Традиции старообрядческого церковного пения

Традиции старообрядческого церковного пения

Денисов Н. Г. 

Владение знаменной нотацией 

При изучении певческих традиций общины во время экспедиционной работы непременным условием является описание состава хора по разным параметрам: по знанию певцами крюков, опыту пения в хоре, по происхождению певцов (в данном ли месте они родились и воспитывались или приехали из других приходов) и т. д. Знание крюков, профессиональное владение знаменной нотацией — важная характеристика хора и традиций пения общины.

В разных приходах мне пришлось столкнуться с разной степенью обученности владению крюковой нотацией. В Стрельникова и Костроме самые опытные певцы являлись выпускниками Стрельниковской певческой школы (в 1980-е годы, когда только начиналось мое знакомство со Стрельниковской общиной, их было более 10 человек), у них училось более молодое поколение. В Москве руководители хоров, многие певцы, в том числе и приехавшие в общину из других мест, — хорошо знают крюки. Немало грамотных певцов в Нижнем Новгороде, Новосибирске, в Казани, а также в Гомеле и Кисловодске (в то время это были выходцы из Новосибирска). Все эти знатоки (в отличие от костромичей) обучались крюкам индивидуально, на дому. В советское время это делалось негласно, можно сказать, почти тайно.

В южных приходах картина иная. В Вилково, например, знатоков крюковой нотации единицы, в их числе руководитель левого клироса Василий Иеремеевич Карасев. В хуторе Новопокровский только священник умеет петь по крюкам. В Куничах есть грамотные певцы, а в Грачах, селе Добрянка, в Новозыбковской (белокриницкой) общине в 1980-е годы они отсутствовали. В Новозыбковской беглопоповской общине лишь священник отец Афанасий Калинин знал крюки. Правда, в последние годы здесь стала функционировать духовная семинария, где ведется и преподавание пения, включающее обучение знаменной нотации. (С 1990-х гг. во многих старообрядческих приходах стали открываться воскресные школы, и детей начали обучать крюкам. В этом видится начало возрождения и подъема певческого искусства).

Подтвердим вышеописанную ситуацию относительно крюковой грамотности в приходах рядом высказываний самих старообрядцев.

В Казани прихожане утверждали, что еще в начале XX века хористов обучали пению по крюкам. В 1980-е годы по крюковой нотации могли петь певцы, приехавшие из Нижнего Новгорода, а также обучающиеся у них молодые люди. Священник по этому поводу так рассуждает: "Горьковское (пение. — Н. Д.) — может быть, это правильное все-таки пение. Крюки, на ударениях затяжечки. Не знаю, как тут рассудить. Но, в общем, ударения-то надо как-то выделять".

Настоятель отец Иван из села Куничи: "По книгам пели славники (Славник — последняя стихира в циклах стихир на всенощном богослужении: на "Господи воззвах", на литии, на стиховне, на "Хвалитех". Поется после малого славословия: "Слава Отцу и Сыну и Святому Духу...". Как правило, эта стихира самая торжественная, чаще выписывается в певческих книгах крюками — Н. Д.), а все иное — по "напевке"... Пели по крюкам, ну, а как же! У нас почти все девчата знают крюковое пение. Открывают книги и поют по ним, а как же".

Со слов настоятеля я узнал, что нотацию здесь знали, крюкам обучали на дому. Однако трудно точно сказать, что именно понимается под "знанием крюкового пения" современными певцами, какой уровень познания считается с их точки зрения достаточным. Одно дело, когда открывают книгу, чтобы смотреть в текст (ведь верующие помнят версии напевов почти наизусть), другое — если они проходили специальное обучение крюкам в школе или у какого-то учителя, поэтому профессионально владеют ими. В настоящее время в Куничах есть люди, обучающие нотации желающих.

Во время моего посещения общины в Кисловодске там пели и руководили хором знатоки из Новосибирска. Поэтому записанный от них материал не дает представления о подлинных традициях этой общины. Кисловодский приход немногочислен. А люди вспоминают, что в прошлом "...прихожан было много. Храмы были полны людей. Пели только мужчины. Грамотных было мало". Правда, сейчас появилась надежда на молодое поколение. В 1990-е годы стали приучать детей ходить в храм и учить пению по крюкам.

