Смысл жизни и человечность

Смысл жизни и человечность

Я сделал доклад на тему "Смысл жизни и человечность" в Психологическом институте РАО, на VIII симпозиуме по проблемам смысла жизни. Написал тезисы. С разбегу хотел написать статью, но что-то вдруг мне от всех моих теоретических конструкций... стало нехорошо. Чего бы вроде проще? Чуть подробней тезисы изложить - вот и статья. И вроде бы тезисы правильные, то есть, я по-прежнему вроде бы согласен с мыслями, в них сформулированными... Но развернуть всё это в чуть более обоснованную концепцию - никак не получается. А не в том ли дело, что я невольно полез на пророческие ходули? Смысл жизни - в том-то, человечность - то-то. Извольте: вот вам мой ответ на вопрос, вот вам моё решение проблемы... Но так ли уж я убеждён в правильности этого ответа, в истинности решения?

Что, дав этот ответ и предложив это решение, я разве дальше с лёгким сердцем займусь поиском ответа на другие вопросы, решением других проблем? Перестану разве думать и дальше о том, что же такое эта проклятая человечность, и почему у человечества ну никак она не вытанцовывается? Нет ведь. Мне над этим до конца жизни голову ломать. И человечеству тоже. Так какой же бес меня попутал вставать в позу пророка, давая окончательный ответ на вечный вопрос, предлагая решение не то что неразрешимой, а вечно и всякий раз по-новому, в каждой уникальной ситуации неповторимо конкретно, решаемой проблемы?

Не сам ли я настаивал, что одно и то же в одной ситуации - человечно, а в другой - нет? И даже в книжке для подростков "Как причёсывать Ёжика?" на примерах из собственного опыта показываю, что "хулиганство" (с точки зрения общепринятых моральных норм), может быть, и бывает человечным. Например, в вокзальной сутолоке лучше свистеть в самый громкий спортивный свисток, чем позволить сбить себя с ног и искалечить. И в вокзальной ситуации "хулиганский" свист - самый человечный вариант поведения для слепоглухого, не желающего ни прозябать в четырёх стенах, ни быть растоптанным в толпе.

То есть человечен ли тот или иной поступок, зависит от конкретных условий.

Но разве, каковы бы ни были эти конкретные условия, человечность поступка не оценивается в соответствии с некими критериями? Есть же критерии человечности и бесчеловечности. Да. Но как только мы эти критерии сформулируем и начнём на них настаивать, их пропагандировать, мы тем самым немедленно, не заметив даже этого, становимся пророками, моралистами, проповедниками - но только не теоретиками, не исследователями. И волей-неволей начинаем приводить разнообразие жизни в соответствие со своими представлениями о ней, вместо того чтобы, оставаясь исследователями, заботиться об адекватности своих теоретических представлений тому, что есть на самом деле. И именно тому, что на самом деле, в данный момент, в данной ситуации, в данных условиях, человечно.

То есть наши теоретические представления должны быть адекватны живой, изменчивой истине человечности... И если у теоретика не получается обосновать в статье собственные тезисы, то с этими тезисами автору, может быть, честнее вступить в диалог, чем пытаться подгонять решение задачи под готовый ответ, каким бы правильным он в тезисах ни выглядел. Чем вдруг, всем курам на смех, встать в позу пророка и проповедника, лучше поразмышлять при читателе, тем самым пригласив читателя поразмышлять вместе с собой. Тогда свои тезисы "Смысл жизни и человечность" я сейчас полностью воспроизведу в данном тексте. Но тут же в каждом тезисе усомнюсь, попробую понять, что меня или моего читателя может в нём не устроить.

1

Тезис первый. "При попытке объяснить подросткам, что такое человечность, предпринятой автором на сборах Детского ордена милосердия "Школа взаимной человечности", – оказалось, что все основные этико-психологические понятия суть частичные ответы на этот вопрос, а в совокупности укладываются в довольно стройную концепцию человечности". А может быть, ничего не "оказалось", - всего лишь "показалось"? Я тогда полез к ребятам с готовыми формулировками. И когда принимал у них зачёт, имел сомнительное удовольствие наблюдать, во что эти готовые формулировки превращались в их головёнках.

