Функции культуры

САМАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

КАФЕДРА СЕСТРИНСКОГО ДЕЛА

































Курсовая работа

на тему: “Функции культуры”









Выполнила:

студентка факультета

ВСО 186 группы

Баринова Юлия Юрьевна

Проверила:

Кичатова  Елена Юрьевна













Сызрань 2000 год


План

	I. Понятие “культура”.

Функции культуры:

Познавательная (гносеологическая) функция

Человекотворческая функция

Деятельностная функция

Информационная функция

 Коммуникативная функция

Регулятивная (нормативная) функция

Ценностная (аксиологическая) функция

Эстетическая функция

Гедонистическая функция

Гуманистическая функция

	III. Заключение.




Понятие “культура”.

 Человек живет в мире вещей, но и в мире понятий. Одни из них отражают наш повседневный быт и доступны для каждого, другие — лишь узкому кругу посвященных. Но есть и такие понятия, которые за своей кажущейся простотой скрывают вселенную человеческих страстей и интеллектуального сверхнапряжения в поисках ответа на вопрос: что такое человек и в чем   смысл его бытия? Одно из таких понятий — культура.

Понятие «человек» и «культура» неразрывно связаны друг с другом. Почвоведение оперирует термином «гумус» (показатель плодородия почвы). В контексте взаимосвязи человека и культуры напрашивается метафорический вывод о том, что уровень «духовного плодородия» человека, его «духовного гумуса» в существенной степени определяется воздействием на него культуры, и в частности таких ее инструментариев, как воспитание, образование, развитие творческих задатков. Образно говоря, древо человечества может произрастать и плодоносить лишь на богатой культурной почве.

Культура многогранна, и только в системе ценностей можно достаточно содержательно понять ее проявления. А проявления ее бесконечны. Можно говорить о культуре человечества, о культурах различных эпох (античная, средневековая и т.д.), о культурах различных этносов и стран (русской и России, французской и Франции), о религиозных культурах (буддийской, исламской, христианской), культурах различных социальных и профессиональных групп (крестьянской, помещичьей, городской, сельской .) и даже о культуре отдельных личностей (Пушкина, Конфуция и др.).

Многогранность культуры нашла свое отражение в многочисленных попытках ее определения и в разнообразии самих подходов к ее определению (антропологический, философский и социологический). 

Прежде всего, необходимо подчеркнуть мысль, что понятие "культура" относится к числу тех общеисторических категорий, которые имеют силу для всех эпох. Культура возникает вместе с появлением на земле человечества, и каждый шаг человека по пути общественного прогресса был одновременно шагом вперед в развитии культуры, каждая историческая эпоха, каждая особая форма общества обладала своей, только ей свойственной культурой.

Человек осознает себя культурным существом в той мере, в какой освобождается от власти внешних и первоначально еще чисто природных сил. Культура осознается, как то, что порождено, создано самим человеком в отличие от того, что существует независимо от него. В этом смысле можно сказать, что в открытии культуры нашло выражение осознание человеком своей зависимости от самого себя, от своей деятельности, от собственной творчески-продуктивной мощи. Этот вывод подтверждается историей самого термина "культура". У большинства лингвистов не вызывает сомнения, что оно произошло от латинского "сu1tuга" (возделывание, обработка, уход, улучшение). В классической латыни понятие "культура" употребляется, как правило, в значении обработки почвы земледельческого труда  - агрикультура. Происхождение термина обнаруживает его связь с активной преобразующей деятельностью людей.

В понятии "культура" фиксируется как общее отличие человеческой жизнедеятельности от биологических форм жизни, так и качественное своеобразие исторически конкретных форм этой жизнедеятельности на различных этапах общественного развития. Культура также характеризует особенности поведения, сознания и деятельности людей в конкретных сферах общественной жизни.



Функции культуры

Сложная, многоплановая и разноуровневая структура культуры, ее органическая взаимосвязь со всеми сферами жизни общества позволяет ей осуществлять в обществе ряд социальных функций.

Действительно, культура как форма деятельности в конечном итоге предназначена для сохранения и развития своего собственного содержания, т.е. человека. Предназначение культуры, ее «обязанность» или роль, которую она играет в человеческой жизни, выражены в ее функциях. Все функции осуществляются ради человека как общественного существа. Познает ли он мир или пытается защитить природу, верует ли он в Бога или разделяет высокие идеалы гуманизма — все это он делает ради себя самого. В соответствии с этим и функции культуры призваны обслуживать эгоистические устремления общественного человека.Иногда в истории культуры появлялись личности, которые не могли мириться с ее чисто служебной ролью. Как правило, из-за непонимания их современниками они вынуждены были иногда покидать мир культуры, изолировать себя от общества . К числу таких личностей, например, относится Руссо. Подобные личности полагали, что культура и ее функции должны обслуживать не эгоистические интересы людей, а чистоту нравов, сохранность окружающей природы, культивировать любовь и веру в человеке.

Схематично функции культуры можно изобразить следующим образом:















Гедонисти-ческая

Коммуни-кативная

Ценност-ная 

Познава-тельная







Регулятив-ная

Эстети-ческая

Функции культуры







Деятель-ностная

Человекотворческая

Гуманисти-ческая

Информационная







Познавательная, гносеологическая функция.

 Культура определяется определенным критерием познания, овладения человеческими силами природы и общества, а также степени развития "человеческого" в самом человеке. Охватывая все  формы общественного сознания, взятые .в их единстве, культура дает целостную картину познания и освоения мира. Конечно, культура не сводится к совокупности знаний о мире, но систематизированные научные знания выступают одним из важнейших ее элементов.

Однако культура не только характеризует степень познания человеком окружающего мира. При этом культура раскрывает не только степень развития форм общественного сознания в их единстве, но и уровень навыков и умений людей, проявляющихся в их практической деятельности. Жизнь необычайно сложна и все время перед людьми ставит все новые и новые проблемы. Это вызывает потребность познания процессов, происходящих в обществе, осознание их как с научных, так и с художественно-эстетических позиций.

Культура способствует также осуществлению эвристических целей человека, его поискам наиболее продуктивных форм познания нового, открытию новых путей и методов социальной жизни, усилению власти человека над стихийными силами природы.

Как следует из сказанного, роль культуры при этом сводилась к чему-то определенному и немногому, но важному. 



В сегодняшних представлениях о функциях культуры важнейшее место, как правило, отводится человекотворческой функции.

