Источник сведений о кельтской мифологии

Источник сведений о кельтской мифологии 

Чарльз Элтон затронул лишь небольшую часть материала, которым мы вправе воспользоваться, чтобы попытаться реконструировать древние мифологические представления жителей Британских островов. К счастью, мы не скованы по рукам и ногам труднейшей проблемой восстановления сказочных подвигов и деяний ирландских и британских королей, правивших задолго до св. Патрика или даже Юлия Цезаря, в их первозданном облике персонажей кельтской мифологии; равно как не обязаны отслеживать всевозможные атрибуты и чудеса сомнительных святых ранней церкви или вычленять примитивные языческие элементы в легендах об Артуре и его рыцарях из потока благочестивой беллетристики, привнесенной в них норманнскими авторами знаменитых романов. Помимо этих источников, которые мы с полным правом можем считать вторичными, мы располагаем обширным корпусом подлинных ранних текстов, которые хотя и несут на себе - в своем теперешнем виде - позднехристианские черты, тем не менее восходят к более ранней языческой эпохе. Эти тексты дошли до нас в составе пергаментных манускриптов, на протяжении многих веков хранившихся в монастырских библиотеках Ирландии, Шотландии и Уэльса и лишь в XIX веке представших пред широкой публикой. Прилежные ученые, знатоки давно исчезнувших диалектов, на которых они были написаны, бережно сняли с них копии и перевели на современный язык.

Многие из этих томов представляют собой забавную смесь самых разных текстов. Обычно в монастырской общине был огромный том, куда переписывалось все, что ученые братья считали достойным внимания и сохранения. Поэтому и таких книгах собраны самые разные материалы Здесь можно встретить и переводы фрагментов библейских текстов, и сочинения античных классиков, и такие популярные книги, как труды по истории Британии Гольфрида Монмутского и Ненния; встречаются в них и жития наиболее почитаемых святых, и творения, приписываемые им, а также поэмы и романы, под тонким флером христианских поучений повествующие о древних гэльских богах и героях. Есть в них и трактаты на самые различные темы: грамматика, просодии, юриспруденция, география, хронология и генеалогия знатных родов.

Большинство этих документов было собрано в период, продолжавшийся примерно от начала XII до конца XVI века. Это время было для Ирландии, Уэльса и Шотландии эпохой подлинного расцвета литературы по сравнению с предшествующим периодом бурных войн и раздоров. В Ирландии норвежцы наконец перестали терзать страну и занялись сельским хозяйством, а в Уэльсе волны набегов норманнов ушли в прошлое, и в стране воцарился мир. Книжники приступили к спасению уцелевших сочинений но истории, юриспруденции, истории церкви, а также научных трудов и преданий.

Среди ирландских рукописей наиболее ранний манускрипт и поэтому представляющий для нас особый интерес с точки зрения реконструкции древней гэльской мифологии, сохранившейся в них несмотря на все позднейшие переработки, находится сегодня в собрании Ирландской академии. К сожалению, он дошел до нас в виде фрагмента объемом сто тридцать восемь страниц, но зато этот фрагмент содержит немало преданий о дренеирландских богах и героях. Помимо прочих архаических текстов, в его cocтаве сохранился полный вариант знаменитой эпической саги "Tain Во Cuailgne" ("Похищение быка из Куальгне"), в которой легендарный эпический герой Кухулин совершает свои славные подвиги. Этот манускрипт получил название "Книга Бурой Коровы", поскольку он, как гласит предание, написан на пергаменте из шкуры любимой коровы св. Киарана, жившего в VII веке. На одной из страниц в начале книги сохранилось имя ее писца, некоего Маэл Муйре, о котором нам известно лишь то, что в 1106 году он был убит разбойниками в церкви в Клонмакноисе.

Гораздо более объемистый и немногим более поздний манускрипт - Лейнстерская книга, наиболее ранние части которой, по преданию, представляют собой компиляцию XII века, созданную Финном Мак-Горманом, епископом Килдэйрским. В ней также содержатся рассказы о славных подвигах Кухулина, служащие как бы дополнением к раннему варианту саги "Похищение быка из Куальгне". Относительно меньшую ценность с точки зрения изучения гэльской мифологии имеют Белллимотская книга и Желтая книги из Лекана, созданные в конце XIV века, а также Леканская и Лисморская книги, датируемые XV веком. Помимо этих шести ценнейших рукописей, до нас дошло множество менее крупных манускриптов, содержащих тексты по древней мифологии. В одном из них, относящемся к XV в., рассказывается о битве при Маг Туиред, или Мойтуре, в которой боги Ирландии сражались против своих врагов, фомори, или демонов морских глубин.

Отдельные фрагменгы старинного шотландского манускрипта, хранящегося в Адвокатской библиотеке в Эдинбурге, датируются примерно XIV веком, тогда как основной корпус его текстов относится к XV-XVI векам. В нем представлены документы по истории Ирландии, а также сага о Кухулине и фрагменты другого героического цикла, повествующего об удивительных подвигах Финна, Осина и фианы. Встречаются в книге и предания о более ранних персонажах, чем Финн или Кухулин. Это - Туатха де Данаан, древнегэльский клан богов.

