложилось крайне тяжелое, и - явно или незаметно для глаз - оно все более ускользает из-под нашего контроля. Во-вторых, мы еще можем вернуть себе возможность управлять событиями, но для этого необходимо принять меры, и чем скорее, тем лучше. И здесь надо ясно отдавать себе отчет в том, что человечеству не даровано никакой отсрочки: оно должно собраться с силами и начать решительно действовать в течение ближайших нескольких лет. В-третьих, путь к спасению должен быть найден и проложен совместными усилиями всех людей и всех стран планеты. В-четвертых, нет сомнения, что на начальных этапах многое будет зависеть от тех, кому принадлежит сегодня в мире реальная власть. Однако обеспечить действительную переориентацию человеческой деятельности можно лишь при условии, что ее необходимость осознают и активно поддержат люди всей планеты - все вместе и каждый в отдельности. И они должны быть к этому подготовлены.

Римский клуб был совершенно единодушен в том, что, делая основной акцент на проблемах экономического порядка, проект вовсе не должен обходить стороной связанные с этим вопросы социально-политического характера. Из этих соображений они решили, не расширяя и без того уже достаточно обширного круга вопросов, которые хотели обсудить в проекте, просто выкинуть слово «экономический». Проект этот по своей природе сильно отличался от всех предшествующих мероприятий, которые в значительной степени основывались на научных исследованиях. Возможным результатом проекта могли бы стать конкретные рекомендации тем, кто принимает решения, и представителям отдельных социальных групп, отражающих те или иные интересы. В ходе работы над проектом могли быть выработаны определенные принципы  поведения и деятельности и основные направления политики, а также предложения о создании новых или реорганизации существующих учреждений. Все эти меры должны быть в конечном счете ориентированы на то, чтобы обеспечить условия для более сбалансированной, устойчивой эволюции человеческой системы. Так что документ неизбежно приобретал большое политическое звучание. И как таковой, вне зависимости от того, к каким конечным выводам приводил, он немедленно становился предметом жестоких и яростных атак буквально со всех сторон. В нашем мире, полном контрастов, неоправданных иллюзии и претензий, критикуют любой политический документ - консерваторы всегда находят его слишком уж радикальным, новаторы - недостаточно новаторским. 

Хотя Римский клуб с самого начала решил ограничить свою деятельность лишь главными, фундаментальными проблемами человечества, к нему часто обращаются с просьбой принять участие и в обсуждении других актуальных вопросов. Печчеи был не против этого. при условии, разумеется, что у Клуба есть время и возможность внести действительно   оригинальный, конструктивный вклад в разработку этих вопросов и что подход к ним осуществляется на долгосрочной, глобальной основе. Говоря «долгосрочной», он подразумевал тот временной интервал, который используется в прогнозах ООН об удвоении мирового населения, а именно ближайшие 30-40 лет. Этот период приблизительно соответствует времени, необходимому и для смены поколений в управлении миром.

Чтобы возбудить интерес ко всем этим проблемам, Печчеи подготовил и передал ряду людей, включая и тех, кто не являлся членом Клуба, документ, где изложил свои соображения и поставил несколько чрезвычайно интригующих вопросов. Например, можно ли за столь короткое время удвоить всю физическую инфраструктуру мира - не только дома, а целиком населенные пункты и, может быть, даже города плюс промышленные предприятия, дороги, порты и прочие средства и виды обслуживания, необходимые для жизни современного человека? Каким образом можно обеспечить необходимую для этого промышленную базу и источники финансирования, учитывая, что общий объем строительных работ за какие-то три-четыре десятилетия был бы в этом случае близок к тому, что сделано человечеством за последние десять или двадцать столетий? Где можно разместить еще один мир, сотворенный руками человека? Может ли быть обеспечено одновременное увеличение производства продовольствия, товаров и услуг, способного удовлетворить растущие потребности огромной массы людей? И можно ли достигнуть такого уровня производства, не нанося непоправимого ущерба экосистеме? Реально ли вовлечь в это колоссальное предприятие всех без исключения обитателей планеты, не оставляя, как сейчас, за бортом сотни миллионов «лишних» людей?

Доклад утверждает, что в скором времени не следует рассчитывать ни на какие возобновимые или практически неисчерпаемые источники энергии, а широкое применение некоторых из них к тому же оказывается сопряженным с достаточно серьезными проблемами. 



Итак, человечество стоит сейчас перед выбором дальнейших путей своего энергетического развития, - путей, которые во многом предопределят на десятилетия вперед его образ жизни, а возможно, и саму его судьбу. И поэтому долг каждого политического руководителя - еще и еще раз серьезно подумать над решением этой проблемы не только с точки зрения своей страны, а с позиций интересов всего человечества. Необходимо еще раз взвесить целесообразность ядерного пути.

Официальные представители народов мира, кажется, абсолютно уверены, что будущее человечества находится вне сферы их компетенции, поэтому в лучшем случае они могут позволить себе роскошь бегло коснуться его в конце переговоров, обсудив все важные, с их точки зрения, проблемы, к которым относятся любые вопросы и даже мельчайшие детали, затрагивающие их престиж или краткосрочные политические интересы.

Печчеи много беседовал с директорами этих трех организаций. В результате клуб  приняли решение организовать в апреле 1976 года в Филадельфии специальную встречу Римского клуба, тема которой - «Новые горизонты для человечества». Многие участники этой встречи, среди которых были видные гуманисты, ученые и политические деятели из разных частей света, говорили потом, что и место, и событие сыграли свою роль и способствовали установлению именно такого духа. В наш век - решающий век во всей человеческой истории - определяются не только образ и стиль жизни многих поколений, которые придут после нас, но и тенденции развития самой жизни на планете. И многое здесь будет зависеть от того, какие между нами установятся нормы взаимоотношений и сможем ли мы создать ту атмосферу, в которой можно будет совместно решать стоящие перед людьми проблемы.

Глава 7: Человеческая революция

Неуправляемое развитие человечества достигло переломного момента. Будущее грозит ему невиданными доселе бедами и в то же время манит соблазнительными горизонтами. И современный человек не имеет сейчас права ошибаться, ибо от того, насколько осознает он важность наступившего момента, какие примет решения и какое изберет поведение, зависит не только судьба его самого и тех, кто его окружает, но и судьба всего рода человеческого. Оказавшись перед столь ответственным выбором, человек просто не может не почувствовать необходимости как-то изменить прежний курс развития общества. Опрометчивость безоглядного доверия к тому, что сулит дальнейший научно-технический и промышленный прогресс, стала в последнее время тем более очевидно, что этот прогресс медленно, но верно ускользает из-под контроля человека. Вряд ли он может в этих условиях хоть сколько-нибудь серьезно рассчитывать найти выход из положения за счет простой переориентации развития мировой системы, ибо эти процессы слишком сложны, непонятны и далеки от сферы повседневных жизненных интересов рядового человека.