Так что усилия великих мыслителей, призывавших видеть в культуре лишь условие для развития человеческих качеств, не пропали даром. Но реальная жизнь культуры все же не ограничена человекотворческой функцией. Многообразие потребностей человека послужило основанием для появления самых различных функций. Культура —это своеобразное самопознание человека, поскольку она показывает ему не только окружающий его мир, но и его самого. Это своего рода зеркало, где человек видит себя и таким, каким бы он должен стать,  и таким, каким он был и есть. Результаты познания и самопознания передаются в виде опыта, житейской мудрости, посредством знаков, символов от поколения к поколению, от одного народа к другому.

Деятельностная функция

Начнем с того, что сам термин “культура” первоначально означал возделывание почвы, ее культивирование, т.е. изменение в природном объекте под воздействием человека в отличие от тех изменений, которые вызваны естественными причинами. Камень, отшлифованный морским прибоем, так и остается компонентом природы, и тот же камень, обработанный дикарем, — искусственный объект, выполняющий определенную функцию, принятую в данном сообществе, — орудийную или магическую. Таким образом, в этом первоначальном содержании термина выражена важная особенность культуры — заложенное в ней человеческое начало — и акцентировано внимание на единство культуры, человека и его деятельности.

Согласно наиболее распространенному сегодня пониманию этого термина, культура есть смыслонесущий и смыслопередающий аспект человеческой практики и ее результатов, символическое измерение социальных событий, позволяющее индивидам жить в особом жизненном мире, который они все более или менее понимают, и совершать поступки, характер которых понят всеми остальными.

История понятия культуры, многообразие ее истолкований наводят на следующую мысль: а возможно ли строгое и вместе с тем универсальное определение культуры? 

том, что эта задача, по-видимому, столь же трудно разрешима, как и попытка разрезать пополам с помощью ножниц пламя свечи. И все же вопреки многообразию подходов культура существует как некоторая целостность, как своеобразное “поле культуры”.  Наметим границы, в рамках которых существует культура. В качестве вешек, обозначающих границы функционирования культуры, зафиксируем ряд подходов к этому явлению, которые мы, образно говоря, обозначим “пименовским”, “фамусовским”, “масскультурным” и “пастернаковским”.

Остановимся более подробно на каждом из них. При этом оговоримся, что каждый из них в предельной форме фиксирует одно из  функций культуры.

В своей драме “Борис Годунов” А.С.Пушкин вкладывает в уста летописца Пимена следующую идею:

Когда-нибудь монах трудолюбивый 

Найдет мой труд усердный, безымянный, 

И пыль веков от хартий отряхнув.

 Правдивые сказанья перепишет...

В поэтической форме Пушкиным зафиксирована одна из фундаментальных характеристик культуры — традиция, т.е. исторически сложившиеся и передаваемые из поколения в поколение обычаи, порядки, правила поведения.

“Каждая эпоха выбирает себе в прошлом, иногда осознанно, иногда стихийно, близкие ей по духу традиции, служащие коррелятом ее опыта” .

Правильность этого наблюдения подтверждается многочисленными фактами: уже римляне искали и находили соответствующие их опыту традиции в эллинистическом человеке и его культуре; Возрождение и Просвещение традиционным эталоном избрали человека классической античности; романтики XIX в. нашли идеал для себя в мире средневековья, а люди XX в. все больше обращают свои взоры к человеку Древнего Востока — загадке, которую непременно хочет разгадать пытливый, урбанизированный человек нашего времени, ибо стремительность и быстрота времени, в которое мы живем, подталкивает нас к чему-то устойчивому, стабильному.

Традиция как основополагающий принцип функционирования культуры была реализована в древневосточных обществах. В силу социально-исторических, природно-географических, религиозно-этических и иных предпосылок “образ понятие” Восток при всех его многочисленных трансформациях издавна олицетворял для европейца иной тип жизнеустройства, чем тот, к которому принадлежал он сам. В этом качестве понятие Востока и послужило такой универсальной схемой, которая, сохраняясь, могла вместе с тем в разное время и в разных обстоятельствах наполняться новым содержанием.

Первыми в Европе противопоставили себя Востоку древние греки. Понятие Востока они отнесли к Персии и другим землям, находившимся к Востоку от греческого мира. Но уже в Древней Греции это понятие было не просто географическим, в него вкладывался более широкий смысл. Разграничение Востока и Запада стало формой обозначения противоположности эллина и варвара, т.е. “цивилизованности” и “дикости”.

Разница культур преподносит массу несовпадений, существенных отличий. Например, символ мужской красоты в Китае выглядел так: лыс, толст, с круглым животом, с длинными ногтями, на которые надевались специальные напалечники. Символ же мужской красоты западного образца выглядит противоположно: это гармонично развитый Аполлон, который обязан шлифовать как свое тело, так и душу. Более того, красота Аполлона, по мнению греков, лучше китайского мандарина, так как организм Аполлона предполагает более деятельную в физическом и психическом смысле жизнь, чем жизнь китайского чиновника, нажившего свою тучность ленью и обжорством.

Но все, что не принято и не понято нами, не всегда заблуждение. В каждой культуре своя специфика. Запад стремился ответить на вопросы, что есть мир и каково место в этом мире человека, а Восток репродуцировал мир из своего внутреннего ощущения и постижения человека как единственно достойной внимания самоценности.

Обращаясь к практике обучения в Древней Индии, в ней находят много своеобразного. Обучение там не сводилось к передаче учителем ученику информации. В обучении преследовалась передача личных качеств учителя ученику. Именно это — живая личность учителя как духовного существа — и было тем содержанием, которое при по- в процессе трансляции культуры.

Существо трансляции традиционной культуры в том и состоит, что с помощью ряда специальных приемов духовная личность учителя возрождается в ученике. Западноевропейская ситуация “отцов и детей” здесь не имеет места. Это, кстати, исключает предательство учителя своим учеником по конъюнктурным, политическим и прочим соображениям.

Принимая от своего наставника то “вечное” содержание его личности, которое когда-то было положено в основу традиции ее родоначальником, учитель “растворяет” это содержание в своей личности и передает ученику уже не совсем то, что воспринял. Ясно, что за многие сотни лет может накопиться такая масса этих “небольших изменений”, что от первоначального содержания традиции почти ничего не остается.

