Пушкинский Петербург

ГУАП

Кафедра №



Преподаватель								     Гуркина Н.К.























Реферат

По курсу: Культурологии

Тема: Пушкинский Петербург





























Работу выполнил							

Студент гр.



Санкт Петербург

2001 год


План



 1. Цель работы								стр  2

 2. Введение								стр  3



I       1800 1820-е годы							стр  6

 1. Жители Петербурга							стр  6

 2. Духовная жизнь Петербурга					стр 10

 3. Петербург военный, Петербург деловой			стр 13

 4. Петербургская стихия						стр 16

 5. Облик города								стр 18



II       1820 – 1830-е годы							стр 20

 1. “Город пышный, город бедный…”				стр 20

 2. Европейский город России					стр 24



 1. Сноски									стр 26

 2. Литература								стр 28


Цель работы



Показать, сравнительно небольшой отрезок жизни города, с середины 1810-х до середины 1830-х годов – именуемый пушкинской эпохой, а город с полумиллионным населением – с императорским двором, чиновниками, обывателями – пушкинским Петербургом.

Сделавшись частью пушкинского поэтического мира, город Петербург продолжил жизнь воспетым поэзией Пушкина. Здесь жили его персонажи. Здесь русская жизнь достигла таких духовных высот, такой душевной ясности, каких никогда не знали прежде, ни потом.

Постараться проиллюстрировать жизнь Петербурга на примере поэтических произведений Пушкина. Пройтись по тем улицам города, по которым ходили герои пушкинских произведений. Проехаться в карете вместе с Евгением Онегиным. Увидеть Петербург того времени их глазами: корабли на рейде Васильевского острова, внешность площадей и улиц, наряды горожан, мастеровых, лавочников, парад на Царицыном лугу, наводнение…




Введение



В творчестве Пушкина город Петербург получил цельное и многообразное отображение.

Современники великого поэта были в лучшем положении, чем мы, когда архитектурный облик Петербурга, перспективы его улиц и площадей, которые они видели собственными глазами, они узнавали воссозданными, претворёнными в совершенных стихах, только что вышедших из-под его пера, и страницах его прозы. Для нас, наоборот, и в этом архитектурном облике города и в самих предметах сопоставления многое сменилось, сдвинулось или исказилось, и только пушкинские творения служат надёжным путеводителем по городу, каким он был при поэте.

Современникам Пушкина было легко утверждать, что Пушкину удалось творчески воссоздать облик любимого им города на Неве ярче, точнее и совершеннее, чем это могли сделать до него многие другие поэты и художники.

Среди многочисленных характеристик неповторимых особенностей Петербурга, как северного города, современники отмечали удивительные по совершенству отточенного слова описания белых ночей. Среди последних классические строки: 

Люблю тебя, Петра творенье…

В этих стихах Пушкин признаётся, что он любит “строгий, стройный вид” города, “Невы державное теченье, береговой её гранит…” 

Твоих оград узор чугунный, 

Твоих задумчивых ночей

Прозрачный сумрак, блеск безлунный,

Когда я в комнате моей

Пишу, читаю без лампады

И ясны спящие громады

Пустынных улиц, и светла

Адмиралтейская игла.

И, не пуская тьму ночную

На золотые небеса,

Одна зоря сменить другую

Спешит, дав ночи полчаса…1

В отрывке из незаконченной повести “Гости съезжались на дачу…” Пушкин описывает вечер на одной из великосветских дач петербургских островов: “На балконе сидело двое мужчин. Один из них, путешествующий испанец, казалось, живо наслаждался прелестью северной ночи. С восхищением глядел он на ясное, бледное небо, на величавую Неву, озарённую светом неизъяснимым, и на окрестные дачи, рисующиеся в прозрачном сумраке. “Как хороша ваша северная ночь, - сказал он наконец, - и как не жалеть о её прелести даже под небом моего отечества?”

- “ Один из наших поэтов, - отвечал ему другой, - сравнил её с русской белобрысой красавицей””2.

Этот же образ белой ночи припомнился Пушкину в другой раз: в примечании восьмом “ Евгения Онегина” он приводит большую выписку из идиллии Н.Гнедича “Рыбаки”.

Была та година злотая,

Как летние дни похищают владычество ночи;

Как взор иноземца на северном небе пленяет

Слиянье волшебной тени и сладкого света,

Каким никогда не украшено небо полудня;

Та ясность, подобная прелестям северной девы,

Которой глаза голубые и алые щёки

Едва оттеняются русыми локон волнами…

Таким образом, Пушкин несколько раз отсылает своих читателей к попыткам современных ему русских поэтов отобразить ту белую северную ночь, для описания которой он нашёл собственные слова – неповторимые по своей отчётливой ясности и отточенности сравнений.

Труднее всего представить себе поток ежедневных житейских впечатлений Пушкина, которые получил он, живя в Петербурге.

Мало кто знает, что в то время северная столица оказалось одна из первых городов Европы, в котором заведены были мостовые, довольно широко применявшиеся здесь уже в начале 30-х годов; между тем знакомство с подобными фактами не является бесполезным для того, чтобы можно было вполне оценить звуковую меткость стихов из “Медного всадника”;

Тяжело – звонкое скаканье

По потрясённой мостовой3

или тонкий акустический эффект в стихах “Евгения Онегина”:

Да дрожек отдалённый стук

С Мильонной раздавался вдруг…4

В XVII строфе первой главы “Евгения Онегина” Пушкин описывает улицы Петербурга в зимнюю морозную ночь как бы из окна кареты, мягко катящейся по снегу:

Перед померкшими домами,

Вдоль сонной улицы рядами

Двойные фонари карет

Весёлый изливают свет

И радугу на снег наводят…5

Вдумаемся в эти удивительные стихотворные строки: “весёлый свет” фонарей наводит на снег радугу только потому, что он проходит сквозь гранёные стёкла фонарей, светящихся с обеих сторон кареты, у каждого окна, и заметить эту радугу было дано не каждому, кто ехал в этой карете. В другом месте того же “Евгения Онегина” есть не менее поразительное место, подтверждающее остроту зрения великого русского художника:

На синих иссечённых льдах

Играет солнце; грязно тает

На улицах разрытый снег…6

При всём своём лаконизме приведённые стихи необычайно живописны и требуют бытового комментария для того, чтобы смогли увидеть своими глазами солнечный луч, играющий в прозрачной синеве льда, “иссечённого” для потребностей жителей города.


