Путин: насилие и творчество силовика

Путин: насилие и творчество силовика

Сергей Лынов, психоаналитик

Как неоднократно отмечалось, партий у нас нет. Есть личности. И народ на выборах голосует прежде всего за личности, а не за взгляды, концепции и программы. Вот и 7 декабря страна проголосовала по сути за одну личность. Которая и была главным действующим лицом на этих выборах. Именно вокруг этой личности вращалась вся политическая активность. И вот получив абсолютно карманный парламент президент оказался в ситуации юноши советского времени, которому «везде дорога». Путин теперь имеет практически царские полномочия и поэтому сейчас снова актуален вопрос: что из себя представляет этот человек? Особенно остро этот вопрос стоял в начале И.О.вства и президентства. Тогда мы могли только черпать информацию из его воспоминаний о детстве и воспоминаний его друзей. Теперь же у нас есть 4 года его президентства и вполне проявившийся стиль поведения. Стиль, характерный для тех, кто решает посвятить свою жизнь защите и службе.

* * *

В классическом труде «Психоаналитическая теория неврозов» Отто Феничел приводит такой отрывок:

В жизни довольно часто фасадная независимость скрывает за собой, на самом деле, глубоко зависимое пассивное поведение. Многие невротики, и не только невротики, таким образом видят армию. «Быть военным» на сознательном уровне представляется им квинтэссенцией активной маскулинности. 

Однако «быть военным» также означает зависеть от командиров, быть частью огромной военной машины, а также быть обеспеченным едой и одеждой. (перевод автора) [8,564]

К сегодняшней российской армии это не относится, а вот к советским силовым структурам относилось вполне. Российская армия, (а уж тем более КГБ) представляла собой вполне надежную мать, которая и накормит и обогреет и главное все за тебя решит. Отсутствие необходимости жить своей инициативой – обратная сторона храброго вояки.

Служивые люди – защитники по натуре. Не в том смысле, что они неагрессивны, а в том, что они способны действовать только в режиме подчинения или реакции на реальную или потенциальную угрозу. От них если и исходит инициатива, то по укреплению обороноспособности или внутренней безопасности. Если угрозы нет, то и делать им нечего. В крайнем случае, ее можно выдумать. Для них Родина всегда в опасности. Силовики могут (в лучшем случае) хорошо решать проблемы, но не создают ничего нового. 

Уже в детстве Володя Путин ведет себя как маленький силовик. Из первой же стычки он извлек четыре урока. 

Первый – я был не прав. …….. фактически, я ни за что обидел человека. Поэтому сразу и получил, получил по справедливости. Даже тогда это внутренне было для меня очевидно.

Вывод второй – наверное, я бы так себя не вел, если бы передо мной стоял верзила. А поскольку парень был на первый взгляд замухрышкой, то мне показалось, что ему можно грубить. Но тут же, когда я получил, выяснилось, что нельзя. Я понял, что вести себя так нельзя ни с кем и всех надо уважать. Это был хороший показательный урок!

В-третьих, я понял, что в любом случае, прав я или нет, надо быть сильным, чтобы иметь возможность ответить. Ведь тот парень не дал мне никакого шанса. Шансов то не было!

И в-четвертых, я уяснил, что всегда надо быть готовым мгновенно ответить на причиненную обиду. Мгновенно! А вообще-то не было у меня в драках безрассудности и ярости.

Просто я понимал, что если хочешь победить, то в любой драке нужно идти до конца и биться как в последнем и самом решающем бою. [3,61]

Известно, что детские воспоминания не всегда соответствуют действительности. Детские воспоминания - важная часть образа Я взрослого человека. Если Путин вспоминает: «Я понял, что всех надо уважать» или «не было у меня в драках безрассудности и ярости», это значит, что сегодняшний, взрослый Путин как бы говорит себе: «Я - это тот, кто в детстве научился всех уважать, я - это тот, кто уже в детстве понимал, что в каждом бою надо биться как в последнем. Маленький Путин отважно защищает собственное достоинство. Никому не дает спуску. Яростно бьется с агрессорами не на жизнь, а на смерть.

