Хиппи в СССР как субкультура и контркультура

0





План



Введение……………...……………………..………...…………………………...2 

Хиппи в СССР как субкультура и контркультура……………………………....3

Идеология системы……………………………..…………………………..3

Хиппи и система.…………………………………………………..…….….7

Упадок движения…………………………………………………………..12

Заключение…………..…………………………………………………………...16

Библиографический список…...…………..…………………………………….18



























Введение



Актуальность темы: эта тема помогает рассмотреть понятие субкультура и контркультура в контексте конкретной культуры, а именно – советской.

Субкультура — система норм и ценностей, отличающих группу от большинства общества. Субкультура (подкультура) — понятие, характеризующее культуру группы или класса, которая отличается от господствующей культуры или же является враждебной этой культуре (контркультура).

Контркульту́ра — специфический вид субкультуры. С точки зрения культурологии контркультура — это течение в рамках традиционной культуры, которое направлено против отдельных ценностей традиционной культуры.

В затхлой атмосфере брежневской эпохи, в недрах погружённых в спячку городов, возникло это странное движение. Как говорят, всё началось с обычной молодёжной моды, с увлечения всем западным (от музыки до джинсов) что тогда ассоциировалось со свободой. Эхо "золотых шестидесятых" глухо отозвалось на просторах родины: вчерашние студенты-комсомольцы бросились искать альтернативу лжи, убогости и серости "совка", а власти стали тихо и неторопливо их преследовать.

Цель реферата: рассмотреть хиппи в СССР, как субкультуру и контркультуру. Найти обоснование как для одного, так и для другого понятия.

Задачи реферата: идеология системы, хиппи и система, упадок движения. Что же объединяло всех этих людей? Что лежало в основе движения? 

Основная часть



Идеология системы



Главной отличительной чертой движения служил духовный поиск. Именно этот поиск приводил человека в Систему. "Внутри движения активно циркулировала информация, касающаяся духовной проблематики: общие сведения о той или иной доктрине, религиозная и философская литература, адреса всевозможных общин". Получив представление о различных традициях, можно было углублять свои познания в какой-либо конкретной области. Духовная отзывчивость Системы никогда не ограничивалась рамками определённой догмы (с равным уважением рассматривались все серьёзные религиозные традиции и философские течения, провозглашавшие любовь между людьми). Когда человек, находясь в такой атмосфере, наконец, делал свой выбор - он был не случаен: за выбором этим стояли сравнения, размышления, личный мистический опыт. 

Результатом такого духовного поиска было творчество (в котором честность, искренность ценились больше профессиональных навыков). В нём отражались определённые идеи, ценности и нравственные представления. В отличие от элитарного "искусства для искусства", здесь была важна не только эстетическая сторона: такое творчество являлось и определённым сообщением (приоритет принадлежал рок-музыке, как жанру текстуальному). 

Русский рок выражал дух движения, был его символом. Как таковой, он сам возник внутри Системы - и её идеология (метафорически) гораздо чаще выражалась в песнях, нежели открыто декларировалась в виде манифестов (говорили: "рок - это не музыка, а образ жизни"). Наличие этической основы в русском роке объясняет и его критический заряд, и преобладание социальной тематики. Люди пытались повлиять на современную культуру своим творчеством - и этим изменить мир к лучшему.

Духовный поиск и воздействие на общество при помощи искусства были смыслом всей системной жизни. Каждый «пипл» индивидуально, сам, искал свой путь - и все были вовлечены в общее дело. Этим делом и был русский рок.

Внутри Системы были установлены чрезвычайно доверительные отношения между людьми. Если духовный поиск и порождённое им "живое искусство" были ориентиром, маяком и общим направлением движения - то принципом его организации была активная и деятельная любовь ("ведь о духовности не может быть и речи, если в человеке нет любви"). В системном понимании, она не просто означала помощь людям, а такую помощь, что была направлена на их развитие (кому и как её оказывать, считалось делом совести).

Декларировалась необходимость любви в любом деле, в любом начинании. Каждый пытался приблизиться к этому идеалу в своей повседневной жизни, в мыслях и поступках. Это означало "неприятие насилия и грубости, готовность помогать другим, стремление к решению конфликтов мирным способом". Система вырабатывала в людях особый характер и склонности, учила их быть добрыми в делах и светлыми в намерениях. В любых возможных ситуациях представители движения старались быть открытыми, отзывчивыми - и протягивали руку помощи тогда, когда о ней просили. Это ровное, доброжелательное отношение распространялось на всех окружающих, без исключения (неприязнь к кому-либо рассматривались как предосудительная слабость). 