Ни у кого сейчас, разумеется, уже не вызывает сомнения необходимость и неизбежность прогресса и всего, что с ним связано; и вместе с тем растет ощущение, что этого явно  недостаточно, чтобы справиться с возникшими затруднениями. Ибо корень их во внутреннем кризисе самого человека, его разладе с реально существующим миром, — миром, как никогда стремительно и радикально меняющимся прямо на глазах. И человек волей-неволей вынужден признать, что ключ к спасению заложен в нем самом, в его собственной внутренней трансформации. Именно здесь, а не где-то во внешнем мире должен он черпать силы для борьбы с трудностями современной жизни. А источником этих сил станет ясное и недвусмысленное понимание того, как жить в гармонии с непрерывно меняющимся миром.

Только Новый Гуманизм способен обеспечить трансформацию человека, поднять его качества и возможности до уровня, соответствующего новой возросшей ответственности человека в этом мире.

Революционный характер становится, таким образом, главной отличительной чертой этого целительного гуманизма, ибо только при таком условии он сможет выполнять свои функции — восстановить культурную гармонию человека, а через нее равновесие и здоровье всей человеческой системы. Эта трансформация человеческого существа и составит Человеческую революцию, благодаря которой, наконец, обретут цели и смысл, достигнут своей кульминации остальные революционные процессы. В противном случае им так и суждено зачахнуть, не расцветши и не оставив после себя ничего, кроме невообразимой и недоступной разуму помеси добра и зла.

Вряд ли есть смысл оспаривать, что созданный человеком научно-технопромышленный комплекс был и остается самым грандиозным из его творений, однако именно он-то, в конечном счете, и лишил человека ориентиров и равновесия, повергнув в хаос всю человеческую систему. И грядущие социально-политические революции могут разрешить лишь часть возникающих в связи с этим проблем. Ибо, как бы хорош ни оказался новый порядок, за который сейчас ведется такая упорная борьба, он все-таки затронет только отдельные стороны нынешней международной системы, оставив без изменения лежащий в ее основе принцип суверенитета национальных государств и не коснувшись многих насущных человеческих проблем. Даже при самом благоприятном развитии событий эти  революции не смогут свернуть человечество с пагубного пути. Наблюдающееся в обществе сильное брожение умов, разобщенное и беспорядочное, необходимо направлять, планировать и координировать. Так же как и все прочие революционные процессы, эта революция так и останется незавершенной и не воплотится ни в какие реальные деяния, если не вдохновить и не оживить ее чисто гуманистическими человеческими идеалами. Ибо только они придадут революционным процессам общую направленность и универсальные цели.

Для Печчеи наибольший интерес представляют три аспекта, которые, на мой взгляд, должны характеризовать Новый Гуманизм: чувство глобальности, любовь к справедливости и нетерпимость к насилию. Чтобы быть людьми в истинном значении этого слова, мы должны развить в себе понимание глобальности событий и явлений, которое бы отражало суть и основу всей Вселенной.

Социальная справедливость составляет главную цель человеческой революции. Раз начавшись, кризисы, скачки и перемены могут в дальнейшем лишь набирать скорость, наращивать способность к дальнейшим мутациям. Точно так же и идеи. И одну из таких могучих идей представляет упомянутая идея социальной справедливости, ставшая одним из самых страстных стремлений современного человека. Именно она вдохновила движение за новый мировой порядок и стала важнейшим принципом нового гуманизма.

Свобода для всех граждан и всех видов сообществ представляет важнейшую основу гуманистического возрождения. Однако даже эта идея допускает сейчас множество самых различных толкований и интерпретаций. Что касается личных взглядов Печчеи, то для него — в силу особенностей полученного воспитания, культурных традиций и жизненного опыта — свобода личности является самой главной из человеческих ценностей. Но его страстная любовь к свободе во всех ее проявлениях несколько омрачается осознанием  того печального факта, что, до тех пор пока общество не достигнет достаточно высокого уровня зрелости и устойчивости, оно будет неизбежно вынуждено так или иначе ограничивать и ущемлять личные свободы.

Борьба за справедливость часто сопровождается насилием; и вместе с тем только отрицание насилия может в конечном счете служить надежной гарантией ее защиты. Печчеи вовсе не убежден в справедливости утверждений — научных или каких бы то ни было других, — что агрессивность внутренне присуща человеческой натуре, и насилие — неизбежное зло, порождаемое любой социальной системой. Он склонен считать, что многое из ошибочно приписываемого нашим генетическим качествам является на самом деле порождением определенных отклонений культурного характера. Поэтому он глубоко убежден, что лучший антипод насилия — это культурное развитие и что философия  отрицания насилия должна стать одним из принципов Нового Гуманизма.

Обстоятельства нашей жизни таковы, что именно богатые и сильные первыми использовали насилие и принуждение — и вовсе не обязательно чисто физическое — для установления и поддержания своего превосходства и власти над другими, защиты своих привилегий и комфорта. И именно здесь следует, вообще говоря, искать первичный источник развившихся впоследствии циклических процессов насилия, однако мы готовы признать это только ретроспективно. Мы допускаем правомерность, оправдываем и даже придаем некий священный характер имевшему место в прошлом насилию хижин и деревень против навязываемых им дворцами порядков. Но как же меняются наши подходы, когда мы обращаем свой взор к событиям наших дней.

И, возвращаясь к настоящему, мы вынуждены признать, что являемся свидетелями резкого увеличения разнообразных видов насилия, совершенствования его средств и методов, расширения сферы его применения. причем не только в военной, но и в гражданской области. На всем, что творится в недрах наших сообществ, отражаются нормы межгосударственных отношений. И вслед за роковым термоядерным оружием появляется холодящий душу широкий выбор уже применяемых или готовых к  использованию жестоких, откровенно бесчеловечных «миниатюрных» средств уничтожения людей, таких, как разрывные бомбы, кассетные снаряды, мощные мины с небольшим радиусом действия и т. д. Многие правительства, при открытой поддержке или молчаливом попустительстве политических лидеров и правящих кругов этих стран и других государств мира, широко применяют пытки и террор, абсолютно игнорируя какие бы то ни было права человека. При этом они лицемерно дезинформируют или грубо обманывают общественность, не брезгуя никакими средствами и широко используя прямой подлог, и фальсификацию, и умолчание, и откровенную ложь.