Так уже в раннем детстве Володя Путин хоть и эмпирически, но успешно осваивает науку защищаться. 

Насчет ярости и безрассудности – вряд ли можно согласится. Откуда у пацана такое довольно взрослое знание о том, что в каждом бою нужно драться как в последнем? Да и одноклассник Виктор Борисенко вспоминает, что Путин  «мог драться с кем угодно, хоть со здоровенным жлобиной. Если, допустим, тот его чем-то обидел, то Володька моментально прыгал на бугая, царапал, кусал его, клоками рвал волосы, все что угодно делал, но ни за что не позволял тому хоть как-то себя унизить». [3,68] 

Скорее всего, он просто вспыхивал, когда его задевали, не мог этого стерпеть, но сегодняшний, взрослый Путин представляет это как лишенное эмоций «понимание». 

Тема уважения к себе, защиты своей «территории» красной нитью проходит через весь детский период. Надо быть сильным, чтобы знать, что всегда сможешь дать отпор. Ключевой вопрос для него – безопасность. Мир представляется полным угроз и врагов. И это не какой то эпизод, не кратковременное ощущение уязвимости, а прочная картина мира. Это восприятие, на основе которого строится его личность, ведь исходя из этого ощущения опасности он выбрал одно из важнейших занятий в жизни – спорт. Он долго и упорно работает, чтобы быть уверенным в том, что его уважают, он всегда может постоять за себя и сохранить лицо в этом угрожающем мире. 

На каком то этапе когда все мы были физически равны для авторитета лидерства достаточно было только характера. Но потом ………. Стало ясно что одного характера и шпанских наклонностей недостаточно. 

Для того чтобы сохранить тот уровень лидерства который существовал требовались реальные физическая сила и навыки. Стремление поддерживать уровень лидерства было………. Я заранее знал чтоесли сейчас не начну заниматься спортом то завтра здесь во дворе и вшколе уже не буду иметь то положение которое было. [3,133-134]

Занятно, что Путин здесь говорит о лидерстве. Все одноклассники и учителя сходятся в одном - Путин не был заводилой, держался независимо, обособлено, общественную работу не жаловал. Это чрезвычайно информативный момент, многое объясняющий в политике сегодняшней власти. Путин хочет быть лидером. Но!…. Лидер в его представлении - это тот, кого не обижают! Лидер для Путина это не тот, кто организует, ведет, добивается или придумывает. Вовсе нет! Лидер это тот, который всегда может дать сдачи. Он считает себя лидером, если знает – его никто не обидит, он всегда сможет за себя постоять. Далее его устремления не распространяются. Он заставляет уважать себя без какой либо дальнейшей цели. Заставить уважать – это реакция, а не активность. Если спорт – инструмент для достижения уважения и безопасности, то уважение и безопасность – не инструменты! Они ценны сами по себе. 

Ведь мир полон проходимцев.

Маленький Путин сражается с второгодниками и хулиганами, Путин взрослый, когда работает у Собчака вычисляет ненадежных партнеров, защищает родной город, дает отпор прощелыгам и проходимцам,

— Наша главная задача, — говорит он в своем первом интервью, — координировать и направлять действия участников внешнеэкономических связей, снабжать их необходимой информацией, помогать заключать сделки, находить достойных зарубежных партнеров. Предложений из-за рубежа в Ленинград поступает много, но не все их можно принимать. Иностранные партнеры бывают разные, в том числе и не отвечающие предъявленным требованиям. [1]

Когда он подозревает, что ему готовятся нанести обиду – он действует молниеносно, совсем как в уличных боях. Он с детства знает как заставить себя уважать – «бить первым, не раздумывая так чтобы противник уже не поднялся», «мочить в сортире». 

Боевики ведь несколько раз уже приговорили вас к смерти. 

- Этих угроз никогда нельзя бояться. Это как с собакой. Знаете, собака чувствует, когда ее боятся, и обязательно укусит. Так и здесь. Начнешь дергаться - они почувствуют, что самые сильные. Здесь только одно средство может быть эффективным - наступление. Бить первому, но так, чтобы противник уже не встал. [4]

Конечно, такому человеку трусливые олиграхи не противники. 