Прихожанка Зоя Илларионовна Мелихова из хутора Грачи рассказывала: "Ну, конечно, тогда пели по крюкам. Другие не знали, но за ними следом шли. А сейчас поют просто, по погласке". В 1980-е годы, во время моей работы в общине знающих крюковую грамоту певцов уже не было. Удалось записать только фрагмент службы.

Руководитель правого клироса Федор Иоакимович Изотов из города Вилково вспоминал: "Да, были. Только Морозовские пели (то есть по морозовским книгам. — Н. Д.). Был хор, ребята маленькие, подростки. И азбучки... Ну, а потом, вот эти же самые дьяки боялись, что их отобьют (т. е. пожилые знающие певцы испугались возможной конкуренции. — Н. Д. ). Они уже, мальчики, ходили в церковь, делали спевку... А потом разогнали их. Старики поумирали, а никакого следу не оставили. А что от тех 50-ти человек, если бы их не разогнали, пусть и не 50, пусть бы 5 осталось. А то так, мы умираем, — и все".

Во время моих первых посещений хутора Новопокровского крюки знал, повторяю, только священник. Ситуация стала меняться к лучшему, когда в 1991 году там открылась воскресная школа, в которой началось обучение детей крюкам.

Из всех обследованных мною общин лишь пение некрасовцев являет собой единственный пример бытования устной традиции. Весь годовой репертуар воспроизводится ими изустно, по слуху и передается от поколения к поколению. Некрасовцы помнят те времена, когда они жили в Турции и в их селе была учительница, которая обучала детей петь по крюкам. За обучение надо было платить — "отдавать либо корову, либо быка", — воспоминал Тимофей Николаевич Ястребов. Поэтому большинство певцов оставались неграмотными и пели на слух, как они говорят, "с напева", следуя за руководителем.

Другую, причем основную, часть певцов в каждом старообрядческом храме составляют те, кто не знает крюковой нотации. Как правило, это воспитанники своей общины. Для них напевы — родной язык. Руководители хоров такое исполнение не считают качественно более низким. Например, отец Полиект из Новопокровского о своем обучении в Румынии и о своих впечатлениях от пения на клиросе вспоминает: "Многие и неученые пели "по напевке" хорошо. Уже от австрийских (то есть старообрядцев белокриницкого согласия. — Н. Д.) певцов узнали мы демество. У них оно хорошо было поставлено". Подобные высказывания можно услышать едва ли не в каждом приходе.

Методика обучения крюкам и пению 

В ходе обследования общин выяснилось, что существует два типа обучения пению по крюкам. К первому относится систематическое изучение крюков в специальной школе по определенной программе с проверкой знаний и т. д. Пример тому — Стрельниковская школа пения. Другой тип, наиболее распространенный, представляет собой индивидуальное обучение на дому у знатоков пения. Оба вида преподавания предполагают обязательное регулярное присутствие на богослужениях и пение в хоре. В качестве еще одного примера обучения крюкам приведу рассказ отца Полиекта из Новопокровского прихода. Как уже было сказано выше, он обучался крюкам в Румынии.

Каждого ребенка обучали чтению. В группы набирали до двадцати человек: "Сидят за столом все, читают каждый свою заучку (определенное задание.— Н. Д.). <...> Ошибок нима (нет. — Н. Д.) —получает (ученик. — Н. Д.) другую заучку. Кто Азбуку, кто Часовник, кто Шестоднев, кто Псалтырь". Обучение продолжалось в течение двух лет. Церковь оплачивала труд учителя. Учили и мальчиков, и девочек. В тетрадях ничего не писали, все задания давались устно, и все надо было учить наизусть. Учитель мог применять систему наказаний. Отец Полиект продолжает свой рассказ: "Ремешок такой был у него. Бил по голове. Кто провинится — на козла ставили. На лавку положат, и каждый ученик должен пряжкой два раза ударить. Ну, а если тупо учится, другой подгоняет его, как посрамить его. Так он садится верхом на плечи, и он должен верхом прокатать его разов сколько ...А крюкам (учили.— Н. Д.), когда уже подрастут, это под женитьбу уже... А малых не учили, больших только. В группу набирали человек по пять, шесть. Он — учитель пометы делал, где "ми", где "фа"; специально Азбучки делал каждому. В тетрадке крюки напишет и пометы там... По этой тетрадке учились в школе, и домой брали ее, и дома твердили по ней". То есть принцип заучивания наизусть доминировал.