Внутри самой Системы, как движения, забота друг о друге считалась делом долга. Были выработаны особые традиции взаимопомощи,3 которые служили образцом, основой поведения людей по отношению друг к другу. Проверенные, отработанные способы взаимодействия в различных ситуациях фиксировались в качестве традиции - и постоянно совершенствовались. Это обеспечивало целостность всего движения, его устойчивость и эффективность. 

Идеал любви, носивший абстрактный и субъективный характер, дополнялся представлениями о взаимопомощи - вполне конкретными и общими для всех. Это делало его реальной, ощутимой силой. Если же традиции оказывались в конкретной ситуации неприменимыми, предпочитали действовать интуитивно, ориентируясь на главный принцип ("поступали по-любви"). Любовь и дух взаимопомощи пронизывали всю идеологию Системы. 

Но конечно, воплощать такие идеалы в жизни было трудно. Требовалось избавление от предрассудков и стереотипов, внутренняя трансформация, раскрепощение. Свобода личности рассматривалась как основа для развития в себе любви ко всем живущим.

Она никогда не отделялась от сознательности и ответственности, будучи прямой противоположностью эгоистическому произволу. Согласно представлениям Системы, замкнутый на личных интересах человек свободным быть не мог, как находящийся во власти внутренних противоречий заложник собственной ограниченности. Понятие "свобода" отражало степень зрелости и уровень развития, способность человека делать выбор и быть гибким в совершаемых поступках. В частности, она рассматривалась как критическое отношение к действительности.

Необходимо было отказаться от навязываемых обществом стандартов и вести альтернативный образ жизни.

Для продолжения духовных поисков, ради осуществления прорыва в области искусства приходилось чем-то жертвовать: здесь действовал приоритет духовности и интересов творчества над жизненным благополучием. Устремляясь к новым горизонтам, люди пренебрегали бытовым комфортом и карьерой: жили так, как им подсказывали убеждения. 

Они стремились помогать другим духовно ищущим - и сами жили в атмосфере творчества.

Почему же обо всём этом предпочитали говорить метафорически, иносказательно и в ироничном духе?

Это было способом самозащиты. Попытка реализовать "любовь как образ жизни" в высшей степени трудна и авантюристична, она означала бесконечную борьбу как с обстоятельствами, так и с самим собой.

"Нормальным людям" это чуждо, и системная идеология вызывала у них только чувство досады и раздражения. Поэтому она и находила выражение не в отвлечённых разговорах, а в конкретных действиях.

















Хиппи и система



Упадок движения в наши дни связан именно с разрушением его идеологии. Система, как и любое другое социальное образование, может существовать только тогда, когда люди чётко сознают его основы. Сегодня же в Системе торжествует аномия: можно встретить лишь отдельных энтузиастов, знающих её первоначальную идеологию.

Избавиться от всех напластований, налипших на системную доктрину, вряд ли представляется возможным: следовательно, движение обречено на деградацию. Наркотики, ленивое безделье, низкий интеллектуальный уровень - устойчивые признаки движения сегодня. 

Для молодёжи, тяготеющей к системным идеалам, видимо, настало время создавать иную субкультуру. Ведь Система никогда не возродится в прежнем виде: может лишь начаться новое движение. 

За фасадом высказываний об отсутствии чёткой идеологии ВСЕГДА стоят чьи-то лидерские амбиции. В тумане неопределённости (в ситуации отсутствия идей, которые можно открыто обсуждать, оспаривать, и проверять на опыте) наваривают свой авторитет "олдовые". К кому же ещё обращаться с вопросами, как не к ним, самым компетентным в области истории движения, видевшим всё собственными глазами? 

Годы, проведённые в Системе, должны приводить к определённому результату. Ведь само это движение - всего лишь средство, а не самоцель. Автостоп ради автостопа, коммуна ради коммуны - как всё это глупо!

