Чехов и Лу Синь: историко-генетические и типологические аспекты

Чехов и Лу Синь: историко-генетические и типологические аспекты 

Тесные исторические связи между Лу Синем и Чеховым давно вызывали большой интерес литературоведов как в Китае, так и за рубежом. Некоторые называли Лу Синя "китайским Чеховым", видя в их жизненных судьбах и в их творчестве много сходных черт: оба они вышли из медицины: оба были писателями-реалистами; и тот и другой писали короткие рассказы, беря в качестве персонажей простых людей; оба были тонкими психологами; обоим была близка ирония: оба .любили лаконизм письма. Общего много — вплоть до того, что оба были больны туберкулезом. 

Цель настоящей диссертации исследование историко-генетических связей творчества Чехова и Лу Синя и их типологической близости, постановка проблемы влияния и своеобразия, и тем самым — попытка осветить одну из важнейших страниц в объемистой книге связей русской и китайской культур.

.Актуальность темы диссертации определяется именно этим кругом поставленных в работе задач. Две большие литературные системы российская и китайская - взаимодействовали друг с другом в течение почти столетия. Сравнительное изучение разных национальных литератур ныне стало одним из важнейших методов в мировой науке. И Чехов , и Лу Синь были писателями, жившими в переломный период века. Именно взаимодействие их творчества, точнее говоря, столкновение между китайской и русской литературами содействовало рождению новейшей китайской литературы. Ныне на исходе 20-го века, очень важно осмыслить пройденные пути. Проведенный в данной работе сопоставительный анализ формирования мировоззрения обоих писателей, предпосылок их творчества и их эстетических взглядов позволил найти объяснение сходства и различия в художественных системах Чехова и Лу Синя, поставить проблему воздействия русской литературы, в частности Чехова, на этого китайского писателя, что в конечном счете может помочь выяснению некоторых сторон объективных законов литературного развития.

Новизна диссертационной работы заключается в том, что в ней впервые более систематически и всесторонне обоснованы проблемы историко-гепетических связей и типологического сходства Чехова и Л у Синя в художественном творчестве. В литературоведении России и Китая - огромное количество работ о Чехове и о Лу Сине в отдельности, но очень мало исследований, посвященных сравнению их искусства. Большинство авторов затрагивает лишь какой-либо один аспект перекличек между творчеством Лу Синя и Чехова - чаще всего в статьях или книгах по другой теме; специально же и более конкретно сопоставлению их творчества уделялось внимания все еще недостаточно. Данная работа делает попытку дополнить сопоставительные исследования русского и китайского исследователей, таких, как С.Д.Балухатый, Ва Цзинь, Ван Фужэнь, Го Можо, М.П.Громов. А.Б.Дерман. В.Б.Катаев, Р.Миллер-Будницкая, В.В.Петров. Л.З.Позднеева, Э.А.Полоцкая, К.Рехо, В.Н.Рогов, Н.Т.Федоренко, А.И.Роскин, А.П.Сарычев, В.И.Семанов, В.Ф.Сорокин, Сяо Сань, Фэн Сюефэн, Хань Чанцзин, Чжао Цзинъшэнь, А.П.Чудаков, М.Е.Шнейдер и др.

Апробация работы. Диссертация обсуждалась и получила одобрение на заседании кафедры русской литературы МПГУ и рекомендована к защите Ученым советом института. Части работы были доложены в виде докладов и выступлений на конференции молодых ученых в чеховском музее в Москве в 1994 г., в Пекинском ун-те в 1994 г. По материалу диссертации опубликованы 2 печатные работы.

Практическое значение диссертации. Результаты, полученные в диссертации, создают основу для более глубокого и многостороннего исследования не только творческих связей Лу Синя и А.П.Чехова, но и дают материал для изучения связей двух литератур в целом, обращая внимание на сложные теоретические вопросы этого взаимодействия. Работа может быть использована преподавателями и студентами в курсах сравнительно-типологическою изучения литератур, семинарских занятиях на филологических факультетах.

