Письменность Древней Руси

Письменность Древней Руси

Болгарский писатель X века черноризец (монах) Храбр посвятил началу славянской письменности маленькое (но для нас, потомков, неизмеримо ценное!) сочинение — «Сказании о письменах», то есть о буквах. 

Храбр рассказывает, что в древности, когда славяне были еще язычниками, у них не было букв, они читали и гадали «чрътами и резами». «Черты» и «резы» – это разновидность примитивного письма в виде рисунков и зарубок на дереве, известного и у других народов на ранних стадиях их развития. Когда же славяне крестились, продолжает Храбр, они пытались записывать свою речь римскими и греческими буквами, но «без устроения», без порядка. Такие попытки были обречены на неудачу, так как ни греческий, ни латинский алфавит не был пригоден для передачи многих особых звуков славянской речи. «И так было многие годы», – замечает первый историк славянской письменности. Так было до времени Кирилла и Мефодия. 

Кирилл (светское имя Константин) и его старший брат Мефодий родились в византийском городе Фессалонике на побережье Эгейского моря (ныне Салоники в Греции), который славяне называли Солунь. Поэтому Кирилла и Мефодия часто называют солунскими братьями. Фессалоника была крупнейшим городом Византийской империи, в ее окрестностях издавна жило много славян, и, очевидно, еще в детстве мальчики познакомились с их обычаями и речью.


Отец братьев, Лев, был военачальником среднего ранга в императорских войсках и смог дать детям хорошее образование. Мефодий (около 815 – 6. IV. 885), блестяще закончив обучение, еще в молодости был назначен воеводой в одну из славянских областей Византии. Как рассказывают страницы «Жития Мефодия», он научился там «всем славянским обычаям». Однако, «познав многие беспорядочные волнения этой жизни», отказался от светской карьеры, постригся в монахи около 852 года и позднее стал игуменом монастыря Полихрон в Малой Азии. 

Кирилл (около 827 – 14. II. 869) с юных лет отличался тягой к наукам и исключительными филологическими способностями. Он получил образование в столице империи Константинополе у крупнейших ученых своего времени – Льва Грамматика и будущего патриарха Фотия. Закончив учебу, служил библиотекарем в богатейшем патриаршем книгохранилище в соборе святой Софии и преподавал философию. В средневековых источниках Константина часто называют Философ. 

Высоко ценя ученость Константина, византийское правительство поручало ему ответственные задания. В составе дипломатических миссий он ездил проповедовать христианство в Багдадский халифат в 851–852 годах. А около 861 года вместе с Мефодием отправился в Хазарию – государство тюркоязычных племен, принявших иудаизм. Столица Хазарии находилась на Волге, выше современной Астрахани. 




Что же было дальше? 

О деятельности просветителей, об обстоятельствах возникновения славянской книжности рассказывает нам древнее «Житие Кирилла», созданное человеком, хорошо знавшим братьев. По пути в Хазарию, в городе Херсонесе – центре византийских владений в Крыму (в черте современного Севастополя), Кирилл нашел Евангелие и Псалтирь, «рушкым писменем» написанные, познакомился с человеком, говорившим на том языке, и в короткое время овладел «рушкым» языком. Это загадочное место в житии породило разные научные гипотезы. Считалось, что «рушкые писмена» – это письменность восточных славян, которую впоследствии Кирилл использовал при создании старославянской азбуки. Однако наиболее вероятно, что в первоначальном тексте жития стояло «сурские», то есть сирийские, письмена, которые позднейший книгописец ошибочно понял как «рушкые».

В 862 или 863 году в столицу Византии Константинополь прибыли послы от князя Великой Моравии Ростислава. Они передали византийскому императору Михаилу III просьбу Ростислава: «Хоть люди наши язычество отвергли и держатся закона христианского, нет у нас такого учителя, чтобы на языке нашем изложил правую христианскую веру… Так пошли нам, владыка, епископа и учителя такого». 

