Соборность иконообраза

Соборность иконообраза 

Лепахин В. В. 

Иконообраз обладает такой важной характеристикой как соборность. Это проявляется а) как внутреннее органичное двуединство самого иконообраза, б) как способность органично объединяться в одно соборное целое с другими иконообразами, в) как способность к восхождению и единению с первообразами, а через них — с Первообразом. Такая особенность иконообраза объясняется его укорененностью в Первообразе, в Боге, ибо в Нем нет много-образ-ия. Прп. Максим Исповедник пишет: "Во множестве — инаковость, несходство и различие; в Боге же, подлинно Едином и Единственном, — только одно тождество, простота и сходство". В последней главе своего труда "О Божественных Именах" св. Дионисий Ареопагит так объясняет именование Бога Единым: "Единым же Он зовется потому, что единственно Он есть — по превосходству единственного единства — всё и является, не выходя за пределы Единого, Причиной всего. Ибо нет в сущем ничего непричастного Единому". Бог есть высшее Единство, но вместе с тем Он выше всякого единства, он предшествует единству и единице, поэтому св. Дионисий, прп. Максим, свт. Григорий Палама именуют Его так: Запредельное Единство, Сверх-Единство, Единое Сверхсущее, Единица безначальная, сверхсущностная, неделимая и нераздельная.(1)

Вторая Ипостась Пресвятой Троицы — Образ Отца, но вместе с тем — образ человека. Каждый человек сотворен по образу Божию, все множество людей несет этот образ в себе, но сила, слава и сияние Первообраза, Его внутреннее единство и единство троическое не уменьшаются. Св. Дионисий Ареопагит пишет: "...Оттого, что — благодаря происходящему от Него (Единого, превышающего единое) обожению и восприятию, по мере сил каждого, Божия образа — появляется множество богов (по благодати, а не по естеству), представляется и говорят, что имеет место разделение и многократное умножение единого Бога, но Он от этого ничуть не менее Начало-Бог и Сверх-Бог, сверхсущественно единый Бог, неделимый среди делимого, единый Сам с Собой, со множеством не смешивающийся и неумножимый".

Образ Божий в человеке, будучи отобразом Первообраза, помнит о своем небесном родстве, стремится к восхождению и воссоединению с Первообразом, наиболее ярким и важным свидетельством чего является литургическая жизнь с ее ядром — Евхаристией, где человек принимает в себя не образ Богочеловека (как в молитве, например), а Само Тело и Саму Кровь Его. Вся жизнь человека и кончина его есть восхождение разными способами к Первообразу, поэтому авва Дорофей призывает: "Очистим в себе образ (Божий), ибо Бог требует его от нас таким, каким даровал его, — не имеющим ни пятна, ни порока, ни чего-либо такового". Так будет и при Втором Пришествии: "христовы" вернут, "предадут" свой образ Христу, Первообраз же "покорится" Отцу, "да будет Бог всяческая во всех" (1Кор.15:23-28). Итак, соборность иконообраза понимается прежде всего в вертикальном плане. Она проявляется через заложенное Богом в образ стремление к единению с Первообразом, стремление ко всеединству в Первообразе; она выражается также в способности иконообраза реально являть первообразы, соединять с ними человека.

Соборность иконообраза в горизонтальном плане вдохновила разрабатывавшуюся религиозно-философской и богословской мыслью рубежа веков концепцию "синтеза искусств". Время формирования и особой популярности этой концепции пришлось на период "открытия иконы" и пробуждения повышенного интереса к иконописи у богословов, философов, художников, искусствоведов и писателей той эпохи. Одним из пионеров разработки теории "синтеза искусств" в России был Н.Ф. Федоров. Он разделял все искусство на два типа: "искусство подобия", или "творение мертвых подобий", и "искусство священное", которое есть "художественное воскрешение" (Федоров 1982:480,563).(2) В искусстве подобия изображение (словесное или визуальное) связано со своим оригиналом по подобию, по внешнему сходству, такое изображение — лишь более или менее удачная иллюзионистская копия оригинала. Искусство же святое, во-первых, являет оригинал, воспроизводит его так, что он присутствует в своем изображении, а во-вторых, "входит" в соборное единство всех других видов священного искусства. 