Любая великая духовная традиция — это искусно построенная машина для борьбы со временем, но, несмотря ни на какие ухищрения, время в конце концов все-таки ломает ее. Подобного рода тревожные соображения, видимо, не раз приходили в голову учителям традиционных культур, и они пытались найти выход из тупика. Одно из возможных решений, которое подсказывает здравый смысл, состоит в том, чтобы всеми мерами усилить надежность трансляции культуры— тщательно оградить ее от всех мыслимых искажений, перетолкований и особенно нововведений. К сожалению одних и к счастью других, на деле оказывается, что 'применение такого рода средств, какими бы локальными успехами оно ни сопровождалось, не в силах спасти культуру от внутреннего омертвления.

Вся восточная культура стремилась к воспроизведению во времени колоссального количества подробностей. Она охотно пользовалась иероглифами, так как предполагала фиксацию массы сведений. В отличие от нее древнегреческая культура избрала иной путь — сведения всего богатства знания к небольшому количеству исходных положений (Евклидова геометрия, аристотелевская логика). На место запоминания древнегреческие мудрецы поставили диалог и состязание умов. И этот путь оказался более эффективным и продуктивным.

Как антипод «пименовскому» можно рассмотреть так называемый «фамусовский» подход к культуре. Этот радикально отрицательный тезис лаконично выражен следующей репликой Фамусова (персонажа А.С.Грибоедова «Горе от ума»):

Уж коли зло пресечь:

 Забрать все книги бы да сжечь.

Данная установка не является такой уж безобидной, как может показаться на первый взгляд. Именно она становится определяющей в эпоху кризиса (политического, идеологического, духовного).

Кроме того, данный подход радикальным образом порывает с традициями, тем самым разрывая единство культурного процесса. История культуры предстает как цепь сплошных катастроф. Каждому новому поколению в соответствии с таким видением культурного процесса приходилось бы создавать те же самые структуры на голом месте, а проще говоря, заново изобретать велосипед. Предав забвению прошлое, вряд ли можно рассчитывать на память потомков. Выстрел из ружья в прошлое отзывается, как правило, пушечным залпом по настоящему из будущего.



Информационная функция. 



Это передача социального опыта. В обществе нет другого механизма передачи социального опыта помимо культуры. Социальные качества человека не передаются генетической программой. Благодаря культуре осуществляется передача, трансляция социального опыта как от одного поколения к другому, так и между странами и народами.

Эту важную социальную функцию культура выполняет посредством сложной знаковой системы, которая сохраняет социальный опыт поколений в понятиях и словах, математических символах и формулах науки, своеобразных языках искусства, в продуктах человеческого труда - орудиях производства, предметах потребления, т.е. заключает в себе все те знаки, которые рассказывают о человеке, его творческих силах и возможностях. В этом смысле культуру можно назвать "памятью" человечества. Однако необходимо подчеркнуть, что культура не просто "кладовая" накопленного человечеством социального опыта, а средство его активной переработки, отбора именно той информации, которая необходима обществу, которая представляет национальную и общечеловеческую ценность.

Информативную функцию культуры оценивают очень высоко представители семиотического подхода к культуре. В этой функции культура связывает поколения, обогащая каждое последующее опытом предшествующих. Но это не значит, что достаточно жить в сегодняшнем мире и читать современные книги, чтобы приобщиться к опыту мировой культуры. Необходимо различать понятия «культурность» и «современность». Чтобы стать культурным, человеку необходимо пройти, как говорил И.В. Гете, «через все эпохи мировой культуры». 

Глубокими размышлениями о сущности культуры наполнены  поэтические строфы Пастернака:

Во всем мне хочется дойти до самой сути.

В работе, в поисках пути, 

В сердечной смуте. 

До сущности протекших дней.

До их причины, 

До оснований, до корней, 

До сердцевины, 

Все время схватывая нить судеб, событий,

Жить, думать, чувствовать, любить.

Свершать открытья.

Здесь культура рассматривается не как нечто внешнее по отношению к человеку, детерминирующее формы его жизнедеятельности, но как способ реализации его творческих возможностей.

Примечательно и то, что культура представляется не как линейный процесс, складывающийся из необратимой временной последовательности прошлого, настоящего и будущего, а как система, в которой сосуществуют прошлое, настоящее и будущее и между которыми возможен диалог. И этот межкультурный диалог реализуется в человеке.

Культура не может жить одной традицией, она постоянно поддерживается напором новых поколений, вступающих в социум в несколько изменившихся исторических условиях. Эта особенность социально-исторического процесса заставляет представителей нового поколения заниматься творческой переработкой культурных достижений прошлого. Преемственность и новаторство пронизывают культурную жизнь общества.

Проиллюстрирую данную мысль следующим житейским примером, взятым из истории моды. Функционирование обычая (традиции) теснейшим образом связано с действием моды. Между обычаем и модой происходят своеобразные и сложные взаимодействия. Если обычай сравнивать с камнем, а моду с водой, то можно, сообразно поговорке, сказать, что вода камень точит. Мода, не входя, как правило, в резкое противоречие с обычаем и даже по большей части как будто базируясь на нем, вместе с тем понемногу замещает в нем некоторые элементы, “вымывая” из обычая то, что входит в противоречие с изменившимися условиями и добавляя в обычаи новое. В этом взаимодействии иногда создаются довольно комичные ситуации, как, например, на Среднем Востоке, где молодые девушки в городе ходят в чадре (обычай) и в мини-юбке (мода). При этом с точки зрения данной культуры одно не противоречит другому. Обычай, будучи более долговременным и консервативным явлением, оказывает сопротивление моде, но, как правило, не одерживает победы над ней.

Вторая плодотворная идея в понимании культуры связана с реализацией в ценностях творческих возможностей человека. В этой идее заложена фундаментальная функция культуры — креативная (творческая, порождающая). Обращаясь к творчеству выдающихся представителей науки, искусства, философии, нельзя не видеть, что их титанические усилия приводили к прорыву из одной культурной парадигмы  к другой. Так, например, эпохальная работа Н.Коперника “О вращениях небесных сфер” — переход от геоцентрической картины мира к гелиоцентрической. Или художники Возрождения, отказавшись в живописи от канонов христианства (обратная перспектива, временное совмещение священного сюжета, подчиненная роль пейзажа, канонизация цветовой гаммы и т.д.) и введя прямую перспективу, пейзаж как объект самостоятельного эстетического любования и эмпирического, смертного человека, достигли того реализма, который позволил им и их потомкам обратиться к природе как к самооценке, т.е. перенести свои взоры с мира небесного на мир земной. Это явилось одной из предпосылок формирования научного знания.