Дни, проведенные в тюрьме, дали Печчеи возможность прочувствовать на собственном опыте, что значит жестокое насилие, вероломство которого становилось еще более очевидным оттого, что оно было замешано на ненависти и фанатизме. ОН обратился здесь к этим воспоминаниям не столько затем, чтобы вновь осудить жестокое обращение с беззащитными узниками — от которого, кстати, сами тюремщики порой деградируют гораздо больше, чем жертвы, — а скорее потому, что, наблюдая тогда своих товарищей, Печчеи видел, сколько благородства и непреклонной моральной стойкости проявляет даже в этих крайне тяжелых условиях человек, если он действительно верит в свои идеалы и готов отстаивать их до конца. Эти воспоминания заставляют его еще больше верить в человека, и от этого растет его убежденность, что стоит дать человеку возможность развить и развернуть все лучшее, что в нем заложено, все подспудно таящиеся в нем качества и способности, — постепенно исчезнет зло и многие беды.



Человеческое развитие представляет собой, таким образом, ту цель, на достижение которой должны быть в ближайшие годы и десятилетия направлены концентрированные, совместные усилия всего человечества. Это развитие поистине революционное, так как оно должно охватить все стороны человеческого существования, всех без исключения жителей планеты. Такая человеческая революция сможет наполнить единым смыслом, придать гармонию и направить на разумные цели все остальные революционные процессы нашего времени.

Человеческая революция — это процесс, небывалый по масштабам и сложности: мир поистине не знал еще столь грандиозных, головокружительных планов. И все-таки они не так уж фантастичны. Свидетельство тому — растущее осознание миллионами простых людей планеты задач и требований, которые предъявляет к ним окружающий их реальный сегодняшний  мир. Поверив в возможность перестройки, которая позволит жить в этом мире, полностью раскрыв свои творческие способности и поняв свою возросшую ответственность, люди увидят мир преображенным, а свое существование — наполненным.

Глава 8: Идеи в движении

Надежды на светлое будущее человечества вселяет и еще одно новое явление — сознание того, что коль скоро все вокруг охвачено явным духом перемен, то и сам человек не может более оставаться исключением и тоже должен стать другим. Рядовые люди планеты все отчетливее понимают, что, неузнаваемо изменив мир, перемены не могут не коснуться их самих, и внутренне готовятся к этому. Однако предполагаемые изменения не могут происходить автоматически, пассивно, они должны развиваться по воле человека, в соответствии с его намерениями и желаниями, вобрав в себя все его творческие способности. Человек должен разумно управлять событиями, идти на жертвы ради достижения поставленных целей. Все больше людей переоценивает сейчас в этом свете свои ценности, принципы и поведение. В самих себе ищут они ответа на мучительный, роковой вопрос, где же выход из тупика, в котором оказалось сегодня человечество. Все они приходят к одному и тому же главному выводу — только через усовершенствование самих людей — всех мужчин и женщин, населяющих планету, — лежит в конечном счете путь к созданию лучшего мира. 

Все больше и больше людей понимает сегодня — чтобы быть органической частью непрерывно меняющегося мира, необходимо и самим людям стать другими. Долгие годы человек непрерывно утрачивал контакты с бездумно создаваемым им же самим реальным миром; сейчас, осознав, наконец, опасность этого пути, он ужаснулся и хочет немедленно восстановить разорванные связи с действительностью и приспособиться к ее изменившемуся облику. 

Для того чтобы поставить все на свои места, надо просто перевернуть нынешнее понятие развития, сфокусировав основное внимание не на потребностях человеческого существа, а на его способности вносить вклад в их удовлетворение, то есть на его собственных качествах и на его собственной изобретательности. Ведь чем больше будут развиты и возвышенны его внутренние достоинства, тем более высокого уровня и качества жизни он сможет достичь, не выводя из равновесия всю систему. Было бы серьезным заблуждением считать человеческие потребности отправным пунктом новой фазы в эволюции человечества. Любые новые достижения человечества — включая и то, что обычно подразумевается под «развитием», — могут основываться только на совершенствовании человеческих качеств, и именно на этом мы должны сконцентрировать все свои усилия, если мы хотим действительно «расти». 



 До начала второй мировой войны в мире было около шестидесяти суверенных государств, некоторые из них — с обширными колониальными владениями. Сейчас 144 (в настоящее время больше) страны входят в Организацию Объединенных Наций. И все они: большие и малые, старые и молодые, одни — весьма монолитные и однородные, другие — в высшей степени гетерогенные по структуре, одни — представляющие рациональный единый организм, другие — носящие на себе отпечатки различного рода исторических, расовых, географических и культурных обстоятельств, оправдывающих их существование, — все они в высшей степени эгоцентричны и чрезвычайно ревностно относятся к прерогативам своего суверенитета. Границы одних многократно передвигались на протяжении столетий; неустойчивые и переменчивые, как ртуть, многие из них и сейчас еще служат предметом оживленных дискуссий. Другие упорно хранят традиции древних династических браков и альковных союзов или увековечивают прихоти картографов, перенесших на чертежную доску сферы влияния колониальных империй. И все-таки каждая из стран, даже замышляя планы захвата чужих территорий, провозглашает незыблемость и священную неприкосновенность своих собственных границ. 

Чудовищный военный нарост, ежегодно поглощающий 6—8% общего продукта человеческого труда для разрушительных целей, далеко не единственный абсурдный побочный продукт этого бессмысленного разделения. К нему можно добавить и разросшуюся до неимоверных размеров систему дипломатических служб, пользы от которой сейчас не многим больше, чем от столь же разбухшей системы секретных разведывательных служб. Очевидно, что в наш век — век, когда системы телефонной, телеграфной и телевизионной связи, телексы, радио, пресса и охватывающие буквально весь мир авиалинии приносят в каждый дом все свежие новости, когда информация сама по себе без посторонней помощи путешествует по свету, когда журналисты не пропускают ни одного более или менее интересного происшествия, не осветив его на полосах газет, а спутники постоянно следят за тем, что делается на поверхности планеты, — значительная часть этих в высшей степени громоздких, манерных и безнадежно yстаревших служб, оставшихся нам от времен рыцарей меча и шпаги, оказывается совершенно лишней и неуместной. 

Кроме явных, осязаемых и режущих глаз результатов деятельности всех этих служб и организаций, в частности, военных, изобретено множество мелких ухищрений, усложняющих и запутывающих современною жизнь. Чудовищно раздувая бюрократический аппарат, чиновники рассылают во все концы кипы зашифрованных сообщений, кодированных инструкций, «водящих в заблуждение докладов, перекрывающих друг друга и абсолютно друг другу противоречащих договоров, протоколов, составленных во изменение ранее подписанных, которые в свою очередь были предназначены для внесения поправок в прежние законы — также и в законы, которых вообще никогда не должно было бы существовать в природе. Создаются искусственные альянсы, о которых обычно тут же и забывают, разрабатываются международные законы, допускающие множество самых различных интерпретаций — впрочем, это не так уж и важно, поскольку их все равно никто никогда не соблюдает. 