Так же как в свое время во дворе и в школе, за время президентства Путин быстро заставил себя уважать. Теперь вся страна смотрит ему в рот. Оппозиции как таковой нет. Как только путинская вертикаль окончательно окрепла, возник вопрос - а что эта вертикаль собирается делать дальше? Для чего было подчинено или истреблено все живое? Стало очевидно, что никакой такой задачи или идеи, ради которой нужно было всех подчинять у власти нет. Критики власти предъявляют это как претензию.

Но ее и быть не может!

В том то и дело, что подчинение всех и вся само по себе является для него ценностью. Это, в отличие от спорта, не инструмент. И сделано это было вовсе не для того, чтобы подчинив всех, взяться за реформы, а исключительно потому, что это его привычный, единственно знакомый паттерн поведения цель которого – ощущение собственной безопасности. Заставить себя уважать, сделать так, чтобы не обижали – предел его устремлений.

Далее он не движется. Он человек не азартный, он не организатор. Он не задает рамки, не подбивает других на всяческие свершения, не выстраивает реальность других. Самое важное для него – занять достойное место в имеющейся реальности. Что он собственно и сделал с блеском за время своего президенства. 

Теперь все упирается в другую важнейшую черту маленького силовика – нежелание высовываться.

* * *

Сам Путин драки никогда не начинает, ни к кому не пристает, никого не обижает. Предпочитает держаться в тени. Навыками дзюдо он не бравирует, не подбивает товарищей на авантюры.

Я четко осознавал что нельзя куда либо ввязываться без крайней необходимости [3,61]

Он не предводитель, не зачинщик. Общественной работой не увлекается, выступать не любит. 

По простому говоря, его логика - я сам никого не трогаю, но если кому придет в голову тронуть меня, – берегитесь, мало не покажется. Он подчеркивает, что он только защищается и это для него принципиальный момент. 

Летом прошлого года мы начали борьбу не против самостоятельности Чечни, а против агрессивных устремлений, которые начали нарождаться на этой территории. Мы не нападаем. Мы защищаемся. И мы их выбили из Дагестана. А они опять пришли. Мы опять выбили, а они пришли. И в третий раз выбили. [4]

Скорее всего такая зацикленность - своего рода защитный механизм. Оправдание неспособности на экспансию и инициативу. Выдвигать инициативу и продвигать ее в жизнь, открыто предъявлять и отстаивать свои взгляды, убеждать, проталкивать – не его стиль. В этом он похож на отца. Владимир Спиридонович сына никогда не бил, голоса не повышал, даже замечаний не делал. Достаточно было взгляда.[3,70] Возможно такое поведение для Путина – отцовский образец холодной уверенной мужественности. Он препочитает избегать открытых эмоционально напряженных конфликтных ситуаций. Ему гораздо сподручнее действовать в тени, будучи уверенным, что он сильнее и его не смогут обидеть. Он «делает так», чтобы все всё поняли без слов. 

Как, вы думаете, Лужков будет вести себя с вами? - Уверен, что будет вести себя конструктивно. Не думаю, что у него будет какая-нибудь возможность вести себя по-другому. - На что вы намекаете? - Ни на что. Знаете, не на какие-нибудь силовые акции. Я думаю, что в какой-то момент многие решили, что президента как центра власти больше не существует. До этого ведь вели себя вполне лояльно. Я просто сделаю так - если, конечно, вынужден буду, - чтобы ни у кого таких иллюзий больше не возникало. [2]

Ему важно самого себя не считать агрессором. Важно, что носитель насилия – не он. Он стесняется насилия и предпочитает действовать втихую. Как и положено разведчику. Он может эффективно проводить в жизнь чужие желания, чужую волю (им выбранных хороших родительских фигур), но избегает открыто предьявлять свои желания и инициативы. Для этого он недостаточно, условно говоря, «смел». 

Условно, потому что слово «смелость» здесь не очень подходит. Это не трусость в обычном понимании. 

Имеется в виду, что он не может позволить себе творческий импульс и предъявить миру своей творение например некую инициативу и проводить ее в жизнь. Творчество с психоаналитической точки зрения тесно связано с насилием. 