Уэльские рукописи восходят к тому же периоду, что и ирландские и шотландские. Среди них особенно выделяются четыре памятника. Наиболее ранние из них - Черная Гермартенская книга, датируемая третьей четвертью XII века; Книга Аневрина, написанная в конце XIII века; Книга Талесина (XIV века) и Красная Гергестская книга, составленная несколькими писцами примерно полтора века спустя. Первые три тома из этих "Четырех древних валлийских книг" весьма невелики по объему и содержат поэтические произведения крупнейших легендарных бардов VI века - Мирддина, Талесина и Аневрина. Последний, Красная Гергестская книга, гораздо обширнее по объему. В ней имеются - в переводе на староваллийский - фрагменты британских хроник; часто цитируемые триады - стихи в честь знаменитых личностей или событий; старинные поэмы, приписываемые Лливарч Хену; и что является для нас поистине бесценным - так называемый Мабиногион, в котором в романизированной форме изложены ключевые моменты древнекельтской мифологии.

Таким образом, мы располагаем обширным корпусом литературных памятников, посвященных мифологии Британских островов и записанных в период примерно с начала XII до конца XVI века. Но даже начало этого периода, вне всяких сомнений, отстоит очень и очень далеко от эпохи событий, описываемых в них. Дата создания манускриптов запечатлела лишь последнюю редакцию содержания рукописей в том виде, в котором они дошли до нас, и не имеет никакого отношения к их первозданной версии. Поскольку эти книги являются списками древних поэм и сочинений, сделанными с куда более ранних рукописей, эта датировка никак не отражает времени создания самих текстов, подобно тому, как наличие фрагмента "Кентерберийских рассказов" в современной антологии английской поэзии не дает оснований считать Чосера поэтом нашего времени.

Впрочем, датировка бывает и прямой, и косвенной. В некоторых случаях, в частности, в элегии в честь св. Колумбии в "Tain Во Cuailgne", в составе Книги Бурой Коровы, указаны даты непосредственного создания текстов. В других мы зависим от свидетельств если и не столь категоричных, то, во всяком случае, более или менее определенных. Даже если автор ничего не говорит о том, что он пользуется более ранней рукописью, для нас очевидно, что именно этим объясняются глоссы в его тексте. Писцы, переписывавшие ранние гэльские рукописи, очень часто встречали в документах, которые они сами же копировали, слова настолько архаичные, что они были совершенно непонятны для читателей их времени. Чтобы хоть как-то выйти из положения, переписчикам приходилось вставлять маргинальные толкования, объясняющие значения таких слов, для чего они обращались к другим старинным текстам. Вообще средневековые переписчики довольно часто по собственному усмотрению переносили эти толкования в основной текст, где они и сохранились как своего рода филологические окаменелости, отражающие различные черты минувшей жизни.

Документы, из которых они были позаимствованы, давно утрачены, и единственными их следами остаются фрагменты, сохранившиеся в составе средневековых рукописей. В валлийском Мабиногионе имел место тот же процесс. Неясности и "темные места" в сохранившихся манускриптах со всей очевидностью показывают, что они представляют собой списки с гораздо более архаических текстов. Валлийские манускрипты, так же как и гэльские, восходят к гораздо более ранним и примитивным протографам.

Таким образом, доказано, что древние предания гэльцев и бриттов отнюдь не являются порождением фантазии ученых монахов эпохи Средневековья. Сегодня мы можем установить время если не собственно возникновения самих преданий, то хотя бы их первого появления в том виде, в каком они дошли до нас. В этой связи можно привести различные свидетельства того, что наиболее существенные фрагменты древнейшей литературы гэлов и бриттов могут быть отнесены к периоду, как минимум на несколько веков предшествующему времени создания самых ранних из дошедших до нас списков. Так, самая ранняя версия эпизода "Похищения быка из Куальгне", являющаяся своего рода ядром и центром древнегэльского героического цикла, ключевым персонажем которого является Кухулин, fortissimus heros Scotorum [1], входит в состав Книги Бурой Коровы (XII в.). Однако легенда повествует о том, что сама сага не только не возникла в VII веке, но и успела стать настолько древней, что барды уже не помнили ее. Их вождь, некий Сенхан Торлейст, исторический персонаж и главный бард Ирландии того времени, получил от святых дозволение вызвать из загробного мира дух Фергуса, современника Кухулина и главного участника знаменитого "Похищения", и, таким образом, узнал подлинную версию событий из уст самого героя. Это предание, упоминающее имя реального лица, с полной определенностью свидетельствует, что история о похищении была известна задолго до того времени, когда жил Сенхан, а это, по-видимому, говорит о том, что либо именно его версия славных деяний Кухулина стала общепринятой, либо он просто первым записал ее. С такой же значительной дистанцией во времени мы сталкиваемся и в наиболее ранних прозаических записях валлийских мифологических преданий, именуемых Мабиногион, или, точнее, "Четыре Ветви Мабиноги". Ни в одном из этих памятников нет никаких сведений или хотя бы упоминаний об Артуре, вокруг которого сформировалось основное ядро легенд древних бриттов в том виде, в каком валлийцы познакомили с ним норманнов. Эти загадочные мифологические тексты, по всей вероятности, предшествуют циклу артуровских мифов, сложившемуся к VI веку. С другой стороны, персонажи "Четырех Ветвей" упоминаются без всяких пояснений, как если бы речь шла о героях, известных всем и каждому, в одной из поэм, созданной, как считается, в VI веке и входящей в состав "Четырех древневаллийских книг", где приводятся первые скудные сведения об этом герое британского эпоса.