Но люди уже начинают сознавать не только бесполезность и бессмысленность, но и непомерную цену — в самых различных смыслах, — которую приходится платить за эти паразитические механизмы. Более того, сейчас широко распространяется убеждение в правоте Тойнби, отмечавшего, что «сила поклонения культу национального государства вовсе не свидетельствует о том, что национальный суверенитет действительно  представляет собой удовлетворительную основу политической организации человечества в атомный век. Истина как раз в прямо противоположном... в нашу эпоху национальный суверенитет, по сути дела, равносилен массовому самоубийству». 

Инициатива первых шагов в  направлении улучшения должна исходить от более старых и более сильных стран. Созданные в результате деколонизации и освободительного движения новые страны — случай существенно иного рода. Для них — в силу логики сложившегося мирового порядка — возможность создания независимого государства является неизбежным доказательством самоопределения, средством самоутверждения и национального единства, это возможность сказать свое слово при решении международных проблем, развиваться, опираясь на собственные силы, воспитывать свой собственный класс политических деятелей, способных управлять государственными делами. Наконец, это позволяет им оптимально приспособить друг к другу — не жертвуя при этом слишком ни тем, ни другим — свою традиционную культуру и современные методы управления. И как бы ни были нелепы ошибки, которые они уже сделали и еще не раз сделают в течение периода обучения и приспособления, в какую бы наивность и в какие бы излишества они ни впадали — опыт самоуправления совершенно необходим для их дальнейшего развития, и приобрести его они могут только под прикрытием суверенитета. 

Что же касается стран, принадлежащих к так называемому Первому, развитому капиталистическому миру, то они-то как раз могут и должны проявить инициативу коллективного и добровольного отказа от части своих суверенных прав, показав тем самым миру, что это не сопряжено ни с какими трагическими последствиями для развития страны. И ведь эта идея не так уж нова, как может показаться на первый взгляд. Подобные попытки были впервые 40 лет назад предприняты в Европе, а ведь именно она считается колыбелью принципов суверенитета. В 1934 году решение об отказе от части своих суверенных прав и передаче их Лиге Наций приняло правительство Испанской республики, однако вскоре в стране разгорелась гражданская война, к власти при поддержке военных пришли националисты — и романтической инициативе так и не суждено было осуществиться. Если не считать этой попытки, европейцам понадобилось пережить еще одну, вторую мировую войну (которая, так же как и первая, протекала главным образом на их территории, безжалостно калеча Европу и ее народы), чтобы осознать, наконец, бессмысленность всех страданий, разрушений, моральных и финансовых жертв, которые принесли им склоки между обособленными национальными государствами. И вот в 1945 году, устав от этой войны, от тех, кто ее разжег, они наконец дозрели до мысли, что пора объединить усилия, и попытались создать новую, небывалую транснациональную и наднациональную организацию. 

Можно с уверенностью утверждать, что сознание необходимости решать ряд проблем, минуя уровень отдельных государств и не делая фетиша из их сакраментального суверенитета, и преодолевать недостатки национальной структуры за счет создания региональных и субрегиональных союзов непрерывно развивается, приобретая все новых и новых сторонников. Одним из свидетельств стремления вырваться из силков суверенитета является формирование добровольных нерегиональных коалиций. Раньше коалиции такого рода носили, как правило, военный характер. Теперь они стали совершенно необходимы для решения общих для различных стран и регионов мира проблем, требующих отказа от национального престижа и национальных прерогатив в пользу совместных, коллективных действий. К числу таких проблем относится, в частности, управление использованием некоторых видов природных ресурсов, развитие ряда технологий, отдельные стороны охраны окружающей среды, регулирование валютно-финансовых вопросов и т. д. 

Наиболее широкоизвестную и лучше всего организованную коалицию подобного типа представляет в настоящее время организация стран — экспортеров нефти — ОПЕК. Она имеет явные преимущества перед своим предполагаемым двойником и антиподом — Международной энергетической ассоциацией. Другим примером может служить Организация экономического сотрудничества и развития — ОЭСР, обладающая в отличие от упомянутых ранее значительно более обширной базой и существенно иным набором целей и задач: она служит официальным форумом, а иногда и выразителем интересов рыночной экономики развитых стран. В ноябре 1975 года состоялась первая в истории экономическая встреча на высшем уровне. Подписанная шестью участвующими в ней крупнейшими промышленными странами ОЭСР Декларация Рамбуйе была главным образом посвящена нынешнему тяжелому экономическому кризису и совместным действиям, которые необходимы для его преодоления. Параллельно начала выкристаллизовываться и идея постоянно действующего «директората» «капиталистических» стран, полезность и эффективность которого трудно предвидеть заранее: она будет зависеть от того, какие конкретные формы это примет и какие силы его возглавят. На противоположном конце спектра находится «Группа-77» — уже упоминавшаяся мною коалиция, в которую входит около 100 наименее развитых стран. По-видимому, будет дальше развиваться и совершенствоваться и региональная экономическая ассоциация Советского Союза и стран социализма — Совет Экономической Взаимопомощи, или СЭВ. 

Система Объединенных Наций сыграла важную роль и в выдвижении идеи о превращении мирового сообщества в целом взамен отдельных стран в субъект правового регулирования. Начиная со Всемирной конференции ООН слово «мир» стало наряду со словом «нация» обретать значение ключевого слова в мировой политике. Известно, что основная цель конференций направлена на пересмотр в глобальном масштабе наиболее острых проблем человечества, таких, как человек и окружающая среда (Стокгольм, 1973 год), народонаселение (Бухарест, 1974 год), продовольствие (Рим, 1974 год), использование морей и океанов (Каракас — Женева — Нью-Йорк, предполагается продолжить в ближайшие годы), человеческие поселения (Ванкувер, 1976 год), занятость (Женева, 1976 год), водные ресурсы (Буэнос-Айрес, 1977 год), наука и техника (1979 год). Список этот, по-видимому, будет продолжен. Примечательно, что, присутствуя на этих конференциях, даже самые консервативные представители официальных правительств, вечно озабоченные своими собственными делами и интересами, не могут не увидеть всеобъемлющего, поистине глобального воздействия проблем, отзвуки которых как эхо разносятся по миру, достигая самых отдаленных его уголков. 

