Клод Моне: жизнь и творчество

Клод Моне: жизнь и творчество 

Эпоха, стиль, направление импрессионизм 

Клод Оскар Моне родился 14 ноября 1840 г. в Париже в семье бакалейщика. Когда мальчику было пять лет, семья переехала в Гавр. Во время учебы в колледже Моне увлекся рисованием шаржей, также брал уроки у профессора рисования Ошара, в прошлом ученика Давида. 

В 1857 г. умерла мать Моне. Юный Клод, которому тогда еще не было 17 лет, оставил учебу в колледже, однако не прекратил своих художественных занятий, в чем ему оказывала содействие его тетка Жанна-Маргарита Лекадр, которая была художницей-любительницей. 

Свои карикатуры молодой художник продавал в лавке торговца художественными материалами, где они оказались рядом с этюдами Эжена Будена. Художники познакомились и сразу стали друзьями. Уже на склоне лет Моне вспоминал о том, как произошла эта встреча: «Я часто выставлял на продажу свои шаржи у торговца рамами. Эти рисунки снискали мне некоторую известность в Гавре и немного денег. Там я познакомился с Эженом Буденом, которому было в то время около 30 лет. Уже тогда этот человек представлял собой яркую индивидуальность. По его настоянию я решил заняться живописью под открытым небом. Я купил себе коробку с красками, и мы отправились в Рюэль (на северо-востоке от Гавра). Буден установил свой мольберт и принялся за работу. Вдруг словно пелена спала с моих глаз: я понял, почувствовал, что такое живопись, я понял свое предназначение. Эжену Будену я обязан тем, что стал художником». 

В 1859 г., получив от отца необходимые средства, Моне едет в Париж учиться живописи. В столице молодой художник пользуется советами Амана Готье и Констана Тройона, внимательно изучает выставку Салона, посещает занятия в академии Сюиса, где знакомится с Камилем Писсарро. 

В 1861 г. девятнадцатилетний Клод был призван на военную службу в Алжир, однако в 1862 г., получив полугодовой отпуск по болезни, возвращается в Гавр. Летом этого года состоялось его знакомство с датским художником Яном Бартольдом Йонгкиндом, который стал его вторым учителем. 

Тетка Лекадр, «откупившая» Клода от дальнейшего прохождения военной службы, ревностно следила за успехами своего племянника, впрочем, не всегда разделяя его вкус и метод. В письме художнику Аману Готье она жаловалась: «Его этюды всегда представляют собой неотделанные наброски, такие, как те, что Вы видели. Но когда он хочет закончить что-то и сделать картину, все превращается в ужасную мазню, а он любуется этой мазней и находит идиотов, которые поздравляют его. Он совсем не считается с моими замечаниями. Я, видите ли, не нахожусь на его уровне, так что теперь я храню глубочайшее молчание». «Идиотами», которые упоминаются в письме мадам Лекадр, по всей видимости, были Буден и Йонгкинд. 

В октябре 1862 г. Моне вернулся в Париж, где стал посещать уроки живописи в ателье Шарля Глейра. Здесь он познакомился с Ренуаром, Сислеем и Базилем. В 1864 г., когда под угрозой потери зрения Глейр был вынужден закрыть свою мастерскую, друзья стали активно осваивать пленэрную живопись. 

В 1865 г. состоялся дебют Моне в Салоне: два его морских пейзажа были выставлены и приняты благосклонно. Критик Поль Манц, обозреватель «Gazette des Beaux-Arts», писал: «Склонность к гармонии цветов, чувство валеров, поразительное чувство целого, смелая манера видеть вещи и привлекать внимание зрителя — вот качества, которыми господин Моне уже обладает в высокой мере. Его «Устье Сены» внезапно остановило нас, и мы его не забудем. С сегодняшнего дня мы, конечно, с интересом будем следить за будущими успехами этого искреннего мариниста». 