Занятия длились по три-четыре часа. Занимались все вместе, "почти зиму", — продолжает отец Полиект. "Потом гласы, по "Октаю", все подряд. Учитель прослушивал. Не получается — еще твердить надо. У кого не получается, тот остается. Так тянется, тянется помаленьку, как волочуга, за другими нагоняет". Всех желающих учитель не сразу брал в группу — сначала проверял слух и голос. "Примерно, вот человек пятнадцать. Хотели все поучиться. Он проверил". Кто не удовлетворял требованиям, то есть не мог пропеть звук на той же высоте, на какой пропевал учитель, в группу не брали.

Полученные знания проверялись: "У него (учителя. — Н. Д.) была печатная "Азбучка", и он требовал спеть, как поется определенный знак, но не особо. А так он нам "заучки" писал (то есть писал крюками первую, вторую стихиру. — Н. Д.), а остальное все по книге", — продолжает отец Полиект. (Еще раз напоминаю, что у беглопоповцев в Румынии книг было много, так как туда их завозил в большом количестве Н. А. Бугров — Н. Д.)

Пение «по указке» 

В многочисленных беседах с руководителями хоров, с певцами я неоднократно слышал о пении по указке. (Указка — это фактически аналог дирижерской палочки в светском музыкальном искусстве. Старообрядцы пришли к ней самостоятельно). Что такое указка?

Со слов прихожан я узнал, что ее появление относится к началу прошлого века. Вначале брали просто свечку и "начинали ею помогать" во время пения. Потом появилась указка (отточенный прутик), которая прививалась, как говорят верующие, с большими трудностями. В настоящее время в России она распространена повсеместно. В отдельных общинах (Москве, Новосибирске, Стрельниково, Костроме) указка бывает очень длинной. У опытных головщиков есть даже своя манера пользования указкой. Так, Иван Алексеевич Сергеев (Кострома) показывал ею не только ритмические особенности напева, но и звуковысотные. Очень аккуратно, с небольшой амплитудой работала указкой Антонина Николаевна Задворнова (Стрельниково). Энергично, подчеркивая структурно-значимые места напева, руководили хором в Клинцах. Все современные певцы российских храмов не представляют себя в пении без указки и каждый раз подчеркивают: "Указка говорит все".

В южных приходах дело обстоит несколько иначе. Указка здесь появилась значительно позднее. Настоятель храма в Куничах так и говорит: "Указку — это недавно, это при моей памяти, чтобы указывать, а то так..: зажмурятся — и запел". Головщики южных приходов не обладают и таким опытом владения указкой, какой существует в общинах России (это касается не только Кунич, но и Вилкова, Грачей). Не пользуются указкой и казаки-некрасовцы. Попытки в конце 1970-х годов ввести у них указку потерпели полный крах. Бывший прихожанин Терентий Сергеевич Дранов, став священником в те годы, бывая на богослужениях в разных общинах и у себя в Ростове-на-Дону, где он являлся настоятелем, видел руководство пением с помощью указки. Приехав к себе на родину в Бургун-Маджары, он попытался ее ввести. Но певцы заявили решительный протест и ему самому не позволили пользоваться указкой. Тимофей Николаевич Ястребов рассказывал: "Владыка Анастасий спросил: "Почему указки нет?" А я говорю: "Владыка святый, а я без указки. Нет у нас указки". Отсутствует она и в хуторе Новопокровском.

Такова реальная певческая практика в старообрядческих приходах. Завершая об этом речь, добавлю, что пение в хоре у старообрядцев не оплачивается. Для того, чтобы быть допущенным к пению на клиросе, надо исповедоваться у священника и получить его благословение. Таким образом, основанием для права "встать на клирос" являются не вокальные данные исполнителя, а его нравственные достоинства. Существует и особая епитимья (форма духовного наказания) — отлучение от клироса на тот или иной срок.