А вот на ежевечерних разборах в детской экологической экспедиции "Тропа" у Юрия Михайловича Устинова стало традицией - в конце каждого разбора задавать мне по три вопроса. Вопросы были часто весьма сложными. И на каждый я честно давал не один, а несколько известных мне ответов. Общий же итог сплошь да рядом оказывался тот, что окончательного ответа у науки нет, а в ненаучные ответы как-то плохо верится...

Например, произошёл ли человек от обезьяны? Споры на сей счёт продолжаются. Биолог А.А.Любищев сказал, что - да, в пользу теории Ч. Дарвина говорит Монблан фактов, но против - Гималаи фактов. В книжке "История эзотерических учений от Адама до наших дней" я вообще обнаружил мимоходом, как само собой разумеющееся, брошенное утверждение, что обезьяна произошла от человека, вовсе не наоборот. Как именно это было, подробно пишет Николай Константинович Рерих в книжке для молодёжи "Семь Великих Тайн Космоса". А именно, первобытные люди произвели на свет человекообразных обезьян в результате... скотоложства. (Беседуя с детьми, я об этом, разумеется, умолчал).

Который же из вариантов ответа на вопрос о происхождении человека правилен? А какая разница? Откуда бы ни взялись существа, именующие себя людьми, для каждого из нас всего важнее, по-моему, – быть человеком в отношениях с самим собой и со всем миром. То есть быть человечным. И тогда самым точным, может быть, придётся признать ответ: каждый человек произошёл от самого себя - от своих постоянных прижизненных и пожизненных усилий (можно сказать и грубее – потуг) быть человеком, а не только им называться. И от того, насколько успешно эта задача решается каждым в своей жизни. То есть я лично как человек всё ещё "происхожу" от собственного неукротимого желания быть, а не казаться человеком, в ходе постоянных попыток это желание удовлетворить, и поскольку этот процесс очевидно пожизненный, я, как человек, буду "происходить", пока жив...

2

Тезис второй. "В ЭТИКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ, а не в общебиологическом и философском, контексте понятие жизни противостоит понятию прозябания. Жизнь - это по-человечески осмысленное существование; это существование разумного существа, сумевшего состояться именно в качестве разумного. Прозябание - это существование бессмысленное, ничем не отличимое принципиально от существования любого животного или даже растения. Жить - значит состояться в качестве представителя рода человеческого как разумной формы жизни; прозябать - значит в этом качестве не состояться".

Мне тут спорить не с чем. Таков мой личный уровень притязаний к качеству моего личного существования. В самой ранней юности я категорически отказался прозябать. То есть отказался быть животным, существующим просто потому, что появилось на свет и существует. Моё собственное существование никогда не было для меня самодостаточным. Жить – надо, кто спорит, а вот прозябать - не надо. Не надо быть живым трупом. Не надо быть телом без души. Это явно недостойно ни звания, ни названия человека, ни звания, ни названия - разумного существа. Прозябать - это значит существовать, даже не попытавшись использовать возможность (шанс) быть человеком.

Это мой личный выбор с детства: либо я живу человеком – человечно, разумно, – либо меня не должно быть и физически, телесно, а не только личностно (духовно и душевно). Прозябание - это промежуточное состояние между нормальной (то есть человеческой) жизнью - и физической смертью, вернее, физическим небытием. Жить - так человеком, или никак, ибо жить не человеком - значит вовсе не жить, а всего лишь существовать. Существовать можно (и для меня предпочтительно) и в качестве трупа. Или пепла - после кремации. Так я решил для себя.

Пока есть возможность любить детей и ездить к ним, пока есть возможность заниматься литературным и теоретическим творчеством - я считаю это жизнью, и считаю, что жить надо. Есть смысл. Это жизнь, то есть человечески осмысленное существование. Я нужен. И тем самым реализуется девиз геронтологов - прибавляется жизнь к годам, а не годы к жизни. Ну, а на меньшее я никогда не соглашался. И не соглашусь. Моего согласия никто не спрашивает, говорите? Ну и я никого не спрашиваю. Я хочу жить, а прозябать не хочу, не приемлю промежуточных состояний между жизнью и физическим, телесным небытием. Либо жизнь, либо смерть. Всё или ничего. Я так для себя решил.

