Конфуцианская этика

2



4





МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

СОЧИНСКИЙ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ И ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ

КАФЕДРА ОБЩЕГУМАНИТАРНЫХ ДИСЦИПЛИН 

















Реферат 

По курсу « Религиоведение» 

На тему:

« Конфуцианская этика»





















Выполнила:

Федина Г.Г.

Студентка 2 курса

Специальности ГМУ

Группа ГМУ- 18





Проверила:



Луцык С.М.

















Сочи-2010







СОДЕРЖАНИЕ

Введение

1. Конфуций и его учения 

1.1.Жизнь Конфуция

1.2. "Лунь-юй"

2. Традиции и культура 

2.1. Жень: человечность 

2.2. Ли: ритуал 

2.3. Вэнь: воспитанность 

2.4. Цзюнь-цзы: благородный муж

Заключение

Список использованной литературы



























































ВВЕДЕНИЕ





         Сегодня во всем мире вряд ли найдется человек, не слышавший о конфуцианстве и его знаменитом основателе Конфуции (551-479 гг. до н.э.), имя которого в китайском произношении звучит как Кун-цзы или Кун-фуцзы (Мудрец Кун). В древних книгах его порой называют просто Учителем, и читателю сразу становится ясно, что речь идет о великом наставнике, который стал нравственным идеалом миллионов людей. На высказывания Конфуция ссылаются философы, политики, ученые всего мира. Фразы его сегодня можно услышать даже от малограмотного китайского крестьянина.

         По конфуцианским принципам в настоящее время живет не только Китай, но и некоторые страны Восточной и Юго-Восточной Азии: Япония, Корея, Вьетнам, Сингапур; причем принципы эти настолько органично вошли в плоть их национальной культуры, что люди часто сами не замечают, что говорят словами Конфуция.

         Ученики Конфуция записали его высказывания, обобщив их в книге "Лунь Юй" (6 в. до н.э.), название которой принято переводить как "Беседы и суждения". В основном она состоит из коротких записей бесед Учителя с последователями, из лаконичных высказываний Конфуция. Свой жизненный путь он сумел описать в нескольких строчках: В 15 лет я обратил свои помыслы к учебе. В 30 лет я обрел самостоятельность. В 40 – сумел освободиться от сомнений. В 50 лет я познал волю Неба. В 60 лет научился отличать правду ото лжи. В 70 лет – я стал следовать желаниям моего сердца и не нарушал Ритуала".

          В этом высказывании весь Конфуций как человек и как идеал традиции. Его путь от учебы через познание "воли Неба" к "свободному следованию желаниям сердца" и добровольному соблюдению норм поведения, которые он считал священными, стал нравственным ориентиром всей китайской традиции. Его учение многогранно. Оно включает в себя совокупность этических, духовных и социальных норм, которые передавались из поколения в поколение на протяжении почти 2,5 тысяч лет. Правили эти касались воспитания человека, определяли его поведение в семье, на службе, в обществе.

         В течение многих веков трактовка учения Конфуция не раз менялась, придавая ему порой самые причудливые черты. В конце концов, конфуцианство превратилось в политическое и социальное учение о принципах справедливого и гармоничного управления государством и взаимоотношениях между людьми. В этом виде оно существует до сих пор. Однако интерес вызывает не столько исторический путь конфуцианства, сколько само учение Конфуция – то, что проповедовал человек, которого сегодня не без основания именуют наставником Китая.





1.Конфуций и его учения

1.1.Жизнь Конфуция





            Конфуций, родившийся и проведший почти всю жизнь в царстве Лу, происходил из семьи обедневших аристократов. В молодости ему пришлось вынести немало трудностей, и возможно, что эти ранние испытания и бедность способствовали тому, что на всю жизнь у него осталось сочувствие к простым людям. 