Необходимость согласования в мировом контексте своих долгосрочных национальных и региональных планов начинают понимать  некоторые правительства. Всего лишь несколько лет назад никто, казалось, и не подозревал, что национальные интересы следует реально рассматривать и оценивать только на фоне более широких, всеобщих интересов. В конце 1960-х годов начались работы над «Проектом 2000 года» с целью изучения альтернатив будущего развития Европы и выбора тенденций, которые обеспечили бы ей стабильное процветание. У инициаторов проекта были благородные замыслы и широкие планы, но они рассматривали Европу как обособленную, замкнутую единицу, даже не обсуждая возможного воздействия на нее (до казавшегося далеким 2000 года) таких факторов, как ситуация в мире в целом и его развитие. В новом проекте Европейского сообщества — «Европа через 30 лет» — Европа выступает уже как часть общемировой окружающей среды, к которой она волей-неволей должна как-то приспосабливаться; цель проекта теперь сводится к поискам наилучшего возможного способа создать себе удобную экологическую нишу в пределах внешней среды. 

Понимание того, какие политические и этические последствия влечет за собой вступление человека в век своей глобальной империи, обязательно предполагает существенный, качественный скачок в этой области. Вполне логично, что в нынешних условиях каждая страна, сообщество или коалиция стремятся проводить именно ту политику, которая, по их мнению, соответствует их собственным непосредственным интересам. Уже разработаны методики — включая и метод моделирования Месаровича — Пестеля, — позволяющие лицам, принимающим решения, более всестороннее анализировать возможные перспективы мирового развития, оценивая в глобальном контексте пределы и условия осуществления тех или иных альтернатив национального или регионального развития. Использование таких методик дает возможность воочию увидеть, что планета не настолько велика и щедра, чтобы удовлетворить ожидания всех без исключения групп мирового населения. И если каждая из них будет стремиться урвать как можно больше, это в конечном счете приведет к катастрофе всю систему, обеспечивающую жизнь человека на Земле, и в результате никто не получит ничего из того, чего хочет и в чем действительно нуждается. Наиболее могущественным и ответственным группам человеческого сообщества — и в первую очередь Европейскому экономическому сообществу, Соединенным Штатам Америки, Советскому Союзу, Китаю, Японии и ОПЕК — настало время мобилизовать свои научно-технические средства и имеющуюся информацию на исследование истинного состояния глобальной системы. Оно, бесспорно, покажет, что состояние ее отнюдь не так благополучно, как хотелось бы, что заметна тенденция к еще большему ухудшению и что сохранить, а по мере возможностей и улучшить ее — в общих интересах всего человечества. Ведущие группы должны также показать пример. Он должен исходить именно от наиболее крупных и сильных, — взвесив и решив, что они сами, вместе и по отдельности, могут сделать для достижения этой цели и какие практические шаги должны предпринять, чтобы поправить сложившееся положение. 



Какое же общее заключение можно сделать в результате обзора всех этих, казалось бы, разрозненных, не связанных между собой проблем? Насколько можно сейчас себе представить, создание нового общества на глобальном уровне потребует от нас гораздо большего, чем просто установление обсуждаемого ныне нового порядка; чтобы этот процесс действительно начался, человечество — освободившись, наконец, от мифа роста — должно теперь избавиться еще от одной ловушки, приманкой к которой служит национальный суверенитет. Именно он мешает человечеству полностью осознать логику взаимозависимости и готовиться к тому, чтобы стать глобальным сообществом. Чувствуя сгущающуюся опасность и переживая множащиеся трудности, люди мира постепенно сознают необходимость и неизбежность каких-то благоприятных перемен в организации общественного развития, способных изменить и улучшить их нынешнее положение. Они готовы даже пойти на значительные жертвы, чтобы содействовать этим переменам, лишь бы иметь шанс растить своих детей, обрести достоинство, радоваться жизни и участвовать в ее дальнейшем улучшении. Если мы сможем способствовать развитию этих настроений, перед нами откроются широкие горизонты. Но нам необходимо свыкнуться с мыслью, что в центре общественных преобразований неизбежно окажется суверенное национальное государство. Именно изменение принципов и характера национального государства станет основным условием успехов Человечества. 

Преобразование международного порядка и структуры власти будет во многих случаях происходить путем мирной, хотя и трудной, гражданской эволюции; иногда, однако, оно будет приобретать достаточно бурный характер, порой даже перемещая внутрь самих государств расположенную ныне на границах между странами основную линию конфликтов. Эти проблемы станут темой одного из будущих научных проектов Римского клуба, и он покажет, что этот переворот можно осуществить и без насилия — при условии, конечно, что граждане всего мира постепенно научатся реалистически смотреть на свои проблемы и на свои возможности. И  здесь опять решающими станут качества и способности самих людей. 

Развернувшиеся по всему миру дебаты по поводу демографического взрыва были весьма своевременны и сыграли очень важную и полезную роль. Они повлияли не только на законодательство в этой области, но и на отношение к этим вопросам широких масс населения планеты. Удивленные и обеспокоенные растущим количеством себе подобных, люди пытались найти однозначный ответ на вопрос, существует ли абсолютный предельный максимум или оптимум численности людей, которых в состоянии выдержать на себе Земля. Теперь уже стало совершенно ясно, что этот вопрос чрезвычайно сложный, и ответ на него зависит от множества самых различных факторов, ибо соотношение между жизнью и смертью на планете включает пока непостижимые для нас переменные. 

Дальнейшее развитие и совершенствование человеческой системы при сохранении контроля человека над этими процессами срочно требуют активной атаки в сфере социальных инноваций и установления новых форм общественной организации. Естественная трансформация массового общества и повышение его чувствительности и восприимчивости к насущным задачам справедливости, обеспечение всеобщего образования и обогащения человеческой личности невозможны в условиях, когда важные социальные решения принимаются по воле незначительного меньшинства населения. Пока не будет обеспечено участие широких народных масс в принятии решений, нельзя всерьез говорить не только о международной солидарности, но и о предотвращении захвата власти авторитарными режимами. 



Важные перемены в нашем образе мышления постепенно распространяются и на вопросы, связанные с природными ресурсами. Наиболее яркий пример — нефть. Внезапное трех-четырехкратное повышение цен на нее, превращение нефти в оружие политического давления, создание картеля производителей, серия бойкотов и эмбарго, альянс потребителей, угроза продовольственных, экономических и военных контрмер, вероятность распространения нефтяного синдрома на другие виды промышленного сырья — все это свидетельствует о том, что нефтяной кризис затронул нервный центр промышленной цивилизации. Запасы других видов сырья по сравнению с ранними оценками представляются сейчас более обширными, однако и они расходуются небрежно и расточительно, невзирая на возросшее население и его потребности. Никогда еще специалисты, эксперты по планированию и политики всего мира не прилагали таких усилий, чтобы понять суть происходящего и выяснить, к чему оно может привести. Это само по себе уже свидетельствует о происшедших в мире реальных изменениях. 