Знаю, что столь чётко и жёстко различать жизнь и прозябание кому-то... просто невыгодно. Тем, кому проще прозябать, и потому они прозябание громко именуют жизнью. И в моём жёстком максимализме справедливо усматривают категорическое неприятие своего способа существования. И обвиняют меня в бесчеловечности за то, что я их "жизнь" не могу считать жизнью. Однако не мною замечено, а Виктором Франклом, что даже в условиях гитлеровского лагеря смерти в Аушвице (Освенциме) всегда существовал этот выбор – быть человеком или свиньёй. А условия физической слепоглухоты с условиями лагеря смерти вполне сравнимы, уж поверьте мне. Я физически слеп и глух, так что знаю, о чём говорю. И про лагеря смерти начитан достаточно...

Поэтому, если вас моё отвращение к прозябанию коробит, а то и шокирует - дело хозяйское. Но уж таков мой выбор. И никто мне тут не указ, включая Господа Бога. А вы - смотрите сами.

3

Тезис третий. "Если понимать жизнь как по-человечески (человечно) осмысленное существование, то нельзя не согласиться с Виктором Франклом, что в человеческой жизни смысл присутствует всегда, надо только его найти - осознать. Жизни без смысла не бывает, быть не может по определению жизни именно как осмысленного существования. И на вопрос, в чём смысл жизни человека, может быть только один наиболее общий ответ: смысл жизни человека в том, чтобы именно быть, состояться человеком".

Для меня быть и состояться человеком значит, во-первых, любить детей и иметь возможность с ними общаться, быть им полезным; во-вторых, иметь возможность заниматься литературным и теоретическим творчеством, полностью эту возможность используя; в-третьих, отвечать за тех, кто от меня зависит, и за себя перед ними. И тут уж имеет значение только то, что я не смогу признать себя человеком, если не буду относиться к зависящим от меня людям по-человечески, то есть ответственно. А я постоянно сдаю самому себе экзамен на человечность, на право называться человеком; моя человечность для меня самого - вовсе не нечто само собой разумеющееся, а подлежащее постоянному подтверждению. Человечность - не раз навсегда заслуженное звание, а свойство, либо проявляемое, либо нет.

Вот так я лично для себя расшифровываю общую формулу, что смысл жизни человека только в том, чтобы быть и состояться человеком. А как для себя расшифровываете эту формулу вы?

Но как ни расшифровывать, на человечность не приходится претендовать, если никого не любишь и ни за что, ни за кого, ни перед кем не в ответе... Особенно за себя и перед собой. Поэтому "рыночные" отношения, отношения бесконечного тотального торга, кто кому чем обязан и сколько должен, я ни в коем случае не могу признать человеческой - человечной – формой отношений. Это обесчеловечивающая, бесчеловечная форма отношений, при которой запросто можно стать из человека не животным даже, а куда худшим существом – нелюдем. Вступая в тотальный торг, мы перестаём быть людьми, или вообще никогда ими не становимся. Любовь – как ни крути – сущность человечности, а тотальный торг ни с любовью, ни, стало быть, с человечностью – несовместим. И это, разумеется, вовсе не моё открытие. В поисках первооткрывателя этой истины можно забрести далеко-далеко вглубь веков, так что оставим эти разыскания. Неважно, кто первый это открыл, а важно, что это - так!

4

Тезис четвёртый. "Человек - понятие ЭТИЧЕСКОЕ, а не биологическое. Чтобы быть человеком, недостаточно принадлежать к биологическому виду Homo Sapiens. Каждый из нас человек настолько и постольку, насколько и поскольку – разумное существо, личность".

Размышляя о педагогике, Ю.М.Устинов пишет: "Невежество рождает беззащитность, беззащитность... оборачивается усталостью, похоронами всяких надежд найти удовлетворение в своей работе.