            Как предполагают биографы Конфуция, он пытался в юности сделать политическую карьеру. Но в то время большинство должностей передавалось от отца к сыну, и те посты, которые открывали возможность реального участия в решении государственных дел, были естественным достоянием отпрысков высшей аристократии. Человек такого происхождения, как Конфуций, мог продвинуться только при условии, если бы он интригами и лестью сумел завоевать расположение тех, кто вершил делами. К этому Конфуций был решительно не способен. Более того, создается впечатление, что и впоследствии, когда кому-либо из учеников удавалось добиться для него многообещающего свидания с власть имущими, он все портил, открыто высказывая свое мнение о действиях собеседника. Возможен был еще один путь - военная карьера. Но к убийству людей, к войне, к военной муштре и методам военной организации Конфуций испытывал глубокое отвращение. Конфуций всегда осознавал себя представителем того, появившегося в XI в. до н. э., начала нравственности и культуры ( вэнь), которое противопоставлялось началу воинственности и войны. 

            Убедившись, что путь к политической деятельности для него закрыт, Конфуций занялся учеными разысканиями и преподаванием. По-видимому, он считал себя неудачником. Если в последующие времена деятельность ученого и преподавателя была связана с известным общественным престижем и даже подчас окружена ореолом, в то время, когда жил Конфуций, такой ореол окружал только правителей и их ближайших помощников. Конечно, со времени возникновения в Китае государства, в особенности же с момента, когда начали вести регулярные хроники, знакомство с историческими материалами было необходимо даже для повседневного ведения дел как во внутренней политике, так и во взаимоотношениях с другими государствами. Точно так же нужно было знать и ритуал для проведения различных торжеств при дворах государей. Но это делалось как бы между прочим чиновниками, основные обязанности которых лежали в сфере активного участия в управлении. Так же обстояло дело и с преподаванием, и с подготовкой смены для стареющих государственных мужей. 

            Конфуций был первым в Китае, кто целиком посвятил себя этим второстепенным в глазах современников занятиям. Но главное в том, что он впервые стал заниматься историческими исследованиями и преподаванием не как официальное лицо, не впорядке выполнения служебных обязанностей, а по своей собственной инициативе. Успех его деятельности показал, что значение человека не исчерпывается тем местом, которое он занимает в официальной иерархии, и тот, кто, размышляя над проблемами справедливости, человечности, культуры, привлекает к себе людей, жаждущих услышать живое слово, может сыграть в жизни общества несравненно большую роль, чем министры и сановники. Это открытие, сделанное исподволь, без осознанного стремления к переворотам, было неслыханным новшеством, прорывом к новым горизонтам из анонимной коллективности архаического города-государства. Живший через 150 лет после Конфуция его последователь Мэн-цзы мог уже говорить о том, чтоучитель - лицо гораздо более почтенное, чем правитель, и что учителю не может приказать явиться к себе не только царь, но даже и сын неба. 

            По всей вероятности, то течение, которое впоследствии стало школой Конфуция, возникло первоначально как свободное сообщество друзей, обсуждавших интересовавшие их вопросы. Но сила ума и масштабы личности Конфуция вскоре привели к тому, что он стал признанным главой школы, а его друзья - его учениками. В "Лунь-юй" упоминаются имена 22 учеников. Даже если эта цифра и не точна, она дает представление о размерах его школы. Конфуций принимал к себе в школу всякого, кто шел к нему, вне зависимости от того, принадлежал ли он к аристократии или к простым людям, к богатым или бедным. Он говорил, что среди стремящихся к знанию он не признает никаких различий; это также было новшеством там, где главным признаком человека было происхождение. 