В 1865 г. Моне встретил Камиллу Донсье, которая на ближайшие четырнадцать лет стала его любимой моделью, а в 1870 г. — его первой женой. Она родила художнику двух сыновей — Жана (р. 1867) и Мишеля (р. 1878), которых Моне также нередко изображал на своих полотнах. В это время Моне работал в стиле Курбе и реалистической школы, но его преследовала идея писать композиции на открытом воздухе. Наиболее известная из работ этого времени, названная, как и полотно Эдуарда Мане, «Завтрак на траве», была исполнена в студии по наброскам, сделанным на пленэре. Сходство с картиной Мане сразу бросается в глаза. Однако, стремясь превзойти старшего товарища, Моне изобразил на большом полотне в полный рост двенадцать фигур. Моделями для всех персонажей послужили его жена и друг, Фредерик Базиль, которые многие часы позировали художнику на лесной поляне в лесу Фонтенбло. Камилла также позировала мужу для картин «Женщины в саду» (1867), «Камилла, или Женщина в зеленом платье» (1866), «Дама с зонтиком (Мадам Моне с сыном)» (1875), «Японка» (1876) и других. 

1860-е годы проходят под знаком объединения сил и крепкой дружбы. Друзья часто собираются вместе, чтобы писать пленэр в окрестностях Парижа. К концу десятилетия относится ряд работ, написанных в Буживале, где Моне работал вместе с Ренуаром: тогда ими были написаны знаменитые картины, изображающие «Лягушатник». Оказываясь в Париже, друзья веселой тесной компанией, которой верховодит Мане, проводят вечера в кафе Гербуа, споря об искусстве и вынашивая планы совместной выставки. 

Франко-прусская война нарушила привычный уклад жизни художника, и в сентябре 1870 г. он с Камилем Писсарро перебрался в Англию. В Лондоне судьба свела их с продавцом картин Полем Дюран-Рюэлем, который впоследствии оказал импрессионистам неоценимую помощь в организации выставок и продаже картин. В 1871 и 1874 гг. Моне работал в Голландии. 

Вернувшись на родину в 1872 г., Моне вместе с семьей поселился в Аржантёе, небольшом поселении на берегу Сены близ Парижа. Ни одно место не связано так тесно с историей импрессионизма, как Аржантёй. В этом тихом живописном местечке в разные годы работали на пленэре едва ли не все импрессионисты. Здесь летом 1874 г., в компании Ренуара и Мане, Моне создал удивительные по светоносности полотна: знаменитые сцены катания на лодках, эпизоды деревенской жизни. Нередко он писал свой дом и сад, который очень любил. Для работы с воды Моне купил небольшую лодку и оборудовал в ней плавучую мастерскую, что позволяло, встав на якорь посреди реки, писать оба берега Сены (Сена в Аржантёе, 1875, Музей искусства, Сан-Франциско). Моне прожил в Аржантёе с 1872 по 1878 г.: в этот период его палитра светла и богата, как никогда. 

В апреле-мае 1874 г. состоялась первая выставка «Анонимного общества художников, живописцев, скульпторов, граверов и пр.», объединившего художников, некоторое время спустя получивших наименование импрессионистов. Клод Моне представил на ней девять работ. Одна из них, «Бульвар капуцинок», была написана из окна того самого дома (ателье фотографа Надара, Бульвар Капуцинок, 35), где, собственно, и проходила выставка. Художнику удалось передать ощущение суетной жизни парижского бульвара. Маленькими мазками темной краски легко обозначены фигурки людей, словно копошащихся внизу. 

Луи Леруа в скандальном фельетоне «Выставка импрессионистов» зло иронизировал по поводу этой картины Моне: 

— Ну не блестящая ли штука! Вот это действительно впечатление, или я вообще не понимаю, что это. Только, будьте любезны, объясните мне, что означают эти бесчисленные черные мазки в нижней части картины, будто ее кто-то языком лизал? 

— Ну как же, это прохожие, — ответил я. 

— Значит, и я так выгляжу, когда иду по бульвару Капуцинок? Гром и молния! Вы что, наконец, издеваетесь надо мной? 

— Уверяю Вас, господин Винсент… 

— Но ведь эти фигурки сделаны по способу, которым имитируют мрамор. Мазок туда, мазок сюда, тяп-ляп, в какую хочешь сторону… 

Мнение журналиста Эрнеста Шено по поводу этой же картины было несколько иного свойства: «Никогда еще оживление на улице, этот муравейник людей на асфальте, экипажи на дороге, шелест деревьев, полных пыли и света; никогда еще неуловимость, быстротечность, мгновенность движения не были так верно переданы, как на необыкновенной картине «Бульвар Капуцинок». 