Искуство всегда стремилось к органичному единению своих видов и родов, но, согласно Н.Ф. Федорову, в античных мистериях, или позже, например, в немецкой музыкальной драме (Р.Вагнер), был достигнут лишь иллюзорный "синтез искусств". Священное искусство предполагает свое реальное соборное пребывание в храме, живую жизнь в богослужении. Особую роль в соединении искусств русский мыслитель отводил храму, который есть "изображение мироздания". Свою высокую задачу храм выполняет, конечно, только вместе с богослужением: "...Храм есть изображение неба, свода небесного, с изображенными на нем поколениями умерших, как бы ожившими... В божественной службе все эти небожители объединяются в одно целое со служащими в храме и предстоящими (еще живыми), — в божественной службе все, — умершие и живые, — составляют одну Церковь". Соборное единение искусств, по мысли Федорова, придает храмовому богослужению особую силу и широту. Богослужение выходит за пределы храма и претворяется во "внехрамовую Литургию", охватывая собой весь мир, всю Вселенную, а земля становится престолом для совершения "космической Литургии".

Законченная и стройная концепция "синтеза искусств" принадлежит Вячеславу Иванову. Другим путем поэт и мыслитель приходит к тому же выводу, что и Н.Федоров: соединение искусств "может быть только литургическим... В богослужении, и только в богослужении, находят системы искусств свою естественную ось", так как именно богослужение, пронизанное реальным богочеловеческим двуединством, способно возводить туда, где "все — одно Слово". Богослужение дает человеку давно найденное и веками опробованное соборное единение всех видов искусств, и только утеря живого онтологичного, иконичного восприятия Литургии заставила художников, поэтов, композиторов "серебряного века" русской культуры искать нового вида или способа синтеза искусств вне храма, вне богослужения, вне Церкви.

Наиболее полно и подробно проанализировал богослужение с точки зрения единства искусств о. Павел Флоренский. Он выделяет основные виды церковного искусства и вспомогательные. К основным он относит зодчество, стенопись (фрески), иконопись, вокальное искусство и церковную поэзию вместе с искусством ее чтения, сохранившим "особенности древнего распевного способа" произношения. Заслуга о.Павла Флоренского состоит в максимальном расширении понятия "искусство", включением в него всех, условно говоря, "вспомогательных" элементов богослужения. Так, он говорит об "искусстве огня", т.е. освещении храма и икон живым, естественным светом лампад и свечей; "искусстве дыма", т.е. о повторяющихся в течение богослужения каждениях храма, икон, молящихся; "искусстве запаха", связанном с каждением, с использованием елея и других благовоний; "искусстве одежды", проявляющемся в "игре и переливах складок драгоценных тканей" при движении священников и сослужащих; о "своеобразной хореографии", проступающей в размеренности церковных движений при входах и передвижениях священников и других церковнослужителей в алтаре и по храму. "Даже такие подробности, — пишет Флоренский, — как специфические прикосновения к различным поверхностям, к священным вещам различного материала (дерево и краски икон, золото, серебро или медь Святого Креста и окладов, бархат Евангелия, маслянистость елея, хлеб и вино Святых Даров)... притом прикосновение чувствительнейшей из частей нашего тела, губами, — входит в состав целого действа как особое искусство, как особые художественные сферы, например, как искусство обоняния...". В заключение Флоренский говорит об "искусстве печения просфор", различающемся от монастыря к монастырю, от храма к храму и имеющем свои "неведомые секреты".(3) Горизонтальный уровень соборности иконообраза — не самоцель. Чем большее единение между иконообразами достигнуто в горизонтальном плане, тем сильнее вертикальная устремленность совокупного, соборного иконообраза горé. Литургический иконообраз всегда лежит в средостении мысленного креста; он находится в той точке, откуда идет движение только вверх, все же "горизонтальное" оставляется доле.