Великая Моравия была в IX веке сильным и обширным государством западных славян. В ее состав входили Моравия, Словакия, Чехия, а также часть современной Словении и другие земли. Однако Великая Моравия находилась в сфере влияния римской церкви, а господствующим языком церковной литературы и богослужения в Западной Европе была латынь. Так называемые «треязычники» признавали священными только три языка – латинский, греческий и древнееврейский. Князь же Ростислав проводил самостоятельную политику: он стремился к культурной независимости своей страны от Священной Римской империи и немецкого духовенства, совершавшего церковную службу на непонятной славянам латыни. Потому и отправил он посольство в Византию, разрешавшую богослужение и на других языках. 

В ответ на просьбу Ростислава византийское правительство отправило (не позднее 864 года) в Великую Моравию миссию во главе с Кириллом и Мефодием.



К тому времени Кирилл, вернувшись из Хазарии, уже приступил к работе над славянской азбукой и переводу греческих церковных книг на славянский язык. Еще до моравского посольства он создал оригинальную, хорошо приспособленную к записи славянской речи азбуку – глаголицу. Ее название происходит от существительного глагол, что значит слово, речь. Глаголица отличается графической гармоничностью. Ее многим буквам свойственен петлеобразный рисунок. Одни ученые выводили глаголицу из греческого минускульного (скорописного) письма, другие искали ее источник в хазарском, сирийском, коптском, армянском, грузинском и других древних алфавитах. Некоторые буквы глаголицы Кирилл заимствовал из греческого (иногда с зеркальным отражением) и древнееврейского (в основном в его самарянской разновидности) алфавитов. Порядок букв в глаголице ориентирован на порядок букв в греческом алфавите, а значит, Кирилл вовсе не отказывался от греческой основы своего изобретения. 

Однако, создавая свою азбуку, Кирилл сам придумывает целый ряд новых букв. Он использует для этого важнейшие христианские символы и их сочетания: крест – символ христианства, искупления грехов и спасения; треугольник – символ святой Троицы; круг – символ вечности и т. п. Не случайно аз, первая буква древнейшего славянского алфавита (современная а), созданного специально для записи священных христианских текстов, имеет форму креста – , буквы ижеи и слово (наши и, с) получили одинаковые начертания, соединяющие символы троичности и вечности: соответственно и и т. д. 

Глаголица употреблялась на месте своего первоначального применения в Моравии в 60–80-е годы IX века. Оттуда она проникла в западную Болгарию (Македонию) и Хорватию, где получила самое широкое распространение. Глаголические церковные книги издавались хорватами-глаголяшами еще в XX веке. А вот в Древней Руси глаголица не прижилась. В домонгольский период она использовалась здесь изредка, причем могла употребляться в качестве своеобразной тайнописи. 

Тут приходит время второй древнейшей славянской азбуки – кириллицы. Она была создана после смерти Кирилла и Мефодия их учениками в Восточной Болгарии в конце IX века. По составу, расположению и звуковому значению букв кириллица почти полностью совпадает с глаголицей, но резко отличается от нее формой букв. В основе этой азбуки лежит греческое торжественное письмо – так называемый устав. Однако буквы, необходимые для передачи особых, отсутствующих в греческом языке звуков славянской речи, были взяты из глаголицы или составлены по ее образцам. Таким образом, Кирилл имеет прямое отношение и к этой азбуке, и ее название кириллица вполне оправдано. В несколько измененном виде она до сих пор используется русскими, белорусами, украинцами, сербами, болгарами, македонцами и другими народами.



Какие же книги первыми были переведены на славянский язык? 

Первой книгой, переведенной братьями предположительно еще до моравского посольства, было Евангелие. За ней последовали Апостол, Псалтирь, и постепенно весь чин церковного богослужения облачился в новый наряд – славянский. В процессе переводов был создан первый общеславянский литературный язык, который обычно называется старославянским. Это язык славянских переводов греческих церковных книг, выполненных Кириллом, Мефодием и их учениками во второй половине IX века. Рукописи той далекой эпохи не дошли до нашего времени, но сохранились их более поздние глаголические и кириллические списки X–XI веков. 

Народной основой старославянского языка стал южнославянский диалект солунских славян (македонские говоры болгарского языка IX века), с которым Кирилл и Мефодий познакомились еще в детстве в своем родном городе Фессалонике. «Вы ведь солуняне, а солуняне все чисто говорят по-славянски», - с такими словами отправил братьев в Великую Моравию император Михаил III. Об этом мы тоже узнаем из «Жития Мефодия». 