Знаменитая "неопределённость" движения объяснялась тем, что выходец из Системы не терял с ней контакта, отыскав свой путь: он помогал идущим следом, он делился с ними найденным. Человек, прошедший системную школу (и больше в ней сам не нуждавшийся) оставался открытым для общения с духовно ищущими, оставался своим для движения. Когда Система потеряла изначальную идеологию и перестала следовать своим задачам, она утратила и обрамление из творческих людей: внешне малозаметную, но значимую ауру. Само же движение превратилась в подобие тоталитарной секты: со своими иконами, гимнами, суррогатными "учителями". Замкнулась на символике, на прошлом, обросла стереотипами и предрассудками. 

Взять например, "неприятие академизма" - то есть антиинтеллектуализм. Что всё это значит? 

Олдовым невыгодна критически настроенная, образованная паства (знание способствует свободе). В любом учебнике социологии можно прочитать о малых группах, об общественных движениях, и о законах их организации. 

Нет и не может быть движения без идейной платформы (кокетливое отрицание идеологии - тоже определенная идея). Не может быть движения без лидерства или авторитетов. Зачем отрицать очевидное?

Дело в том, что честное и беспристрастное рассмотрение этих вопросов неизбежно вывело бы всех "системных" проходимцев на чистую воду: встал бы вопрос об их соответствии нормам движения. 

Чётко сформулированная идейная концепция, открытая для критики и совершенствования; признающая право на сосуществование нескольких ясно изложенных версий - только она могла бы защитить движение от паразитов и мошенников. Ведь возможность сравнения, выбора, и возможность открытой дискуссии - это СВОБОДА. Возможность самому формировать свою позицию, и осознанно следовать ей - это СВОБОДА!

“Пугливое шараханье от ясных, чётких, честных деклараций выдаёт как раз манипуляторов и лицемеров.”

Человека от животных отличает именно язык, способность к абстрагированию: во всём другом мы схожи. Отказ от рационального начала, антиинтеллектуализм, возвращают нас на уровень животных - это против человеческого естества. Ведь если от природы нам дана способность к рассуждению, то противоестественно отказываться от неё.

Итак, рациональное начало, интеллект - естественны. Поэтому их нужно развивать, использовать. По-настоящему спонтанный человек не может быть тупым и глупым: разум, как часть человеческой природы, не противоречит остальным её частям - он дополняет их.

Призыв к отказу от рационального начала характерен для диктаторских режимов и тоталитарных культов. 

Почему же он столь популярен у "свободолюбивых" хиппи?

Кстати, поговорим о самом слове "хиппи". За долгое время употребления оно полностью девальвировалось, стало ещё одним симулякром.4 В 60-е годы в США эти люди называли себя freaks, само же слово hippies придумали журналисты. То значение, которое оно приобрело в СССР, вобрало в себя как американскую идейную струю, так и чисто российское представление об интеллигенте (восходящее к разночинцам-народникам, "нигилистам" прошлого века - в классическом варианте). Советские хиппи (в этом словосочетании нет ничего унизительного!) дали толчок возникновению Системы - российского, опять-таки, феномена. На этом историческая роль хиппизма в СССР была исчерпана.

Понятия "системный пипл" и "хиппи" близки, но отнюдь не равнозначны. Система была реальным общественным образованием, а хиппи - скорее символом её идей, объектом мифологии (как легендарные предшественники). Поэтому для нас актуальнее история Системы, нежели история хиппи как таковых: попытка разобраться в сущности российского хиппизма неизбежно выльется в непродуктивное блуждание среди миражей. 

Конечно, в СССР они были: подлинные, настоящие. Есть они и сейчас. Ну и что?

Хиппи, отказывающиеся признавать Систему (на самом деле, подобные декларации чаще являются манипулятивной стратегией: "все вокруг "пластиковые" - а я один здесь такой, настоящий") оказываются в положении одиночек.

Нужно ли становиться "хиппи" - для того, чтобы остаться в одиночестве? Для этого есть множество других путей: хиппизм здесь необязателен - а значит, малоприменим.

И занявший подобную позицию бродяга ставит себя в положение туриста, праздного эстета. Да, конечно, он свободен это делать. Но при этом он не должен, не имеет права ожидать чего-то от Системы, что-то требовать (расчитывать на ту же вписку, например). Он - вне движения.