"А удовлетворение очень нужно, ибо мы - животные, и ничто человеческое нам не чуждо, как же?

"Основная, самая распространенная причина, по которой его не бывает: каждый хочет быть целью, но далеко не каждый – средством. Собачка тут зарыта со слона. Осознав себя Их (ребят) средством, приняв себя в этом качестве, совершенствуясь в этом качестве, не будешь устало и привычно ждать Их проказ, подлостей или благодарностей, но будешь жить в Их жизни, станешь чувствовать, как Они.

"Крайности тут тоже не нужны. Не надо быть удобным предметом для познания мира или давать Им запредельно паразитировать на своей способности к резонансу". (Юрий Устинов. Золотой мотылёк. Петрозаводск, 1998. В разделе "Педагогика", текст "Тетрадь вторая").

Я, собственно, хотел это процитировать ради более чем остроумного: "...ибо мы - животные, и ничто человеческое нам не чуждо..." Это – короче и проще – именно то, что я пытался выразить своим четвёртым тезисом. Мы – животные, а людьми то ли становимся, то ли нет. Зависит от того, как раз, чуждо или нет нам что-то "человеческое" – следовательно, не биологическое, следовательно... Какое?

В философии это по-разному называется. Родовое, а не видовое. Разумное, а не бессмысленное и не безумное. В контексте же приведённой цитаты, пожалуй, - культурное (поскольку перед этим речь идёт о невежестве, то есть о бескультурье, а после чудесного афоризма про "животное, которому ничто человеческое не чуждо", сразу же заходит речь о культуре чувств, о культуре любви, о культуре резонирования в унисон любимому существу - в данном случае ребёнку).

Один из основных гуманистических тезисов - тезис о самоценности человека, о том, что человек - высшая цель всей деятельности общества. Но опошлить можно всё, что угодно. И этот гуманистический, альтруистический по своему глубочайшему смыслу, тезис, ПРИМЕНЁННЫЙ К СЕБЕ ЛЮБИМОМУ, оборачивается... апологией махрового эгоизма. И какой-нибудь алкоголик, наркоман, вор в Законе победно вопрошает: да разве я не человек? Чем я хуже других? Я свободная личность – хочу и пью спиртное, хочу и дурею от наркотиков. Я за справедливость: почему у меня нет, а у кого-то есть? Что ты животное – доказывать не нужно. А вот что ты человек... Это будь добр доказать. Своим поведением, своим отношением к другим людям. Учитывая, что тело – человеческое, но человек – не тело. Да и тело – человеческое лишь постольку, поскольку используется в качестве универсального инструмента в человеческой деятельности. Какой именно культурой ты овладел? Умеешь ли ты любить? То есть, умеешь ли во имя самоценности "другого" становиться его, "другого", органом, средством? Тут сразу вспомнишь и Э.В. Ильенкова – что человека человеком делает освоенная им культура, и Ф.Т. Михайлова – что все мы друг для друга органы взаимоочеловечивания или взаимообесчеловечивания, что мы – именно то, как обращаемся друг с другом и друг к другу. Словом, мы люди постольку, поскольку обращаемся друг с другом и друг к другу по-человечески, поскольку, иными словами, всё не чуждое нам, освоенное нами человеческое в нашем взаимодействии - работает. И как только человеческое из наших отношений исчезает, мы в тот же миг перестаём быть людьми. Остаёмся просто животными, в лучшем случае. А то оказываемся и н'елюдями – существами, реализующими в своих действиях не человеческое и не зоологическое, а античеловеческое, не человечность, а бесчеловечность, не разум, а безумие.

Так что, поистине, человек - понятие этическое. Быть человеком надо суметь. И тут не без срывов. С одними получается быть человеком, с другими нет. С одними и теми же – вчера, а то и минуту назад, получилось, а сейчас – не выходит... Минуту назад сам резонировал – любил, а сейчас вдруг затеял торг, чтобы тебе резонировали, а ты-де не обязан, почему-де ты один должен резонировать – безответно?.. И делаешь окружающих жертвами своих амбиций. А потом однажды спохватываешься, что не удовлетворён жизнью. Ещё бы... Доторговался...