Соборное иконичное единение искусств, достигнутое в Святой Литургии, раскрывается человеку во всем своем совершенстве и глубине при двух условиях. Во-первых, человек призван участвовать в богослужении, а не просто присутствовать на нем; художественный строй храмового священнодействия так же, как и само таинство Божественной Литургии, рассчитан, на участника, а не на зрителя. Во-вторых, в идеале человек должен воспринять храмовое богослужение во всем его объеме, во всем многообразном соборном единстве составляющих его частей. Нарушение первого условия ведет к тому, что церковное искусство и богослужение лишаются своего богочеловеческого реализма, антиномичного присутствия неба на земле и видятся как некое театральное действие; нарушение второго условия ведет к тому, что распадается соборность — "полнота и завершенность художественного целого". В соборном иконичном единстве храмового искусства все гармонично связано друг с другом и, более того, — соподчинено, а потому "не существует, или по крайней мере ложно существует, взятое порознь" — пишет о. Павел Флоренский. Например, икона в музее существует "ложно", ибо она воспринимается вне ее живой органичной связи с иконообразами других видов искусства, она вырвана из естественного для нее соборного богослужебного контекста, она "не участвует" в богослужении, лишена почитательного, благочестивого, молитвенного отношения к себе. Немаловажно и то, что вместо свечей и лампад ее освещает электрический свет, убивающий краску, нарушающий "равновесие цветовых масс". Такое "ложное" существование приобретает любой вид церковного искусства, насильственно вырванный из соборного иконичного единства православного храма.

Соборность иконообраза проявляется также в том, что он является плодом соборного церковного творчества. Как уже отмечалось, согласно VII Вселенскому Собору, истинными творцами икон (иконообразов) признаются Св. Отцы: они предписывают иконописцам как следует в соответствиии с соборным разумом Церкви писать ту или иную икону. Но соборно творчество и мастеров-иконников. Отец Павел Флоренский пишет: "...Икона, даже первообразная, никогда не мыслилась произведением уединенного творчества, она существенно принадлежит соборному делу Церкви, и даже если бы по тем или иным причинам икона была от начала до конца написана одним мастером, то какое-то идеальное соучастие в ее написании других мастеров подразумевалось". Тем более соборна икона в случае разделения труда — при участии в ее написании нескольких иконников: "...В иконе — главное дело в незамутненности субъективным соборно передаваемой истины; и если вкрадывающиеся субъективные трактовки будут в иконе взаимно уравновешены, если мастера будут взаимно поправлять друг друга в непроизвольных отступлениях от объективности, то это-то и требуется". Соборность иконописного искусства вначале породила лицевые и толковые подлинники, которые стали со временем важным фактором поддержания соборности иконописания. В литургичной соборности иконообраза ярко проявляется еще одна его характерная черта — синергийность.

Примечания

1. Особенность Божия Единства состоит в том, что оно является причиной, источником и двигательной силой всей множественности тварного мира, Оно ее содержит и совершенствует, но при этом Оно не делится, в Нем ничего не изменяется, не убывает, не истощается. Св. Дионисием эта черта божественного Единства выражена в антиномичных понятиях: "Оно (Богоначалие) соединенно разделяется, умножается единично и увеличивается многократно, от единства не отлучаясь".

2. Отец Павел Флоренский позже назвал это "творчеством по существу" и "творчеством по подобию". Можно было бы также сказать "искусство подобосущия" и "искусство Единосущия".

3. Св. прав. Иоанн Кронштадтский говорит о том же самыми простыми словами: "Церковь храмом и Богослужением действует на всего человека, воспитывает его всецело: действует на его зрение, слух, обоняние, осязание, вкус, на воображение, на чувства, на ум и волю благолепием икон и всего храма, звоном, пением певчих, кадильным фимиамом, лобзанием Евангелия, креста и святых икон, просфорами, пением и сладкозвучным чтением писаний".