«…..насилие является неотьемлемым элементом любого творческого произведения. Помимио силы и власти творческого порыва самого по себе, новаторы обязательно проявляют насилие, в той мере, в какой они своей властью навязывают внешнему миру свои мысли, образы, сны или кошмары» [7, 75]

Но Путин не может позволить себе роль автора насилия. Он не в состоянии выдержать связанной с авторством тревоги и страха отвержения. В роли автора Путин уязвим. Критика, неприятные вопросы или невнимание его обижают. По этой причине не стоит обращать особого внимания на его слова. Говорить он всегда будет правильные, неуязвимые для критики вещи. А вот делать….. Причем, надо понимать, что говорить одно, а делать другое - для него в порядке вещей. Это в принципе верно для любого политика, но для разведчика лицемерие - необходимый профессиональный навык. 

Его психика не создана для творчества и для автономного функционирования. Для этого ему всегда нужен был Другой, как фасад за которым он мог бы действовать. Поэтому он всегда держался в фарватере чужого желания, предпочитая действовать под чьей то крышей – например, КГБ или Собчака. Свое желание он не решается родить. Он службист. Ему в голову не приходит хотеть чего то своего и открыто проталкивать это. Скажем так, он не осмеливается открыто иметь свои желания. 

Именно поэтому он ни разу не ушел в свободное плавание, хотя думал об этом, и возможности наверняка были. При желании и со связями это было бы не так уж трудно. Но нет, он всегда выбирает службу. Хотя, у него, видимо, есть некоторые колебания между автономной и подчиненной позициями. 

Собственно, был момент, когда я собирался уходить из администрации президента. - Когда же? - А вот когда работал в Контрольном управлении. Работа такая... несозидательная сама по себе. Важная, нужная, я все понимаю, но неинтересно мне было. Не знаю, чем бы я занялся, если бы все же ушел. Наверное, создал бы какую-то юридическую фирму. Трудно сказать, можно ли на это жить, но это действительно интересно. Многие из моих друзей занимаются этим, и у них все получается. [2]

Забавно, но должность президента резонирует с такими склонностями. Есть великолепная возможность действовать чужими руками - руками прокуратуры или Басманного суда и оставаться формально ни при чем. 

* * *

С позиций психоанализа такую личностную специфику можно объяснить недостаточно прочной мужской идентификацией. Это проявляется как в скрытой эмоциональности и чувствительности так и в недостаточной интеграции агрессии. 

Можно выделить два вида агрессивности – назовем их (условно!) «мужская» и «женская». Мужская агрессия направлена на подчинение. Так часто начинается классическая мужская дружба – пацаны встретились, подрались, затем подружились. Мужская агрессия не ставит своей целью смерть, ее целью является достижение определенного положения в иерархии. Мальчишки могут быть друзьями, но при этом периодически драться. Мужская агрессия не разрывает отношений, не уничтожает объект, а структурирует отношения. Она изменяет отношения, но не уничтожает их. 

«Женская» агрессия – более архаична и направлена на уничтожение оппонента. Это борьба не на жизнь, а на смерть. Отношения здесь не играют роли, главное - уничтожить объект. Важны не отношения, а собственная безопасность. Именно безопасность, а не господство, так как господство подразумевает подчиненных. Женская агрессия - это агрессия матери, защищающей детенышей. 

Можно привести еще такой пример. Если два самца дерутся за самку, цель каждого – обладание самкой. Главное – обладать самкой, а не уничтожить соперника. При «женской» агрессии главное – уничтожить соперника. Буду я обладать самкой или не буду – вопрос второстепенный. Мужская агрессия – это подчинение ради чего то. Женская – уничтожение оппонента ради собственной безопасности.

«Мужская» и «женская» – названия условные. Эти типы соответствуют различной степени интеграции агрессивности на различных стадиях психического развития. В «женском» варианте агрессия неинтегрирована, нет места амбивалентности, агрессия архаична и не может сосуществовать с другими чувствами. Агрессия в женском варианте вынесена в специальную область – направлена на врагов и не может быть направлена на друзей. Именно поэтому спорт единоборство занимает такое важное место – это стремление структурировать архаичную агрессию. 