С самого начала старославянский язык, как и созданная на нем богатая переводная и оригинальная литература, имели наднациональный и международный характер. Старославянская книжность существовала в разных славянских землях, ее использовали чехи и словаки, болгары, сербы и словенцы, а позднее и наши предки, восточные славяне. Продолжением старославянского языка стали его местные разновидности – изводы, или редакции. Они образовались из старославянского языка под влиянием живой народной речи. Существуют древнерусский, болгарский, македонский, сербский, хорватский глаголический, чешский, румынский изводы. Различия между разными изводами церковнославянского языка невелики. Поэтому произведения, созданные на одной языковой территории, легко читали, понимали и переписывали в других землях.



Что же братья – 

Кирилл (Константин Философ) и Мефодий? 

В Великой Моравии они избрали себе учеников, обучили их славянской грамоте, подготовили кадры священнослужителей, способных совершать богослужение по-славянски. И этим вызвали сильнейшее недовольство и сопротивление немецкого духовенства и «треязычников». Кирилл и Мефодий вместе со своими учениками были вынуждены отправиться к папе Римскому, которому подчинялись немецкие епископы, чтобы добиться у него разрешения славянского богослужения. В то время официального разделения христианской церкви на православную и католическую еще не было (это случится позднее – в 1054 году). Путь в Рим пролегал через древнюю Паннонию. Там Кирилл и Мефодий посетили Блатенское княжество (современная западная Венгрия), где жили хорутане, предки словенцев. Князь Коцел принял Кирилла и Мефодия как друг и союзник: сам выучился славянской грамоте и дал им около 50 учеников. Некоторое время Кирилл и Мефодий работали в Блатенском княжестве, а затем отправились дальше – в Рим.

В Риме их ожидал торжественный прием. Хотите знать, почему? Братья как опытные дипломаты привезли с собой мощи святого Климента, ученика апостола Петра и третьего римского епископа. Того самого, которого язычники утопили в Черном море во время гонений на христиан. Мощи были открыты Кириллом в Крыму, в Херсонесе, во время его посольства в Хазарию. Сам папа Адриан II, стремившийся укрепить свое влияние в Моравии и Блатенском княжестве, вышел навстечу Кириллу и Мефодию. 

Настал решающий час: Кирилл в блестящей полемике со сторонниками «треязычия» отстоял право на славянское богослужение и добился признания Римом равенства славянского языка среди других священных языков. Адриан II, приняв славянские книги, освятил их и положил в церкви святой Марии. После этого солунские братья и их ученики «пели литургию на славянском языке в церкви святого Петра», а также в других римских храмах. Так речет «Житие Кирилла»… 

Вскоре после этого Константин Философ тяжело заболел. Почувствовав приближение смерти, он «облекся в святой иноческий образ» и принял новое имя – Кирилл. Перед кончиной призвал к себе Мефодия и обратился к нему с последней просьбой. Словно предчувствуя будущие испытания, которые выпадут на долю их общего дела, Кирилл сказал, перефразировав слова великого византийского богослова Григория Назианзина: «Вот, брат, были мы с тобой парой в одной упряжке и пахали одну борозду, и я на поле падаю, окончив день свой. Ты же очень возлюбил гору [монашеское уединение. – В. К.], но не смей ради горы оставить учительство свое, ибо чем иным можешь ты лучше достичь спасения?». 

14 февраля 869 года Кирилл умер в возрасте 42 лет и был торжественно похоронен в церкви святого Климента (Сан-Клементе) в Риме. Там и ныне покоится его тело.

Мефодий выполнил завещание младшего брата и продолжил борьбу за славянскую книжность. В 870 году он был назначен архиепископом Сирмийского диоцеза (епархиального округа), в который входили Великоморавское и Блатенское княжества. Во время пребывания на архиепископской кафедре Мефодий закончил перевод Библии (кроме ветхозаветных книг Маккавеев), перевел многие богослужебные, агиографические, церковно-учительные и канонические произведения.