Уникальная возможность культуры проявляется в ее диалогичности. Культура невозможна без внутренне” переклички. “Персонажи” прошлых культур не уходят со сцены, не исчезают и не растворяются в новом, а ведут диалог как со своими собратьями по прошлому, так и с героями, пришедшими им на смену. И по сей день человека волнуют трагедийные образы Эсхила и Софокла; пушкинские и шекспировские герои заставляют нас по-прежнему размышлять о добре и зле, а кантовские идеи о всеобщем мире созвучны нашей эпохе. Обращение к культуре прошлого, переосмысление ее ценностей в свете современного опыта — это один из способов реализации творческих возможностей человека. Осмысливая и переосмысливая прошлое, мыслитель и художник, ученый и изобретатель творят новые ценности, обогащают предметный мир культуры.

Определяя культуру как способ реализации творческих возможностей человека, было бы ошибкой выводить сами новаторские потенции личности за скобки культуры. В своем воздействии на природу, в поиске и производстве средств удовлетворения своих потребностей человек формирует особый мир предметов (от 

швейной иглы до космических аппаратов, от церковной организации до судебной палаты, от понятия красоты до научной абстракции кривизны пространства), объективируя свой внутренний мир и тем самым расширяя предметное поле культуры. Работая с этим предметным полем, человек невольно сам опредмечивается, расширяя круг своих потребностей и способностей. В этот круг входят цели и средства. Новаторские цели, как правило, базируются на полученных результатах, которые, в свою очередь, становятся средствами культурной экспансии человека и предполагают преобразование существующих материальных и духовных ценностей.

Человек — сам культурная ценность, и самую важную часть этой ценности составляют его творческие возможности, весь механизм реализации замыслов и планов: от вовлеченных в творческой процесс природных задатков, нейродинамических систем мозга до самых утонченных и возвышенных эстетических идеалов и “диких” научных абстракций, от эмоциональных переживаний, рвущихся выразиться во вне, до сложнейших знаковых систем. И естественно, что адекватным способом реализации творческих возможностей человека является культура, смыслонесущий и смыслопередающий аспект человеческой практики и ее результатов.

Тем самым в культуре смыкается как субъективный мир творческой личности, так и объективный мир культурных ценностей. Смыкается для того, чтобы человек всем напряжением своей нелегкой жизни мог разорвать это единство и в очередной раз, на новой основе своими творческими усилиями воссоздать его. Вне такого единства бытие человека невозможно.

Роль культуры как способа реализации творческих возможностей человека разнообразна. Культура не только приглашает личность творить. Она же и накладывает на нее ограничения.

Эти ограничения распространяются не только на социум, но и на природу. Культурные запреты защищают общество от разрушительных и деструктивных действий антисоциальных элементов, поклонников животного эгоизма, трубой физической силы, фашизма и расизма. Но опасно и отсутствие культурных ограничений в попытках управления силами природы. Экологический кризис. Переживаемый ныне человечеством, в определенной мере — результат отсутствия общечеловеческих норм, предписывающих определенный порядок в отношении общества к природе. Культура как способ реализации творческих возможностей человека не может не включать в себя понимания ценности природы как среды обитания людей, к незыблемой основы культурного развития общества. 



Коммуникативная функция. 



Эта функция неразрывно связана с информационной. Воспринимая информацию, заключенную в памятниках материальной и духовной культуры, человек тем самым вступает в косвенное. Опосредованное общение с людьми, создавшими эти памятники.

Средством общения людей выступает, прежде всего, словесный язык. Слово сопровождает все процессы культурной деятельности людей. Язык, в первую очередь литературный, является "ключом" к овладению той или иной национальной культурой. В процессе общения люди используют и специфические языки искусства (музыки, театра, кино и т.д.), а также языки науки (математические, физические, химические и другие символы и формулы). Благодаря культуре и, прежде всего, искусству, человек может переноситься в другие эпохи и страны, общаться с другими поколениями, людьми, в чьих образах художник .отразил не только свои собственные представления, но и современные ему чувства, настроения, взгляды.

	Культуры разных народов, как и люди — представители различных культур, взаимно обогащаются благодаря информативной функции. Известно сравнение Б. Шоу результатов обмена идеями с обменом яблоками. Когда обмениваются яблоками, у каждой из сторон остается лишь по яблоку, когда же обмениваются идеями, то у каждой из сторон оказывается по две идеи. Обмен идеями в отличие от обмена предметами взращивает в человеке его личностную культуру. Дело ведь не только в получении знаний, но и в том отклике, в том ответном идейном или эмоциональном движении, которое они рождают в человеке. Если такого движения нет, то нет и культурного роста. Человек растет к человечеству, а не к числу прожитых лет. Культура — это культ роста, как иногда говорят. А рост происходит оттого, что человек приобщается, не теряя себя, к мудрости человеческого рода.

Понятие «массовая культура» отражает существенные сдвиги в механизме современной культуры: развитие средств массовой коммуникации (радио, кино, телевидение, газета, журнал, грампластинка, магнитофон); становление индустриально-коммерческого типа производства и распределение стандартизированных духовных благ; относительная демократизация культуры и повышение уровня образованности масс; увеличение времени досуга и затрат на досуг в бюджете семьи. Все перечисленное преобразует культуру в отрасль экономики, превращая ее в массовую культуру.

Через систему массовой коммуникации печатная и электронная продукция охватывает большинство членов общества. Через единый механизм моды массовая культура ориентирует, подчиняет все стороны человеческого существования: от стиля жилья и одежды до типа хобби, от выбора идеологии до форм ритуалов интимных отношений. В настоящее время массовая культура замахнулась на культурную «колонизацию» всего мира.

Временем рождения массовой культуры можно считать 1870 год, когда в Великобритании был принят закон об обязательной всеобщей грамотности. Всем стал доступен главный вид художественного творчества XIX в. — роман. Вторая веха — 1895 год. В этот год был изобретен кинематограф, не требующий даже элементарной грамотности для восприятия информации в картинках. Третья веха — легкая музыка. Магнитофон и телевидение усилили позиции массовой культуры.

Механизм распространения массовой культуры напрямую связан с рынком. Ее продукция предназначена для употребления массами. Это искусство для каждого, и оно обязано учитывать его вкусы и запросы. Каждый, кто платит, может заказать свою музыку. Искусство открыло охоту на подростка — юношу и девушку, домохозяйку, спортсмена, рабочего и т.д.