В нашем президенте мы находим признаки именно «женской» агрессии. В детстве его мир делится на компанию друзей, с которыми он выстраивает комфортные, безконфликтные отношения и хулиганов и второгодников, с которыми он ведет себя жестко. С друзьями он добр, мягок, вежлив и интеллигентен. В компании друзей нет места конфликтам. Среди друзей он избегает проявлять как физическое так и символическое насилие, даже, например, в форме инициативы. Ему важно, чтобы к нему хорошо относились. 

Мы знаем что структура личности лучше всего проявляется в стрессовой напряженной ситуации. Ситуацию президентства можно отнести к напряженной, тем более для Путина, который никогда не был лидером. В напряженной ситуации ярче всего проявляются глубинные, свойственные данной личности стереотипы реагирования. Что и проявилось в данном случае. 

Политический мир поделился на друзей – «Единую Россию», «питерских», и «чекистов» и остальных несогласных , которых нужно заставлять уважать, обезвреживать, в общем символически уничтожать. В политической компании друзей также нет места агрессии, а значит и конфликтам, конкуренции, спорам, борьбе мнений, договорам и компромиссам. В этом окружении – мир, благодать и полное согласие. Все выполняют указания. Это уютный «дом». Любые несогласные автоматически становятся врагами – хулиганами и второгодниками, с которым нужно работать жестко, не принимать в расчет, а давать отпор. Он не может с ними сотрудничать, так как агрессия в его психике не сочетается с положительными чувствами.Типично женское восприятияе мира – есть дом, семья и есть опасный внешний мир. Безмятежное согласие – это и есть в его понимании условие плодотворной работы. На критику или невнимание он реагирует обидой в типично женском стиле, так как это было на заседании совбеза. Заболтавшимся министрам было сказано: «Сюда нужно смотреть и слушать что я говорю, не интересно – ………..(до свидания)». В этом эпизоде в миниатюре представлен характерный паттерн его поведения в случае конфликта – «не нравится? – пошел вон».

Избегание открытых конфликтов приводит к формированию комфортного окружения, что явно проявляется в уничтожении зародышей любой оппозиции. Открытая конфликтная ситуация, борьба мнений, работа в состоянии конфликта, а тем более эмоционально окрашенная работа над конфликтом для него -- нечто недостойное, грязное и опасное. Судя по последнему интервью телеканалам, плодотворная работа в его понимании – это когда все согласны и четко выполняют указания. Лидер это не тот, кто может убедить и повести за собой, а тот, который заранее делает всех согласными, тот которому не перечат. Совершенно очевидно что это тупиковый путь. Ничего приличного с поддакивающими подчиненными не построить.

Феминное ядро личности проявляет себя также в желании принадлежать и нравится. Путин хотел принадлежать к мощной организации. Ждал пока о нем вспомнит «тот человек» из приемной КГБ. 

Гэбист сообщает школьнику, что для того, чтобы быть избранным, необходимо закончить юрфак. Добавляет, что "инициативников", всех этих горячих сердец в КГБ не берут.

Как женщина в стародавние времена, кандидат смиренно ждет, пока его не выберут. [6]

Именно мощность структуры делает ее привлекательной для Путина. Как только система перестает быть мощной, Путин разочаровывается и со временем переходит в другую, набирающую силу структуру. Ему неинтересна структура неспособная защитить.

Люди были настроены агрессивно. Я позвонил в нашу группу войск и объяснил ситуацию. А мне говорят: "Ничего не можем сделать без распоряжения из Москвы. А Москва молчит". Потом, через несколько часов, наши военные все же приехали. И толпа разошлась. Но вот это "Москва молчит"... У меня тогда возникло ощущение, что страны больше нет. 

Когда вы решили уйти из органов? 