Во Введении дается теоретическое обоснование проблемы диссертации, обосновывается актуальность темы, дается краткий очерк истории проникновения русской литературы в Китай и сведения о переводах чеховских произведений на китайский язык. Творчество Чехова завершает русскую литературу критического реализма XIX в. Общепризнано влияние чеховской прозы и драматургии на русскую литературу и театр XX века. Однако чтобы правильно определить место и роль того или иного великого писателя в истории литературы, недостаточно рассматривать его влияние лишь только внутри собственной литературы, нужно также исследовать влияние его творчества в масштабах литературы мировой. Только так мы можем в полной мере оценить цену и смысл творчества великого писателя.

Проблема литературного влияния — одна из самых сложных в литературоведческой науке. Что писатель заимствовал, а что возникло в результате его собственного имманентного развития? Как сплелись и влияли друг на друга собственные приемы художника и что "взяты" у других? Почему было взято то, а не другое? Что явилось результатом воздействия, а что типологического совпадения? Проблемам генезиса, влияния, традициям посвящена большая литература - работы А.Н.Веселовского, Ю.Н.Тынянова, В.В.Виноградова. А.П.Скафтымова, В.Я.Берковского, М.П.Алексеева и др. Настоящая диссертация ставит своей задачей разрешить на конкретном материале сопоставления двух писателей хотя бы часть всех этих многообразных проблем.

Характер сходства между произведениями Чехова и Лу Синя сложен. Тут соединены результаты непосредственного влияния. заимствования и объективных типологических совпадений. обусловленных сходными социальными условиями и общим контекстом мировой литературы XIX - начала XX в. Но общность закономерностей самого литературного процесса у обоих писателей, как нам кажется, относится к типологическому схождению.

Еще в 1909 году Лу Синь вместе с братом Чжоу Цзожэнем подготовил и издал в Токио двухтомный ''Сборник зарубежных рассказов", в который вошли два рассказа Чехова "В усадьбе" и "В ссылке". В декабре 1934 г. он опубликовал под общим заглавием "Три удивительных истории": переведенные им с немецкого языка рассказы Чехова "Симулянты", "Из дневника помощника бухгалтера" и "То была она". Затем последовала публикация в его же переводе рассказов "Из записок вспыльчивого человека" и "Злой мальчик", а чуть позже - "Загадочная натура" и "Интриги". Вместе с последними двумя рассказами Лу Синь попытался опубликовать также перевод рассказа "Лев и Солнце", но он был запрещен гоминьдановской цензурой. Однако в 1936 г. Лу Синь издал сборник ""Злой мальчик" и другие удивительные истории" в который ему все же удалось включить все восемь чеховских рассказов. Далее во Введении излагается история изучения творческих связей Чехова и Лу Синя в китайском и русском (советском) литературоведении. Возникновение .любого влияния всегда связано как с социальными переменами, так и имманентными законами развития самой литературы. Только рассматривая всякое влияние в исторических и объективных, конкретных и сложных взаимосвязях, мы сможем по-настоящему понять место и роль Лу Синя в истории современной китайской литературы, истоки ее рождения и развития. Одновременно мы сможем глубже понять мировое значение Чехова и русской литературы.

Глава первая. Чехов и Лу Синь как новаторы и родоначальники русской и китайской литератур XX века. 

Судьба писателя принадлежат к сравнительно небольшой категории писателей-реформаторов; их имена обозначают вехи на пути своих национальных литератур, поворотные моменты в их историческом развитии. Один из главных сходных моментов творчества обоих художников заключается в стремлении обновить старую литературную систему. Они осознавали свое отличие от своих литературных предшественников, решительно вели поиск новых путей в реализме.

Смысл творчества Чехова, его художественный метод и многие произведения оказались загадками, не разгаданными его современниками. Еще при жизни Чехова критики, не осознавая всей новизны чеховского творчества, пытались отнести его то к натурализму, то к символизму, то к импрессионизму. В его адрес высказывались разнообразные упреки. Причина слепоты современников Чехова была именно в его новаторстве.

Чехов не присоединился ни к одному из современных ему политических направлений и течений общественной мысли. Его идеал - быть свободным художником, о чем он написал однажды в известном письме к А.Плещееву. С этим связан главный конструктивный принцип творческого мышления Чехова - принцип объективного изображения. Он неоднократно высказывался о необходимости объективности, о невмешательстве автора в дела и слова героев, о ненужности навязчивых оценок.