Весной 1876 г. Эрнест Ошеде, французский финансист и коллекционер, пригласил художника расписать загородное поместье Роттенбур в Монжероне. Для украшения большого приемного зала Моне задумал и написал четыре больших холста на темы времен года. Позднее, два года спустя, когда Ошеде разорился, художник не задумываясь предложил его семье — жене и шестерым детям — приют в своем загородном доме в Ветёе, где семья Моне жила с 1878 г. 

Ветёй, чудесное местечко на берегу Сены, стал темой многих картин Моне. Он плавает по Сене на своей плавучей мастерской, пытается достичь различных световых и цветовых эффектов. Однако к концу 1870-х гг. в его пейзажах появляются нотки непереносимой тоски, грусти и одиночества: художник глубоко переживал смерть жены Камиллы, которая скончалась 5 сентября 1879 г., оставив его с двумя детьми. Испытывая чувство глубокой подавленности, Моне перестает писать на пленэре: запершись в мастерской, он пишет композиции из цветов и фруктов, а с наступлением сезона охоты — натюрморты с дичью. С наступлением зимы художник покидает стены мастерской: в этот период Сена, скованная льдом, а чуть позднее — мотив ледохода, становится доминирующим в его творчестве, явившись ярким выражением душевного потрясения, которое испытал Моне. 

В 1881 г. Моне вместе с семьей Ошеде перебрались в Пуасси, на виллу Сен-Луи. Однако Пуасси, как признавался сам художник, действовал на него угнетающе. «Это место мне совсем не подходит», — сообщает он Дюран-Рюэлю. Обследуя с этюдником разные живописные уголки по берегам Сены, художник неустанно ищет место, где он мог бы обрести покой. «Я буду путешествовать до тех пор, пока не найду нужный мне дом», — сообщает он Дюран-Рюэлю в апреле 1883 г. Вскоре после этого, при содействии все того же Дюран-Рюэля, ссудившего деньги на переезд, Моне и Ошеде окончательно поселились в Живерни, близ Вернона. Моне счастлив: Живерни — это то, что он искал, здесь он проведет всю вторую половину своей жизни — 43 года. 

Через семь лет после переезда Моне выкупил дом и участок земли, на котором своими руками разбил сад. Чтобы обустроить второй, так называемый «водный сад» — пруд с водяными лилиями, над которым был перекинут мостик в японском стиле, — художник добился разрешения властей отвести воды реки Эпт в свое имение. 

Живерни стал одновременно и радостью, и мукой художника. Наконец прекратились его скитания, он обрел долгожданную точку опоры. В его дом вновь пришло семейное счастье: в 1892 г., после смерти Эрнеста Ошеде, он женился на Алисе, взяв на себя заботу о ее детях. В то же время он не переставая ведет изнурительный поединок с природой, требующий от него больших эмоциональных и физических затрат. То и дело он испытывает разочарование, будучи не в состоянии передать тот или иной нюанс. «Я в самом мрачном настроении, живопись мне опостылела, — пишет он из Живерни Гюставу Жеффруа. — Право, она приносит только муки! Не ждите от меня новых работ, все, что я сделал, уничтожено, соскоблено, продырявлено. Вы не представляете себе, какая отвратительная погода стоит у нас вот уже целых два месяца. Можно дойти до помешательства, особенно когда пытаешься передать определенный час дня и его атмосферу». 

Еще в 1877 г. Моне написал серию картин под общим названием «Вокзал Сен-Лазар. Прибытие поезда». Это были полотна, связанные одной темой, но разные по композиции. «Нашим художникам предстоит раскрыть поэзию вокзалов, как их отцы открыли в свое время поэзию лесов и рек», — говорил Эмиль Золя. 

Шесть лет спустя, в местечке Этрета, Моне создал целый ряд полотен с изображением скал причудливой формы («Ворота Маннпор в Этрета»), близких по композиции. То же можно сказать о его пейзажах, написанных в 1886 г. в Бель-Иле, где он поселился в рыбацкой хижине в дикой части острова, уходящей в открытое море. Суровая красота этих мест вдохновила художника: здесь им было написано более сорока полотен. «Чтобы написать море по-настоящему, его нужно видеть каждый день и каждый час с одного и того же места, чтобы ощутить жизнь этого уголка. Я пишу один сюжет четыре, а то и шесть раз», — сообщает он в одном из писем Алисе Ошеде. 