            В китайской традиции существует версия, что Конфуций был крупным сановником, ведавшим в царстве Лу вопросами суда и расправы. Восходит эта версия к весьма почтенному источнику - к биографии Конфуция, написанной великим китайским историком Сыма Цянем (приблизительно 145-90 гг. до н.э.), о котором нам не раз еще придется упоминать. Авторитет Сыма Цяня, поддержанный и усиленный двух тысячелетней традицией, казался до последнего времени достаточной гарантией правильности сообщаемых им сведений. Но критические исследования ученых нашего века показали, что отнюдь не всему, что пишет Сыма Цянь, следует безусловно доверять. В частности, было выяснено, что, живя в условиях централизованной империи, Сыма Цянь не представлял себе обстановки, существовавшей в маленьких самостоятельных городах-государствах , уничтоженных еще за три столетия до его рождения. Народные выступления, происходившие на улицах и площадях, Сыма Цянь изображает как борьбу сановников, происходившую в тронных залах и коридорах дворцов. Поскольку история, как ему казалось, творится во дворцах императорами и их приближенными, неудивительно, что он превращает в сановника и Конфуция, в его время уже рассматривавшегося в качестве основоположника государственной идеологии. Для такого человека положение скромного учителя казалось Сыма Цяню неуместным, и, опираясь на легенды, уже окружавшие в это время личность мыслителя, он наделяет его высоким постом и помещает его биографию среди биографий царственных особ. 

            Современный биограф Конфуция, Х. Г. Крил, убедительно опроверг эту версию. Самым существенным из его аргументов является то, что в то время высокий пост мог занимать лишь человек, принадлежащий к одному из знатных родов, а если бы в действительности Конфуций, не принадлежавший к знати, этот пост занимал, такой факт не остался бы не отмеченным в самой достоверной книге, о нем рассказывающей, - в "Беседах и рассуждениях" ("Лунь-юй"). Впоследствии, когда вокруг Конфуция стали возникать легенды, ему приписывали, что, будучи главой судебного ведомства, он приказывал присуждать к смертной казни за такие преступления, как "изобретение необычной одежды". Ниже мы остановимся на политических взглядах Конфуция, но сейчас стоит отметить, что такой образ действий полностью противоречит достоверно известным высказываниям Конфуция, бывшего принципиальным противником жестоких наказаний. 

            Однако, по-видимому, какой-то официальный пост Конфуций все же занимал. Его ученики шли все выше по лестнице карьеры, и делалось все более странным, что их учитель - лицо официально не признанное. Цзи Кан-цзы, управлявший в то время царством Лу, присвоил Конфуцию звание не слишком высокое, но достаточно почетное. По-видимому, он стал одним из низших да-фу (сановников). К такому заключению можно прийти на основании текста, где говорится, что с другими низшими да-фу он говорил прямо и непринужденно, в то время как с высшими держался более формально. Пост Конфуция, насколько можно судить, был достаточно почетным, но не давал ему возможности влиять на ведение дел, и Конфуций тяжело переживал это. В "Лунь-юй" есть такой эпизод. Один из учеников Конфуция опоздал к нему и объяснил, что задержался из-за государственных дел, и тогда Конфуций с казал: "Это очевидно, были мелкие дела, ибо если бы это были столь важные вопросы, что можно было бы назвать их государственными, посоветовались бы со мной". 

            Но вскоре ему пришлось отказаться от этой иллюзии и понять, что добиться политического влияния в Лу ему не удастся. А между тем он уже приближался к шестидесяти, и если он хотел действовать, откладывать это на долгий срок было нельзя. И вот он решил отправиться в странствие, чтобы найти правителя, который, поверив в его учение, предложил бы ему осуществить его. Проскитавшись около десяти лет по нескольким царствам древнего Китая, Конфуций ни с чем вернулся в Лу. Через несколько лет после возвращения он умер. 