I часть

1800 – 1820-е годы

Жители Петербурга

Город с императорским двором, парадами, чиновными особами и обывателями, короче, всё то, что называлось Санкт-Петербургом, в потомстве – и уже навсегда – получило название по имени одного человека: пушкинский Петербург, Петербург Пушкина.

Более того, вся эпоха – два десятилетия XIX века – получило наименование пушкинской эпохи. Потому что всё, что осталось от неё живым для последующих эпох и поколений, так или иначе связано с Пушкиным, с его судьбой и его поэзией. С Пушкиным вошёл в отечественную литературу и этот новый герой, сразу ставший одним из самых значительных её героев, - город Петербург.

Петербург тех лет – это город поэтов и вольнодумцев, город жизни широкой, высокоумной, блестящей. Это – боевые раны и заслуженные ордена, память славного 1812 года. Это – нетерпеливое желание свершить великие подвиги для блага ближних и отечества. Это город,

Где ум кипит, где в мыслях волен я,

Где спорю вслух, где чувствую живее,

И где мы все – прекрасные друзья…7

Точно так же своим восприятием, ощущением Петербурга конца 1820 – 1830-х годов мы в огромной степени обязаны стихам и прозе Пушкина этого времени.

Город пышный, город бедный,

Дух неволи, стройный вид,

Свод небес зелёно-бледный,

Скука, холод и гранит…8

Два периода в истории Пушкинского Петербурга, столь не похожие один на другой, разграничены трагическими событиями на Сенатской площади 14 декабря 1825 года.

Петербург юного Пушкина – город надежд, Петербург зрелого Пушкина – город разочарований. Там восторженные порывы мечтателя, здесь – трезвый и проницательный взгляд мудреца. Там – праздничное ожидание, чаяние великих перемен. Здесь – тёмные будни, скучная, порой смешная, порой нелепая суета. Повседневный, “низкий” быт, который, однако, приобретает в глазах поэта черты неожиданные, фантастические. Потому, что для Пушкина 1830-х годов даже и мелочное, бессмысленное на первый взгляд существование самых незаметных, маленьких людей тоже есть – наряду с грандиозными событиями, деяниями великих мужей, равно с ними – выражение того значительного, определяющего судьбы народов и государств, что именуется “историческим процессом”.

Всех жителей Петербурга начала XIX века можно было разделить на тех, для кого улицы города были лишь пространством между особняками, дворцами, канцеляриями, и тех, для кого сама улица была и дворцом, и особняком, и канцелярией.

Господа по улицам проезжали. Иногда верхом, чаще в колясках, каретах.

Между тем простой народ на улицах жил. “Полночная столица”, Петербург был как-то по южному многолюден, шумен. Было это странное противоречие следствием неустроенности большинства петербуржцев. Неустроенность происходила не от бедности только, но, прежде всего, от того, что две трети горожан проживало в столице временно. В большинстве своём это были “лица крестьянского звания”, приехавшие в город на заработки. Женщин среди них, согласно тогдашней статистике, было едва десятая часть. Мужик, оставив в деревне семью и дом, в городе, понятно, ютился кое-как. Собственно , ему нужен был только ночлег – и то в холодное время года. Часто он ночевал, и обедал, и развлекался, и вёл беседы с приятелями, и работал на улице.

Жизнь в Петербурге для пришлого мужика начиналась с поиска работы. Существовало несколько “рынков”, где предлагали свои услуги специалисты едва ли не любой профессии. Плотники и каменщики собирались у Сенной площади. На Старо-Никольском мосту и вдоль Крюкова канала толпились разного рода прислуга – начиная от кухарок и кормилиц и кончая почтенного вида камердинерами и лакеями с аттестатами.

С наибольшим правом жителями улицы можно было назвать рабочих – строителей. Барабан пробуждал город в пять часов утра, когда начинался день в казармах. Но в летнее время ещё раньше, в четыре утра, выходили на работу строители. И трудились они до позднего летнего заката. Каждый год в городе возводили около сотни обывательских домов – каменных, обыкновенно в два – три этажа. На много лет, иногда десятилетий, растягивалось строительство казённых зданий: таких огромных сооружений, как новое Адмиралтейство, Главный штаб, Исаакиевский собор. Тут строительство порой шло и зимой; поскольку темнело рано, вечером работали при фонарях.

Нева была главной дорогой, связывавшей столицу со страной. И для сообщения внутри города петербуржцы весьма часто пользовались водным транспортом. Судов на реках и каналах было не меньше, чем экипажей на улицах. Под удалые песни гребцов скользили по воде прогулочные лодки богатых бар – позолоченные, обитые бархатом, накрытые шёлковыми платками. Гребцы были в форменных, часто в роскошных мундирах.

Бурлаки приводили в город баржи с зерном, дровами, сеном, кирпичом, тёсом и иными товарами, потребными в больших объёмах. Едва ли не самым оживлённым местом столицы был порт на стрелке Васильевского острова. Сюда предприимчивые купцы доставляли

Всё, чем для прихоти обильной

Торгует Лондон щепетильный

И по Балтическим волнам

За лес и сало возит нам,

Всё, что в Париже вкус голодный

Полезный промысел избрав,

Изобретает для забав,

Для роскоши, для неги модной…9

На невском рейде стояли корабли из Англии, Франции, Дании, Швеции. На узком пространстве между причалами и только что выстроенным зданием Биржи всегда толпился народ. Матросы и шкиперы с иностранных судов торговали тут всевозможными экзотическими товарами – начиная от свежих устриц и кончая чёрными арапчатами.

На Садовой и Гороховой, на Вознесенском и Фонтанке бойко шла торговля в разнос сбитнем и апельсинами, дичью и рыбой, книгами и кухонной посудой, гипсовыми бюстами греческих философов и поношенной одеждой…

Столь же необходимой принадлежностью столичной улицы, как и неутомимые разносчики, были бесчисленные “ваньки”10 , терпеливо дожидавшиеся пассажиров на каждом углу. Только специальных стоянок для извозчиков – бирж – насчитывалось больше трёхсот.