Несмотря на кажущуюся демократичность, массовая культура таит в себе реальную угрозу низведения человека-творца до уровня запрограммированного манекена, человека-винтика. Серийный характер ее продукции обладает рядом специфических признаков:

а) примитивизация отношений между людьми; 

б) развлекательность, забавность, сентиментальность;

в) натуралистическое смакование насилия и секса; 

г) культ успеха, сильной личности и жажда обладания вещами;

д) культ посредственности, условность примитивной символики.

Массовая культура — это тоже культура, точнее — часть ее. И достоинство ее произведений состоит не в том, что они демократичны, всем понятны, а в том, что они базируются на архетипах . К таким архетипам относится бессознательный интерес всех людей к эротике и насилию. И в любом обществе подобный интерес ищет пути для удовлетворения. Это, так сказать, бытовой интерес, и он составляет базу успехов массовой культуры, ее произведений.

Катастрофическим последствием массовой культуры является низведение творческой деятельности человека к элементарному акту бездумного потребления. Высокая культура требует высокого интеллектуального напряжения. И встреча с “Монной Лизой” в выставочном зале совсем не похожа на встречу с ней на этикетке спичечного коробка или на майке. Осмысление проблемы массовой культуры было начато книгами О.Шпенглера “Закат Европы”, А. Швейцера “Культура и этика”, Х.Орте-ги-и-Гассета “Восстание масс”, Э.Фромма “Иметь или быть”, где массовая культура осмысливается как предельное выражение духовной несвободы, средство отчуждения и угнетения человеческой личности.

В качестве культурологической оппозиции массовой культуре выступает элитарная культура, основная задача которой сводится к тому, чтобы сохранить в культуре творческое начало и пафос.

Русский  искусствовед П.П.Муратов. писал: “Современное искусство оказалось весьма чувствительным психическим аппаратом... Изумляет небывалое преобладание абстракций. Нынешний живописец мыслит отвлеченными категориями цвета, композиции, пространства, формы, фактуры... Человек есть начало и конец всего в античном и западноевропейском искусстве. Антропоморфизм был основным мироощущением, которое делало возможным это искусство.

В конце XIX в. эта подпочва европейского мироощущения явно колеблется. Природа становится сцеплением объективных фактов, которые может разъединить художественный анализ... Художник перестал видеть и чувствовать все по образу своему и подобию. У мира изображаемого нет того центра, каким был человек. Сама видимость человека подлежит развитию, расчленению на те первичные элементы, на которые разлагается видимость предметов. Нет чувства организма ни в природе, ни в человеке, но есть взамен того сознание конструкции” .



Культура выполняет и регулятивную. или нормативную функцию, выступая как система мер и требований общества ко всем сторонам деятельности людей (труд, быт, сферы общественно-политической деятельности и межличностных отношений). Регулятивная функция культуры поддерживается такими находящимися в ее структуре нормативными системами, как мораль и право, сложившиеся традиции, обряды, обычаи, образцы поведения. Выступая оценочной характеристикой степени соответствия поведения и деятельности той или иной общественной группы или личности определенным социально-нравственным нормам и принципам, культура регулирует поведение человека во всех сферах общественной жизни.

Человек не может не общаться. Даже когда он находится в одиночестве, он продолжает вести неслышный диалог с близкими или далекими ему людьми, с героями книг, с Богом или с самим собой, каким он видит себя. В таком общении он может быть совсем иным, чем при живом общении. Культура живого общения предполагает не только вежливость и такт. Она предполагает способность и умение каждого из нас привнести в круг подобного общения коммуникативность культуры, т.е. нашу связь с человечеством, которую мы ощущали, будучи наедине с собой. Быть самим собой и признавать право на это другого человека — это значит признавать равенство каждого по отношению к человечеству и его культуре. Речь идет о характерной черте или о норме гуманизма. Разумеется, в культуре есть множество норм и правил поведения. Все они служат одной общей цели: организации совместной жизни людей. Существуют нормы права и морали, нормы в искусстве, нормы религиозного сознания и поведения. Все эти нормы регламентируют поведение человека, обязывают его придерживаться каких-то границ, которые считаются приемлемыми в той или иной культуре.

Общество испокон веков распадается на социальные группы. Социальные группы — относительно устойчивые совокупности людей, имеющих общие интересы, ценности и нормы поведения, складывающиеся в рамках исторически определенного общества. В каждой группе воплощаются некоторые специфические взаимосвязи индивидов между собой и с обществом в целом.

Групповые интересы могут быть выражены через кастовые, сословные, классовые и профессиональные.

Каста наиболее полно раскрывается в культуре Индии. До настоящего времени Индия настойчиво держится за это разъединяющее людей явление. Даже современное образование не может победить в индусе его приверженность к касте.

В книге “Культура Индии” С.Ф.Ольденбург рассказывает, с чем пришлось столкнуться у себя на родине образованному по-европейски индусу, пожелавшему посетить Всемирную выставку в Европе. Вернувшись домой, он был исключен из касты. Молодой человек страшно переживал это наказание и подал в суд, требуя восстановления своих прав. А основанием для столь сурового приговора послужило обвинение нашего путешественника в том, что он обедал совместно с иностранцами, что строжайше запрещено индуизмом. В суде исключенный из касты говорил, что у него на пароходе был запас риса и что он сам готовил себе обед. “К несчастью для него, свидетели выясняли, что он бывал за общим столом на пароходе, и дело его было проиграно” .

Эпизод сам по себе забавный, если бы не трагизм исключения из касты, лишающего индуса всякой социальной опоры у себя на родине. Высшей кастой в Индии признается каста брахманов. Брахман не имеет права кому-либо кланяться. Он принимает поклоны других, благословляя их в ответ. Индуизм предписывает верующим каждый свой шаг согласовывать с брахманами. Без их благословения нет праведной жизни и смерти. Но быть брахманом — почетно и ответственно. Малейшее нарушение этических норм брахманом грозит ему позором и изгнанием из касты.