Позднее этот принцип лег в основу его знаменитого метода, который в 1890-х гг. принес Моне мировую славу и успех. Суть его такова: художник начинал писать один вид одновременно на нескольких холстах, и на каждом стремился передать состояние природы в строго определенный, довольно краткий период времени, работая над одним полотном порой не более получаса. В следующие дни он продолжал методично писать в той же последовательности, пока все холсты не были закончены. 

Первой серией Моне, написанной в полном соответствии с его новым методом, стала серия картин «Стога» («Стог сена. Закат»), над которой художник начал работать в 1888 г. «Я упорно работаю над серией стогов сена в различном освещении, — пишет он из Живерни Гюставу Жеффруа. — но в это время года солнце так быстро заходит, что я за ним не поспеваю. Я стал так медленно работать, что просто прихожу в отчаяние, но чем дальше, тем я яснее вижу, как много надо работать, чтобы передать то, что я хочу уловить: «мгновенность» и, главное, атмосферу и свет, разлитый в ней. Теперь мне все больше претит все сделанное чересчур легко и поспешно. А потребность передать то, что я чувствую, становится все настойчивее. Я молю Бога, чтобы у меня как можно дольше сохранилась способность работать, потому что мне кажется, что я еще добьюсь успехов». 

В 1891 г. Моне выставил серию из пятнадцати картин, изображающих стога в различное время дня, в галерее Дюран-Рюэля. По словам самого художника, он полагал вначале, что достаточно всего двух состояний для передачи предмета в различном освещении — при свете солнца и в пасмурную погоду. Однако, работая с натуры и пристально наблюдая изменения освещения, Моне переменил свое мнение. Отдельные серии его картин включают до двух десятков полотен и более. 

«Стога» имели огромный успех. Все полотна были проданы за три дня. Камиль Писсарро в письме своему сыну Люсьену в марте 1891 г. писал: «Покупают только работы Моне, кажется, что их не хватает. Ужаснее всего то, что все хотят иметь «Стога на закате»… Все, что он делает, отправляется в Америку по цене в четыре-пять-шесть тысяч франков». 

Вдохновленный успехом «Стогов», Дюран-Рюэль вскоре представил публике пятнадцать картин из серии «Тополя» («Тополя на Эпте»). Семь из них он приобрел сам по цене 4000 франков каждая. «Я очень доволен Вашими новостями с выставки, — пишет Моне в письме к Дюран-Рюэлю. Впрочем, с разных сторон доходят отзывы, что картины произвели эффект». 

В 1892—93 гг. Моне работал над большой серией картин, посвященных Руанскому собору («Руанский собор. Симфония в сером и красном»). Художник писал один и тот же мотив, находясь в доме, расположенном напротив знаменитого собора. Это обеспечивало единство точки зрения, что было необходимо для решения поставленной задачи: показать один и тот же вид в разное время суток, попытаться уловить малейшие нюансы в изменении света и цвета. В те годы Моне был буквально одержим этой идеей — Руанский собор в разных состояниях запечатлен художником пятьдесят раз (подробнее об этой серии см. «статью»). Двадцать полотен серии было показано на выставке работ Моне в галерее Дюран-Рюэля в 1895 г. Камиль Писсарро, побывавший на выставке, писал сыну: «Я нахожу в них великолепное единство, к которому сам так стремлюсь». 

Доминирующий принцип живописи Моне в этой серии картин — лепка формы цветом. Построенный из серого камня, Руанский собор силой таланта художника на наших глазах расцветает всеми цветами радуги, подобно сказочному фейерверку. И, что самое удивительное, мы не видим в этом никакого противоречия. Через свои полотна художник как бы передает нам способность видеть мир его глазами, дает нам шанс испытать те же чувства. В одном из своих писем из Руана, адресованном Жеффруа, Моне писал: «Я уже давно здесь, но это не значит, что я скоро закончу свои «соборы». Увы! Я могу только сказать еще раз, что чем дальше, тем труднее мне становится передавать то, что я чувствую. И я говорю себе: только очень самоуверенный человек может утверждать, что довел до конца свою картину. Довести до конца — значит сделать картину совершенной, а я работаю так много, все ищу и пробую, почти не продвигаясь вперед, и только устаю». 