Сегодня часто поднимается вопрос: кто и при каких условиях имеет право распоряжаться природными ресурсами, и какими именно? Вплоть до настоящего времени было принято приписывать почти священную неприкосновенность частной или государственной собственности на ресурсы, на эксплуатацию месторождений независимо от того, каким путем были приобретены эти права — за счет ли договоров, контрактов, концессий, наследства, завоеваний или каким бы то ни было другим путем. Сейчас эта неприкосновенность подвергается все большему сомнению, главным образом со стороны стран — экспортеров нефти, считающих себя ограбленными и обманутыми за счет притока иностранного капитала и вторжения иностранных компаний. Страны — производители нефти громко провозглашают свои суверенные и неотъемлемые права распоряжаться существующими на их территории природными ресурсами, и эта точка зрения получает широкое распространение. В этом — своеобразная защита слабых стран от алчных иностранных компаний, которые не раз в прошлом решали эти вопросы в свою пользу с позиции силы и, не останавливаясь ни перед чем, получали поистине чудовищные прибыли, беззастенчиво грабя тех, кому на самом деле принадлежали права на ресурсы. В соответствии с Хартией экономических прав и обязанностей государств «каждая страна ныне и впредь по собственному усмотрению пользуется полным и постоянным суверенитетом, включая владение, использование и передачу всех своих богатств, природных ресурсов и экономической деятельности». 

Сейчас же возникла настоятельная необходимость  резво оценить возможность заключения справедливых и разумных международных соглашений, которые гарантировали бы в долгосрочной перспективе и на глобальной основе права на мировые природные ресурсы всем без исключения гражданам планеты. И это должно касаться не только невозобновимых запасов планеты. Как Печчеи уже отмечал, так называемые «возобновимые ресурсы» вместе с «сопутствующими» им элементами, связанными с природными циклами воды, кислорода, углекислого газа и т. д., еще более нам необходимы и находятся в не менее серьезной опасности, чем «невозобновимые». Ведь, если разобраться, леса неизмеримо важнее для человеческой жизни, чем все нефтяные месторождения, или регенеративная способность морей в сравнении со всеми таящимися на их дне минеральными богатствами. Следовательно, управление совокупностью взаимоотношений человека с различными природными ресурсами должно основываться на здоровых, разумных принципах. 

Вообще говоря, ведь нет ни морального принципа, ни естественного закона природы, из которых прямо следовало бы, что такие-то ресурсы принадлежат той или иной нации, на территории которой они оказались. Однако именно это случайное распределение ресурсов на Земле способствует разжиганию международных конфликтов и даже завоевательных войн. Тем не менее не проходит порой и месяца, чтобы мы не были свидетелями событий, иллюстрирующих эту мысль — и по мере того, как будет обостряться дефицит ресурсов, опасность будет все более возрастать. Даже у развивающихся стран нет особых оснований слишком горячо отстаивать этот аргумент, ибо основная часть мировых ресурсов — и особенно сельскохозяйственных — расположена отнюдь не на их территориях. Более того, это попросту обрекало бы на вечную нищету некоторые страны, обладающие весьма скудными запасами природных ресурсов. Попытка трактовать право на ресурсы с внутригосударственных позиций противоречит не только марксистскому положению о коллективной собственности на землю и на средства производства, но и в еще большей степени — завтрашнему глобальному подходу. Следовательно, если смотреть на эту норму в широкой исторической перспективе, то она является временной мерой для защиты некоторых слабых групп человечества или попыткой, хотя и запоздалой, загладить определенные прошлые обиды и несправедливости. По природе своей она является типичным регулятором процессов, свойственных переходному периоду, ибо, рожденная под сенью прошлого или под давлением настоящего, она, безусловно, не предполагает никакого перспективного видения будущего. 



Сейчас все шире распространяется мнение, что природные ресурсы представляют общее наследие всего человечества, постоянный резервный фонд, который должен передаваться из поколения в поколение как можно менее истощенным и загрязненным. И именно в этом свете следует в будущем рассматривать вопросы, связанные с правами собственности на них, их сохранением, управлением, размещением, использованием и вторичной переработкой. Однако это потребует существенных сдвигов в установившихся политических взглядах и ценностях, «что в свою очередь поставит под сомнение некоторые кажущиеся нам сейчас вполне очевидными традиционные концепции, которые будут приходить во все большее противоречие с концепциями равенства, справедливости и прав человека». Это слова одного из видных представителей деловых кругов — Мориса Стронга, исполнявшего вплоть до недавнего времени   обязанности   исполнительного   директора ЮНЕП2, а ныне возглавившего Канадскую национальную нефтяную корпорацию. Продолжая мысль, он задает вопрос, «можно ли дальше считать, что физическое размещение ресурсов в пределах территории той или иной страны является единственным основанием для признания ее суверенитета над этими ресурсами? Не является ли длительная зависимость какой-либо другой страны от поставок данного ресурса достаточно веским основанием для закрепления и за ней суверенных прав, чтобы и впредь иметь доступ к обеспечению этим видом ресурса».



Глава 9: Шесть целей для человечества

Здесь нас ожидают невероятные трудности, пройдут многие годы, и возможно, и десятилетия, прежде чем будет окончательно завершен этот беспрецедентный по масштабам и сложности процесс человеческого обновления. Однако настало время действовать. И семидесятые годы, возможно, дают нам одну из последних возможностей - или, используя терминологию космических исследований, последнее «окно», — чтобы осуществить запуск такого предприятия со значительной долей надежности его конечного успеха. Прежде всего необходимо осуществить целый ряд обширных и всеобъемлющих научно-исследовательских проектов, направленных не только на углубление наших знаний о человеке и окружающем его мире, но и на выяснение тех основ, на которых должна в будущем зиждиться человеческая система. Тематика, задачи и характер исследований позволяют дать им название «Цели для человечества».

Предложенные шесть целей направлены на то, чтобы стимулировать более ответственное человеческое поведение в повседневной жизни, в политических делах, в научно-исследовательских изысканиях. Первейшая задача, таким образом, сводится не к предложению конкретных решений для тех или иных проблем, а к тому, чтобы заставить людей задуматься и подготовиться, приобщившись к информации. Опыт Римского клуба убедил меня в необходимости по возможности обращаться к самым выдающимся представителям научного мира, находя одновременно при этом наиболее подходящую форму и доступный язык, чтобы заинтересовать широкую мировую общественность. В этой связи возникает несколько очевидных требований.