Другой важнейшей новаторской чертой чеховского творчества было новое отношение к одной из главных категорий русской литературы XIX в. - категории типизации.

В произведениях Чехова нечего искать типов, — утверждает А.Чудаков, - это новая и небывалая еще до сей поры поэзия конкретных фактов и тех разнообразных настроений, какие эти факты вызывают.

Особую роль в прозе Чехова играет- деталь. Она для Чехова была одним из главных средств стимулирования творческого воображения читателя. Чехов сумел необычайно сократить число деталей, необходимых ему как художнику для выражения того или иного явления.

Но главное, что внес нового в использование детали Чехов - это совершенно новая ее функция, отличающаяся от художественной детали у других писателей: "Деталь дана не потому, что нужна непосредственно для данной сцены или сцены соседней, где она востребуется. Она присутствует здесь затем, что явление видится и рисуется в индивидуальной разовости, во всей его цельности, со всеми его подробностями, важными и неважными. Или -показывается, будто оно рисуется таким образом".

Мастерство Чехова-писателя явилось результатом и в известной степени художественным итогом развития русской реалистической литературе XIX века. Чехов вобрал, впитал в себя и по-своему претворил в жанре короткого рассказа идейно-художественные достижения русского социально-психологического романа.

Молодой Лу Синь из иностранной литературы раньше всего познакомился в переводах с произведениями английских, американских, французских, немецких авторов.

Однако из всей западной литературы ни одна не имела столь прямых тесных связей с художественным творчеством Лу Синя, как русская реалистическая литература.

В диссертации рассматриваются основные этапы влияния русской литературы на творчество Лу Синя. Здесь важно отметить не только влияние на него отдельных русских писателей, таких, как Н.В.Гоголь, А.П.Чехов, Л.Андреев, но влияние всей русской литературы в целом. Влияние Чехова на Лу Синя более значительно, чем любого другого писателя. Сам Лу Синь говорил: "Чехов - автор, которого я люблю больше других".

Лу Синь - признанный родоначальник новой китайской литературы. Его новаторство воплотилось прежде всего в сфере литературного жанра. Его основным художественным жанром стал рассказ. Хотя в длительной литературной истории Китая до Лу Синя было создано более 10 тысяч новелл, все они существенно разнятся от лусиневских рассказов. Рассказы и повести Лу Синя своей широкой обобщенностью и типичностью в значительной степени повысили эпичность и выразительность малого жанра.

Лу Синь отличается от своих предшественников также в отношении принципов типизации. У авторов старинных романов персонаж либо зол, либо добр. Естественно, при этом приеме типизации значительно ослаблены социальное значение и глубина реализма произведения.

Лусиневские рассказы не воспевают положительных героев и не судят отрицательных лиц. Лу Синь стремился найти в индивидуальном человеке следы влияния многосторонней социальной реальности и как можно шире раскрыть существенные проблемы реальной жизни через сложный характер персонажа, чтобы придать своим произведениям универсальное социальное звучание.

И еще в одном отношении пролегла отличительная грань между произведениями Лу Синя и старыми романами — в форме повествования. В начале XX века в Китайской "Обличительной прозе " стало использоваться повествование от первого лица . Это был новый прием, связанный с постепенным пробуждением личности и с заимствованиями из иностранных литератур.

Естественно, что Лу Синь наследовал и развил эту традицию. Из общего числа 25 рассказов в "Кличе" и "Блужданиях" 12 было построено на изложении рассказчиком от первого лица.

Авторская позиция у писателей — "обличителей" — обнажена и прямолинейна. Авторская оценка у Лу Синя как и у Чехова, чаще всего вводится в ходе внешне спокойного повествования. содержится в общем психологическом анализе, связанном с сюжетом.

Нельзя игнорировать еще один важный элемент новаторства Лу Синя - в области литературного языка. Трудно переоценить вклад Лу Синя в создание нового литературного языка, основанного на живой народной речи. Заслуга Лу Синя - именно в том, что он был самым последовательным и успешным борцом против средневековой схоластики и мертвого литературного языка вэньяня. Его произведения построены на основе чистого байхуа. Просторечие, живая, народная и даже простонародная речь особенно ярко и свободно выступали у Лу Синя в монологе и диалоге. Здесь экспрессия речи, формы обращения с собеседником становились непринужденными, свободными от традиционной церемонии и кодекса чести даже в тех случаях, когда действующие лица изображались в обстановке древнего быта.