            Неудачное путешествие Конфуция накладывает на его жизнь, в общем неяркую и небогатую событиями, отпечаток страдания. Это точно сформулировал Х.Г.Крил, следующим образом охарактеризовавший значение его путешествия:"Конечно, сферой Конфуция была сфера идей... Он не способен был к компромиссам, необходимым для того, чтобы претворить эти идеи в жизнь. Но крайне важно было, чтобы он сделал такую попытку. Различие здесь такое же, как между офицером, дающим команду "За мной!", и тем, кто командует "Вперед!". Если бы Конфуций оставался в Лу, пользуясь синекурой и расхаживая со своими учениками, он был бы проповедником. Решившись на свои безнадежные поиски, он стал пророком. В некотором роде это смешная картина: почтенный, но все еще в известном смысле наивный джентльмен, которому уже за пятьдесят, отправляется в путешествие с целью спасти мир, убедив прошедших огонь, воду и медные трубы правителей, чтобы они не угнетали своих подданных. Но если есть в этом что-то смешное, то это самое смешное, что свойственно великим людям". 



1.2. "Лунь-юй"





            Теперь посмотрим, что представляет собой книга, на которую в дальнейшем не раз придется ссылаться и которая, по-видимому, является единственным достоверным свидетельством о Конфуции и его взглядах. Это "Лунь-юй" - небольшой трактат, в который входят изречения Конфуция, а также разговоры между ним и его учениками и современниками. 

            В самой ранней китайской библиографии, относящейся к I в. до н.э., сообщается, что эта книга составлена учениками Конфуция после его смерти на основе сохранившихся у них записей. Но в настоящее время большинство ученых считает, что, будучи действительно основанной на этих записях, книга (за исключением двух глав) подготовлена через 70-80 лет после смерти Конфуция, т.е. в начале IV в. до н.э. "Лунь-юй" написана крайне лаконичным языком и состоит из отрывочных записей, в которых затрагиваются самые разнообразные темы, начиная от деталей повседневной жизни Конфуция и кончая разбором проблем философии, культуры, политики и морали. В книге нет продуманной системы; части, на которые она разделена, озаглавлены по первым словам первого отрывка. В редких случаях несколько следующих друг за другом записей содержат сходные по теме высказывания; слова учителя перемежаются словами учеников, причем на вопросы, многократно повторяющиеся, почти всегда даются различные ответы. В "Лунь-юй" зарегистрирована постоянная работа мысли, бьющейся над решением основных вопросов человеческой жизни и отношения к людям; к этим вопросам мыслитель подходит все вновь и вновь с разных сторон, каждый раз предлагая иной аспект их решения. 

            Чтобы читатель представил себе стиль книги, приведем несколько отрывков. Конфуций замечает: "Настоящий человек не досадует на то, что он не занимает подходящего места; он озабочен тем, есть ли у него качества, которые для этого необходимы. Он не беспокоится, что о нем никто не знает, а стремится поступать так,чтобы иметь право на признание" . Слова Конфуция чередуются с воспоминаниями и мыслями о нем учеников. Так, одна из записей гласит: "Когда учитель, будучи в Ци, услышал музыку Шао, в течение трех месяцев он не чувствовал вкуса того, что ел. "Я никогда не думал, - сказал он, - что музыка может быть столь прекрасна". В другой записи так резюмируется впечатление о его личности: "Учитель был ласков, но тверд; преисполнен достоинства, но не высокомерен; почтителен, но спокоен". 

            Сведений о Конфуции в позднейших китайских источниках необъятное количество, и до последних десятилетий принято было строить на их основе характеристику мыслителя. Но осуществленные уже в XX в. исследования, как отмечалось выше, показали, что эти источники (в первую очередь биография Конфуция в "Исторических записках" Сыма Цяня) недостоверны и подчас грубо искажают его биографию и взгляды. Мы будем привлекать их лишь в случаях, когда они дают возможность разъяснить факты, достоверность которых засвидетельствована в "Лунь-юй".





















































































2.Традиции и культура





2.1. Жень: человечность



        Конфуций открыл человека, постиг своеобразие его бытия и места в мире. Центральная категория его учения — жень, что обычно на русский язык переводится как «человеческое начало», «милосердие», «человеколюбие», «гуманность». Жень обозначает и специфический признак человека, и программу его деятельности. Это — человеческое начало в человеке, которое является одновременно его долгом. Нельзя сказать, что представляет собой человек, не ответив одновременно на вопрос о том, в чем заключается его нравственное призвание, говоря по-другому, человек есть то, что он сам из себя делает.