Путешественник, явившийся в русскую столицу в начале прошлого века, утверждал, что “извозчичьи экипажи в Санкт-Петербурге гораздо многочисленнее, чем в самых больших городах Европы: улицы заставлены ими”. По большей части извозчиками также были оброчные мужики, являвшиеся в город лишь на зиму. Часто селились они в Московской ямской слободе – возле Лиговского канала.

Среди деревенских, населявших Петербург, особое место занимали жители Охтинской слободы. Крестьяне Московской и других губерний, переселённые на Охту в начале XVIII века, “охтинские поселяне”, были причислены к Адмиралтейству “для корабельных работ”. В свободное от нарядов по Адмиралтейству время поселяне занимались ремеслом и сельским хозяйством. На Охте заниматься животноводством было особенно выгодно: охтинцы жили в деревне, хотя, в то же время, и в столице. Ещё в 1820-х годах их избы стояли за городом, но уже в начале 1830-х оказались в Петербурге – Охта была официально включена в черту города. Охтинцы жили в 20 – 30 минутах ходьбы от Невского проспекта. Ходьба правда была возможна только зимой, по льду Невы. И зимой на городских улицах появлялось особенно много молочниц – охтинок с коромыслом через плечо, на котором висели кувшины с молоком.

Чтож мой Онегин? Полусонный

В постелю с бала едет он:

А Петербург неугомонный

Уж барабаном пробуждён.

Встаёт купец, идёт разносчик,

На биржу тянется извозчик,

С кувшином охтинка спешит,

Под ней снег утренний скрипит.

Проснулся утра шум приятный.

Открыты ставни; трубный дым

Столбом выходит голубым,

И хлебник, немец аккуратный

В бумажном колпаке, не раз

Уж отворял свой васиздас.11

Петербургские немцы составляли совершенно особенную часть населения столицы. Немцев в городе было много больше, чем всех других иностранцев. Немцы держали в руках некоторые отрасли ремесла и торговли. В частности немцам принадлежало большинство столичных булочных.


Духовная жизнь Петербурга

С петровских времён русское общество разделялось на касты. Границы между ними были почти непроницаемы. Мужик во всяком дворянине видел барина и почти во всяком врага. А дворян в России было не так уж много. Даже в Петербурге, в столице, на каждого взрослого дворянина приходился добрый десяток мужиков.

В Петербурге было, лишь два места, которые в равной мере посещали представители всех сословий. Первым из этих мест была церковь. Вторым – театр.

Церквей в столице построили множество. В старейшем из них – он был почти ровесником города – соборе “Петра и Павла” в крепости хоронили русских царей, начиная с Петра I.12  Вблизи алтаря за железною решеткою стояли гробницы российских венценосцев. Надгробие Петра I украшала большая золотая медаль, на одной стороне которой художник поместил профиль Преобразователя в лавровом венке; по краю шла надпись: “От благодарного потомства”, а на другой стороне – фигура Геркулеса, опирающегося на изображение Петербурга. Над окнами вдоль карнизов и по стенам собора развесили военные трофеи, добытые в войнах с турками: знамёна, вымпелы, бунчуки; тут же находилось трофейное оружие и ключи от крепостей… У могилы Петра I лежало знамя турецкого капудан-паши, доставшееся русским при разгроме турецкого флота в Чесменской битве в 1770 году и торжественно возложенное сюда самой Екатериной II.

Главным общегородским храмом с середины 1810-х годов стал Казанский собор, построенный в 1801 – 1811 годах архитектором Андреем Никифоровичем Воронихиным. Величию его внешнего вида соответствовало великолепие внутреннего убранства. По стенам собора висело 107 французских знамён, лежали ключи от крепостей и городов, взятых во время заграничного похода, а так же жезл наполеоновского маршала Даву. Под сенью трофейных знамён покоился в соборе прах Кутузова. Велик, вместителен был двухъярусный Морской собор святого Николая в Коломне, возведённый в середине XVIII века по проекту Саввы Ивановича Чевакинского.

К концу 1810-х – начале 1820-х годов набожность была в большой моде при русском дворе. Мода эта шла непосредственно от Александра I, ударившегося в “религиозные искания”. При покровительстве властей в Петербурге возникло Библейское общество, ставившее своей целью пропаганду священного писания. Царь учредил объединённое министерство духовных дел и народного просвещения, во главе которого поставил князя А.Н.Голицына, фанатика, сектанта, вполне разделявшего мистические увлечения царя. Немалую роль при дворе стал играть иеромонах Фотий, который, между прочим, прославился своими видениями. Он, например, рассказывал о том, что якобы сатана подсылал к нему злого духа и тот подбивал иеромонаха совершить чудо: перейти “по воде яко по суху против самого дворца через реку Неву”. 

Религиозное ханжество придворных кругов в среде дворянской молодёжи отзывалось насмешками и злыми стихами, вроде приписываемой Пушкину эпиграммы на Фотия:

Полу – фанатик, полу – плут;

Ему орудием духовным

Проклятье, меч, и крест, и кнут.

Пошли нам, господи, греховным,

Поменьше пастырей таких, - 

Полу – благих, полу – святых13

Пафос общения с высоким, с прекрасным – это было в церкви. Пафос прекрасного в людях, пафос прекрасного на земле – это было в театре. Одним из центров духовной жизни молодого Петербурга в те годы стало здание с восьмиколонным портиком и строгим фронтоном, напоминавшее об архитектуре античных храмов, - Большой, или Камерный театр.14

Волшебный край! там в стары годы,

Сатиры смелый властелин, 

Блистал Фонвизин, друг свободы,

И переимчивый Княжнин;

Там Озеров невольны дани

Народных слёз, рукоплесканий

С младой Семёновой делил;

Там наш Катенин воскресил

Корнеля гений величавый;

Там вывел колкий Шаховской

Своих комедий шумный рой,

Там и Дидло венчался славой,

Там, под сению кулис, 

Младые дни мой неслись.15

Конец 1810-х – начало 1820-х годов было временем небывалого, страстного, увлечения театром. Быть молодым человеком “с душою благородной” – значило быть театралом. Партер, раёк, ложи, кресла – это зрительный зал Большого театра. И вместе – это Петербург. 