Глава вторая. Темы, герои, идеи.  

Чехов и Лу Синь ставили перед собой разные задачи. Для Лу Синя важна была задача типизации. Для Чехова же "важнее, чем создание типа, образа героя времени, было исследование природы человеческих взглядов и деяний - "области мысли", "ориентирования", "поисков за настоящей правдой" ".

О героях Чехова критика писала с самого начала (и до конца), что они обыкновенные средние люди.

Точно так же все главные герои Лу Синя происходят из средних и низших слоев общества. Они так неисключительны, обычны, со всеми достоинсгвами и недостатками самых обыкновенных людей.

Но главное их родство не в этом. В русской литературе XIX века Чехов не первый писал о "маленьком человеке", да и Лу Синь не был первым писателем, который ввел в китайскую литературу простого человека. Не классовая принадлежность "маленького человека" интересовала обоих писателей, а именно ЧЕЛОВЕК, именно те люди, что составляют абсолютное большинство населения своей нации, их разные характеры, разные психологии и разные поступки, отражающие облик времени, одним словом, именно самая сущность человека неидеального общества составляла предмет их исследования. Обращая внимание на "маленького человека" у Чехова. Лу Синь также соединил в своих рассказах сочувствие к "маленькому человеку" с критикой его слабостей. Так и появился другой тип "маленького человека" у обоих писателей. К типу принадлежат те герои, которые заразились фальшью, корыстью, ленью, рабскими мещанскими привычками. Они вызывают у читателя уже не сочувствие, а антипатию и смех. В изображении таких же героев иронический и критический подход автора перевесил его сочувствие к ним.

Среди представителей "маленького человека" особое внимание должно обратить и на интеллигенцию. С середины 80 годов XIX века духовные переживания интеллигенции стали почти центральной темой в творчестве Чехова. В этом отношении опять сошлись Чехов и Лу Синь. Уже в сборниках "Клич" и "Блуждания" мастерство передачи Лу Синем сокровенных мыслей и переживаний героев наиболее ярко проявилось в рассказах из жизни интеллигенции.

У Чехова и Лу Синя есть еще одна заметная общая черта: в их произведения не входили ни образ возвышенного и благородного героя, ни образ "злодея". Однако есть и разница. Хотя чеховские герои всегда раздумывают, сомневаются и мечтают, но желание найти "подлинную истину" всегда присуще героям в художественном мире Чехова. У Лу Синя персонажи-труженики более индифферентны. Они страдают, но не знают из-за чего и не доискиваются причины.

Интеллигенты-герои более рассудительны, но ими владеет чувство уныния и тоски. И Чехов и Лу Синь писали о взаимном непонимании людей. Можно назвать десятки чеховских рассказов, основой которых явилось это взаимное, непреодолимое непонимание героев: земский доктор Кирилов и Абогин ("Враги"), княгиня Вера Гавриловна и доктор Михаил Иванович ("Княгиня"), Беликов и Коваленко ("Человек в футляре"), Коврин и Егор Семеныч ("Черный монах"), и многие другие, герои этих и других чеховских рассказов говорят, думают и даже страдают "на разных языках", они обречены на вечное взаимное непонимание.

Рассказ "Злоумышленник", где люди говорят на одном языке, но совершенно не понимают друг друга, невольно вызывает в памяти лусиневский рассказ "Подлинная история А-кью"(в главе дается развернутый анализ этого - одного из лучших - рассказов Лу Синя).

Произведения Лу Синя, написанные в чеховской манере, сыграли огромную роль в развитии китайского рассказа. Во многих рассказах Лу Синя мы видим как бы тень чеховских произведений. Но, читая эти в чем-то сходные изображения и повествования, мы обычно чувствуем, что лусиневские картины суровее и беспощаднее, чем чеховские.

Страдание человека у Чехова объясняется социальной ситуацией, взаимоисключающими жизненными философиями; у Лу Синя оно объясняется такими явлениями, как равнодушие человека. его индифферентность, несознанием и даже холодной душой, которые, вместе взятые, объективно убивают человека - "человек поедает человека".