   У Конфуция есть высказывание, которое на первый взгляд кажется логическим недоразумением:

   «Только обладающий человеколюбием («жень») может любить людей и может ненавидеть людей» .

    В самом деле: сказать, что «обладающий человеколюбием может любить людей» — значит впасть в тавтологию; сказать, что «обладающий человеколюбием... может ненавидеть людей» — значит совершить другую логическую ошибку, которая называется противоречием определения. Однако если учесть многозначность понятия «жень», то данное высказывание приобретает глубокий смысл. Оно означает, что человеческое начало в человеке есть то самое начало, в силу которого он может любить людей и ненавидеть людей. Конфуция много раз спрашивали, что такое «жень»? Среди ответов есть и такое утверждение:

    «Это значит любить людей» 

    Иероглиф «жень» состоит из двух знаков, обозначающих соответственно человека и цифру два. «Жень» берет свои истоки и реализуется в отношениях человека с другими людьми. Именно они, эти отношения, составляют собственное пространство человеческого бытия.

    Однажды во время скитаний Конфуций с учениками оказался в ситуации, когда им надо было перейти реку. Конфуций послал одного из учеников к находившимся неподалеку даоским отшельникам, чтобы узнать у них, где находится брод. Стоит ли, ответили отшельники, искать брод, когда вся Поднебесная охвачена потопом? И вместо того чтобы держаться за Конфуция, который хочет уйти от определенных людей, не лучше ли последовать учениям тех мужей, которые вообще избегают мирской суеты? Ученик передал эти слова Конфуцию. Тот сказал, что человек не может сбиться в одну стаю со зверями и птицами, и если он уйдет от людей, то с кем он останется?

     Очень мудрый ответ. У человека свой удел, даже если он очень тяжелый. Мудрость состоит не в том, чтобы ставить несбыточную цель — убежать от людей, а в том, чтобы внести гармоничное начало в отношения междуними.

     Отношения между людьми наполняются нравственным смыслом, принимают гармоничный характер по мере того, как они станодятся взаимными.

     На вопрос своего ученика: «Можно ли всю жизнь руководствоваться одним словом?» Конфуций ответил: «Это слово — взаимности, не делай другим много, чего не желаешь себе».

     Конфуцием здесь сформулирован принцип, который, как уже отмечалось, значительно позже и в другой, европейской, культурной традиции получил название золотого правила нравственности. Выше, лучше этого правила человечество пока ничего не придумало.



2.2. Ли: ритуал



         «Жень» как человеколюбие, начало взаимности в отношениях — общий принцип поведения. Его конкретным воплощением является ритуал, у Конфуция есть такие слова:

     «Сдерживать себя, чтобы во всем соответствовать требованиям ритуала,— это и есть человеколюбие».

   Если «жень» можно охарактеризовать как душу человеческого общения, то ритуал является его плотью.

     Слово «ритуал» — не единственный русский эквивалент соответствующего китайского термина «ли», который может быть переведен также как «правила», «церемонии», «этикет», «обряд». В самом общем виде под ритуалом понимаются конкретные нормы и образцы общественно достойного поведения. Его можно истолковать как своего рода смазку социального организма. Ритуал соединяет людей, но соединяет так, что применительно к каждому типовому отношению обозначает оптимальную дистанцию, которая позволяет продуктивно общаться разным индивидам.

     Человеколюбие Конфуций понимает как взаимность, равенство в отношениях. Однако люди являются разными и по природным качествам, и по социальному статусу. Возникает проблема: как реализовать принцип равенства в отношениях между неравными людьми? Ритуал и является ответом на этот головоломный вопрос. Его можно было бы кратко определить как общественную соразмерность индивидов.