Раёк…Это купцы, приказчики, слуги – самая нетребовательная и благодарная публика. 

Ложи…В ложи ездили не столько смотреть спектакли, сколько показывать наряды. 

Кресла…Первые ряды кресел абонировали в основном военные и чиновники. Здесь они обсуждали судьбы Европы и Отечества, для них это был уставный этикет, нежели приятное отдохновение.

Пристанищем истинных ценителей искусства, истинных театралов были главным образом “места за креслами”, стоячий партер. Молодое население стоячего партера, штатское и гвардейское, можно было обвинить скорее в излишней пылкости, но никак не в равнодушие к драматическим талантам.

Театра злой законодатель,

Непостоянный обожатель

Очаровательных актрис,

Почётный гражданин кулис,

Онегин полетел к театру,

Где каждый, вольностью дыша,

Готов охлопать entrechat,

Обшикать Федру, Клеопатру,

Моину вызвать (для того, 

Чтоб только слышали его).16

Большой театр был зеркалом Петербурга. Зеркалом, в котором отражалось и социальная структура города, и представления петербуржцев о действительности, об искусстве. 


Петербург военный, Петербург деловой.

Прежде чем появиться в дельте Невы, Петербург был задуман, предписан и вычерчен на бумаге. Не важно, что первоначальные петровские проекты не осуществили. Осуществили главное – построили город. В архитектуре Петербурга на было пестроты и случайности, неизбежных тогда, когда город растёт медленно, исторически складываясь. Петербург не вырос, а “вознёсся”:

Прошло сто лет, и юный град,

Полнощных стран краса и диво,

Из тьмы болот, из топи блат

Вознёсся пышно, горделиво…17

Городу повезло. Его строительством руководили великолепные мастера. Когда Пушкин написал:

Люблю тебя, Петра творенье,

Люблю твой строгий, стройный вид,

Невы державное теченье,

Береговой её гранит…18

он не только выразил своё отношение к прекрасному облику Петербурга, но и дал точную формулу петербургской архитектуры. И а ней не случайно присутствует Нева, и “береговой её гранит”. Именно соседство камня и воды, строгой архитектуры с рябью бесчисленных каналов, рек, речушек, вносит разнообразие в городской пейзаж, сообщает ему гармоничность; именно сочетание “громад дворцов и башен” с державным простором Невы придаёт городу эту спокойную торжественность.

Гармоничный и торжественный Петербург – это прежде всего, центральные площади города: Дворцовая, Сенатская, Царицын луг (Марсово поле). Окружённые царскими дворцами, государственными учреждениями, казармами, площади Петербурга были приготовлены для торжеств и парадов. По назначению они и служили:

Люблю воинственную живость

Потешных Марсовых полей,

Пехотных ратей и коней

Однообразную красивость,

В их стройно зыблемом строю

Лоскутья сих знамён победных, 

Сиянье шапок этих медных,

Насквозь простреленных в бою.19

В столице и окрестностях квартировали пехотные гвардейские полки. Неслучайно, что среди изображений города той эпохи редко попадается такое, где бы не видно было в уличной толпе киверов, эполет, ружей, султанов. Столь же часто среди штатских домов столицы виднелись здания гвардейских казарм. Некоторые районы города именовались полками, а улицы носили название рот.

Парады и смотры императорской гвардии были зрелищем впечатляющим. Парады устраивались лишь в торжественных случаях – в день рождения императрицы, на крещение, в годовщину вступления российских войск в Париж, по случаю приезда иностранных монархов.

Смотры назначались регулярно. На смотрах войска производили движения колоннами “дробных частей батальонов и рот” и колоннами походного и “к атаке”. Строили каре – против кавалерии и против пехоты.

Не меньше времени и сил, чем парады  смотры, отнимали у гвардейцев караульная служба.

Петербург был центром управления империей. Управления многосложного и запутанного. “Москва девичья, а Петербург прихожая20  - говорил Пушкин. Определение шутливое, но тем не менее точное. И потому-то здесь во множестве толпились просители. И потому-то здесь чуть не на каждом шагу встречались императорские управители и писаря – чиновники. Высшим совещательным местом в империи был Государственный совет. Высшей судебной инстанцией в империи был Правительствующий Сенат.

Во главе исполнительной и служебной власти стоял царь. Он же был единственной законодательной властью в стране.

“Коллегия иностранных дел” была одним из самых многолюдных учреждений Петербурга. Именитое русское дворянство, столичные аристократы любую гражданскую службу почитали для себя зазорной – молодому дворянину приличествовало носить военный мундир. Исключением была лишь дипломатическая карьера. И молодые люди “хороших фамилий”, те, что не могли или не хотели служить в армии, поступали в коллегию. Едва ли не большинство чиновников коллегии лишь числились на службе, ровным счётом ничего не делая и не имея надежд на завидные чины.

Среди чиновников, числившихся в коллегии, но не служивших, были и камер – юнкеры, и действительные, и даже тайные советники. Все они именовались “состоящие при разных должностях”. В число не служивших чиновников коллегии попал и восемнадцатилетний выпускник Царскосельского лицея Александр Пушкин.

Нельзя сказать, что вновь зачисленный переводчик коллегии вовсе не интересовался заграничными делами. Напротив, он следил за ними весьма внимательно. Особенно за тем, что происходило в Испании, в Неаполе, Пьемонте, а потом он не шутя хотел бежать в Грецию и, подобно Байрону, сражаться в рядах повстанцев. Но быть дипломатом, чиновником, быть одним из тех, кто “хитрости рукой переплетает меж собой дипломатические вздоры”, отнюдь не стремился. И о своём августейшем шефе “14-го класса Александр Пушкин” писал:

Воспитанный под барабаном,

Наш царь лихим был капитаном:

Под Австерлицем он бежал,

В двенадцатом году дрожал,

Зато был фрунтовой профессор!