[1] Fortissimus heros Scotorum (лат.) - храбрейший герой Шотландии (Прим. перев.).

Эти и подобные им соображения позволяют с высокой степенью вероятности говорить о существовании в эпоху задолго до VII века ирландских и валлийских поэтических и прозаических версий мифов, во многом напоминающих ту форму, в которой они дошли до нас.

Однако это означает лишь то, что мифы, предания и легенды, известные нам, возникли довольно рано, а свою современную, так сказать, литературную форму обрели гораздо позже. Сама мифология, вне всякого сомнения, всегда гораздо старше, чем самые древние стихи и легенды, излагающие ее. Обширные и сложные по составу саги создаются не день и не год. Легенды о богах и героях гэлов и бриттов, в отличие от Афины, появившейся на свет из головы Зевса, появились на свет отнюдь не из головы некоего гениального поэта. Бард, первым придавший им подобие художественной формы, следовал весьма и весьма примитивным традициям своего клана. Таким образом, мы вправе считать эти предания творением не XII и даже не VII века, а некоего доисторического и потому незапамятного прошлого.

На это указывают и особенности самих преданий. Изучение легенд и архаических текстов гэлов и бриттов, если опустить некоторые детали, являющиеся позднейшими вставками, позволяет выявить их древнейшее ядро, что ставит эти памятники в один ряд с творениями других народов, стоявших на аналогичной ступени развития культуры. Да, их "местный колорит" можно считать делом рук последнего их "редактора", однако их корни являются не только более ранними, нежели Средневековье, но и дохристианскими и даже доисторическими. Сам характер ранних гэльских преданий относится к той же стадии развития творческой мысли, на которой возникли олимпийские боги и титаны, Эзир и Йотун. Нам придется вернуться в далекое прошлое, к самым истокам цивилизованной мысли, чтобы выявить параллели к таким преданиям, как легенда бриттов, рассказывающая о боге солнца, который, после того как его соперник в любви ранил его отравленной стрелой, превратился в орла, из когтей которого с тех пор на землю падают куски падали (см. главу 18, "Боги кельтов Британии").

Этот аспект архаических памятников кельтской литературы выявлен и всесторонне изучен Мэттью Арнольдом в его книге "Исследования кельтской литературы". Правда, автора в первую очередь интересуют валлийские предания, но сказанное в равной мере относится и к гэльским мифам. "Первое, что поражает нас при чтении Мабиногиона, - пишет он, - это то, насколько беззастенчиво средневековый повествователь занимается плагиатом реалий глубокой древности, многие из которых остаются тайной для него самого. Он похож на крестьянина, строящего свою убогую хижину на месте дворцов Галикарнасса или Эфеса; он строит, но его сооружение во многом состоит из материалов, истории возникновения которых он либо не помнит, либо знает ее только по поздним преданиям; камни, которые он использует, взяты им "из других зданий": более древних, сложных, изысканных и величественных". Его герои "вовсе не средневековые персонажи; они принадлежат к более древнему, языческому миру мифов". То же самое относится и к условно историческим персонажам трех крупнейших циклов гэльской мифологии: Туатха Де Данаан, циклу, рассказывающему о героях Ольстера, и мифам о Финне и фианах.

Божественное происхождение этих героев затмевает их человеческие черты, а сквозь маски их лиц проступают лики богов.

Однако боги на то и боги; к тому времени, когда были записаны легенды о них (в том виде, в котором они известны нам), они приняли облик простых смертных. В наиболее ранних версиях этих легенд, если бы их можно было восстановить, они, без сомнения, предстали бы существами вечными, способными менять свой облик и не знающими смерти. Однако позднейшие христианские переписчики, будь то ирландцы или валлийцы, просто не могли этого допустить. Этим объясняется уникальный парадокс мифов: смерть Бессмертных. Трудно найти сколько-нибудь заметную фигуру в гэльском или британском пантеоне, чья смерть или гибель не были бы описаны в каком-нибудь предании. Чаше всего они гибли в грандиозных битвах сынов света с исчадиями тьмы. Однако их смерть в более ранних мифах отнюдь не мешала им появляться как ни в чем не бывало в позднейших. И лишь тогда, когда смерть наложит печать на уста последнего из людей, хранящего предания о богах, можно будет всерьез говорить об их смерти.