Чехов показывает процесс изменения характера героя, постепенно, шаг за шагом. Правда, это не такой полный процесс эволюции, какой мы находим, например, у Толстого. У Чехова она показана чаще всего через какую-нибудь выразительную деталь (много раз приводившийся пример, как изменение характера и образа жизни героя показано при помощи одной детали: изменения его "средств передвижения").

У Лу Синя же этот процесс описывается при помощи соположения контрастных эпизодов, как в китайской живописи свободного стиля, это же изображение похоже на русскую реалисгическую живопись, где значима каждая " незначительная деталь. Для Лу Синя важен конечный результат, для Чехова - сам процесс эволюции характера.

Из богатой художественной палитры классика русской литературы Лу Синь отбирал те краски, которые наиболее подходили для его собственных художественных задач — задач изображения самобытного национального характера.

Каждый, кто бы ни читал лусиневские рассказы, не может не почувствовать страстно пронизывающую их мысль: несправедливое - феодальное и капиталистическое - общество уродует, опустошает человека, убивает в нем лучшие стремления и чувства; невозможно не ощутить и переполняющее писателя тяжелое чувство "возмущения безропотностью" героев его рассказов. В позиции и мировоззрении Лу Синя. кажется, никто и никогда не сомневался. Первый же его написанный на байхуа рассказ "Записки сумасшедшего" глубоким социальным содержанием четко проявил идейную тенденцию автора. Вопрос же об идеалах, мировоззрении Чехова постоянно /и при жизни, и после смерти/ возникал в критике. Одна из статей известного современного Чехову критика так и называлась: "Есть ли у г. Чехова идеалы?"

Причина в значительной мере кроется в том, что писательская позиция в художественных произведениях Лу Синя намного более определена, более резко выражена, чем у Чехова, несмотря на то, что в рассказах Лу Синя едва ли найдутся прямолинейные критические рассуждения.

Была существенная разница в самом типе художественно-идеологической позиции двух писателей.

Молодой Лу Синь вступил в литературу, имея четкую цель — просвещение народа и преобразование общественной жизни. На литературное произведение он смотрел прежде всего как на инструмент идейного воздействия. Ему требовалось, чтобы этот инструмент был удобен, и потому он неоднократно нарушал правила новеллистического жанра, чтобы как можно свободнее выразить свои мысли, свою идеологическую позицию.

Вот почему в его художественных произведениях наблюдаются немало проявлений "эпатажа", которые называют "небеллетристическим направлением", или "публицистическим направлением" /цза ганьхуа/.

Совсем иначе дело обстояло у Чехова. Как известно, Чехов . по его словам, он начал литературную работу почти шутя, не очень серьезно относился к литературе, даже не сознавая, 410 она будет его основной профессией. Он начал писать в отличие от Лу Синя, не с определенной идейной целью. Но уже в конце 80-х годов его взгляды становятся все более и более определенными, он пишет глубокие философские рассказы. От начала до конца своей деятельности Чехов никогда не испытывал недостатка в сюжетах для своих произведений. Любой кусочек окружавшей действительности мог послужить для него интересным и достойным сюжетом, любая страница жизни давала ему материал. Художественное творчество у Чехова - естественное излияние таланта. Здесь — резкий контраст с Лу Синем.

В отличие от Чехова Лу Синь создает рассказы не в силу какого-то творческого пафоса, который невозможно сдержать, а в силу некоей рациональной посылки. Он говорил: "Я часто говорю, что моя статья не хлынула, а выдавлена". То, что образно описывается в том или ином рассказе Лу Синя, всегда имеет некий сугубо рациональный импульс.

Для Чехова художественное творчество - способ его мышления и существования. Лу Синь же в конце концов прекратил литературное творчество и стал специализироваться на публицистике /цза взнь, разные впечатления/.

Примат социально-идеологического подхода у Лу Синя хорошо виден на примере изображения любви. Если у Чехова в таких рассказах, как "О любви", "Дама с собачкой", "Дом с мезонином" и др. любовь изображена прежде всего как чувство, имеющее самодовлеющую огромную человеческую ценность, которая гибнет или готова погибнуть в социальных тисках традиционной морали, то у Лу Синя в единственном рассказе о любви ''Скорбь по ушедшей" любовная трагедия прежде всего обращение идеологического состояния общества, несоединимость людей разных взглядов, мыслей, приведшая к трагическому разрыву.