Но фрунт герою надоел – 

Теперь коллежский он асессор

По части иностранных дел.21


Петербургская стихия

К началу 1820-х годов территория Петербурга делилась на 12 административных частей. Как по внешнему виду, так и по составу населения части города чрезвычайно отличались одна от другой. В окраиной Петербургской части, например, на две тысячи деревянных домов приходилось едва полсотни каменных. Здесь жили мелкие чиновники, мещане – владельцы маленьких домов и больших огородов. В Нарвской и Выборгской частях каменных домов было ещё меньше, чем в Петербургской. Селились здесь фабричные мастеровые, сезонные рабочие и прочий трудовой люд. На Васильевском острове жили всё больше ремесленники, по преимуществу иностранные. Жили и купцы, учёные, художники, учителя, студенты. Коломна начиналась в двух шагах от центра столицы, но жизнь здесь текла медленно и сонно, как в провинции.

                                      …мяуканье котов

По чердакам, свиданий знак не скромный

Да стражи дальний крик, да бой часов – 

И только. Ночь над мирною Коломной

Тиха отменно…22

Петербург был основан, как “окно в Европу”, как форпост России на берегах Балтики. Новая столица должна была демонстрировать Западу мощь и богатство империи. Но ни о безопасности будущих жителей города, ни, тем более, об их удобствах его основатель нимало не помышлял. Его, казалось, ничуть не тревожило, что острова, выбранные для сооружения новой столицы, по утверждению старожилов, почти всякую осень заливало водой.

По мере того, как город строился, мостовые его набережных и улиц всё выше поднимались над уровнем реки. Наводнения стали не так часты. Но отнюдь не прекратились. Сильные наводнения случались в среднем не реже, чем раз в десять – пятнадцать лет. И были, вероятно, одной из самых отличительных черт петербургской жизни.

В огромном городе, внезапно залитым водой, привычные предметы и лица вдруг приходили в совершенно неожиданные положения, возникали нелепые и потому комические ситуации:

Со сна идёт к окну сенатор

И видит – в лодке по Морской

Плывёт военный губернатор.

Сенатор обмер: “Боже мой!

Сюда, Ванюша! Стань немножко,

Гляди: что видишь ты в окошко?”

-Я вижу-с: в лодке генерал

Плывёт в ворота мимо будки.

“Ей – богу? Точно-с. – “Кроме шутки?”

-Да так-с. – Сенатор отдохнул

И просит чаю: “Слава богу!

Ну! Граф наделал мне тревогу,

Я думал: я с ума свихнул.”23

Наводнение, случившееся в Петербурге 7 ноября 1824 года, осталось памятным для последующих поколений не только потому, что было самым мощным и разрушительным в истории города, но и потому, что попало в пушкинскую поэму “Медный всадник”.

Осада! Приступ! Злые волны,

Как воры, лезут в окна. Чёлны

С разбега стёкла бьют кормой.

Лотки под мокрой пеленой,

Обломки хижин, брёвны, кровли,

Товар запасливой торговли,

Пожитки бледной нищеты,

Грозой снесённые мосты,

Гроба с размытого кладбища

Плывут по улицам!24


Облик города

Описание и путеводители, изданные в Петербурге в начале XIX века, сообщают о том, сколько жило в городе чиновников первого класса и сколько трубочистов, сколько было колодцев, калачных изб и проходных дворов, дымовых труб и сколько садов, устроенных на крышах…

Но не один документ не даёт того ощущения почти осязаемой реальности пушкинского Петербурга, какое дают стихи самого Пушкина.

Как часто летнею порою,

Когда прозрачно и светло

Ночное небо над Невою

И вод весёлое стекло

Не отражает лик Дианы,

Воспомня прежних лет романы,

Воспомня прежнюю любовь,

Чувствительны, беспечны вновь,

Дыханьем ночи благосклонной

Безмолвно упивались мы!

………………………………………

Всё было тихо; лишь ночные

Перекликались часовые;

Да дрожек отдалённый стук

С Мильонной раздавался вдруг;

Лишь лодка, вёслами махая,

Плыла по дремлющей реке:

И нас пленяли вдалеке

Рожок и песня удалая…25

Не сами по себе описания Петербурга, какими бы точными и яркими чертами ни рисовал поэт городской пейзаж и быт горожан, но, главное, участие горожан в жизни героев “Евгения Онегина”, в жизни самого автора, который то и дело появляется на страницах романа, живое отношение поэта к городу – вот что делает город таким живым. В картине ночной Невы, описание кабинета петербургского денди или в изображении великосветского бала слышен голос Пушкина, особенные интонации его поэтической речи.

Перед померкшими домами

Вдоль сонной улицы рядами

Двойные фонари карет

Весёлый изливают свет

И радугу на снег наводят

Усеян плошками кругом, 

Блестит великолепный дом;

По цельным окнам тени ходят,

Мелькают профили голов

И дам и людных чудаков.26

Жизнь петербургского молодого человека в конце 1819 года, представленная в первой главе “Евгения Онегина” – это жизнь и героя романа и самого поэта. В то время юный Пушкин так же не любил спать по ночам – когда после бала, после дружеской встречи или прогулки по городу возвращался он на Фонтанку, в дом Клокачёва у Калинкина моста, где жил вместе с родителями, над неугомонном Петербургом уже вставало солнце.

Разумеется, не всё в жизни города одинаково занимало поэта. В его стихах отразились лишь некоторые черты многоликого Петербурга. Но при этом в пушкинском изображении Петербурга нет ни узости, ни односторонности. Пушкин лирически претворяя действительность, вместе с тем умел выразить её характернейшие стороны; говоря о “светской жизни петербургского молодого человека”, умел показать историческое содержание эпохи.


II часть

1820 – 1830-е годы

“Город пышный, город бедный…”

В первой четверти XIX века население Петербурга увеличилось более чем вдвое: с двухсот тысяч человек в 1801 году до четырёхсот сорока тысяч в 1825 году. Но во второй половине 1820-х и в 1830-е годы жителей в городе почти не прибавилось. Быстрый рост столицы не мог продолжаться бесконечно. Возникнув по воле одного человека, Петербург существовал и развивался в связи с потребностями и возможностями страны. Если в первые годы XIX века провинция дала столице сотни тысяч рабочих рук, то теперь через петербургские заставы выезжало и входило в город почти столько же людей, сколько ехало и шло им на встречу. Именно в конце 1820-х и в 1830-е годы получили завершение архитектурные ансамбли центра Петербурга, возникшие в предшествующие десятилетия. На Дворцовой площади достроили Главный штаб и воздвигли Александровскую колонну - гранитный монолит высотою в двенадцать сажен, в то время высочайшее в мире сооружение такого рода. На Сенатской площади построили новые Сенат и  Сенод. Невский проспект украсился зданием Александринского театра. Рядом с театром выросло новое здание Публичной библиотеки. А за театром проложили Театральную улицу, по сторонам которой встали всего два здания - каждое длинною двести двадцать метров. На стрелке Васильевского острова рядом с Биржей появились два пакгауза и таможня. На Исаакиевской площади, в сетке строительных лесов, уже угадывались очертания огромного собора.