Еще один характерный пример проявления группового начала в культуре — это рыцарство:

Рыцари- это представители господствующего сословия, но их жизнь была подчинена строгому регламенту. Кодекс рьщарской чести предписывал сложные процедуры и соблюдение этикета, отход от которого даже в мелочах мог уронить достоинство рыцаря в глазах других членов привилегированного класса. Подчас регламентация этого этикета выглядела лишенной здравого смысла. Например, прискакав к королю в разгар битвы с важным донесением, рыцарь не мог обратиться к нему первым и ждал, когда государь заговорит с ним. А ведь в эти мгновения могла решаться судьба битвы и его товарищей по оружию.

Рыцарю предписывалось знать и выполнять ряд придворных ритуальных функций: петь, танцевать, играть в шахматы, фехтовать, совершать подвиги во славу прекрасной дамы и т.д. Рыцарь должен был являть собой. образец придворного этикета.

Феномен рыцарства внес в культуру ряд таких общезначимых ценностных установок, как возвышенная любовь к женщине, самоценность чести и достоинства, верность данному слову, безупречная манера поведения.

Проявлением группового в культуре является и классовое. Классы воспринимаются как стабильные социально-экономические группы общества, принадлежность к которым диктует индивидам определенную культуру поведения.

Метод классового анализа имеет длительную историю и является важным завоеванием научной социологии, особенно ценным при изучении общественных процессов индустриальной эпохи. Но абсолютизация классовых характеристик, подчинение им всех аспектов человеческого бытия, видимо, ложны и заключают в себе мощное деструктивное начало. Возведение классового подхода в “категорический императив” исторического познания приводит к познавательному и социально-практическому тупику.

Последовательное осуществление классового подхода реализуется через отношения господства и подчинения, где одни — знающие, просвещенные, передовые и сознательные — командуют другими, предписывая всем следовать одному методу, четко проводить в жизнь принцип: “кто не с нами, тот против нас”. В пролетарской идеологии даже язык классового сознания приобретает армейский характер (передовой авангард, арьергардные бои, битва за власть, идеологический фронт и т.д.).

Вульгарно-социологическая классовость оборвала нить исторической преемственности развития России, представляя ее историю в самых мрачных красках. Деление на “красных” и “белых”, “своих” и “чужих”, “революционеров” и “контрреволюционеров”, “прогрессивную” и “реакционную” культуру, поиски “дворянских” и “пролетарских” корней в биографиях и творчестве писателей, философов, ученых вычеркнули из истории целые эпохи, направления и пласты культуры.

Класс — категория социально-экономическая, но в марксистской идеологии она считалась скрытой пружиной всех общественных мотивов и целей, а это вело к диктату политики над всеми сферами жизни. Это, в свою очередь, породило форму тоталитарного мышления, которое в данном случае понимается как одномерность, сведение многообразия к единообразию.

Замятин Е. уже в 1920 г. осознал ужас последствий классового принципа в культуре, считая, что ничего хорошего нельзя ждать от культуры, в которой все подчинено обожествлению будущего и культу “мы” в ущерб интересам разума и личности.

Абсолютизация классового противоборства с неизбежностью оборачивается оправданием насилия и чудовищным преувеличением его роли не только в теории, но и на практике, т.е. культура ориентируется на антигуманизм. Новый человек должен спокойно относиться к трагическому, испытывать красоту ужаса, борьбы, уметь ценить в страданиях героев их героизм и не обращать внимания на их раны и стоны. Свобода от мелочного страха, от трусости покупается ценою привычки к ужасному.

Любая классовая “правда” ущербна и частична, хотя бы в силу давящего изнутри группового эгоизма, претензий на исключительность. Заложенное в ней различие рано или поздно оборачивается разделением, а разделение — антагонизмом, обрекая человечество на глобальную схематику двухзначной логики: нескончаемые распри, войны и междоусобица. Апологетика классовости стала трамплином для возведения “железного занавеса”, “берлинской стены” и других символов идеологической конфронтации. Благодаря ей внеклассовое, а тем более общечеловеческое объявлялось враждебным коммунистическому движению, коммунистическим идеалам.

Конечно, классовый подход имеет право на существование, и, пока существуют классы, он неизбежен. Клеймить его и противопоставлять общечеловеческим ценностям бессмысленно. Имеет смысл лишь понять, что приоритет общечеловеческих ценностей не исключает объективной оценки классовых интересов, а противостоит той установке, которая считает классовые ценности высшими и единственными. Классовые ценности не отменяются, а занимают свое место внутри общечеловеческих, рядом с внеклассовыми.

Что же такое общечеловеческое? Об этом философы размышляли еще в древности. Так, Платон утверждал, что всеобщее — это нечто идеальное, обладающее статусом действительности. Аристотель же считал, что у всеобщего нет реальной действительности, единичное и особенное рождаются из всеобщего, но нет ни чистой индивидуальности, ни чистой всеобщности.

В нынешних спорах об общечеловеческих ценностях обнаруживаются следы классической дилеммы. Считается, что общечеловеческое — это чистая идеализация, нечто неосуществимое и не существующее в реальной действительности. Но люди имеют о них представления, обозначают их разными терминами и хотят к ним приобщиться. Это идеалы, которые создаются людьми для того, чтобы жизнь имела цель и обрела смысл.

Другое толкование более прозаичное: общечеловеческое — это общие для всех исторических эпох условия жизнедеятельности людей и правила человеческого общежития. Здесь за общечеловеческое выдаются “естественные интересы”: накопительство и потребительство, жажда жизни и желание личной власти, опасность смерти и страх перед ней. Но в каждой религии эти “естественные интересы” трактуются по-разному. А это создает ситуацию конфронтаций - религий: какая религия более естественная и совершенная? От конфронтации религий можно идти или к плюрализму религиозных ценностей или к диалогу культур. Плюрализм ценностей — это статическое равновесие, лишенное истинности и общечеловеческого начала.

Наивно считать, что общечеловеческие ценности можно просто выдумать. Ни философы, ни политики, ни отцы церкви не смогут их навязать обществу. Общечеловеческое не может быть вне времени и пространства. Общечеловеческое — это идеальная форма всеобщности, которая реально достигнута человечеством на данной ступени истории и которая непосредственно обнаруживает себя в диалоге культур.

 

С этой функцией связана аксиологическая (ценностная) функция культуры, она фиксирует способность накопления в культуре художественных ценностей и их влияние на образ мыслей и поведение человека. Все многообразие материальной и духовной культуры может выступать в качестве материальных и духовных ценностей, которые оцениваются в плане истины или не истины, прекрасного или безобразного, допустимого или запретного, справедливого или несправедливого и т.д.