     Очень важно понять соотношение «жень» и «ли». «Жень» не существует над или наряду с «ли», а только через «ли». Но и «ли» теряет свое нравственное качество вне соотнесенности с «жень». Этика Конфуция утверждает гуманизм конкретных человеческих взаимоотношений. Она исходит из убеждения, что человеческое согласие важнее абстрактных истин.

     «Люди с разными принципами не могут найти общего языка».

     Поэтому не может быть более высокого принципа, чем человечность, воплощенная во всем многообразии человеческих ситуаций. В книге «Лунь юй» мы встречаем следующий замечательный фрагмент.

     «Цзы-гун (Ученик Конфуция) хотел положить конец обычаю принесения в жертву барана в первый день месяца. Учитель сказал: «Сы (прозвище Цзы-гуна)! Ты заботишься о баране, а я забочусь о ритуале».

     Ритуал сам является нравственной мерой поведения, поскольку он обеспечивает согласное существование людей, дает им общие символы. Его нельзя крушить, исходя из абстрактных принципов, даже если таким принципом является жалость к животным. Разумеется, ритуал подвижен, изменчив, но на своей основе и по своим законам.

  В содержательном плане конфуцианский ритуал держится на двух основаниях: сыновней почтительности (сяо) и исправлении имен (чжен мин).

  По мнению Конфуция, образец и норму достойного поведения задает древность. «Я верю в древность и люблю ее», — говорил он. Нравственные усилия человека должны быть направлены на то, — чтобы подняться до уровня идеального прошлого. Такая установка не просто означает, что человек смотрит назад. Она имеет у Конфуция более строгий и конкретный вид.

  «Почтительность к родителям и уважительность к старшим братьям — это основа человеколюбия».

  Было бы неверно утверждать, будто сыновняя почтительность вторична по отношению к морали, является ее конкретизацией. Она и есть сама мораль, рассмотренная в аспекте взаимоотношения поколений. Отец является для сына последней (и в этом смысле абсолютной) нравственной инстанцией. Вот принципиальное суждение на эту тему:

  «Е-гун сказал Кун-цзы: «У нас есть прямой человек. Когда его отец украл барана, сын выступил свидетелем против отца». Кун-цзы сказал: «Прямые люди у нас отличаются от ваших. Отцы скрывают ошибки сыновей, а сыновья покрывают ошибки их отцов, в этом и состоит их прямота».

  Почтение сына к отцу, как, впрочем, и забота отца о сыне - первичное, далее не разлагаемое нравственное отношение. Не существует таких принципов и обстоятельств, вообще не существует ничего такого, что могло бы оправдать доносительство на отца. Человеколюбие неотрывно от сыновней почтительности. В последующем эта конфуцианская установка получила закрепление в юридической практике: в I в. до н.э. были изданы законы, предписывавшие детям укрывать родителей, а в средневековом своде китайских законов доносительство на отца, мать, деда, бабку каралось смертной казнью.

  Нравственную обращенность Конфуция к прошлому иногда характеризуют как консерватизм. Такая оценка является по меньшей мере поверхностной. Прежде всего надо ясно обозначить проблему, которую решает Конфуций. Это не социологическая проблема исторической динамики, а этическая проблема человеческого взаимопонимания и согласия. Для Конфуция ни стремление к новому, ни консервация старого сами по себе не имеют самоценного значения. Есть нечто поверх них — мир и покой в обществе. Вопрос поэтому стоит так: как возможны изменения в обществе без смут и хаоса, без того, чтобы разрывалась связь времён и дети шли против отцов? Для этого, как полагает Конфуций, есть только один путь: жажда перемен не должна посягать на культ предков. Изменения возможны и желаемы только в том случае, если на них получено согласие родителей. Одна из норм конфуцианского ритуала разрешает детям менять порядки, заведенные отцом, только через три года после его смерти. Условием и пределом новаторского пыла детей, молодежи является согласие родителей, старших поколений. Конфуций учит тому, что новое надо выводить из старого, что идеалы надо черпать в состоявшемся прошлом, а не в проблематичном будущем, что спокойствие консерватизма предпочтительнее раздоров прогрессизма. При оценке этой патриархальной, опрокинутой в прошлое нравственной установки следует учесть, что народ, который руководствовался ею, оказался самым многочисленным на земле. Сыновняя почтительность — краеугольный камень в здании китайской цивилизации.