Я еще в Германии понял, что будущего у этой системы больше нет. И что у СССР нет будущего. Поэтому я, во-первых, не принял предложения перейти на работу в центральный аппарат КГБ в Москве. Вернулся в Ленинград. А потом с удовольствием согласился пойти на работу под крышу университета, в расчете написать кандидатскую, посмотреть, как там что, и остаться, может быть, работать дальше. [2]

По этой же причине он ужасно боится, что Россию, которую он представляет не будут считать великой державой. И похоже, он даже не понимает, что в нынешние времена это зависит давно уж не от армий танков и ракет. Для него сильная Россия – это прежде всего гарантия уважительного отношения к нему лично. Страна представляется мундиром, который очень хочется привести в парадный и грозный вид. 

При этом насчет его отношения к народу не надо заблуждаться. Оно в полной мере проявляется и в строительстве дворца в Стрельне, в заборах вдоль дороги, и в отсутствии каких либо шагов по защите прав русских в странах СНГ. 

Теперь, когда принадлежать некому, Путин хочет принадлежать к Европе. Он так и заявляет – мы европейцы. 

Конечно, Россия более чем разнообразная страна, но - мы - часть западноевропейской культуры. И вот в этом наша ценность, на самом деле. - Где бы ни жили наши люди - на Дальнем Востоке или на юге, мы - европейцы. [2]

В стремлении принадлежать явно торчат уши юношеских комплексов.

Не нужно быть матерым психологом чтобы понять что он ведет себя как подросток, которого взрослые наконец то принимают в свою компанию. Этот же комплекс неполноценности просвечивает и в несуразной цели – удвоить ВВП. Зачем удвоить? Почему? Мы ведь это уже проходили – пятилетку за три года. Цель, надо сказать, предельно не творческая – того же самого, только побольше. Может быть нам позвать фрейдистов чтобы обьяснили, не случайно ли совпадение – ВВП-ВВП и что в таком случае очень хочется удвоить? Речь об удвоении ВВП и заклинания о том, что Россия должна быть великой державой – это прежде всего речь о снижении собственной тревоги. 

* * *

Тем, кто будет голосовать в марте неплохо бы понять следующее

1) Никакой системной борьбы с коррупцией не будет, так как это означает неминуемый конфликт с окружением. На это президент пойти не в состоянии. Это для него слишком серьезное творчество. Он тогда окажется один – это выше его сил. Все ограничится показными эпизодическими акциями.

2) К его словам, а особенно к обещаниям нужно относиться легко. Говорить одно, а делать другое для него, как для разведчика, совершенно нормальная ситуация. Он убежден, что делает это в интересах Родины. 

3) О малом бизнесе также можно позабыть – это вообще не попадает в его сферу внимания (опять же, имеются ввиду реальные дела, а не слова). Его основная забота – безопасность и мощь государства, которую он понимает в классическом устаревшем варианте. Ему нужно государство, представляя которое он чувствовал бы себя уверенно, знал бы – его уважают. Нужно государство способное символически защитить ЕГО! Это означает традиционно гнилую картину – армия, ракеты, танки и так далее. Кроме того крупный бизнес гораздо проще контролировать. Посадил парочку олиграхов, вот тебе и деньги и на выборы и на социальные программы и на оборону.

4) Путин в приницпе не способен выдвинуть какую-то идею, которая могла бы испортить его отношения с другими служивыми людьми. Это не проблема ситуации и не проблема кадров - это особенность его психики. Путин никогда не осмеливался идти против течения и уж тем более вести за собой. В отличие от творческого (с точки зрения психодинамики) Ельцина, Путин – натура не творческая.

Это видно и по выбору профессий. Ельцин – строитель, созидатель. Сравните выбор видов спорта – высокий, мощный Ельцин выбирает волейбол, командный спорт. Он – предводитель, капитан команды. У него и в мыслях нет учиться обороняться или заботится о том, чтобы его уважали. Он об этом просто не думает. Ему и в голову не приходит, что кто то его не уважает или хочет обидеть. И щупленький, но бесстрашный Путин – постоянно озабоченный вопросами уважения и безопасности, бьющийся за достойное место. Активность Ельцина направлена на экспансию, на организацию других, на выстраивание своей реальности. Активность Путина на то, чтобы быть способным дать отпор, на укрепление границы, на оборону. Ельцин – организатор, заводила. Путин – тайный служака. Его психическая организация в принципе не способна родить никакую идею, а уж тем более проталкивать ее в массы. Ситуация во власти, которую мы имеем – в частности, отсутствие внятной идеи и планомерное уничтожение всяких намеков на оппозицию – это следствие психической структуры Путина и, главное, рабской ментальности российского народа, которому все происходящее очень нравится.