В 1830-х годах архитектурный облик города обретает черты классической27 ясности и законченности. А между тем именно в это время совершенно меняется восприятие города современниками.

Стройность и строгость белых колонн, вытянувшихся рядами, вдоль бесконечной глади жёлтых стен. “Строгий, стройный вид” невской столицы. Когда Пушкин воспевает его в “Медном всаднике”, он говорит о Петербурге, как о символе новой России. Красота города для поэта - выражение его великой исторической значимости для судеб страны. 

Красуйся, град Петров, и стой

Неколебимо, как Россия...

Но когда Пушкин говорит о том Петербурге, который видит каждодневно, о Петербурге 1830-х годов он находит иные слова:

Город пышный, горд бедный,

Дух неволи, стройный вид...

Если прежде стройность Петербурга казалась изящной, его строгость - величественной, то теперь стройность представлялась скучной, а строгость - холодной. В облике города виделись новые черты.

Фигура чиновника - в потёртой шинели, в помятом сюртуке -виднелась теперь на переднем плане в картине столичной жизни. Во-первых, потому, что чиновников в Петербурге было много. Во-вторых, потому что усердный служака, бессловесный исполнитель, каким был обыкновенный чиновник - лицо, чрезвычайно характерное для эпохи. И, наконец, потому, что этот робкий и смирный чиновник, которого режим, низвёл до роли живого орудия, всё же, вопреки воле начальства, проявлял естественное стремление остаться человеком, всё же питал в душе дерзкие мысли о “независимости и чести”:

...домой пришёл Евгений

Стряхнул шинель, разделся, лёг,

Но долго он заснуть не мог

В волненьи разных размышлений.

О чём же думал он? о том,

Что был он беден, что трудом

Он должен был себе доставить

И независимость и честь;

Что мог бы бог ему прибавить

Ума и денег. Что ведь есть

Такие праздные счастливцы,

Ума недальнего ленивцы,

Которым жизнь куда легка!

Что служит он всего два года...28

С этими строками вошел в русскую литературу петербургский “маленький человек” - бедный житель столицы, непременно чиновник, мелкий, незаметный чиновник, добродушный, честный. Он оказался героем времени. В недрах Петербурга, в его канцеляриях, департаментах, на его улицах и в его домах “маленький человек”, изо дня в день вёл борьбу за своё человеческое достоинство. Борьбу отчаянную и безнадёжную, потому что “маленькому человеку” противостояла мощь государства...

Символом этой государственной мощи, символом Петербурга, как центра самодержавной России, символом, исполненным глубокого смысла и выразительности, был воздвигнутый на берегу одетой в гранит Невы памятник ПетруI, конная статуя работы Этьена Мориса Фальконе, созданная 1768 - 1778 г. (открыт в 1782г.)

В памятнике Фальконе, присутствовала традиционная классическая символика: всадник - власть, конь - народ.

О мощный властелин судьбы!

Не так ли ты над самой бездной,

На высоте, уздой железной

Россию поднял на дыбы? 29

Когда на петербургских улицах времён НиколаяI видим человека с усами, можно смело предположить, что перед нами военный. Усы были привилегией военных, и даже лекарям военного ведомства, даже капельмейстерам военных оркестров, как людям, не носящим оружия, не дозволялось носить усы. Отращивание усов без бороды человеком штатским считалось непростительной вольностью. На сей счёт даже был издан особый указ.

По выездной ливреи лакея на запятках кареты можно было определить общественное положение владельца экипажа. Шляпка на голове прогуливающейся дамы достоверно свидетельствовала, что обладательница шляпки не мещанка и не купчиха - те носили национальные головные уборы. На всё была форма. Строго регламентируя не только общественную, но даже и частную жизнь подданных, правительство НиколаяI хотело навести в стране идеальный порядок. Более всего следил император за соблюдением внешних форм, внешнего порядка. Внешний вид столицы постоянно был предметом его внимания. Ни одно здание в центре города - не только казённое, но и частное - не сооружалось без одобрения императора. Он просматривал архитектурные проекты, давал указания.

По вечерам на петербургских улицах появлялась характерная фигура человека с лестницей на плече - фонарщика. В тёмные зимние вечера около четырёх тысяч фонарей - масляных и газовых - разгоняли мрак лишь на центральных улицах столицы. В центре же допоздна светились окна магазинов и кофеин, “которых освещение, - по словам фельетониста “Северной пчелы”, -представляло в тёмные времена прелестнейшую иллюминацию”. Разумеется, сверкали огнями и дворцы, особняки, где давали балы. Окраины в это время уже спали.

Длинные зимние вечера были в Петербурге временем дружеских сходок, приятельских ужинов, литературных собраний... Существовало много литературных салонов. Литераторы пушкинского круга постоянно собирались у П.А.Плетнёва, В.А.Жуковского и В.Ф.Одоевского.

Пётр Алексеевич Плетнёв - поэт, критик, учитель истории и словесности в различных учебных заведениях столицы, а с 1832 года профессор Петербургского университета, в потомстве прославлен тем, что ему посвятил Пушкин "Евгения Онегина":

Не мысля гордый свет забавить,

Вниманье дружбы возлюбя,

Хотел бы я тебе представить

Залог достойнее тебя,

Достойнее души прекрасной,

Святой исполненной мечты,

Поэзии живой и ясной,

Высоких дум и простоты...30

На протяжении многих лет Пушкина связывала с Плетнёвым тесная дружба.

Собирались у Плетнёва по средам и воскресеньям. Гостей бывало немного, всё больше люди, дружески связанные между собой.

Жуковский, Крылов, Одоевский, Гоголь бывали здесь постоянно. Пушкин приезжал один и с женою.