Если бы движение отказалось от прежней эстетики и бестолкового бродяжничества (чего, конечно же, не будет - достаточно вспомнить о непопулярности идей Сталкера, Воробья и Генерала в конце 80-х)6 Система сумела бы выжить, сохранив свой дух. Но, видимо, не суждено.

В России нет такого совершенного, отлаженного механизма компенсации - дающего любому человеку шанс найти свой путь, осуществить свободный выбор - каким в СССР была Система. Может, ему всё же предстоит возникнуть?

Однозначно - новое движение не будет больше называть себя Системой, и наследовать эстетику хиппизма. Оно сможет состояться, только если творчески переработает идеологию предшественников, отбросив всё внешнее - и, тем более, наносное.

“Таким движением может стать только движение ненаркотическое, некриминальное, неполитическое; ориентированное на труд и трудолюбие - и избегающее создавать вокруг себя ненужную шумиху (точно так же, как Система, неформальное и децентрализованное)”.

Когда в Системе критикуют ясную, понятную идеологию и чёткие традиции, как правило, приводят в качестве примера страны Запада: где нет какого-то единого, оформленного андеграунда. Конечно! Он там и не нужен: развитые страны создали внутри себя мощнейшие компенсаторные структуры. Там очень тёплое, уютное и окружённое заботой государства "дно" - которое для нас, пожалуй, "небо". Определимся раз и навсегда: мы с вами - граждане Третьего Мира. Жёсткая жизненная ситуация является причиной и оправданием самоорганизации андеграунда, его идейного сплочения. 

Целесообразность этого находится в прямой зависимости от степени несправедливости, царящей в обществе. Чем более оно немилосердно к человеку, тем более ясным и однозначным должно быть альтернативное мировоззрение, тем строже должны соблюдаться традиции взаимопомощи. 

В противном случае движение, подобное Системе, окажется несостоятельным.







Упадок движения



Следует специально отметить, что Система в вышеописанном виде была, в первую очередь, мифом. В отдельных городах рождались утопичные объединения - и вскоре распадались, не выдержав давления реальности. Но эта пульсация, чередование вспышек активности, была постоянной: миф всегда где-то внедрялся в реальность.	

Поэтому (с учётом такого мерцающего, текучего, неуловимого, непостоянного характера) всё-таки можно сказать, что движение состоялось. Оно достигло результата: выходцы из Системы и околосистемного андеграунда "пробились", повлияли на культуру - возник самобытный русский рок. Тысячи людей благодаря движению успешно завершили свой духовный поиск; множество нуждавшихся приобщились к подлинной культурной жизни. 

Конечно же, далеко не всегда идеология полностью отчётливо понималась пиплами (к тому же она была внутренне противоречивой)1, не всегда они сами вполне соответствовали всем критериям, не всегда соблюдались традиции. Было множество исключений из общего правила - люди часто действовали вообще интуитивно, полагаясь лишь на дух, атмосферу движения.

Вопрос только - что это за миф, и к чему он конкретно ведёт. У каждого движения есть декларируемые, и есть реально осуществляемые цели (социальные последствия). Первые могут быть и вообще недостижимыми, но, вдохновляясь ими, люди совершают великие дела здесь и сейчас. Даже не задумываясь, они делают то, на что у них без утопичной цели никогда не хватило бы ни решительности, ни энергии. В Системе таким внешне незаметным результатом было нахождение каждым пиплом, в конечном счёте, своего места в жизни: движение способствовало социализации, хотя его участники на этом никогда не концентрировались.

“Подлинный миф - это тот, который, декларируя высшие цели, приводит при своей реализации к достойным результатам”. 

А не к таким, например, как миф о "народе" у интеллигенции прошлого века - или к тем плачевным результатам, к которым привели американских хиппи квазирелигиозные измышления Тимоти Лири и прочих. В андеграунде, к сожалению, до сих пор имеет хождение подобная интеллектуальная зараз (это связано, конечно, с деятельностью олдовых). 