Совокупность сложившихся, устоявшихся ценностных ориентаций индивида образуют своего рода ось его сознания, обеспечивающую определенную преемственность культуры и мотивацию его поведения. В силу этого ориентации выступают важнейшим фактором, регулирующим, детерминирующие поступки человека. Развитые ценностные ориентации - признак зрелости личности, показатель меры его социальности. Это - призма восприятия не только внешнего, но и внутреннего мира индивида. Таким образом, аксиологическая или ценностная функция культуры проявляется не только в оценке культуры, ее достижений, но и в социализации личности, в формировании общественных отношений, поведении людей.

Некоторые авторы различают нормы-регламентации и нормы-ориентации, или нормы целеполагания. Две последние связаны с оценочной (аксиологической) функцией. О ценностях и их роли в культуре мы уже упоминали в начале данной темы. Когда в обществе утрачивается представление о ценностях или оно совпадает с представлением о нормах-регламентациях, иссякает как бы творческий импульс культуры. Именно в таком обществе постепенно происходит бюрократизация всех отношений. И наоборот: если ценности представляются чем-то более значимым, чем нормы-регламентации, то развитие культуры часто получает дополнительный импульс. Так когда-то возникла культура Возрождения, которая ценность свободной и творческой личности поставила выше норм — регламентаций средневековой религии, схоластики и сословности. Перечисленные функции культуры обычно относят лишь к духовной. Договорившись о том, что духовная культура играет главную роль, будем считать, что ее функции — это все же главные функции культуры. Что касается функций материальной культуры, то они в конечном итоге вытекают из основной ее функции, из ее роли: быть фундаментом духовной культуры и ее функций".



Эстетическая функция культуры, прежде всего, проявляется в искусстве, в художественном творчестве. Как известно, в культуре существует некая сфера "эстетического". Именно здесь раскрывается суть прекрасного и безобразного, возвышенного и низменного, трагического и комического. Эта сфера тесно связана с эстетическим отношением   к действительности, к природе. В.Соловьев подметил, что “красота, разлитая в природе в ее формах и красках, на картине является сосредоточенною, сгущенною, подчеркнутою”, а эстетическая связь искусства и природы "состоит не в повторении, а в продолжении того художественного дела, которое начато природой ".

Эстетическое чувство прекрасного сопровождает человека постоянно, обитает в его жилище, присутствует при всех важнейших событиях его жизни. Даже в суровые минуты в истории человечества - минуты смерти, гибели, подвига - человек вновь обращается к прекрасному. В момент гибели английского парохода "Титаник", столкнувшегося с айсбергом, музыканты, которым не хватило шлюпок, заиграли Героическую симфонию Бетховена. А сколько раз в Великую Отечественную войну моряки России мужественно принимали смерть с песней о бессмертном "Варяге".

      Элитарное искусство развивается в двух основных теоретических формах — эстетического изоляционизма и панэстстизма. Типичным проявлением эстетического изоляционизма является концепция “чистого искусства или “искусства для искусства”, реализовавшая себя в России в художественном объединении “Мира искусства”. Это объединение оформилось в 1898—1899 гг. в Петербурге. А.Н. Бенуа (лидер группы),  К.А. Сомов, М.В. Добужинский, Е.Е Лансерс, Л.С. Бакст — основные участники объединения. Главная организаторская роль принадлежала С.П.Дягилеву, а деятельными участниками выставок были В.А. Серов, М.В. Врубель, К.А. Коровин, И.Я. Билибин, И.Э. Грабарь и др.

“Мир искусства” отстаивал свободу индивидуального самопроявления в искусстве. Все, что любит и чему поклоняется художник в прошлом и настоящем, имеет право быть воплощенным в искусстве, независимо от злобы дня. При этом единственным чистым источником творческого энтузиазма признавалась красота, а современный мир, по их мнению, красоты лишен. Жизнь интересует представителей “Мира искусств” лишь постольку, поскольку она уже выразила себя в искусстве. Ведущим в живописи становится историко-бытовой жанр. История предстает здесь не в массовых движениях, а в частных подробностях минувшего быта, но быта обязательно красивого, эстетически оформленного.

Период расцвета театрально-декоративной деятельности “Мира искусств” связан с русскими сезонами Дягелева в Париже, куда были привлечены самые крупные силы русского искусства: Ф. Шалягош, А- Павлова, В. Нежинский, Фокин и др.

Панэстетизм “возвышает” искусство над политикой, наукой, моралью. Художественно-интуитивным формам познания отводится мессианская роль в “спасении мира”. Эти идеи звучат в творчестве многих российских поэтов. Они же выражены в теоретических концепциях Ф.Шлегеля, А.Бергсона и Ф.Ницше.

Обращаясь к западноевропейской культуре, нетрудно обнаружить первые попытки осмысления элитарности в творчестве Гераклита и Платона. У Платона человеческое познание делится на знание и мнение. Знание доступно интеллекту философов, а мнение — толпы. Следовательно, здесь впервые выделяется интеллектуальная элита как особая профессиональная группа — хранитель и носитель высшего знания.

В эпоху Возрождения проблема элиты была поставлена Ф.Петраркой в его знаменитом рассуждении “О подлинном благородстве”. Благородство по интеллекту, а не по рождению, дань уважения личным заслугам, а не дворянским титулам — вот основа принципиальной новизны в постановке гуманистами этого вопроса. Когда в 1487 г. император Фридрих III коронует лаврами поэта Конрада Цельтиса, возвышая его над всеми придворными, — это дань таланту. А ведь Цельтис — сын простого крестьянина. Цельтис гордится своим происхождением, постоянно вспоминая о нем. И это не мешает ему быть почетным гостем в домах самых знатных и богатых людей его времени, ибо он удостоен самим императором находиться в числе художественной элиты.

“Чернь”, “презренные” люди для гуманистов — это необразованные сограждане, самодовольные неучи.

Именно по отношению к ним сообщество гуманистов ставит себя в позицию избранного общества, интеллектуальной элиты. Так появляется та категория лиц, которую впоследствии стали именовать “интеллигенцией.

Теория элиты — логическое завершение тех процессов, которые происходили в художественной практике западноевропейской культуры во второй половине XIX — середине XX в.: распад реализма в пластических искусствах, появление и победоносное шествие импрессионизма к постимпрессионизму и даже кубизму, трансформация романного повествования в “поток жизни” и “поток сознания” в творчестве М. Пруста и Дж. Джойса, необычайно цветистый символизм в поэзии, проявившийся в творчестве А. Блока и А. Белого.