При разнице подходов несомненная общность обнаруживается в гуманистической позиции писателей. Исходя из разных предпосылок - социальных у Лу Синя и социально-психологических у Чехова - оба писателя часто приводят своих героев к одному - безвыходному финалу.

В сложном соотношении трагедии, печали и оптимизма несомненное типологическое сходство Лу Синя и Чехова. В произведениях Лу Синя как и у Чехова, несомненно имеет место подземный оптимистический поток.

При наличии различных биографий, художественных индивидуальностей, во многом различных способов воплощения своих художественных представлений, оба художника, благодаря известной общности исторических условий, в которых они. творили, а также черт личностного сходства, — обнаруживают типологическую общность в плане общей эмоциональной окрашенности их художественных манер, в плане идейно-философских схождений в их творчестве.

Глава третья. Сюжет и повествование. 

Во второй половине 80-х годов XIX века в творчестве Чехова произошли существенные изменения в жанрово-сюжетном отношении. В его рассказах появляются новые темы, а юмористические рассказы уступают место рассказам социально-психологическим. В то время в творчестве Чехова совершается переход от сюжетного рассказа к рассказу, центром тяжести которого чаще всего становится демонстрация психологии героя, процессов формирования его характера. Так, Чехов создает рассказы и повести без занимательной фабулы, без экстраординарного героя.

В чеховском рассказе смысл сюжета по сравнению с предшесгвугощей литературной традицией сильно изменился. В нем как правило нет резких конфликтов.

Естественно, что при отсутствии главного двигателя читательского интереса - острого сюжета - проблема композиции короткого рассказа занимала чрезвычайно большое место в поэтике Чехова. С целью усиления активного восприятия Чехов считал необходимым доя сюжетного рассказа сразу вводить читателя в развитие сюжета. Поэтика "завязки" подчинялась у него, по сути, требованиям лаконизма. То есть, чтобы не было никакой ''завязки" или, в крайнем случае, чтобы она сводилась к двум-трем строкам. Чеховские финалы также связаны с основными принципами его манеры: они переносят центр тяжести на то, чтобы возбудить в читателе возможно более глубокую деятельность мысли; они базируются на принципе объективного описания, субъективного суждения, они тесно связаны с принципом лаконизма.

Многие из чеховских сюжетно-композиционных принципов обнаруживают точки схождения с особенностями художественного построения произведений Лу Синя.

Редукция фабулы, вплоть до отказа от формальной концовки -это одна из важных особенностей современной китайской литературы, открытая Лу Синем. Означают ли эти черты сходства подражательности Лу Синя? Думается, что здесь в двух разных системах искусства обнаруживаются общие моменты, связанные генетическими и типологическими факторами. Лу Синь превратил то, что не принадлежало к литературной традиции его нации, в свое, обогатившее его национальную литературу.

Чехов является не только последним из великих писателей литературы критического реализма в России XIX века, но и одним из редких в мире мастеров рассказа. Еще до начала своей литературной деятельности Лу Синь и стал испытывать влияние чеховских произведений, тоже создав короткие рассказы и сумев на самом простом материале отобразить жизнь во всей ее сложности.

Лу Синь в своей творческой практике обогатил и развил основные чеховские сюжетные принципы. Рассказы Лу Синя очень просты по содержанию - их тоже можно считать "бессюжетными". Когда они стали выходить в свет, то оказались столь непривычными для публики, что некоторые критики даже отказывались признать большинство из них рассказами (интересно, что то же самое было с критиками Чехова). Композиция рассказа Лу Синя выглядит очень простой. В большинстве рассказов существует лишь одна сюжетная линия. События преподносятся, как правило, через восприятие одного человека, а второстепенные персонажи вводятся в рассказ лишь в тесной связи с судьбой главного героя. Только в рассказе "Снадобье" переплетаются две сюжетные линии (судьба казненного Ся Юя и судьба маленького Шуаня).

Анализируя такие рассказы, как "Подлинная история А-кью", "Моление о счастье". "В кабачке", ''Одинокий" и др., мы заметим, что нигде конфликт между главными персонажами и оппонентами не составляет сюжетную основу, проходящую от начала до конца рассказа.