	Вернёмся же к истории. Конец шестидесятых ознаменовался проникновением идей хиппизма в СССР, и формированием определённой молодёжной моды (тогда не было хиппи, а были хиппующие). Наложение этой эстетики на возрождающуюся идеологию интеллигенции8 - социальный утопизм - и наличие коммунитарного человека как типа, порождённого воплощением марксистского варианта утопии в СССР - три этих компонента создали основу для возникновения Системы. От хиппи был унаследован рок и элементы внешней атрибутики, от разночинцев - идеал коммуны - и советским человеком ("homo soveticus") всё это было творчески переработано. Система была уникальной уже потому, что создавалась сынами утопии: жителями страны коммунальных квартир. В Системе реализовалось всё самое лучшее, что только могла принести революция: реализовалось то маленькое благо, к которому привело это зло. В ней полностью раскрылся потенциал мифологического "нового человека", ради появления которого осуществлялись человеческие жертвоприношения в эпоху Сталина. Систему мог создать только "гомункулюс" - и он её создал.

Карл Густав Юнг мог бы сказать, что системный пипл обладал головой разночинца, сердцем советского человека и душой американского хиппи. Впрочем, Юнг ничего бы не сказал, а только заплакал бы и отвернулся...

Итак, если во времена хрущёвской "оттепели" советский человек осознал сам себя, поднял голову (шестидесятники с их авторской песней и туристически-геологической вольницей были предтечами советских хиппи, что чётко прослеживалось в характерной рюкзачно-кедово-свитерной атрибутике), если в это же время наступил ренессанс идеологии интеллигенции (появились диссиденты) - то к началу семидесятых годов завершилось усвоение эстетики хиппи, и появились их первые подлинные представители (западного образца). В это время рок был ещё преимущественно англоязычным, и слово "хиппи" было ключевым. Спонтанно начала практиковаться вписка, широко распространился автостоп.

Потом в СССР что-то произошло... Энергия трёх основных источников слилась в один поток и родилась Система. Осуществилось критическое осмысление идей хиппизма, их интеграция с традицией интеллигенции. Рок стал русскоязычным (хотя в музыкальном отношении он оставался подражательным), и из его симбиоза с авторской песней родилась рок-акустика. Слово "хиппи" и слово "пипл" во время зарождения движения были почти синонимичны (это было время системных хиппи). Возникли первые настоящие флэта: на них стали регулярно проводиться квартирники.	На всём протяжении семидесятых Система бурно развивалась, путём проб и ошибок формируя собственную, оригинальную идеологию - и во второй их половине зародился самобытный (текстуально, музыкально) русский рок. Понятие "пипл" стало определяющим: если кто-то декларировал себя как "хиппи", уточняли, системный ли он.

Внутри движения тогда возникло два крыла: реформистское (творческое) и популистское (люмпенизированное). Для первого ключевым было понятие "пипл", для второго же - "хиппи" (настоящие хиппи тогда уходили со сцены). В этом внутреннем размежевании заключались зёрна будущего кризиса. Если реформистское крыло окончательно оформило идеологию движения: оно стремилось изменить культуру - то популистское крыло Системы во главу угла поставило абстрактную свободу (от чего-то - а не для чего-то), акцентируясь на эпатаже и протесте, на бродяжничестве; зная лишь обычную корпоративную сплочённость; подменив духовный поиск (творчество) наркотиками и принципиальным эскапизмом. Количество бездельников и паразитов возрастало с каждым годом: они впоследствии и стали т.н. "олдовыми".

“Миф может отменить только более совершенный и целостный миф (если он не ассимилирует новую версию). В принципе, главное в нём - не "правда", а достойный результат его реализации (это и есть правда мифа), он должен не столько убеждать, сколько вызывать любовь - и приводить к хорошим, добрым результатам”.

Подлинный миф порождается самой культурой (коллективным бессознательным): его возникновение похоже на дождь, внезапно льющийся из тучи. Мы можем только попытаться вызвать этот дождь словесной магией, при помощи литературных заклинаний. 

Любой постмодернистский миф - тем более, всего лишь провокация.











Заключение



Велась эта борьба в довольно мягких формах (время сталинщины было позади) - но общая картина сильно отличалась от реалий более демократичных стран. Советская специфика, конечно, отразилась на характере движения, однако, декларировались те же самые идеи, что на Западе (духовный поиск и любовь между людьми; свобода их реализации). Зачем же говорить, что не было в Союзе хиппи? Были. 

Здесь, на задворках Европы, вся идейная жизнь обречена на вторичность. Но жители России склонны принимать всё близко к сердцу и всерьёз (как когда-то - утопический социализм). Советские хиппи, поэтому, были такими же настоящими, подлинными, как западные их предшественники. 