Первая цель: «внешние пределы» 

Хорошо известно, что, увеличив власть над Природой, человек сразу же вообразил себя безраздельным господином Земли и тут же принялся ее эксплуатировать, пренебрегая тем, что ее размеры и биофизические ресурсы вполне конечны. Сейчас уже поняли также и то, что в результате бесконтрольной человеческой деятельности жестоко пострадала некогда щедрая и обильная биологическая жизнь планеты, частично истреблены ее лучшие почвы, а ценные сельскохозяйственные земли все более застраиваются и покрываются асфальтом и бетоном дорог, что уже полностью использованы многие наиболее доступные минеральные богатства, что вызываемое человеком загрязнение можно теперь найти буквально повсюду, даже на полюсах и на дне океана, и что теперь последствия этого отражаются даже на климате и других физических характеристиках планеты.

Конечно, все это вызывает глубокое беспокойство, однако мы не знаем, в какой мере при этом нарушается равновесие и расстраиваются циклы, необходимые для эволюции жизни вообще; много ли мы уже вызвали необратимых изменений и какие из них могут повлиять на нашу собственную жизнь сейчас или в будущем; неизвестно также, на какие запасы основных невозобновимых ресурсов мы можем реально рассчитывать, сколько возобновимых ресурсов и при каких условиях можем безопасно использовать. Поскольку «пропускная способность» Земли явно не безгранична, очевидно, существуют какие-то биофизические пределы, или «внешние пределы», для расширения не только человеческой деятельности, но и вообще присутствия человека на планете. Сейчас потребность в достоверных научных знаниях о самих этих пределах, об условиях, при которых мы можем к ним приближаться, и последствиях их нарушения становится все более острой, ибо есть основания опасаться, что в некоторых областях границы дозволенного уже достигнуты. Цель, которую Печчеи выдвигаю, должна быть направлена не только на то, чтобы воссоздать общий вид проблемы, но и на постижение некоторых наиболее важных ее составляющих, с тем, чтобы человек знал, что он может и что он должен делать, используя природу в своих целях, если он хочет жить с ней в гармонии.

Вторая цель: «внутренние пределы»

Совершенно очевидно, что физические и психологические возможности человека тоже имеют свои пределы. Люди сознают, что, увеличивая свое господство над миром, человек в стремлении к безопасности, комфорту и власти обрастал целым арсеналом всякого рода приспособлений и изобретений, утрачивая при этом те качества, которые позволяли ему жить в своей первозданной девственной природной среде обитания, и что это, возможно, ослабило его физически, притупив биологическую активность. Можно с уверенностью сказать, что, чем более «цивилизованным» становится человек, тем меньше он оказывается способным противостоять трудностям суровой внешней среды и тем больше нуждается и том, чтобы защищать свой организм и здоровье с помощью всякого рода медикаментов, снадобий и великого множества  других искусственных средств.

Трудно поверить, сколь скудны познания в этой жизненно важной для людей области, касающейся средних биофизических «внутренних пределов» человека и последствий их нарушения. Мы прискорбно мало знаем о таких важных конкретных вещах, как взаимосвязь и взаимозависимость между здоровьем, питанием и образованием, которые приобретают сейчас особый интерес для развивающихся стран; об общей пригодности человека к тому образу жизни, который он ведет сейчас и, по-видимому, будет вести в будущем, особенно в урбанизированных комплексах; наконец, о том, можно ли в свете этого развить и улучшить природные способности человека, и если да, то каким образом.

Третья цель: культурное наследие 

Защита и сохранение культурных особенностей народов и наций совершенно справедливо объявлены, в особенности в последние годы, ключевым моментом человеческого прогресса и самовыражения. Эти положения весьма часто служат удобным прикрытием для всякого рода политических уловок и интриг. Вместе с тем люди начинают все больше опасаться, что в будущем все культуры могут оказаться на одно лицо — причем лицо, как показывает сегодняшний опыт, не слишком уж привлекательное — и что движение к обезличивающей однородности происходит уже сейчас.

Просто поразительно, сколько культурного богатства и разнообразия вложил человек за стовековую, а возможно, и еще более длительную историю в свой язык, традиции устного творчества, письменность, обычаи, музыку, танцы, искусство подражания, памятники, изобразительное искусство и так далее. К несчастью, не менее поразительной до настоящего времени была и его печальная способность уничтожать, сглаживать, осквернять и забывать это бесценное наследие. Дальнейшее развитие технологической цивилизации, экономический рост, возрастающая мобильность людей, чьи поселения занимают большую часть твердой поверхности планеты, расширение средств массовой информации — все это сулит в будущем исполнение мрачных пророчеств окончательного и безжалостного исчезновения с лица земли львиной доли того, что еще осталось от свидетельств веры, любви, эмоций, гордости, чувства прекрасного и стремления к добру прошлых поколений.

Надо немедленно принять самые серьезные и активные меры для спасения культурного наследия человечества, которые должны охватить все без исключения области человеческой деятельности, использовать достижения всех научных дисциплин: археологии, эпиграфики, палеографии, философии, этнологии, антропологии и прежде всего истории, — чтобы совместными усилиями человечества защитить его культурное наследие.

Четвертая цель: мировое сообщество 

Здесь суть проблемы сводится к тому, чтобы выявить пути постепенного преобразования нынешней системы эгоцентрических государств, управляемых склонными к самоуправству правительствами, в мировое сообщество, в основу которого легла бы система скоординированных между собой географических и функциональных центров принятия решений, охватывающая все уровни человеческой организации — от локального до глобального. Область юрисдикции таких центров — вне зависимости от их функций и уровня — должна больше соответствовать традициям, интересам и проблемам, общим для различных групп населения.

Вопрос, таким образом, сводится, в сущности, к тому, чтобы придумать специализированную и одновременно иерархическую систему, которая бы состояла из относительно автономных элементов различной природы и структуры, в то же самое время тесно взаимосвязанных и активно взаимодействующих — и все это в общемировом масштабе! Здесь, конечно, необходимо найти такие формы географической и функциональной координации несметного количества различных центров принятия решений, чтобы они не превратились в чудовищную, невообразимую структуру, в нечто вроде монументального хаоса, а стали бы управляемым единым целым, способным не только удовлетворять сиюминутные, непосредственные или частные интересы, но и соответствовать долгосрочным интересам всего человечества. Реализация этой идеи сопряжена, однако, с огромными трудностями, которые ощущаются уже сегодня. Поэтому надо иметь в запасе и другие решения: наиболее продуктивное обсуждение могло бы развернуться в том случае, если бы рассматривалось несколько, достаточно осуществимых альтернативных вариантов. Конечно, все это потребует поистине исключительных усилий, однако не будем забывать, что у нас есть в высшей степени серьезные основания пойти на это, даже заранее зная всю сложность и грандиозность проблемы: ведь нынешнее состояние международной системы, и без того достаточно плачевное, имеет тенденцию к дальнейшему ухудшению и неизбежно будет затягивать нас в бесконечную вереницу кризисов. Именно эта область требует от нас самых кардинальных социальных преобразований и нововведений, ибо без них окажется под угрозой не только сосуществование, но и просто существование миллиардов людей, располагающих неслыханными доселе возможностями.