  Принцип сяо устанавливает взаимность в отношениях между неравными людьми по оси времени: почести, которые сын оказывает отцу, возвращаются к нему через его собственных детей. Ту же функцию выравнивания человеческих отношений в социальном пространстве выполняет концепция исправления имен, которая выражается в следующей формуле Конфуция:

  «Государь должен быть государем, сановник — сановником, отец — отцом, сын — сыном».

  Люди различаются между собой по социальному статусу и месту в системе общественного разделения труда. Для того чтобы у человека, принадлежащего к определенному сословию и выполняющего определенные функции, установились достойные отношения с людьми других статусов и функций, он должен быть на уровне собственного общественного предназначения. Взаимность отношений в социально разделенном обществе реализуется через обмен различными деятельностями, что предполагает и требует честного выполнения каждым своего долга, вытекающего из выполняемой им функции в семье и обществе.



2.3. Вэнь: воспитание



  Более высокое положение в человеческой и социальной иерархии означает также более высокий уровень нравственной ответственности:

  «Учитель сказал: «Если личное поведение тех, (кто стоит на верху), правильно, дела идут, хотя и не отдают приказов. Если же личное поведение тех, (кто стоит наверху), неправильно, то хотя приказывают, (народ) не повинуется».

  Нравственные обязанности, поскольку они материализуются в ритуале, становятся делом воспитания, образования, культуры. Эти понятия у Конфуция не были разведены. Все они входят в содержание категории «вэнь» (первоначально это слово означало человека с разрисованным туловищем, татуировкой). «Вэнь» можно истолковать как культурный смысл человеческого бытия, как воспитанность. Это не вторичное искусственное образование в человеке и не его первичный естественный слой, не книжность и не природность, а их органический сплав.

  «Учитель сказал: «Если в человеке естественность превосходит воспитанность, он подобен деревенщине. Если же воспитанность превосходит естественность, он подобен ученому-книжнику. После того как воспитанность и естественность в человеке уравновесят друг друга, он становится благородным мужем».

  «Лунь-юй» начинается и завершается высказываниями о необходимости учиться и о благородном муже. Важнейшие категории Конфуция — «жень», «ли», «вэнк» — являются одновременно чертами идеальной личности, именуемой благородным мужем. По сути дела, все учение Конфуция есть ответ на один вопрос — на вопрос о том, как стать благородным мужем. 





2.4.Цзюнь-цзы: благородный муж 



  Понятие благородного мужа имеет у Конфуция два взаимосвязанных смысла: принадлежность к аристократии и человеческое совершенство. Принадлежность к аристократии сама по себе не гарантирует человеческого совершенства, ибо для этого необходима упорная духовная работа над собой. В то же время человеческое совершенство не закрыто и для тех, кому судьба предназначила долю простолюдина.

  «B [деле] воспитания нельзя делать различий между людьми».

     Можно заключить: человеческое совершенство, которое, в принципе, с точки зрения природных потенций, открыто для всех, является конкретной обязанностью определенных (так называемых благородных) сословий. Оно существует как усилие определенных индивидов стать благородными, подняться на уровень своего предназначения. Стать благородным мужем чрезвычайно трудно. Конфуций обычно уклонялся от ответа на вопрос, является ли тот или иной индивид благородным мужем. Себя он не относил к таковым.