Рассказ его иногда начинается без всяких околичностей, словно бы вообще без "завязки", - в этом мы опять увидим сходство с Чеховым. Иногда в рассказах лусиневской прозы встречаются как и у Чехова, лирические пассажи с философским значением, что как бы дает читателю представление о сути дела ("Родина").

Гармоническое соединение трагедии и комедии - еще одна из жанровых особенностей прозы Лу Синя. В своем творчестве он умеет слить воедино трагичное с комичным. По его мнению, "трагедия покажет разрушение драгоценных вещей жизни, а комедия - покажет комкание вещей ничтожных".

В отличие от Чехова, Лу Синь все время, учитывая все социальные обстоятельства, концентрирует внимание на создание типического характера. Характеры героев, созданные Лу Синем, по существу, представляют собой образцы общественного характера. В его рассказах каждый характер, темперамент, психологический фактор всецело проникнут социальным колоритом. В первую очередь вспомним "Подлинную историю А-кью". Яркий образ А-кью давно уже считают одним из бессмертных характеров в мировой литературе.

Рассказы Лу Синя очень лаконичны. Сам писатель объяснял: "всемерно стараюсь избегать многословия, почти не останавливаюсь на второстепенном: "не описываю природы и не даю длинных диалогов", "все что можно, я сокращаю".

Известны иронические высказывания Чехова по поводу "продлинновенных" описаний природы; в рассказе "Драма" он пародировал долинные искусственные диалоги персонажей. Слова Чехова "Краткость - сестра таланта" воспринимается уже как пословица.

В принципе краткости Лу Синь следовал за Чеховым. Однако этот чеховский принцип одновременно оказался очень близок некоторым тенденциям китайской литературы.

Обрисовывая образ героя, Лу Синь чаще всего пользовался традиционным методом "черно-белого описания" (бай мяо), привычного для китайского писателя. По объяснению писателя, метод "черно-белого описания" означает: "Поменьше мудрить и изощряться, убрать украшения и говорить правду".

Лу Синь стремился выделить во внешности и внутреннем мире героя самое главное, определяющее.

Так в творчестве китайского писателя органически соединились принципы родной ему литературы и приемы, почерпнутые им у великого новатора литературы - А.П.Чехова.

В главе о новаторстве Чехова уже говорилось о принципе объективности повествования как одной из главных новаторских черт в прозе русского писателя и сходными особенностями в прозе Лу Синя. В данной главе подробно рассматриваются основные способы повествования обоих писателей в целом.

Чехов и Лу Синь — писатели-реалисты. Однако оба они в своем художественном творчестве пользовались и приемом реалистического символа. Уже у раннего Чехова символически-обобщающий смысл обрели сатирические образы Хамелеона. Пришибеева, у зрелого Чехова роль реалистической символики возрастает. Символический смысл обретают детали быта, обстановка, ситуация, запахи, звуки, персонажи. У Лу Синя уже первый написанный им на байхуа рассказ "Записки сумасшедшего" некоторые критики считают символическим произведением. Но и у Чехова., и у Лу Синя нет ни одного художественного произведения. которое может назваться символическим произведением -символика лишь усиливает идейный и художественный эффект их искусства.

Символическое изображение не изменило реалистического жанра лусиневских рассказов, но наоборот, намного расширило, усилило обобщающую силу реализма. В этом также обнаружилось родство между Лу Синем и Чеховым. Не будучи символистами, они широко использовали прием реалистически оправданного художественного символа. Это — еще одно доказательство точек схода двух великих писателей.

Оригинальность всякого писателя не может быть отделима от успешного опыта предшественников, при этом она тесно связана с его особым познанием социальной реальности и его личным переживанием. У Лу Синя именно в процессе модернизации национальной литературной традиции, в переносе опыта иностранных литератур выразилось своеобразие творчества.

Поэтому долгое время существовала концепция, умалявшая влияние иностранных литератур на Лу Синя, будто бы оно могло снизить ценность и меру своеобразия лусиневских произведений. Исследование показывает, что для такого рода беспокойства оснований нет. Влияние русской литературы не противоречит оригинальности лусиневской прозы, а является одним из основных условий оригинальности классика китайской литературы.