Атмосфера искреннего доброжелательства и горячей заинтересованности в судьбах отечественного просвещения царила в небольшой уютной гостиной.

Собрания у Василия Андреевича Жуковского проходили по субботам в доме купца Брагина на Крюковом канале, а в 1830-е годы по пятницам в доме на Миллионной.

Душой и центром литературных вечеров у Жуковского был Пушкин. Часы проходили в оживлённых беседах. Впервые звучали поэтические произведения, становившиеся вскоре классическими. Иногда вместо чтения пели, играли на фортепьяно.

Знаменит был в Петербурге 1830-х годов и другой салон, где еженедельно происходили литературные собрания - салон князя В.Ф.Одоевского, во флигеле маленького особнячка в Машковом переулке, между Дворцовой набережной и Миллионной улицей.

Владимир Фёдорович Одоевский был человеком универсальных интересов: беллетрист, критик, журналист, учёный-естествоиспытатель, музыкант, он принадлежал по рождению и общественному положению к столичной аристократии, но в то же время был известен своими демократическими вкусами и симпатиями.

В меньшей степени литературными, значительно более великосветскими были другие салоны, в которых нередко появлялись Пушкин и его друзья. Салон австрийского посла графа Фикельмона, где гостей любезно встречали жена посла Дарья Фёдоровна и её мать Елизавета Михайловна Хитрово, дочь Кутузова; здесь интересы литературные отступали на задний план перед политическими. Салон графа Виельгорского: на вечерах в его обширной квартире на Михайловской площади первое место принадлежало не литераторам, а музыкантам - граф был сам музыкант и страстный любитель музыки, среди его гостей можно было встретить многих знаменитостей России и Европы. Вечера, чтение, литературные обеды и ужины сделались характерным явлением эпохи.

В 1830-х годах, когда круг литераторов и читательская аудитория значительно расширились, на смену прежним формам литературной жизни приходят новые. В это время, именно журнал, становится в России главным орудием литературной и общественной борьбы. Собрания литераторов пушкинского круга были и в то же время собраниями сотрудников “Современника”.

Петербург был основан как крепость и порт. Через петербургский порт шёл обмен товарами. Через него шло европейское просвещение.

Сюда по новым им волнам

Все флаги в гости едут к нам...31


Европейский город России

К 1830-м годам в Петербурге жили немцы, французы, шведы, англичане, финны, грузины, татары, персы, бухарцы, индусы.

Пестрота петербургского населения объяснялась тем, что в России Петербург был представителем Европы, а в Европе -представителем огромной, раскинувшейся в трёх частях света и столь разноплеменной державы.

Новая русская столица была городом приезжих и пришлых. Среди множества столичных зданий едва ли не самыми петербургскими, самыми характерными были гостиницы, всевозможные “заездные дома” и трактиры. В конце XVIII века в столице было уже довольно много разного рода “пристанищ для приезжающих”, расположенных, как в центральных, так и в окраинных частях города и готовых принять любого путешественника, будь он чужеродный дипломат, помещик из дальней провинции или торговый человек.

Самой известной в Петербурге и вместе типичной петербургской гостиницей была гостиница Демута, или Демутов трактир. Основанная в 1770 году неким Филиппом-Якобом Демутом, купцом из Страсбурга (а быть может ещё его отцом, приехавшим в Петербург в 1760-х годах), гостиница эта вскоре была единогласно признана одной из лучших в городе. Успехом своего дела Демут, несомненно, в немалой степени был обязан чрезвычайно удачному выбору места: на набережной Мойки, в нескольких шагах от Невского проспекта. Поначалу Демутов трактир был невелик - всего шесть номеров. Затем здание перестроили. Оно заняло обширную площадь от набережной Мойки до Конюшеннной улицы, куда выходил другой его фасад; номеров в трактире стало более пятидесяти, и при том - на все вкусы и средства. Были номера из одной и двух комнат, с окнами в тёмный грязный двор. Были номера, состоявшие из анфилады покоев, с окнами на Мойку и Конюшенную.

25 мая 1825 года в трактире Демута поселился приехавший в Петербург после ссылки Пушкин. Он занял “бедный номер, состоявший из двух комнаток”. В той части номеров, которые обращены были окнами во двор, к северо - западу. На экземпляре “Цыган”, подаренном Анне Павловне Керн в начале 1828 года, поэт написал: “Её превосходительству А.П.Керн от господина Пушкина, усердного её почитателя. Трактир Демут №10”. Этот адрес значится и в документах неотступно следившей за поэтом полиции.

Летом 1827 года Пушкин заканчивает здесь шестую главу “Евгения Онегина”, держал корректуру второй главы, печатавшейся в Москве, готовил для представления НиколаюI поэму “Граф Нулин”, “Отрывок из Фауста”, “Песни о Стеньке Разине” и другие произведения.

В гостинице Демута осенью 1828 года была написана Пушкиным историческая поэма “Полтава”. Со слов самого Пушкина современник рассказывал: “Это было в Петербурге. Погода стояла отвратительная. Он уселся дома, писал целый день. Стихи ему грезились даже во сне, так что он ночью вскакивал с постели и записывал их впотьмах... Таким образом слагались у него сотни стихов в сутки. Иногда мысли , не укладывавшиеся в стихи, записывались им прозой. Но затем следовала отделка, при которой из набросков не оставалось и четвёртой части... Он кончил “Полтаву”, помнится, в три недели”.

Снова жил Пушкин у Демута в 1830 году, а затем в 1831-м -несколько дней, - приехав в Петербург с молодой женою. С осени этого года Пушкин вновь становится петербуржцем - живёт в столице уже постоянно.

В ноябре 1836 года первый паровоз побежал по рельсам. Уже строили в Петербурге первый, поначалу деревянный, Царскосельский железнодорожный вокзал. Уже дымящие пассажирские пароходы - пироскафы, как их тогда называли, совершали регулярные рейсы между Петербургом и Кронштадтом.

“Железный” XIX век вступил в Петербург. XIX век начинался не только, как железный, но и как электрический. Достижения науки сулили немалые практические выгоды. Росла промышленность. В конце 1830-х годов в Петербурге насчитывалось около 150 заводов и фабрик.