Что бы о них ни говорили, как не смеялись бы над их наивностью, над их идеализмом - эти люди создали культурную нишу. Благодаря их стараниям в нашей стране и возникло единое поле традиций и связей, объединяющее творческих людей из разных городов. Система предоставляла шанс любому человеку (независимо от социального происхождения) найти свой путь и реализоваться. 

В отличие от остальных неформальных движений, хиппи удалось создать свой мир и утвердить альтернативный образ жизни: его опорой выступала сеть флэтов, разбросанных по всей стране. Первоначально Система отличалась большой гибкостью и открытым характером: системные хиппи общались с множеством разных людей. Движение переплеталось с интеллигенцией и богемой, поддерживало отношения с религиозными кругами. Шёл постоянный обмен информацией, накопление опыта. В 80-е годы Система стала широким и неоднородным движением: в него влилось большое количество нонконформистов, уже не подпадавших под определение "хиппи".  Это был целый поток, благодаря которому оно приобрело своё особое, неповторимое лицо (тогда же бурно развивался и достиг расцвета русский рок).

Хиппи – субкультура, потому что быть хиппи — это вопрос принятия универсальной системы убеждений, которая превосходит общественные, политические и моральные нормы любой структуры истеблишмента, будь то класс, церковь или правительство. Каждый из этих мощных институтов имеет своей целью контроль или даже порабощение людей. Каждый из них должен защищать себя от угрозы реальных или вымышленных врагов. Так мы видим, что история — это парад бесконечных конфликтов класса с классом, религии с религией, страны со страной. После тысячелетия воин и распрей, в которых не счесть число пострадавших, мы должны подняться выше наших незначительных различий.

Хиппи в СССР – контркультура, потому что на  место господствовавшего культа денег, материального благополучия они выдвинули культ простоты. На место конформизма как ценности ("будь как все") пришла высокая оценка способности быть непохожим на других, жить, как живется, не оглядываясь на окружающих.

















	

	Библиографический список

	

	1. Аберкромби Н., Хилл С., Тернер Б.С. Социологический словарь./Пер. с англ. под ред. С.А. Ерофеева. – Казань: Изд-во Казан. ун-та. 1997. – 420 с.

	2. Байчоров А.М. От разбитого поколения к контркультуре (парадоксы молодежного протеста в США). – М.: Наука, 1977. – 170 с.

	3. Винер Дж. Вместе! Джон Леннон и его время. Пер. с англ. – М.: А/О Издательство Радуга, 1994. – 304 с.

	4. Вульф В. Вокруг Вудстокского фестиваля./Театр, 1970. № 10. С. 147 – 156.

	5. Губман Б.Л. Западная философия культуры XX века. – Тверь: Издательство ЛЕАН, 1997. – 288 с.

	6. Гуревич П.С. Проблемы субкультуры в современной зарубежной культурологии.//Субкультурные объединения молодежи: Критический анализ: Препр. докл. Всесоюзной научной конференции «Культура и ее роль в активизации человеческого фактора». С. 24 – 31. – М.: 1987. – 160 с.

	7. Давыдов Ю.Н., Роднянская И.Б. Социология контркультуры: Критический анализ: (Инфантилизм как тип мировосприятия и социальная болезнь). – М.:Наука, 1980. – 264 с.

	8. Иконникова С.И. Критика буржуазных концепций молодежной культуры. – М.:Наука, 1976. – 150 с.

	9. Канке В.А. Философия. Исторический и систематический курс: Учебник для вузов. 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Издательская корпорация «Логос», Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС, Международная академическая издательская компания «Наука», 1997. – 352 с.

	10. Матвеева С.Я. Субкультуры в динамике культуры.//Субкультурные объединения молодежи: Критический анализ: Препр. докл. Всесоюзной научной конференции «Культура и ее роль в активизации человеческого фактора». С. 16 – 23. – М.: 1987. – 160 с.

	11. Оборонко В.И. Западные молодежные субкультуры 80-х годов: Научно- аналитический обзор. – М.: ИНИОН АН СССР, 1990. – 32 с.

	12. Орлова З.А. Субкультура в структуре современного общества.//Субкультурные объединения молодежи: Критический анализ: Препр. докл. Всесоюзной научной конференции «Культура и ее роль в активизации человеческого фактора». С. 8 – 15. – М.: 1987. – 160 с.