Дело не только в том, что Путин сам по себе неспособен на творчество. Дело в том, что он, как нетерпящий конкурентов и стремящийся к безопасности не даст никакому творчеству развиваться вокруг. Это не тот человек, который позволит цвести вокруг себя всему живому. Он не может вести разговор с конкурентом. Он способен только уничтожать его. Его язык – это язык тайных спецопераций, а не открытого диалога. Подтверждения тому и то что происходит с ЮКОСом, и то, что происходило с НТВ и ТВС, и то, как устраняли лишних кандидатов на пост президента Чечни. Он не может позволить себе развиваться конкурирующим платформам, выстраивать с ними отношения, быть их арбитром, так как это слишком угрожающая для него ситуация. 

Но может быть это и хорошо?

Может быть и Слава Богу, что Путин – натура не творческая. Может и не надо никакой идеи? Творчество в социальной сфере частенько слишком дорого обходится. Нам ли об этом не знать. Творчество Ельцина закончилось всенародной ненавистью. 

Вопрос в том, можно ли сейчас куда-то вывести Россию не впадая в творчество, а плывя по течению? Можно ли на менталитете служак и подданных, а не граждан, куда-то выплыть? 

Вот в этом, пожалуй, заключается основная проблема сегодняшнего дня. 

Глобализация вынуждает нас меняться, если мы хотим в этот мир интегрироваться. Убежать нам больше некуда. Творчество необходимо, причем творчество в самом трудном плане – в соцальном, и скорее даже в ментальном. Нужно изменить российскую ментальность – возможно ли это? 

Но если этого не произойдет, Россия закончит свое существование как государство. Россия с привычной ментальностью рабов, служак и подданых - обречена. 

В фигурах Ельцина и Путина воплотились метания России между ментальностью служаки, государева человека, подданого и ментальностью, скажем так, предпринимателя, человека автономного, инициативного, независимого, строящего свою жизнь не на принадлежности к чему то великому, а на собственной инициативе. Побеждает пока что первая. Служаки нам милее. Все сериалы о них любимых. Мы по большей части жаждем к чему-нибудь и кому-нибудь принадлежать. Чтобы накормили нас и обогрели. Мы не продвинулись дальше в своем психическом развитии.

Именно поэтому мы наблюдаем всенародную любовь к Путину.

Согласно последнему опросу ФОМа 48 процентов хотели бы, чтобы Россию считали страной могучей и непобедимой, несокрушимой и мощной мировой державой. 

А вот чтобы считали богатой и процветающей - только 22 процента. [5]

Наш народ такой же прыщавый юноша, как и президент – хочет, чтобы уважали. 

Список литературы

1) Всех нас когда-нибудь уволят  http://www.businesspress.ru/newspaper/article.asp?mId=34&aid=5057

2) ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА. Разговоры с Владимиром Путиным. http://www.vagrius.com/books/putin

3) Блоцкий О.М. Владимир Путин. История жизни. Книга первая – М.: Международ. отношения, 2001. – 312 с., ил. 

4) Геворкян Наталия, Колесников Андрей. ЖЕЛЕЗНЫЙ ПУТИН. http://www.nns.ru/interv/int1149.html

5) Нарышкина Анастасия. Диагноз: комплекс неполноценности http://www.izvestia.ru/community/article41032

6) Пензин Алексей. Путин раскованный: история одного освобождения. http://wwh.nsys.by/klinamen/critic3.html

7) МакДугалл Джойс. Тысячеликий эрос. Перевод с английского Е.И.Замфир под редакцией проф.М.М.Решетникова. СПб.: совместное издание Восточно–Европейского института психоанализа и Б&К, 1999. – 278 с.

8) Otto Fenichel. The Psychoanalytic theory of neurosis. W.W.Norton & Company Inc. New York