5

Тезис пятый. "Этическая сущность человека – человечность. Именно человечностью, а не, например, пресловутой двуногостью и отсутствием перьев, человек отличается от всех прочих существ... включая Бога, если его существование вообще признаётся. Однако тезис, что сущность человека – человечность, не является тавтологией вроде того, что, скажем, сущность тигра 0 тигриность, сущность змеи – змеиность, сущность Бога –божественность, и тому подобное. Содержание понятия человечности раскрывается через ряд других понятий, характеризующих именно нашу жизнь, а не наше прозябание. В следующих тезисах попробуем раскрыть содержание понятия человечности через ряд таких понятий, как счастье, Акме, духовность и интуиция".

Мы – животные. От других животных отличаемся тем, что нам ничто человеческое не чуждо – а может быть и чуждо всё человеческое. С тигром или змеёй такой казус трудно вообразить, – чтобы тигру вдруг стало чуждо тигриное, а змее – змеиное. С существом же, которое в биологической классификации видов определяется как Homo Sapiens, казус этот случается сплошь да рядом. Сколько их, так и оставшихся от рождения до смерти девственно чуждыми всему человеческому! Сколько других, сознательно отвергших всё человеческое ради личной или групповой "самоценности"! Нет, человек – уникальное существо, которое может либо никогда не стать, либо отказаться быть самим собой. Как бы это медведь смог отказаться быть медведем?..

Поэтому и приходится определять этическую сущность человека через понятие человечности. Человечность – это то, что только и делает человека человеком. То, что даёт ему возможность быть самим собой. То, что не позволяет ему от себя отказаться, став нелюдем.

Так что же это, наконец, такое – человечность? Попробуем быть элементарно логичными. Если человечность – это то, что делает человека человеком, – следовательно, это способность быть человеком. Если человеком можно быть, а можно не быть, – следовательно, это не врождённая, а благоприобретаемая, формирующаяся и реализующаяся способность. Такая способность, которой можно овладеть. Ведь, если человеком можно быть, а можно не быть, значит, быть человеком можно научиться. И можно научить. (Отсюда вовсе не следует, что мы умеем учить; здесь только делается вывод, что быть человеком можно научить в принципе, независимо от того, умеем мы этому учить или нет. Но если можно научить в принципе – значит, надо научиться учить.) Далее. Если человечность – это способность быть человеком, прижизненно формируемая и реализуемая в определённой деятельности, то эта фундаментальная способность, очевидно, сама в свою очередь должна обеспечиваться другими способностями - к чему-то не столь фундаментальному, но такому, без чего способности к человечности, способности быть человеком, нельзя себе и представить. Чтобы быть человечным, надо быть ещё таким-то и таким-то. Каким же? Набор каких именно, к чему именно, способностей обеспечивает возникновение способности к человечности?

Будучи последователем Э.В. Ильенкова, я в своих работах постоянно пропагандирую следующий набор универсальных способностей, обеспечивающих способность быть человеком: мышление, воображение, нравственность и физическую культуру. Прочитав "Розу Мира" Д.Л. Андреева, я согласился, что список необходимо дополнить ещё способностью к духовности. Участие в симпозиумах по психологии смысла жизни неожиданно подвело меня к несколько иному набору, который не отменяет, конечно, только что указанный, но как-то дополняет, пожалуй, конкретизирует его. Этот набор дан мною в конце пятого тезиса, а в следующих четырёх тезисах предпринята попытка его обосновать.

6

Тезис шестой. "Если понимать счастье как отсутствие проблем, то самым "счастливым" придётся признать покойника или... любой булыжник. Жизни (и даже прозябания) без проблем не бывает. Следовательно, счастье не в беспроблемности. Может быть, в возможности решать проблемы - в одиночку ли, с посторонней ли помощью? Существенный изъян такого определения – его этическая нейтральность. Мало ли какие "проблемы" приходится решать в одиночку или с чьей-то помощью! В этом смысле "счастлив" и преступник, совершающий свои преступления в одиночку или в компании сообщников. Счастье – взаимопомощь? Опять же – смотря в чём взаимопомощь, в каком деле, при решении каких проблем. Счастье – это ЧЕЛОВЕЧНАЯ взаимопомощь. Или, иными словами – взаимопомощь при ЧЕЛОВЕЧНОМ решении каких бы то ни было проблем. Вне человечного контекста счастья быть не может. Преступник - несчастен".