Совершенно ясно, что эта в высшей степени трудная цель, направленная на примирение столь различных требований, должна претворяться в жизнь параллельно с другими целями, ибо именно здесь будет создаваться та политический, правовая и организационная структура, в рамках которой придется их осуществлять. Точкой схождения исследований по этой проблеме мог бы для начала стать нью-йоркский Институт мирового порядка, осуществивший в последние годы — с помощью ученых и мыслителей разных стран — серию работ по изучению различных моделей мировой организации. 

Пятая цель: среда обитания 

Серьезнейшая из проблем, которую чаще всего сегодня упускают из виду, сводится к организации территории Земли и распределению некоторых основных ресурсов таким образом, чтобы достойно разместить 8 миллиардов жителей (имея при этом в виду, что к ним, по-видимому, в самом недалеком будущем могут присоединиться еще несколько миллиардов). Это поистине грандиозное предприятие обречено, однако, на неминуемый провал, если не планировать его на единственном подходящем для этой цели уровне — а именно на общепланетарном. Правительствам пора наконец понять, что все их половинчатые, абсолютно нескоординированные действия, все их кусочные планы, рассчитанные максимум на 5—10 лет и нацеленные на то, чтобы как-то справиться с новыми волнами вновь прибывших в том месте и в тот момент, когда они нахлынут, — верный путь к непоправимой катастрофе. Этой своей политикой они, в сущности, потворствуют тому, чтобы крупные города и дальше пожирали все новые и новые просторы сельскохозяйственных земель и зеленых угодий, уродливо распухая и вырождаясь в непригодные для жизни мегаполисы, обрекая при этом другие группы людей жить в аду первобытных деревень и селений, совершенно неприспособленных для удовлетворения потребностей современного человека.

Чтобы дать идею общего подхода к этой проблеме, Печчеи приводит мысли, которые выдвинул на закате жизни Константинос Доксиадис, посвятивший себя исследованию взаимоотношений человека со средой обитания и положивший начало новой научной дисциплине — «экологии». В написанной в 1974 году статье под заглавием «Глобальное экологическое равновесие» он, подводя итоги проведенных исследований, предложил идеальное деление доступных территорий планеты на двенадцать специализированных зон, в соответствии с которым более 80% общей поверхности приходилось бы на долю природы (в различных формах, начиная от зон совершенно не тронутой дикой природы и некоторых промежуточный областей и кончая управляемыми человеком лесными массивами), 10% выделялось на сельское хозяйство, а оставшиеся площади — на урбанизированные и  промышленные сооружения и комплексы. В этом исследовании подчеркивалась истина, драматическая в своей простоте и вместе с тем абсолютно непреложная: если мы хотим, чтобы на планете могли одновременно существовать многие миллиарды человеческих существ, нам крайне необходим общий план использования земель в масштабах всей планеты. И не так уж важно, будет ли, в конце концов, принят этот конкретный план или какой-то другой. Совершенно очевидно, что возможны другие подходы и иные планы; единственное, чего мы никак не можем себе позволить в силу жизненной важности самой проблемы, — это не иметь никакого единого плана. Оставить вопрос нерешенным сегодня или передать его решение тем, кто придет после нас, — значит не решить его никогда.

Выработка основных направлений или хотя бы подготовка главных элементов генерального всемирного плана человеческих поселений и охраны среды должна была бы стать делом Конференции ООН 1976 года по вопросам среды обитания человека, и все-таки вряд ли следует связывать с ней чрезмерные ожидания. Однако одно совершенно ясно: это исследование просто должно быть так или иначе проведено, это цель человечества, к осуществлению которой необходимо приступить без всякого промедления. Катализатором, возможно, послужит проект о концептуальных основах человеческих поселений, который запланировала ИФИАС в свете выводов конференции ООН. 

Шестая цель: производственная система 

Другим аспектом глобальной проблематики, который начинает все больше волновать людей, служат явные неполадки в нынешних экономических механизмах и их взаимосвязях с обществом в целом. В самом деле, трудно понять, почему так часто отказывают самые различные элементы экономической системы в совершенно разных странах, вне зависимости от того, что ею управляет рынок или план. Если оставить в стороне вопросы безопасности, можно утверждать, что правительства практически все внимание фокусируют на проблемах занятости, производительности, инфляции, цен, торговли, платежного баланса и т. д. и готовы идти на любые жертвы, чтобы хоть временно облегчить эти трудности. Однако все это оказывается, в конечном счете, совершенно бесполезным, и единственный вытекающий отсюда вывод состоит в том, что для улучшения создавшейся ситуации не придумано пока никаких надежных средств. В результате повсюду расползается скептицизм и уныние, некоторое время сдерживавшиеся благодаря воздействию культуры роста и все еще продолжающегося восхваления техники. Люди развитых стран уже готовы смириться с необходимостью пойти на какие-то жертвы, чтобы сократить существующий в мире разрыв, однако им до сих пор не привели еще достаточно веских доводов в пользу таких мер; в бедные же странах все больше боятся защитных мероприятий богатых стран, борющихся с собственными кризисными явлениями, угрожающих лишить развивающиеся страны каких бы то ни было шансов на прогресс, что развивающиеся страны считают совершенно несправедливым по отношению к ним.

Все эти проекты можно осуществлять силами самых различных исследовательских групп. Весьма важным шагом вперед была бы организация из упомянутых Печчеи проектов, посвященного размещению и рационализации глобальной промышленной структуры и поискам путей повышения ее чувствительности к нуждам и требованиям мирового общества в ближайшие десятилетия. Неоценимую помощь обществу здесь могла бы оказать группа крупных промышленных предприятий, как частных, так и государственных, по возможности представляющих страны с различным уровнем индустриализации, которая выразила бы готовность предоставить финансовые средства и накопленный опыт в распоряжение независимых экспертов и исследователей, осуществляющих работы над этим проектом в соответствии с их собственными критериями и взглядами. 



Заключение

«Человеческие качества» рассказывают нам о различных способах улучшения мира, улучшения человечества. Автор показывает нам множество проблем и варианты их решения, он рассказывает о том, что сам он сделал, что вложил в тот мир, в котором мы сейчас живем. Главная мысль книги, безусловно, является актуальной по сей день и, как мне кажется, будет актуальна и в далеком будущем. Я даже готова назвать её неким руководством по мировым проблемам.

Печчеи писал о том, что каждый из нас и сам понимает. Но не каждый станет так же как и он призывать человечество воссоединиться, чтобы всеобщими усилиями внести в мир все те хорошие и положительные качества, которые есть в нас, чтоб сделать нашу жизнь светлее, проще, добрее.





1