     Благородный муж — средоточие всех высоких качеств, идеальная личность, как ее понимает Конфуций. Он стремится познать правильный путь (дао); всегда и во всем человеколюбив; думает о том, чтобы во всем следовать ритуалу, быть искренним и правдивым в словах, честным и почтительным в поступках; он постоянно учится.

     То, как благородный муж строит взаимоотношения с другими людьми, можно выразить в трех предложениях: он относится ко всем ровно, одинаково; заимствует у окружающих только хорошее и сближается с лучшими; судит только самого себя. Предмет особой заботы благородного мужа — соответствие слова и дела.

     «У людей с красивыми словами и притворными манерами мало человеколюбия».

     Чтобы застраховать себя от самообольщения, нужно быть не просто сдержанным в словах, а взять себе за правило «прежде осуществить задуманное, а потом уже говорить об этом». Дела благородного мужа должны предшествовать его словам. Основной общественной ареной, на которой наиболее полно раскрываются возможности благородного мужа, является сановная деятельность. Благородный муж в этом смысле представляет собой воплощенный синтез нравственности и политики.

     Благородный муж — нравственно самостоятельная и самодостаточная личность. Ему в учении Конфуция противостоит низкий человек (сяо жень). Низкий человек смотрит не вверх, а вниз; думает только о том, как бы извлечь выгоду; не умеет переносить трудности; предъявляет требования другим людям; склонен к раздорам, может даже дойти до разбоя. Эго человек своевольный, грубый, неотесанный не только по внешнему виду и манерам, но и в том глубоком смысле, что для него ритуал, представления о человеческом приличии и достоинстве не стали определяющими мотивами поведения. Низкий человек — своего рода антиидеал. Подобно тому как благородный муж выделывает сам себя в упорных трудах, низкий человек является результатом нерадения индивидов о самих себе. Правда, статус простолюдина способствует такому нерадению, но только способствует.

     В целом в отношении индивидуальных судеб людей не существует предопределения. Конфуцию приписывают такое суждение:

     «Человек скрывает свое сердце — его ни измерить, ни взвесить. Прекрасное и безобразное — все таится в человеческом сердце, но цвета его не увидишь».

     Это можно понять так, что человек по своим изначальным возможностям открыт как добру, так и злу. Поэтому творить добро и противостоять злу — не единовременный акт человеческого бытия, а его непрерывное состояние. Конфуций не льстит людям. Но он и не проклинает их. Пафос его учения иной: постоянное нравственное, культурное бодрствование.



































ЗАКЛЮЧЕНИЕ





         Учение Конфуция занималось только вопросами этики и политики и почти  не касалось всего того, что не может быть объяснено человеческим разумом, а подкрепляется только верою.

         Высказывания Конфуция учат людей терпимому, доброму отношению друг к другу, в них заложено стремление к всеобщей гармонии. Правитель, начальник, воспитатель, по мнению Конфуция, должен показывать подчиненным и воспитанникам образец поведения. На вопрос правителя: «Как вы смотрите на убийство людей, лишенных принципов, во имя приближения к этим принципам?» мудрец ответил: «Зачем, управляя государством, убивать людей? Если вы будете стремиться к добру, то и народ будет добрым. Мора ль благородного мужа подобна ветру. Мораль простолюдина подобна траве. Трава клонится туда, куда дует ветер.»

          В трудах Конфуция практически не рассматриваются богословские, метафизические вопросы, но считается допустимой вера в духов и нравственно необходимой вера в загробную жизнь. Эта вера нужна потому, что она укрепляет нравственность человека. Учение Конфуция поддерживает необходимость правил выражения сыновней почтительность и развивает древние культовые обряды почитания умерших предков.











































ЛИТЕРАТУРА:





1) Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика. М.- 2002г

2) Сайт http://www.istina.ru/