Поскольку человек – этическое, а не биологическое понятие, и человечность - этическая сущность человека, – ни один "показатель", характеризующий человека, не может быть этически нейтральным. Тем более такой важнейший, как счастье. Но, как видно из тезиса, дать этически безупречное определение счастья очень непросто. Единственное этически безупречное определение счастья, которое я могу дать без всяких колебаний и сомнений, связано с противопоставлением жизни прозябанию (см. выше). Тогда счастье - это жить, а не прозябать... Иными словами, счастье - это... быть человеком, состояться человеком. Поскольку мне удаётся быть человеком и именно по-человечески жить, а не прозябать, – я счастлив. Поскольку не удаётся – я несчастен. Более тесное определение счастью дать не получается... Кто знает, возможно ли... Выходит, быть счастливым и быть человеком - это одно и то же. И если обстоятельства складываются настолько бесчеловечно, что быть человеком дальше невозможно, а возможно только прозябать, то... Я уже сказал: всё – или ничего.

Но со словом "счастье" мы связываем ещё и определённое чувство. Чувствовать себя счастливым... Блаженство, восторг, радость, довольство, особо глубокое удовлетворение... Такой вот ряд. Получается, быть человеком – нет причин быть недовольным собой. Чтобы ощущать себя счастливым, важно быть уверенным, что быть человеком – получается. Ну, а для недовольства окружающим миром, обстоятельствами, поводы и причины всегда найдутся. Счастье - это не только жить человеком, но и умереть человеком. Это тоже надо суметь. И это умение – ой, какое нелёгкое... Тем более что если не получилось – не воскреснешь, дабы исправить промашку.

7

Тезис седьмой. "Акме – это вершина человечности, вершина человеческого достоинства. Гитлер, придя к власти, возглавил одно из самых преступных в истории человечества государств. Акме ли это? Вершина ли? Очевидно, скорее наоборот – глубочайшая бездна человеческого, нравственного падения. Вне этического контекста об Акме, таким образом, не приходится говорить".

Вообще-то, достоинство – это качество. Человеческое достоинство – человеческое качество.

Понятию достоинства противопоставляется понятие унижения. Ну что ж... Значит, достойно быть человеком. Недостойно, унизительно - не быть им. А "держаться с достоинством"? Держащийся с достоинством нелюдь? Бывает. Но мало ли какую маску можно на себя напялить... Чтобы достичь вершины человеческого достоинства – наиболее полного проявления своего человеческого качества, – необходимо постоянно, с самого детства, уже быть на этой вершине. Парадоксально звучит? Чтобы достичь вершины, надо на ней уже быть. Всегда быть.

Дело в том, что достижение Акме возможно только при условии полной мобилизации всех личностных сил. Или, что то же самое, при условии полной самореализации. Полностью же самореализовываться надо каждый день. Хорошо об этом у Ю.М. Устинова: "...Сделать всё, что мог, выложиться целиком. (Светлая мечта: выкладываться целиком каждый день.)" (Юрий Устинов. Золотой Мотылёк. Петрозаводск, 1998. В том же тексте, что уже цитировался).

Только при этом условии можно достичь вершины всего жизненного пути – выкладываясь целиком по возможности ежедневно, то есть по возможности ежедневно достигая вершины во всех своих человеческих проявлениях. А если откладывать на потом полную человеческую самореализацию, – дескать, успеется ещё, – велик риск хватиться с непоправимым опозданием, что так себя и не реализовал... Да и было ли что реализовать?.. Ведь реализуемые возможности создаются в процессе их реализации. Не реализуешь наличные возможности – значит, на самом деле не имеешь никаких, нечего тебе реализовать.