Поражает упорство, с которым работает уже не молодой художник: к моменту окончания серии ему исполнилось 55 лет. В одном из писем Алисе Ошеде от 3 апреля 1892 г. он пишет: «Каждый день я отмечаю и добавляю то, что не смог увидеть раньше. Как трудно, но работа движется… Я разбит и больше не могу работать… Всю ночь меня мучили кошмары: собор падал на меня, он был то голубой, то красный, то желтый». 

Удивительная, почти детская открытость картин Моне, в сочетании с невероятной зоркостью, буквально завораживала современников. Поль Сезанн, начинавший как импрессионист, но вскоре уставший «ловить мгновенье» и создавший впоследствии более конструктивный художественный язык, однажды в разговоре о Моне сказал: «Моне — это только глаз, но, Боже мой, какой глаз!» 

На рубеже веков Моне, уже всемирно признанный художник, трижды предпринимает поездки в Лондон: осенью 1899 г., в феврале 1900 г. и в феврале-апреле 1901 г. Результатом этих поездок явилось более сотни картин («Мост Ватерлоо. Закат»). Художника привлек в первую очередь эффект тумана над Темзой («потрясающего тумана», как он пишет в одном из своих писем). Этот мотив доминирует в большинстве его полотен, создавая на них атмосферу мистической загадочности. «С каждым днем мне все больше нравится писать Лондон», — сообщает он в 1900 г. из Англии своей невестке Бланш. 

С Лондоном связано многое в жизни Моне: здесь, вместе с Писсарро, в 1870 г. он посещал лондонские музеи, изучая творчество пейзажистов английской школы, принимал участие в Международной выставке искусств в Кенсингтоне, открывшейся 1 мая 1871 г. В этом городе произошло знакомство Моне с Дюран-Рюэлем, сыгравшее решающую роль в судьбе художника. Знаменитый пейзажист Добиньи представил коллекционеру молодого Моне такими словами: «Вот художник, который превзойдет нас всех. Покупайте!» 

Еще во время первого своего посещения Лондона Моне написал несколько полотен, изображающих Темзу и здание Парламента. В более поздние годы этот мотив стал одной из самых поэтичных серий: «Лондон. Здание Парламента» («Здание Парламента. Закат»). 

В поисках тем для новых серий картин Моне в октябре-декабре 1908 г. вместе с женой предпринял последнее большое путешествие: художнику уже 68 лет и ему все труднее уезжать из Живерни. На этот раз Моне выбрал темой очередной серии виды Венеции. «Я все больше и больше восхищаюсь Венецией и грущу оттого, что приближается момент расставания с таким уникальным светом. Это так красиво, — писал Моне Гюставу Жеффруа 7 декабря 1908 г. — Я пережил здесь чудесные моменты, почти забыв о своей старости». 

Художник заканчивал полотна венецианской серии в своей мастерской в Живерни на протяжении еще трех с лишним лет. Наконец в мае-июне 1912 г. в галерее Бернхайма были представлены 29 картин из серии «Виды Венеции» (Большой канал. Венеция, 1908, Сан-Джорджо Маджоре, 1908). Одновременно с выставкой был выпущен альбом репродукций, названный «Виды Венеции Клода Моне», текст к которому написал Октав Мирбо. Поль Синьяк, посетивший выставку, поспешил выразить художнику свой восторг: «Я восхищаюсь «Венециями» как высочайшим проявлением Вашего искусства, … где все соответствует Вашей воле, где ни одна деталь не идет вразрез с эмоциями, где Вы достигли вершин служения искусству». 