Исходя из этого возникла потребность в теоретическом осмыслении понятия элитарной культуры, которая нашла свое отражение в трудах Ф. Ницше, Х. Ортеги-и-Гассета, В. Парето и др.

Наиболее цельно и последовательно концепция элитарной культуры изложена в работах Х.Ортеги-и-Гассета. Наблюдая зарождение новых форм искусства с их бесчисленными скандально-крикливыми манифестами, неординарными художественными приемами, Ортега дал философскую оценку этому авангарду XX в. Его оценка сводится к утверждению, что импрессионисты, футуристы, сюрреалисты, абстракционисты раскалывают почитателей искусства на две группы: на тех, кто понимает новое искусство, и тех, кто не способен его понять, т.е. на “художественную элиту и широкую публику”.

По мнению Ортеги, элита есть в каждом общественном классе. Элита — это наиболее способная к духовной деятельности, одаренная высокими нравственными и эстетическими задатками часть общества. Именно она обеспечивает прогресс. Поэтому художник вполне сознательно обращается к ней, а не к массе. Поворачиваясь спиной к обывателю, художник абстрагируется от реальности и одаривает элиту усложненными образами действительности, в которых причудливым образом сочетает реальное и нереальное, рациональное и иррациональное.

С эстетической функцией связана гедонистическая функция. Гедонизм в переводе с греческого означает наслаждение. Люди получают удовольствие от прочитанной книги, осмотра архитектурных ансамблей, музеев, посещения театров, концертных залов и т. п. Удовольствие способствует формированию потребностей и интересов, оказывает влияние на образ жизни людей.



Главной, синтезирующей функцией культуры, отражающей ее социальный смысл, является гуманистическая функция Все названные выше функции так или иначе связаны с формированием личности, поведением человека в обществе, с расширением его познавательной деятельности, развитием интеллектуальных, профессиональных и других способностей.

Гуманистическая функция проявляется в единстве противоположных, но органически взаимосвязанных между собой процессов: социализации и индивидуализации личности. В процессе социализации человек осваивает общественные отношения, духовные ценности, превращая их во внутреннюю сущность своей. личности, в свои социальные качества. Но эти отношения, ценности человек осваивает по-своему, неповторимо, в индивидуальной форме. Культура - особый общественный механизм, осуществляющий социализацию и обеспечивающий обретение индивидуальности личности.

Заключение

Вопрос о высоком культурном измерении человека в  преддверии XXI в. встает с особой настойчивостью. Если в средневековье мыслители, размышляя о судьбе человека и его назначении, уклонялись к мысли, что конец света неизбежен, то сейчас, живя в разрываемом и " кровоточащем мире, мы воочию убеждаемся, что именно течение этих лет определит, как человечество будет ' жить в третьем тысячелетии.

Две мировые войны, кровавые революции и контрреволюции, борьба за передел мира, колониальные и межнациональные войны, тоталитарные режимы и концентрационные лагеря показали, что не только индивид — хрупкое биологическое существо. Практика массового уничтожения людей без суда и следствия доказала, что и миллионы граждан могут быть «внезапно смертны».

XX. век обнаружил также, что человек может быть и  духовно смертным. Замена высшего смысла существования достижением благополучия, счастья — потреблением, высших идеалов — практицизмом, духовности — сухим рационализмом — вот реальный путь духовной деградации личности, ибо без нравственных начал неизбежно одичание, оскуднение, неуважение к себе и неуважение к другим. Как писал Мальро, мы имеем дел с «первой цивилизацией, которая может завоевать всю землю, но не способна изобрести ни своих храмов, ни своих гробниц» . Ему вторит Х.Ортега-и-Гассет: горька «наша-растленная эпоха, где смешивались провалившиеся перевороты, обезумевшая техника, мертвые боги и истощенные идеологи, где посредственные силы могут сегодня все уничтожить, но не смогут больше победить, где разум опустился до прислужничества перед ненавистью и угнетением».

Эти размышления могут навести на мысль о том, что не все явления социальной жизни можно отнести к культуре. Такие социальные феномены, как каннибализм, войны, концентрационные лагеря являются теми «озоновыми дырами» на теле культуры, которые приводят к разрыву этого тела и, следовательно, к деформации духовного мира человека.

Есть законы человеческого рода, в пределах которых индивид и может существовать как человек. Человек, «вольноотпущенник природы», может не считаться с ее законами, но расплата в этом случае неминуема, неотвратима. Точно так же человек обязан считаться и с законами экономики, политики, логики и красоты.

В этом смысле можно говорить о том, что существует возмездие за зло. Зло наказуемо потому, что, совершая злые поступки, человек поднимает руку на себя, истончая и губя в себе человеческое, лишая себя возможности подлинной жизни.

Нравственность и, соответственно, духовность, призваны выполнить в наше непростое время своеобразную роль запретов — табу на все поползновения против идеи самоценности человеческой жизни.

Этот запрет может быть сформулирован в форме знаменитого кантовского требования: “Никогда не относись к человеку как к средству”. 


Список использованной литературы

Кузнецов П.Е. Культурология, Самара, 1999 год

Вебер М. Избранное, Образ общества. М., 1994 год

Попов Е.В. ВВедение в культурологию, М., 1996 год

Виндельбанд В. История новой организации и ее связи с общей культурой и отдельными науками, СПб., 1973 год

Краткая философская энциклопедия, М., 1994 год

Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры, М., 1993 год

Сорокин П.А. Человек. Цивизация. Общество., М., 1992 год

Швейцер А. Культура и этика, М., 1973 год

Переломов Л.С. Проблемы философии культуры, М., 1984 год

Ольденбург С.Ф. О России и русской философской культуре, М., 1990 год

Лоеский Н.О. История русской философии, М., 1991 год

Розанов В.В. Религия. Философия. Культура., М., 1992 год

Философский энциклопедический словарь, М., 1983 год

Хайдеггер М. Время и бытие, М., 1993 год

Зезина М.Р. История русской культуры, М., 1990 год

Зеньковский В.В. История русской философии, СПб, 1991 год

Зеньковский В.В. История культуры России, М., 1993 год

Липс Ю. Происхождение вещей, М., 1954 год

Ортега-и-Гассет эстетика. Философия культуры, М., 1991 год

Балакин С.В. История отечественной культуры, М., 1995 год