Но жизнь словно испытывала его на прочность и верность обещанию: вскоре после поставления в архиепископы, в том же 870 году, он был обвинен немецкими епископами в незаконном захвате областей, подчиненных в церковном отношении баварскому духовенству. Собрание баварских епископов вынесло Мефодию обвинительный приговор и приказало заточить его вместе с ближайшими учениками в монастырскую тюрьму. Это было вопиющим беззаконием, но епископы стремились любой ценой покончить с авторитетнейшим среди славян духовным пастырем. По свидетельству современников, в монастыре в Южной Германии узников держали «под открытым небом в самую суровую зиму и во время сильных дождей». Страшное заключение тянулось два с половиной года, но никакие испытания не смогли сломить железную волю Мефодия. Только благодаря ходатайству князя Коцела и заступничеству папы Римского Мефодий был освобожден и ему возвратили архиепископскую кафедру. Деятельность славянского пастыря была признана правоверной и канонической.

Однако… После смерти Мефодия 6 апреля 885 года его противники добились у папы Римского Стефана V запрещения славянского языка в богослужении. И вот уже летит послание-приказание великоморавскому князю Святополку: «Пусть отселе никто не смеет дерзать совершать божественные отправления, святую мессу и таинства на славянском языке, как дерзнул этот Мефодий… Пусть извращения, которые высказывал из презрения к вселенской вере, падут на его [Мефодия. – В. К.] голову».

В отличие от своего дяди Ростислава, независимого политика, Святополк не был сторонником славянского богослужения и поддерживал латинское духовенство. Он повелел изгнать учеников Кирилла и Мефодия из Великой Моравии. И уже в XII веке на территории своего первоначального распространения старославянская письменность была окончательно вытеснена латынью.

Но… «что написано пером – не вырубишь топором»! Дело «братьев солунских» не умерло вместе с ними: старославянская книжность продолжала развиваться в других славянских землях. Ученики Кирилла и Мефодия, изгнанные из Моравии, направились на юг, к хорватам, и на юго-восток, к болгарам. Болгарский князь Борис, незадолго до этого крестивший страну по византийскому обряду, создал все необходимые условия для развития старославянской книжности. При его преемнике царе Симеоне (893–927) наступил Золотой век болгарской литературы. Далеко за пределами Болгарии получили известность такие писатели, как Климент Охридский, Константин Преславский, Иоанн экзарх Болгарский, черноризец Храбр. Их творчество продолжало и развивало литературные традиции солунских братьев. 




Наступил 988 год. Древняя Русь приняла крещение. 

И перекочевало на эту благодатную землю (через посредство южных и, в меньшей степени, западных славян) огромное книжное наследие, созданное Кириллом, Мефодием и их учениками в IX–X веках. Старославянское книжное богатство заложило основы нашей национальной культуры и духовности.

И сами братья, и их преемники твердо верили, что трудятся во имя всех славян, просвещенных единой верой и объединенных одним, понятным всем, литературным языком. В «Прогласе» (предисловии) к Евангелию, древнейшем славянском стихотворном произведении, ученик Мефодия, епископ Константин Преславский, обратился ко всему славянскому миру: 

Услышьте, славяне все, 

Дар этот от Бога дан нам… 

Слушай, славянский народ! 

Слушайте Слово, ибо оно – от Бога. 

Слово, что питает души человеческие, 

Слово, что укрепляет сердца и умы, 

Слово, что готовит всех к познанию Бога. 

Как без света не будет радости оку, 

Глядящему на Божьи творенья, 

Но не видящему красоты их, 

Так и всякая душа без грамоты 

Закона Божьего ясно не видит, 

Закона писаного, духовного, 

Закона, рай Божий открывающего… 

Еще более того душа бескнижная 

В мертвеца его превращает.

Торжественный гимн Константина Преславского воспевает идею славянского просвещения и единства. И та же идея звучит уже в самых ранних древнерусских произведениях. «А словеньскый язык [народ. – В. К.] и рускый одно есть…» – читаем в «Повести временных лет», летописном своде начала XII века. 

Этой великой идее – идее просвещения и единства славян – были посвящены жизнь и труды святых и равноапостольных Кирилла и Мефодия. Свет ее не меркнет и в наши дни.