И все же нигде Моне не чувствовал себя так хорошо, как в его родном Живерни, в кругу своей семьи, в своем «саду», которому отдал много времени и сил. Где бы он ни находился, мыслями он стремился в свой сад, к «своим цветам». «Остались ли еще цветы в саду? — спрашивает он Алису в письме из Этрета, где он писал пейзажи в ноябре 1885 г. — Мне бы хотелось, чтобы к моему возвращению там сохранились хризантемы». Получая невероятное наслаждение от общения со своим садом, он стремился поделиться своей радостью с друзьями: «В деревне так прекрасно сейчас. Я хотел Вас пригласить приехать сюда полюбоваться цветущим садом: путешествие того стоит, а через две недели все отцветет», — писал он Гюставу Жеффруа 25 мая 1900 г. Клемансо назвал великолепный сад Моне «одним из произведений мастера». Он писал: «С удивительной тонкостью художник света переделал природу таким образом, чтобы она помогала ему в творчестве. Сад был продолжением мастерской. Со всех сторон вас окружает буйство красок, что является хорошей гимнастикой для глаз. Взгляд перескакивает с одного на другое, и от постоянно сменяющих друг друга оттенков зрительный нерв возбуждается все больше, и ничто не может усмирить этот восторг». 

«Водный сад» стал для художника бесконечным источником вдохновения. При его создании отчетливо проявились японские мотивы, которые замечали и отмечали все гости Моне. Многие растения были привезены из Японии. «Спасибо, что сравнили мой сад с цветами на эстампах Хокусая, — писал в 1896 г. Моне Морису Жуаяну. — Вы ничего не сказали о маках, а это очень важно, так как у меня есть уже ирисы, хризантемы, пионы и вьюнки». Особое очарование «водному саду» придавал изогнутый «мостик в японском стиле», переброшенный через пруд. Он стал темой нескольких серий картин, первая из которых написана еще в 1899 г. С годами легкие воздушные перила мостика заросли любимыми цветами Моне — глициниями, таким он предстает на полотнах 1920-х гг. («Японский мостик»). Разнообразная игра света на поверхности пруда с водяными лилиями стала темой бесконечной серии картин, к которой Моне возвращается снова и снова («Кувшинки. Облака»). «Я поглощен работой, — пишет он в 1908 г. Гюставу Жеффруа. — Эти пейзажи с водой и отражениями стали каким-то наваждением. Это непосильный труд для старика и все же я хочу передать то, что чувствую. Сколько я их уничтожил… И я начинаю их снова… Я надеюсь все-таки чего-нибудь добиться». Моне воспринимал живопись как поединок с природой. Трагедия его была в том, что его противник был неутомим и вечно молод, в то время как он старел и был уже не в состоянии состязаться с ним. «Я работаю все время, все время борюсь с природой», — писал 78-летний художник Дюран-Рюэлю. 

В 1914 г. Моне начинает серию больших полотен с изображением кувшинок в пруду. В последующие годы он примет решение 12 картин этой серии принести в дар государству, о чем будет официально объявлено в 1920 г. Согласно подписанному художником документу, картины должны быть закончены к апрелю 1924 г. Дар Клода Моне первоначально планировалось разместить в специально построенном для них павильоне со стеклянным потолком в саду отеля Бирон. Но палата депутатов отвергла проект, разработанный самим художником. Тогда решили переделать для «Кувшинок» два зала в музее Оранжери. Из-за катаракты Моне почти ничего не видит, однако упорно продолжает работать над «Кувшинками». «Я работаю через силу и хочу успеть написать все до того, как потеряю способность видеть», — писал он Жозефу Дюран-Рюэлю. 

Болезнь глаз прогрессировала, и Моне был вынужден пойти на операцию, после которой вернулся к работе. В письме Андре Барбье от 17 июля 1925 г. художник пишет: «Я работаю как никогда и доволен тем, что делаю. Если новые очки будут лучше прежних, значит, я мог бы жить до ста лет» В понимании художника «жить» значило «видеть». 

В последние годы жизни творчество Моне все больше приобретает декоративные черты. В погоне за деталями и нюансами художник нередко утрачивает ощущение целого. В своих многочисленных изображениях заросшего пруда он окончательно отказывается от формы, пытаясь передать лишь ощущение ускользающего света. 

Моне умер в Живерни 5 декабря 1926 г. на руках у своей невестки Бланш, дочери Алисы Ошеде. Он пережил всех своих друзей и соратников, вторую жену Алису и старшего сына Жана. «Какой у меня печальный конец», — признавался он в одном из своих писем Гюставу Жеффруа.