Из всех отраслей промышленности Петербурга быстрее прочих развивалась полиграфия - отрасль, без которой был не мыслим самый “просвещенья дух”, невозможен существенный прогресс науки, невозможны чудеса техники. В 1820 году в Петербурге работало около тридцати типографий и литографий, в 1838 году их было уже семьдесят семь. Быстро росло количество книжных лавок.

Посредник между литературой и публикой - издатель и одновременно книгопродавец, начинает играть заметную роль в культурной жизни столицы. Книжная лавка становится не только помещением, где торгуют книгами, но и своего рода литературным клубом, где писатели толкуют о словесности между собою и читателями. Появление в книжной лавке каждого нового произведения Пушкина приводило в волнение весь грамотный Петербург. При жизни Пушкина было издано несколько десятков тысяч экземпляров его произведений, не считая публикаций в журналах и альманахах. Почти все экземпляры пушкинских книг были отпечатаны в Петербурге, большая часть их попала в руки читателей именно в петербургских книжных лавках.

Пушкин был не только велики поэтом - это не только гениальные стихи, - это новый литературный язык. Пушкин стал центром духовной жизни эпохи. Внешним выражением этого была та беспримерная популярность, которой пользовался Пушкин у современников. Не только для всей читающей России, но и для тех, кто никогда не прочёл ни одной его строки, имя его было синонимом слова “поэт”.

Не только в своих стихах Пушкин выразил целую эпоху в жизни русского общества, но и личность поэта на протяжении двух десятилетий была в центре общественной жизни страны. И гибель Пушкина стала одним из значительнейших событий русской истории.


Сноски

		А.С.Пушкин “Медный всадник” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 4 стр 379 Издательство АН СССР 1949 год.

		А.С.Пушкин Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 8 стр.37 Издательство АН СССР 1949 год.

		А.С. Пушкин “Медный всадник” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 4 стр 392 Издательство АН СССР 1949 год.

		А.С.Пушкин Полное собрание сочинений в 10-ти томах Издательство АН СССР 1949 год.

		А.С.Пушкин Полное собрание сочинений в 10-ти томах Издательство АН СССР 1949 год.

		А.С.Пушкин Полное собрание сочинений в 10-ти томах Издательство АН СССР 1949 год.

		А.С.Пушкин “Послание к Горчакову” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 1 стр 370 Издательство АН СССР 1949 год.

		А.С.Пушкин Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 3 стр 77 Издательство АН СССР 1949 год.

		А.С.Пушкин “Евгений Онегин” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 5 стр 19 Издательство АН СССР 1949 год.

		"ванька" - зимний легковой извозчик на крестьянской лошадёнке с плохой упряжкой, который не стоит на бирже, а стережёт ездоков по улицам 

	Даль Толковый словарь живого великорусского языка. Том 1 стр 164 Москва "Русский язык" 1978 год.

			А.С.Пушкин “Евгений Онегин” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 5 стр 25 Издательство АН СССР 1949 год.

			28 января 1725 года.

			А.С.Пушкин “На Фотия” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 2 стр 379 Издательство АН СССР 1949 год.

			Портик - выступающая из стены здания колонна, несущая перекрытие и завершённая фронтоном или аттиком.

Аттик - декоративная стенка над карнизом, венчающая здание.

Фронтон - треугольное поле под двухскатной кровлей здания.

Античность - в широком смысле слова термин равнозначный русскому "древность", в узком и более употребляемом значении - греко-римская древность (история и культура древней Греции и древнего Рима).

			А.С.Пушкин “Евгений Онегин” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 5 стр 16 Издательство АН СССР 1949 год.

			А.С.Пушкин “Евгений Онегин” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 5 стр 15, 16 Издательство АН СССР 1949 год.

			А. С. Пушкин “Медный всадник” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 4 стр 378 Издательство АН СССР 1949 год.

			А.С.Пушкин “Медный всадник” Полное собрание сочинений в 10-ти томах Том 4 стр 379 Издательство АН СССР 1949 год.

			А.С.Пушкин “Медный всадник” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 4 стр 380 Издательство АН СССР 1949 год.

			А.С.Пушкин Отрывки из писем мысли и замечания. Том 7 стр 61 Издательство АН СССР 1949 год.

			А.С.Пушкин “На Александра I” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 2 стр 364 Издательство АН СССР 1949 год.

			А.С.Пушкин “Домик в коломне” Полное издание сочинений в 10-ти томах. Том 4 стр 328 Издательство АН СССР 1949 год.

			А.С.Пушкин “Медный всадник” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 4 стр 522 Издательство АН СССР 1949 год.

			А.С.Пушкин “Медный всадник” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 4 стр 385 Издательство АН СССР 1949 год.

			А.С.Пушкин “Евгений Онегин” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 5 стр 29 Издательство АН СССР 1949 год.

			А.С.Пушкин “Евгений Онегин” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 5 стр 21 Издательство АН СССР 1949 год.

			Классический - (от латинского classicus - образцовый) стиль и направление в литературе и искусстве XVII начале XIX веков, обратившиеся к античному наследию как к норме и идеальному образцу.

			А.С.Пушкин “Медный всадник” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 4 стр 383 Издательство АП СССР 1949 год.

			А. С. Пушкин “Медный всадник” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 4 стр 393 Издательство АН СССР 1949 год.

			А.С.Пушкин “Евгений Онегин” Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Том 5 стр 7 Издательство АН СССР 1949 год.

			А.С.Пушкин “Медный всадник” Полное собрание сочинение в 10-ти томах. Том 4 стр 378 Издательство АН СССР 1949 год.


Литература

	

	А.М.Гордин “Пушкинский Петербург” Издательство “Художник РСФСР” Ленинград 1974 год.

	А.М.Гордин, М.А.Гордин Серия “Былой Петербург”; “Пушкинский век: Панорама столичной жизни” Издательство “Пушкинского фонда” Санкт-Петербург 1999 год.

	В.И.Даль “Толковый словарь живого великорусского языка” в четырёх томах. Издательство “Русский язык” Москва 1978 год.

А.М.Прохоров - главный редактор. “Большой энциклопедический словарь” Научное издательство “Большая Российская энциклопедия”; Санкт-Петербург "Норинт" 1997 год.

	А.С.Пушкин Полное собрание сочинений в 10-ти томах. Издательство Академии наук СССР Москва 1949 год.







1